внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » масочный режим'


масочный режим'

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

https://i.imgur.com/98XRmdt.jpg

Apple & Theodore
february 2020, Sacramento

Отредактировано Theodore Johnson (2020-09-28 17:00:35)

+1

2

Если задать вопрос "Любите ли вы дождь?" вряд ли в ответ получишь больше половины положительных ответов. Даже если твой дом - тёплый калифорнийский штат, не знающий что такое снежные бури, сугробы и настоящая игра в снежки, в которую тебе кстати удалось поиграть будучи далеко от Сакраменто, в польском Кракове, вот там просто не зима, а снежная сказка. Но как бы то ни было в дождливую погоду все предпочитают остаться дома, испечь имбирные печенья, включить какое-либо незамысловатое кинцо и, накрыв ноги пледом, любоваться дождём разве что через окно. Люди не любят дождь также, как и не любят болеть. Со вторым ты полностью согласна, а вот против прогулки без зонтика с риском немного промокнуть - ничего не имеешь, очень даже романтично, особенно целоваться под дождём. У тебя есть даже несколько зарисовок на тему, в тетради с коричневой обложкой, по бокам в обрамлении желтых осенних листьев, и пусть они, как и все твои работы, нарисованы карандашом и казалось бы яркости в них совсем мало, ты едва ли с этим согласишься, - здесь есть настроение, атмосфера, опять же - романтика. Залитые дождём витрины, продавщица цветов, впопыхах накрывающаяся пленкой свой товар, придерживая плечом ярко-красный зонтик в белый горох, словно мухомор, люди, спешащие скрыться в ближайших кафешках, гудящие машины [хотя разве можно услышать звуки автомобильных сигналов, глядя на рисунок? глядя на твой - можно], и парочка, жмущаяся друг к другу в переулке, совсем рядом с цветочницей, которой до них нет никакого дела, она спасает радующиеся дождю цветы. По-моему, прекрасная картинка, живая и очень даже яркая.
Когда в Сакраменто наступает февраль, у тебя меняется настроение, потому что это уже не январь и ещё не март, уже не совсем зима, но ещё и не весна. В нем есть что-то особенное, пахнущее мокрым асфальтом, кофе с корицей и дождём. Да, все дело в дожде, ты уверена.
Мама прибегает с работы и прямо с порога ругает погоду, раскрывает зонт, орошая тебя холодными каплями, а ты смеёшься. Какой смысл грешить на погоду, в любом ее проявлении есть своя прелесть. И ты прямо сейчас готова выбежать на улицу, подставить лицо острым каплям, намочить волосы, чтобы они начали кудрявиться как ненормальные, но это тебе тоже нравится и маму хочется растормошить, чтобы хотя бы улыбнулась. Помогаешь ей раздеться, вешаешь мокрый плащ на вешалку и тащишь маму на кухню, усаживаешь за стол, через секунду выставляя перед ней любимую чашку, наполненную ароматным чаем с листиком чёрной смородины и вазочку с конфетками со сливочной начинкой.
- Что-то случилось? Ты сегодня выглядишь чересчур воодушевленной. Скажи мне, что это связано с твоей будущей профессией, чтобы я уже прекратила переживать на эту тему, - мама складывает руки на столе и даже не притрагивается к чаю и сладостям.
- Может попробуешь сначала, я чай сама заваривала. И вообще ничего не случилось у меня может быть просто хорошее настроение?
- Безусловно. Раньше я думала, что у моей дочери вообще не бывает плохого настроения, но все таки я ошибалась - ты обычный человек, - мама смеётся, а ты смешно насупившись садишься рядом, быстро хватая из вазочки конфету и разворачивая обертку. Ты специально не включаешь телевизор, тебе нравятся эти вечерние посиделки вдвоём. Мама уже успела поужинать на работе, а ты перехватила сэндвич по дороге из художественной школы, сегодня была встреча бывших учеников и вы все вместе рисовали работу своей мечты. Мама тут была не далека от истины предполагая, что твоё приподнятое настроение связано именно с выбором будущей профессии, но об этом потом.
- Расскажи, что говорят об этом новом вирусе? Надеюсь он до нас не доберётся?
- Не знаю, милая, я боюсь что либо предполагать, и заранее нагнетать тоже не хочется. Все может быть. В любом случае в такую погоду лучше бы сидеть дома. Можешь подхватить простуду, все это чревато осложнениями.
- От нашего дождя я разве что чихну пару раз. Мам, ну как тебе чай?
Мама наконец делает глоток, прикрывает глаза и ты точно знаешь, что в этот момент она наслаждается всеми оттенками вкуса, смакует их, прежде чем вынести вердикт.
- Очень вкусно, Эппл, - теперь в ход пошли конфетки, а ты довольная результатом, забираешься с ногами на стул и подперев подбородок кулачком любуешься на маму. Какая же она все таки у тебя красивая и молодая. Несмотря на маленькие морщинки в уголках глаз, парочку седых волос и тщательно скрываемую усталость. Если задуматься, сколько всего с ней произошло, как много она через себя пропустила, скольким людям помогла, как многому научилась и научила других, да она просто уникальная женщина. Ты бы хотела быть похожей на неё, конечно не во всем и не всегда [в силу своего врожденного упрямства], но в основном да и именно мама заложила в тебя те ценности, которые всегда будут на первом месте.
- Спасибо. Я хотела угостить Тедди, но он не отвечает на сообщения. Можно ведь пригласить его в гости? Пожалуйста-пожалуйста, - пододвигаешь поближе к маме конфеты и смотришь на неё широко распахнутыми глазами.
- Конечно можно, почему я должна запрещать, только не допоздна. Но может быть у Теодора есть другие дела, раз он не отвечает тебе, - вот всегда она так, ну обязательно как-нибудь подковырнет, намекнёт, заставит сомневаться.
- Мам, разве психологи так делают? По-моему они наоборот должны успокаивать, помогать находить разумное объяснение всему. Какой-то ты неправильный психолог. Кстати! - вскакиваешь со стула. - Тедди хочет тоже стать психологом, в смысле тоже, как ты, я не хочу становиться психологом, клиенты после первого же сеанса сбегут от меня. А вот у Тедди получится, я в этом уверена на все сто. Он не говорил тебе? Может уже поделился.
- Нет, не говорил, но это правда здорово. Я тоже думаю, что у него получится. К нему будут прислушиваться, - мама забирает из вазочки пару конфет и уходит в гостиную, сейчас начнётся ее любимое вечернее шоу. А ты снова набираешь сообщение и снова оно остаётся непрочитанным. Уже два часа прошло. Набираешь номер, долго ждёшь, идут гудки, потом включается автоответчик, после сигнала быстро наговариваешь сообщение: "Ну куда ты пропал, я уже третий час пытаюсь с тобой связаться. Уже волнуюсь. Позвони мне".
Конечно ты можешь набрать и домашний номер или номер бабушки и дедушки Тедди, но что-то тебе подсказывает, что этого делать не нужно, потому что подводить своего парня ты совсем не хочешь. Стараешься отвлечься, слушаешь музыку, сидя на подоконнике, наслаждаешься свежим воздухом, особенно приятным после дождя. К слову, дождь то прекращается, то поливает с новой силой, бьет по стеклу, даже забирается к тебе в комнату, ты высовываешь в окно руку, подставляешь ладонь под капли. "Где же ты пропадаешь, невыносимый Теодор Джонсон?"
Из-за музыки ты не слышишь, что на кухне звонит телефон, понимаешь только когда мама приходит к тебе с трубкой в руках.
- Это Тедди? - соскакиваешь с подоконника, протягиваешь руку, чтобы взять телефон. Но мама качает головой и сообщает, что это звонила миссис Джонсон и спрашивала нет ли у вас ее сына.
- Она не знает где он? - вот теперь ты начинаешь не на шутку нервничать, снова хватаешься за телефон, ещё раз и ещё нажимаешь на повтор, он тебя игнорирует? Или потерял телефон или отобрали или не дай бог что случилось. Он же ничего не видит, а тут ещё дождь и все спешат, он мог случайно выйти на дорогу, а машины они...водители нервничают и...Ты уже начинаешь надумывать черти что, мысли сами лезут в голову и ты трясёшь ею, чтобы разогнать их.
- Я попробую ещё раз, - снова звонишь и снова нет ответа.
- Надо его найти, я поеду туда, где мы обычно бываем, в те места, которые он хорошо знает и не потеряется один, не должен потеряться. Продавец газетной лавки, мороженщик, бариста в кафе, все его знают, я спрошу у них.
- На улице дождь. Давай возьмём такси и поедем вместе.
- Нет, я возьму велосипед и одену дождевик, не волнуйся, так будет намного быстрее. Только надо взять рюкзак и куртку для Тедди, я ещё насыплю конфет и печенья, можешь налить мне в термос чай? Он наверняка замёрз, если все это время торчит на улице.
Суетишься, не можешь решить что надеть, хотя какая уже разница, когда надо торопиться. Главное не паниковать, но тебе одновременно и страшно и при этом ты злишься, зачем он куда-то пошёл без тебя. Но уж лучше так, лучше пусть ушёл сам и сидит где-нибудь один на мокрой скамейке в парке, чем с ним что-то произошло. Наверняка поссорился с мамой или братом, у них последнее время часто не ладилось, но Тедди всегда рассказывал тебе, каждый раз говорил, что не хочет грузить, но делился, а ты слушала и все пыталась убедить его дурака, что он не грузит, что тебе это важно, что ты хочешь помочь и поддержать, сделать все, что в твоих силах.
Мама приносит рюкзак, в который уже сложила все, что ты перечислила. Набрасываешь плащ, забираешь с лестничной площадки велосипед и выезжаешь на улицу. Как назло дождь просто проливной. Ты едешь аккуратно, но беспокойство мешает тебе сосредоточиться. Решаешь сразу поехать к вашему любимому кафе, но ни рядом, ни внутри Тедди нет, потом берег, но тут слишком ветрено и грязно из-за дождя, шины застревают в песке и ты бросаешь велосипед и идёшь пешком, пачкая тряпочные кеды [нашла что надеть]. Тоже безуспешно. Остаётся парк. Снова садишься на велик, обычно свободная велосипедная дорожка почему-то занята людьми и другими велосипедистами, огибаешь их, едешь дальше, прямо, ускоряешься, потому что ты близка к отчаянию, если Тедди нет там, то ты не знаешь куда ехать, может быть только в центр, где работает мама, но ты всегда думала, что туда он пойдет в последнюю очередь. Остаётся переехать через дорогу, встаешь на светофоре и тебе кажется, что телефон в кармане вибрирует. Наверняка это Тедди, одумался, решил наконец позвонить, забираешься руками под дождевик, запутываешься в свитере, неосторожно отрываешь ногу от земли, упираясь в педаль, видимо уже зелёный, самое время ему загореться и ты не глядя катишься на проезжую часть все еще пытаясь достать уже замолчавший телефон. Жутко громкий сигнал оглушает, ты резко поднимаешь голову, от неожиданности роняя телефон, зажатый в ладони. Ничего не успеваешь сделать, только видишь, как на тебя несётся машина и свист тормозов, а потом удар, не сильный, по заднему колесу, но тебя встряхивает, ты падаешь, ударяясь об руль. Мокро, больно в районе макушки и левой руки, кажется ты ее совсем не чувствуешь.
"Где телефон? Где телефон? Мне нужно срочно позвонить Тедди"

+1

3

Ты зол. Ты чертовски сильно зол. Злость распространяется по твоим венам, захватывает каждую клеточку организма и впивается острыми коготками куда-то в позвоночник. Злость пульсирует тупой болью в висках и за левым глазом. Ты со психу пинаешь какую-то неведомую херню, и она с диким грохотом валится на пол, попутно захватив что-то ещё – это что-то ещё бьётся с весёленьким «бздынь». И это весёленькое «бздынь» вызывает в тебе взрыв ярости, сравнимый с ядерным. Размахиваешься и со всей силы кидаешь куда-то в сторону стакан с ручками и другой канцелярией. За ним летит рамка с фотографией – какой идиотизм ставить фотографию в рамке в комнате человека, который видит ровным счетом ничего! Энди орёт что-то с соседней комнаты, но в твою не заходит – боится, видимо. Ты даже не пытаешься слушать, что она ещё хочет тебе сказать. Ты выслушал уже достаточно. Она орёт, не прекращая, вот уже полтора часа. И её голос вгрызается в самый центр тупой боли, что поселилась в твоей голове. Да заткнётся она когда-нибудь или нет? Не отвечаешь на её выпады, открываешь ящик комода и вытаскиваешь оттуда абсолютно всё – у тебя нет ни времени, ни желания вытаскивать каждую вещь, ощупывать её и раздумывать: взять или нет. Засовываешь всё в рюкзак – что-то не влезает, и ты, не задумываясь, оставляешь это на кровати. Следом за вещами суёшь в рюкзак наушники и телефон. Плевать на учебные принадлежности, тетради можно завести новые, а учебники взять в библиотеке.

Ты зол. Ты закидываешь на плечо рюкзак, пинаешь кровать и стремительно выходишь из комнаты.
- И далёко ты собрался?! – Энди кричит тебе вслед и, судя по звукам, идёт за тобой.
- Куда угодно, везде будет лучше, чем здесь! – сбиваешь по пути табуретку, которую опять поставили посреди комнаты, с табуретки летит какая-то херня, ты не даёшь себе труда остановиться и убедиться, что эта херня – не твой младший брат, и что она не сломалась.
- Я тебя никуда не отпускала!  - Энди продолжает что-то выяснять. Как будто она может тебя оставить, господи. Как будто она когда-то могла. Хватаешь с крючка куртку – вроде бы твоя, по крайней мере, на ощупь – твоя. Суешь ноги в кроссовки и вылетаешь из дома, громко хлопнув дверью. Энди ещё пытается что-то кричать в твою сторону, но она уже отрезана от тебя дверью тёмно-орехового цвета с весёленькой ручкой. Ты не оборачиваешься, размахиваешь курткой, зажатой в руке, и шлёпаешь по лужам. Дождь просто проливной. Одежда практически сразу же промокает и прилипает к телу, в кроссовках радостно хлюпает. Вытираешь с лица воду – зло и агрессивно, захлопываешь за собой калитку и, наконец-то, оказываешься за пределами родительского, господи, прости, дома.

Ты зол. Со злости не разбираешь дороги и вообще не думаешь, куда идёшь. Отпрыгиваешь от дороги, какая-то гребанная машина окатывает тебя водой из лужи с ног до головы – впрочем, терять тебе нечего, ты уже промок насквозь. От злости и клокочущей ярости не замечаешь мокрой одежды и мокрой обуви, не замечаешь, как вода стекает с волос, как заливается под очки – там уже собралась приличная гребанная лужа. Вокруг тебя куда-то торопятся люди, кто-то бьёт тебя зонтиком и кричит вслед: «смотреть надо, куда прешься». От чужого зонта наверняка останется красивый звёздный синяк, но сейчас тебе даже не больно. Не больно, не холодно, не мокро. Даже если бы в Сакраменто с какой-то радости пошёл гребанный снег, ты бы не заметил. Всё твоё существо возмущено происходящим и не знает, как обо всем этом перестать думать. Мысли, как заведённые, по кругу. Ничего не предвещало, всё было хорошо, а потом вы с Энди поссорились…

В последнее время вы часто ссоритесь. Орёте друг на друга, как будто скандал способен решить ваши разногласия. Вы ссоритесь даже хуже, чем в то время, когда ты только-только начал жить дома. Те ваши ссоры – просто цветочки, по сравнению с тем, что происходит последний месяц. Энди, кажется, не нравится в тебе абсолютно всё. Она заводится буквально с пол оборота, впрочем, как и ты. В первый раз вы поссорились из-за церкви, куда ты отказался ходить. Не то чтобы ты имеешь что-то против, просто религия – немного не твоё. Да и Энди раньше не особенно вдарялась, а сейчас надо же, каждое воскресенье – она на первой скамейке в церкви, с чего бы это вдруг… Во второй раз вы поссорились из-за того, что ты поздно пришёл домой: девять вечера – это, оказывается, уже поздно. Ты, как мелкий, должен приходить домой в восемь. Когда «будь дома в одиннадцать» стали «время девять, а тебя нет», ты не успел заметить. В третий раз у вас вспыхнула ссора из-за письма из университета. Нормальная мать порадовалась бы, что тебя приняли с полной стипендией, а Энди – ну Энди не понравилось, что ты выбрал психологию. И самое главное: что ты с ней не посоветовался! А ты и не знал, что нужно было, оказывается, посоветоваться… Посадить всю семью в кружок и со всех сторон обсосать решение, которое ты способен принять без чьего-либо участия. Университет стал для Энди, видимо, последней каплей или чем там, но именно из-за него она завелась и до сих пор не может остановиться. В итоге вы имеете то, что ты психанул и ушёл из дома. Из места, которое ты только называешь домом, но домом совершенно не чувствуешь. Ты там – лишний. Как пятая нога собаке, как пятое колесо телеге. Без тебя у них будет прекрасная, просто чудесная семья с маленьким сыном, из которого они вырастят очередного занеженного и забалованного паренька. Он уже из них верёвки вьёт – из тебя тоже пытался, но не вышло. Но пусть, пусть. А ты прекрасно уживёшься с бабушкой и дедушкой, к тому же они давно тебя звали к себе, ты же всё раздумывал, боялся Энди обидеть. Она вот тебя обидеть не боится, а ты её – да.

Она говорит: «ты неблагодарный, я столько для тебя сделала!». Она говорит: «Мог бы и потрудиться, спросить, чего я хочу. Я всю жизнь на тебя горбачусь». Она говорит «Ты мне всю жизнь испортил». Она говорит что-то ещё, но после обвинения в том, что ты испортил ей всю жизнь, ты ничего не слышишь. Тебя будто зашторивает, всё пропадает, исчезает. Остаётся только эта её обвинительная фраза. Она эхом звучит в твоих ушах, напуганной птицей бьётся в твоей голове. Ты не можешь понять, чем ты заслужил такое… Ты не виноват, рожать – её решение, ты никак не мог заставить её принять это решение. Ты даже не мог заставить её оставить тебя. Она могла отдать тебя на усыновление в какую-нибудь семью, мечтающую о ребёнке, могла спихнуть тебя в государственную систему опеки и попечительства, могла подкинуть в пожарное депо. Она могла сделать, что угодно, но не сделала. А теперь ещё и тебя в этом всём обвиняет! Конечно, ты виноват в том, что она забеременела в шестнадцать лет, что ей всю жизнь приходилось помнить, что у неё ребёнок, и что теперь ты никак не вписываешься в её жизнь – ты слишком взрослый для женщины, которая вдруг вспомнила, что она молодая, и что у неё всё впереди. Конечно-конечно, не пробовала, интересно, нести ответственность за решения, которые когда-то приняла? Не пробовала, наверное, зачем, когда можно просто орать на тебя, обвиняя во всём и сразу, а потом нервно звонить тебе каждые две минуты, чтобы ты срочно вернулся домой и перестал «дуться».

Ты чертовски зол. Сам не замечаешь, как ноги приносят тебя в парк, недалеко от дома бабушки и дедушки. Ты замёрз и вымок, но так и не успокоился. Даже не пытаешься надеть куртку – она тоже вымокла и теперь натянуть на себя её будет очень сложно. Ты закрываешь ей голову, потому что тебя вдруг очень начинает парить, что дождь стучит по голове, а она и без того болит, как будто её ударили кувалдой. Тупая боль не унимается, а за левым глазом принимается ещё и пульсировать. Ты садишься на мокрую лавку – ты настолько мокрый, что уже всё равно, сухая лавочка или нет. Под ногами – лужа, брызги от твоих ног летят в разные стороны. Дерево рядом несколько спасает тебя от дождя, но удовольствие всё ещё, конечно, ниже среднего. Ты не знаешь, сколько ты болтался по улице. Часа два-три? Меньше? Больше? Телефон продолжает звонить, выбешивая тебя ещё сильнее. Вытаскиваешь его из сумки, собираясь взять трубку и высказать Энди, что ты думаешь, - сколько можно звонить? Телефон замолкает прямо в твоих руках. Привычно нажимаешь несколько кнопок, и голосовой помощник радостно сообщает тебе, что у тебя целая куча пропущенных звонков. Самое стрёмное: часть из них от Эппл. Вот её ты точно не собирался игнорировать. Ты пытаешься набрать ей сообщение – скользкие от воды пальцы скользят по специальной клавиатуре, когда тебя отвлекает яростный визг клаксонов. Автоматически поднимаешься на ноги, и как и многие люди в этом мире, устремляешься к источнику звука. Может быть, это тебя хоть сколько-нибудь отвлечет.

На дороге – авария. Кажется, сбили велосипедистку. Ты вряд ли чем-то сможешь ей помочь, поэтому без всяких заморочек садишься на ближайшую лавочку, теряя интерес к происходящему. Какие-то добрые самаритяне уже торопятся девочке на помощь, один из таких – добрых и мне-до-всех-есть-дело – усаживает девочку на лавочку недалеко от тебя. Надеешься, что они не смотрят в твою сторону. Ещё раз пытаешься набрать сообщение и подпрыгиваешь от неожиданности, когда девочка начинает говорить голосом Эппл. Твоей Эппл!
- Эппл? Это ты? – подрываешься на ноги и подбегаешь к лавочке, сталкиваясь с кем-то из людей. Даже если ошибся – ничего страшного, но у тебя чертовски хорошая память на голоса, как ты можешь перепутать… Ну не Эппл же! Толпа вокруг пропускает тебя, цепляясь с вопросом: - Вы знаете эту девушку? – конечно, ты знаешь эту девушку, ты с ней встречаешься уже год! – Всё в порядке? Ты в порядке? Сильно пострадала? – игнорируешь вопросы добрых прохожих. Кто-то уже вызвал скорую, над вами заботливо раскрывают зонтики – ну тебе уже ничем не помочь, ты вымок до нитки - и причитают, как так всё вот это вот поулчилось. – Куда ты так торопилась? Ну ведь дождь же, ничего же не видно, - мысль, что, возможно, она искала тебя, тебе даже в голову не приходит. Ну, зачем ей, честное слово, искать тебя? Тебе восемнадцать лет, ты вполне в состоянии передвигаться по городу самостоятельно! Со психу вон как далеко от дома ушёл и ничего с тобой не случилось.
Держишь Эппл за руку до тех пор, пока не приезжает скорая. Парамедики быстро оттесняют тебя от Зефирки. Один пристаёт и к тебе, настойчиво рекомендуя поехать с ними – ты замерз и посинел уже от холода, тебе нужно согреться и переодеться в сухую одежду. Ты пытаешься отбиться, но тебя, вместе с Эппл и с её пострадавшим велосипедом, засовывают в машину. Ладно, зато вы вдвоем. Ну, не считая парамедика… - Надо, наверное, твоей маме позвонить? Рассказать, что нас в госпиталь везут. И чтобы она сильно не переживала, ты живая, - если ей позвонят из больницы, она поседеет раньше времени. Ты бы поседел от таких чудо-новостей. – Пообещай мне, что больше не будешь ломиться меня искать, если я вдруг перестану отвечать на звонки! Со мной ничего не случилось, я просто…. мммм… гулял, - да, Тедди, гулял. Под проливным дождём. Раздетый. Хорошее объяснение придумал. А вообще – злость резко, как рукой сняло, осталось только сильное волнение за Эппл. И какое-то странное отупение – в машине тепло, и до этого ты даже не замечал, что промёрз до костей… Вот теперь заметил. Тепло приятно обволакивает и успокаивает, даже тот факт, что вас везут в госпиталь, не вызывает у тебя никаких отрицательных эмоций. Сойдет. Главное, что с Эппл было всё в порядке. Спасительница, черт возьми!

+1

4

"И о чем ты только думала?" спросит мама, а ты ответишь, что только о нем, о Тедди, у которого явно что-то случилось, а он упорно это скрывает. Думала только о том, чтобы найти его, не поддавшись уже подкрадывающемуся со спины отчаянию. Но машина оказалась быстрее. В чем собственно ты виновата сама. Ничего вокруг не видела. Можно списать все на дождь, на скользкую дорогу, на плохо работающий светофор, водителя, не соблюдающего дистанцию перед пешеходным переходом. Но есть ли в этом смысл, когда ты уже лежишь на асфальте, тебе в лицо льёт дождь, твой дождевик в грязных пятнах, может быть даже где-то есть след от шин, у велосипеда слетела цепь, погнулось колесо, кажется у тебя вывих и...ты так и не нашла Тедди. Телефон больше не звонит, скорее всего он выпал из кармана и валяется где-то в ближайшей луже, наверное кто-то даже успел на него наступить, ведь к тебе тут же сбежались люди. Водитель выскочил из машины, это мужчина со смешной острой бородкой, у него обеспокоенный вид. Он похож на профессора с фотографии в одном из буклетов, которые лежат в ящике твоего стола или в мусорной корзине, ты уже не помнишь. Он спрашивает в порядке ли ты, какая-то женщина рядом вызывает скорую. Ты все ещё не можешь пошевелить ногой, но ты и не пытаешься, ты в какой-то прострации. Моргаешь от капель дождя попадающих на ресницы, слизываешь их с губ. Все твои волосы мокрые, потому то капюшон слетел с головы. У тебя спрашивают имя, ты пытаешься разглядеть кто именно, женщина с вертлявой собачкой, изо всех сил пытающейся вырваться из рук, девушка с телефоном, зажатым между щекой и плечом или мужчина, чьи руки осторожно поднимают тебя с земли.
- Меня зовут Эппл, - в итоге отвечаешь кому-то из них, не важно. Сразу несколько взглядов на тебя и всеобщее волнение неожиданно начинают смущать.
- Можешь идти? Попробуй наступить на ногу.
Ты пробуешь. Больно. Теперь ты будешь хромать, но пытаешь промямлить что-то вроде "со мной все хорошо". Тебя уводят с дороги, усаживают на лавочку, ты смутно понимаешь, что эта лавочка в том самом парке, к которому ты так стремилась. Только бы никто не позвонил маме. Вдруг кто-то из этих добрых людей случайно ее знает. Дурацкие сумбурные мысли, но из них по-прежнему вычленяется одна - ты так и не нашла Тедди.
- Спасибо, - бормочешь себе под нос, буквально за секунду до того, как слышишь его голос. Люди вокруг, почему-то не спешащие расходиться тут же обращают свое внимание на подсевшего к тебе парня. А ты не веришь, что это он. Хотя всегда считала случайности не случайными, видела знаки, изо всех сил старалась материализовать мысли. Далеко ходить не надо, ты и сегодня это делала, пока колесила под дождем, усиленно думая, что вот сейчас, вот тут в кафе, а потом на берегу и здесь в парке ты обязательно увидишь Тедди. До парка ты не доехала, но все равно - сработало!
Ты словно оживаешь, кажется и нога тоже, ты даже ее чувствуешь или просто слишком сильно себя ущипнула за нее, чтобы очнуться, чтобы все эти лица вокруг перестали быть словно в тумане, а голоса где-то далеко, будто ты прислушиваешься к ним, а в ушах вата.
- Тедди? - цепляешься за его руки, они холодные и мокрые, тянешься к лицу, проводишь ладонью по волосам. - Где ты был? Почему не отвечал на звонки? Ты наверное очень замёрз. Да что я говорю, конечно ты замерз. У меня в рюкзаке должен быть свитер и термос с горячим чаем. Правда я не знаю где рюкзак, - начинаешь шарить руками вокруг себя, боясь даже на секунду оторвать взгляд от Тедди, будто стоит тебе отвернуться и он исчезнет. Вы не обращаете внимания на вопросы, волнения, все эти попытки помочь сейчас кажутся лишними. Ты сможешь встать сама, точно сможешь, ты ведь нашла его. Или он тебя нашёл...
- Я в порядке. Ну что за вопрос? Я тебя искала, - порываешься вскочить, тут же шипишь от боли, тебя усаживают обратно, разноцветная крыша из зонтиков оттеняет бледное лицо Тедди, как же он замерз, губы синие. Вот почему, почему не ответил. Ты не замечаешь, что сама дрожишь. От шока, от холода, от непроходящего беспокойства за этого несносного мальчишку. Тебе на колени кладут рюкзак, но покопаться в нем ты не успеваешь, приезжает скорая и тебя начинают осматривать, слушать, светить в глаза фонариком, задавать какие-то вопросы, снимают мокрый дождевик и накидывают на плечи плед. Ты боишься потерять из виду Тедди за спинами в синих медицинских костюмах. Но врачи настаивают, чтобы он поехал с тобой в больницу. Спасибо им за эту настойчивость, из себя ты почему-то вытягиваешь слова с большим трудом. Ещё раз благодаришь людей, не оставляющих вас до отъезда скорой. Даже водитель здесь, ты просишь у него прощения, хватаясь за руль велосипеда, хочешь везти его сама, но строгие взгляды желание быстро отбивают. Перед ними ты тоже чувствуешь вину. Какая-то дурацкая история получилась. Могло бы сойти за романтическое приключение, если бы сейчас вы не ехали в машине с мигалкой, внутри которой пахнет медицинским спиртом, болезнью и тревогой. Ты всего лишь хотела найти своего парня, а в итоге стала виновницей дтп. Стыдно, неловко и больно. Тебя просят не шевелить ногой, не дергаться, накладывают шину. Выдают вам маски. Ты вдруг вспоминаешь про вирус, быстро дотягиваешь до руки Тедди, сжимаешь ее. Все ещё холодная, хотя Тедди тоже закутали в плед. Сколько же он просидел на этой лавочке в проливной дождь, без зонта и капюшона.
- Сильный ушиб, вывих, перелом под вопросом, - эти факты тебя совсем не радуют. Если рентген определит перелом, тебе придется остаться в больнице, а ты не хочешь отпускать Тедди. Нет уж, пусть даже не думает опять пропадать, скрываться, не отвечать. Ты не собираешься лезть ему в душу, у каждого могут быть свои секреты и вещи, о которых не хочется говорить, но предупредить, сообщить о себе, ответить хотя бы коротким сообщением, чтобы ты сломя голову не бросалась на поиски, он мог бы.
- Да, маме надо позвонить, - соглашаешься, по-прежнему цепляясь за Тедди, другой рукой достаёшь из кармана телефон. Ну надо же, он вовсе не остался лежать в луже посреди проезжей части, сейчас он находится в одну секунду, твои пальцы не застревают в свитере, телефон не норовит выскользнуть, раз и экран уже приветственно загорается, высвечивая пропущенный вызов от мамы. Значит это она звонила, когда ты выкатилась на дорогу, не обращая внимания на красный свет светофора...
Набираешь номер, крепче сжимаешь руку Тедди.
- Мам, ты только не волнуйся, ладно. Я нашла Теодора, с ним все хорошо. Он рядом со мной, только промок и замерз, но это поправимо. А  мы сейчас едем в больницу, ничего страшного, я просто упала с велосипеда, сильно ногу вывихнула и нужно сделать рентген. Когда будем на месте, я напишу тебе адрес. Мам, все правда хорошо. Я в порядке. Ты же слышишь, - отключаешься и выдыхаешь. Про машину и столкновение маме знать не обязательно.
- А ты обещай, что не будешь вот так пропадать. Твоя мама звонила, после этого я решила ехать искать тебя. Я просто не смогла бы продолжать сидеть и ждать, ты ведь понимаешь и прекрасно знаешь меня, - пытаешься повернуться на бок, боль в ноге не позволяет, но ты тянешь Тедди на руку к себе, хочешь чтобы он наклонился, трешься носом о его щеку. Ты не можешь ругаться, потому что сейчас он с тобой и он уже не такой холодный, губы больше не синие, ты быстро касаешься их в коротком поцелуе, вы ведь все таки здесь не одни. Однажды ты уже искала Тедди, когда он решил проявить самостоятельность, тогда ты тоже нервничала, тебе было страшно и ты злилась и уговаривала себя, что все хорошо, а потом хотела поругаться, но тебя хватило совсем ненадолго, потому что...да невозможно злиться на этого парня, его можно только любить и ужасно за него волноваться, а эти два чувства, как правило, неразделимы.
Скорая останавливается у больницы, тебя вывозят на каталке, Тедди идет рядом, вы уже все объяснили врачам, что он не видит, что должен все время держать тебя за руку и что мамам вы уже позвонили [только одной, но это неважно, твоя мама наверняка уже сообщила Энди]. И вам обоим опять немного неловко, теперь ты тоже нуждаешься в помощи, а значит не сможешь полноценно поддерживать Тедди, а он запросто сможет от тебя сбежать. Смотришь на него, слабо улыбаешься.
В коридорах какая-то суета, белые защитные костюмы, специальные маски, тебе кажется, что людей слишком много. Вас отводят в противоположный коридор, тоже приемное отделение, но народу меньше, выдают ещё и перчатки и антисептики. Ты просишь адрес больницы, чтобы мама могла приехать, но тебе сообщают, что ее все равно не пустят.
- Как это не пустят? Почему? - от тебя отмахиваются, а через несколько минут увозят на рентген, Тедди остается ждать, ты очень просишь его никуда не уходить с этого места, почти умоляешь, почему-то тебе хочется плакать, то ли от пережитого стресса, то ли от внезапно накатившей усталости, то ли от какого-то нехорошего предчувствия.
- Это надолго? Его нельзя оставлять одного. Мы ведь быстро вернемся?
Темнокожий медбрат, чью белозубую улыбку, к сожалению, не увидеть из-за маски, подмигивает тебе, немного ускоряя шаг.
- А с виду взрослый парень. Что совсем без тебя не может? Даже двадцати минут не продержится?
Ты краснеешь, опускаешь глаза, сцепляешь пальцы на коленях. Ну вот зачем ты это сказала, как будто Тедди и правда беспомощный, но это ведь не так. Он очень даже самостоятельный, это тебя можно скорее назвать неуклюжей и неловкой и частенько витающей в облаках, чем его.
- Двадцать минут, - зачем-то повторяешь себе под нос. - Продержится конечно! - отвечаешь неожиданно громко, вскидывая голову, забавно хмуришь брови. - Он и больше продержится, - медбрат с именем Стэн на бэйджике кивает, его глаза улыбаются. А ты думаешь только о том, чтобы скорее вернуться, чтобы Тедди никуда не уходил. Хорошо в больнице цветов не купишь, зато есть автоматы с кофе...Мимо вас пробегают две женщины в костюмах, как из фильма "Инопланетянин". Тебе становится совсем не по себе, но спросить ты пока не решаешься, да и не уверена, что получишь правдивый ответ.

0

5

Всё происходящее кажется тебе каким-то странным и нереальным, словно вы по мановению волшебной палочки оказались в каком-то малобюджетном фильме, где все актёры не слишком хорошо представляют сценарий. Вокруг вас оказывается слишком много людей и все они что-то говорят, зачем-то вас обоих трогают (пытаются убедиться, что вы живые и настоящие?) и выдают три тысячи советов в минуту. Кто-то предлагает напоить вас обоих горячим чаем, прямо вот здесь, в парке, на мокрой лавочке, кто-то предлагает отвезти на своей машине в ближайшую больницу, потому что скорую ждать долго, а на улице дождь. Кто-то предлагает надеть на вас сверху какие-нибудь ещё вещи или снять с вас ваши, мокрые, и надеть сухие… Ты теряешься от этого бесконечного гомона и всё, на что тебя хватает, это держать Эппл за мокрую и холодную ладошку, чтобы вас случайно не разделили. Ты цепляешься за неё так, словно она твоя последняя опора и надежда (хотя так оно и есть) и с трудом держишься, чтобы не дать зубам застучать от холода. Ссора с Энди легко оказывается позабыта и оставлена на заднем плане, сейчас для тебя важнее Эппл.

- Сильно ударилась? Где болит? – вы задаете вопросы одновременно, совершенно не слушая друг друга. Пропускаешь её вопрос мимо ушей, ведь совсем неважно, где ты был, к тому же ты этого и не помнишь… Весь маршрут оказался где-то вне зоны досягаемости, только что ты был дома и ругался с матерью, а сейчас почему-то сидишь на мокрой лавке в парке и прислушиваешься, не слышно ли вдалеке машины скорой помощи. – Не надо было меня искать, я не терялся, - повторяешь как-то слишком монотонно, как заведённая механическая игрушка. Она тебя искала… Наверняка это Энди, ведь никто, кроме неё, не знал, что ты ушёл из дома, хлопнув дверью с весёленькой новой ручкой. Ты туда больше не вернёшься, ни за что. Даже если тебя будут тащить туда силком, ты не пойдешь. Это не твой дом, ты не знаешь, где твой дом, но ты обязательно это узнаешь, тебе просто нужно немного времени и чтобы с Эппл было всё в порядке, и ещё чтобы голова перестала так отчаянно болеть.

Уже в машине скорой помощи ты пытаешься отбиться от парамедиков, предлагающих тебе помощь. С тобой всё в порядке, честно, ты просто промок и замёрз. Одеяло с подогревом оказывается очень кстати, тебя заворачивают в него, как в кокон, и ненадолго оставляют в покое. Цепляешься за Эппл – если честно, вы оба сейчас выглядите, как продрогшие воробьи с намокшими крылышками. Эппл звонит маме, а ты даже не думаешь о том, что стоит позвонить твоей. Не стоит, пусть гадает, где ты и что с тобой. В тебе вдруг просыпается какая-то мрачная мстительность, от которой у тебя перекашивает лицо. – Ах, моя мама звонила, - с трудом удерживаешься от зубовного скрежета. – Мы поругались. И ничего бы со мной не случилось. Я знаю этот район, - раздраженно суешь одну руку в абсолютно мокрый карман штанов и коротко звенишь монетками - успокаивает. Если бы ты мог, сейчас бы гневно буравил взглядом стенку автомобиля, но ты не можешь, поэтому просто поджимаешь губы – они превращаются в тоненькую полоску, почти белую от того, что тебе всё ещё не слишком тепло. Поцелуй Эппл отзывается приятным теплом где-то в глубине души, но твоё настроение он нисколько не улучшает. Вообще, ты сейчас злишься совершенно не на Эппл, но получается, что как будто на Эппл… А она, между прочим, никак не участвовала в твоей ссоре с матерью и даже была не в курсе, что ты получил письмо из университета, ты не успел ей об этом сказать, как-то времени не нашлось, всё время нужно было ругаться и ссориться.

Не извиняешься за своё поведение – но это ведь из-за тебя Эппл выскочила под проливной дождь и попала под эту чертову машину с её чертовыми колесами. Облизываешь замёрзшие губы и ковыляешь вслед за каталкой, надежно поддерживаемый кем-то из парамедиков, в госпиталь. Эппл отчего-то на тебя совсем не сердится. Из вас двоих дуешься и сердишься здесь только ты. В очередной раз раздраженно поджимаешь губы, от чего тонкая кожица на них лопается и причиняет тебе дополнительные неудобства. Каталка дребезжит, в больнице оказывается слишком шумно. Врачи усаживают тебя на кровать или что это, ты не слишком разбираешься во всех этих больничных терминах, а Эппл почти сразу забирают на рентген, она всё-таки пострадала, а ты просто… ну да, гулял. Около тебя оказывается медсестра, она отгораживает твою кровать ширмой и вручает тебе сухую хирургическую пижаму, чтобы ты мог переодеться. – Твоя одежда совсем вымокла, переоденься, сейчас врач подойдет, - нехотя стягиваешь с себя мокрую рубашку и такие же мокрые штаны, недоумевая, зачем тебе понадобился врач. Но врач всё-таки приходит.

- Мне восемнадцать, я могу сам подписывать документы, не нужно никому звонить, - слишком устало отвечаешь врачу и усаживаешься на край кровати, аккуратно нащупав его перед этим – боишься промахнуться. – У меня врожденная полная двусторонняя атрофия зрительного нерва, я ничего не вижу, - и под «ничего» ты действительно понимаешь ничего. Врач сразу же начинает комментировать все свои действия, не надеясь, что ты догадаешься по шуму, что она делает. Руки у врача оказываются тёплыми: она подает тебе градусник и заставляет измерить температуру. – Я просто промок и замёрз, со мной всё в порядке, - ты обеспокоено крутишь головой, Эппл забрали и неизвестно теперь, когда вернут. Шмыгаешь носом – это от холода, а вовсе не из-за того, что у тебя насморк, и послушно снимаешь очки, чтобы не мешать врачу заниматься его врачебными делами. В итоге тебя осматривают с ног до головы и зачем-то ещё берут кровь на анализы, просто-напросто игнорируя все твои «со мной всё в порядке». От маски лицо весело начинается чесаться, от отсутствия очков на лице (они лежат на тумбочке… наверное, ты не уверен) тебе самую малость некомфортно. Мимо твоей кровати снуют врачи, переговариваясь на каком-то своем языке. Тебе хочется встать и уйти, но Эппл где-то здесь, в недрах этого госпиталя, и ты понятия не имеешь, что с ней там делают и когда отпустят. Никто ничего не говорит, все просто бегут куда-то. И в этом находится только один плюс: про тебя тоже все забывают и больше не предлагают ещё какие-то анализы, тесты и что-нибудь в этом же роде.

В конце концов, ты поднимаешься на ноги и идёшь к стойке медсестры (по крайней мере, ты так считаешь). Сидеть на кровати и ждать, когда про тебя вспомнят, как-то глупо, так можно и пять лет просидеть… Или состариться прямо тут же. Больница оказывается на редкость замечательным местом – на стене отыскивается надпись, выполненная шрифтом Брайля, с помощью этой надписи ты благополучно находишь злополучную стойку. – Здравствуйте. А могу я узнать, где сейчас моя девушка? Нас одновременно привезли. Её зовут Эппл Флорес, - медсестра тут же принимается вбивать что-то в компьютер, ну, или не в компьютер, откуда тебе знать, ты же не видишь, а потом принимается куда-то звонить и всё это, пока ты стоишь, как истукан, осторожно держась за край стойки.

- Её перевели в травматологическое отделение, это на пятом этаже, но вам туда нельзя, у нас карантин и посетителей в палаты мы не пускаем.
- Я же не посетитель, я вместе с ней приехал. На скорой, - и какое к черту травматологическое отделение? Ты ничего не понимаешь, а медсестра никак не хочет тебе помочь.
- Мне очень жаль, но мы всё равно никого не пускаем в отделение. Позвоните ей, - а сам бы ты никогда не догадался. – А ещё лучше дождитесь своего врача, - всё это она проговаривает как будто на одном дыхании, практически не делая паузы между словами, и тут же, нет реально тут же, обращается к кому-то ещё, чтобы тебя вернули на кровать. Ну, дурацкий ты случай! На кровати, так толком ничего про Эппл и не узнав, чувствуешь себя вдвойне дураком. Надо бы, наверное, воспользоваться предложением медсестры и правда просто позвонить Эппл… Лезешь в карман за телефоном и запоздало вспоминаешь, что на тебе другая одежда, так что одному богу теперь известно, где твой телефон. Здорово, нечего сказать.

Вокруг тебя вдруг откуда-то снова берутся медики, ты не особенно сопротивляешься, когда тебя отправляют в палату (ты абсолютно здоров, но у тебя зачем-то берут ещё один тест – что-то связанное с пандемией – и обещают отпустить завтра, если тест окажется отрицательным, а пока за тобой понаблюдают, у тебя обезвоживание, ты замёрз и какие-то там ещё штуки, которые не говорят тебе ничего). Твой телефон находится вместе с рюкзаком и вещами, медсестра приносит их прямо в палату, а заодно выдает тебе маску, строго-настрого запрещая выходить из палаты. Ну, дурацкий ты случай… И что теперь делать? Ты в одной палате, Эппл в другой и вокруг какая-то суета, все бегают, переживают. Да, ты что-то слышал о пандемии, но вы же вроде не болеете… - Привет. Мне сказали, что ты в травматологии. Тебя надолго? Тут какой-то дурдом творится, меня засунули в какую-то палату и не пускают никуда. А я даже не болею! Ужасно, - жалуешься Эппл по телефону, усевшись на кровати по-турецки. Ну раз уж из всех развлечений у тебя только телефон… Ладно. – Сильно нога пострадала? Не сломана? Меня не только не пускают никуда, но и толком ничего не говорят. Заговор! – и он тебе не нравится.
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mа petite amie: Apple[/LZ1]

+1

6

Конечно ты не думаешь ни о чем, кроме того, как там Тедди без тебя, и чтобы ему не ударило в голову встать куда-нибудь и уйти, снова сбежать, не отвечать на звонки и вообще скрыться подальше, а тебе при этом совершенно не нужно волноваться, по его мнению. Ну конечно, зачем волноваться, когда твой парень тебя игнорирует, не желая объяснять причин, даже после того, как уже нашелся. Он еще и злился, когда вы ехали в больницу. Неизвестно правда на что и на кого. Но ты, как всегда приняла на свой счет. Расстроилась, но постаралась этого не показать. Говорил, что тебе не нужно было его искать. А что прикажите делать? Спокойно сидеть и ждать? Ну прекрасно ведь знает, что ты так не можешь, не умеешь. Тебе хватило уже того случая в парке, когда Тедди вдруг решил сделать тебе сюрприз с полной уверенностью, что справится и самостоятельно дойдет до цветочного ларька, а потом обратно к столику, где ты его мирно дожидаешься. Ну просто герой! Заводишься, нервничаешь и не можешь лежать спокойно, пока тебе делают рентген. И естественно получаешь несколько строгих замечаний, фыркаешь, заставляешь себя лежать смирно, почти не дыша. Но тебе все равно кажется, что процесс слишком долгий, а поднять руку и посмотреть на часы ты не можешь. А еще тебя раздражает маска, от нее чешется нос и уши, под нее залезают волосы и тебе хочется чихнуть. Но надо лежать спокойно, надо не шевелить ногой и руками желательно тоже. Форменное издевательство.
Ты прокручиваешь в голове короткий разговор и брошенную фразу Тедди о ссоре с мамой. Ты конечно относительно в курсе их проблем, но очень-очень поверхностно, потому что Теодор Джонсон очень самостоятельный, он со всем разберется и все решит, а тебе нечего влезать куда не следует. Нет, он так тебе не говорил, но это подразумевалось. У тебя даже представление о его маме весьма неопределенное, больше даже о надоедливом брате, чем о ней, о самом близком его человеке. И ты пытаешься представить в голове эту ссору, найти ее причины, все возможные. Лицо Тедди, его негодование, обиду, злость. Даже видишь его агрессивным и тебя это пугает. Поеживаешься, садишься на кушетке. Тебе наконец разрешают это сделать и теперь ты можешь посмотреть на часы, прошло минут пятнадцать.
- Мне уже можно идти? – умоляюще смотришь на врачей, которые уткнулись в монитор, ждут когда появится на свет твой снимок. Ноль эмоций. Как будто тебя тут нет. Ты изо всех сил пытаешься встать на их место, понять, что они по горло в работе, что они должны уметь абстрагироваться и, как ты можешь наблюдать, успешно это делают. Рассеянное внимание не позволительно, они должны выхватывать только нужное, главное, а главное сейчас результат рентгена. Они вешают на доску снимок, разглядывают. Ты тоже разглядываешь. Про себя очень просишь, чтобы там ничего не было, максимум вывих. Ты же могла идти сама и вообще удар был легким и падение не таким уже болезненным. Мысли твои совсем не здесь, ты отчетливо видишь одиноко сидящего на стуле Тедди, на которого не обращают внимания точно также, как на тебя сейчас.
- Ну что там? – мученическим голосом. Пока на тебя не смотрят, опускаешь маску, делаешь несколько глубоких вдохов и выдохов, щеки горят, ты нервничаешь, хочешь слезть с кушетки и вообще как-то обозначить, что ты вообще-то не предмет интерьера.
- Похоже на трещину, вот здесь, - один из людей в белых халатах, которые в своей униформе все на одно лицо, тыкает пальцем в твой снимок, а ты морщишься, будто-то бы он ткнул прямо в твою пострадавшую ногу и она, как назло, начинает болеть именно в этот момент. Слово «трещина» тебя настораживает.
- Вы уверены? – зачем-то спрашиваешь, но уже не надеешься получить ответ. Но к тебе вдруг поворачиваются и после непродолжительной паузы выносят вердикт.
- Придется наложить гипс, полежишь несколько дней в травматологии, а там посмотрим, все равно вы удачно попали под карантин.
- Что? Какой гипс, какой карантин, нет там никакой трещины! – в возмущении ты спрыгиваешь с кровати и тут же стонешь от боли. Нет, так мы не договаривались. Тебе нельзя оставаться здесь и тем более, разделяться с Тедди. Ты ведь только что его нашла, столько нервов потратила. Выдыхаешь, чувствуя, что уже на грани слез.
Врачи тобой явно недовольны, замечаний у них хватит на целый класс, а ты тут одна и все сыпется на тебя, они просят вести себя по-взрослому, звучит так себе. Разве они не должны сочувствовать, ну хоть немного душевности проявить что ли.
- Мне можно увидеть моего парня и сказать, что меня положат в палату? И номер палаты. Он слепой, совершенно слепой, вы понимаете? Вы тут все заняты, я знаю, вирус, очень много заболевших и так далее, но это тоже важно.
- Позвонишь из палаты, пока есть возможность мы тебя переводим, скоро понадобятся дополнительные койки, разгуливать по коридорам сейчас не время.
Ты понимаешь, что уговорить их не получится, устраивать истерику и требовать встречи глупо, тебе придется смириться, проглотить подступающие к горлу слезы и забраться обратно на кушетку.
В другое время тебе было бы даже интересно, гипс – это что-то новенькое, можно на нем рисовать, а друзья оставляли бы автографы, а потом делали фотографии, где ты на костылях и улыбаешься во весь рот. Но только не сейчас. Сейчас все не так, все нескладно. И ты начинаешь потихонечку винить себя, что сорвалась, что еще немного не подождала, а потом слишком разнервничалась и поторопилась, отвлеклась на дурацкий телефон. И вообще во всем виноват дождь.
Нога противно ноет пока накладывают гипс, ты смотришь на этот процесс не с обычным любопытством, а обреченно. Тихо, без особой надежды спрашиваешь где твои вещи. Тебе обещают вернуть их в палате. Твои мысли устраивают бешеную пляску, пока ты стараешься сидеть, сложив руки на коленях. Ты уже продумываешь план, как сбежать из палаты, правда для этого нужны будут костыли, но тебе наверняка дадут, а если не дадут пойдешь по стеночке, прыгая на одной ноге. Ты сможешь. А если что подключишь маму, она как-нибудь прорвется и потом она же к каждому находит подход, и она врач! Точно! Она же врач, ее могут впустить. Выход обязательно найдется, нельзя позволять себе распускать нюни. Никакой карантин вам не помеха.
Наконец с тобой заканчивают, теперь на твоей ноге красивенький чистенький гипс.
- Оставите автограф? – улыбаешься под маской, деловито поправляешь волосы. Кажется врачи тоже улыбаются. Удивительное дело. Но ты уже почти вошла в их положение.
Тебя перевозят в палату, тут даже уютно, ну так уютно как может быть в стерильной палате. И оставляют одну, но зато возвращают вещи, и ты радостно находишь телефон с кучей пропущенных от мамы. Надо ей позвонить, но ты решаешь сначала все таки позвонить Тедди. Правда он тебя опережает.
- Привет! Как ты? Ты тоже в палате? Черт. Я просила, чтобы меня к тебе пустили, но мне запретили. Представляешь? Даже на пять минут не пустили. Сказали нечего шляться по коридорам. Хуже, чем в школе. Но я что-нибудь придумаю. С тобой точно все хорошо? – переводишь дух и снова начинаешь тараторить.
- Они нашли у меня какую-то трещину. Я так поняла, что не перелом, но трещина звучит даже страшнее. Но ты не волнуйся, все это ерунда. Она затянется. Но мне наложили гипс! – говоришь это так восторженно будто тебе вручили какой-то приз. – И отказались ставить на нем автограф, - смеешься, пытаясь удобно усесться на кровати, лежать ты категорически не хочешь.
- А вот ты не отделаешься, обязательно напишешь что-нибудь под моим руководством. Но главное, что мне надо как-то выбраться к тебе. Ты знаешь в какой ты палате или хотя бы отделение? Я позвоню маме и попрошу выяснить. И еще, давай я позвоню твоей маме тоже. Ты только не ругайся, ей ведь в любом случае сообщат, лучше я это сделаю, - говоришь тише, снова начинаешь переживать. Может быть не стоило это предлагать. Вечно ты со своей инициативой.
- Кстати, у меня седьмая палата, - переводишь тему, смотришь на часы. – Я не знаю, когда тут тихий час или как это правильно называется, ну когда становится потише и коридоры пустые и можно потихоньку выбраться, пройтись, не запирают же нас и не следят за каждым. Я конечно понимаю, что мы можем созваниваться или вообще висеть на телефоне круглые сутки, но это неправильно, - говоришь и сама расстраиваешься. У тебя нет с собой зарядки для телефона, так что болтать часами не получится, выход только один - каким-то образом найти Тедди и если вы уже встретитесь, и никто вас не остановит, то у них просто не будет другого выхода, кроме как оставить вас в одной палате.

+1

7

Сидишь на кровати и дуешься, как мышь на крупу. Не совсем понимаешь, на кого или на что ты дуешься прямо сейчас: на Энди, которая так не кстати испортила тебе сегодня такое безоблачно-хорошее утреннее настроение, на коронавирус, из-за которого сейчас всё не так, или на то, что вы с Эппл застряли в больнице, напичканной пищащей и стучащей аппаратурой и ужасно пахнущей цветочно-сладковатыми дезинфектантами. Морщишь нос, втягивая все эти больничные запахи, и строишь планы, как бы половчее отсюда выбраться. В голову, как назло, ничего умного не приходит. Господи, ты даже понятия не имеешь, на каком этаже находишься! Кажется, третий. Или четвёртый. Какой-то из них. Никто с тобой не разговаривает, все только снуют туда-сюда мимо твоей палаты, где решительно нет ничего интересного и увлекательного, и о чем-то переговариваются: голоса сливаются в неясный шум, трансформирующийся в пульсирующую головную боль. Ну и ладно…

Эппл на том конце воображаемого телефонного провода кажется тебе чересчур бодрой и восторженной, но это, наверное, побочный эффект каких-нибудь лекарств, которые ей дали… Хотя это ведь Эппл, она всегда и везде найдет что-нибудь позитивное и интересное, стоящее улыбки. / Иногда (почти всегда) ты завидуешь этой её способности воспринимать мир исключительно в радужных красках – когда она видит его черно-белым, ты всерьёз опасаешься за её психическое состояние /. – Со мной всё хорошо, да, со мной вообще никто не разговаривает, отправили в палату и даже не сказали, от чего меня собираются лечить, - ты абсолютно уверен в том, что здоров, просто слегка замёрз. Больничная одежда впивается в кожу и из-за этого тебе нетерпеливо хочется чесаться. Лицо под маской тоже усиленно чешется и вызывает стойкое желание поскорее от неё избавиться, но ты, как чрезвычайно послушный человек, её не снимаешь. Но, наверное, уже можно, ты же один в этой дурацкой палате, пахнущей стерильностью. – Когда я к тебе проберусь, я обязательно оставлю автограф на твоем гипсе. Правда, сначала было бы неплохо всё-таки выбраться отсюда, - в очередной раз морщишься, передавая весь спектр своих эмоций в отношении конкретно этого маленького помещения.

- Давай ты не будешь бегать с гипсом по отделениям, ладно? Я сам попробую к тебе как-нибудь попасть, - намеренно не говоришь ей ни отделение, ни номер палаты. И не потому что ты не знаешь (терапия, палата номер девять а), а как раз потому что она же не сможет просто так сидеть у себя и обязательно поскачет. Уже доскакалась, уже пусть отдыхает и бережёт себя. – Мне тоже не нравится сложившаяся ситуация. Не звони Энди, я позвоню потом бабушке, пусть она сама с мамой разбирается… А ещё постараюсь выяснить, что, куда и зачем, ага? Потом тебе перезвоню, только не скачи по коридорам, пожалуйста, а то ещё где-нибудь трещину получишь, - наверняка нога ещё и болит. Вообще-то ты никогда не ломал себе конечности, поэтому не представляешь, как сильно они болят, но зато ты ломал нос и прекрасно помнишь, как это было. Нос распух и дико болел, а вместе с ним болело и всё лицо болело так, будто ты получил по нему монтировкой. Тебе не понравилось. Вряд ли сломанная, ну или с трещиной, нога болит меньше… Скорее всего тоже нехило, так что Эппл ты сейчас вряд ли позавидуешь, ночь её ожидает чудесная.

Отключаешься и падаешь спиной на подушки. Как-то нужно постараться выяснить, что происходит вокруг вас и с вами. Но в палату никто не заходит, а выходить тебе не разрешили. Ты уже решаешь воспользоваться кнопкой экстренного вызова персонала, когда к тебе заходит кто-то из интернов или из ординаторов, на самом деле, ты ничего не понимаешь в медицинской иерархии. Парень говорит, что его зовут Стив – почему Стив, почему не по фамилии и с приставкой «доктор»? – и что именно он будет тобой заниматься. Ты в очередной раз вздыхаешь и позволяешь этому парню тебя осмотреть, а потом поставить тебе катетер в руку. Всё время Стив говорит и говорит, практически не замолкая. Вот и даже спрашивать ничего не пришлось… - Тебе не очень повезло, ты попал в тот момент, когда у нас в приёмном отделении оказались пациенты с коронавирусом. Вообще такие пациенты принимаются в другом корпусе, но новенькие интерны перепутали и отправили их сюда. Все, кто был в приёмном, теперь считаются контактными, мы решили оставить вас здесь, пока коечный фонд нам позволяет. Если через три-четыре дня тесты будут отрицательными, вас выпишут домой, но там вам тоже придётся соблюдать режим самоизоляции. А пока… Ну вот у тебя обезвоживание, так что с ним и поборемся. Больше ничего не болит? – ты отрицательно мотаешь головой, думая о том, что происходящее – бред какой-то. Зачем вас оставлять в больнице? Ну, контактные вы и что… Разве у них мало настоящих больных? Вас можно отправить в какой-нибудь изолятор, зачем вы занимаете кровати?

- Тебе что-нибудь нужно? Пока я ещё здесь, - Стив настраивает тебе капельницу и помогает поудобнее лечь. Сначала ты не хочешь обращаться к нему за помощью, а потом вдруг решаешься. – У меня тут в травматологии девушка лежит. Нас одновременно привезли. Можно нам как-нибудь встретиться? Или вообще в одной палате оказаться… - последнее говоришь тихо, понимая, что никому в здравом уме не придёт в голову положить в одну палату мальчика и девочку. Тем более Эппл ещё и не восемнадцати, ей вообще положено лежать в педиатрии, а ты по всем параметрам взрослый. Стив загадочно замолкает, от чего у тебя возникает ощущение, что он вообще ушёл. Ну и ладно, попросишь помощи у кого-нибудь другого, не очень-то и хотелось.

- Знаешь, - от его голоса, раздавшегося у тебя где-то прямо над ухом, ты подпрыгиваешь на кровати – зачем так пугать-то? – Я, наверное, могу тебе помочь. Если ты не против поиграть в переодевание. Чуть попозже принесу тебе костюм, как у врачей, наденем на тебя одноразовый халат, шапочку и всю эту защитную амуницию, и я отведу тебя в травматологию. Раз уж любовь… Как я могу не помочь? – он хихикает себе под нос, воспринимая твою просьбу великим_приключением_во_имя_любви и всё-таки уходит из палаты. Пишешь Эппл загадочное сообщение, используя преобразователь – алфавит Брайля он переводит в обычный печатный текс -  и с нетерпением ждёшь возвращения Стива. Он появляется где-то через час, плотно закрывает за собой дверь, опускает жалюзи на стеклянной стене и убирает капельницу. Фуууух. Переодеваешься в хирургический костюм, Стив помогает тебе надеть все эти защитные штуки и завязывает на тебе одноразовый халат. Очки могут тебя выдать, но Стив говорит, что ничего, не страшно, всё равно невозможно знать всех врачей, если что, скажете, что ты консультант с другой больницы или ещё что наплетете… Наверное, всё это для Стива может обернутся неприятностями, но вы оба об этом не думаете, разберетесь, если вас всё-таки поймают. Но лучше бы не поймали!

По коридорам вы идёте совершенно спокойно, никто вас не останавливает, ни о чем не спрашивает. Ты упрашиваешь у Стива остановиться у одного из автоматов и покупаешь пару шоколадных батончиков, не идти же к Эппл с пустыми руками, правильно? И спрашиваешь, как много времени он вам даст. Где-то полчаса, не больше, но на безрыбье и рак рыба, так что сойдет. До палаты вы добираетесь без приключений. Стив где-то раздобыл ключ от палаты Эппл и пообещал, что закроет вас внутри, чтобы никто не мог вас обнаружить. Повезло! Действуете, как два заговорщика. Стив запускает тебя в палату, закрывает дверь и поворачивает ключ в замке. Ты напускаешь на себя серьёзный вид и громко-серьёзно говоришь: - Ну что, мисс Флорес, допрыгались? Вам показано серьёзное лечение: терапия смехом и шоколадными батончиками! – вытаскиваешь из-под одноразового халата два батончика в шелестящей упаковке и снова становишься самим собой. – У нас где-то полчаса, а потом Стив меня заберёт. Стив – это мой врач… вроде как, ну я так понял. Кстати, было бы неплохо, если бы ты меня сориентировала, а то я без трости, - ещё ляжешь в соседнюю палату тоже с какой-нибудь трещиной или вообще переломом. Стоишь у входной двери, ждёшь. А пока ждёшь, стягиваешь с лица маску и улыбаешься, как дурачок. Такое приключение – сюда добраться! Это вам не с родителями ссориться, а потом по улицам болтаться…
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mа petite amie: Apple[/LZ1]

+1

8

Конечно он говорит, что с ним все хорошо, ты можешь достать кого угодно не только своей болтовней, но и сопутствующим ей излишним беспокойством, а ведь сама не любишь чрезмерную заботу и вечно фыркаешь, когда к тебе пристают с вопросами. Ну что с тобой может быть не так, а? С тобой все отлично, даже сейчас, несмотря на загипсованную ногу, а вот с другими, с Тедди Джонсоном, в первую очередь, очень даже может быть. И ты не совсем веришь его словам, сохраняя намерение проверить все самостоятельно. Тем более то, что его оставили в палате уже показатель, значит не все в порядке и лечить надо, правда неизвестно от чего, но это уже другой вопрос, на который тебе тоже нужно будет найти ответ.
- Ура, у меня будет твой автограф, - крайняя степень радости не получается, но ты стараешься, понимая, что Тедди совсем не хочет слышать твой взволнованный голос и отвечать на вопросы из разряда - где болит?​
- Ну хорошо, не буду, - неохотно соглашаешься. Тебе все таки приятно, что твой парень о тебе беспокоится, это тебя греет, так тепло становится и так хочется улыбаться, что ты прямо готова слушаться и смирно сидеть или даже лежать на кровати в ожидании, когда откроется дверь и на пороге появится Тедди, главное не броситься к нему сломя голову, тогда тебе точно не избежать новых повреждений. А вообще интересно насколько тебя хватит, полчаса в состоянии смирения или чуть больше?​
- Я очень надеюсь, что ты сможешь что-то придумать, а я буду ждать, - просто удивительное дело, что ты это произносишь, при том, что вголове крутятся совсем другие фразы. Но ты же не можешь сказать, что сомневаешься в Тедди и что тебе ккажетс разумнее как раз ему оставаться в палате, а тебе что-то повыяснять.
- Но ты, пожалуйста, держи меня в курсе и сразу звони, если что. Ты же знаешь, что если долго не будешь выходить на связь, я начну терроризировать тебя сообщениями. А я не хочу так делать, - он должен почувствовать твою улыбку, должен понять, какая ты молодец, что сдержалась и не начала его отговаривать.​
Отключаешься, и сразу отправляешь в смс грустный смайлик и сердечко, знаешь, что Тедди сможет их прочитать, точнее специальная программа в его телефоне голосом подскажет, что именно сейчас пришло от Эппл Флорес. Кстати, ты до сих пор не знаешь, как именно записана в его телефонной книге. И тебе вдруг становится жутко интересно и поэтому, ради развлечения и отвлечения ты начинаешь переименовывать его контакт в своем телефоне. То записывая официально Теодор Джонсон, то несносный мальчишка, то просто Тедди, а потом, собираясь написать мой парень, оставляешь просто мой. И тебе кажется, что это именно то, что нужно.​
Полчаса проходят за сидением во всяких соц сетях довольно быстро и ты, спохватившись, набираешь маме.
- Привет! Да, все хорошо-хорошо! Пожалуйста, не волнуйся, я в палате. А, тебе уже позвонили, ну тогда ты знаешь, что везде карантин и нас не выпускают и к нам тоже никого не пускают. Пока мы не вместе, но это только вопрос времени. Тедди обещал меня найти. Ощущение, что мы в каком-то лабиринте или муравейнике, где все снуют туда-сюда и слишком заняты, чтобы ответить на элементарные вопросы и​ только отмахиваются. Вот знаешь, как будто они считают, что мы должны быть только рады оказаться здесь. А что, лежишь и ничего не делаешь. Наверное они все мечтают об этом, - с мамой ты наконец позволяешь себе выговориться, высказываешь ей все, что думаешь об этом месте, о врачах, которым ты конечно сочувствуешь, но и одновременно негодуешь в их сторону, о своих беспокойствах по поводу Тедди и конечно о том, что теперь с этим гипсом неизвестно на сколько ты застрянешь в больнице. Мама выслушивает, успокаивает, обещает как-то передать витамины в виде фруктов и всякие разные вкусности для вас обоих и сообщает, что уже говорила с мамой Тедди. Подробности разговора ты не спрашиваешь, начиная параллельно поглядывать на телефон не пришло ли что-то от Джонсона. Напоминаешь, что тебе ещё нужна зарядка для телефона, чистая тетрадь и грифельной карандаш.
Не успеваешь попрощаться, как в палату заходит врач, хмурится, просит тебя не злоупотреблять телефоном и надеть маску как следует, потому что сейчас она на твоём подбородке, а так не положено, даже несмотря на то, что в палате нет никого, кроме тебя, что само по себе удивительно.
Короткий осмотр заканчивается измерением температуры и пожеланием как следует отдохнуть, тебе даже обещают обезболивающие и какую-то витаминную капельницу, хотя ты предпочитаешь апельсины.
Вообщем, тебе скучно, слезаешь с кровати, прыгаешь на одной ноге к окну, но за ним тоже совершенно ничего интересного.
Сколько уже прошло времени ты точно не знаешь, даже пробуешь выглянуть в коридор, но там как-то суматошно и решаешь не рисковать, даже Тедди не пишешь и не звонишь, хотя руки чешутся.
И вот когда ты уже практически исчерпала весь свой запас отвлекающих занятий и изучила всю палату, дверь открывается и входит парень в белом халате, ничего нового, все здесь в белых халатах, даже тебе выдали белые стерильные штаны и рубашку. Ты не сразу понимаешь, что что-то тут не так, напрягаешься на словах "серьезное лечение", смех и шоколадные батончики не сразу осознаются, а потом ты чуть ли не нарушаешь все предписания, забывая, что одна твоя нога сейчас не способна осуществлять прыжки через всю палату, охаешь, хватаясь за спинку кровати, но все таки успешно добираешься до замаскированного под белым халатом Тедди, крепко обнимаешь, не веря, что он это сделал - выбрался из своей палаты и нашел твою.
- Привееет, - не желаешь его отпускать, виснешь на шее, как будто сто лет не видела.
- У тебя получилось! - звонко целуешь в висок, а потом стягиваешь маску с него и с себя и целуешь в губы. Мой. Самое правильное определение, ты верно остановила выбор именно на нем.
- Ты что украл халат? - смеёшься, трешься носом о его щеку, берешь из рук шоколадный батончик.
- Сейчас я тебе все расскажу, - хватаешь Тедди под руку и неуклюже передвигаясь, ведёшь к кровати.
- Вот кровать, присаживайся. Рядом есть стул, но на кровати мягче, чуть дальше окно, рядом с ним стол, есть ещё тумбочка у стены, а справа от двери в палату душ и туалет. В целом тут неплохо, но все слишком белое и слишком чистое. И запах, ты чувствуешь этот запах? Брр. Мама обещала передать апельсины, хочу, чтобы пахло апельсинами, а не этим, - крепко держишь Тедди за руку, батончики кладешь на тумбочку, но один разворачиваешь, откусываешь половину, а половину отдаешь Тедди.
- А, самое главное! - помогаешь себе двумя руками, и поднимаешь ногу в гипсе прямо на колени своему парню, он же твой парень, так что пусть терпит.
- Потрогай, - берешь его руку и кладешь на гипс. - Ужас да? - улыбаешься, наблюдая за ним. Ты так соскучилась, очень сильно и почему бы об этом не сказать. Кладешь голову на его плечо, снова целуешь куда-то в подбородок.
- Почему только полчаса? Это же катастрофически мало. А если я не захочу тебя отпускать и начну скандалить? - все это говоришь тихим мягким голосом, таким, что никогда не подумаешь, что ты вообще умеешь скандалить.
- Как же ты все это провернул, а? Как тебе удалось добраться до моей палаты? И никто ничего не спрашивал? И получается в твоей палате сейчас никого и если это обнаружиться, то нам влетит, да? - опять слишком много вопросов, а времени ничтожно мало. Ты утягиваешь Тедди с собой на кровать, все таки нога побаливает, особенно после того, как ты рванула навстречу Джонсону, и в лежачем положении комфортнее всего. Ничего страшного если вы немножко полежите вместе. Все равно если и подцепили какую-то заразу то уже успешно передали ее друг другу через поцелуй.
Прижимаешься, сразу все становится так неважно. Минут пятнадцать от получаса успело пролететь и ты так боишься потерять оставшееся время.
- Я соскучилась, - тянешься за поцелуем. А про себя думаешь вдруг врачи забегаются и забудут про вас, как было бы здорово.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » масочный режим'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно