внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 30°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » thirteenth rib


thirteenth rib

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/QljCe3y.png

*

ни разу не случайный набор букв.

• горячие источники Дейльдартунгюхвер, Исландия • хижина №6
• август, восьмое

Отредактировано Deborah Matthews (2020-09-27 23:59:28)

+1

2

Самое любимое в работе Джаспера - это возможность устраивать внеплановые выходные в любой день недели. Хорошо быть начальником - захотел, и организовал себе трехдневный отпуск. И не то, чтобы Тирелл так устал, что ему срочно потребовался перерыв от офисной рутины. Просто, когда Хэзер так настойчиво упрашивает, сопротивляться ей невозможно.

Что ему действительно было необходимо - это отвлечься. Последнее время он слишком часто начинал задумываться о том, о чем думать вообще не должен был - о Мелани Кэмпбелл. Точнее, о том, что произошло с ними почти месяц назад. Чертова ночь то и дело всплывала в его памяти, напоминая о том, что - страшно подумать! - рядом с Мэл ему было хорошо. Засыпать, просыпаться и просто быть рядом. И, что самое безумное, Джаспер знал, что это было взаимно.

Если подумать - такой огромный плацдарм для дальнейших издевательств, столько поводов для подколов, невероятно щедрый удивительный шанс задеть за больное. И все это - неоднократное действие.

А каждая встреча с Кэмпбелл заканчивалась огромным чувством неловкости - перед самим собой. Тирелл никогда не был любителем нежностей, никогда не искал тепла и ласки - в привычном их понимании. Но тот вечер, как бы тяжело не было в этом признаваться, он хотел бы повторить. И, к сожалению, именно с Мелани.

Самым простым способом было не встречаться с ней. Оказалось, совсем не сложно и даже выполнимо, особенно если почаще намекать Данн, что хочется провести время вдвоем, без лишних глаз и ушей. В какой-то момент Джас даже научился получать от этих встреч какое-то свое, странное удовольствие. Но заключалось оно совсем не в присутствии рядом Хэзер, а в отсутствии ее рыжеволосой подружки.

От собственных ощущений Джасперу было противно - противно настолько, что, когда Данн предложила эту поездку, он действительно обрадовался - тому, что смена обстановки вполне сможет помочь избавиться от тяжелых мыслей в своей голове. Возможно, даже наладить отношения с той, кто на самом деле этого была достойна.

А она подложила ему такую свинью - притащила с собой Кэмпбелл. И когда Джас об этом узнал? Когда эта рыжая стерва плюхнулась в соседнее от него сидение в самолете. Как они оба тогда не выкинули Хэзер за борт - вопрос открытый, но этот полет был самый долгий в жизни Тирелла, хоть и длился всего пару часов. И даже то, что в итоге он поменялся местами с виновницей всего этого безобразия, никак не исправило ситуацию.

Сложно избегать ту, с кем приходиться жить в одном выкупленном номере. Хотя, стоило отдать Мелани должное, она всеми силами пыталась сначала сама слинять жить в отель, потом - выставить туда самого Джаспера, который что в первом, что во втором случае оказывал Кэмпбелл яростную поддержку. Но Данн - настырная коза, запретила им покидать пределов арендуемой ей жилплощади, а в завершении разговора и вовсе утащила обоих в ближайший бар - как она сама сказала, “мириться”. Там-то Джас с Мэл и договорились усиленно делать вид в присутствии из светловолосой барби, что между ними полный мир, дружка и жвачка.

Первые два дня все шло как по маслу. Улыбочки на радость Хэзер, подколы уровня средней школы, редкие шуточки в тему и не очень. Даже умудрялись сидеть на одном диване в клубе и не выдирать друг другу волосы.

Все пошло к черту вчера. Очередной загул в очередном то ли баре, то ли клубе - Джас уже не различал, куда Данн их тащит в конце своего рабочего дня. И все было как обычно, то есть неплохо. Пока за их столик не подсел какой-то придурок.

Убить его хотелось сразу же. За глупую улыбку, за нелепые фразы, за дурацкие предложения. За то, что утягивал Мэл на танцпол. За то, как укладывал руки ей на талию и бедра. За то, что и как шептал ей на ухо. И ее убить тоже хотелось - за то, как звонко она смеялась в ответ на все это.

Нелепое чувство, Джас знал это давно. И пожать бы ему плечами, отвернуться в сторону Хэзер, уткнуться носом в ее волосы, как делал это в нескольких метрах от них незнакомый хлыщ. Да только сильнее сжимал свободную руку в кулак, старательно пряча ее от посторонних глаз. Он злился, да, в основном - на самого себя. Но признаваться в этом - автоматически признаваться в том, что Мелани, чтоб ее, Кэмпбелл, ему небезразлична.

Поэтому Джаспер ненавидел ее. Ненавидел ее хахаля. Даже немного - Хэзер за то, что по ее воле он вынужден сидеть здесь и переживать весь этот вулкан эмоций. Но именно с ней он закрывался в спальне, с одной только мыслью - не представлять на ее месте чертову Лисичку.

Этот вечер вымотал Тирелла сильнее, чем он мог себе представить. Загрузил его голову теми же мыслями, от которых он пытался сбежать, поэтому, когда утром Данн предложила ему поехать на съемку вместе с ней, он тактично, но непреклонно отказался, сославшись на желание поспать. И не соврал - другое дело, что уснуть так и не мог. И с ночи-то сделать это не смог, прислушиваясь к шороху в коридоре, а в итоге провалился в сон где-то под утро, так и не дождавшись его. Ее. Свою чертову Лисичку.

Смысла терзать себя не было, Джас это знал. Прочистить голову и проснуться - вот что ему нужно было. Холодный душ и горячий кофе, именно в таком порядке. С первым проблем не возникло, и, завернувшись в махровый халат, Джаспер двинулся на кухню. Победить кофемашину тоже было несложно. Проблемы возникли именно на этапе наслаждения напитком, потому что как раз в тот момент, когда Тирелл делал первый глоток, входная дверь отворилась, являя под его недовольные очи ту, которую видеть хотелось и не хотелось совершенно.

Та же одежда, что и вчера. Макияж, явно поправленный, но так же явно и смазанный. Рыжие волосы в растрепанной прическе. Сука. Убить ее мало. Вот хотя бы сейчас, когда она наклоняется, скидывая с ног туфли. Открутить ее огненную голову, засунуть в мешок и выкинуть где-то над океаном.

Не думать о том, где ночевала сегодня Мэл. Не думать о том, с кем она сегодня ночевала. Но эти мысли так настойчиво лезли в голову, что Джаспер сдавался под их напором.

- Ну надо же, какие люди, - куда более едко, чем хотелось, проговорил он, делая глоток из своей чашки. - Надеюсь, хорошо развлеклась?

Надежды в его словах было столько же, как и снега в июле. По-хорошему, стоило вообще молчать, проигнорировать это полупьяное тельце и просто скрыться в комнате. Но когда Джас поступал так, как должно, вместо того, как хочется? А сейчас больше всего на свете ему хотелось придушить Мелани. За все хорошее и все плохое, что она заставляя его переживать.

- Или маленький член твоего нового дружка не оправдал твоих больших ожиданий?

Хотелось бы, чтобы эти слова звучали не столь ядовито, но, во-первых, Джаспер - полный идиот, а во-вторых, не пошло бы оно все к черту? Он долбанный месяц пытался делать вид, что ничерта не происходит. Целый месяц отвлекал себя всем, чем только мог - и кем мог. А стоило только три дня провести рядом с Кэмпбелл, и вся его жизнь снова летела с обрыва, как локомотив, сошедший с рельс на полном ходу.

Джас ненавидел эту жизнь. Он ненавидел Мэл, он ненавидел Хэзер. Он ненавидел сейчас всех на свете - и все равно не мог оторвать глаз от Лисички, выискивая в ней все новые и новые поводы для непонятно чего. А находил только те, которые заставляли его ненависть и злость кипеть с новой силой.
[LZ1]ДЖАСПЕР ТИРЕЛЛ, 29 y.o.
profession: владелец транспортной компании;
family: bro, sis
cutie: heather
fatality: fox
[/LZ1]
[NIC]Jasper Tyrell[/NIC][STA]I shot my gods to know your name[/STA][AVA]https://imgur.com/pM38kOC.gif[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/6JKDiaY.gif https://i.imgur.com/jvoySCR.gif[/SGN]

+1

3

«Я заебалась, Хезер, боже, как я заебалась,» - почти рыдала Мелани в коленки подруге, уложив на нее свою дурную голову, пока прижимала к груди одну из диванных подушек. Последние две недели были для неё полноценным бюрократическим кошмаром. Сплошные контракты, договоры, накладные – она ставила в день тысячу и одну подпись, а от сухого слога деловых писем в трубочку не только мозги скручивались, но и глаза закатывались куда-то под верхние веки, к затылку – а то и дальше. Ну не её это, совсем не её, она готова платить кому угодно и сколько угодно, лишь бы лишить себя этих жутких обязанностей, если бы не какой-то инстинктивный страх разочаровать отца. В конце концов их филиал в Сакраменто был не только удачным решением об открытии галереи, но и крупным транспортным узлом, через который их вина перевозились в торговые точки по всей Калифорнии. А будь на них чья-то подпись, кроме её собственной – это стало бы достаточным основанием для сомнений в достойности Мелани Кэмпбелл в качестве наследницы семейного дела.

У Данн она могла искать утешения всегда. В четыре утра, в половине третьего ночи – её дверь открывалась, даже если Хезер уже давно спала на бигудях и видела шестой сон. Да и многого ей обычно не надо было – просто чтобы кто-нибудь обнял, не стремясь забраться под юбку, заботливо поцеловал куда-то над самым ушком, и выдал подушку с пледом для дивана. В этот раз правда разговор застал их в приличное – дневное – время, и потому в качестве решения Мелани было предложено нечто куда более серьезное и интересное, чем бокал вина или даже чего покрепче.

«Завтра утром у меня рейс в Исландию. Ты успеешь собраться?»

О, она успела. Даже прогуглить место, для рекламы которого нанимали Хезер успела, чтобы собраться под стать. Недовольно поморщить нос фотографиям снега в августе – успела тоже. Поерзать в предвкушении на стуле, читая про горячие источники – тоже. Уточнила условия проживания, в предвкушении потерла лапки, вызвонила под самый вечер своего косметолога тире специалиста по эпиляции, договорилась встретиться с Данн уже в аэропорте. Чуть-чуть припозднилась, заблудившись в терминале – и потому в лаконичном смс предупредила, что встретится с подругой уже на борту самолета.

Честно говоря, когда в ряду номер пять замаячила небритая морда лица Джаспера Тирелла, ей захотелось экстренно самоликвидироваться из салона. И включить бы пораньше мозги, свести два плюс два – рассказы Хезер о том, как у них все хорошо в последнее время складывается, и то, что привезти с собой на съемки она может кого угодно, ведь ей в пользование отдан целый домик на этом элитном курорте, единственная реклама которому пока – сарафанное радио сильных мира сего. Так нет же, вот тебе, Мелани – выкуси, и как хочешь, но мирись с этим, потому что «две мои точки опоры не могут быть в разладе», а идти против Данн она не умела в принципе.

Еще в трансфере от аэропорта она пробивала курорт, на который они направлялись – смотрела расположенные возле отели, и номера на этом же курорте. Приценивалась, присматривалась – нашла неплохой вариант, но светловолосая её женщина-мечта приказала не страдать глупостями. Не сработал ни аргумент о том, что ей придется кому-то одному прятать труп другого, ни то, что засыпать под звуки страстных соитий Мелани не настроена. Спальни, мол, разделены между собой кухней-гостиной, хорошо звукоизолированны, и даже санузел у каждой спальни свой, только душ общий. И личная купальня в шаге от террасы, от купален соседних хижин отделенная ровно высаженными и выстриженными хвойными высокими кустарниками.

Хотя, стоит признать, трудным был только первый день. Вечером, после шота эдак шестого-седьмого, Кэмпбелл и Тирелл пожали руки, договорились о взаимном гарантированном уничтожении когда-нибудь после этого короткого импровизированного отпуска, а пока – просто дистанцированно друг друга игнорировать. Мелани такое положение дел более, чем устраивало.

В первый день съемок она из любопытства сопроводила Хезер – но там была вынуждена сбежать от общества любующихся голубков. Почти больно получила по заднице, пока рылась в гардеробе, предназначенном для съемок, в итоге площадку покидала с наложенным профессионалом вечернем макияже. Вечером – клуб, явно на несколько классов выше их любимого в Сакраменто; куда ни плюнь – то магнат, то международный бизнесмен. Интересный опыт.

Во второй день сопровождать сладкую парочку она отказалась, весь день пронежившись в спа центре. Вечером – бар, из которого Мэл опять уходила значительно позже Тирелла с Данн, в надежде не застать аккустические свидетельства их близости, от которых разделяющая их спальни кухня – как оказалось – не спасала. И там познакомилась с Эриком – директором представительства английской нефтедобывающей компании в Нидерландах. Представилась ему скромным бухгалтером в фирме, занимающейся поставкой канцелярских товаров в Сакраменто, которой эту поездку подарили на день рождения куда более обеспеченные друзья, к сожалению, уже покинувшие бар. Без оглядки назвалась Эмили Фишер, предположив, что эта встреча – первая и последняя.

Однако, она повторилась на следующий же вечер, но уже в клубе. Он опускался за их столик, сверкал своей неидеальной, но белоснежной улыбкой, заставлял её посмеиваться – больно смешным находила она этот томный английский акцент с глубокими, несколько растянутыми «о». Через самые уголки глаз видит эту пульсирующую венку на виске Джаспера, но от природного своего любопытства отмахивается, все свое внимание посвящая Эрику. И когда тот предлагает потанцевать – Мелани соглашается, не раздумывая.

Пульсирующий свет в такт вибрирующей в низких частотах бита музыке; чужие руки на её бёдрах, скользящие по узкому платью по животу и выше – к груди; разворачивали её лицом к себе и спускались почти до самых ягодиц. Сначала рядом с её ухом он ронял что-то забавное или лестное, перекрикивая музыку; позже – что-то более томное, еще чуть позже – вообще только оставляли нетерпеливые поцелуи на её шее. Он заманивал её излишествами, манил тем, чего – по его мнению – у скромной Эмили Фишер быть не могло. Мелани было смешно, но она хлопала ресничками почти доверчиво, и из клуба ускользала так же, как сбегают школьницы в компании найденных папиков.

«Детка, ты такая горячая,» - а Мелани смеется, пытаясь выглядеть прилично-смущенной; «я покажу тебе мир,» - а ей все смешнее, но она старается казаться восхищенно-доверчивой, и подается все ближе, позволяя чужим пальцам развязывать узел платья на запах, «давай я увезу тебя с собой в Нидерданды?» - боже, да она и имени-то его на завтра наверняка не вспомнит, даже если бы и не пила вовсе. Мелани Кэмпбелл – акула покрупнее несчастного Эрика, но тот даже не поймет, что стал чьей-то добычей.

Горячий секс после горячей ванны, даже возле горячей ванны, прямо на теплых от воды из источника камнях, несмотря на то, что буквально в шаге от них на земле лежал белый искристый снег. Правда, кроме обстоятельств ничего интересного в этом не было – Мэл даже была разочарована, но лишь слегка. Частично это разочарование потом компенсировалось ей в спальне, но этого все равно было недостаточно, чтобы несчастного наградить восхитительным видом потягивающейся в утренней ленной неге Мэл среди белоснежного постельного белья. Ускользала она под утро, обуваясь только на крыльце хижины в секторе побогаче чем тот, в котором поселился их горе-треугольник.

Короткий взгляд на запястье – Хезер с любовничком уже должны были уехать на съемки, а это значит, что весь домик оставался в её распоряжении. Потому, открывая дверь, она расплывалась в блаженной улыбке, уже представляя, как всю до последней одежду скинет в пути от двери до ванной комнаты, примет прохладный душ, чтобы потом расслабиться в купальне во дворе. Даже довольно мурлыкала что-то под нос, закрывая за собой дверь.

- Блять! – реагирует на неожиданное свидетельство чьего-то присутствия со стороны, резко разворачиваясь от двери и едва ли не хватаясь за сердце.

Она вообще не ожидала никакой компании, но будь у нее выбор – предпочла бы любую другую кроме той, что поджидала её в кухне-гостиной. Джаспер, мать твою, Тирелл – одним только своим присутствием изводивший её до помутнения рассудка. Как минимум потому, что раздражающих в нем черт было ровно столько же, сколько и привлекательных. А то, как он смотрел на неё вчера вечером в клубе – и льстило ей, и пугало точно так же. Ей нравится нравиться людям – по крайнем мере в физическом смысле этого слова, и ряд прецедентов и его реакций в последнюю пару дней не оставляли сомнений в истинности утверждения, что это влечение – взаимно, да еще и помножено на эффект запретного плода.

- Всё ещё не понимаю, какое тебе до этого дело, - тихо ворчит, наклоняясь и снимая с ног туфли.

Болезненно морщится, понимая, что в сторону своей спальни ей все равно придется мимо него пройти; а учитывая и одежду, и почти стертый за ночь макияж, который и вчера-то уже был неброским, это шествие было ничем иным, кроме как тропой позора. А потом понимает что, вообще-то, ей наплевать что там думает себе Тирелл, и его едкие колкости едва ли пробьют броню из природной черствости и ощущавшегося мерзкого похмелья.

- Но если тебе так интересно знать, - от двери до Джаспера всего-ничего – пять шагов, за которые она успевает скинуть с плеч пальто, и перекинуть его через руку, неся в сгибе локтя, - Я считаю, здорово, - подойдя почти вплотную, уверенным жестом отнимает из его рук чашку, - Когда в экстазе мужчина не стонет так, как будто готов вот-вот чихнуть, - сводит брови над переносицей, легким кивком головы не оставляет сомнений в том, чьи конкретно стоны она имеет в виду.

Принюхивается критично к чашке, рефлекторно отступая на шаг назад. Кофе, черный, жестковато для такого утра – но точно лучше чем ничего. Тем более, чужой напиток – всегда вкуснее того, который бы ты готовил сам для себя. Раздумывает еще секунду или две, прежде чем прижаться губами к краю чашки, и сделать глоток. Чтобы затем брезгливо поморщиться, наклониться чуть вперед, и весь глоток вернуть обратно в чашку, а ту – всучить обратно в руки законному владельцу:

- Фу, гадость какая, - и основанием ладони вытирает уголок губ, и награждает Джаспера взглядом тяжелым, усталым – даже почти измученным. Она правда считала, что эпоху утренних допросов она переросла еще в старшей школе. Опускает плечи, почти что горбится, на лице изображая мучительную боль, - Пап, мы закончили? Я могу уже идти в свою комнату?
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/n98ZEu8.gif[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
partner in crime: dunne
victim: jasper[/LZ1]

Отредактировано Deborah Matthews (2020-09-28 01:59:38)

+1

4

Чего добивался Джас своими словами? Да хуй его знает. Извинений? По факту, Лисичке не за что было перед ним извиняться. За то, что выбрала не его своим мужчиной на прошлый и все предыдущие вечера? Так, вроде, и он выбрал не ее, чтобы проводить время вместе под одним одеялом. За то, что заставляла его ревновать? Вот тут в принципе некого было винить, кроме самого Джаспера. Какого черта он вообще себе позволял эту эмоцию, да еще и по отношению к этой девушке? Мало ему было проблем в жизни? Мало ему было Хэзер в отношениях? Мало было развлечений?

Мало ему было только чертовки Кэмпбелл. Страшно признаться в этом, но за почти месяц их взаимного игнора он даже успел по ней соскучиться - и по словесным пикировкам, и по намекам на грани фола. И даже по чертовым офсайдам, оставляющим Данн где-то в стороне, а этих двоих - целующимися до потери сознания.   

Джаспер почти физически чувствовал, как удавка на его шее начинает затягиваться. Он бывал в ситуациях, когда хорошо с одной, а тянет - к другой, но никогда еще это ощущение не разрывало сознание настолько, чтобы Тирелл чувствовал буквально загнанным в угол. Ему было хорошо с Хэзер - нет, не так. Ему было с ней удобно, приятно, и, в целом, их отношения были именно теми, которые могли устроить любого мужчину - без упреков, лишнего мозгоебства, беспочвенной ревности и постоянных розовых соплей. Черт, да Джас сам когда-то о таком размышлял!

А потом появилась Кэмпбелл, и провалились все его стремления к нормальности прямо на последний круг Ада. Что в ней было такого, что заставляло его кровь бурлить даже тогда, когда самой Мэл и рядом-то не было? Почему его мысли возвращались к ней даже без воли самого Тирелла?

И какого, мать его, черта, он сейчас сходит с ума от ревности?!

Причем, сходил с ума он практически буквально, потому что его мозг, подметив все детали помятого внешнего вида Мелани, принял для себя вполне четкое решение: прибить обоих, и Лисичку, и ее улыбчивого идиота, у которого она рискнула провести эту ночь. И не был Джаспер наивным мальчиком, верившим, что играли они в шахматы, а прическа растрепанная и макияж смазанный у Мэл исключительно от неудобного сна на диване в гостиной. А лучше бы именно так он и думал.

Чего хотел Джас, он так и не понял, а добился вполне ожидаемого: волны язвительности, наглости и откровенной провокации, на которую не просто велся - он хотел на нее вестись. Этот коктейль внутри его души - полный бред, забивающий и мысли, и чувства безумием, с которым Джаспер не мог справиться. И не хотел - куда проще было перевести все в какую-то привычную, знакомую ему эмоцию, и Мелани как никто другой могла ему в этом помочь.

За ее приближением наблюдал с полным удовлетворением мазохиста, понимающего, что вот сейчас он получит свою порцию боли. В случае Тирелла - порцию злости, которую с себя он будет перекидывать на Кэмпбелл. И да, он хотел, чтобы она не стеснялась в выражениях, чтобы позволила себе привычные грубости и оскорбления, острые, точно шпага. И колола она в самые больные места - по самолюбию, которое, к превеликому счастью Джаспера, стерпеть такие намеки в свой адрес не могло.

Он уже собирался напомнить Мэл, что раз ей так не нравилось его поведение в постели, нефиг было столько раз туда возвращаться; набрал в легкие воздуха, чтобы и ее постельные охи-вздохи сравнить с криками полудохлых чаек. Но Кэмпбелл не была бы собой, если бы на этом остановилась.

Кофе тут был совсем не причем. Да, не идеальный, но для курорта вполне себе ничего. И обходиться с ним так непочтительно не стоило - хотя бы потому, что это был кофе Джаспера. Может быть, в другом состоянии он не придал этому действию никакого значения, но сейчас Джас и адекватность существовали в совершенно разных реальностях.

Этот плевок в его восприятии мира выглядел как насмешка - над его состоянием, над его поведением - над всем, что сейчас бурлило и клокотало внутри его черненькой душонки. Издевательство в чистом виде, причем, настолько бескомпромиссное, что прощать его было физически невозможно. А вот термометр злости просто зашкалил, превращая ее из просто злости в беспощадную ярость.

Совершенно бесполезная чашка летит прямиком в раковину, разбиваясь там на кучу маленьких кусочков. Джаспер швырял ее с тем же чувством, с каким сейчас мысленно откручивал Кэмпбелл голову, поэтому сдерживать себя смысла не видел. 

- Даже до полной идиотки после прошлого раза дошло бы, что злить меня - плохая идея, - то ли прошипел, то ли прорычал Джас, выкидывая руку вперед и хватая Мэл за волосы, оттягивая при этом ее голову назад. - Видимо, ты еще тупее.

Каких-то две минуты назад он хотел, чтобы Мелани вела себе именно так, и никак иначе, но сейчас и сам был не рад. Да, он добился того, что и нужно было ему в текущей ситуации, только у этой всеобъемлющей ярости был горький привкус какой-то болезненной обиды. Нелогичной, детской обиды, и Джаспер прекрасно понимал, откуда она была родом: где-то глубоко внутри ему нужно было совершенно иное. Ему нужна была та Мэл, которая абсолютно искренне смеялась над его глупыми шутками. Та, которая проводила рукой по его щеке и шее, полушепотом повторяя тихое “хррр” вслед за щетиной. Та, которая засыпала на его плече, убаюкивая какой-то совершенно глупой лаской.

Та, в существование которой ему до сих пор до конца не верилось.

И самое ужасное было в том, что Джас был обречен испытать это чувство, как бы не закончилась эта утренняя встреча. Даже если бы Мэл просто прошла мимо, не сказав ни слова. Даже если бы вовсе не пришла. И он не знал, что именно должно было произойти, чтобы не появилось это острое чувство разочарования - и в ней, и в самом себе.

Он не вспоминал тот вечер. Старательно, упорно стирал его из своей памяти, заменял другими воспоминаниями с другими людьми. И у Джаспера неплохо получалось - ровно до того момента, как Мелани не опустилась в соседнее кресло самолета. А сейчас те абсолютно ненужные, глупые воспоминания заставляли его едва ли не выть от отчаяния. Тирелл не знал, что ему делать - не знал, что делать с самим собой.

Что делать с Кэмпбелл - он даже не задумывался. Просто тащил ее в сторону, не обращая никакого внимания на сопротивления и раздающиеся в его адрес проклятия. Ее стараниями он и так проклят, причем, поколений на двадцать вперед, так какая разница - одним больше, одним меньше. Хуже уже точно не будет.

Отодвинуть раздвижную дверь, три шага по деревянному настилу, чуть припорошенному снегом - босиком, в одном халате, плевать, что холодно.  А дальше просто толкнуть Мэл в купель во дворе. Интересно, вода в ней подогревается, или где-то на кнопочку нажать надо? За пару дней их пребывания здесь Джаспер как-то не успел добраться до этого развлечения. В прочем, насрать. Если эта коза подхватит воспаление легких - проваляется две недели в больнице, и у Джаса будет целых четырнадцать дней без Кэмпбелл, чтобы разобраться и в себе, и в их таких странных отношениях. Зато делать это он будет в тишине и спокойствии.

- От некоторых шлюх в своей жизни пора избавляться, - непонятно кому именно - себе или Мелани - проговорил Джаспер, разворачиваясь и возвращаясь в дом, закрывая за собой дверь на замок. И ведь прав он - чертовски прав, давно пора выкинуть Лисичку из своей головы и реальности, но почему тогда сейчас ему настолько херово? Что даже ни в чем не повинный журнальный стол у входа пинком ноги заваливается на бок с противным звоном рассыпавшейся по полу ерунды, которую Хэхер оставила сегодня утром.

И правда, стоило поехать на чертову фотосессию вместе с ней. А сейчас все, чего Джасу хотелось, это напиться до потери сознания, чтобы не слушать какофонию собственных мыслей. И сделать это не в ближайшем баре, откуда его вовремя могут выдернуть, а в каком-нибудь клубе, желательно, на другом конце этого небольшого курорта. Подцепить какую-нибудь курицу, ни слова не понимающую по-английски, и трахнуть ее во все дыры. Снять, так сказать, напряжение. Хэзер для этих целей теперь точно не подходила, потому что Данн равно Кэмпбелл, а таких напоминаний Джасперу сейчас точно не нужно было.

И дверью в спальню хлопает так, словно это хоть кто-то мог заметить, скидывая халат и углубляясь в шкаф в поисках своей одежды. Черт бы побрал эту Хэзер, решившую разложить все по полочкам - Тирелл и из чемодана мог спокойно все достать.

Черт бы побрал Мэл, из-за которой этот отдых накрылся медным тазом.

Черт бы побрал эту жизнь, в которой нельзя просто взять и вычеркнуть какие-то моменты из своей жизни. Джас с радостью бы вычеркнул вечер их знакомства с Лисичкой. Потому что все его проблемы начались именно с одного дурацкого предложения выпить в его собственном исполнении, и одного уверенного отказа со стороны рыжеволосой стервы. Черт бы ее побрал.
[LZ1]ДЖАСПЕР ТИРЕЛЛ, 29 y.o.
profession: владелец транспортной компании;
family: bro, sis
cutie: heather
fatality: fox
[/LZ1]
[NIC]Jasper Tyrell[/NIC][STA]I shot my gods to know your name[/STA][AVA]https://imgur.com/pM38kOC.gif[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/6JKDiaY.gif https://i.imgur.com/jvoySCR.gif[/SGN]

+1

5

В ответ на разбившуюся десятками осколков в раковине кружку, Кэмпбелл только едва заметно повела бровью. Чужие вспышки оскорбленной ярости – не её вотчина и не её проблема, да и, в конце концов, то, что Джаспер – брюзга, тоже только его личное дело. Впрочем, для того, кого так смущают чужие слюни, Тирелл слишком охотно лез целоваться ко всему, у чего есть губы – и это Мелани знала на собственном опыте.

- Тебе напомнить, - злобно шипит она в ответ, приподнимаясь на мысочки и перехватывая свои же волосы выше пальцев Джаспера, чтобы хоть чуть снизить боль в затылке, - Что тогда именно ты уходил с разбитым лицом?

Ну, на счет того, что Мелани – не самый умный человек, она никогда и не строила иллюзий. Даже знала, что частенько переступает границы дозволенного – да что там, она большую часть времени в принципе существовала за этой самой гранью. И будь чертов Тирелл знаком с ней первый день, она бы даже, наверное, на каком-то уровне сознания поняла эту в ее адрес агрессию; но уж он-то должен уже был уяснить, что все обиды в её сторону – бесполезны, да и все остальное должно делить, как минимум, на двадцать.

- Отпусти! – рявкает, неуклюже семеня за несчастным оскорбленным, все метит локтем куда-то, где под халатом должен угадываться бок – да все мажет; сложно прицеливаться, когда тебя полусогнутым, да еще и повернутым, тащат в неизвестную сторону. Звук раздвижной двери; следом – холод, стелющийся по полу вплоть до босых её ног.

Три шага по деревянному настилу, припорошенному снегом – ногам чертовски холодно, но Мэл все равно отчаянно упирается пятками, резко осознав к чему это всё – и они тоже – идёт. И звук, этот последний аккорд утреннего этюда, - тот, с каким тучный клоун на ярмарке падает в бассейн, стоит кому-то попасть в цель маленьким красным мячиком. Где-то в полете больно ушибается ступней, а при столкновении с водой – кистью своей же руки попадает себе в бровь, кажется, даже оставляя поперек её конца глубокую царапину. Копошится пару секунд в воде, прежде, чем встать на ноги – и уже тогда, стоя по бедро в горячей воде, и уже пробиваясь дрожью верхней частью своего тела, наблюдала за тем, как запирается на замок дверь, ведущая к купальне.

Просто потрясающе. Её обвинили, неясно в чем, её наказали – абсолютно непонятно, за что. И теперь, когда ей уже было воздано по заслугам – вопрос интересный, конечно, каким именно, ибо такая экзекуция точно недостойна одной испорченной чашки бесплатного кофе, - ей еще и предлагается или свариться в купальне, или нахрен замерзнуть в снегу.

Достаточно быстро в голову приходит осознание, что входную дверь запереть она не успела – отвлекшись на странное приветствие Джаспера. Всего-то через калитку среди туй пройти, пройти вдоль хижины и вот ты у двери. Проблемы, по сути, две – во-первых, весь этот путь придется проделывать босиком по снегу; во-вторых, какую кару стоит за все это обрушить на бредовую бошку Тирелла? Ответ на второй вопрос крылся в формулировке первой задачи; и, все еще стоя по бедро в горячей воде – чтобы ну хоть чему-то в её тельце было тепло – Кэмпбелл подгребала снег с настила поближе к себе, и лепила один за одним круглые комья, выставляя их в ряд перед собой. После, поднявшись, руками как смогла выжала подол платья, и сложила в него свои аргументы в грядущем споре.

Дверь в дом она открывала бесшумно; а вот дверь в спальню голубков – шумно, едва ли не с ноги, а был бы топор – и им бы себе помогла; в комнату она ходила со всей этой злобой, что в ней клокотала наперекор прекрасному вечеру и весьма неплохой ночи. За замерзшие ноги, за мокрое платье, за шлюху, за всё, что сказал, что мог сказать, что подумал Тирелл. Она ведь не заслужила такого отношения к себе – как минимум, в ее собственной голове.

- ДЖАСПЕР! - и первый подхваченный с подола снежок разбивается о голое плечо, повернутое к двери, - СУКА! – второй угодил прямиком в голову над самым ухом, и Мэл насрать, сколько снега ссыпалось прямиком в ушную раковину, - ТИРЕЛЛ! – третий, четвертый – она швыряет их без разбора, один за другим, мешая ему что повернуться к ней всем телом, что подходить.

Ну правда, а какого хера? Ничего незнакомого и удивительного в поведении Мелани в эти дни не было; она точно не была монашкой, которая просто взяла и в отпуске ушла в отрыв. Она не была паинькой никогда, и всю свою взрослую жизнь – особенно; и Джаспер был об этом осведомлен чуть ли не более прочих. Так почему, с какой такой радости, подцепив её когда-то однажды, очень давно, в клубе, он полагал, что Мелани резко изменит шаблоны своего поведения, при этом не изменившись ни в статусе касательно личной жизни, ни в собственном мировоззрении?

- ТЫ КАКОГО, - еще один снежный ком разбивается о голую кожу, - ХУЯ, - и ещё один, а Мелани – отступает на шаг назад, сохраняя дистанцию, - О СЕБЕ, - два поспешных шага спиной вперед к двери, опуская подол платья с опустевшим запасом снарядов после того, как запустила последний метя в лицо, - ВОЗОМНИЛ!? – и бросаться продолжила, но теперь уже какими-то вещами – кажется, принадлежащими Хезер – наброшенными на стул возле двери.

Нет, несколько раз между ними и правда проскользнуло нечто из иного, непривычного эмоционального диапазона. Но каждый раз Кэмпбелл находила им удобное оправдание – однажды она слишком устала, чтобы конфликтовать; в другой раз – так вообще трава была виновата, а одна ночь никакому объяснению не поддавалась, и была лично ею воспринята как исключение, как аномалия, как гребаное ружье Чехова, которое нет-нет, да раз в год выстрелит. Нравился ли ей тот Тирелл, которого она в такие мгновения видела? – Нравился, так же, как и нравилось то ощущение свободы, в котором она могла перестать оборачиваться раненным ежом, и могла чуть-чуть побыть лучшей версией себя. Но все это, черт подери, всего лишь мимолетные мгновения слабости, считанные островки спокойствия в их таких странных взаимоотношениях. И эти эпизоды уж точно не давали Джасперу права мешать ей искать развлечения и успокоения известными ей способами.

- Вот знаешь что, - грозно выставляет она вперед себя палец, продолжая отступать и едва ли не спотыкаясь пяткой о порог их с Хезер спальни, - Я сука с самолета хотела сброситься, как только рожу твою там увидела, - подтолкнутый пяткой стул в кухне заваливается набок с грохотом, и Мэл только чудом не падает сверху, а обходит его, - А что в итоге? – и опять вперед себя выбрасывает ладонь, - В итоге я шатаюсь по полночи хер знает где, лишь бы не рушить ваши долбаные романтические выходные!

А ведь у Мэл были совсем другие планы. Откровенно говоря, ей хотелось, правда хотелось какого-то простого, целомудренного даже, девичьего отпуска. Отмокать в купелях, пока не станут цвета вареных раков, на массаж – как минимум раз в день; спа – просто полным комплектом. Она была даже настроена пить не больше алкоголя, чем необходимо для приготовления ирландского кофе или вечерней кружки глинтвейна. А тут Хезер подложила ей свинью – огромную такую, бородатую свинью, и дай Кэмпбелл волю, к ужину Данн ждала бы только рулька.

- Или то есть ты хочешь сказать, - пятится, уже чувствуя задней частью бедра край стола, - Что развлекаться в этом отпуске тебе – можно, а я должна покорно сидеть под дверью, и спрашивать: «вам ребристые или фруктовые в этот раз?» - резко покачивает головой, подчеркивая отчаянную глупость эгоизма Джаспера, и его же, критично приблизившегося, сильно обеими руками толкает в грудь, - Да сука не трогай ты меня!

Стол обходит бочком, оставляя его между ними преградой, и смотрит, гордо вздернув подбородок. Злая, даже разъяренная, с вздымающейся в глубоком дыхании грудью; в платье, налипшем на тело. Мокрая, холодная, продрогшая аж до проступивших красных пятен на лице и руках и посиневших губ. Вода, капающая с волос, тушь, оставившая черные разводы под глазами; образ, очень – катастрофически – далекий от обычной, почти идеальной Мелани, которая предстает передо всеми, с кем не была близкими друзьями или родственниками. А сейчас – неловкость чувствовала только по той причине, что не двинула Джасперу прямо в лицо.

- Ты вообще какого хуя от меня хочешь?! – с громким хлопком её ладони опускаются на стол, пока она чуть наклоняется вперед, - Мы оба, мы вместе решили, что между нами нет проблем, - да потому что между ними вообще ничего нет, кроме странных воспоминаний, который как раз и надо было вместо самой Мэл утопить в купели во дворе, - Оба решили, что у нас свои дороги, - как полосы попутного и встречного движения и пешеходными переходами – Данн, которые связывают их вместе, пусть и на очень краткий миг, - Так что вот это вот, - одной рукой махнула в сторону раздвижной двери, ведущей во двор, - Был за спектакль?!

И главное, какого хера его главным действующим лицом была Мелани? Вот если бы Данн вернулась бухой в юбке, заправленной в трусы – такую вспышку можно было бы понять, списать на собственнический инстинкт, или – смешно сказать – ревность, но Мэл? Хотя, сложно представить, чтобы с Хезер при любом раскладе он обошелся бы так же, швыряя вперед головой в обжигающе горячую купель на нецепком исландском морозе; так насколько же низкосортной швалью считает её Джаспер?

- Если дело в кофе, - и пальцем раздраженно показать в сторону раковины с осколками прежней кружки, - То я тебе блять целое ведро вместо чашки сварить могла бы, только попроси нормально!
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/n98ZEu8.gif[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
partner in crime: dunne
victim: jasper[/LZ1]

+1

6

Джасперу нужен был отдых - ото всех. От Хэзер с ее неугомонной фантазией и не иссякаемыми идеями. От Мелани с ее поразительной способностью отравлять его разум и трепать нервы так, словно они всего лишь вывешенное сушиться на улицу белье прямо перед приближающимся торнадо. Но, в первую - и самую главную - очередь Тиреллу нужно было отдохнуть от собственных мыслей. Ибо даже для него, пережившего все, что только можно, это было какой-то кошмарной жестью.

Ему нужно было снова почувствовать себя собой. Протусить в клубе всю ночь напролет, снять пару девиц, развести их на минет в закрытой кабинке, а потом с новой пассией свалить в закат, чтобы на следующий вечер снова все повторить, но уже с другими действующими лицами. Отдохнуть от этих попыток в отношения, забыть на время про собственный диссонанс в душе, насладиться, в конце концов, всеми красками жизни, а не погружаться все дальше и дальше в кроваво-красное нечто, грозясь со скоростью звука оказаться на черном-черном дне.

Валить Джасперу нужно было из этого замкнутого круга, в который превращалась его жизнь. Хэзер-Мэл, Мэл-Хэзер. Слишком часто его стало кидать от одного к другому, и это выбешивало ничуть не меньше, чем ядовитые слова Кэмпбелл в его адрес. Джас не привык настолько не управлять собственными мыслями и чувствами, не знал, как жить, когда сама жизнь вырывает удила из твоих рук и хлещет ими по лицу.

Ему нужна пауза. Нечто размеренное, привычное, спокойное, в конце концов. И идея не вываливать вещи из чемодана, а наоборот - сложить их обратно, казалась как нельзя кстати. Мысленно Джаспер уже заказывал билет на ближайщий самолет домой, готовился морально переждать пару часов в аэропорту, даже набросал в голове примерный разговор с Данн, когда он вдруг решит объяснить свой поспешный отъезд. И все это - пока застегивал ремень на своих брюках.

Если честно, он не ожидал, что Мелани очухается так быстро. Надеялся, что она посидит немного в водичке, порефлексирует, придумает, на худой конец, вариант жестокой ему, Тиреллу, мести. Ан-нет, вот она уверенно выбивает дверь какой-то частью своего тела, но, прежде чем Джас успевает хоть как-то среагировать на такое вторжение в чужую спальню, ему в плечо болезненно прилетает что-то обжигающе холодное.

И еще - куда-то над ухом, пока он додумывается пригнуться. И еще. И еще. Долбанные снежки от долбанной идиотки, сука, вот какого хера она опять это все начинает? И ведь даже подойти к ней не получается, потому что каждый разворот корпуса означает очередную встречу с ледяным метательным снарядом.

Почему она опять его не слушала? Неужели до ее объятой живым пламенем головы так долго доходит, что Джас реально ее сейчас придушить может? Мало того - до безумия этого хочет, и с каждой секундой это желание увеличивается в геометрической прогрессии.

Всего его проблемы - Мелани Кэмпбелл. Все его синяки - Мелани Кэмбпелл. Все чудовищно дикие мысли в его голове - тоже, сука, о ней. И из-за нее, не понятно даже, что хуже. И вместо того, чтобы просто съебаться из его жизни, она продолжает снова и снова, раз за разом вваливаться в нее на танке с разрывными патронами. Почему бы ей просто не свалить в закат с этим ее вчерашним любовником? Почему бы не укатить на его чудесную французскую виллу, о которой он вчера столько рассказывал? Почему просто не исчезнуть, как ебучий туман каждое утро?

А теперь он ее просто убьет. За каждую снежинку, превратившуюся в каплю и осевшую на его брюках. За каждый ноющий синяк и отбитое ухо. За каждую запущенную в его сторону шмотку Хэзер. И за то, каким тоном она позволяла себе с ним общаться.

- Так и надо было сброситься с самолета и не портить наши романтические выходные! - почти прорычал Тирелл, отбрасывая последнюю тряпку, прилетевшую ему на плечо, куда-то в сторону. Ему и нужны были эти “романтические выходные”, чтобы выкинуть из головы одну рыжую дуру. Он надеялся на них, спал и видел, как они помогут ему вернуть моральное спокойствие. Но нет, похоже, у Мелани Кэмпбелл просто пунктик на то, чтобы окончательно уничтожить всю Джасперовскую жизнь.

И плевать ему было, что она там говорила. Возможно, даже была в чем-то права, и, наверное, Джас на самом деле заслужил такое к себе отношение. Но ему-то какое до этого дело? Он надвигался на Мэл с одной только целью - избавить, наконец-то, их обоих от присутствия в жизнях друг друга, и выпустить на волю то, что сейчас ломало ему ребра изнутри - огромную неудержимую ярость.

Плевать он хотел на ее слова. Плевать он хотел на все ее попытки увеличить между ними расстояние. Плевать ему даже на то, как он вечером будет объяснять Хэзер залитую кровью кухню и отсутствие ее любимой подружки. Надоело, все надоело, особенно то, что теперь он сам не принадлежит себе, и все из-за того, что какая-то курица посмела так глубоко забраться в его разум, и теперь отравляла его оттуда.

Придушить бы собственными руками. Заставить, наконец, заткнуться, потому что ее слова вызывали в его голове цепочку совершенно не нужных сейчас размышлений. Да, они якобы договорились. Да, никаких проблем, разные дороги и прочее, прочее, прочее. Только вот Джасперу от этого хочется разнести чертов стол на маленькие щепки, а не объяснять проклятой Кэмпбелл, что он тут с ума от нее сходит - буквально.

И спектакль этот не для нее, а для него. Ему нужны эти отправные точки, чтобы переболеть ею. Какие-то вехи в их отношениях, чтобы понять, насколько его достала вся эта неопределенность. Он ведь даже не мог никак описать их отношения - что это? Странная дружба, нелепая вражда, непризнанная симпатия? Они смешали все, что только могли, и этот коктейль из эмоций и ощущений теперь добивал Джаспера - буквально.

- Мне нахрен не сдался твой кофе, - рыком обрывает он фразу, получая, наконец, хоть какую-то возможность высказаться. - Что мне от тебя нужно? Чтобы ты съебалась нахуй из моей жизни!

Такая малость, и ей никаких проблем, и ему живется спокойнее. Всего-то нужно было изолироваться друг от друга, забыть, что вообще когда-то были знакомы. И что между ними было хоть что-то - в том числе этот разговор.

- Целый чертов месяц я наслаждался тишиной и спокойствием, - врал, врал безбожно, но ведь у них война, верно? А тут все средства хороши. Может, Мэл от его слов больнее и не станет, но хоть самовнушение сработает. Возможно. - Целый месяц ты шлялась неизвестно где, и это был самый охуенный месяц в моей жизни!

Целый месяц, который он пытался забыть про нее. Неполных тридцать дней, за которые Джас раз пять порывался наведаться к Кэмпбелл в гости, и всего раз или два при этом был нетрезв. Три недели, за которые он ненавидел себя даже больше, чем ее. И что?

- И все снова идет по пизде, когда ты появляешься на горизонте, - Джаспер повторяет позу Мэл, упирая руки в столешницу и приближая свое лицо к ее. - И, знаешь, лучше бы ты на самом деле стояла под дверью и подавала презервативы, чем заваливалась кому-то на коленки и сваливала ночевать с какими-то уродами, а меня при этом не разрывало от желания прибить вас обоих.

Вот зачем она завела этот разговор? Неужели не могла молча забиться в свою комнату, занять ванну в конце концов. А теперь стоит тут, в своем мокром платье, облепившим ее как вторая кожа, бросается вопросами, на которые Джас отвечать не хочет, и при этом все равно отвечает. Пусть недоговаривает, но между строк ведь все проскальзывает - даже он это слышит.

- Лучше бы ты никогда не появлялась в моей жизни, лучше бы никогда не появлялась в моей постели, и совсем никогда - в моей голове.

Потому что эти воспоминания, о которых он “договорились” не вспоминать, вспоминались слишком часто. Потому что это были не просто картинки из прошлого, а рычаги влияния, которым Джаспер подавался помимо своей воли. И джойстика от этой игрушки у него не было - он был у этой чертовой Лисички, которая либо сама того не понимала, либо делала вид, что не понимает. Но объяснять ей все сейчас Тирелл точно не в состоянии.

- И я ненавижу тебя за это, - резюмирует он, выбрасывая руку вперед и притягивая к себе ближе лицо Мэл, обхватив ладонью шею, вынуждая их обоих нагибаться ниже. - Ненавижу настолько, что реально готов тебя убить.

А вместо этого - путается пальцами в ее мокрых волосах, ловя ярчайший флешбек в своем сознании. В тот раз было точно так же - до мурашек по коже, насколько ситуация повторяется. И целовал он ее тогда тоже иначе, но и сейчас этот поцелуй был другим. Джас хотел бы, чтобы он походил на клеймо - как заверение, как утверждение, что все это - его личное, его собственность, и он в своем праве поступать так, как поступал. А выходил - как признание, признание в том, в чем Джаспер даже себе не хотел признаваться. Что он скучает по этим отравленным губам. Что он с ума сходит от этой бестии. Что он ревнует ее настолько, что голову срывает с плеч. Что он сам запутался во всем, что между ними происходит. И гнать ее хочется от себя, стреляя солью из дробовика вдогонку. И прижимать так, чтобы вздохнуть было тяжело.

Ему всегда хотелось делать с Мэл две вещи: убивать и трахаться, но сейчас, силком затаскавая ее на стол под оглушительный треск ткани и притягивая к себе ближе, Джаспер со всей четкостью осознавал, что у этих двух китов их отношений появился третий товарищ. Безумный, нереальный, но совершенно осязаемый: Тиреллу хотелось, чтобы Лисичка была только его. Во всех возможных и невозможных значениях этого опасного, как ядерная бомба, желания.
[LZ1]ДЖАСПЕР ТИРЕЛЛ, 29 y.o.
profession: владелец транспортной компании;
family: bro, sis
cutie: heather
fatality: fox
[/LZ1]
[NIC]Jasper Tyrell[/NIC][STA]I shot my gods to know your name[/STA][AVA]https://imgur.com/pM38kOC.gif[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/6JKDiaY.gif https://i.imgur.com/jvoySCR.gif[/SGN]

+1

7

- А я, по-твоему, так хочу в ней быть!? – Мелани зеркально повторяет всю клокочущую в его словах злобу, тряхнув головой.

Но признание этого месяца лучшим в жизни Джаспера неожиданно, но кольнуло Мэл куда-то под левое ребро. Неполный месяц с точкой отсчета в утро после странной ночи, которой она так и не смогла найти объяснения. Чуть более трех недель, которые они оба, не сговариваясь, решились провести, не давая друг другу и шанса на мысли, которые не вписываются в реалии их отношений.

Главная безнравственность в его жизни; его кислород; его лисичка – и сколько же он думал прежде, чем обозвать вот буквально минут десять назад её шлюхой, выволочь на снег босиком и швырнуть в ванну? Колебался сколько – нисколько, или хотя бы секунды полторы-две?

А ведь Джаспер Тирелл в её жизни должен был по всем признакам быть даже не всего лишь страничкой, которую перелистнул и забыл, а пометкой на полях, сделанной мягким карандашом. Такой, которая смазывается подушечкой пальца, когда ли переворачиваешь лист; такой, на которую потом смотришь как на смазанное пятно, и пытаешься угадать, что же там было? И это положение вещей Мелани устраивало полностью, оно было привычным – люди и лица за исключением ограниченного ассортимента фотокарточек сменялись как на карусели. И под такую же веселую музыку.

А здесь… В какой момент её история завернула в ту степь, в которой через стол с этой ревнивой яростью в глазах смотрел чужой мужчина, будто пытаясь и ей, и самому себе доказать, что она – его? В какой момент она сама запуталась в своих мыслях и желаниях настолько, что даже не может сформулировать, чего именно хочет?

Она хочет маленького, хотя бы незначительного счастья для своей Данн – потому что та была как раз одной из тех фотокарточек в альбоме значимых в её жизни персоналий. Ей нравится её улыбка, когда рядом нарисовывается Джаспер. Она хочет, чтобы никакой внешний фактор не рушил для неё эту иллюзию каких-то отношений, в которых ей после мужа впервые было комфортно. Но ей нравится, когда Тирелл на нее смотрел так – как сейчас, как в тот вечер, когда выгнал из её же квартиры её горе-любовника. Ей нравилось вспоминать, как он подхватывал прядку её волос и заставлял вглядываться в отблеск на ней света уличного фонаря в чужой пустой необустроенной квартире. Нравилось вспоминать, с каким отчаянием прятал он свое лицо где-то у неё под рёбрами, как засыпал, оставляя поцелуи теряться где-то в её волосах.

Сраный треугольник, в котором она любила Данн и желала Тирелла. Сраные желания, находившиеся друг с другом в противовесе. Сраный Джаспер, который так её ненавидел, что балансировал на грани между этой ненавистью и чем-то другим, заставляя и Мелани вслед за ним безнадежно путать стороны своего игрового поля.

- Лучше для кого!? – почти кричала Кэмпбелл ему прямо в лицо, - Для тебя! Для Хезер, может быть, хотя она-то явно достойна лучшего! – и указательным пальцем едва ли не ткнула ему в грудь, склоняясь над столом, - Это ведь я, понимаешь, я здесь – третья лишняя!

Она выдерживала дистанцию – ради Данн, ради себя, ради даже Джаспера самого. Как он просил – была сильнее за них всех; а мечась между своими желаниями и будучи не в состоянии принять решение о том, чего ей хочется больше – принимает решение и не решать ничего вовсе. Сделать вид, что ничего не произошло, не было странных вечеров и странных чувств; она разворачивалась на пятках от входа в клуб или бар, если обнаруживала там Джаспера – что одного, что в компании своей благоверной. Она уходила и в этот раз – из хижины, из местного бара, или из закутка с диваном, который они занимали. Хотя, по сути – сбегала, дробила свое большое «хочу», с которым не могла никак определиться на множество куда менее значительных, сиюминутных, простых и низких желаний.

- Это ты, ТЫ! – и снова этот палец, как направленная воинственно в его грудь пика, - Ты тогда подошел, ты не принял отказа, ты решил возвращаться, когда тебя никто не ждал и не звал! – и рука опускается почти обессиленно, в голосе уже не столько гнев, сколько – отчаяние, жгучее, неопределенное отчаяние, Мел почти уже готова или рвать или метать, или на колени падать – и опять не может решиться, чего в ней сейчас больше, - И сейчас: я остаюсь – ты злишься, потому что я мешаю; я ухожу – и ты опять недоволен! – обе ладони стучат о стол в этой жгучей смеси яростного отчаяния, - Я не понимаю! Я не могу понять! Я не хочу понимать! – чуть опускается и поднимается, сгибая и выпрямляя локти, и на одном только упрямстве не опускает взгляд в стол, - Хочешь убивать – пожалуйста, сделай милость, - ладони подбираются в кулаки, ребрами опустившись на стол, - Потому что с меня. Блять. Хватит.

Потому что хватит с неё этих драм – чужих, собственных. Ей осточертело быть в глазу этого урагана, где любой шаг в сторону равен самоубийству. Довольно с неё этих метаний между Хезер – которая была для неё слишком важной, Джаспером – который в её жизни остался только в результате какого-то несчастного случая, и собой. Её достало это чувство, что она должна испытывать за свои поступки какой-то стыд, не понимая, почему конкретно.

Она выпрямится. Она замолкнет – она не скажет боле ни слова. Поправит задранный и налипший на ногу мокрый подол платья. Заправит за уши влажные волосы, просто обогнет стол, сделает четыре шага прямо, повернет под девяносто градусов налево, еще три шага – до собственной спальни. Минут пятнадцать на то, чтобы сменить одежду на сухую, любимое платье сунув в мусорное ведро, захлопнуть чемодан, из которого доставалась только косметичка. Где-то между – вызовет такси, чтобы спешить к поданной карете под озорное бибиканье. Где-то уже в пути – сбросит Хезер смс с извинением за скорый отъезд, прикрывшись проблемами с поставками в галерее, требующими её присутствия.

Но в ответ на её почти что мольбу, его ладонь смыкается на её шее. И вот – озорное бибикание таксиста подменяется на похоронный марш; запланированный на сегодня ужин – на поминальный; Мелани чертовски хороша в черном – и черт, как же жаль, что хоронить её будут в других цветах. И с этим рвением она уже даже согласна, и запястье его своей ладонью накрывает рефлекторно, так же, как и ногтями впивается во внутреннюю часть руки.

Но как и всё, что было связано с Тиреллом – и это идет не по плану. Кэмпбелл этого не ожидает, её это удивляет и даже – шокирует. Пальцы в мокрых волосах путаются, Мэл подергивает плечами от накрывших их волной мурашек. И даже вперед подается покорно, не смотря на то, как больно впивается край стола ей в бёдра. Поцелуй, начавшийся как хищный, жадный, даже доминирующий – тот, который выбивает из-под ног почву, а из груди – весь воздух. Поцелуй, сменивший столь же резко свои интонации на горькое отчаяние, следом – на то чувство, которое испытываешь, как только получаешь то, чего очень давно хотел.

Мелани не понимает. Не понимает, но поддается; не признает, но подчиняется – и в том же отчаянии зажмуривает глаза, на поцелуй отвечая. С разбега падает в ту смесь эмоций, что носит весь этот месяц в себе, и чувствует их же – в нем. В Джаспере. Теряет связь с реальностью, которая врывается в сознание лишь отголосками – впившимся в кожу швом рукава, ощущением теплых рук на холодных от мокрого платья боках, чувством, что влажная ткань не дает бёдрам скользить по столу так плавно и быстро, как того требуют те самые руки.

Это все неправильно. Это все жутко. Это то, чего быть не должно было – не могло было. Эта мысль полоснула сознание своей резкой трезвостью, Кэмпбелл как будто выныривала из воды, осознавая себя уже сидящей на столе, накрывшей ладошками шею Тирелла сзади. А его руки – тянущими за пояс платья, то ли подтягивающими за него ближе, то ли стремящимися оторвать его – или развязать, не разберешь.

Она не могла так поступать. В первую очередь – с собой, во вторую – с Хезер, а Джаспер вообще значения иметь не должен был, но почему-то и о его благе она внезапно задумалась тоже. Если это не прекратить – им конец. Секунда промедления – лишняя гиря, навязанная им на ноги на самом краю пирса. Все, абсолютно все эти сомнения нужно было зарубить в зародыше; а они уже превращаются в заросли. А маленькие садовые ножницы никогда не были инструментом ее масштаба: вот необходимое так сейчас мачете, это да, это уже её подход.

И мычит она что-то в эти губы, и руки резко переносит на грудь – и толкает так сильно, как только может; да может-то – беда – не много. Потому и себя пытается сместить как можно от него дальше, и опирается пятками о край стола, силясь сдвинуть себя от него. Да вот – опять – незадача: мокрая ткань по столешнице скользить все еще отказывается, а вот пятка – пятка, да, она только рада. Как итог, полной стопой Мелани ударяет Тирелла куда-то в живот, результата желаемого все же добиваясь – отталкивая от себя подальше; да вот только от таких манипуляций и сама сваливается со стола со звучным – и не совсем цензурным - вскриком.

- Да какого же хрена ты творишь!? – опираясь руками о край стола, снова поднимается на ноги, и злобы какой-то обиженной в глазах уже куда больше, чем раньше, - Просто какого хрена, Джаспер!? – раздраженно оправляет подол платья и пятерней зачесывает назад волосы, - Может хватит уже меня изводить!?
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/n98ZEu8.gif[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
partner in crime: dunne
victim: jasper[/LZ1]

+1

8

Джаспер злился. Злился на то, что Мэл была чертовски права в каждом своем слове. Она была здесь третьей лишней - в его жизни и в этом доме. У Тирелла была Хэзер, милая, забавная, хрупкая, как фарфоровая кукла, которую хотелось оберегать от всего мира. С ней он должен проводить вечера и ночи, о ней должен думать, а не о хитрой лисице, что своим хвостом и наглыми глазами наводила бардак в его мыслях.

У него был привычный образ жизни, которому даже Данн никогда не противилась. Друзья, с которыми Джас привык проводить время часто и весело, и в весьма разношерстной компании. Любимый клуб, в конце концов. Где здесь найти место еще и для Кэмпбелл?

А оно, пропади все пропадом, находилось. Причем, не где-то на задворках сознания, а в самых первых рядах. Там, где ее всегда видно. Там, где к ней всегда возвращается взгляд и разум. И одного взгляда или брошенной невзначай мысли было достаточно, чтобы взорвать к чертям весь привычный Тиреллу жизненный уклад.

Она права и в том, что это все - его вина. Да, он не воспринимал ее отказов - причем, всех и сразу, а не только того самого, что свел их вместе под одним одеялом в первый раз. Она не звала, а он все равно приходил - сам того не понимая, не отдавая себе отчета, запутывая все в такой крепкий клубок, что теперь и не распутать. Только если сжечь все нафиг, а пепел развеять по ветру. Но кто это будет делать?

Он злился, потому что она была здесь. Он злился, потому что она уходила. Да он вообще не понимает, что происходит в собственной голове, потому что Мэл в своей привычной манере и там навела такой бардак, что порядок после нее наводить придется невероятно долго. У Джаспера нет на это времени, у него нет на это сил, есть только желание, но оно гаснет под градом других, не менее ярких потребностей.

Например, целовать эту стерву. Целовать так, словно в этом поцелуе - все, что только и имело значение.

С них обоих хватит, на самом деле. Этот чертов внутренний диссонанс разорвет их двоих на маленькие клочки, которые потом никто просто не станет собирать. И даже понимая это как никогда четко, Джас не мог заставить себя разжать руки. Он дурак; идиот, каких очень много. Безвольный и даже немного трусливый, потому что не представлял, как разбираться со всем этим бедламом. А пока его пальцы путаются в мокрых складках одежды Мэл, пока его губы отбирают у нее воздух, - все просто. Есть мужчина и женщина, которым этот поцелуй нравится. Которым нравится находиться рядом друг с другом, которым нравится каждое из обозначенных прикосновений. Которые, может, и не признаются в этом вслух, но которые нужны друг другу, как бы безумно это не звучало в контексте их странных взаимоотношений.

Вот это все - имело значение.  А еще то, как тонкие пальцы забирались в волосы на его затылке, заставляя ярость Джаспера трансформировать во что-то другое - столь же обжигающее, но менее разрушительное. Принося за собой освобождение, в первую очередь, от собственных разрывающих ощущений. Вот чего Тиреллу не хватало весь этот чертов месяц - не поцелуев с Мэл, а того, насколько в них ему было хорошо. Никакой головной боли, никакого саморазрушения. Только ощущения, только наслаждение, и полная уверенность в том, что все происходящее - правильно.

Поэтому, когда те же руки вдруг поменяли свое месторасположение, из успокаивающий становясь вдруг раздражающими, Джас на это не повелся. Может, это было бы правильным - отпустить Мелани, но ему самому этого не хотелось практически до отчаянного воя. Пусть бьет его в грудь кулаками, пусть мычит что-то неразборчивое в губы, но остается в его руках, потому что здесь ей самое место. Потому что только так зверь, беснующийся у Джаспера внутри, успокаивался, получив пусть и небольшую, но ласку от своей рыжей хозяйки.

Но это же Кэмпбелл. Она всегда получает желаемое, используя для этого все доступные методы, а в данный момент она совершенно точно хотела свободы. Поэтому неожиданный пинок куда-то под ребра заставляет Тирелла растерять последние остатки дыхания и отпрянуть назад. А тот самый зверь, что еще минуту назад довольно урчал, свернувшись в клубок, теперь рвал когтями землю и рычал, обнажая все свои зубы.

- Какого черта, Кэмпбелл?

Риторический вопрос. И что забавно, прозвучавший почти одновременно с вопросом самой Мэл. Смешно. Каждое ее слово - смешно, и, если бы не поднимающаяся снова ярость, Джас однозначно рассмеялся. В его планы даже не входило издеваться над Лисичкой, во всяком случае, не в текущих обстоятельствах. Он целый месяц не напоминал ей о себе. Не звонил, не писал в пьяном бреду, не являлся под окна. Не показывался на глаза, максимально самоустранившись из ее реальности. А она все это время травила его изнутри, мелькая на задворках сознания в самые неподходящие моменты.

- Я извожу? Я?!

Это даже звучало глупо, заставляя злиться еще сильнее. И стол, который мешал сейчас намного больше, чем пару мгновений назад, просто отталкивается в сторону с противным скрежетом ножек об пол. Обходить - долго. А тут - всего шаг вперед.

- Это не я заявился сюда, чтобы испортить мои выходные. Это не я каждый вечер кручу хвостом налево и направо, это не я вешаюсь на шею каким-то оленям и все это - на моих глазах. Это не я, это ты заставляешь меня ревновать так, что я себя не помню от злости. Так кто кого изводит, Мэл?

И это он не припоминает ей чертовы недели, когда она незримо отравляла его жизнь своим отсутствием. Признаваться в этом - как засунуть в собственные карманы связку с гранатами, а выдернутую чеку подарить Кэмпбелл на добрую память. Джас, конечно, мало что сейчас соображал, но еще больше закапывать себя не планировал - ближайшие секунд тридцать.

- Я предупреждал тебя, - еще шаг вперед, пока Мелани делает зеркальный - назад. - Я говорил, что убью того, кого увижу рядом с тобой.

И пусть в тот раз речь шла про конкретного стероидного качка, но даже тогда, в полусонном пьяном бреду Джас прекрасно понимал, что личность значения не имеет. Ему не нравились все кандидатуры рядом с его Лисичкой, абсолютно все. Кроме своей собственной.

- Я заебался тебя ревность, Мэл! - констатация факта, почти рычание сквозь зубы, и резко выброшенная вперед рука, упирающаяся Мелани в живот и прижимающая ее к стене в точности за спиной Кэмпбелл. - А ты даже не моя женщина!

Вот в этом и состоял корень всех из проблем. Она - не его. И эта мысль бьет раскаленной кочергой по натянутым нервам Джаспера, вынуждая почти стонать от отчаяния. Он явно выбрал не ту подружку. Прав он был тогда, сто лет назад, когда произносил это в первый раз, но не придал своим словам должного значения. И правда, лучше бы ему было не помнить тот вечер - совсем. А теперь каждое о нем напоминание вызывало острый приступ сожаления.

Слишком много всего смешалось в голове у Джаспера. Слишком много эмоций за раз, которые раздирали его в совершенно разные стороны. А еще эти глаза, в которых злости ровно столько же, сколько и обиды - но вот за что? Что такого сделал Джас, чтобы Мэл сейчас имела право на него обижаться? Поцеловал? Так он делал это не раз, и сделает еще не раз, и большая часть из них почти всегда - против ее воли.

А самое смешное, ее обида задевала его. За те самые нервы, которые еще от обжигающей кочерги не отошли. Злость Мелани была ему привычна, ненависть, страсть, желание - тоже. А эти дурацкие обиженные глаза сейчас вынуждали испытывать острое желание прижать к себе Мэл и пообещать ей, что все будет хорошо.

Ничего не будет хорошо. У этой ядерной бомбы, висевшей между ними, только что закончилось время на таймере обратного отсчета.

- Ты должна быть моей, Лисичка. И ты сама этого хочешь. Иначе какого черта ты все время отвечаешь на мои поцелуи.

Ба-бах. Вот так и взрываются надежды на светлое будущее и такое расплывчатое “все будет хорошо”. Одно признание, даже утверждение, которое разбивает два мира, заставляя рассыпаться на маленькие осколки. Глупо это звучит, да, нелепо. Но что Джаспер мог поделать, если для него это - единственный вариант, при котором его собственное Я может сохранить хоть какие-то остатки целостности?

Это неправильно - вся их совместная реальность неправильна, от первой и до последней встречи. Но Тиреллу нравилось. Нравилось до такой степени, что ему хочется проводить все свое время с Мэл, пока эта ошибка не утащит их в самую бездну, на дно. Хочется проводить с ней ночи - и просто засыпая рядом, как тогда, когда все пошло по пизде. И разнося обстановку в дребезги, чтобы потом трахаться у любой подходящей для этого поверхности. И целоваться, да, подчиняя себе и сдаваясь в добровольное рабство.

Потому что это уже не желание, не соблазн и не пьяная блаж. Это чертова потребность. Ведь даже сейчас, просто прожигая эти глаза напротив своим безумным, но уверенным взглядом, Джаспер успокаивался. Злился, да, но внутренний ураган из его разрозненных мыслей и чувств затихал.

Одна фраза, ломающая его жизнь по хребту, наводила порядок в Тирелловской голове. Одно признание, не свойственное его натуре, заставляло чувствовать уверенность в принятом решении.

Боже, это даже в его голове выглядело глупо. И ему бы проснуться в холодном поту, чтобы все происходящее оказалось простым кошмаром. Но все то же волевое нечто глубоко внутри не допускало никаких трусливых мыслей и глупых надежд. Джас сделал свой выбор, и в первые в жизни он был уверен в нем на все сто.
[LZ1]ДЖАСПЕР ТИРЕЛЛ, 29 y.o.
profession: владелец транспортной компании;
family: bro, sis
cutie: heather
fatality: fox
[/LZ1]
[NIC]Jasper Tyrell[/NIC][STA]I shot my gods to know your name[/STA][AVA]https://imgur.com/pM38kOC.gif[/AVA][SGN]https://i.imgur.com/6JKDiaY.gif https://i.imgur.com/jvoySCR.gif[/SGN]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » thirteenth rib


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно