внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
кшиштоф коперник
Между вами такая огромная социальная пропасть, что кажется даже с разбегу прыгнув друг к другу навстречу, не коснетесь и кончиками пальцев. Соня твоя девочка-беда, слишком... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » масочный режим'


масочный режим'

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

https://i.imgur.com/98XRmdt.jpg

Apple & Theodore
february 2020, Sacramento

Отредактировано Theodore Johnson (2020-09-28 17:00:35)

+1

2

Если задать вопрос "Любите ли вы дождь?" вряд ли в ответ получишь больше половины положительных ответов. Даже если твой дом - тёплый калифорнийский штат, не знающий что такое снежные бури, сугробы и настоящая игра в снежки, в которую тебе кстати удалось поиграть будучи далеко от Сакраменто, в польском Кракове, вот там просто не зима, а снежная сказка. Но как бы то ни было в дождливую погоду все предпочитают остаться дома, испечь имбирные печенья, включить какое-либо незамысловатое кинцо и, накрыв ноги пледом, любоваться дождём разве что через окно. Люди не любят дождь также, как и не любят болеть. Со вторым ты полностью согласна, а вот против прогулки без зонтика с риском немного промокнуть - ничего не имеешь, очень даже романтично, особенно целоваться под дождём. У тебя есть даже несколько зарисовок на тему, в тетради с коричневой обложкой, по бокам в обрамлении желтых осенних листьев, и пусть они, как и все твои работы, нарисованы карандашом и казалось бы яркости в них совсем мало, ты едва ли с этим согласишься, - здесь есть настроение, атмосфера, опять же - романтика. Залитые дождём витрины, продавщица цветов, впопыхах накрывающаяся пленкой свой товар, придерживая плечом ярко-красный зонтик в белый горох, словно мухомор, люди, спешащие скрыться в ближайших кафешках, гудящие машины [хотя разве можно услышать звуки автомобильных сигналов, глядя на рисунок? глядя на твой - можно], и парочка, жмущаяся друг к другу в переулке, совсем рядом с цветочницей, которой до них нет никакого дела, она спасает радующиеся дождю цветы. По-моему, прекрасная картинка, живая и очень даже яркая.
Когда в Сакраменто наступает февраль, у тебя меняется настроение, потому что это уже не январь и ещё не март, уже не совсем зима, но ещё и не весна. В нем есть что-то особенное, пахнущее мокрым асфальтом, кофе с корицей и дождём. Да, все дело в дожде, ты уверена.
Мама прибегает с работы и прямо с порога ругает погоду, раскрывает зонт, орошая тебя холодными каплями, а ты смеёшься. Какой смысл грешить на погоду, в любом ее проявлении есть своя прелесть. И ты прямо сейчас готова выбежать на улицу, подставить лицо острым каплям, намочить волосы, чтобы они начали кудрявиться как ненормальные, но это тебе тоже нравится и маму хочется растормошить, чтобы хотя бы улыбнулась. Помогаешь ей раздеться, вешаешь мокрый плащ на вешалку и тащишь маму на кухню, усаживаешь за стол, через секунду выставляя перед ней любимую чашку, наполненную ароматным чаем с листиком чёрной смородины и вазочку с конфетками со сливочной начинкой.
- Что-то случилось? Ты сегодня выглядишь чересчур воодушевленной. Скажи мне, что это связано с твоей будущей профессией, чтобы я уже прекратила переживать на эту тему, - мама складывает руки на столе и даже не притрагивается к чаю и сладостям.
- Может попробуешь сначала, я чай сама заваривала. И вообще ничего не случилось у меня может быть просто хорошее настроение?
- Безусловно. Раньше я думала, что у моей дочери вообще не бывает плохого настроения, но все таки я ошибалась - ты обычный человек, - мама смеётся, а ты смешно насупившись садишься рядом, быстро хватая из вазочки конфету и разворачивая обертку. Ты специально не включаешь телевизор, тебе нравятся эти вечерние посиделки вдвоём. Мама уже успела поужинать на работе, а ты перехватила сэндвич по дороге из художественной школы, сегодня была встреча бывших учеников и вы все вместе рисовали работу своей мечты. Мама тут была не далека от истины предполагая, что твоё приподнятое настроение связано именно с выбором будущей профессии, но об этом потом.
- Расскажи, что говорят об этом новом вирусе? Надеюсь он до нас не доберётся?
- Не знаю, милая, я боюсь что либо предполагать, и заранее нагнетать тоже не хочется. Все может быть. В любом случае в такую погоду лучше бы сидеть дома. Можешь подхватить простуду, все это чревато осложнениями.
- От нашего дождя я разве что чихну пару раз. Мам, ну как тебе чай?
Мама наконец делает глоток, прикрывает глаза и ты точно знаешь, что в этот момент она наслаждается всеми оттенками вкуса, смакует их, прежде чем вынести вердикт.
- Очень вкусно, Эппл, - теперь в ход пошли конфетки, а ты довольная результатом, забираешься с ногами на стул и подперев подбородок кулачком любуешься на маму. Какая же она все таки у тебя красивая и молодая. Несмотря на маленькие морщинки в уголках глаз, парочку седых волос и тщательно скрываемую усталость. Если задуматься, сколько всего с ней произошло, как много она через себя пропустила, скольким людям помогла, как многому научилась и научила других, да она просто уникальная женщина. Ты бы хотела быть похожей на неё, конечно не во всем и не всегда [в силу своего врожденного упрямства], но в основном да и именно мама заложила в тебя те ценности, которые всегда будут на первом месте.
- Спасибо. Я хотела угостить Тедди, но он не отвечает на сообщения. Можно ведь пригласить его в гости? Пожалуйста-пожалуйста, - пододвигаешь поближе к маме конфеты и смотришь на неё широко распахнутыми глазами.
- Конечно можно, почему я должна запрещать, только не допоздна. Но может быть у Теодора есть другие дела, раз он не отвечает тебе, - вот всегда она так, ну обязательно как-нибудь подковырнет, намекнёт, заставит сомневаться.
- Мам, разве психологи так делают? По-моему они наоборот должны успокаивать, помогать находить разумное объяснение всему. Какой-то ты неправильный психолог. Кстати! - вскакиваешь со стула. - Тедди хочет тоже стать психологом, в смысле тоже, как ты, я не хочу становиться психологом, клиенты после первого же сеанса сбегут от меня. А вот у Тедди получится, я в этом уверена на все сто. Он не говорил тебе? Может уже поделился.
- Нет, не говорил, но это правда здорово. Я тоже думаю, что у него получится. К нему будут прислушиваться, - мама забирает из вазочки пару конфет и уходит в гостиную, сейчас начнётся ее любимое вечернее шоу. А ты снова набираешь сообщение и снова оно остаётся непрочитанным. Уже два часа прошло. Набираешь номер, долго ждёшь, идут гудки, потом включается автоответчик, после сигнала быстро наговариваешь сообщение: "Ну куда ты пропал, я уже третий час пытаюсь с тобой связаться. Уже волнуюсь. Позвони мне".
Конечно ты можешь набрать и домашний номер или номер бабушки и дедушки Тедди, но что-то тебе подсказывает, что этого делать не нужно, потому что подводить своего парня ты совсем не хочешь. Стараешься отвлечься, слушаешь музыку, сидя на подоконнике, наслаждаешься свежим воздухом, особенно приятным после дождя. К слову, дождь то прекращается, то поливает с новой силой, бьет по стеклу, даже забирается к тебе в комнату, ты высовываешь в окно руку, подставляешь ладонь под капли. "Где же ты пропадаешь, невыносимый Теодор Джонсон?"
Из-за музыки ты не слышишь, что на кухне звонит телефон, понимаешь только когда мама приходит к тебе с трубкой в руках.
- Это Тедди? - соскакиваешь с подоконника, протягиваешь руку, чтобы взять телефон. Но мама качает головой и сообщает, что это звонила миссис Джонсон и спрашивала нет ли у вас ее сына.
- Она не знает где он? - вот теперь ты начинаешь не на шутку нервничать, снова хватаешься за телефон, ещё раз и ещё нажимаешь на повтор, он тебя игнорирует? Или потерял телефон или отобрали или не дай бог что случилось. Он же ничего не видит, а тут ещё дождь и все спешат, он мог случайно выйти на дорогу, а машины они...водители нервничают и...Ты уже начинаешь надумывать черти что, мысли сами лезут в голову и ты трясёшь ею, чтобы разогнать их.
- Я попробую ещё раз, - снова звонишь и снова нет ответа.
- Надо его найти, я поеду туда, где мы обычно бываем, в те места, которые он хорошо знает и не потеряется один, не должен потеряться. Продавец газетной лавки, мороженщик, бариста в кафе, все его знают, я спрошу у них.
- На улице дождь. Давай возьмём такси и поедем вместе.
- Нет, я возьму велосипед и одену дождевик, не волнуйся, так будет намного быстрее. Только надо взять рюкзак и куртку для Тедди, я ещё насыплю конфет и печенья, можешь налить мне в термос чай? Он наверняка замёрз, если все это время торчит на улице.
Суетишься, не можешь решить что надеть, хотя какая уже разница, когда надо торопиться. Главное не паниковать, но тебе одновременно и страшно и при этом ты злишься, зачем он куда-то пошёл без тебя. Но уж лучше так, лучше пусть ушёл сам и сидит где-нибудь один на мокрой скамейке в парке, чем с ним что-то произошло. Наверняка поссорился с мамой или братом, у них последнее время часто не ладилось, но Тедди всегда рассказывал тебе, каждый раз говорил, что не хочет грузить, но делился, а ты слушала и все пыталась убедить его дурака, что он не грузит, что тебе это важно, что ты хочешь помочь и поддержать, сделать все, что в твоих силах.
Мама приносит рюкзак, в который уже сложила все, что ты перечислила. Набрасываешь плащ, забираешь с лестничной площадки велосипед и выезжаешь на улицу. Как назло дождь просто проливной. Ты едешь аккуратно, но беспокойство мешает тебе сосредоточиться. Решаешь сразу поехать к вашему любимому кафе, но ни рядом, ни внутри Тедди нет, потом берег, но тут слишком ветрено и грязно из-за дождя, шины застревают в песке и ты бросаешь велосипед и идёшь пешком, пачкая тряпочные кеды [нашла что надеть]. Тоже безуспешно. Остаётся парк. Снова садишься на велик, обычно свободная велосипедная дорожка почему-то занята людьми и другими велосипедистами, огибаешь их, едешь дальше, прямо, ускоряешься, потому что ты близка к отчаянию, если Тедди нет там, то ты не знаешь куда ехать, может быть только в центр, где работает мама, но ты всегда думала, что туда он пойдет в последнюю очередь. Остаётся переехать через дорогу, встаешь на светофоре и тебе кажется, что телефон в кармане вибрирует. Наверняка это Тедди, одумался, решил наконец позвонить, забираешься руками под дождевик, запутываешься в свитере, неосторожно отрываешь ногу от земли, упираясь в педаль, видимо уже зелёный, самое время ему загореться и ты не глядя катишься на проезжую часть все еще пытаясь достать уже замолчавший телефон. Жутко громкий сигнал оглушает, ты резко поднимаешь голову, от неожиданности роняя телефон, зажатый в ладони. Ничего не успеваешь сделать, только видишь, как на тебя несётся машина и свист тормозов, а потом удар, не сильный, по заднему колесу, но тебя встряхивает, ты падаешь, ударяясь об руль. Мокро, больно в районе макушки и левой руки, кажется ты ее совсем не чувствуешь.
"Где телефон? Где телефон? Мне нужно срочно позвонить Тедди"

+1

3

Ты зол. Ты чертовски сильно зол. Злость распространяется по твоим венам, захватывает каждую клеточку организма и впивается острыми коготками куда-то в позвоночник. Злость пульсирует тупой болью в висках и за левым глазом. Ты со психу пинаешь какую-то неведомую херню, и она с диким грохотом валится на пол, попутно захватив что-то ещё – это что-то ещё бьётся с весёленьким «бздынь». И это весёленькое «бздынь» вызывает в тебе взрыв ярости, сравнимый с ядерным. Размахиваешься и со всей силы кидаешь куда-то в сторону стакан с ручками и другой канцелярией. За ним летит рамка с фотографией – какой идиотизм ставить фотографию в рамке в комнате человека, который видит ровным счетом ничего! Энди орёт что-то с соседней комнаты, но в твою не заходит – боится, видимо. Ты даже не пытаешься слушать, что она ещё хочет тебе сказать. Ты выслушал уже достаточно. Она орёт, не прекращая, вот уже полтора часа. И её голос вгрызается в самый центр тупой боли, что поселилась в твоей голове. Да заткнётся она когда-нибудь или нет? Не отвечаешь на её выпады, открываешь ящик комода и вытаскиваешь оттуда абсолютно всё – у тебя нет ни времени, ни желания вытаскивать каждую вещь, ощупывать её и раздумывать: взять или нет. Засовываешь всё в рюкзак – что-то не влезает, и ты, не задумываясь, оставляешь это на кровати. Следом за вещами суёшь в рюкзак наушники и телефон. Плевать на учебные принадлежности, тетради можно завести новые, а учебники взять в библиотеке.

Ты зол. Ты закидываешь на плечо рюкзак, пинаешь кровать и стремительно выходишь из комнаты.
- И далёко ты собрался?! – Энди кричит тебе вслед и, судя по звукам, идёт за тобой.
- Куда угодно, везде будет лучше, чем здесь! – сбиваешь по пути табуретку, которую опять поставили посреди комнаты, с табуретки летит какая-то херня, ты не даёшь себе труда остановиться и убедиться, что эта херня – не твой младший брат, и что она не сломалась.
- Я тебя никуда не отпускала!  - Энди продолжает что-то выяснять. Как будто она может тебя оставить, господи. Как будто она когда-то могла. Хватаешь с крючка куртку – вроде бы твоя, по крайней мере, на ощупь – твоя. Суешь ноги в кроссовки и вылетаешь из дома, громко хлопнув дверью. Энди ещё пытается что-то кричать в твою сторону, но она уже отрезана от тебя дверью тёмно-орехового цвета с весёленькой ручкой. Ты не оборачиваешься, размахиваешь курткой, зажатой в руке, и шлёпаешь по лужам. Дождь просто проливной. Одежда практически сразу же промокает и прилипает к телу, в кроссовках радостно хлюпает. Вытираешь с лица воду – зло и агрессивно, захлопываешь за собой калитку и, наконец-то, оказываешься за пределами родительского, господи, прости, дома.

Ты зол. Со злости не разбираешь дороги и вообще не думаешь, куда идёшь. Отпрыгиваешь от дороги, какая-то гребанная машина окатывает тебя водой из лужи с ног до головы – впрочем, терять тебе нечего, ты уже промок насквозь. От злости и клокочущей ярости не замечаешь мокрой одежды и мокрой обуви, не замечаешь, как вода стекает с волос, как заливается под очки – там уже собралась приличная гребанная лужа. Вокруг тебя куда-то торопятся люди, кто-то бьёт тебя зонтиком и кричит вслед: «смотреть надо, куда прешься». От чужого зонта наверняка останется красивый звёздный синяк, но сейчас тебе даже не больно. Не больно, не холодно, не мокро. Даже если бы в Сакраменто с какой-то радости пошёл гребанный снег, ты бы не заметил. Всё твоё существо возмущено происходящим и не знает, как обо всем этом перестать думать. Мысли, как заведённые, по кругу. Ничего не предвещало, всё было хорошо, а потом вы с Энди поссорились…

В последнее время вы часто ссоритесь. Орёте друг на друга, как будто скандал способен решить ваши разногласия. Вы ссоритесь даже хуже, чем в то время, когда ты только-только начал жить дома. Те ваши ссоры – просто цветочки, по сравнению с тем, что происходит последний месяц. Энди, кажется, не нравится в тебе абсолютно всё. Она заводится буквально с пол оборота, впрочем, как и ты. В первый раз вы поссорились из-за церкви, куда ты отказался ходить. Не то чтобы ты имеешь что-то против, просто религия – немного не твоё. Да и Энди раньше не особенно вдарялась, а сейчас надо же, каждое воскресенье – она на первой скамейке в церкви, с чего бы это вдруг… Во второй раз вы поссорились из-за того, что ты поздно пришёл домой: девять вечера – это, оказывается, уже поздно. Ты, как мелкий, должен приходить домой в восемь. Когда «будь дома в одиннадцать» стали «время девять, а тебя нет», ты не успел заметить. В третий раз у вас вспыхнула ссора из-за письма из университета. Нормальная мать порадовалась бы, что тебя приняли с полной стипендией, а Энди – ну Энди не понравилось, что ты выбрал психологию. И самое главное: что ты с ней не посоветовался! А ты и не знал, что нужно было, оказывается, посоветоваться… Посадить всю семью в кружок и со всех сторон обсосать решение, которое ты способен принять без чьего-либо участия. Университет стал для Энди, видимо, последней каплей или чем там, но именно из-за него она завелась и до сих пор не может остановиться. В итоге вы имеете то, что ты психанул и ушёл из дома. Из места, которое ты только называешь домом, но домом совершенно не чувствуешь. Ты там – лишний. Как пятая нога собаке, как пятое колесо телеге. Без тебя у них будет прекрасная, просто чудесная семья с маленьким сыном, из которого они вырастят очередного занеженного и забалованного паренька. Он уже из них верёвки вьёт – из тебя тоже пытался, но не вышло. Но пусть, пусть. А ты прекрасно уживёшься с бабушкой и дедушкой, к тому же они давно тебя звали к себе, ты же всё раздумывал, боялся Энди обидеть. Она вот тебя обидеть не боится, а ты её – да.

Она говорит: «ты неблагодарный, я столько для тебя сделала!». Она говорит: «Мог бы и потрудиться, спросить, чего я хочу. Я всю жизнь на тебя горбачусь». Она говорит «Ты мне всю жизнь испортил». Она говорит что-то ещё, но после обвинения в том, что ты испортил ей всю жизнь, ты ничего не слышишь. Тебя будто зашторивает, всё пропадает, исчезает. Остаётся только эта её обвинительная фраза. Она эхом звучит в твоих ушах, напуганной птицей бьётся в твоей голове. Ты не можешь понять, чем ты заслужил такое… Ты не виноват, рожать – её решение, ты никак не мог заставить её принять это решение. Ты даже не мог заставить её оставить тебя. Она могла отдать тебя на усыновление в какую-нибудь семью, мечтающую о ребёнке, могла спихнуть тебя в государственную систему опеки и попечительства, могла подкинуть в пожарное депо. Она могла сделать, что угодно, но не сделала. А теперь ещё и тебя в этом всём обвиняет! Конечно, ты виноват в том, что она забеременела в шестнадцать лет, что ей всю жизнь приходилось помнить, что у неё ребёнок, и что теперь ты никак не вписываешься в её жизнь – ты слишком взрослый для женщины, которая вдруг вспомнила, что она молодая, и что у неё всё впереди. Конечно-конечно, не пробовала, интересно, нести ответственность за решения, которые когда-то приняла? Не пробовала, наверное, зачем, когда можно просто орать на тебя, обвиняя во всём и сразу, а потом нервно звонить тебе каждые две минуты, чтобы ты срочно вернулся домой и перестал «дуться».

Ты чертовски зол. Сам не замечаешь, как ноги приносят тебя в парк, недалеко от дома бабушки и дедушки. Ты замёрз и вымок, но так и не успокоился. Даже не пытаешься надеть куртку – она тоже вымокла и теперь натянуть на себя её будет очень сложно. Ты закрываешь ей голову, потому что тебя вдруг очень начинает парить, что дождь стучит по голове, а она и без того болит, как будто её ударили кувалдой. Тупая боль не унимается, а за левым глазом принимается ещё и пульсировать. Ты садишься на мокрую лавку – ты настолько мокрый, что уже всё равно, сухая лавочка или нет. Под ногами – лужа, брызги от твоих ног летят в разные стороны. Дерево рядом несколько спасает тебя от дождя, но удовольствие всё ещё, конечно, ниже среднего. Ты не знаешь, сколько ты болтался по улице. Часа два-три? Меньше? Больше? Телефон продолжает звонить, выбешивая тебя ещё сильнее. Вытаскиваешь его из сумки, собираясь взять трубку и высказать Энди, что ты думаешь, - сколько можно звонить? Телефон замолкает прямо в твоих руках. Привычно нажимаешь несколько кнопок, и голосовой помощник радостно сообщает тебе, что у тебя целая куча пропущенных звонков. Самое стрёмное: часть из них от Эппл. Вот её ты точно не собирался игнорировать. Ты пытаешься набрать ей сообщение – скользкие от воды пальцы скользят по специальной клавиатуре, когда тебя отвлекает яростный визг клаксонов. Автоматически поднимаешься на ноги, и как и многие люди в этом мире, устремляешься к источнику звука. Может быть, это тебя хоть сколько-нибудь отвлечет.

На дороге – авария. Кажется, сбили велосипедистку. Ты вряд ли чем-то сможешь ей помочь, поэтому без всяких заморочек садишься на ближайшую лавочку, теряя интерес к происходящему. Какие-то добрые самаритяне уже торопятся девочке на помощь, один из таких – добрых и мне-до-всех-есть-дело – усаживает девочку на лавочку недалеко от тебя. Надеешься, что они не смотрят в твою сторону. Ещё раз пытаешься набрать сообщение и подпрыгиваешь от неожиданности, когда девочка начинает говорить голосом Эппл. Твоей Эппл!
- Эппл? Это ты? – подрываешься на ноги и подбегаешь к лавочке, сталкиваясь с кем-то из людей. Даже если ошибся – ничего страшного, но у тебя чертовски хорошая память на голоса, как ты можешь перепутать… Ну не Эппл же! Толпа вокруг пропускает тебя, цепляясь с вопросом: - Вы знаете эту девушку? – конечно, ты знаешь эту девушку, ты с ней встречаешься уже год! – Всё в порядке? Ты в порядке? Сильно пострадала? – игнорируешь вопросы добрых прохожих. Кто-то уже вызвал скорую, над вами заботливо раскрывают зонтики – ну тебе уже ничем не помочь, ты вымок до нитки - и причитают, как так всё вот это вот поулчилось. – Куда ты так торопилась? Ну ведь дождь же, ничего же не видно, - мысль, что, возможно, она искала тебя, тебе даже в голову не приходит. Ну, зачем ей, честное слово, искать тебя? Тебе восемнадцать лет, ты вполне в состоянии передвигаться по городу самостоятельно! Со психу вон как далеко от дома ушёл и ничего с тобой не случилось.
Держишь Эппл за руку до тех пор, пока не приезжает скорая. Парамедики быстро оттесняют тебя от Зефирки. Один пристаёт и к тебе, настойчиво рекомендуя поехать с ними – ты замерз и посинел уже от холода, тебе нужно согреться и переодеться в сухую одежду. Ты пытаешься отбиться, но тебя, вместе с Эппл и с её пострадавшим велосипедом, засовывают в машину. Ладно, зато вы вдвоем. Ну, не считая парамедика… - Надо, наверное, твоей маме позвонить? Рассказать, что нас в госпиталь везут. И чтобы она сильно не переживала, ты живая, - если ей позвонят из больницы, она поседеет раньше времени. Ты бы поседел от таких чудо-новостей. – Пообещай мне, что больше не будешь ломиться меня искать, если я вдруг перестану отвечать на звонки! Со мной ничего не случилось, я просто…. мммм… гулял, - да, Тедди, гулял. Под проливным дождём. Раздетый. Хорошее объяснение придумал. А вообще – злость резко, как рукой сняло, осталось только сильное волнение за Эппл. И какое-то странное отупение – в машине тепло, и до этого ты даже не замечал, что промёрз до костей… Вот теперь заметил. Тепло приятно обволакивает и успокаивает, даже тот факт, что вас везут в госпиталь, не вызывает у тебя никаких отрицательных эмоций. Сойдет. Главное, что с Эппл было всё в порядке. Спасительница, черт возьми!

+1

4

"И о чем ты только думала?" спросит мама, а ты ответишь, что только о нем, о Тедди, у которого явно что-то случилось, а он упорно это скрывает. Думала только о том, чтобы найти его, не поддавшись уже подкрадывающемуся со спины отчаянию. Но машина оказалась быстрее. В чем собственно ты виновата сама. Ничего вокруг не видела. Можно списать все на дождь, на скользкую дорогу, на плохо работающий светофор, водителя, не соблюдающего дистанцию перед пешеходным переходом. Но есть ли в этом смысл, когда ты уже лежишь на асфальте, тебе в лицо льёт дождь, твой дождевик в грязных пятнах, может быть даже где-то есть след от шин, у велосипеда слетела цепь, погнулось колесо, кажется у тебя вывих и...ты так и не нашла Тедди. Телефон больше не звонит, скорее всего он выпал из кармана и валяется где-то в ближайшей луже, наверное кто-то даже успел на него наступить, ведь к тебе тут же сбежались люди. Водитель выскочил из машины, это мужчина со смешной острой бородкой, у него обеспокоенный вид. Он похож на профессора с фотографии в одном из буклетов, которые лежат в ящике твоего стола или в мусорной корзине, ты уже не помнишь. Он спрашивает в порядке ли ты, какая-то женщина рядом вызывает скорую. Ты все ещё не можешь пошевелить ногой, но ты и не пытаешься, ты в какой-то прострации. Моргаешь от капель дождя попадающих на ресницы, слизываешь их с губ. Все твои волосы мокрые, потому то капюшон слетел с головы. У тебя спрашивают имя, ты пытаешься разглядеть кто именно, женщина с вертлявой собачкой, изо всех сил пытающейся вырваться из рук, девушка с телефоном, зажатым между щекой и плечом или мужчина, чьи руки осторожно поднимают тебя с земли.
- Меня зовут Эппл, - в итоге отвечаешь кому-то из них, не важно. Сразу несколько взглядов на тебя и всеобщее волнение неожиданно начинают смущать.
- Можешь идти? Попробуй наступить на ногу.
Ты пробуешь. Больно. Теперь ты будешь хромать, но пытаешь промямлить что-то вроде "со мной все хорошо". Тебя уводят с дороги, усаживают на лавочку, ты смутно понимаешь, что эта лавочка в том самом парке, к которому ты так стремилась. Только бы никто не позвонил маме. Вдруг кто-то из этих добрых людей случайно ее знает. Дурацкие сумбурные мысли, но из них по-прежнему вычленяется одна - ты так и не нашла Тедди.
- Спасибо, - бормочешь себе под нос, буквально за секунду до того, как слышишь его голос. Люди вокруг, почему-то не спешащие расходиться тут же обращают свое внимание на подсевшего к тебе парня. А ты не веришь, что это он. Хотя всегда считала случайности не случайными, видела знаки, изо всех сил старалась материализовать мысли. Далеко ходить не надо, ты и сегодня это делала, пока колесила под дождем, усиленно думая, что вот сейчас, вот тут в кафе, а потом на берегу и здесь в парке ты обязательно увидишь Тедди. До парка ты не доехала, но все равно - сработало!
Ты словно оживаешь, кажется и нога тоже, ты даже ее чувствуешь или просто слишком сильно себя ущипнула за нее, чтобы очнуться, чтобы все эти лица вокруг перестали быть словно в тумане, а голоса где-то далеко, будто ты прислушиваешься к ним, а в ушах вата.
- Тедди? - цепляешься за его руки, они холодные и мокрые, тянешься к лицу, проводишь ладонью по волосам. - Где ты был? Почему не отвечал на звонки? Ты наверное очень замёрз. Да что я говорю, конечно ты замерз. У меня в рюкзаке должен быть свитер и термос с горячим чаем. Правда я не знаю где рюкзак, - начинаешь шарить руками вокруг себя, боясь даже на секунду оторвать взгляд от Тедди, будто стоит тебе отвернуться и он исчезнет. Вы не обращаете внимания на вопросы, волнения, все эти попытки помочь сейчас кажутся лишними. Ты сможешь встать сама, точно сможешь, ты ведь нашла его. Или он тебя нашёл...
- Я в порядке. Ну что за вопрос? Я тебя искала, - порываешься вскочить, тут же шипишь от боли, тебя усаживают обратно, разноцветная крыша из зонтиков оттеняет бледное лицо Тедди, как же он замерз, губы синие. Вот почему, почему не ответил. Ты не замечаешь, что сама дрожишь. От шока, от холода, от непроходящего беспокойства за этого несносного мальчишку. Тебе на колени кладут рюкзак, но покопаться в нем ты не успеваешь, приезжает скорая и тебя начинают осматривать, слушать, светить в глаза фонариком, задавать какие-то вопросы, снимают мокрый дождевик и накидывают на плечи плед. Ты боишься потерять из виду Тедди за спинами в синих медицинских костюмах. Но врачи настаивают, чтобы он поехал с тобой в больницу. Спасибо им за эту настойчивость, из себя ты почему-то вытягиваешь слова с большим трудом. Ещё раз благодаришь людей, не оставляющих вас до отъезда скорой. Даже водитель здесь, ты просишь у него прощения, хватаясь за руль велосипеда, хочешь везти его сама, но строгие взгляды желание быстро отбивают. Перед ними ты тоже чувствуешь вину. Какая-то дурацкая история получилась. Могло бы сойти за романтическое приключение, если бы сейчас вы не ехали в машине с мигалкой, внутри которой пахнет медицинским спиртом, болезнью и тревогой. Ты всего лишь хотела найти своего парня, а в итоге стала виновницей дтп. Стыдно, неловко и больно. Тебя просят не шевелить ногой, не дергаться, накладывают шину. Выдают вам маски. Ты вдруг вспоминаешь про вирус, быстро дотягиваешь до руки Тедди, сжимаешь ее. Все ещё холодная, хотя Тедди тоже закутали в плед. Сколько же он просидел на этой лавочке в проливной дождь, без зонта и капюшона.
- Сильный ушиб, вывих, перелом под вопросом, - эти факты тебя совсем не радуют. Если рентген определит перелом, тебе придется остаться в больнице, а ты не хочешь отпускать Тедди. Нет уж, пусть даже не думает опять пропадать, скрываться, не отвечать. Ты не собираешься лезть ему в душу, у каждого могут быть свои секреты и вещи, о которых не хочется говорить, но предупредить, сообщить о себе, ответить хотя бы коротким сообщением, чтобы ты сломя голову не бросалась на поиски, он мог бы.
- Да, маме надо позвонить, - соглашаешься, по-прежнему цепляясь за Тедди, другой рукой достаёшь из кармана телефон. Ну надо же, он вовсе не остался лежать в луже посреди проезжей части, сейчас он находится в одну секунду, твои пальцы не застревают в свитере, телефон не норовит выскользнуть, раз и экран уже приветственно загорается, высвечивая пропущенный вызов от мамы. Значит это она звонила, когда ты выкатилась на дорогу, не обращая внимания на красный свет светофора...
Набираешь номер, крепче сжимаешь руку Тедди.
- Мам, ты только не волнуйся, ладно. Я нашла Теодора, с ним все хорошо. Он рядом со мной, только промок и замерз, но это поправимо. А  мы сейчас едем в больницу, ничего страшного, я просто упала с велосипеда, сильно ногу вывихнула и нужно сделать рентген. Когда будем на месте, я напишу тебе адрес. Мам, все правда хорошо. Я в порядке. Ты же слышишь, - отключаешься и выдыхаешь. Про машину и столкновение маме знать не обязательно.
- А ты обещай, что не будешь вот так пропадать. Твоя мама звонила, после этого я решила ехать искать тебя. Я просто не смогла бы продолжать сидеть и ждать, ты ведь понимаешь и прекрасно знаешь меня, - пытаешься повернуться на бок, боль в ноге не позволяет, но ты тянешь Тедди на руку к себе, хочешь чтобы он наклонился, трешься носом о его щеку. Ты не можешь ругаться, потому что сейчас он с тобой и он уже не такой холодный, губы больше не синие, ты быстро касаешься их в коротком поцелуе, вы ведь все таки здесь не одни. Однажды ты уже искала Тедди, когда он решил проявить самостоятельность, тогда ты тоже нервничала, тебе было страшно и ты злилась и уговаривала себя, что все хорошо, а потом хотела поругаться, но тебя хватило совсем ненадолго, потому что...да невозможно злиться на этого парня, его можно только любить и ужасно за него волноваться, а эти два чувства, как правило, неразделимы.
Скорая останавливается у больницы, тебя вывозят на каталке, Тедди идет рядом, вы уже все объяснили врачам, что он не видит, что должен все время держать тебя за руку и что мамам вы уже позвонили [только одной, но это неважно, твоя мама наверняка уже сообщила Энди]. И вам обоим опять немного неловко, теперь ты тоже нуждаешься в помощи, а значит не сможешь полноценно поддерживать Тедди, а он запросто сможет от тебя сбежать. Смотришь на него, слабо улыбаешься.
В коридорах какая-то суета, белые защитные костюмы, специальные маски, тебе кажется, что людей слишком много. Вас отводят в противоположный коридор, тоже приемное отделение, но народу меньше, выдают ещё и перчатки и антисептики. Ты просишь адрес больницы, чтобы мама могла приехать, но тебе сообщают, что ее все равно не пустят.
- Как это не пустят? Почему? - от тебя отмахиваются, а через несколько минут увозят на рентген, Тедди остается ждать, ты очень просишь его никуда не уходить с этого места, почти умоляешь, почему-то тебе хочется плакать, то ли от пережитого стресса, то ли от внезапно накатившей усталости, то ли от какого-то нехорошего предчувствия.
- Это надолго? Его нельзя оставлять одного. Мы ведь быстро вернемся?
Темнокожий медбрат, чью белозубую улыбку, к сожалению, не увидеть из-за маски, подмигивает тебе, немного ускоряя шаг.
- А с виду взрослый парень. Что совсем без тебя не может? Даже двадцати минут не продержится?
Ты краснеешь, опускаешь глаза, сцепляешь пальцы на коленях. Ну вот зачем ты это сказала, как будто Тедди и правда беспомощный, но это ведь не так. Он очень даже самостоятельный, это тебя можно скорее назвать неуклюжей и неловкой и частенько витающей в облаках, чем его.
- Двадцать минут, - зачем-то повторяешь себе под нос. - Продержится конечно! - отвечаешь неожиданно громко, вскидывая голову, забавно хмуришь брови. - Он и больше продержится, - медбрат с именем Стэн на бэйджике кивает, его глаза улыбаются. А ты думаешь только о том, чтобы скорее вернуться, чтобы Тедди никуда не уходил. Хорошо в больнице цветов не купишь, зато есть автоматы с кофе...Мимо вас пробегают две женщины в костюмах, как из фильма "Инопланетянин". Тебе становится совсем не по себе, но спросить ты пока не решаешься, да и не уверена, что получишь правдивый ответ.

0

5

Всё происходящее кажется тебе каким-то странным и нереальным, словно вы по мановению волшебной палочки оказались в каком-то малобюджетном фильме, где все актёры не слишком хорошо представляют сценарий. Вокруг вас оказывается слишком много людей и все они что-то говорят, зачем-то вас обоих трогают (пытаются убедиться, что вы живые и настоящие?) и выдают три тысячи советов в минуту. Кто-то предлагает напоить вас обоих горячим чаем, прямо вот здесь, в парке, на мокрой лавочке, кто-то предлагает отвезти на своей машине в ближайшую больницу, потому что скорую ждать долго, а на улице дождь. Кто-то предлагает надеть на вас сверху какие-нибудь ещё вещи или снять с вас ваши, мокрые, и надеть сухие… Ты теряешься от этого бесконечного гомона и всё, на что тебя хватает, это держать Эппл за мокрую и холодную ладошку, чтобы вас случайно не разделили. Ты цепляешься за неё так, словно она твоя последняя опора и надежда (хотя так оно и есть) и с трудом держишься, чтобы не дать зубам застучать от холода. Ссора с Энди легко оказывается позабыта и оставлена на заднем плане, сейчас для тебя важнее Эппл.

- Сильно ударилась? Где болит? – вы задаете вопросы одновременно, совершенно не слушая друг друга. Пропускаешь её вопрос мимо ушей, ведь совсем неважно, где ты был, к тому же ты этого и не помнишь… Весь маршрут оказался где-то вне зоны досягаемости, только что ты был дома и ругался с матерью, а сейчас почему-то сидишь на мокрой лавке в парке и прислушиваешься, не слышно ли вдалеке машины скорой помощи. – Не надо было меня искать, я не терялся, - повторяешь как-то слишком монотонно, как заведённая механическая игрушка. Она тебя искала… Наверняка это Энди, ведь никто, кроме неё, не знал, что ты ушёл из дома, хлопнув дверью с весёленькой новой ручкой. Ты туда больше не вернёшься, ни за что. Даже если тебя будут тащить туда силком, ты не пойдешь. Это не твой дом, ты не знаешь, где твой дом, но ты обязательно это узнаешь, тебе просто нужно немного времени и чтобы с Эппл было всё в порядке, и ещё чтобы голова перестала так отчаянно болеть.

Уже в машине скорой помощи ты пытаешься отбиться от парамедиков, предлагающих тебе помощь. С тобой всё в порядке, честно, ты просто промок и замёрз. Одеяло с подогревом оказывается очень кстати, тебя заворачивают в него, как в кокон, и ненадолго оставляют в покое. Цепляешься за Эппл – если честно, вы оба сейчас выглядите, как продрогшие воробьи с намокшими крылышками. Эппл звонит маме, а ты даже не думаешь о том, что стоит позвонить твоей. Не стоит, пусть гадает, где ты и что с тобой. В тебе вдруг просыпается какая-то мрачная мстительность, от которой у тебя перекашивает лицо. – Ах, моя мама звонила, - с трудом удерживаешься от зубовного скрежета. – Мы поругались. И ничего бы со мной не случилось. Я знаю этот район, - раздраженно суешь одну руку в абсолютно мокрый карман штанов и коротко звенишь монетками - успокаивает. Если бы ты мог, сейчас бы гневно буравил взглядом стенку автомобиля, но ты не можешь, поэтому просто поджимаешь губы – они превращаются в тоненькую полоску, почти белую от того, что тебе всё ещё не слишком тепло. Поцелуй Эппл отзывается приятным теплом где-то в глубине души, но твоё настроение он нисколько не улучшает. Вообще, ты сейчас злишься совершенно не на Эппл, но получается, что как будто на Эппл… А она, между прочим, никак не участвовала в твоей ссоре с матерью и даже была не в курсе, что ты получил письмо из университета, ты не успел ей об этом сказать, как-то времени не нашлось, всё время нужно было ругаться и ссориться.

Не извиняешься за своё поведение – но это ведь из-за тебя Эппл выскочила под проливной дождь и попала под эту чертову машину с её чертовыми колесами. Облизываешь замёрзшие губы и ковыляешь вслед за каталкой, надежно поддерживаемый кем-то из парамедиков, в госпиталь. Эппл отчего-то на тебя совсем не сердится. Из вас двоих дуешься и сердишься здесь только ты. В очередной раз раздраженно поджимаешь губы, от чего тонкая кожица на них лопается и причиняет тебе дополнительные неудобства. Каталка дребезжит, в больнице оказывается слишком шумно. Врачи усаживают тебя на кровать или что это, ты не слишком разбираешься во всех этих больничных терминах, а Эппл почти сразу забирают на рентген, она всё-таки пострадала, а ты просто… ну да, гулял. Около тебя оказывается медсестра, она отгораживает твою кровать ширмой и вручает тебе сухую хирургическую пижаму, чтобы ты мог переодеться. – Твоя одежда совсем вымокла, переоденься, сейчас врач подойдет, - нехотя стягиваешь с себя мокрую рубашку и такие же мокрые штаны, недоумевая, зачем тебе понадобился врач. Но врач всё-таки приходит.

- Мне восемнадцать, я могу сам подписывать документы, не нужно никому звонить, - слишком устало отвечаешь врачу и усаживаешься на край кровати, аккуратно нащупав его перед этим – боишься промахнуться. – У меня врожденная полная двусторонняя атрофия зрительного нерва, я ничего не вижу, - и под «ничего» ты действительно понимаешь ничего. Врач сразу же начинает комментировать все свои действия, не надеясь, что ты догадаешься по шуму, что она делает. Руки у врача оказываются тёплыми: она подает тебе градусник и заставляет измерить температуру. – Я просто промок и замёрз, со мной всё в порядке, - ты обеспокоено крутишь головой, Эппл забрали и неизвестно теперь, когда вернут. Шмыгаешь носом – это от холода, а вовсе не из-за того, что у тебя насморк, и послушно снимаешь очки, чтобы не мешать врачу заниматься его врачебными делами. В итоге тебя осматривают с ног до головы и зачем-то ещё берут кровь на анализы, просто-напросто игнорируя все твои «со мной всё в порядке». От маски лицо весело начинается чесаться, от отсутствия очков на лице (они лежат на тумбочке… наверное, ты не уверен) тебе самую малость некомфортно. Мимо твоей кровати снуют врачи, переговариваясь на каком-то своем языке. Тебе хочется встать и уйти, но Эппл где-то здесь, в недрах этого госпиталя, и ты понятия не имеешь, что с ней там делают и когда отпустят. Никто ничего не говорит, все просто бегут куда-то. И в этом находится только один плюс: про тебя тоже все забывают и больше не предлагают ещё какие-то анализы, тесты и что-нибудь в этом же роде.

В конце концов, ты поднимаешься на ноги и идёшь к стойке медсестры (по крайней мере, ты так считаешь). Сидеть на кровати и ждать, когда про тебя вспомнят, как-то глупо, так можно и пять лет просидеть… Или состариться прямо тут же. Больница оказывается на редкость замечательным местом – на стене отыскивается надпись, выполненная шрифтом Брайля, с помощью этой надписи ты благополучно находишь злополучную стойку. – Здравствуйте. А могу я узнать, где сейчас моя девушка? Нас одновременно привезли. Её зовут Эппл Флорес, - медсестра тут же принимается вбивать что-то в компьютер, ну, или не в компьютер, откуда тебе знать, ты же не видишь, а потом принимается куда-то звонить и всё это, пока ты стоишь, как истукан, осторожно держась за край стойки.

- Её перевели в травматологическое отделение, это на пятом этаже, но вам туда нельзя, у нас карантин и посетителей в палаты мы не пускаем.
- Я же не посетитель, я вместе с ней приехал. На скорой, - и какое к черту травматологическое отделение? Ты ничего не понимаешь, а медсестра никак не хочет тебе помочь.
- Мне очень жаль, но мы всё равно никого не пускаем в отделение. Позвоните ей, - а сам бы ты никогда не догадался. – А ещё лучше дождитесь своего врача, - всё это она проговаривает как будто на одном дыхании, практически не делая паузы между словами, и тут же, нет реально тут же, обращается к кому-то ещё, чтобы тебя вернули на кровать. Ну, дурацкий ты случай! На кровати, так толком ничего про Эппл и не узнав, чувствуешь себя вдвойне дураком. Надо бы, наверное, воспользоваться предложением медсестры и правда просто позвонить Эппл… Лезешь в карман за телефоном и запоздало вспоминаешь, что на тебе другая одежда, так что одному богу теперь известно, где твой телефон. Здорово, нечего сказать.

Вокруг тебя вдруг откуда-то снова берутся медики, ты не особенно сопротивляешься, когда тебя отправляют в палату (ты абсолютно здоров, но у тебя зачем-то берут ещё один тест – что-то связанное с пандемией – и обещают отпустить завтра, если тест окажется отрицательным, а пока за тобой понаблюдают, у тебя обезвоживание, ты замёрз и какие-то там ещё штуки, которые не говорят тебе ничего). Твой телефон находится вместе с рюкзаком и вещами, медсестра приносит их прямо в палату, а заодно выдает тебе маску, строго-настрого запрещая выходить из палаты. Ну, дурацкий ты случай… И что теперь делать? Ты в одной палате, Эппл в другой и вокруг какая-то суета, все бегают, переживают. Да, ты что-то слышал о пандемии, но вы же вроде не болеете… - Привет. Мне сказали, что ты в травматологии. Тебя надолго? Тут какой-то дурдом творится, меня засунули в какую-то палату и не пускают никуда. А я даже не болею! Ужасно, - жалуешься Эппл по телефону, усевшись на кровати по-турецки. Ну раз уж из всех развлечений у тебя только телефон… Ладно. – Сильно нога пострадала? Не сломана? Меня не только не пускают никуда, но и толком ничего не говорят. Заговор! – и он тебе не нравится.
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mа petite amie: Apple[/LZ1]

+1

6

Конечно ты не думаешь ни о чем, кроме того, как там Тедди без тебя, и чтобы ему не ударило в голову встать куда-нибудь и уйти, снова сбежать, не отвечать на звонки и вообще скрыться подальше, а тебе при этом совершенно не нужно волноваться, по его мнению. Ну конечно, зачем волноваться, когда твой парень тебя игнорирует, не желая объяснять причин, даже после того, как уже нашелся. Он еще и злился, когда вы ехали в больницу. Неизвестно правда на что и на кого. Но ты, как всегда приняла на свой счет. Расстроилась, но постаралась этого не показать. Говорил, что тебе не нужно было его искать. А что прикажите делать? Спокойно сидеть и ждать? Ну прекрасно ведь знает, что ты так не можешь, не умеешь. Тебе хватило уже того случая в парке, когда Тедди вдруг решил сделать тебе сюрприз с полной уверенностью, что справится и самостоятельно дойдет до цветочного ларька, а потом обратно к столику, где ты его мирно дожидаешься. Ну просто герой! Заводишься, нервничаешь и не можешь лежать спокойно, пока тебе делают рентген. И естественно получаешь несколько строгих замечаний, фыркаешь, заставляешь себя лежать смирно, почти не дыша. Но тебе все равно кажется, что процесс слишком долгий, а поднять руку и посмотреть на часы ты не можешь. А еще тебя раздражает маска, от нее чешется нос и уши, под нее залезают волосы и тебе хочется чихнуть. Но надо лежать спокойно, надо не шевелить ногой и руками желательно тоже. Форменное издевательство.
Ты прокручиваешь в голове короткий разговор и брошенную фразу Тедди о ссоре с мамой. Ты конечно относительно в курсе их проблем, но очень-очень поверхностно, потому что Теодор Джонсон очень самостоятельный, он со всем разберется и все решит, а тебе нечего влезать куда не следует. Нет, он так тебе не говорил, но это подразумевалось. У тебя даже представление о его маме весьма неопределенное, больше даже о надоедливом брате, чем о ней, о самом близком его человеке. И ты пытаешься представить в голове эту ссору, найти ее причины, все возможные. Лицо Тедди, его негодование, обиду, злость. Даже видишь его агрессивным и тебя это пугает. Поеживаешься, садишься на кушетке. Тебе наконец разрешают это сделать и теперь ты можешь посмотреть на часы, прошло минут пятнадцать.
- Мне уже можно идти? – умоляюще смотришь на врачей, которые уткнулись в монитор, ждут когда появится на свет твой снимок. Ноль эмоций. Как будто тебя тут нет. Ты изо всех сил пытаешься встать на их место, понять, что они по горло в работе, что они должны уметь абстрагироваться и, как ты можешь наблюдать, успешно это делают. Рассеянное внимание не позволительно, они должны выхватывать только нужное, главное, а главное сейчас результат рентгена. Они вешают на доску снимок, разглядывают. Ты тоже разглядываешь. Про себя очень просишь, чтобы там ничего не было, максимум вывих. Ты же могла идти сама и вообще удар был легким и падение не таким уже болезненным. Мысли твои совсем не здесь, ты отчетливо видишь одиноко сидящего на стуле Тедди, на которого не обращают внимания точно также, как на тебя сейчас.
- Ну что там? – мученическим голосом. Пока на тебя не смотрят, опускаешь маску, делаешь несколько глубоких вдохов и выдохов, щеки горят, ты нервничаешь, хочешь слезть с кушетки и вообще как-то обозначить, что ты вообще-то не предмет интерьера.
- Похоже на трещину, вот здесь, - один из людей в белых халатах, которые в своей униформе все на одно лицо, тыкает пальцем в твой снимок, а ты морщишься, будто-то бы он ткнул прямо в твою пострадавшую ногу и она, как назло, начинает болеть именно в этот момент. Слово «трещина» тебя настораживает.
- Вы уверены? – зачем-то спрашиваешь, но уже не надеешься получить ответ. Но к тебе вдруг поворачиваются и после непродолжительной паузы выносят вердикт.
- Придется наложить гипс, полежишь несколько дней в травматологии, а там посмотрим, все равно вы удачно попали под карантин.
- Что? Какой гипс, какой карантин, нет там никакой трещины! – в возмущении ты спрыгиваешь с кровати и тут же стонешь от боли. Нет, так мы не договаривались. Тебе нельзя оставаться здесь и тем более, разделяться с Тедди. Ты ведь только что его нашла, столько нервов потратила. Выдыхаешь, чувствуя, что уже на грани слез.
Врачи тобой явно недовольны, замечаний у них хватит на целый класс, а ты тут одна и все сыпется на тебя, они просят вести себя по-взрослому, звучит так себе. Разве они не должны сочувствовать, ну хоть немного душевности проявить что ли.
- Мне можно увидеть моего парня и сказать, что меня положат в палату? И номер палаты. Он слепой, совершенно слепой, вы понимаете? Вы тут все заняты, я знаю, вирус, очень много заболевших и так далее, но это тоже важно.
- Позвонишь из палаты, пока есть возможность мы тебя переводим, скоро понадобятся дополнительные койки, разгуливать по коридорам сейчас не время.
Ты понимаешь, что уговорить их не получится, устраивать истерику и требовать встречи глупо, тебе придется смириться, проглотить подступающие к горлу слезы и забраться обратно на кушетку.
В другое время тебе было бы даже интересно, гипс – это что-то новенькое, можно на нем рисовать, а друзья оставляли бы автографы, а потом делали фотографии, где ты на костылях и улыбаешься во весь рот. Но только не сейчас. Сейчас все не так, все нескладно. И ты начинаешь потихонечку винить себя, что сорвалась, что еще немного не подождала, а потом слишком разнервничалась и поторопилась, отвлеклась на дурацкий телефон. И вообще во всем виноват дождь.
Нога противно ноет пока накладывают гипс, ты смотришь на этот процесс не с обычным любопытством, а обреченно. Тихо, без особой надежды спрашиваешь где твои вещи. Тебе обещают вернуть их в палате. Твои мысли устраивают бешеную пляску, пока ты стараешься сидеть, сложив руки на коленях. Ты уже продумываешь план, как сбежать из палаты, правда для этого нужны будут костыли, но тебе наверняка дадут, а если не дадут пойдешь по стеночке, прыгая на одной ноге. Ты сможешь. А если что подключишь маму, она как-нибудь прорвется и потом она же к каждому находит подход, и она врач! Точно! Она же врач, ее могут впустить. Выход обязательно найдется, нельзя позволять себе распускать нюни. Никакой карантин вам не помеха.
Наконец с тобой заканчивают, теперь на твоей ноге красивенький чистенький гипс.
- Оставите автограф? – улыбаешься под маской, деловито поправляешь волосы. Кажется врачи тоже улыбаются. Удивительное дело. Но ты уже почти вошла в их положение.
Тебя перевозят в палату, тут даже уютно, ну так уютно как может быть в стерильной палате. И оставляют одну, но зато возвращают вещи, и ты радостно находишь телефон с кучей пропущенных от мамы. Надо ей позвонить, но ты решаешь сначала все таки позвонить Тедди. Правда он тебя опережает.
- Привет! Как ты? Ты тоже в палате? Черт. Я просила, чтобы меня к тебе пустили, но мне запретили. Представляешь? Даже на пять минут не пустили. Сказали нечего шляться по коридорам. Хуже, чем в школе. Но я что-нибудь придумаю. С тобой точно все хорошо? – переводишь дух и снова начинаешь тараторить.
- Они нашли у меня какую-то трещину. Я так поняла, что не перелом, но трещина звучит даже страшнее. Но ты не волнуйся, все это ерунда. Она затянется. Но мне наложили гипс! – говоришь это так восторженно будто тебе вручили какой-то приз. – И отказались ставить на нем автограф, - смеешься, пытаясь удобно усесться на кровати, лежать ты категорически не хочешь.
- А вот ты не отделаешься, обязательно напишешь что-нибудь под моим руководством. Но главное, что мне надо как-то выбраться к тебе. Ты знаешь в какой ты палате или хотя бы отделение? Я позвоню маме и попрошу выяснить. И еще, давай я позвоню твоей маме тоже. Ты только не ругайся, ей ведь в любом случае сообщат, лучше я это сделаю, - говоришь тише, снова начинаешь переживать. Может быть не стоило это предлагать. Вечно ты со своей инициативой.
- Кстати, у меня седьмая палата, - переводишь тему, смотришь на часы. – Я не знаю, когда тут тихий час или как это правильно называется, ну когда становится потише и коридоры пустые и можно потихоньку выбраться, пройтись, не запирают же нас и не следят за каждым. Я конечно понимаю, что мы можем созваниваться или вообще висеть на телефоне круглые сутки, но это неправильно, - говоришь и сама расстраиваешься. У тебя нет с собой зарядки для телефона, так что болтать часами не получится, выход только один - каким-то образом найти Тедди и если вы уже встретитесь, и никто вас не остановит, то у них просто не будет другого выхода, кроме как оставить вас в одной палате.

+1

7

Сидишь на кровати и дуешься, как мышь на крупу. Не совсем понимаешь, на кого или на что ты дуешься прямо сейчас: на Энди, которая так не кстати испортила тебе сегодня такое безоблачно-хорошее утреннее настроение, на коронавирус, из-за которого сейчас всё не так, или на то, что вы с Эппл застряли в больнице, напичканной пищащей и стучащей аппаратурой и ужасно пахнущей цветочно-сладковатыми дезинфектантами. Морщишь нос, втягивая все эти больничные запахи, и строишь планы, как бы половчее отсюда выбраться. В голову, как назло, ничего умного не приходит. Господи, ты даже понятия не имеешь, на каком этаже находишься! Кажется, третий. Или четвёртый. Какой-то из них. Никто с тобой не разговаривает, все только снуют туда-сюда мимо твоей палаты, где решительно нет ничего интересного и увлекательного, и о чем-то переговариваются: голоса сливаются в неясный шум, трансформирующийся в пульсирующую головную боль. Ну и ладно…

Эппл на том конце воображаемого телефонного провода кажется тебе чересчур бодрой и восторженной, но это, наверное, побочный эффект каких-нибудь лекарств, которые ей дали… Хотя это ведь Эппл, она всегда и везде найдет что-нибудь позитивное и интересное, стоящее улыбки. / Иногда (почти всегда) ты завидуешь этой её способности воспринимать мир исключительно в радужных красках – когда она видит его черно-белым, ты всерьёз опасаешься за её психическое состояние /. – Со мной всё хорошо, да, со мной вообще никто не разговаривает, отправили в палату и даже не сказали, от чего меня собираются лечить, - ты абсолютно уверен в том, что здоров, просто слегка замёрз. Больничная одежда впивается в кожу и из-за этого тебе нетерпеливо хочется чесаться. Лицо под маской тоже усиленно чешется и вызывает стойкое желание поскорее от неё избавиться, но ты, как чрезвычайно послушный человек, её не снимаешь. Но, наверное, уже можно, ты же один в этой дурацкой палате, пахнущей стерильностью. – Когда я к тебе проберусь, я обязательно оставлю автограф на твоем гипсе. Правда, сначала было бы неплохо всё-таки выбраться отсюда, - в очередной раз морщишься, передавая весь спектр своих эмоций в отношении конкретно этого маленького помещения.

- Давай ты не будешь бегать с гипсом по отделениям, ладно? Я сам попробую к тебе как-нибудь попасть, - намеренно не говоришь ей ни отделение, ни номер палаты. И не потому что ты не знаешь (терапия, палата номер девять а), а как раз потому что она же не сможет просто так сидеть у себя и обязательно поскачет. Уже доскакалась, уже пусть отдыхает и бережёт себя. – Мне тоже не нравится сложившаяся ситуация. Не звони Энди, я позвоню потом бабушке, пусть она сама с мамой разбирается… А ещё постараюсь выяснить, что, куда и зачем, ага? Потом тебе перезвоню, только не скачи по коридорам, пожалуйста, а то ещё где-нибудь трещину получишь, - наверняка нога ещё и болит. Вообще-то ты никогда не ломал себе конечности, поэтому не представляешь, как сильно они болят, но зато ты ломал нос и прекрасно помнишь, как это было. Нос распух и дико болел, а вместе с ним болело и всё лицо болело так, будто ты получил по нему монтировкой. Тебе не понравилось. Вряд ли сломанная, ну или с трещиной, нога болит меньше… Скорее всего тоже нехило, так что Эппл ты сейчас вряд ли позавидуешь, ночь её ожидает чудесная.

Отключаешься и падаешь спиной на подушки. Как-то нужно постараться выяснить, что происходит вокруг вас и с вами. Но в палату никто не заходит, а выходить тебе не разрешили. Ты уже решаешь воспользоваться кнопкой экстренного вызова персонала, когда к тебе заходит кто-то из интернов или из ординаторов, на самом деле, ты ничего не понимаешь в медицинской иерархии. Парень говорит, что его зовут Стив – почему Стив, почему не по фамилии и с приставкой «доктор»? – и что именно он будет тобой заниматься. Ты в очередной раз вздыхаешь и позволяешь этому парню тебя осмотреть, а потом поставить тебе катетер в руку. Всё время Стив говорит и говорит, практически не замолкая. Вот и даже спрашивать ничего не пришлось… - Тебе не очень повезло, ты попал в тот момент, когда у нас в приёмном отделении оказались пациенты с коронавирусом. Вообще такие пациенты принимаются в другом корпусе, но новенькие интерны перепутали и отправили их сюда. Все, кто был в приёмном, теперь считаются контактными, мы решили оставить вас здесь, пока коечный фонд нам позволяет. Если через три-четыре дня тесты будут отрицательными, вас выпишут домой, но там вам тоже придётся соблюдать режим самоизоляции. А пока… Ну вот у тебя обезвоживание, так что с ним и поборемся. Больше ничего не болит? – ты отрицательно мотаешь головой, думая о том, что происходящее – бред какой-то. Зачем вас оставлять в больнице? Ну, контактные вы и что… Разве у них мало настоящих больных? Вас можно отправить в какой-нибудь изолятор, зачем вы занимаете кровати?

- Тебе что-нибудь нужно? Пока я ещё здесь, - Стив настраивает тебе капельницу и помогает поудобнее лечь. Сначала ты не хочешь обращаться к нему за помощью, а потом вдруг решаешься. – У меня тут в травматологии девушка лежит. Нас одновременно привезли. Можно нам как-нибудь встретиться? Или вообще в одной палате оказаться… - последнее говоришь тихо, понимая, что никому в здравом уме не придёт в голову положить в одну палату мальчика и девочку. Тем более Эппл ещё и не восемнадцати, ей вообще положено лежать в педиатрии, а ты по всем параметрам взрослый. Стив загадочно замолкает, от чего у тебя возникает ощущение, что он вообще ушёл. Ну и ладно, попросишь помощи у кого-нибудь другого, не очень-то и хотелось.

- Знаешь, - от его голоса, раздавшегося у тебя где-то прямо над ухом, ты подпрыгиваешь на кровати – зачем так пугать-то? – Я, наверное, могу тебе помочь. Если ты не против поиграть в переодевание. Чуть попозже принесу тебе костюм, как у врачей, наденем на тебя одноразовый халат, шапочку и всю эту защитную амуницию, и я отведу тебя в травматологию. Раз уж любовь… Как я могу не помочь? – он хихикает себе под нос, воспринимая твою просьбу великим_приключением_во_имя_любви и всё-таки уходит из палаты. Пишешь Эппл загадочное сообщение, используя преобразователь – алфавит Брайля он переводит в обычный печатный текс -  и с нетерпением ждёшь возвращения Стива. Он появляется где-то через час, плотно закрывает за собой дверь, опускает жалюзи на стеклянной стене и убирает капельницу. Фуууух. Переодеваешься в хирургический костюм, Стив помогает тебе надеть все эти защитные штуки и завязывает на тебе одноразовый халат. Очки могут тебя выдать, но Стив говорит, что ничего, не страшно, всё равно невозможно знать всех врачей, если что, скажете, что ты консультант с другой больницы или ещё что наплетете… Наверное, всё это для Стива может обернутся неприятностями, но вы оба об этом не думаете, разберетесь, если вас всё-таки поймают. Но лучше бы не поймали!

По коридорам вы идёте совершенно спокойно, никто вас не останавливает, ни о чем не спрашивает. Ты упрашиваешь у Стива остановиться у одного из автоматов и покупаешь пару шоколадных батончиков, не идти же к Эппл с пустыми руками, правильно? И спрашиваешь, как много времени он вам даст. Где-то полчаса, не больше, но на безрыбье и рак рыба, так что сойдет. До палаты вы добираетесь без приключений. Стив где-то раздобыл ключ от палаты Эппл и пообещал, что закроет вас внутри, чтобы никто не мог вас обнаружить. Повезло! Действуете, как два заговорщика. Стив запускает тебя в палату, закрывает дверь и поворачивает ключ в замке. Ты напускаешь на себя серьёзный вид и громко-серьёзно говоришь: - Ну что, мисс Флорес, допрыгались? Вам показано серьёзное лечение: терапия смехом и шоколадными батончиками! – вытаскиваешь из-под одноразового халата два батончика в шелестящей упаковке и снова становишься самим собой. – У нас где-то полчаса, а потом Стив меня заберёт. Стив – это мой врач… вроде как, ну я так понял. Кстати, было бы неплохо, если бы ты меня сориентировала, а то я без трости, - ещё ляжешь в соседнюю палату тоже с какой-нибудь трещиной или вообще переломом. Стоишь у входной двери, ждёшь. А пока ждёшь, стягиваешь с лица маску и улыбаешься, как дурачок. Такое приключение – сюда добраться! Это вам не с родителями ссориться, а потом по улицам болтаться…
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mа petite amie: Apple[/LZ1]

+1

8

Конечно он говорит, что с ним все хорошо, ты можешь достать кого угодно не только своей болтовней, но и сопутствующим ей излишним беспокойством, а ведь сама не любишь чрезмерную заботу и вечно фыркаешь, когда к тебе пристают с вопросами. Ну что с тобой может быть не так, а? С тобой все отлично, даже сейчас, несмотря на загипсованную ногу, а вот с другими, с Тедди Джонсоном, в первую очередь, очень даже может быть. И ты не совсем веришь его словам, сохраняя намерение проверить все самостоятельно. Тем более то, что его оставили в палате уже показатель, значит не все в порядке и лечить надо, правда неизвестно от чего, но это уже другой вопрос, на который тебе тоже нужно будет найти ответ.
- Ура, у меня будет твой автограф, - крайняя степень радости не получается, но ты стараешься, понимая, что Тедди совсем не хочет слышать твой взволнованный голос и отвечать на вопросы из разряда - где болит?​
- Ну хорошо, не буду, - неохотно соглашаешься. Тебе все таки приятно, что твой парень о тебе беспокоится, это тебя греет, так тепло становится и так хочется улыбаться, что ты прямо готова слушаться и смирно сидеть или даже лежать на кровати в ожидании, когда откроется дверь и на пороге появится Тедди, главное не броситься к нему сломя голову, тогда тебе точно не избежать новых повреждений. А вообще интересно насколько тебя хватит, полчаса в состоянии смирения или чуть больше?​
- Я очень надеюсь, что ты сможешь что-то придумать, а я буду ждать, - просто удивительное дело, что ты это произносишь, при том, что вголове крутятся совсем другие фразы. Но ты же не можешь сказать, что сомневаешься в Тедди и что тебе ккажетс разумнее как раз ему оставаться в палате, а тебе что-то повыяснять.
- Но ты, пожалуйста, держи меня в курсе и сразу звони, если что. Ты же знаешь, что если долго не будешь выходить на связь, я начну терроризировать тебя сообщениями. А я не хочу так делать, - он должен почувствовать твою улыбку, должен понять, какая ты молодец, что сдержалась и не начала его отговаривать.​
Отключаешься, и сразу отправляешь в смс грустный смайлик и сердечко, знаешь, что Тедди сможет их прочитать, точнее специальная программа в его телефоне голосом подскажет, что именно сейчас пришло от Эппл Флорес. Кстати, ты до сих пор не знаешь, как именно записана в его телефонной книге. И тебе вдруг становится жутко интересно и поэтому, ради развлечения и отвлечения ты начинаешь переименовывать его контакт в своем телефоне. То записывая официально Теодор Джонсон, то несносный мальчишка, то просто Тедди, а потом, собираясь написать мой парень, оставляешь просто мой. И тебе кажется, что это именно то, что нужно.​
Полчаса проходят за сидением во всяких соц сетях довольно быстро и ты, спохватившись, набираешь маме.
- Привет! Да, все хорошо-хорошо! Пожалуйста, не волнуйся, я в палате. А, тебе уже позвонили, ну тогда ты знаешь, что везде карантин и нас не выпускают и к нам тоже никого не пускают. Пока мы не вместе, но это только вопрос времени. Тедди обещал меня найти. Ощущение, что мы в каком-то лабиринте или муравейнике, где все снуют туда-сюда и слишком заняты, чтобы ответить на элементарные вопросы и​ только отмахиваются. Вот знаешь, как будто они считают, что мы должны быть только рады оказаться здесь. А что, лежишь и ничего не делаешь. Наверное они все мечтают об этом, - с мамой ты наконец позволяешь себе выговориться, высказываешь ей все, что думаешь об этом месте, о врачах, которым ты конечно сочувствуешь, но и одновременно негодуешь в их сторону, о своих беспокойствах по поводу Тедди и конечно о том, что теперь с этим гипсом неизвестно на сколько ты застрянешь в больнице. Мама выслушивает, успокаивает, обещает как-то передать витамины в виде фруктов и всякие разные вкусности для вас обоих и сообщает, что уже говорила с мамой Тедди. Подробности разговора ты не спрашиваешь, начиная параллельно поглядывать на телефон не пришло ли что-то от Джонсона. Напоминаешь, что тебе ещё нужна зарядка для телефона, чистая тетрадь и грифельной карандаш.
Не успеваешь попрощаться, как в палату заходит врач, хмурится, просит тебя не злоупотреблять телефоном и надеть маску как следует, потому что сейчас она на твоём подбородке, а так не положено, даже несмотря на то, что в палате нет никого, кроме тебя, что само по себе удивительно.
Короткий осмотр заканчивается измерением температуры и пожеланием как следует отдохнуть, тебе даже обещают обезболивающие и какую-то витаминную капельницу, хотя ты предпочитаешь апельсины.
Вообщем, тебе скучно, слезаешь с кровати, прыгаешь на одной ноге к окну, но за ним тоже совершенно ничего интересного.
Сколько уже прошло времени ты точно не знаешь, даже пробуешь выглянуть в коридор, но там как-то суматошно и решаешь не рисковать, даже Тедди не пишешь и не звонишь, хотя руки чешутся.
И вот когда ты уже практически исчерпала весь свой запас отвлекающих занятий и изучила всю палату, дверь открывается и входит парень в белом халате, ничего нового, все здесь в белых халатах, даже тебе выдали белые стерильные штаны и рубашку. Ты не сразу понимаешь, что что-то тут не так, напрягаешься на словах "серьезное лечение", смех и шоколадные батончики не сразу осознаются, а потом ты чуть ли не нарушаешь все предписания, забывая, что одна твоя нога сейчас не способна осуществлять прыжки через всю палату, охаешь, хватаясь за спинку кровати, но все таки успешно добираешься до замаскированного под белым халатом Тедди, крепко обнимаешь, не веря, что он это сделал - выбрался из своей палаты и нашел твою.
- Привееет, - не желаешь его отпускать, виснешь на шее, как будто сто лет не видела.
- У тебя получилось! - звонко целуешь в висок, а потом стягиваешь маску с него и с себя и целуешь в губы. Мой. Самое правильное определение, ты верно остановила выбор именно на нем.
- Ты что украл халат? - смеёшься, трешься носом о его щеку, берешь из рук шоколадный батончик.
- Сейчас я тебе все расскажу, - хватаешь Тедди под руку и неуклюже передвигаясь, ведёшь к кровати.
- Вот кровать, присаживайся. Рядом есть стул, но на кровати мягче, чуть дальше окно, рядом с ним стол, есть ещё тумбочка у стены, а справа от двери в палату душ и туалет. В целом тут неплохо, но все слишком белое и слишком чистое. И запах, ты чувствуешь этот запах? Брр. Мама обещала передать апельсины, хочу, чтобы пахло апельсинами, а не этим, - крепко держишь Тедди за руку, батончики кладешь на тумбочку, но один разворачиваешь, откусываешь половину, а половину отдаешь Тедди.
- А, самое главное! - помогаешь себе двумя руками, и поднимаешь ногу в гипсе прямо на колени своему парню, он же твой парень, так что пусть терпит.
- Потрогай, - берешь его руку и кладешь на гипс. - Ужас да? - улыбаешься, наблюдая за ним. Ты так соскучилась, очень сильно и почему бы об этом не сказать. Кладешь голову на его плечо, снова целуешь куда-то в подбородок.
- Почему только полчаса? Это же катастрофически мало. А если я не захочу тебя отпускать и начну скандалить? - все это говоришь тихим мягким голосом, таким, что никогда не подумаешь, что ты вообще умеешь скандалить.
- Как же ты все это провернул, а? Как тебе удалось добраться до моей палаты? И никто ничего не спрашивал? И получается в твоей палате сейчас никого и если это обнаружиться, то нам влетит, да? - опять слишком много вопросов, а времени ничтожно мало. Ты утягиваешь Тедди с собой на кровать, все таки нога побаливает, особенно после того, как ты рванула навстречу Джонсону, и в лежачем положении комфортнее всего. Ничего страшного если вы немножко полежите вместе. Все равно если и подцепили какую-то заразу то уже успешно передали ее друг другу через поцелуй.
Прижимаешься, сразу все становится так неважно. Минут пятнадцать от получаса успело пролететь и ты так боишься потерять оставшееся время.
- Я соскучилась, - тянешься за поцелуем. А про себя думаешь вдруг врачи забегаются и забудут про вас, как было бы здорово.

+1

9

Вы выглядите, как два заговорщика. И чувствуете себя, как два заговорщика. Ну, во всяком случае, ты чувствуешь себя именно так. Обманывать нехорошо, но тебе правда – честно-честно – не хотелось одному лежать в скучной палате. Другие на твоем месте могли бы посмотреть какой-нибудь фильм по кабельному, но у тебя с этим проблемы, тебе интересно, только когда много диалогов и кто-нибудь рядом (Эппл) радостно сообщает, что вот, вот прямо сейчас парочка поцелуется. Без этого – неинтересно и смотреть сразу резко не хочется. Ты бы мог пописать свои вполне неплохие стихи, но в последнее время у тебя совсем ничего не получается, рифмы не складываются, слова выбиваются, тебе от этого не грустно, но стихи были бы хоть каким-то занятием, а так… Ты бы не стал упрашивать Стива отвести тебя к Эппл, если бы в палате было бы хоть одно интересное дело! Но его не было, а валяться в кровати просто так – сильно даже для тебя. Поэтому сейчас ты, упакованный в тридцать три защиты, стоишь в палате Эппл и ощущаешь себя, как минимум, супергероем.
Супергероем-заговорщиком, почему бы и нет.

Обнимаешь Эппл одной рукой и думаешь, что было бы здорово избавиться хотя бы от одного слоя одежды. Бедные врачи, как они во всём этом передвигаются? Жарко, душно и одноразовый халат ещё и шуршит при каждом твоем даже слабом движении. Сам себе ты напоминаешь малыша, которого родители вывели на прогулку в особенно холодный день. – Я ничего не крал, я только одолжил. Мы потом всё вернем на место, - по крайней мере, Стив тебе это пообещал. Вообще немного странно, что он решил нарушить около дюжины больничных правил, но тебя это типа не должно волновать, правильно? Это ведь он нарушил правила, в случае чего, достанется именно ему… Ну, тебя тоже немного отругают, ты не сомневаешься. Но для начала, конечно, пусть попробуют вас поймать.

Вы благополучно добираетесь до кровати, ты заметно расслабляешься, когда комната для тебя обретает какие-то очертания. У тебя не слишком хорошо с пространственным воображением, и ты даже не уверен в том, что правильно представляешь, что такое стул, но бог с ним, всё равно никто и никогда не проникнет в твою голову. Ты осторожно нащупываешь на спине верхние вязочки от халата, тянешь за длинную веревочку и, наконец-то, можешь дышать посвободнее. Ещё бы избавиться от всего остального… Маска стянута куда-то на подбородок, и это хорошо. Тебе, оказывается, не нравится ходить в маске. Ради своего здоровья и здоровья окружающих ты, конечно, носить её будешь, но сейчас вы вдвоем и явно уже переделились всем, чем могли.

Забираешь у Эппл половину батончика, но не успеваешь откусить от него. У тебя на коленях оказывается предположительно нога, предположительно в гипсе. – Ужасный ужас, кошмарный кошмар, - охотно соглашаешься, целуя её, куда попадаешь – даже не пытаешься определить, куда попадаешь. Вероятно, это был лоб. Но это не точно. – Я обещал тебе автограф, но тебе придётся мне помочь, - поставить твою руку. Расписаться ты сможешь, ты несколько лет к ряду тренировался, чтобы уметь это делать. У тебя всё ещё получается с попеременным успехом – проблема в размере букв, в основном всё неплохо, тебе сложно попадать по строчкам и клеточкам, но на гипсе, слава богу, нет границ, которые нужно соблюдать, так что у тебя точно получится.

- Тогда сюда сбегутся все врачи, нас и Стива отругают, и мы будем до конца своих дней лежать в разных палатах на разных этажах, - вздыхаешь и принимаешься за батончик, пока он не растаял в твоих руках. – Я просто спросил у Стива, а он неожиданно согласился мне помочь. Я думал, что он сейчас прочитает мне лекцию, как важно соблюдать санитарно… санимат… санитарно-противо..эпидемический, во! режим, а он вместо этого принёс мне всю эту одежду и помог дойти до тебя. Наверное, он решил, что не будет ничего страшного, если мы увидимся, мы же и правда вместе были в приёмном отделении. А, может, ему просто показалось прикольным нарушать правила, - а у тебя губы запачканы в шоколаде. Контрабандную обертку от контрабандной шоколадки ты прячешь в карман контрабандных штанов. Не забыть бы потом вытащить… - Никто даже внимания на меня не обратил, видимо, я выгляжу довольно представительным, - смеешься, представляя картину. Ты и Стив пробираетесь по коридорам, заполненным врачами. Никто не захотел показаться не вежливым и спросить, что это за новый врач. Забавно.

- Будем надеяться, что никто не узнает, что меня не было в палате. Мы там выключили свет и сделали вид, что я крепко сплю. Засунули вторую подушку под одеяло, - ты засунул, а Стив поправил, чтобы вид был достаточно правдоподобный. Потом ты всё сделаешь, как было, и погрузишься в уныние и одиночество, но пока ты у Эппл и тебе хорошо от того, что вы вдвоем. Послушно ложишься рядом с ней – переворачиваешься на живот, чтобы было удобнее. Тебе жизненно необходимо её касаться, и ты касаешься – вырисовываешь узоры на её руке и слушаешь, как она спокойно и умиротворенно дышит. Ну, вот как можно вас разлучать, когда вы ещё такие юные и такие влюбленные? Лет через пять вам самим захочется быть по одному, наслаждаться одиночеством, а пока вы хотите быть вместе, желательно двадцать четыре на семь.

- Я тоже, - целуешь её по-настоящему, ну не как показывают во всех этих детских фильмах – типа просто раз и всё, а долго и тепло. Ты не очень тактильный человек, но больше всего тебе нравится целоваться. Поцелуи, в твоем понимании, даже лучше, чем объятия, потому что обниматься ты вообще напрочь не любишь. – Нога сильно болит? Я никогда не ломал конечности, но нос ломал, он смертельно болел… Нога, наверное, тоже сильно болит, да? – ты бы подул, но где нога и где ты, ты можешь только поцеловать – вдруг это как-то поможет. Когда ты был маленький, поцелуи в щечку или в лоб отлично снимали боль, ты помнишь, может, с Эппл и сейчас сработает? Целуешь её в губы ещё раз, уточняя: - так меньше болит?

По твоим внутренним часам проходит гораздо больше, чем полчаса, но Стив не появляется. Один ты до своей палаты не доберешься, ты опрометчиво не стал брать трость, поэтому тебе в любом случае придется дожидаться провожатого. Ты стараешься сильно не беспокоиться и вообще расслабиться, но внутри всё равно что-то скребется – а вдруг кому-то стало плохо, а ты тут радуешься… - Я подумал и решил, что теперь буду жить с бабушкой и дедушкой, они давно меня звали. Я бы вообще жил один, но это проблематично, поэтому… Ты будешь ко мне приезжать, и мы будем гулять с Саймоном и есть бабушкины пирожки с персиковым вареньем, - мечтать не вредно, Теодор Джонсон. – А ещё… Меня приняли в университет с полной стипендией. На факультет психологии. И с частичной – на прикладную математику, я пока ещё не определился с факультетом, - ты всё ещё выбираешь, а бабушка с дедушкой обещали тебе помочь оплатить учебу, если ты всё-таки выберешь математику. Но, кажется, тебе ближе психология, хотя ты всю жизнь отзывался о ней, не иначе, как «фуууууу».

- Мы из-за университета с мамой поссорились. Ну, не только из-за него, но и из-за него тоже. Она думала, я выберу что-нибудь другое, литературу, например, или историю. Но я не хочу заниматься ни тем, ни другим, - лежа пожимать плечами неудобно, но у тебя получается. – А она даже не подумала у меня спросить… - и это обиднее всего. Она даже не догадалась уточнить, что же тебе нравится и чем бы ты хотел заниматься. Наверное, вся проблема в том, что мама так и не привыкла к тому, что ты вырос и интересы твои выросли вместе с тобой. Время красной пожарной машинки с лестницей на боку и вертолетика с открывающимися дверцами кабинки осталось в прошлом.

Вы лежите на кровати вот уже гораздо больше часа, а Стив всё никак не появляется. Про вас всё-таки забыли? Тебе, конечно, не на что жаловаться: тепло, удобно, Эппл под боком… Но вам ведь совершенно точно влетит, если вас обнаружат в одной палате. Ты вроде бы стараешься об этом не думать, но мысли сами по себе появляются в твоей голове. – А представь, за мной так никто и не вернётся… Я не буду прятаться под кроватью или в туалете, когда придёт твой врач. Это будет странно! – ты смеешься, представляя, как неуклюже залезаешь под кровать или захлопываешь дверь в туалет за секунду, как в палату заходит врач... Наверное, надо что-то делать. Но ты понятия не имеешь что, поэтому просто лежишь. И всё. Ждёшь, когда ситуация сама как-нибудь… рассосётся!
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mа petite amie: Apple[/LZ1][SGN]///[/SGN]

+1

10

Вот есть на свете везучие и невезучие люди, те, кто постоянно что-то выигрывает во всяких там лотереях, даже не надеясь на победу, а просто так, ради смеха покупая лотерейный билет, те, кто выкручивается из разных дурацких и неловких ситуаций, играючи, словно так и должно было быть, пожимая плечами и говоря - повезло. И те, кто вечно влипает в эти самые дурацкие ситуации, ужасно надеясь, что вот сейчас, вот именно сегодня удача точно должна повернуться к ним лицом, но увы, она только хвостом виляет где-то за поворотом. Тебе всегда казалось, что ты в серединке, в идиотские ситуации попадаешь регулярно, но виртуозно из них выкручиваешься, нужные слова как-то сами появляются и мысли и идеи, не будем говорить, что гениальные, слишком уж громко звучит, но весьма неплохие и дельные. А вот насчёт Тедди такой уверенности не было, скорее даже наоборот. Взять хотя бы сегодняшний пример или ваше первое свидание, подсолнухи и растаявшее мороженое. Потеряшка его второе имя. Но сейчас, когда ты, высунув кончик языка, аккуратно устанавливаешь его руку так, чтобы было удобно расписываться на гипсе, жуёшь вместе с ним шоколадный батончик, а потом с широко распахнутым взглядом слушаешь об удивительном медбрате Стиве, который тебе кажется нереальным, думаешь - черт возьми, Теодор Джонсон, а ты везучий оказывается! Ведь именно сегодня, сейчас, вам было очень нужно оказаться рядом, ты ведь только нашла его, перенервничала, а вас так резко расцепили, развели по разным палатам, запретили близкий контакт. А как это вообще возможно, они совершенно не вошли в ваше положение. Ну кроме вот этого Стива, прямо каким-то волшебным образом подвернувшегося. И будто эта операция по доставке Тедди к тебе уже была продумана в его голове. И почему-то чем дальше, тем больше ты уверена, что он не придёт не через полчаса, не через час, и ругать его никто не будет, а у врачей есть более важные и срочные дела и действительно тяжелые пациенты и вот совершенно им не до вас.

- Все это похоже на сюжет для фильма, тебе не кажется? Одна из серий "Скорой помощи” или "Хорошего доктора"! О, я бы хотела сняться в сериале. Как думаешь у меня бы получилось? - вы целуетесь и ты мурлычешь что-то в поцелуй, прогоняя мысли, вдруг резким броском отправляющие тебя к мучительному выбору будущей профессии. Ну не актрисой же тебе становиться, в конце концов.  Поцелуи с Тедди, между прочим, не только приятные, но и полезные. Очень быстро мысли переключаются, а потом и исчезают вообще, голова становится пустой или нет, скорее набитой сахарной ватой и улыбка не сходит с лица. Джонсон уже научился, не видя, отлично ее чувствовать. Да и не только улыбку, все твои эмоции. Хотя с тобой это не сложно, ты их излучаешь, показываешь не только внешне, но во всех возможных проявлениях, пыхтишь, вздыхаешь, шуршишь чем-нибудь, фыркаешь. Наверное когда не видишь, а только слышишь все это, реакция, которая возникает быстрее всего - смех. Конечно тебя это сначала злит, а потом ты тоже начинаешь смеяться. Невозможно злиться на Тедди долго, а вот долго целовать очень даже можно. И в губы, и в щеки, и в ямочку на подбородке, и куда-то в висок, в кончик носа. О каких масках вообще может идти речь. Сотни тысяч бактерий уже радостно носятся у вас во рту и на языках играют в догонялки.

- Нога болит конечно, но терпимо. Зато мы с тобой можем поиграть во врача и пациента, - смеёшься, откидываешься на подушку, кудряшки распадаются по ней, наверняка касаются лица Тедди, сейчас он сморщится и чихнёт, быстро поправляешь волосы, находишь его руку, проводишь кончиком пальца по тыльной стороне ладони, слегка постукиваешь. Тебе важно ощущать его рядом, даже таких легких касаний достаточно и его запаха, его дыхания, щекочущего ухо.

- И почему я только сейчас узнаю, что ты ломал нос. Мне кажется это хуже, чем ногу, - машинально прикасаешься к переносице, трёшь двумя пальцами, сводишь глаза к центру, пытаясь увидеть свой нос, выглядишь комично. - Наверное это ужасно неприятно. Как это произошло? Только не говори, что ты подрался с кем-то, - с переломом носа у тебя только такие ассоциации, хотя мало ли как можно его сломать.

Слегка поправляешь ногу, укладываешь ее поудобнее, охаешь от боли и тут же прикрываешь рот рукой, не хочешь, чтобы Тедди думал, что ты ведёшь себя, как нытик и стонешь от каждого движения. Ты вообще-то очень терпеливая.

Когда он вдруг начинает говорить о своём решении, ты замираешь, кажется даже не дышишь, но невольно накрываешь его ладонь своей, чуть сжимаешь в знак поддержки. Такие решения легко не даются, значит у Тедди действительно накипело и причины перебраться к бабушке с дедушкой веские, не просто сгоряча. А ты же именно так и подумала, поссорился, психанул, ушёл из дома, чтобы доказать, что самостоятельный, что все достало и так далее. Как это обычно бывает у вас у подростков.

Сердце почему-то застучало очень быстро, словно испугалось чего-то, скорее всего перемен, неожиданных, серьезных и важных. Ты только успела открыть рот, чтобы выдать мгновенную реакцию на сообщение об универе, но сдержалась, снова задержала дыхание и сердце ещё сильнее заколотилось. Тедди взяли в университет, на полную стипендию, на психологию - с ума сойти. И на математику тоже. Боже мой, голова кругом. Так быстро, а как же ты? Ты ведь так и не определилась, тебе все хочется продлить вот эту беззаботность, поцелуи, объятия, болтовню о будущем, которое как будто бы где-то очень далеко, фисташки, горячий шоколад, прогулки босиком по берегу, обляпаться в мороженом и потом смеясь стирать его с одежды, с пальцев, с подбородка и с губ.

- Это здорово, - выдаёшь как-то заторможенно, ещё не осознавая до конца. - В смысле не то, что вы с мамой поссорились, а то, что тебя берут в универ. В ссоре с мамой конечно ничего хорошего и мне очень обидно за тебя, жаль, что для неё ваши отношения остались где-то на уровне начальной школы и она продолжает видеть в тебе несмышленого ребёнка и считает в праве решать за тебя, - сама себя останавливаешь, извиняешься. - Я не должна так говорить про твою маму, прости, - садишься на кровати, по-прежнему сжимаешь руку Тедди, смотришь на него, разглядываешь. Он и правда стал взрослее, в отличие от тебя.

- Значит точно решил переехать? Я думаю это правильно, и в конце концов всем будет спокойнее, даже Энди, просто она пока сама этого не понимает. А я обязательно буду приходить, я очень люблю дом твоих бабушки и дедушки и Саймона и пирожки с персиковым вареньем, - но в твоём голосе все равно грусть. Бесстрашная Эппл начинает бояться, что перемены отдалят от неё Тедди Джонсона. Трясёшь головой, так сильно что она начинает кружиться, а кудряшки бьют по щекам. Пожалуй, становится даже лучше, мысли в шоке разлетаются.

- Чтобы ты знал, я сейчас очень стараюсь сдержать себя и начать давать советы по выбору факультета, - тихо смеёшься, кладёшь голову Тедди на грудь, слушаешь как бьется его сердце, прямо под твоей щекой, твоё вроде бы немного успокоилось. Надо прекращать витать в облаках и тоже решать вопрос с факультетом. И так, чтобы быть поближе к Тедди. Пусть это будет основным фактором и так тебе будет легче выбрать. - В твоём университете же есть факультет журналистики? Если да, то я больше не буду метаться и остановлюсь на нем. Надеюсь меня возьмут, - а если нет, ты больше никогда не скажешь о себе, что ты везучая, затаишь обиду на удачу и даже найдёшь способ ей отомстить.

За окном уже стемнело, тебе одновременно хочется спать и есть, шоколадный батончик только раззадорил твой желудок.

- А вдруг мой врач тоже забыл про меня, и сегодня больше никто не зайдёт в мою палату. Там какая-то беготня в коридоре, может им и правда не до нас, - ты осторожно слезаешь с кровати, прыгаешь на одной ноге к двери, прислушиваешься, но выглянуть боишься. Очень хочется, чтобы в двери сейчас торчал ключ и ты могла повернуть его, закрываясь вместе с Тедди от всей суеты, творящейся с той стороны. Но ключа нет, поэтому ты просто гасишь в палате свет, создавая ощущение, что таким образом вы тоже спрятались, под покровом темноты. Дождь бьет по стеклу, заходясь с новой силой и ты снова забираешься в кровать, прижимаешься к Тедди, накрываешь его одеялом, может быть он успеет спрятаться под него с головой, если кто-нибудь все же войдёт в палату.

- Как ты думаешь, когда нас отпустят домой? - говоришь шепотом, уткнувшись в его шею. Тебе так хочется оказаться сейчас в своей комнате, в своей кровати, вдвоём, чтобы мама, например, уехала к тете в Сан-Диего, поддавшись на твои уговоры и тогда бы....вздыхаешь, пряча красные щеки сама от себя.

- Если придётся остаться на две недели, то может быть врачи хотя бы не будут нас больше разделять. В этом уже нет никакого смысла, правда же? И пусть они увидят нас вдвоём, так даже лучше. Ну нарушили мы правила, получим выговор, я даже могу в углу постоять полчасика, как в школе. Стива мне не сдадим, скажем, что все сами придумали, просто потому что не можем друг без друга и все тут, - ты хочешь сказать ещё что-то, но глаза закрываются, а язык уже не слушается. Кажется тебе даже начинает снится какой-то сон и последние слова уже связаны с тем, что видишь во нем, что-то о креслах-мешках в будущем кабинете Тедди, кажется ты не согласна с его выбором цвета. Смешно недовольно фыркаешь, но прижимаешься крепче. Противоречия, которые всегда будут уживаться в тебе.

+1

11

Палата кажется тебе такой уютной-уютной. За окном по подоконникам барабанит дождь, за дверями гремят колесики металлических каталок, а вы лежите на одной кровати, прижимаетесь друг к дружке и почти мурлычете от удовольствия. Вот бы всегда лежание в больнице было таким замечательным! Лечить вас особенно не от чего, никакие бесконечные уколы и таблетки вам не грозят. Исключительно усиленное питание и бесконечные развлечения в отсутствие уроков и кипы домашних заданий. Как вспомнишь, что у тебя ещё два несданных сочинения и контрольная работа по химии, плохо становится, вот бы можно было бы как-нибудь уговорить Эппл написать за тебя хотя бы одно сочинение… Ты попробуешь, вдруг получится. Ты даже пообещаешь ей… Ну, что-нибудь пообещаешь! Можешь вон задачки по математике за неё порешать или что-нибудь ещё, ты вообще очень способный по части договоров. Особенно, когда два сочинения надо будет сдать уже после ваших импровизированных каникул.

Водишь пальцами по руке Эппл, выводя загадочные узоры. Представляешь её актрисой, с этими всеми папарацци и бесконечными разъездами… Наверное, это прикольно. Наверное, тебе даже понравится быть…ой… В общем, тебе, наверное, понравится Эппл-актриса! Но это не точно, ты не знаешь. У Эппл получится, ты уверен, она вообще у тебя очень талантливая и многоликая. – О, у тебя бы замечательно получилось, - не добавляешь, что Эппл со своей манией обязательно построила бы там по линеечке всю съемочную группу, довела до нервного срыва режиссера, а потом блистала бы на экране так ярко, что режиссёр бы ей всё простил и взял в следующий сезон. Ловко приподнимаешь её руку и роняешь её с небольшой высоты. Прикольно, тебе нравится. Повторяешь снова, развлекаясь, как пятилетка.

Стараешься обращаться с Эппл бережно: практика показала, что она хрупкая и легко ломается, хотя фарфором бы ты, например, Эппл не назвал. Скорее крепкая керамика. Но ведь даже она ломается, вот как Эппл со своей ногой в гипсе. Целуешь её, смеющуюся, в щеку, точно попадая в ямочку. У тебя уже талант попадать ровно туда, куда хочешь. Ты долго тренировался. – Ну …эээ… - теряешься, смешно морща нос, проверяя, точно ли сейчас он цел. Вроде цел, не болит. – Дверца. Неудачно с ней встретился, - вы оба прекрасно знаете, что ты врёшь. Разумеется, нос тебе сломали в драке, где же ещё. Слепые и плохо видящие дети отлично дерутся, особенно, когда в шаговой доступности нет взрослых. Ты помнишь, с каким восторгом вы затевали очередную драку, а потом в кабинете директора не могли вспомнить, что не поделили. Драки для вас были чем-то вроде способа избавиться от лишней энергии и обзавестись симпатичными шрамами, над которыми бы вздыхали девочки…

Начав говорить о своих планах и о прошедшем дне, не можешь уже остановиться. Тебе становится легче. Надо было сразу позвонить Эппл и обо всем рассказать, не попал бы тогда в эту дурацкую ситуацию. Хотя, конечно, ты и дурацкая ситуация – это почти синонимы, ты попадаешь в них, когда всегда, а Эппл попадает в них вместе с тобой. У вас суперспособность. Зато типа будет о чем вспомнить в старости… И о чем внукам рассказать, разумеется, добавив пару лишних деталей, надеясь, что дети спишут всё на забывчивость.

- Да ладно, все в курсе наших с ней натянутых отношений. Может быть, если мы не будем жить вместе, у нас будет получаться лучше. Когда я жил в школе, мы вполне с ней были друзьями. Ну, она приезжала пару раз в месяц на выходных, мы гуляли, разговаривали, и она всегда привозила мне пирожки с картошкой. Всё испортилось, когда мы стали жить в одном доме… - вздыхаешь, надеясь, что дальше будет легче. И тебе не придётся делить одну территорию с младшим братом. Задумчиво чешешь переносицу и стараешься смотреть в будущее с оптимизмом. Вообще, конечно, тебе не очень хочется снова переезжать, привыкать к новому району, к новым дорогам, но ты справишься. А Эппл тебе поможет адаптироваться побыстрее. Особенно, если будет целовать на каждом повороте…

- Точно-точно. Всем будет лучше, если я перееду. И мы все станем гораздо счастливее, - а ещё у тебя там будет отдельная комната, и бабушка с дедушкой часто уходят из дома… Целый дом в вашем распоряжении! Ну, ты не о чем таком и не думаешь! Может быть, вы в настольные игры играть будете, ну да. В настольные… / Стараешься не думать о том, как ещё можно применить стол, помимо игр /.

- Наверное, я уже определился. Скорее всего, психология. Математика – это замечательно, но в кабинете учителя математики не поставишь крутые кресла-мешки, - это решающий фактор. Определенно. Стискиваешь Эппл в импровизированных объятиях, трешься своей щекой о её щеку. – Там есть факультет журналистики и тебя обязательно туда возьмут. Иначе, они потеряют такую замечательную тебя и будут жалеть о потере всю свою жизнь! – ты уверен. Эппл ведь у тебя самая лучшая и очень-очень талантливая, даже если иногда и не думает о себе в этом ключе и вообще уверяет тебя, что делает всё очень средненько.

- Надеюсь, нас подольше не найдут, - тебе нравится лежать в обнимку и периодически целоваться, ну а почему нет, вы тут, как на курорте. – Не знаю, но вряд ли они смогут держать нас тут долго, в городе много больных людей, которым нужны койки в больнице, а мы почти здоровы, нас можно и нужно выставить домой, - только тебе, наверное, напроситься жить к Эппл и её маме… Из практических соображений. Всё-таки бабушка и дедушка у тебя не такие уж и молодые, а вдруг ты заразишь их этим новым вирусом? Нет, нужно как-то их уберечь от него. О, как ты здорово придумал, определенно надо напроситься к Эппл, тем более, её мама, вроде как, хорошо к тебе относится, и вы… Ну, вы можете пообещать, что не будете заниматься глупостями и вообще посвятите себя учебе. Учитывая бешеную нагрузку перед экзаменами, это будет сделать весьма легко.

- А мы и правда не можем жить друг без друга, не такая уж это будет и ложь, - зеваешь и засыпаешь почти так же быстро, как и Эппл. Дождь за окном выступает отличной колыбельной. Во сне тебе снится Эппл (оно и понятно, она же рядом спит, и ты уже весь пропитался её духами), и даже во сне ты её целуешь и обнимаешь…

Сон прерывает легкий скрип двери. Но ты усиленно делаешь вид, что крепко спишь, разглядывая вошедших сквозь ресницы. Врач в маске и щитке качает головой разглядывая вас, якобы мирно спящих в обнимку, и негромко переговаривается с медсестрой, которая зашла следом за ним. – И вот с ними делать? Подростки! С ними одни беды… Узнай, с какой палаты парень, и договорись, чтобы его перевели в наше отделение. Ладно уж, всё равно они будут бесконечно бегать друг к другу. А так, по крайней мере, сами ничего не подхватят и с другими не поделятся. Пусть вместе лежат, только вторую кровать поставьте, - ты еле удерживаешься, чтобы "не проснуться", ты же "спишь". Но тебе нестерпимо хочется воспроизвести свою версию победного танца. Врач ничего не говорит о том, сколько вы ещё будете тут валяться, хотя… какая разница, если вы будете это делать вместе. Ты всё так же старательно "спишь", пока медсестра рассматривает твой больничный браслет на руке. Позволяешь себе "проснуться", только когда дверь закрывается с другой стороны. Тебе так не хочется будить Эппл… Но ты не удерживаешься. Мягко расталкиваешь её. Потом поспит, всё равно вас здесь особо, как будто, заняться будет нечем.

- Эппл! Эппл! Ну же, проснись, соня! – наверное, это всё лекарства. Эппл забавно что-то бормочет сквозь сон. Недолго думая, принимаешься её щекотать: самый верный способ разбудить свою соню-засоню. – Ну, Эппл! – смеешься, надеясь, что, может, хоть так её разбудишь. – Ты же всё проспала! Тут твой врач заходил, мы теперь будем лежать в одной палате, мне даже скоро кровать сюда привезут, - а ты сияешь, как две праздничные гирлянды разом. – Я претворялся спящим, так что нам даже не попало, - и это самое приятно, тебе не нравится, когда тебя ругают, и тем более не нравится, когда на тебя кричат. – Давай… не будем просить, чтобы нам привезли учебники и ноутбук? Тогда не придётся домашку делать… В школе потом скажем, что к нам никого не пускали, это будет почти правда, кстати! Давай? План-капкан, - за который вы будете расплачиваться, доделывая уроки ночами, чтобы нагнать учебную программу, но зато сейчас отдохнете!

Когда у вашей двери снова появляются врачи, ты слышишь по грохоту, не иначе, как твоя кровать, притягиваешь Эппл к себе и шепчешь: - мы типа крепко спим. Очень крепко, - удерживаясь от смеха с большим трудом. Нет, определенно, в больницах тебе раньше никогда не было так весело! А можно теперь на каждую госпитализацию брать с собой Эппл? Ну, хотя бы один разочек, чего в этом такого-то…
[NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mа petite amie: Apple[/LZ1][SGN]///[/SGN]

+1

12

Вот почему тебе снятся кресла-мешки, Тедди же сам упомянул о них снова, как о неотъемлемой части своей будущей профессии. Неужели именно они сыграли решающую роль в его выборе. Для тебя это удивительное изобретение человечества определённо должно быть цвета солнца или подсолнуха или пушистого цветущего одуванчика, хотя нет, это слишком ярко, отталкивающе, ты бы не села в такое кресло…скорее всего. Так что пусть будет цвет крем-брюле и тогда ассоциации с мороженым не избежать. Ты споришь с Тедди именно об этом, ворочаешься, твои губы шевелятся. Вот понаблюдать за тобой во сне – ну настоящая актриса, даже Тедди согласен, что у тебя бы получилось [попробовал бы он сделать иначе]. Надуваешь губы, закусываешь, хмуришься, осталось только лежа подбочениться и сразу на афишу.

А потом тебе снятся экзамены и принимают их почему-то врачи, все в белых халатах и масках, а ты смотришь на свои руки и они дрожат, оборачиваешься и видишь Тедди, который сидит в зрительном зале вместе с твоей мамой, а кажется, что в зале суда. Они оба улыбаются и Тедди произносит - тебя обязательно туда возьмут - эхом в твоей голове. А ты переворачиваешься на другой бок, тянешь за собой руку Джонсона, потому что она непременно должна тебя обнимать. Если тебя разбудить прямо сейчас, понадобится несколько долгих, тягущих, как клубничная мармеладная тянучка, секунд, чтобы ты поняла где находишься, почему на окне не твои занавески в мелкий цветочек и запах какой-то специфический, лекарственный, спиртовой и одеяло не мягкое. Но пока тебя никто не будит, сны меняются один за другим, насыщенность сегодняшнего дня выплескивается в них яркими красками, беспокойство и страх быть застуканными превращаются в погоню за кем-то или чем-то очень важным, ты что-то шепчешь, снова переворачиваешься лицом к Тедди и наконец успокаиваешься, сон переходит в фазу глубокого, ты сопишь, уткнувшись в родное плечо, лицо расслабленно, на нем умиротворенное выражение. Ты сейчас явно где-то далеко, в приятном месте, где нет ни врачей, ни преподавателей, ни родителей, они поблизости, но не рядом, так вам обоим с Тедди комфортнее, родители они как-то на расстоянии становятся немного другими, отношения с ними налаживаются, наверное, потому что и они и вы начинаете скучать и причин для ссор не находится, их как-то даже не хочется искать.

Ты просыпаешь все на свете, момент, когда в палату все таки приходит врач, как он перешептывается с медсестрой, тихо, чтобы вас не разбудить выходит обратно в коридор, прикрывая за собой дверь. Ты только блаженно вздыхаешь, когда во сне приходит воспоминание, его давность не больше пятнадцати минут, но момент очень важный и слова очень теплые.  А мы и правда не можем жить друг без друга. Кажется после них Тедди тоже уснул, а ты умудрилась услышать сквозь накатывающую дремоту. И сейчас подсознание запускает их на повторе, а ты улыбаешься. Ваши сны переплетаются, а в них руки и пальцы. Сонные поцелуи мягче и глубже, их так приятно растягивать, погоня закончилась. Может быть ты гналась именно за Тедди и теперь, догнав его, расслабилась и окунулась в тепло и нежность, как в мягкое кресло-мешок цвета крем-брюле.
И из такого комфорта совсем не хочется выбираться, отмахиваешься от настойчивого голоса над ухом. Но вот от щекотки отмахнуться уже сложнее и ты начинаешь забавно хихикать, не открывая глаз.

- Теодор Джонсон, прекрати немедленно, - голос все еще сонный, но уже приобретает командные нотки. Но когда смеется Тедди, ты не можешь не ответить тем же. И наконец распахиваешь глаза, взгляд упирается прямо в смеющиеся губы и пока не совсем осознавая, что этот мальчишка так радостно тебе сообщает, ты целуешь их своими сухими после сна.

- Повтори еще раз! Нет, ты серьезно? Не может быть, - слишком резко вскакиваешь, даже голова закружилась, садишься, упираясь спиной в подушку. – Точно! У меня на ноуте есть несколько классных плейлистов, которые я подбирала по тематикам, и все связано с нами, - ты даже немного смущаешься. Удивительно, но раньше ты об этом Тедди не рассказывала. – Теперь у нас будет время, чтобы послушать их вместе.

Наверное, ты говоришь слишком громко или это просто второй плановый приход в твою палату врачей, но на шаги за дверью ты реагируешь с опозданием, оказываясь уже крепко прижатой к Тедди, замираешь, хотя надо бы все таки дышать и желательно спокойно как во сне. Но невозможно не ощущать всем телом едва сдерживаемый рядом смех. Чего только тебе стоит не шевелиться и не потянуться к лицу, чтобы прикрыть рот рукой. Дверь открывается, в проем заезжает кровать. Ты слышишь как колесики катятся по полу и сильнее зажмуриваешь глаза. Она задевает за тумбочку, пластиковый стакан падает на пол, хорошо, что он был пустой. Врач что-то шепчет медсестре, из-за того, что ты изо всех сил стараешься не засмеяться, ты не понимаешь что именно он говорит и что она отвечает. Но они вместе, уже не во что не врезаясь, ставят рядом кровать для твоего парня. Ну как же это романтично. Закусываешь губу. Скорее бы они уже свалили.

Мягкие шаги в мягкой больничной обуви шелестят по полу, дверь открывается и закрывается, а ты тихонько поворачиваешься, чтобы убедиться, что вы снова одни. И только после этого выдыхаешь, толкаешь Тедди и начинаешь смеяться. Конечно не в полный голос, а куда-то под одеяло, закрывая им пол лица.

- Тебе привезли твое ложе. С ума сойти! У нас просто номер в отеле. Надо попросить маму привезти цветочки и фрукты, чтобы пахло свежестью и персиками. А еще я хочу чай с мятой и земляникой. И…не пускать тебя на отдельную кровать. Мы ведь только для вида будем лежать на разных и только днем, да? – берешь ладонь Тедди в свои ладони, садишься, вытягивая вперед одну ногу, сломанную естественно, разглядываешь его в темноте. Вы уснули прямо в одежде, может стоит ее снять. От этой мысли краснеешь. Ты хотела попросить маму привезти тебе пижаму, даже парочку.

- Неделю мы наверное тут точно пробудем. А если будем плохо себя вести, есть вариант, что нас выгонят раньше, - смотришь на часы. Два часа ночи. Ну и что теперь делать? Спать дальше? Ты уже взбудоражилась и точно быстро не уснешь.

- Ты мне снился. И кресла-мешки снились. Я считаю, что они должны быть желтыми, - твои глаза смеются, но говоришь совершенно серьезно. – Ярко желтые, как подсолнухи, которые ты мне подарил. Знаешь цвет такой теплый, если представить, как прикосновение к бокам кружки с горячим шоколадом или как, когда солнечные лучи касаются щек, - глаза привыкли к темноте и ты с улыбкой смотришь на роспись на гипсе, проводишь пальцем по контурам.

- Я напишу о тебе статью, о новом талантливом молодом психологе. Сделаю красивые фотки и размещу на первые полосы в газете, в которой буду работать. А когда меня будут спрашивать о тебе, скажу с гордостью, что ты мой парень, - все это пока так неправдоподобно звучит, ты говоришь будто купаясь в собственных мечтах, одновременно программируя ваше общее будущее, ярко представляя в голове, что все это уже случилось. Тебе всегда нравилось мечтать, фантазия гуляла, не боясь забегать далеко вперёд, ты раскрашивала мечты разноцветными карандашами, эмоциями, добавляла мелодии.

Сейчас вы здесь одни и пусть это больничная палата, а не номер в отеле, это тоже одна из твоих мечт, получается уже сбывшихся.

Наклоняешься и, запустив пальцы в волосы Тедди, взъерошиваешь их, путаешь, целуешь его куда-то в бровь, но это не просто так, не случайно, так ты вынуждаешь его закрыть глаза, чтобы поцеловать веки. Тебе нравится это делать. Ты любишь его глаза, подернутые матовой поволокой, ты давно привыкла к ним и они не кажутся (и никогда не казались) тебе пугающими.

- Сложно представить, что ещё совсем немного и мы будем сдавать экзамены, а потом составлять себе расписание занятий в универе. Надо будет сделать так, чтобы у нас совпадали какие-нибудь предметы. И чтобы обеденный перерыв был в одно время. Но самое главное - мне нужно подать документы. Ты ведь мне поможешь? - ложишься рядом, нога начинает противно ныть, видимо проходит действие обезболивающего. Пытаешься найти удобное положение, все таки ограниченность в движениях тебя ужасно напрягает. У тебя же вечно шило в одном месте.

Вздыхаешь, обречённо. Наверное нужно попробовать уснуть, но тратить время на сон, когда вы вдвоем и уже никто не должен заявиться в палату, не хочется.

Поворачиваешься, приподнимаясь на локте, так, чтобы пострадавшую ногу практически не перемещать, подаешься вперёд, целуешь Тедди в губы, не так как несколько минут назад, по-другому, аккуратнее, нежнее, намекая, что тебе хотелось бы чего-то большего, мягко прикусываешь самый край нижней губы.

- Теодор Джонсон, ты в курсе, что уже вся больница спит, а мы тут совсем одни и у нас есть ещё как минимум три часа до первого активного шевеления в коридоре, до того как начнется пересменок, до рассвета? - шепчешь, продолжая целовать, одновременно находишь его руку, заводишь под одеяло, под тонкую кофту, которая тебе слегка велика, вся сразу сжимаешься и в то же время тянешься навстречу, направляя мягкими невесомыми касаниями, передавая через них каждый яркий и каждый едва уловимый штрих, из которых складываются сверкающей разноцветной мозаикой твои чувства.

Утро начинается с шорохов одеяла и солнечного света, раздражающего закрытые веки. Ты тут же ворчливо бормочешь, прячешь лицо в подушку. 

- Маам, разве сегодня не выходной? - первые минут пять медленного просыпания самые дурацкие, и конечно ты не сразу понимаешь где ты, но, открыв глаза, первым видишь Тедди и тут же воспоминания обрушиваются - волнениями, но приятными и ты потягиваешься, жмуришься, позволяя себе ещё минутку думать, что ты дома в своей кровати.

- Я опять проспала приход врачей или их ещё не было? Нам уже разрешили привезти ноутбук, а где завтрак? - засыпаешь вопросами, поправляешь на себе помятую за ночь одежду и уже чуть не спрыгиваешь с кровати, пока резкая боль в ноге не напоминает почему вы собственно тут оказались.

- Черт, - усаживаешься обратно на кровать, хватаясь за ногу. - Ну вот чего она? - ругаешься на свою строптивую конечность себе под нос, а в палату вдруг заходит врач, другой врач, не вчерашний, понимаешь это по бровям и ярким зелёным глазам, все остальное закрыто маской.

- Итак, значит у нас тут нарушители, - уже открываешь было рот, чтобы возразить, но решаешь, что лучше очаровательно улыбнуться и кивнуть и сразу объявить, что согласны нести любое наказание лишь бы вас не разлучали.

- Простите, мы просто уснули. А вместе оказались...ну...потому что по-другому мы не можем, - у тебя самое невинное выражение лица, которое только может быть. На одной ноге подпрыгиваешь к Тедди и деловито берешь его под руку, другой рукой поспешно натягивая маску.

- Мы ждём дальнейших инструкций, готовы выполнять все предписания. Только вот можно попросить родителей привезти нам все для учебы, у нас скоро экзамены. Пожааалуйста.

+1

13

Вообще ты очень стараешься казаться взрослым, но получается у тебя так себе, можно даже сказать, что у тебя не получается. Особенно сильно не получается, когда рядом с тобой сияет вся такая хорошенькая и в ямочках Эппл. С ней просто невозможно быть серьёзным, ты пытался. Честно. И первые недели знакомства с ней у тебя получалось быть хмурым, серьёзным и никому не доверяющим Тедди Джонсоном. А потом, потом что-то пошло не так, и к твоему лицу как будто приклеили улыбку. Даже психологи в центре сказали, что Эппл на тебя… как это… благотворно влияет, вот! Что рядом с ней ты стал более открытым, более дружелюбным, хотя всё ещё упрямо отказываешься общаться на групповых занятиях, за что тебя не забываю пожурить каждый дурацкий раз. Но, впрочем, не так сильно, как журили до твоего знакомства с Эппл. Она, можно сказать, сделала невозможное и в короткие сроки вернула того мальчишку, который обожал дурацкие игры и шалости и который потерялся с переездом в новый дом. Психологи это понимают… ну, наверное, ты никогда не спрашивал их об этом. Ты вообще ни о чем их не спрашивал, разве что – как будто тебя вообще не интересует их ответ, поинтересовался один раз, получится ли из тебя психолог… Вопрос им понравился, а ты потом полчаса был красный, как помидор, потому что вот к чему, к чему, а к похвале ты вообще не привык.

Старательно пытаешься не хихикать, прижимая к себе старательно сдерживающую смех Эппл. Медсестры или кто они там, возятся с кроватью, пока вы пытаетесь не спалиться. Между прочим, это очень трудно сделать! Волосы Эппл щекочут твой нос, и если ты не начнешь смеяться сейчас в голос, то точно чихнешь. На всякий случай задерживаешь дыхание, а потом очень, очень медленно выдыхаешь через рот. Если через пять минут все из палаты не выйдут, ты начнёшь чихать и смеяться, смеяться и чихать, что ещё раз докажет, что ты только по паспорту совершеннолетний, а так – точно нет. Придвигаешься к Эппл поближе, как будто во сне, и разрешаешь себе расслабиться, лишь когда дверь в палату хлопает, и вы остаетесь одни.

Как по заказу, чихаешь и начинаешь смеяться. Эппл смеется вместе с тобой, и её смех настолько заразителен, что ты начинаешь смеяться уже от её смеха. Вы лежите явно не в том отделении, вам нужно куда-то в психиатрию, там, наверное, лечат подобное. Хотя вряд ли детство можно вылечить… - Разумеется, мы будем лежать на отдельных кроватях, мы же приличные люди, в конце концов, - только твоё лицо говорит совсем о другом. Ты пытаешься сделать вид оскорбленной невинности, но у тебя не получается, ты вообще очень плохо владеешь мимикой, потому что в принципе не представляешь, что такое мимика и как ей управлять. Нет, ты, конечно, знаешь определение и всё такое, но … нет, не владеешь.

- Очень вряд ли нас выставят отсюда раньше. Меня может и выставят, я, в отличие от тебя, абсолютно здоров. Ко мне для приличия, конечно, притащат невролога и офтальмолога, но ничего нового они мне не скажут, и я продолжу просто так отлеживать себе здесь бока, - может быть, тебе даже назначат какие-нибудь бесполезные капли для твоих таких же бесполезных глаз. Ты знаешь, ты всё это проходишь два раза на году. Эппл повезло, она ни разу не приходила к тебе в больницу с фруктами и развлечениями, ты лечился в летнем школьном лагере, как и обычно… Вообще, лечиться тебе не нравится, но только потому что всё это бесполезно. Ты не испытываешь никаких проблем, ты полностью адаптирован к этой жизни, как и все те, кто, как и ты, родился абсолютно слепым.

- Я думал, что они будут зелёными или голубыми, но жёлтый – тоже хорошо. Мне нравится жёлтый, правда… в основном мне нравится, как ты его описываешь, - честно признаешься, сдаваясь. Ты не имеешь никакого представления о цветах, каждый, кто тебя учил, объяснял по-разному, поэтому красный навсегда останется для тебя цветом опасности, но в то же время цветом клубники, которую ты очень любишь; голубой – цветом прохлады и в то же время цветом безразличия; а жёлтый – цветом тепла, подсолнухов, которые ты дарил Эппл, и цветом предостережения. С цветами у тебя сложно, поэтому… определенно, кресла-мешки придётся выбирать Эппл, если, конечно, когда-нибудь вообще настанет время отдельного кабинета, частной практики и этих пресловутых кресел-мешков. А, может, их вообще бежевыми какими-нибудь сделать? Чтобы химчистка тебя прокляла.

- Ты меня смущаешь, это ты специально? – интересуешься, мгновенно вспыхивая. Чувствуешь, как лицо заливает краска. Молодой, талантливый психолог, ага… Пока ещё ты сам посещаешь психологов, ходишь в центр два раза в неделю, хотя тебе и не хочется. Интересно, а настоящие психологи ходят к своим коллегам-психологам или берут выше и сразу начинают посещать психотерапевта? Ты не знаешь и, пожалуй, знать сейчас не хочешь. Тебе приятно плыть вместе с Эппл по волнам ваших общих мечт, представляя, как всё будет, когда вы станете совсем-совсем взрослыми и будете жить отдельно… Как будет здорово возвращаться в ваш общий дом – или квартиру, вы же уже решили, что первой у вас непременно будет квартира-студия с большим количеством свободного пространства, и чтобы стены кирпичные, и картины, нарисованные Эппл на этих стенах в таких простых рамках, выкрашенных цветными красками, и чтобы собака-поводырь на подстилке… И мечты увлекают, но всё-таки стоит вернуться с небес на землю.

- Помогу, - отвечаешь серьезно, кивая головой в подтверждение своих слов. Мечты совсем скоро могут стать реальностью, осталось всего ничего: сдать экзамены, поступить в университет, окончить его же, найти работу мечты и где-то между делом не заменить мечту на какую-нибудь другую. – Думаю, мы сможем выбрать какие-нибудь общие курсы… Если ты не сочтешь мировую литературу скучной, мы могли бы для начала выбрать её. И ещё что-нибудь по музыке, мне нравится музыка, всегда хотел узнать о ней чуть побольше, - даже не пытаешься перейти на свою новую кровать, устраиваешься на кровати Эппл поудобнее, закидываешь одну руку за голову, продолжая рассуждать о важности музыки в твоей жизни. – Будем слушать Шопена и Баха, обсуждать влияние чего-нибудь или кого-нибудь на творчество… ну, допустим, Хемингуэя или Ремарка где-нибудь между раздельными занятиями. Мне нравится, хороший план, - вы сейчас учитесь в разных школах, и ты слабо представляешь, какого будет учиться в одном университете. Наверное, очень здорово… Сначала ты очень хотел уехать куда-нибудь из Сакраменто, даже выбрал университет в Нью-Йорке, но потом поговорил с бабушкой и подал документы в Калифорнийский. Сакраменто тебе подходит, вы с ним одно целое, и ты, на самом деле, никуда не хочешь отсюда уезжать. Может быть, позже, может быть, в город, недалеко от Сакраменто, но поменьше… У вас впереди ещё столько времени, чтобы определиться, где вы будете приводить мечты в реальность.

Отвечаешь Эппл на поцелуй, губы у неё совсем сухие, а тебе нравится, когда на них этот… блеск с запахом и вкусом клубники. Тебе нравится идея Эппл, но у вас же нет ничего с собой… А вы всё-таки ответственные подростки, все такое, и вы же в больнице. Придётся, видимо, ограничиться поцелуями и объятиями, заодно не придётся тревожить больную ногу Эппл. В общем, поцелуями ты и занимаешься, нежно водя рукой по её животу. Она такая тёплая и такая твоя, ты ни за что и никогда никому её не отдашь. Возиться на больничной кровати немного неудобно, но ты преодолеваешь всякое неудобство, погружаясь с головой в ощущения. Мягкость кожи, податливость губ под твоими губами. Забываешь, что вообще-то вы в палате и сюда может кто-нибудь зайти в любой момент… И ещё тебе положено спать на своей кровати, но обниматься и целоваться намного приятнее, чувствуя, как сердце гулко бьётся в груди. Не только в твоей груди, но и в её – под твоей ладонью, можно даже почувствовать.

Утро застигает тебя врасплох. Утро и Эппл, уже прямо с утра что-то щебечущая. Ты, как всегда, не слишком довольный с утра и с трудом осознаешь, где ты и что вообще происходит. Хирургическая пижама, которую тебе вчера выдал Стив и которую никто у тебя не забрал, вся измялась, волосы смешно стоят в одну сторону, и сам ты очень сильно напоминаешь сейчас воробья со встрепанными крылышками. Сонно зеваешь несколько раз, а потом хриплым голосом сообщаешь: - Не знаю, я, наверное, тоже всё проспал, - ещё раз широко зеваешь, мечтая обратно упасть на кровать. С трудом сидишь, лениво трёшь щеку и пытаешься поправить волосы – не сомневаешься, что прическа у тебя сейчас – мечта парикмахера.

Когда в палату заходит врач, ты всё так же широко зеваешь и мигаешь ничего невидящими глазами. Трёшь их, потому что чешутся, и не можешь вспомнить, где твои очки… Наверное, дома остались. Ты надеешься, что Эппл сейчас где-то не на одной кровати с тобой, судя по её голосу – где-то рядом, но не на кровати. Наверняка врачу бы не понравилось, если бы вы спали вместе. Нашариваешь рукой маску и натягиваешь её на лицо. – Мы просто… ну… это… - сонный мозг отказывается составлять слова в предложения. Врач добродушно усмехается, всё он знает про подростков.

- Учебники – можно, даже нужно. Лечиться тоже нужно. Вам обоим прописано лечебное питание, витамины, а вам, юная леди, ещё и кальций, вы же хотите, чтобы нога зажила быстрее, верно? – он складывает руки на спинку кровати, прекрасно понимая: спали вы всё-таки вместе, о чем свидетельствует чрезмерная помятость белья. – Из палаты не выходить, медсестра будет приходить к вам сама. Если что-то понадобится или случится, нажимайте на кнопку вызова персонала. Вообще посетители не допускаются, но один раз можно, учитывая, что вы попали сюда неожиданно. Соблюдайте режим, слушайтесь меня и всё будет нормально. Через неделю сделаем тесты, если всё хорошо, поедете домой. Но дома тоже придётся соблюдать режим самоизоляции ещё хотя бы неделю, вы справитесь? – ты заверяешь его, что вы, разумеется, справитесь, вы ответственные и всё такое, просто… Ну, просто ты обожаешь гулять под дождём, а Эппл попадать под машины на велосипеде...

Врач уходит, ты ещё раз – контрольный – зеваешь. – У тебя есть расческа какая-нибудь? У меня наверняка на голове ужас творится, да? – приглаживаешь волосы рукой, но, разумеется, бесполезно. – И давай составим список, что нам привезти. Мои вещи вроде бы все с собой, но… а твоя мама может доехать до моих бабушки и дедушки и взять мне там пижаму? Спать в этом костюме очень неудобно, - он ведь тебе ещё и не по размеру. – Ну и для учебы, что там надо… - следующие полчаса, отчаянно споря, вы составляет с Эппл список, а потом торжественно отправляете его её маме, корректируя его ещё полчаса новыми сообщениями. Где-то в промежутке к вам заходит медсестра, вы оба получаете по уколу витаминов и ещё по какой-то таблетке, ты даже не пытаешься вдаваться в медицинские подробности, вряд ли тебя хотят тут отравить.

Следующим вашим посетителем оказывается мама Эппл, она выдает вам ваши вещи, ставит на тумбочки фрукты и чай, который так смертельно хотела Эппл, кидает вам по шоколадке – исключительно жест доброй воли, а ты сбивчиво извиняешься за то, что Эппл из-за тебя в больнице. Что вы оба из-за тебя в больнице. – Я больше так не буду. Честно. И я поговорю с миссис Уилсон, когда нас отсюда выпустят… честно, - миссис Уилсон – твой психолог и раз уж ты пообещал, то придётся поговорить. Обсудить, что тебе не понравилось, почему ты так сильно разозлился и что делать дальше. Ну господи…

Весь день вы вместе с Эппл слушаете музыку, принимаете лечение вперемешку с лечебным питанием и даже не пытаетесь открывать домашнюю работу. Уже вечером ты, как будто невзначай, спрашиваешь: - А ты поможешь мне с сочинением? Ну, пожааааааалуйста, - тебе, правда, не хочется его писать. – Могу порешать за тебя математику. Ненавижу сочинения… - стихи писать тебе нравится, а сочинения – нет. – Могу даже… ну не знаю, что-нибудь ещё за тебя сделать, я только не придумал пока что… - вздыхаешь, представляя, что сегодня вы не скучали, но неделя будет очень длинной. Да, вы вместе. Но вы вместе в больничной палате, откуда никуда нельзя выходить. Скучно. И уже через пару дней вы отчаянно захотите домой. Впрочем, так и происходит, в конце концов. Вам друг с другом весело, но в палате – в палате всё равно особенно нечем заняться. - Как ты думаешь, может они всё-таки отпустят нас домой пораньше? Мне надоело здесь. [NIC]Teddy Johnson[/NIC][STA]мне плевать, о чем ты там думаешь[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2Qzpf.gif[/AVA]
[LZ1]ТЕДДИ ДЖОНСОН, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mа petite amie: Apple[/LZ1][SGN]///[/SGN]

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » масочный режим'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно