внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Having hard sex was not a federal matter, but we´ve done.


Having hard sex was not a federal matter, but we´ve done.

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

FEDERAL BUREAU OF SACRAMENTO | 15/05/20

Ethan Hault & Eva Moran
https://i.imgur.com/FuluY93.jpg

Иногда все решает вопрос сговорчивости между напарниками, ход дела зависит от правильно поставленного ответа на "кто здесь главный", а так же "кто, все-таки, знает больше команд?". Нам нужно работать вместе, Ева Моран. Ты против? Я знаю, что ты не против.

+4

2

* * *

Федеральный кабинет Макгилла отдает элегантным, классическим и традиционным формализмом, обставленный максимум - по стандартам Бюро и минимум - исходя из личностных предпочтений. В центре - массивный, широкий стол в цвете темного дерева, за ним черное кожаное кресло. На поверхности много бумаг, папок, отчетов и альбомов с фотографиями, но со стороны нет ощущения хаотичности. В такой работе, когда требуется просматривать многочисленные информационные источники одновременно, сложно и не имеет смысла прибегать к упорядоченности. На стене за креслом полноразмерный символ ФБР из чего-то, по ощущениям, тяжелого и матового металлического, и под ним девиз, помимо официальной расшифровки: (Fidelity, Bravery, and Integrity). Плюс деловых встреч в кабинете начальства — мне нравится их разглядывать, примеряя амбиции к собственному будущему, минус — пока я смотрел, Ева Моран успела открыть рот.

Я слушаю её предложение, стоя слегка позади и с нарастающим скептицизмом в выражении, по инерции скрестив руки, почувствовав надобность их куда-то деть. Она не забывает вставлять в свою речь периодические "сэр", и это единственное, в чем она проявляет формальность. Вернон Макгилл слушает её предложение с сосредоточенной, спокойной внимательностью и выглядит слегка уставшим. Я в замешательстве, почему её ни разу не прерывают.
Примитивная интуиция в противовес логике и здравому смыслу. В этом, насколько я успел сложить о ней свое впечатление, вся Ева Моран из подразделения Сиэтловского ФБР.
И ещё - я сейчас прищуриваюсь: мы это не обсуждали.
Мы с ней это не обсуждали, потому что позавчера её попытка донести мысль вывела меня из себя. Вчера я сказал, что не собираюсь к этому возвращаться. В этом отсутствие профессионализма, как ей нравится. На очередной фразе я шумно вздыхаю, потом набираю воздуха, чтобы вмешаться и чтобы она перестала говорить за "нас", делаю шаг вперед, краем глаза ловлю поворот её головы. У Вернона звонит телефон. Стандартная, нейтральная мелодия. Он поднимается, после того, как берет трубку и отвечает, спокойным и авторитетным "да, я помню, сейчас заберу, да-да, прямо сейчас".
Я, все таки, встреваю, когда он заканчивает, игнорируя язык тела, вернее, в ожидании своей очереди привести адекватные аргументы.
— Сэр, мы это не обсуждали. У меня есть ряд возражений, и, на мой взгляд, подходящий вариант.
После, я коротко перечисляю по пунктам, что меня смутило в её законченном мысленном процессе вслух, заканчивая убежденным "Уэс бы так не сделал".
И пока Вернон Макгилл смотрит на меня, Ева интересуется из-за спины, откуда мне знать, как бы Уэс не сделал, если я не в состоянии подобрать одежду для этой роли. Кажется, потом звучат слова "репутация, диплом, безупречность".
Я разворачиваюсь к ней на "хорошем мальчике".
Я не нервничаю, но глубоко и медленно вдыхаю, пока чувствую острую необходимость в выдержке, и пытаюсь не ответить ничего вслух. Вернон, кажется, после звонка сосредоточился на другом. Он шарит по карманам, и не дав мне продолжить, делает к двери несколько шагов, сообщая, что сейчас должен забрать кое-что и оставит нас решать нюансы минут на десять. Дверь за ним закрывается. Я раздражаюсь, но жду в полном молчании несколько секунд, через полупрозрачную полоску стекла наблюдая, как его тень отдаляется и исчезает из поля зрения.

И только тогда, с поворотом головы, смотрю на Еву Моран пристально и в немом вопросе.

Что сейчас было?
— Ева, что это было?
"Агент Моран" я перестал использовать за день до.
Слегка сощуриваю взгляд на её ответное "что, Итан".
— Ты запомнила мое имя. Я хорошо это понял позавчера, — выдерживаю паузу под взаимный, красноречивый взгляд, теперь чувствуя надобность уточнить, — когда ты повторяла мне "Итан, Итан.." Может, чуть громче. Переходишь на личности? Что это было?
Я не улыбаюсь. Слегка усмехаюсь, пока вполсилы имитирую её тон на своем имени, но это все. Не знаю, что сейчас нравится мне меньше - её ответный вызов во взгляде, или то, что я на него повелся примерно 48 часов назад. Нужен особый талант — построить продуктивное взаимопонимание, основанное на (чем? На сексе?) доверии, когда придется работать бок о бок в поле, не скатываясь в фамильярное отношение, обозначив до этого профессиональный подход, который мы в состоянии понять оба.

Ведь это трудно - разглядеть грань личного пространства (ирония).
Мало того, что она сейчас выглядит в этих чулках так, как будто берет 50$ в час (правда).

— Я знаю, что это было, - нетерпение озвучить Макгиллу ещё раз, кто здесь выпустился с отличием, — успокойся, нет надобности каждый раз тыкать мой аттестат начальству в лицо. Никто еще не забыл мои достижения. Что насчет твоих?
Вопреки собственному здравому смыслу и пониманию серьезности текущего дела, не получается вести себя дружелюбно. Глубоко вздыхаю, пытаясь понять, что меня сейчас не устраивает. На самом деле, всего лишь несколько факторов.
Таких, как - дело получило ход, на этот раз, официально и возможности включиться в предложенное раньше расследование больше не существует, и таких, как череда связанных с этим последствий (её бессмысленная необходимость вырядиться в "одежду" Джейн на прием к начальству, чтобы контрастировать с моим уместным здесь формализмом), и конкретно сейчас, таких, как её желание (если это было желание, а не отсутствие воспитания) высказаться первой.
Высказаться — потому что я бы не назвал это планом. Или даже идеей. Это как мнение — имеет место быть.

Слежу за ней взглядом, пока она самовольно огибает стол Вернона, чтобы встать с его стороны, с краю, и слегка наклониться, заглядывая в записи, и "по-деловому" оперевшись на поверхность одной рукой, пока в голове крутится ряд возможных реакций на её выходку, и я решаю, что было бы наиболее эффективно. И вместе с этим крутится одно слово.
"Бесполезно".
Пока я все ещё требую с неё ответ на вопрос пристальным взглядом, а она делает вид, что этого не происходит, в голову приходит ненавязчивая, живая и провокационная картинка того, что бы я никогда не сделал. Мысленная установка "нет" и следующая за ней "точно нет" перекликается с её недавними аргументами, озвученными вслух перед начальством и имеющими прямое отношение ко мне. Не перекликается, контрастирует. Ещё возникает вопрос чужой реакции, пока я решаю, хватит ли у меня сейчас смелости это сделать.
Она дерзко выглядит в короткой, черной кожаной юбке, плотно облегающей задницу, дерзко смотрит в ответ, когда я на нее смотрю и позволяет себе слишком многое в вербальных отчетах начальству, помимо прочего. Я вспоминаю: хороший мальчик.

Безупречная репутация, блестящий диплом. Максимальное кол-во баллов при выпуске Академии. Слишком моралист, а кто еще, Ева?

У неё, кажется, проблемы со слухом (когда она хочет). Или с восприятием (напарника). Или и с тем и другим, но второе точно. Я колеблюсь между вариантом опереться на стол со своей стороны или обойти и встать поближе, но в этом случае, придется сделать что-то еще. И сдерживаюсь от требовательного "я с тобой разговариваю". Все еще есть вещи, озвучивать которые бесполезно. Несколько секунд смотрю на то, как она вчитывается в пометки Вернона от руки и если раньше бы я сообщил ей о правилах конфиденциальности, сейчас меня волнует другое. Её восприимчивость к моим словам.
А Ева Моран умеет быть восприимчивой.
Громкой она быть тоже умеет.

— Куртка Уэса. Соломону понравилось. Достижение, — я прищуриваюсь ещё раз, чувствуя, как с каждым сказанным словом контроль возвращается, а открытое раздражение переходит в сдержанную, целенаправленную, легкую агрессию, смешанную с чем-то ещё. Не люблю спрашивать себя, хватит ли у меня смелости. Ответ на этот вопрос стабильно один.

И мне интересно, когда для нее кончится "хороший мальчик".

— Знаешь что нужно, чтобы быть плохим парнем? Не прилагать никаких усилий. Любой уличный идиот может им побыть. Зачастую, это даже одно и то же. Судя по тому, как ты держишься, таких было много, "где ты там" выросла, — я выбираю вариант "точно нет" и обойти стол, встать сбоку, лицом к ней, почти вплотную (увеличить дистанцию мешает черное кожаное кресло) и опереться одной рукой на стол так, чтобы нависать над её плечом. В позе, выражающей давление, граничащее с заинтересованностью языком тела. По каким-то причинам, после секса, нарушать личное пространство стало проще, хоть и раньше я бы это тоже не сделал. Я осознанно выбираю положение, в котором ей не останется ничего, кроме как с осознанием меня послушать. Ловлю её короткий взгляд, когда она поворачивается, прежде, чем сделать вид, что этого не было. Что, Ева? Слишком дерзкая, чтобы подвинуться? Я знаю, что она не отойдет и это то, что мне нужно. — Так что там, с курткой? Вернон должен был впечатлиться?
У нас примерно 8 минут в запасе, и есть понимание, что я хочу.
— Или я должен был? — я нависаю над её плечом чуть сильнее, чтобы она могла видеть мое лицо, пока веду пальцами по внутренней стороне её бедра вверх, с нажимом, медленно и демонстративно — так, как она любит. Стоит некоторых усилий сразу не бросить взгляд на дверь, но я удерживаюсь - хочу, чтобы это сделала она.
Я хочу слышать "Итан, остановись".
"Черт возьми, мы в кабинете Макгилла."

Но все таки кидаю контрольный взгляд на полупрозрачную полоску стекла на двери кабинета, под скачок адреналина в крови борясь с резко возникшим желанием уложить её на этот стол животом, прямо на этот чертов отчет, папки, активные дела, ручки и печати.
Она интересуется, закончились ли у меня вербальные аргументы. Я отвечаю.
— Ты по-другому не понимаешь.
Нет, это не продолжение того, что было позавчера — другой подтекст и я контролирую. Есть надобность показать, что все сложнее поднятой между ног коленки при разногласиях в разговоре. Тот случай был исключением, хотя, скорее, чем исключением, он был правом на ошибку.
Я жду "Итан, стоп", но она это не произносит. Меня начинает интересовать причина. Она не против, или это легкая ответная конфронтация?
Есть тонкая грань между напускной демонстративностью и прямым намерением, и когда мои пальцы касаются нижнего края кожаной юбки, происходит несколько вещей сразу.
Во-первых, понимание, что мы в Бюро — вроде как должно останавливать, но вместо этого настраивает сильнее. Это выглядит привилегиями, которыми сейчас пользоваться нельзя.
Во-вторых, я не понимаю, возбуждение это или нервы.
В третьих, мне сказали, что я следую только правилам.
В четвертых, пусть найдут это правило.

Я бросаю короткий взгляд на дверь, пока мне сознательно не нравится тот факт, что я стал реагировать на Еву Моран иначе, находясь в прямой близости, но с другой стороны, она сперва женщина (по серьезности восприятий и если ее качества, как напарника - стоят под вопросом, то с тем, что она женщина со всем, чем надо там, где надо, сложно поспорить), потом напарник. Я снова раздражаюсь, но вместо этого накидываю на лицо легкую ухмылку, сжимаю кожаную ткань юбки в кулак и притягиваю на шаг ближе аккуратным, коротким рывком. Мне нравится, что она опирается на стол руками. Не разжимая пальцы, задираю юбку вверх, сзади — и хорошо, что она облегающая и не опускается обратно. Мне нравится её положение. У нас чуть больше шести минут. Тебе же сейчас не нужно объяснять, чем мы занимаемся?
— И я не впечатлился, — отвечаю сам на свои слова (как минимум, чтобы у секретарши за дверью сложилось хоть какое-то впечатление разговора), и немного опускаю руку, заводя за линию белья, ощутимо сжимаю ее на заднице.
У Евы Моран отличная физическая форма.
Я смотрю за выражением её лица.
Потом зацепляю белье и спускаю. По ощущениям, подходя к грани, чуть выше колен — его не будет видно под опущенной юбкой, но это все. Если Вернон Макгилл появится раньше, или я слишком увлекусь, у меня будет пара секунд, чтобы убрать руку. У неё, чтобы быстро поправить юбку. Или, чтобы натянуть обратно белье. Не сомневаюсь, что она выберет.
Сделал ли я это нарочно? Как тебе кажется? Или случайно?
Единоличное желание посмотреть, как сильно её потянет выделываться снова, стоя перед начальством в таком виде. И изменит ли это её походку те несколько шагов, когда она будет выходить? Я хочу посмотреть.
Вопросы к своим действиям — будут потом. Когда я остыну и осознаю все риски, связанные с ними, и когда придет понимание, что "я сказал, что такого не повторится". Сейчас меня волнует, до какой ответной реакции я успею дойти. Я тоже опираюсь одной рукой на стол, не у края, а над отчетами. Если резко зайти, со стороны будет выглядеть, как будто она читает, а я показываю ей что-то. Вот только с другой стороны стола вид сильно отличается. И моя вторая рука уверенно заходит ей между ног.
Это не прелюдия и уж точно не желание доставить ей удовольствие. Я не задаюсь вопросом, как она это чувствует, когда вхожу внутрь двумя пальцами — средним и указательным, делая это сразу, с нажимом, но медленно.
"Ethically questionable" — вспоминаю одну из многочисленных (во многом, на мой взгляд - субъективных) классификаций времен Академии, когда нас учили разделять мелкие ненормативные действия на легальное, грубо говоря, "хорошее" и "плохое", и "хорошее, но немного плохое" и "плохое, но немного хорошее" и еще "допустимое". EQ было где-то посередине, если возвращаться к терминологии и если подумать ещё немного, то можно выяснить так же причину поступка. Сомневаюсь, что за пару недель бездействия сбились моральные ориентиры. Как вариант и по-хорошему, это просто один из способов решения конфликта.
Вернее, способ показать, что федералы не всегда играют "по правилам". Главное результат, вовсе не способ достижения цели.
Я отвлеченно размышляю об этом, пока слегка двигаю рукой и делаю это ритмично, но медленно, чтобы её раздражало, и когда мои пальцы полностью в ней, перебарщиваю с нажимом, подталкивая бедрами к столу. Она слегка открывает рот. Я усмехаюсь.

Знаешь, чем мне нравятся женщины-федералы, Ева?
У вас есть особенная уверенность, что вы с нами на равных. Но знаешь, что? Это совсем не так. И найти подход иногда просто не требуется. Вместо этого требуется хорошенько трахнуть.
И знаешь, чем ещё, Ева? В Академию не берут без крепкой, подтянутой задницы. И здесь ты точно не исключение.

У нас еще 5 минут.
Я зачем-то опираюсь подбородком ей на плечо. Её лицо теперь достаточно близко с моим. Я собираюсь сообщить что-то вроде "следи за дверью", но получается "не скинь что-нибудь", пока имею ввиду "хочу тебя" и с трудом заставляю себя быть сдержанным, тем более, что у меня встает.

[AVA]https://i.imgur.com/fztNr4y.gif[/AVA]

Отредактировано Ethan Hault (2020-10-20 01:49:09)

+4

3

Мы не так долго были знакомы, - Уэс Керрек не смотрит на меня, когда говорит об этом под пристальным взглядом присутствующего в комнате Соломона. Мы находимся в госпитале в нескольких милях от Бюро. В это место попадают многие пострадавшие на служебных заданиях агенты. Условия здесь отличные, но Уэсу не нравится. Мне не комфортно тоже, потому что на меня все пялятся. Зато Соломону нормально. Его не смущает чужое внимание, и он чувствует себя прекрасно, а я невольно задаюсь вопросом, как часто он сам здесь раньше бывал в качестве пациента. По ощущениям - доводилось.
С информаторами сейчас нелегко, Карен, - с усмешкой кивает он строгой женщине в белом халате, когда мы сталкиваемся с ней в коридоре за несколько минут «до», и она изучает мой внешний вид заинтересованным взглядом. На мне черная юбка из дешевой кожи, чулки в крупную сеточку из масс-маркета и облегающий фигуру сверху, короткий топ, который едва прикрывает второго размера грудь. Куртка – своя. Видок в целом вызывающий, но Соломон доволен. Он считает, что с «домашним заданием» я справилась превосходно, в отличие от «хорошего мальчика» Итана Хоулта, которому пришлось помочь. Однако доктор Карен Роуленд из отделения интенсивной терапии, если верить надписи на бейдже, на эту шелуху не реагирует.
Добро пожаловать в госпиталь, агент. Надеюсь, что при других обстоятельствах мы с вами не увидимся, - я сдержанно киваю ей в ответ, испытывая легкое чувство благодарности вместо ставшего уже привычным неудобства, но затем вспоминаю слова Соломона, произнесенные накануне, - «Лифчик рекомендую снять, если подозрений не хочется», хмурюсь и осознаю с досадой - рано или поздно это сделать придется.
Когда доктор Роуленд удаляется и ее фигура скрывается за углом полупустого коридора, Соломон напоминает мне взглядом - «Я же говорил», после чего добавляет уже вербально:
Пойдем, Ева. Ты ему понравишься, - однако тон голоса с хорошо различимой, фамильярной иронией воодушевления не вызывает.
Это наша первая с Уэсом встреча, в то время как с Итаном их было уже несколько, и Уэса Керрека слегка передергивает, когда он смотрит на меня продолжительно и мрачно. Не на шмотки, грудь или задницу, а в лицо. Прямо в глаза. Его колючий взгляд выражает одновременно неприязнь и крайнюю степень усталости. Уэс на таблетках, я знаю об этом.
В досье есть почти все, что вам с агентом Хоултом потребуется. Я подцепил девчонку в баре в Оак-парк, мне была необходима информация, - перемещаясь на своей кушетке, Уэс морщится от ощущений под повязкой, которая перетягивает под рубашкой его грудь и торс в нескольких местах. На разговоры о деталях он не настроен, но, провалив задание, вынужден продолжать, - Джилл была подружкой одного из людей Картеля в штатах, я убедил ее рассказать мне о нем поподробней. Девчонка неплохо соображала, во что ввязалась, так что неверно называть ее случайной жертвой.
Уэс Керрек слегка поводит плечами, выражая то ли равнодушие, то ли слабое сожаление о смерти Джилл, избегая при этом смотреть на меня.
Ее приятель был не чист на руку, а в Los Soles не дают второго шанса крысам. Когда дела у Пола стали совсем плохи, то он залег на дно, и она привязалась ко мне, выпрашивая вытащить ее из этого. О их связи было отлично известно, и знаешь, когда Картелю кто-то нужен, то они умеют искать, - Уэс замолкает и несколько секунд обдумывает что-то. – Потом она увидела жетон.
Жетон? – переспрашиваю я, рассчитывая на ошибку, но Уэс подтверждает услышанное, кивая и расплываясь в неприятной усмешке. Он следит за мной какое-то время, после чего грубо бросает в лицо.
Скажи, я похож на идиота? – мы переходим на «ты» быстрее, чем это происходит с Итаном, но в ощутимо другом настрое. Более враждебном. Дотрагиваясь рукой до редких пуговиц рубашки, Уэс заводит под нее пальцы и вытаскивает на свет тусклых больничных ламп пару бляшек на цепочке, слегка потемневшей от времени и близости к телу. Я узнаю их безошибочно, такие выдают в армии США.
Девчонка сочла, что со мной она будет в большей безопасности, в то время как я посчитал, что смогу извлечь из этого пользу для дела. Но дерьмо случается.
Она подросток, - повторяю я снова, рассчитывая смириться с этим фактом, однако смирение так и не наступает, и мой голос звучит с ощутимым раздражением, как если бы я спросила, в своем ли они уме, или отрезала, что все это незаконно. Но бывалым федералам это и без меня отлично известно.
Была подростком, - отзывается Уэс почти сразу, и внутри вновь поднимается негодование. Жизнь Джилл Кэллоуэй не значит для него ровным счетом ничего, особенно с тех пор, как девчонка перестала быть нужной.
Хорошо. Где тело? - задавая вопрос, который, на самом деле, сильно меня волнует (как и другой - кто еще знает о ее смерти?), я щурюсь, а Уэс не спешит отвечать. Вместо этого в разговор встревает Соломон, снисходительно разъясняя мне то, что уже говорил неоднократно.
На месте перестрелки случился пожар, Ева, и ты знаешь об этом. Кроме Уэса, не выжил никто. Почитай новости.
Глубоко вздыхая, на три секунды я закрываю глаза, вспоминая о необходимости соблюдать субординацию, и только этим останавливаю короткий порыв швырнуть им обоим в лицо что-то более агрессивное. Но затем просто тактично уточняю.
То есть, вероятность, что девчонки нет в живых, довольно высокая. Но с риском в одну десятую процента дерьмо может случиться снова. Так? - Соломон цинично скалится, пока я испытываю легкое отвращение к ним обоим, вынужденная находиться в их обществе и спрашивать о чем-то подобном. Однако Уэс обрывает диалог жестким, - "Нет такого риска", и сообщает, что лично видел, как Джилл зацепило, и что ей нельзя было помочь.
Просто держись подальше от Пола Лэнга, и проблем с прикрытием не будет. Хотя что-то мне подсказывает, что этот ублюдок в попытках спасти свою задницу вряд ли к вам сунется.
Оставшееся время Уэс Керрек рассказывает мне об известных ему связях Джилл с людьми из Картеля. Местами он запинается, вспоминая имена, или замолкает. Информации катастрофически мало, но кое-что я все же записываю. Вдобавок ко всему, Уэс немногословен. Когда мы с Соломоном покидаем его палату, то он осматривает меня беглым взглядом и безучастно комментирует напоследок, что мне требуется сбросить пару фунтов и избавиться от белья. В то время как мои собственные планы меняются кардинально, и Итан Хоулт еще не знает об этом.
Ему не понравится.
Уэсу Керреку не понравится тоже.
Но убедить в своей правоте мне необходимо всего лишь одного человека.

Автомобиль Соломона застревает в пробке, в связи с чем в Бюро я слегка опаздываю. Мы медленно проезжаем очередной поворот, когда на электронных часах в приборной панели высвечивается большими цифрами "10:05". Встреча началась несколько минут назад, но вместо спешки и нервов я пользуюсь этим временем, чтобы задать Соломону ряд вопросов, возникших еще в госпитале и которые нельзя озвучить также прямо Вернону Макгиллу. В бесцеремонной манере общения моего нового куратора, отрицающего субординацию и формализм, в отдельные моменты есть свои плюсы.
Связь с гражданскими в работе под прикрытием против правил, верно, агент Гаан?
Какого рода связь, Ева?
Дружеские чувства, эмоциональная привязанность, секс. Что-нибудь еще.
В Бюро это не приветствуется.
В ответе Соломона недостает ощутимого "но", поэтому в следующую секунду я добавляю его сама. Он ухмыляется.
Но если это способствует расследованию..
То каждый агент делает свой выбор самостоятельно, и несет за него ответственность в случае провала.
Джилл Кэллоуэй - несовершеннолетняя.
Была.
Вы уверены в Уэсе Керреке, сэр?
Разговор продолжается на парковке, когда черный Шевроле Тахо останавливается неподалеку от главного входа, занимая чье-то место для инвалидов, и Соломон глушит мотор. Несколько секунд он молчит, прежде чем произнести спокойно и ровно.
Ни в ком нельзя быть уверенным полностью, Ева. Особенно нельзя быть уверенным в том, кто 24/7 притворяется кем-то еще.
Уэса мы больше не обсуждаем. В конце диалога Соломон будничным тоном интересуется, насколько мне удалось поладить с "хорошим мальчиком" Итаном Хоултом, и я вру ему в глаза, что все под контролем. Соломон кивает, поскольку времени для уточнения деталей у него нет, и мне тоже нужно быть в другом месте вот уже четверть часа.
На вас рассчитывают, - мы расходимся на этом, и я чувствую, что мое опоздание будет воспринято негативно.

Так и есть. Но Вернон Макгилл всего лишь поднимает на меня глаза, отмахиваясь от брошенного вскользь, - "Пробки", как от чего-то несущественного, что слышать не желает. Зато во взгляде Итана я считываю полную степень раздражения. Он пунктуален и недоволен необходимостью долгого ожидания ("потерять время"), кроме того, почти наверняка возмущен, что это легко сходит мне с рук. Еще больше его выводит из равновесия тот факт, что, даже задержавшись, я собираюсь "потрепаться" снова.
О чем-то, что мы не обсуждали.
О чем-то, что я только что решила за нас двоих.
И о чем-то, что агент Хоулт сочтет неприемлемым категорически.
Однако Вернон Макгилл выслушивает меня терпеливо, без особых эмоций в спокойных чертах лица и ни разу не прерывает. В старом агенте чувствуется подход опытного руководителя с массой спорных ситуаций в послужном списке, среди которых сегодняшняя не станет исключением. К возражениям Итана я готова. Он включается сразу, как только я закрываю рот, но делает это, ощутимо сдерживаясь, позволяя воспользоваться своим негодованием в полной мере.
Уэс бы так не сделал.
Разумеется, Уэс бы так не поступил. Это ставит под угрозу все дело, а Уэс - профессионал и отличный агент ФБР. Вот только скажи мне, пожалуйста, Итан, откуда хорошему мальчику знать, что сделал бы Уэс - соучастник Картеля, когда вокруг него крутится малолетняя шлюха? - несмотря на то, что я позволяю себе чуть больше, чем следует, это выглядит убедительно. Кроме того, у меня есть еще один весомый аргумент, который я оставляю для завершения мысли. - Они оба пропали почти на месяц, когда девчонку потребовалось срочно отыскать. Какова вероятность сохранить доверие после этого, если мы снова появимся где-то вместе? Верно - нет такой вероятности.
Итан пытается спорить, но я продолжаю уверенно и настойчиво, не давая ему ни единой возможности привести в ответ свои доводы, даже когда он делает пару шагов по направлению к столу, чтобы оказаться впереди. Воспитанность и сдержанность, пусть и давшие трещину в самом слабом месте (самолюбие), не позволяют ему проделать тоже самое, и это по-прежнему один/ноль не в его пользу. Я продолжаю из-за его спины.
Известно, что Джилл была привязана к Полу Лэнгу, и ее последующая связь с Уэсом тоже не должна вызывать подозрений. При этом, у Джилл Кэллоуэй вряд ли было много мозгов, - возможно, это одна из тех причин, почему ее убеждениям так противоречило наличие белья, - Но даже их должно было хватить, чтобы сообразить, что в воздухе запахло паленым, и я сейчас не имею ввиду пожар в том здании в Оак-парк, который не удалось замять в прессе.
Новости я прочитала.
Итан должен вернуться в дело один и обозначить, что девчонка находится с Полом, но готова его сдать при определенных гарантиях собственной безопасности. Джилл - маленькая дрянь, которая отлично понимает, что Пол плохо закончит. Людям из Картеля она не доверяет, но Уэсу - да. Почему? Потому что.. с ним она трахалась тоже, а подростки в этом возрасте имеют свойство привязываться, - я запинаюсь на том, что хочу сказать в более грубой форме, и молчу несколько секунд, до того, как подбираю верные слова и произношу их вслух.
Потому что ей семнадцать.
У Вернона звонит телефон.
Обстановка в кабинете накаляется, но агент Макгилл отвлекается на срочное дело именно сейчас, когда его присутствие крайне необходимо, потому что чертово "под контролем" только что из под контроля вышло.
Итан смотрит на меня пристальным взглядом, который я уже видела накануне и отлично рассмотрела.
Он злится.
Злится сильно.
Ничего из этого мы не обсуждали. С самого начала между нами было ровно ноль взаимопонимания, и разговор скатился на повышенные тона при первой же попытке всерьез спланировать совместные действия. В своих потребностях принимать решения единолично ("я лучше знаю, как нужно") Итан Хоулт оказался невыносим по-настоящему, и я не собиралась ему уступать. Поэтому, когда в ходе конфликта моя коленка дотронулась до его паха в продолжительном и ощутимом касании, ситуацию в достаточной степени не контролировал уже никто. После настойчивого, но не грубого движения, с которым меня прижали лопатками к стене гостиной (общая территория), коленка сменилась рукой и, забравшись под ткань федеральных брюк пальцами, я в полной мере ощутила его напряжение тоже. Нам обоим требовалась физическая и эмоциональная разрядка, и этот спонтанный секс был всего лишь попыткой снять накопившийся стресс. Кроме того, после болезненного разрыва непродолжительной интрижки в Сиэтле у меня давно не было.

Вернон Макгилл покидает свой кабинет, предупреждая, что вернется очень скоро. Он делает это за несколько секунд до того, как Итан Хоулт с вызовом спрашивает меня о случившемся, а я смотрю в его глаза и слегка щурюсь, уточняя с легкой издевкой, что именно он имеет ввиду.
Не сговариваясь, помимо пользы для дела, мы оба думаем о чем-то еще. С самоуверенной ухмылкой мне припоминают ночь, после которой мои вещи оставили на спинке дивана в общей комнате и недвусмысленно дали понять - больше такого не повторится.
Так тебе понравилось, Итан? - защищаясь, бросаю я в ответ. - Или у тебя аргументов снова не хватает? Может, поищешь их получше?
Небольшой провал с выбором шмоток накануне ("это по-твоему дерзко?") его все еще напрягает, и я вижу это, снисходительно улыбаясь в ответ, вопреки эмоциям, которые закипают внутри. Затем отвожу взгляд в сторону первой, коротко смотрю на закрытую дверь и приближаюсь к столу, попутно уколов Итана легкой издевкой.
Тебе нужна моя помощь опять? - я собираюсь заглянуть в одну из папок по делу, оставленных открытыми, пока агент Макгилл не вернулся в свой кабинет, но не могу сосредоточиться на документах.
"Что ты делаешь?" - выражает мой взгляд с недоумением, когда Итан сокращает расстояние и почти касается моего плеча, рассчитывая то ли на нервозность, то ли на нарушение зоны комфорта. Но тело реагирует иначе, не дергаясь под его напором, вытаскивая из памяти ощущения от совсем других прикосновений. Последовательных, уверенных, но не резких под влиянием животных инстинктов, как если бы формализм был свойственен Итану даже в сексе. Выравнивая дыхание, я приоткрываю рот, чтобы возразить, но чувствую, как он медленно ведет пальцами по черной сетке на моих бедрах изнутри, задерживаясь на линии, где она заканчивается, и после небольшой паузы поднимаясь выше. Это провокация. Итан Хоулт провоцирует меня, добиваясь полного контроля над ситуацией, а я замолкаю и слушаю его внимательно. Напряжение нарастает. Как далеко способен зайти "хороший мальчик"?
Я жду.
Итан нервничает.
Он осознает все имеющиеся риски и обеспокоенно смотрит на дверь, пока мои брови медленно ползут вверх, и я оборачиваюсь к нему, прикасаясь кончиками пальцев к подбородку, поворачиваю его голову к себе.
Что такое, агент Хоулт? Уверенность в способностях споткнулась о моральные принципы? Или это страх вылететь из Бюро? - мое лицо без слов выражает насмешку, и в действительности я не считаю, что Итан может продолжить. Поэтому не делаю ровным счетом ничего, даже после того, как ткань короткой юбки оказывается зажата в его кулаке, а дыхание от сдержанного проявления силы на секунду перехватывает. Взгляд меняется, стирая с лица дерзкую ухмылку, только тогда, когда попытка доказать мне что-то и поставить на место действительно имеет эффект. Но по ощущениям прямо противоположный. Итан не останавливается там, где по моим расчетам должен был остановиться, и я опираюсь ладонью на стол в свободном от бумаг месте, прогибаясь перед ним в спине. Отвожу назад голову, касаясь щекой его щетины, и чувствую, как она приятно царапает кожу. Снаружи кабинета смутными очертаниями мелькает тень секретарши Вернона Макгилла. Эта женщина никогда не входит в кабинет босса без стука или разрешения, но он может вернуться в любой момент.
Вопрос в том, насколько я сама готова вылететь из Бюро, ради того, чтобы донести эту мысль до еще одного самоуверенного мужчины: член между ног - не преимущество по умолчанию, а то, чем каждый из вас начинает думать в самый неподходящий момент.
Последовательно избавляясь от белья, Итан неторопливо проникает в меня двумя пальцами, провоцируя на шумный вздох и желание сжать их изнутри чуть сильнее, и я поддаюсь реакциям своего тела полностью. Задницей касаюсь его паха, чувствую давление и как меня прижимают чуть ближе к столу. Удерживая равновесие, ерзаю нетерпеливо, упускаю на несколько секунд из внимания дверь, но даже это происходит осознанно, и плевать, что не рационально до безумия. Приоритеты на мгновение смещаются.
Не скинь что-нибудь, - ровный шепот Итана звучит рядом с моим ухом, пока он двигается во мне, не набирая темп, в дразнящей и усугубляющей возможности для контроля манере. Его лицо сейчас максимально рядом с моим, я слышу дыхание, останавливаю на его губах взгляд, слегка кусая свои, и вспоминаю вид сверху: мышцы пресса под федеральной рубашкой, отличную физическую форму и член, напряжение которого чувствую через ткань классических брюк сейчас.
Итан, у тебя встал, - игнорируя упрек насчет вещей, с которыми следует быть аккуратней, я смотрю в его глаза взглядом самоуверенной суки, которую легко подцепить в баре меньше, чем за 50$ в час, но лишь потому что этого хочет она сама, и контроль с эмоциональной привязанностью к сексу не прилагаются. - Хочешь взять свои слова обратно и трахнуть меня еще раз, мм?
Он хочет, и я этого хочу тоже. Мы оба возбуждены, и короткое, поверхностное прикосновение перерастает в продолжительный поцелуй, в процессе которого я сжимаю зубы, слегка потянув на себя его нижнюю губу, но затем останавливаюсь и внезапно замираю.
Потому что слышу характерный звук замка - короткий щелчок. Ручка двери медленно опускается. Вернон Макгилл задерживается снаружи, давая указания своей секретарше относительно корреспонденции, и эта случайность - единственное, что отделяет нас с Итаном от провала.
Дальше все происходит за четыре секунды и практически бесшумно.
Он убирает от меня свои руки, делая два шага назад.
Я поправляю юбку и перевожу дыхание. Хватаю со стола папку с досье Джилл Кэллоуэй, которую положила туда, когда завела разговор о дальнейших действиях. Из нее на пол выскальзывает несколько фотографий и листов.
Вернон Макгилл открывает дверь своего кабинета, не глядя на происходящее внутри и не догадываясь о том, свидетелем чего чуть было не стал.
.. никаких заявлений и комментариев, Кассандра. Пусть с этим разбирается отдел связей с общественностью. Черт бы побрал этих журналистов, никак не отвяжутся. Я думал, что мы уже замяли это, - с раздражением, он возвращается на свое место и сообщает, что нам всем следует поторапливаться. Пожар в Оак-парк по-прежнему привлекает внимание прессы, и это может создать проблемы, если упустить еще какое-то время. Помимо того, что уже упущено.
Я понимающе, серьезно киваю, находясь на полшага ближе к столу Вернона и слегка загораживая Итана собой. Вперед он больше не сунется, и у меня есть некоторая фора.
Сэр, мы изучили все материалы и обсудили между собой детали. Уверена, что Уэс не будет возражать, если его репутация немного пострадает. Это хороший способ вернуть его в поле без лишних подозрений. Уэс работал над делом слишком долго и заинтересован в результате ничуть не меньше, - после короткой паузы я сдержанно добавляю. - Мы уже познакомились.
Итан не говорит ничего.
Он видит, как за спиной я сначала сжимаю пальцы в кулак, затем расслабляю и вытягиваю указательный в жесте - "помолчи, ладно?". И только когда убеждаюсь, что спорить со мной сочли не разумным, а Вернон отвлекается на бумаги перед собой - завожу назад на уровне задницы тонкую папку и отпускаю, чувствуя, как ее тянет на себя чужая рука. Уголков губ касается и тут же исчезает тень едва уловимой улыбки.
"Пожалуйста, агент Хоулт".
[AVA]https://funkyimg.com/i/38pFf.png[/AVA]

Отредактировано Eva Moran (2020-11-03 23:13:15)

+3

4

"Я не говорил спасибо, агент Моран".
Думаю я, пока кивком здороваюсь с Джейкобом из отдела разгребания бумажек, в коридоре, пока мы с Евой ждем лифт. Улыбаюсь подчеркнуто коротко и натянуто, сдержанно выдыхая, и подмечаю, что "агент Моран" звучит в голове несколькими альтернативными вариантами и среди них точно есть "сука". Джейкоб задерживается у лифта, я раздражаюсь сильнее, он пытается что-то спросить, но короткий звонок прерывает ход его мыслей. Двери открываются, из них выходит пара старших коллег, с которыми я опять здороваюсь жестами, не открывая рот, придерживая папку на уровне своего паха.
"Ах да, спасибо, Ева."

И слава богу - он не заходит с нами, с кем-то заговорив - потому что первое, что я делаю, терпеливо дождавшись, пока щель между  металлическими створками лифта не исчезнет полностью, это импульсивно наваливаюсь ладонью на кнопки, куда тянется Ева, и стоя в полушаге, сверлю её взглядом, так и не дав никуда нажать.
Пристально смотрю ей в глаза, прерываясь только ради того, чтобы пройтись по кнопкам пальцем, сохраняя молчание, поочередно с третьего по минус второй, зажимая палец на -2 (ARCHIVE) и практически заставляю её прижаться к стенке лифта легким напором сближения, не касаясь. И пока в мыслях до сих пор перекручиваются её сказанные в кабинете слова, я поворачиваюсь и вместе мы смотрим на наше отражение в зеркале опускающегося вниз лифта.
Моё выражение: возмущенная нетерпимость, подчеркнутое, яркое раздражение и практически полное несогласие со всем только что произошедшим.
Её выражение: Итан, у тебя встал.
Нет, не так. Её выражение: взаимное дружелюбие и она, кажется, напряглась.
Лифт площадью примерно полтора квадратных метра, всё в темно-серых, металлических тонах, зеркало на трех стенах по пояс и блестящие, выпирающие перила там, где оно кончается. Под ботинками ковер с жестким, коротким ворсом, а на дверях с внутренней стороны круглая символика FBI - по половинке на каждой. Формализм в мелочах.
Формализм в мелочах - думаю я, пока запускаю язык в рот своей напарницы, в те несколько секунд до открытия дверей лифта. Кажется, даже приобнимаю её за поясницу, но это ложное предположение, смотивированное коротким желанием прижаться к ней членом. Время рассчитано практически идеально, чтобы оторваться до второго "звоночка" и зависнув на пару секунд над её лицом, спокойно, сдержанно сказать:
— Что такое?

Дверь открывается на минус первом, к нам заходит пара агентов с овчаркой, они здороваясь, разворачиваются спиной. Все молчат. Я держу папку в районе паха. Пес бегло дышит, вывалив наружу язык. У этих ребят темно-синие рабочие куртки с надписями "FBI K9 UNIT crisis response". Собачья морда утыкается мне в руку, принюхивается и облизывает пальцы. Я слышу дежурное "похоже, ты ему нравишься", киваю, думая о том, где эти пальцы только что были.
Мы выходим на -2 (ARCHIVE) и здесь так мало людей, что можно опустить папку.
— На твоем месте.. - меня прерывает сторонний оклик кого-то по имени в соседней развилке коридора. Прислушиваюсь, смотря сквозным взглядом куда-то вне фокусировки, а потом снова ей в глаза, продолжая, — на твоем месте, я бы над собой поработал.
Эта фраза сейчас включает в себя абсолютно всё.

Когда ключ поворачивается в дверном замке одной из дверей архива, у меня злобно вырывается:
— Забавно, что ты не спросила, зачем, — и после короткой паузы, — хоть что-то ты понимаешь.
Игнорирую её взгляд, бегло проверяя пересечение ближайших углов потолка на наличие камер.
Сразу после бросаю папку на металлические ячейки, и чувствую, как раздражение (приоритеты) всё-таки берет вверх:

— Нет, все таки... Знаешь, в чем твоя проблема, — помимо характера и тянущихся из детства комплексов по поводу "я все сама", и мне нравится, с какой заинтересованностью она сейчас слушает, — ты ищешь легкие пути, и я сейчас про те, где можно всё на кого-то скинуть, — я пытаюсь напором отодвинуть её к стене, не касаясь, как в лифте, но она меняет траекторию и мы просто стоим друг против друга, — Пол Лэнг, неплохо, чувствуешь себя значимей, что сама раскопала? Просто, к слову, спросив Уэса об этом, — ловлю себя на мысли, что стояк не ослабевает, — и наспех выложила Макгиллу, не додумавшись поговорить сначала со мной, — я раздраженно выдыхаю, меня тянет подвинуть её к стенке и поймать хоть сколько-то виноватый взгляд, но я не уверен (судя по её Сиэттловскому происхождению и взгляду), что она не двинет мне куда-нибудь в этом процессе, — довольна собой?
Я приближаюсь, чувствуя пульсирующую вену на шее и собственный уровень раздражения подходит сейчас к критичной точке.
— Если и было, скажем, десять способов вернуть в игру Джилл и Уэса одновременно, то ты выбрала самый простой, прямолинейный, банальный. Ты - подставила меня.
Я нервничаю, потому что Ева Моран из Сиэттловского отделения ФБР выложила начальству рабочий план, в котором я фигурирую без команды, в поле, без должной к этому подготовки. Это не единственная причина - сразу после идет её готовность говорить первой, вызывающая у меня надобность посоветовать ей, как правильно использовать с начальством свой рот.
Я нервничаю, потому что у меня до сих пор стоит член, и сейчас, в момент ругани, как-то особенно сильно - я списываю это на учащенный пульс и легкий адреналин после кабинета. Это мешает сосредоточиться.
Ничего из предложенного ей мы не обсуждали.
Меня кроет от действительности - она на самом деле, без шуток, указывает мне, как делать мою работу.

Попытка собраться и начать заново, я заебанно, практически умоляюще вздыхаю, делая понятный жест руками:
— Ты и твои достижения в виде.. чего?, — между делом, инертно тянусь рукой к заднему карману, проверяя наличие резинок, они там есть, но теперь я не уверен, что она достаточно к этому готова. Мне не хватило, но трахаться в федеральном архиве все еще звучит, как приглашение к увольнению. И последующее добровольное устройство на более "простую человеческую" работу, не требующую солидной выдержки.
Стеллажи, металлические выдвижные ячейки, упорядоченные в несколько строго ровных рядов по буквам алфавита, кажутся мне смутно знакомыми и практически идентичными с теми, что я видел в учебном архиве Куантико.

— Некоторые из вас будут работать с самой ответственной частью системы, — воодушевленно говорит лектор, а на экране светится местный архив, пока я перешептываюсь с Дереком о том, что "фразочка, чтобы некомпетентным коллегам-идиотам не было так обидно делать скучную работу", а он добавляет что-то про впечатлительных. Я добавляю "эта работа - не для впечатлительных" и переключаюсь на один интересный случай убийства, произошедший буквально на днях. Листаю детали на телефоне - жертвой стал ребенок, девочка двенадцати лет с легкой степенью аутизма (её удочерили из провинциального Китая, было наивно ожидать ребенка-гения). Она вышла из двери своей квартиры, расположенной на третьем этаже, и внизу, в машине, её ждал отец. В тот обычный будний день, ничего не предвещало беды, дистанция в каких-то два лестничных пролета и знакомая ребенку-аутисту траектория. Пятнадцать минут хватило, чтобы забеспокоиться, когда девочка-аутист не спустилась вниз. Двадцать пять - чтобы в легком испуге обыскать все комнаты и шкафы дома (она иногда пряталась и это все знали). И сорок - чтобы в панике прочесать три квартала вокруг дома (вдруг просто не заметили, как она вышла). Звонок в полицию о пропаже ребенка поступил только через два часа. Озвучиваю Дереку один из заголовков про "неэффектиную работу правоохранительных органов" и вместо того, чтобы слушать лектора о плюсах работы с федеральным архивом, мы обсуждаем, как легко обычные гражданские любят перекладывать ответственность, вместо того, чтобы следить за детьми-аутистами и теми, кто живет непосредственно по соседству. Элрой Картер справился со сношением и убийством за какую-то четверть часа, спрятал тело под матрас и успел сходить в душ, в последствии открыв полицейским дверь в одном набедренном полотенце.
Он был наркоманом и соседи это не замечали.
— Существует всего несколько способов раскрыть "долгосрочное дело" - поведение подсудимого, новые, проявившиеся позднее детали, но самый эффективный - это детальный разбор того, что мы упустили, — так называемые холодные случаи, я слушаю лектора на фоне, и это всё кажется мне херней, и двойной работой из-за того, что кто-то проглядел в нужный момент ключевые детали. Я повторяю Дереку - "работа для идиотов" а он отвечает "не все могут бегать с пушками".
Ещё двадцать минут занятий, я читаю криминальные сводки с телефона, а на проекторе в аудитории всплывает на картинке архив Сакраментского Бюро.

— Здесь нет камер, — она стоит в паре шагов, не сильно продвинувшись от двери, запертой изнутри с оставленным в замке ключом, а я решаю не озвучивать ей быть тише. Ева Моран смотрит на меня со смесью эмоций, и я не проще смотрю на неё в ответ. Это взгляд раздражения, легкого, обоснованного высокомерия, несогласия, но вместе с этим - решительного ожидания. Негласного "мы же один раз уже все таким образом обсудили". А может быть "с тобой нельзя по-другому". Но прежде, чем озвучить претензии, я наваливаюсь поясницей на кучу квадратных ячеек, и смотрю на Еву со скептичным прищуром.

Это...
— Моя карьера, Ева, — глядя в её лицо прямым взглядом, обозначаю я, привычным жестом ослабляя на шее галстук, освобождаясь от него, — Я не хочу, чтобы она начиналась так, — признаюсь, начиная расстегивать рубашку.

[AVA]https://i.imgur.com/fztNr4y.gif[/AVA]

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Having hard sex was not a federal matter, but we´ve done.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно