внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от тео марино Псих. Наверное, я действительно псих, раз решился на такое. Наверное, я действительно выжил из ума, если поддался похоти и решил, что лучшей местью бывшей жене будет переспать с её матерью... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 35°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Having hard sex was not a federal matter, but we´ve done.


Having hard sex was not a federal matter, but we´ve done.

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

FEDERAL BUREAU OF SACRAMENTO | 15/05/20

Ethan Hault & Eva Moran
https://i.imgur.com/FuluY93.jpg

Иногда все решает вопрос сговорчивости между напарниками, ход дела зависит от правильно поставленного ответа на "кто здесь главный", а так же "кто, все-таки, знает больше команд?". Нам нужно работать вместе, Ева Моран. Ты против? Я знаю, что ты не против.

+3

2

* * *

Федеральный кабинет Макгилла отдает элегантным, классическим и традиционным формализмом, обставленный максимум - по стандартам Бюро и минимум - исходя из личностных предпочтений. В центре - массивный, широкий стол в цвете темного дерева, за ним черное кожаное кресло. На поверхности много бумаг, папок, отчетов и альбомов с фотографиями, но со стороны нет ощущения хаотичности. В такой работе, когда требуется просматривать многочисленные информационные источники одновременно, сложно и не имеет смысла прибегать к упорядоченности. На стене за креслом полноразмерный символ ФБР из чего-то, по ощущениям, тяжелого и матового металлического, и под ним девиз, помимо официальной расшифровки: (Fidelity, Bravery, and Integrity). Плюс деловых встреч в кабинете начальства — мне нравится их разглядывать, примеряя амбиции к собственному будущему, минус — пока я смотрел, Ева Моран успела открыть рот.

Я слушаю её предложение, стоя слегка позади и с нарастающим скептицизмом в выражении, по инерции скрестив руки, почувствовав надобность их куда-то деть. Она не забывает вставлять в свою речь периодические "сэр", и это единственное, в чем она проявляет формальность. Вернон Макгилл слушает её предложение с сосредоточенной, спокойной внимательностью и выглядит слегка уставшим. Я в замешательстве, почему её ни разу не прерывают.
Примитивная интуиция в противовес логике и здравому смыслу. В этом, насколько я успел сложить о ней свое впечатление, вся Ева Моран из подразделения Сиэтловского ФБР.
И ещё - я сейчас прищуриваюсь: мы это не обсуждали.
Мы с ней это не обсуждали, потому что позавчера её попытка донести мысль вывела меня из себя. Вчера я сказал, что не собираюсь к этому возвращаться. В этом отсутствие профессионализма, как ей нравится. На очередной фразе я шумно вздыхаю, потом набираю воздуха, чтобы вмешаться и чтобы она перестала говорить за "нас", делаю шаг вперед, краем глаза ловлю поворот её головы. У Вернона звонит телефон. Стандартная, нейтральная мелодия. Он поднимается, после того, как берет трубку и отвечает, спокойным и авторитетным "да, я помню, сейчас заберу, да-да, прямо сейчас".
Я, все таки, встреваю, когда он заканчивает, игнорируя язык тела, вернее, в ожидании своей очереди привести адекватные аргументы.
— Сэр, мы это не обсуждали. У меня есть ряд возражений, и, на мой взгляд, подходящий вариант.
После, я коротко перечисляю по пунктам, что меня смутило в её законченном мысленном процессе вслух, заканчивая убежденным "Уэс бы так не сделал".
И пока Вернон Макгилл смотрит на меня, Ева интересуется из-за спины, откуда мне знать, как бы Уэс не сделал, если я не в состоянии подобрать одежду для этой роли. Кажется, потом звучат слова "репутация, диплом, безупречность".
Я разворачиваюсь к ней на "хорошем мальчике".
Я не нервничаю, но глубоко и медленно вдыхаю, пока чувствую острую необходимость в выдержке, и пытаюсь не ответить ничего вслух. Вернон, кажется, после звонка сосредоточился на другом. Он шарит по карманам, и не дав мне продолжить, делает к двери несколько шагов, сообщая, что сейчас должен забрать кое-что и оставит нас решать нюансы минут на десять. Дверь за ним закрывается. Я раздражаюсь, но жду в полном молчании несколько секунд, через полупрозрачную полоску стекла наблюдая, как его тень отдаляется и исчезает из поля зрения.

И только тогда, с поворотом головы, смотрю на Еву Моран пристально и в немом вопросе.

Что сейчас было?
— Ева, что это было?
"Агент Моран" я перестал использовать за день до.
Слегка сощуриваю взгляд на её ответное "что, Итан".
— Ты запомнила мое имя. Я хорошо это понял позавчера, — выдерживаю паузу под взаимный, красноречивый взгляд, теперь чувствуя надобность уточнить, — когда ты повторяла мне "Итан, Итан.." Может, чуть громче. Переходишь на личности? Что это было?
Я не улыбаюсь. Слегка усмехаюсь, пока вполсилы имитирую её тон на своем имени, но это все. Не знаю, что сейчас нравится мне меньше - её ответный вызов во взгляде, или то, что я на него повелся примерно 48 часов назад. Нужен особый талант — построить продуктивное взаимопонимание, основанное на (чем? На сексе?) доверии, когда придется работать бок о бок в поле, не скатываясь в фамильярное отношение, обозначив до этого профессиональный подход, который мы в состоянии понять оба.

Ведь это трудно - разглядеть грань личного пространства (ирония).
Мало того, что она сейчас выглядит в этих чулках так, как будто берет 50$ в час (правда).

— Я знаю, что это было, - нетерпение озвучить Макгиллу ещё раз, кто здесь выпустился с отличием, — успокойся, нет надобности каждый раз тыкать мой аттестат начальству в лицо. Никто еще не забыл мои достижения. Что насчет твоих?
Вопреки собственному здравому смыслу и пониманию серьезности текущего дела, не получается вести себя дружелюбно. Глубоко вздыхаю, пытаясь понять, что меня сейчас не устраивает. На самом деле, всего лишь несколько факторов.
Таких, как - дело получило ход, на этот раз, официально и возможности включиться в предложенное раньше расследование больше не существует, и таких, как череда связанных с этим последствий (её бессмысленная необходимость вырядиться в "одежду" Джейн на прием к начальству, чтобы контрастировать с моим уместным здесь формализмом), и конкретно сейчас, таких, как её желание (если это было желание, а не отсутствие воспитания) высказаться первой.
Высказаться — потому что я бы не назвал это планом. Или даже идеей. Это как мнение — имеет место быть.

Слежу за ней взглядом, пока она самовольно огибает стол Вернона, чтобы встать с его стороны, с краю, и слегка наклониться, заглядывая в записи, и "по-деловому" оперевшись на поверхность одной рукой, пока в голове крутится ряд возможных реакций на её выходку, и я решаю, что было бы наиболее эффективно. И вместе с этим крутится одно слово.
"Бесполезно".
Пока я все ещё требую с неё ответ на вопрос пристальным взглядом, а она делает вид, что этого не происходит, в голову приходит ненавязчивая, живая и провокационная картинка того, что бы я никогда не сделал. Мысленная установка "нет" и следующая за ней "точно нет" перекликается с её недавними аргументами, озвученными вслух перед начальством и имеющими прямое отношение ко мне. Не перекликается, контрастирует. Ещё возникает вопрос чужой реакции, пока я решаю, хватит ли у меня сейчас смелости это сделать.
Она дерзко выглядит в короткой, черной кожаной юбке, плотно облегающей задницу, дерзко смотрит в ответ, когда я на нее смотрю и позволяет себе слишком многое в вербальных отчетах начальству, помимо прочего. Я вспоминаю: хороший мальчик.

Безупречная репутация, блестящий диплом. Максимальное кол-во баллов при выпуске Академии. Слишком моралист, а кто еще, Ева?

У неё, кажется, проблемы со слухом (когда она хочет). Или с восприятием (напарника). Или и с тем и другим, но второе точно. Я колеблюсь между вариантом опереться на стол со своей стороны или обойти и встать поближе, но в этом случае, придется сделать что-то еще. И сдерживаюсь от требовательного "я с тобой разговариваю". Все еще есть вещи, озвучивать которые бесполезно. Несколько секунд смотрю на то, как она вчитывается в пометки Вернона от руки и если раньше бы я сообщил ей о правилах конфиденциальности, сейчас меня волнует другое. Её восприимчивость к моим словам.
А Ева Моран умеет быть восприимчивой.
Громкой она быть тоже умеет.

— Куртка Уэса. Соломону понравилось. Достижение, — я прищуриваюсь ещё раз, чувствуя, как с каждым сказанным словом контроль возвращается, а открытое раздражение переходит в сдержанную, целенаправленную, легкую агрессию, смешанную с чем-то ещё. Не люблю спрашивать себя, хватит ли у меня смелости. Ответ на этот вопрос стабильно один.

И мне интересно, когда для нее кончится "хороший мальчик".

— Знаешь что нужно, чтобы быть плохим парнем? Не прилагать никаких усилий. Любой уличный идиот может им побыть. Зачастую, это даже одно и то же. Судя по тому, как ты держишься, таких было много, "где ты там" выросла, — я выбираю вариант "точно нет" и обойти стол, встать сбоку, лицом к ней, почти вплотную (увеличить дистанцию мешает черное кожаное кресло) и опереться одной рукой на стол так, чтобы нависать над её плечом. В позе, выражающей давление, граничащее с заинтересованностью языком тела. По каким-то причинам, после секса, нарушать личное пространство стало проще, хоть и раньше я бы это тоже не сделал. Я осознанно выбираю положение, в котором ей не останется ничего, кроме как с осознанием меня послушать. Ловлю её короткий взгляд, когда она поворачивается, прежде, чем сделать вид, что этого не было. Что, Ева? Слишком дерзкая, чтобы подвинуться? Я знаю, что она не отойдет и это то, что мне нужно. — Так что там, с курткой? Вернон должен был впечатлиться?
У нас примерно 8 минут в запасе, и есть понимание, что я хочу.
— Или я должен был? — я нависаю над её плечом чуть сильнее, чтобы она могла видеть мое лицо, пока веду пальцами по внутренней стороне её бедра вверх, с нажимом, медленно и демонстративно — так, как она любит. Стоит некоторых усилий сразу не бросить взгляд на дверь, но я удерживаюсь - хочу, чтобы это сделала она.
Я хочу слышать "Итан, остановись".
"Черт возьми, мы в кабинете Макгилла."

Но все таки кидаю контрольный взгляд на полупрозрачную полоску стекла на двери кабинета, под скачок адреналина в крови борясь с резко возникшим желанием уложить её на этот стол животом, прямо на этот чертов отчет, папки, активные дела, ручки и печати.
Она интересуется, закончились ли у меня вербальные аргументы. Я отвечаю.
— Ты по-другому не понимаешь.
Нет, это не продолжение того, что было позавчера — другой подтекст и я контролирую. Есть надобность показать, что все сложнее поднятой между ног коленки при разногласиях в разговоре. Тот случай был исключением, хотя, скорее, чем исключением, он был правом на ошибку.
Я жду "Итан, стоп", но она это не произносит. Меня начинает интересовать причина. Она не против, или это легкая ответная конфронтация?
Есть тонкая грань между напускной демонстративностью и прямым намерением, и когда мои пальцы касаются нижнего края кожаной юбки, происходит несколько вещей сразу.
Во-первых, понимание, что мы в Бюро — вроде как должно останавливать, но вместо этого настраивает сильнее. Это выглядит привилегиями, которыми сейчас пользоваться нельзя.
Во-вторых, я не понимаю, возбуждение это или нервы.
В третьих, мне сказали, что я следую только правилам.
В четвертых, пусть найдут это правило.

Я бросаю короткий взгляд на дверь, пока мне сознательно не нравится тот факт, что я стал реагировать на Еву Моран иначе, находясь в прямой близости, но с другой стороны, она сперва женщина (по серьезности восприятий и если ее качества, как напарника - стоят под вопросом, то с тем, что она женщина со всем, чем надо там, где надо, сложно поспорить), потом напарник. Я снова раздражаюсь, но вместо этого накидываю на лицо легкую ухмылку, сжимаю кожаную ткань юбки в кулак и притягиваю на шаг ближе аккуратным, коротким рывком. Мне нравится, что она опирается на стол руками. Не разжимая пальцы, задираю юбку вверх, сзади — и хорошо, что она облегающая и не опускается обратно. Мне нравится её положение. У нас чуть больше шести минут. Тебе же сейчас не нужно объяснять, чем мы занимаемся?
— И я не впечатлился, — отвечаю сам на свои слова (как минимум, чтобы у секретарши за дверью сложилось хоть какое-то впечатление разговора), и немного опускаю руку, заводя за линию белья, ощутимо сжимаю ее на заднице.
У Евы Моран отличная физическая форма.
Я смотрю за выражением её лица.
Потом зацепляю белье и спускаю. По ощущениям, подходя к грани, чуть выше колен — его не будет видно под опущенной юбкой, но это все. Если Вернон Макгилл появится раньше, или я слишком увлекусь, у меня будет пара секунд, чтобы убрать руку. У неё, чтобы быстро поправить юбку. Или, чтобы натянуть обратно белье. Не сомневаюсь, что она выберет.
Сделал ли я это нарочно? Как тебе кажется? Или случайно?
Единоличное желание посмотреть, как сильно её потянет выделываться снова, стоя перед начальством в таком виде. И изменит ли это её походку те несколько шагов, когда она будет выходить? Я хочу посмотреть.
Вопросы к своим действиям — будут потом. Когда я остыну и осознаю все риски, связанные с ними, и когда придет понимание, что "я сказал, что такого не повторится". Сейчас меня волнует, до какой ответной реакции я успею дойти. Я тоже опираюсь одной рукой на стол, не у края, а над отчетами. Если резко зайти, со стороны будет выглядеть, как будто она читает, а я показываю ей что-то. Вот только с другой стороны стола вид сильно отличается. И моя вторая рука уверенно заходит ей между ног.
Это не прелюдия и уж точно не желание доставить ей удовольствие. Я не задаюсь вопросом, как она это чувствует, когда вхожу внутрь двумя пальцами — средним и указательным, делая это сразу, с нажимом, но медленно.
"Ethically questionable" — вспоминаю одну из многочисленных (во многом, на мой взгляд - субъективных) классификаций времен Академии, когда нас учили разделять мелкие ненормативные действия на легальное, грубо говоря, "хорошее" и "плохое", и "хорошее, но немного плохое" и "плохое, но немного хорошее" и еще "допустимое". EQ было где-то посередине, если возвращаться к терминологии и если подумать ещё немного, то можно выяснить так же причину поступка. Сомневаюсь, что за пару недель бездействия сбились моральные ориентиры. Как вариант и по-хорошему, это просто один из способов решения конфликта.
Вернее, способ показать, что федералы не всегда играют "по правилам". Главное результат, вовсе не способ достижения цели.
Я отвлеченно размышляю об этом, пока слегка двигаю рукой и делаю это ритмично, но медленно, чтобы её раздражало, и когда мои пальцы полностью в ней, перебарщиваю с нажимом, подталкивая бедрами к столу. Она слегка открывает рот. Я усмехаюсь.

Знаешь, чем мне нравятся женщины-федералы, Ева?
У вас есть особенная уверенность, что вы с нами на равных. Но знаешь, что? Это совсем не так. И найти подход иногда просто не требуется. Вместо этого требуется хорошенько трахнуть.
И знаешь, чем ещё, Ева? В Академию не берут без крепкой, подтянутой задницы. И здесь ты точно не исключение.

У нас еще 5 минут.
Я зачем-то опираюсь подбородком ей на плечо. Её лицо теперь достаточно близко с моим. Я собираюсь сообщить что-то вроде "следи за дверью", но получается "не скинь что-нибудь", пока имею ввиду "хочу тебя" и с трудом заставляю себя быть сдержанным, тем более, что у меня встает.

[AVA]https://i.imgur.com/fztNr4y.gif[/AVA]

Отредактировано Ethan Hault (Сегодня 01:49:09)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Having hard sex was not a federal matter, but we´ve done.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно