внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » cornflake girl & mr. godfather


cornflake girl & mr. godfather

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

[SGN]  [/SGN]

https://i.imgur.com/m0AHYyb.png
Elva Oddsdóttir & Allan Hughes
https://i.imgur.com/QGMyObx.png

[NIC]Allan Hughes[/NIC]
[STA]вечный беглец[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/VOkdw9e.png[/AVA]
[LZ1]АЛЛАН ХЬЮЗ, 56 y.o.
profession: профессор философии в калифорнийском университете, писатель.
close: lily, os & elva[/LZ1]

Отредактировано North E. Berg (2020-09-19 16:52:50)

0

2

Когда-то... очень-очень давно один потрясающий человек, которого звали "мистер Хьюз", следом превратившийся просто во второго папу, принес двум очень хорошим, но очень одиноким людям не просто благую весть - но настоящее чудо в их хоть и теплый душевно, но безнадежно одинокий дом. Он рассказал им о маленькой девочке-эльфе с огромными бирюзовыми глазами и белой кожей, которая просто тихо сидела на своей кровати в больнице, и делала куклу из полотенца, потому что с собой куклы у неё не было, а по ночам в кровати было тихо и одиноко, и ещё холодно, а такая кукла и согреет всегда, и прогонит все страхи и кошмары, и выслушает все горести и слезы.

Ручки и ножки она отделяла резинками для волос, очень сосредоточенно занимаясь своей работой, и даже не слышала - или просто делала вид, что она не слышала жалостливые перешёптывания медсестер, которые качали головами, и не понимали, как от этого ангела отказалась родная мать. С другой стороны так было, наверное, лучше для всех - она поняла, что просто не может дать своей дочери то, чего она на самом деле заслуживала, и отнесла её в больницу, после чего бесследно исчезла, напоследок только дав ей в руки письмо, и строго-настрого велела ей не открывать его, а отдать "дяде или тёте доктору", которые к ней подойдут. И девочка-эльф послушалась, крепко сжимая конверт в тоненьких пальчиках, только разве что чуть нервно, вздрагивая от каждого громкого голоса или стона, потому что больница всегда останется больницей. Маленький четырёхлетний эльф, с растрёпанными снежно-светлыми волосёнками, тускло мерцающими в свете галогеновых ламп, очень быстро привлёк внимание персонала.

А потом... а потом в больницу пришли молодые люди, много - как же их смешно назвали, кажется "волонтёры" - и маленький эльф был именно той самой точкой невозврата, который показал им, что если им хочется сделать хотя бы что-то по-настоящему значимое - то нужно начать именно с того, чтобы помочь найти этому удивительному человечку родителей. А дальше всё понеслось и полетело просто как снежный ком - рассказ о маленьком эльфе в университете, случайно услышавший этот самый рассказ человек с удивительным голосом и мудрыми, но такими уставшими глазами, и наконец, его явление в больницу, чтобы потом взять и привести к этой девочке её родителей. Настоящих родителей, которые буквально с первой секунды, стоило им только её увидеть, сказали, что они больше никуда её не отпустят. И никому не отдадут.
- Я только Хильду заберу, - и эльф потянулась за куклой из полотенца, - она не простит предательства.
И столько серьёзности, столько стали и холода было в этих огромных бирюзовых глазах, что Йохан и Свана даже поёжились. Переглянулись, поняли, что сколь бы ни выглядела маленькая эльф хрупкой и слабой, силы духа в ней и выдержки было столько, сколько даже не всякому войну под силу иметь внутри. И мама - МАМА - кивнула, крепко сжимая её ручку, и уводя прочь - домой. В её настоящий дом, в её теплый дом, в дом, где её ждали, где она была желанна и любима. В дом, где у неё теперь были не только родители, но ещё и второй папа - мистер Аллан Хьюз.

Это было удивительно и странно, и до дрожи прекрасно - Аллан читал ей книги, учил своему такому странному языку - гэльскому - водил её по тайным тропам Средиземья и магической Англии, окрестностям Кэр-Паравеля, загадывал загадки, рассказывал истории, и каждый раз маленький эльф Эльва пыталась понять - откуда только в мир приходят такие люди, как он? С Благословенного Запада? Или как у Толкина - "народом эльфов правил встарь, Гил-Гэлад, мудрый государь" - может быть, это было как раз про него, про мистера Аллана Хьюза? А когда она засыпала на его коленках, когда он к ним приезжал в гости, и он её относил на руках в кроватку, это были самые лучшие моменты в жизни, потому что тогда он рассказывал новые истории, гасил свет - и Эльва уносилась обратно в царство снов. У неё на самом деле была самая лучшая в мире жизнь - в любимом краю, рядом с бухтой у берегов Рейкъявика, где так любит плескаться и фыркать водяными фейрверками кит по имени Бенни. Она много читала, замечательно училась, поступила на социологию в Háskólinn á Akureyri... а потом случился кошмар. Она так до конца и не поняла, что случилось - родители ехали к ней в гости, не справились с управлением, ледяная дорога, плохая погода, сильный ветер, полиция в таких вопросах вообще становилась исключительно немногословной, пусть даже офицеру, который занимался этим делом, было искренне жаль эту маленькую молодую женщину, у которой во всё тех же огромных бирюзовых глазах плескалась ТАКАЯ боль и ТАКАЯ скорбь, что даже он, суровый мужчина, вздрагивал всякий раз, когда даже просто общался с ней, даже если они просто случайно где-то сталкивались. И тут помог разве что только тот самый дух война-викинга, тот самый стержень, который не дал ей сломаться, не дал лечь на холме Керин Амрот и умереть, как когда-то случилось с великой Арвен Ундомиэль.

Ну и ещё, пожалуй, выигранный грант на обучение в CSU в Сакраменто, на магистра - редко когда, и редко кому выпадает такой шанс. Эльва молча оглядела свою крохотную студию, которую она снимала в Акюрейри, подняла с кровати Хильду, долго на неё смотрела, после чего прижала к себе, свернулась на этой самой кровати в клубочек, и страшно, еле слышно завыла. Она не упустит этот шанс, разумеется, ни за что не упустит, но сейчас она не просто прощалась с Исландией бог знает на какое время - она оставляла здесь своё сердце, раненое и больное. И пусть никто не был виноват в этой аварии, и тем более она сама - но как это часто бывает, винил маленький эльф именно себя. Что они вообще поехали, что не она к ним поехала, что... Невыносимо.
И мистер Хьюз, как назло, ничего не знает. Но не по телефону же такое сообщать?! И где гарантии, что когда она ему позвонит, то не разрыдается снова, потому что даже сейчас, стоит ей вспомнить мамину улыбку, и папину бороду, и с каким упоением он смотрел в свой телескоп, а потом подзывал её, и рассказывал столько разных чудес про звёзды и астрономию у неё глаза моментально низвергают водопады. Поэтому какое-то время лёжа на холодящем почему-то покрывале, Эльва просто прижимала к себе Хильду, и думала.
Как вообще жить, когда мир на полной скорости катится в пропасть? Верно, сесть на самолёт.

- Ну ты куда прёшь?! - чей-то громкий голос над самым ухом заставил молодую девушку вздрогнуть, чуть покрепче сжать ручку её огромного чемодана, и медленно покатить его куда-то вдаль, по залитой солнцем улице, шумной и многоликой. Да уж, Сакраменто это вам не Акюрейри, и точно не Рейкъявик, это совершенно другой мир, дикий, хаотичный и странный, где она выглядит, как самая настоящая инопланетянка. Эльва сьёжилась, чуть поправила лямку своего огромного рюкзака, испуганно пискнула: - Því miður, - но злобного голоса уже и след простыл, а в одной руке был стиснут клочок бумаги, на котором она записала адрес, где она договорилась о съёме комнаты на первое время, крепко-крепко, совсем как то самое злосчастное письмо, которое ей дала женщина, которая когда-то родила её, но точно не была её матерью. Вот только теперь всё было иначе - она не была другом Нарнии, дорога из жёлтого кирпича не вилась перед ней, и волонтёры не придут и не спасут её. И чудеса ей теперь придётся творить самой, если только это, конечно же, вообще может быть возможно.
БУМ! И Эльва снова в кого-то врезается, не сильно, не специально. Просто иногда отчаяние затмевает разум почище того самого верескового мёда.
- Простите..., - выдыхает уже на английском, губы вздрагивают, но она только упрямо кусает их, стискивает зубы, и только тогда поднимает глаза.
[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]looney Lovegood[/STA]
[AVA]https://i.pinimg.com/originals/1e/43/8c/1e438c5afa5bd10a57cbc1d0c1902929.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;[/LZ1]

+1

3

[SGN]  [/SGN]

Этой трогательной истории уже без малого двадцать лет. Произошла она, когда кудрявые и взъерошенные волосы Аллана Хьюза еще не отблескивали сединой, а глаза его искрились жаждой приключений. Тогда еще полный сил путешественник, волей судьбы попавший в Исландию, встретил там двух прекрасных людей – Йохана и Свану Оддсдоутир, не только приютивших его на время его пребывания в новой для него стране, но и множество раз выручивших его из различных передряг. То кошелек потерял, то заблудился, оказавшись в другой части города – Аллан Хьюз не был бы Алланом Хьюзом, если бы львиную долю своей жизни не попадал в какие-то неприятности, впрочем, его новые друзья оказались более чем терпеливы, и всегда готовы были помочь выбраться из беды. И хоть взамен незадачливый путешественник дать ничего не мог, однажды он отплатил им бо́льшим добром, чем Оддсдоутиры могли себе представить.

Йохан и Свана всю свою совместную жизнь мечтали иметь ребенка, однако из-за некоторых осложнений, родить сами они его не могли. В Исландии дети – одна из самых главных ценностей каждой семьи. Не было в ней ни приютов, ни даже фостерных семей – всем отказным детям очень быстро находили новые семьи, поэтому мечта Оддсдоутиров оставалась не более, чем просто мечтой.

В то время Аллан вел лекции в одном из известных исландских университетов – рассказывал о своих книгах, выпущенных в последние годы, и делился приобретенными в путешествиях знаниями. Местные студенты приняли его на ура, многие даже часто звали его на свои внеучебные мероприятия, а Хьюз и рад был как можно больше времени провести с местными жителями – как еще можно узнать о быте разных стран и народов? Один из его студентов однажды поведал ему историю о совершенно прекрасной белокурой девочке, от которой отказалась мать, и которой волонтеры из университета сейчас подбирают семью. Со всех ног Аллан помчался в эту самую больницу, чтобы своими глазами увидеть необычайной красоты малышку, а позже – в дом к своим друзьям, чтобы рассказать о ней своим новым друзьям. Так Эльва Оддсдоутир обрела семью, а Аллан – крестницу. На самом деле, история с крестинами была весьма сомнительной – Хьюз, по-честному то, даже в Бога никогда не верил, но от просьбы новоиспеченных родителей малышки отказаться не мог. Более того, ему хотелось узнать, каково это – быть крестным? Роль, на самом-то деле, совершенно прекрасная – появляться нужно временно, словно Санта Клаус, одарять ребенка подарками, баловать, рассказывать сказки и волшебные истории, а потом исчезать – со всем остальным, а особенно с руганью, справятся родители. Да, это определенная ответственность, но ответственность поистине приятная. Таким образом, одной из самых частых точек для посещения Алланом стала Исландия – сюда он приезжал как минимум раз в год или два, чтобы проведать свою любимую крестную дочь. Ему нравилось вечерами сидеть с малышкой у камина и читать вслух мифы и легенды, а порой даже делиться собственными историями, выдуманными специально для крестницы: «Опадают звезды перьями на следы когтистых лап. Звери притаились за деревьями в ожидании жертвы, но охотник мудрее – он не будет сражаться с жителями леса, он их перехитрит. Духи леса охраняют каждое живое существо, что прячется среди ветвистых деревьев, и они не позволят кровавой бойне начаться».

Но время шло. Эльва росла, вместе с этим ее жизнь стремительно менялась, и крестный отец все больше и больше растворялся в истории, становясь не более, чем детским воспоминанием. Да, он по-прежнему исправно слал ей письма – по привычке, написанные от руки – в них совершенно особенная энергетика. Вместе с открытками из разных стран не забывал отправлять образцы засушенных цветов из новой местности – где она еще такие увидит? Аллан даже посвятил маленькой [бесконечно маленькой, несмотря даже на возраст] мисс Оддсдоутир несколько из написанных им книг – отправил ей копии с собственной подписью «для моей любимой крестницы Эльвы, не забывай своего старика». И вот, спустя года, он уже действительно старик – теперь это даже не образ речи. Седые волосы его красят, но узнала бы его малышка Эльва теперь, когда он постарел и потерял былую стать? Прежний крестный отец стал теперь крестным дедушкой – время нещадно. И где же его маленькая эльфийка теперь? Он надеялся, что жизнь ее сложится прекрасно, лучше, чем у него самого, и быть может, однажды она тоже напишет книгу, где героем будет уже сам Эдгар Аллан Хьюз. А быть может когда-то и сама Эльва Оддсдоутир доедет до него, где бы он ни был.

Последнее свое письмо Аллан отправил Эльве в начале лета, рассказав об изменениях в его жизни. Искренне рассказал о своей любви к почившей Элеоноре Райли, поведал о том, что у него, оказывается, есть родная дочь, и он непременно однажды хочет познакомить ее с Эльвой. Писал даже не столько для информирования крестницы, сколько для того, чтобы самому объяснить и устаканить мысли в своей голове. Приложил адрес, засушенный цветок дикого люпина и отправил. Ответа не последовало. Насыщенная жизнь Хьюза, впрочем, не позволяла ему сесть и разобраться с произошедшим – быть может, ответ потеряли на почте, или девушка просто так занята работой, что не нашла времени ответить? А может и вовсе позабыла о своем старике? Куда больше его волновали сейчас взаимоотношения с Лилиан и Освальдом. Как воин, он пытался завоевать расположение новоявленной семьи и доказать им, что он достоин права называться отцом.

За окном был жаркий август. Карантинная суматоха сходила на нет, и люди даже начали потихоньку высовываться на улицы. Аллан тоже не пренебрегал прогулками по городу, в конце концов, дистанционная учеба успела очень сильно его вымотать. На книжном поприще год был тоже крайне непродуктивный. Еще в апреле Хьюз начал писать собственную автобиографию, но некоторые незакрытые гештальты не позволяли ему расставить все по полочкам. Отношения с Лилиан выстраивались медленно и сложно, впрочем, отец и дочь начали видеться намного чаще, чем той же весной, и пару раз речь даже зашла о том, чтобы начать жить вместе, как настоящая семья.

В наушниках – Queen, руки в карманах потертых синих джинс, на глазах очки в черной оправе. Накинув синий кардиган, Аллан отправился на столь непривычную после карантина прогулку – нужно было проветрить мысли и просто расслабиться. Этот город все еще казался ему непривычным. Он побывал в огромном количестве стран, посетил разные континенты, и да, ему определенно было с чем сравнивать, но дело было даже не в инфраструктуре или экологии – Сакраменто устраивал его более чем, однако Хьюз даже Глазго, где родился, своим домом назвать не мог. За все годы своих путешествий понял одно – «дом там, где находится твое сердце». Какое-то время его сердце оставалось с маленькой Эльвой Оддсдоутир в Рейкьявике, пока девушка не выросла, и ее нужда в  «мистере крестном» не перестала быть такой острой. Когда Аллан подарил свое сердце Элеоноре, и Сакраменто стал для него домом, но… Ненадолго. Последующие события вынудили его бежать, оставив несостоявшейся невесте лишь разбитое сердце и, как оказалось, плод под сердцем. Дом все еще был в Глазго, где его бесконечно ждала его младшая сестра Лилиан [по иронии, так же Элеонора назвала и их с Хьюзом дочь], однако в последнее свое посещение Аллан осознал, что и там давно стал чужим – внуки Лилиан не знали, кто этот старик, и наверняка забыли его уже через пару дней. Где же его сердце теперь? Он определенно решился остаться в Сакраменто навсегда, и бежать ему было больше некуда, однако и домом он этот город назвать не мог. Все относительно, все бесконечно сложно.

Проходя мимо витрин бутиков, Аллан на секунду останавливается и любуется на легкое белое платье, расшитое золотистыми звездочками и цветами – слишком праздничное для обыденности, слишком обычное для праздника. Решает ненадолго снять наушники, чтобы погрузиться в шум города, и слышит, как какая-то девушка, проходящая мимо, бросает своей подруге: «Боже, какая безвкусица. Они вообще в курсе, что в моде сейчас минимализм? Я бы такое даже на выпускной не надела». Хьюз хмурится и думает: «А ведь Эльве бы понравилось. Неужели мода — это так важно?»

И как назло, стоит ему повернуться, как в него врезается какая-то совершенно неловкая девушка – забавно, Аллану казалось, врезаться в людей исключительно его прерогатива. Он потирает ушибленное место и поворачивается, чтобы спросить, в порядке ли неудачливая прохожая, когда видит перед собой девушку совершенно чуждую для этого места, и вместе с тем такую родную. По инопланетному бледная кожа, белокурые волосы, такие необычные, скандинавские черты лица. На секунду замирает не в силах вымолвить не слова и смотрит то на платье на витрине, то на девушку.

«Это что, сон? Плод старческого маразма?»

Делает резкий щипок за руку, а потом кривится от боли – абсолютно точно не сон. А значит перед ним…

Эльва! Звезда души моей… — и Хьюз поддается эмоциям и сразу же бросается обнимать свою крестницу. — Я не видел тебя уже несколько лет, как ты повзрослела… И что… Что, ради всего святого, ты здесь делаешь?!

Шок, смешанный с радостью, делает из Аллана настоящего неумолкающего сорванца. Он моментально хватает чемодан девушки, чтобы облегчить ее тяжесть, и широко улыбается:

Здесь неподалеку есть одна кофейня – просто замечательная, они делают тыквенно-пряный латте! А еще выпечка там восхитительная... Пойдем, там все и расскажешь, — и мужчина потянул девушку вслед за собой в глубину калифорнийских улиц.
[NIC]Allan Hughes[/NIC]
[STA]вечный беглец[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/ZoX4NuJ.jpg[/AVA]
[LZ1]АЛЛАН ХЬЮЗ, 56 y.o.
profession: профессор философии в калифорнийском университете, писатель.
close: lily, os & elva[/LZ1]

Отредактировано North E. Berg (2020-09-19 22:15:46)

+1

4

- Аллан! Аллан, ради всего святого, ей же уже пятнадцать! У неё и так вся комната - это одна сплошная библиотека!
Эльва приходит на выручку совершенно неожиданно - как всегда, впрочем. Она крепко целует маму, потом виснет на шее у Хьюза, и бросает на Свану такой знакомый-знакомый ей лукавый лисий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Та только машет рукой, но по улыбке матери Эльва понимает, что та ворчит из чистой проформы, и что на самом деле она очарована своей такой маленькой, но такой мудрой девочкой, которая вот даже сейчас не могла к ним спуститься без очередной книжки в руках.
Смешная, где-то чуть нелепая, может быть даже смешная - особенно если учитывать все эти тенденции в моде, о которых рассказывается чуть ли не из каждого утюга - и в тоже время такая умная и образованная, помимо родного исландского, говорит на гэльском и английском, а ещё знает шведский, и пытается учить латынь, и это уже не говоря обо всём прочем. Эльва улыбается, строит чуть обиженную мордочку: - Говоришь так, будто бы это плохо. К тому же что, будешь отрицать, что это не ты всю зиму ходишь в моих свитерах, которые я сама вяжу? - Свана только машет рукой, словно говорит - "да делайте вы что хотите" - и уходит, оставляя их наедине, а Эльва наконец-то получает возможность снова крепко-крепко прижаться к Аллану, с самой счастливой и открытой улыбкой на лице.

Она чуть хмурится, потом кивает: - Прости, я знаю, ты не любишь обниматься. Просто я всякий раз как вижу тебя, думаю, что рядом с тобой древние тайны всех мирозданий мне под силу. И что никто, ну вот вообще никто мне не может в этом помешать. Кофе будешь? - она чуть пританцовывает, пристукивает каблучками своих домашних зелёных велюровых туфель - сущий кошмар для любого модного критика! - и колдует с туркой, потому что когда ты сам лично занимаешься вот этим всем ритуалом, включая отмывание турки от гущи, и заканчивая простым разлитием кофе по кружкам, сразу же создается впечатление, что это самое настоящее волшебство, не меньше. А пока варится кофе, можно и начать напевать ту самую новую группу, Of Monsters and men, кажется, и попутно ставить на стол блинчики с черникой, лапландский сыр из Финляндии, который они так любят с мамой, морошковое варенье... Эльва уже точно знает, что она хочет стать социологом - девочка всегда чутко реагировала на проблемы в социальной сфере, и знала, что это - её дорога. А совсем даже не химия!
Пусть даже и пришлось этим огорчить маму... немного так.

И его письма!
Целый ворох историй, на который она с таким воодушевлением отвечала, и всегда прикладывала кипу фотографий - потому что а как же иначе? Достаточно было просто посмотреть на отдельную стопку его ответов на её университетские приключения. Как-то она учавствовала в летней программе по обмену с Данией - и сколько всего она успела там сделать, пока они не были заняты на социальных проектах, с ума сойти! Взять хотя бы традицию на клубничных фермах - каждого новичка окунуть в бочку с переработонной клубникой, мукой, и чем-то ещё... яичными скорлупками, кажется - как им тогда объяснили, это прекрасное натуральное удобрение - кажется, её волосы потом месяц пахли клубникой, сколько бы она ни мыла голову. Потом даже привыкла - а как привыкла, так и запах пропал. Ну как всегда это обычно и бывает. И вы ещё что-то будете там говорить. А теперь Эльва поднимает глаза - и застывает как вкопанная. Такого не может быть. Просто не может быть. Ещё Аслан говорил - ничто не повторяется дважды, милая. Вот как у них - он же один раз пришёл, и спас её - привёл в итоге её к семье. Неужели Вселенная сжалилась, и снова привела к ней Аллана Хьюза на выручку? Вот именно сейчас, когда она больше, чем когда-либо, нуждалась в его помощи.
И просто в добром слове, потому что она совсем одна - пусть и уже такая взрослая, и сильная, и решительная... Только вот она - эльф. И навсегда им останется.

- Папа?... - наконец-то выдыхает Оддсдоутир, - ой, я... я в магистратуру поступила, в CSU, на социологию..., - тут он подхватывает её чемодан, словно он ну вообще ничего не весит - и бодро топает куда-то в сторону, совершенно не обращая внимания на её взволнованный писк: - Но... но он же тяжелый! Тебе нельзя тяжести таскать! - и пока в его наушниках, которые он снял, поётся то самое легендарное - There's no time for us, there's no place for us - Эльва вслушивается в эти слова, и поджимает губы, потому что ну уж слишком всё символично сейчас для неё, слишком больно и слишком... горько.
А начнёт сейчас вспоминать маму с отцом, точно начнет снова реветь, прямо тут, на залитой солнцем улице. И плевать, что кругом люди, которым её трагедия ну вот вообще до лампочки!
Но она держится, молчит, ничего не говорит, только испуганно вертит головой во все стороны - и ещё крепче сжимает в руке бумажку с адресом - а вот как она её потеряет, что она потом делать будет?

Разве что в кафе уже можно выдохнуть, и Эльва тянет носом, жмурится радостно, а потом оборачивается к Хьюзу: - Ой, у них правда уже сезонные напитки появились! Она с восторгом озирается по сторонам, выбирает чай с лесными ягодами, черносмородиновыми листьями и мёдом, и соблазняется на яблочно-брусничный крамбл, после чего плюхается на диванчик, и только потом вперивает донельзя внимательный взгляд на Аллана: мудрый, и... и очень-очень грустный. Как вот она ему скажет, что Йохана и Сваны больше нет, а? КАК?
Он ведь любил их...
- Мне повезло выиграть стипендию на обучение на магистра, сам понимаешь, такой шанс выпадает раз в жизни, нельзя было его упускать..., - вот только пальцы то и дело возвращаются к кофте, которую она опять же связала для себя сама, оттягивают рукава, играют с тканью, только бы как можно дольше оттянуть тот самый рассказ о трагедии, из-за которой у неё по-прежнему не душа внутри, а выжженое пепелище: - И потом... помнишь, я тебе как-то писала, ещё когда только поступила в университет в Акюрейри, что я хочу работать оператором службы 911? Мечта не изменилась..., - она едва заметно улыбнулась, - работала оператором в Исландии, дослужилась до диспетчера, теперь очередь Штатов. Всегда знала, чем хочу заниматься.
Кто-то же должен, в конце концов.
[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]looney Lovegood[/STA]
[AVA]https://i.pinimg.com/originals/1e/43/8c/1e438c5afa5bd10a57cbc1d0c1902929.gif[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;[/LZ1]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » cornflake girl & mr. godfather


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно