внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » be a saviour


be a saviour

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Reggie & Ruthdecember 31th 2020 || Sacramento || t o w n h o u s ehttps://i.imgur.com/RrflmEi.gif https://i.imgur.com/0Rii1wJ.gif https://i.imgur.com/yYeXOG2.gifRescue me before I lose my head
Rescue me from the sight of regret
Cause only your love can stop me from wanting

I need a saviour, you're my saviour. ©

...and here's come Adamhttps://i.imgur.com/jWK3htK.gif


Отредактировано Reggie Palmieri (2020-10-18 14:13:46)

+4

2

слушать

31 декабря, за окном нет привычной зимы. Первый новый год в Сакраменто за последние шесть лет. Дико странно, непривычно, некомфортно и не уютно. Тем более, что я в больнице. Эта ночь должна была быть другой, в другой обстановке, с другой атмосферой. Кто знает, может быть мы бы даже с Фленаганом помирились под магией и влиянием этой волшебной семейной атмосферы. Шейн был бы счастлив, был бы рядом, а второго января мы бы дарили ему подарки на его седьмой день рождения. Я не отметила с ним ни единого и вот в очередной раз придется пропустить, потому что жизнь сыграла несправедливо, вновь выбила почву у меня из под ног. Я действительно много когда расплачивалась за чужие ошибки, если быть совсем честной, да и в этот раз так же не была той, которая оказалась виновницей ситуации. Виновник пропал, сбежал, скрылся. Все вокруг разбежались, осталась только лишь я одна наедине с собой. С обидами, с мыслями, с этими посещениями, в которых все смотрят сочувственно. Порой, в длительных размышлениях, себя ловлю на мысли, что всё случилось так, потому что то изначально пошло по кривой дороге. Изначально этого ребенка не должно было существовать и вот судьба мстит на неверные шаги, исправляет челюсть, сросшуюся неверно. Выбивает её, выламывает по новой, по новой ставит скобы, по новой ждём, чтоб срослась. Каждый раз восстановление длительное, мучительное. Ни говорить нормально не можешь, ни есть, да еще и скобы есть вероятность вытащить вместе с клыками, а там уж и зубы в порядок приводить. И снова по круг, снова по другу, от ошибки к ошибке.

Хорошо, что Шейн сейчас с Фредом - лучшей компании я и представить не могла для сына в зимний праздничный период. Во первых, у них с Рут Младшей разница в год и им конечно же весело вместе, во вторых, Уил и сам всё ещё огромный ребенок. Ему нравится возится с детьми и не важно при этом свои они или чужие, он такой себе большой папочка для всех. В его школе рисования есть класс для особенных детей, тех у которых различные пороки умственного или физического развития. Такого рода уроки он ведёт только в сопровождении их родителей, но группы собирает бесплатно, чисто на энтузиазме. Мне есть в чём гордиться своим братом, всем нам стоит поучится теплу у его сердца. Потому можно быть уверенной в том, что мой сын в хороших руках, в руках, которые позаботяться о нём, постараются приложить всех усилий для того, чтоб он не думал о плохом, отвлекся полноценно.

Что он вообще видел с того вечера? Заметил ли хоть краем глаза меня всю в крови? Надеюсь, что нет, ведь это травма для него, ведь он рано или поздно подрастет, вспомнит и спросит у меня правду. Правду, которую я не буду хотеть ему рассказывать, которая слишком жестокая, слишком уродливая, слишком гадостная. Правда, которая несет в себе всю тяжесть этого прогнившего мира. Может к лучшему, что у такой как я, таких, как мы не будет ребенка? Еще одного, который был бы в бесконечном побеге между родителями от дома к дому. И больше моей малышке никто не сможет угрожать, никогда и ни при каких обстоятельствах. Она всецело в безопасности. Её нет.

Я попросила Регнера поехать вместе с Шейном, мол какая мне уже может быть угроза, я справлюсь с лежанием в палате сама. Действительно, нет никакого труда справиться с подобным, но грустно и тоскливо настолько, что хоть волком вой. Мои монстры, мои чудища, мои страшные твари выползают из своих темных сундуков, скрипя замками. Она расползаются по углам, скрипят зубами, скалятся, шипят. Они требуют пищи и удовлетворения. Мне хотелось быть не здесь, хотелось быть счастливой, безмятежной, спокойной, а вместо этого счастье ускользнуло пёстрой птицей в окно. И подарочные букеты, расставленные по периметру палаты не дадут ощущения уюта и человеческого тепла, которое способно обнимать, подобно мягкому пледу. Я нуждалась в своём человеке, но рядом его не было.

Я приподнимаюсь на кровати, беру с тумбочки телефон, впервые за эти дни готова выйти на связь, проверить мессенджеры. Больше всего сообщений от брата, куча фото, где они наряжают ёлку, дети выглядят беззаботно и тяжелый камень с души немного сползает в сторону. Включаю видео, звонкий голос сына разрывает палаточный покой. Фред говорит ему, что снимает видео, малыш тут же оборачивается на камеру:
- Мааам, мам, мам, мам! Мам, я скучаю! Выздоравливай скорее! Уил научит меня готовить имбирное печенье, а я научу тебя!
Чертовски трогательно. Меня никогда не прекратит удивлять то, как просто и легко он принимает факт очередной моей пропажи, как в его сердце не остается ни капли зла, тьмы, обиды, как он заранее прощает мне все мои жестокие промахи. Он ждал меня так долго, видимо, потому ему настолько просто подождать еще немного, еще чуть-чуть. И я точно знаю какое желание он загадает в полночь.

Но не все сюрпризы закончились на сегодня. Дверь палаты открывается, я дергаюсь в испуге, но по факту что я могла бы сделать? Оружия никакого под рукой нет. Я женщина на восстановлении после операции, после потери крови, после стресса, со скачущими гормонами после прерванной беременности. Поздний вечер, на этаже лишь дежурный персонал и такие же слабые да немощные. Проскальзывает мысль о том, что мне нужен телохранитель, так дальше нельзя. Нельзя жить в постоянном страхе перед кем-то, чем-то. Нужен кто-то, кто прикроет своей спиной и сделает решительный выстрел в случае опасности. Мои страшилы тут же шипят, выгибаюсь позвоночник, подобно диким котам. Кто посмел потревожить сумрачный покой? Кто ворвался в их пространство?

Но в пороге стоит не враг, совершенно не враг, вполне себе знакомая высока фигура темноволосого мужчины. При тусклом свете глаза выглядят хищно-черными. В удивлении брови ползут вверх.
- Редж? Ты меня напугал, я не ожидала, что ты решишь сегодня зайти ко мне, - но честно, даже не смотрела были ли сообщения или пропущенные от него. Всё внимание забрал на себя диалог с Хансеном.
- Скоро новый год, ты опоздаешь на все вечеринки, - совершенно без злости или сарказма. Он и правда не успеет, если к ним нужно еще и собраться. Начало десятого, совсем скоро праздник, музыка, игристое, фейерверки. Людям необходимо веселье, необходим отдых, жизненно важно время от времени разгружаться от всей этой ежедневной кабалы  и просто двигаться под музыку где-нибудь среди себе подобных.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-10-17 10:28:22)

+4

3

Будучи уже совершенно зрелой и сформированной личностью, он относился к приближению праздников всегда философски; жизнь складывалась подобным образом, что любое торжество можно устроить вполне внезапно и ничего не планируя. Финансовое положение позволяло любой желаемый шик и лоск. Да, только вот, даже спустя долгое время, Реджи так и не смог понять всех новомодных веяний, всё также оставаясь абсолютно старомодным человеком, который ценит традиции. Рождество он и вовсе не отмечал, как полагается; в прошлом году он выполнил обещание данное матери, сходил на утреннюю службу и исповедался, а далее посетил вместе с ней вычурный благотворительный бал. В этом же всё произошло по старой доброй схеме, и он провёл замечательный тёплый вечер в её загородном доме на озере Тахо; преподнёс подарок в виде дорогого постельного белья. А далее была вкусная индейка, запечённая с яблоками; долгие разговоры о старом добром Кингсбридже и о том, как неплохо было бы провести пару зимних деньков в их доме, где всё окутано историей. Достать старый сундук деда с охотничьими приблудами и трофейными ножами; ступать босыми ногами по скрипучему деревянного полу; слушать треск камина и морской ветер беспардонно завывающий в дымоходе; достать старую тетрадь с сочинениями, которую мать так любила почитывать в былые времена. Но вместе с тёплой истомой, окутывающей вдоль и поперек взбудораженные внутренности от чего-то вспоминалось и другое. То, от чего он сломя голову бежал в будущее, стараясь изо всех сил вычеркнуть из памяти, как дурной сон. Отвратительная явь подступающая к горлу. Смерть Элис, как раз в аккурат этого чёртового праздника. [float=right]https://i.imgur.com/yqGcY3m.gif[/float]
И мать прикусит язык, поймав тёмный, страшный взгляд исподлобья; осечётся на секунду, ведь тоже вспомнит её белокурые локоны и вечно холодные ноги, которые она даже летом кутала в шерстяные носки и мечтала уехать из того промозглого города. Смерть - это всегда страшно, а смерть некогда любимых - ещё и больно. Посему Палмери решил оставить затею провести новогодние праздники здесь, лишь бы снова не вспоминать. Ведь, в его сердце теперь поселился совершенно другой человек. И он сейчас, сиюминутно, сиюсекундно нужен этому человеку. По крайней мере, ему так казалось. По крайней мере, так хотелось.

Сегодняшний день он провёл с пользой, помогая матери организовать вечеринку для её подружек, да и про себя Реджинальд тоже не забыл. Первой и основной покупкой была ёлка внушительных размеров, которую они с Тони с трудом затащили на участок. Вся эта паршивая история про искусственные деревья и прочее была ни разу не про Палмери: новый год должен пахнуть хвоей и точка [конечно, можно приобрести освежитель воздуха, но уже не то]. После долгой и сложной установки, в ходе которой они вместе с бессменным телохранителем получили пару производственных ссадин, нужно было её нарядить.

- Босс, к тебе сегодня с детьми придут? Я, конечно, не профессионал. Но обычно ёлки у людей уже на Рождество стоят. Не знаю, как у вас в Англии принято, - запыхавшийся Тони опускает взгляд в пол, попутно разматывая длинную гирлянду.
- Праздник для девушки. Для очень важной девушки, - недовольно хмурится, перебирая в голове варианты словесного поздравления. Естественно, в речь ещё нужно добавить разного рода красноречивые пожелания, ну процветания, там счастья и не хворать. Над вот этим моментом и вовсе нужно поработать, одно дело впаривать новости фондового рынка отупевшим от алчности клиентам; другое дело: присутствовать на такого рода вечерах, где о чём-то всё же надо разговаривать.

После двух часов упорного совместного труда, который некогда всё же сотворил из обезьяны человека, а потом обратно превратил его же в лошадь, Палмери решил отхлебнуть из именной фляги немного джека. А то от праздничного настроения пока оставалась только праздничная заёбанность. Марджери вовсю шуршала на кухне, в попытках соорудить новогодний стол, достойный самой королевы. Сегодня она должна была составить компанию Вайлет и её подружкам, но прежде выполнить свои рабочие обязанности, коих было пруд пруди. По дому так и разносились запахи запечённой говядины, которую она обычно подавала на гарнир со сладким картофелем; разнообразные варианты брускетт с вялеными томатами, тунцом и авокадо, креветками и оливками; горячий дип с крабовым мясом; устрицы, которые покамест просто покоились в холодильнике на подушке из льда и, конечно же, коронный глинтвейн из красного сухого с нотками апельсина и корицы [к которому уже, конечно же, приложился Тони]. Реджи же, в свою очередь, отгрыз трубу от любовно сооруженного пряничного домика, всё, как детстве. В камине полыхал огонь, в гостиной свечи. Оставалось только положить под ёлку подарки. Обычно он поздравлял свой персонал, и оставлял один коробок для Плейса, который посетит его, пусть не в новогоднюю ночь, но на следующий день точно. У Адама, как и у Реджинальда не было семьи, девушки. И зачастую они проводили этот праздник в компании друг друга. Но сегодня друг ещё не звонил, и англичанин осторожно предположил, что у того какая-то пафосная вечеринка в "rio" или же "coleherne".

- Так, я поехал за своей гостьей. Всем желаю прекрасного нового года и надеюсь, что он будет гораздо круче, чем уходящий. Ваши подарки под ёлкой, - продекламировал Реджи, чмокнув напоследок в щёку Морган и Марджери, и заключив в дружеские объятия Тони, - Мардж, вы долго не возитесь, машина за вами приедет через полчаса. Надеюсь, вы прекрасно проведёте время на Тахо.

Сегодня был удивительный день, абсолютно нетипичный для старого Палмери. Находясь под впечатлением, он даже не особо заморачивается: садится ли за руль или же выбрать услугу "трезвый водитель". А впереди была ещё такая великолепная и долгая ночь. Проезжая мимо ярких витрин магазинов, где уже давно не гуляют покупатели, его взгляд зацепился за удивительное платье. А Рут, ведь, вряд ли брала что-то подобное с собой в больницу, конечно, у него для неё ещё припрятана замечательная, удобная флисовая пижама дома. Но праздник же. Останавливается, будто бы ведомый какой-то невероятной силой, забегает внутрь, едва успевает, прежде, чем хозяин перевернёт табличку "закрыто". Особо не интересуется размером, знает, что в самый раз; просто чувствует сердцем, кожей, головой. Не просит упаковать, просто отдать вот так на вешалке. После чего прыгает обратно в свой гелендваген, дабы по-быстрому домчать до больницы.

Постоянно что либо в мире меняется, совершенно неожиданно и неподвластно нашим собственным желаниям. Мы далеко не кукловоды, и уж точно ничем не руководим: встречи всегда абсолютно случайные, люди из близких превращаются в чужих или же наоборот, места повторяются, вызывая какую-то странную агонию в груди или же ощущение дежавю. Какова вероятность, что всё сложится именно так? Твой личный джокер, выберется из колоды, заблестит в твоём взгляде самодовольной усмешкой, а после никогда не будет волновать. Его жизнь совершенно неожиданно засияла яркими красками, будь то внеочередные отголоски новогоднего чуда или же он сам каким-то нехитрым образом всё контролировал и менял, Реджи не знал. Сейчас он стоял на улице возле больницы, немного захмелевший. Вдыхал морозный воздух, облокотившись на внушительных размеров машину и запрокинув голову наверх; взгляд в тёмные небеса, на которых всё ещё не видно ни одной звезды, ведь, огни Сакраменто ослепляют их и не позволяют зажечься. Чёрт возьми, а какие в Кингсбридже были звёздные ночи? Остаётся только ностальгически вздохнуть, и выудить из пачки одну сигарету, вспоминая как любил сидеть в одиночестве где-нибудь неподалеку от небольшого порта, и точно также мечтать об огнях большого города. Что ж, Палмери, от добра добра не ищут, в последний раз напоминаю. А твоя жизнь приберегла для тебя ещё не мало любопытных сюрпризов.

Наконец, находит в себе смелость проникнуть внутрь здания, которое на несколько бесконечно долгих дней стало для Рут пристанищем [домом], и ему так хотелось её спасти, вырвать из лап врачевателей, отключить от аппаратов, капельниц; поэтому он быстрым шагом шествует по коридорам, с платьем неосторожно закинутом на левое плечо. Каждый из нас хрупкий, каждый из нас заслуживает кого-то на подхвате, каждый из нас рождён в одиночестве, чтобы в будущем найти кого-то. Он от чего-то всё время стремился наложить на себя дополнительную ответственность за жизнь других. Филантропия ли это, тщедушные попытки помочь, муки совести за совершённые дела или же банальная детская травма. Он не знал. Будучи по жизни человеком, старающимся держать мир вокруг себя под контролем, ему было невдомёк, что некоторые вещи просто случаются без особых вмешательств. Но сейчас ему казалось, что вся жизнь зависит исключительно от сегодняшнего вечера.

- Я такой страшный? - немного нахмурившись он залетает в палату и присаживается на краешек больничной койки, как и несколько дней назад; кладёт платье поверх белоснежного пододеяльника и как-то заговорщески улыбается. Вот, правда, странно, беспричинно, как сумасшедший, - Вот именно, мы опоздаем. Я тут подумал, что очень хреново отмечать новый год без подарков. В особенности, когда мой где-то в больнице... не дело... - смешно мотает головой, цепляя пальцами кончики её непослушных волос, - к вечеринке все готовы. Я наряжен, Джо наряжен, ёлка тоже, а главная героиня всё ещё в халате. Если надо, я даже отвернусь.

Отредактировано Reggie Palmieri (2020-10-19 00:59:41)

+4

4

- Возможно для кого-то и страшный, но не для меня, - расслабляюсь, обмякаю. Ощущаю, как тепло расходится до кончиков пальцев. Кладу телефон около себя, обращая всё внимание на одного единственного человека. Странно это или ожидаемо, но я благодарна ему за его внимание, за его мысли обо мне, за то, что сейчас он вновь пришел сюда, хоть и предыдущая наша беседа была не из легких. Ему хотелось видеть меня, он не врал в этом тогда и его присутствие здесь и сейчас прямое тому подтверждение. Я благодарна ему за то, что в его сердце настолько много тепла к такой совершенно непутёвой мне. К моим сложностям, к моим ядовитыми словам. Сквозь все причиненные ему обиды, переживания и горести. И это просто удивительно - его тепло, его жар, весь он полностью и целиком. Настоящая новогодняя сказка, которую бы шептала метель сквозь сонные ресницы, если бы конечно в Сакраменто могла бы быть метель.

- Что это? - хотя прекрасно вижу, что это платье. И вряд ли он хочет его примерить для меня. Не сложно догадаться, что наряд Палмери принес специально для меня. Будто бы я вообще собиралась поддаться праздничной атмосфере. Мне положено, как любой приличной женщине, горевать долго и мучительно, истязать свою итак поверженную душу новыми и новыми надрезами. Только теперь в этом трауре не кто-то другой их должен наносить, а я сама. Ведь если ты не горюешь по утерянному ребенку - с тобой что-то не так. Значит ты сломан или сошел с ума.

- Мы? - я задаю непривычно много вопросов очевидным вещам. Он сидит рядом со мной, могу достать его не только рукой, но и укусить за ухо, если захочу. Он продолжает говорить вещи от которых я только лишь молча закусываю нижнюю губу. Я всё еще его подарок, не взирая ни на что, а мне, подобно дикой зверушке, страшно взять с руки большого и сильного человека, протянутый мне на ладони белый хлеб. Желудок сводит от неимоверного голода, а не знаешь что сильнее он или страх, что забирается на стенки легких, не позволяет вдохнуть на полную. Страшно, когда кто-то настолько безрассудно, наплевав на все предупреждения, на все знаки свыше, на других людей, на бесконечность обстоятельств.

- Ты решил нарядить свой подарок в достойную обёртку? - беру одной рукой платье, притягиваю к себе ближе, - Я стала толстой, без платья тебе на меня смотреть не стоит.
На самом деле вопрос совершенно не в этом, а в том новой разрезе, что рано или поздно превратиться в тонкую линию шрама. Едва заметного, потому что изначально сделан с хирургической точностью не дрогнувшей рукой. Придется выбирать купальник с плавками повыше для того, чтоб скрыть его, вернее пришлось бы, если бы я не носила полностью закрытые. Слишком много зарубцованной ткани на моей бледной коже может испугать посторонний взгляд, вызвать излишество вопросов. От куда у девушки может быть такое? Нападение в целью ограбить? Или просто утащить куда-нибудь в кювет? Чудом от туда выбралась для того, чтоб смотреть на солнце среди чистого голубого и бескрайнего неба.

Я показываю пальцем круги в воздухе, мол развернись и не подглядывай. Вручаю даже свой телефон "посмотри какой у меня сын милый, там свежее видео около ёлки". Сама же аккуратно поднимаюсь, еще совершенно не бегун. Снимаю с себя больничные тряпки, заменяю их на платье по фигуре. Практически греческая музы в новой интерпретации. Без каблуков в тапочках выгляжу скорее всего забавно. Ни прически, ни макияжа. Не такую принцессу ожидают увидеть в праздник около себя.
- Ну, что скажешь? Задумка совпала с исполнением? - вопросом даю понять, что готова. Не чувствую себя уверенно, хотя обычно для уверенности мне не требовалось ни острых стрелок над линией ресниц, ни ярко-красно помады. Я ощущала себя свободно и легко хоть в дорогих тряпках, хоть полностью голой, а сейчас...сейчас эта неуверенность - это что-то новое. Что-то непривычное само себе. Как и то, что кто-то задумал утащить меня в праздник, разогнать вокруг меня тучи.

- Стоп...ты сказал Джо. То есть ты хочешь меня украсть от сюда? - пусть и поняла его слова верно с первого раза, они не требуют подтверждения. Ведь ни ёлки, ни тем более Джо в моей палате не может оказаться сиюминутно \пса даже как сильно постараться\. Я словно возвращаюсь в прошлое, где никогда не играла по правилам. Где лежала в больнице, только если меня там держали там силком. Вернулась в те времена, где духом авантюризма бежала только вперед, чего бы там не приключилось за спиной. Это и есть настоящая Рут - ни о чем не сожалеть, ни на что не оглядываться. Реджи помнил меня такой, знал меня такой, а я, от чего-то, стала забывать.

- Но ты сможешь меня вернуть до утреннего обхода? Если меня не обнаружат в койке - поднимут шум, сообщат отцу, а тот сойдет с ума от волнения, - но подобная постановка вопроса в принципе говорила уже о том, что я готова была взять его руку и пойти, куда бы он меня не повел. Унести от этих стен, от того, что на меня давит, что грызет. Окунуться на несколько часов в ощущение свободы, откусить от неё сладостный кусок и не думать. Не думать вовсе. Это сложнее, чем кажется на первый взгляд.

- Как ты угадал с размером? - я улыбаюсь ему, - Только не говори, что тебе помогала его выбирать Морган.
Если соврет сейчас - точно узнаю. Увижу по выражению его лица, по интонации, по жестикуляции. Когда он врёт, он похож на нашкодившего мальчишку, как этого другие только не замечают? Это же так очевидно. Так же очевидно, как и то, что он абсолютно, бесконечно, до самых чертиков поглощен мной. Нырнул с головой, а выбраться не может, ведь лунка покрылась конкой льда и всё, что остается теперь - научиться дышать под водой. Я же вместо того, чтоб помочь, только смотрю с интересом, слегка наклонив голову на бок. Справится? Выучится? Получится ли у него, или всё же пойдёт ко дну?

+3

5

У мужчин есть идиотская привычка не напоминать женщинам о своих чувствах. Из серии банальных фраз, где чёрным по белому прописано, если я любил тебя десять лет назад, то люблю и сейчас. Обязательно дам знать, если что-то изменится. У него же личная жизнь катастрофически не складывалась, чтобы позволить себе просто сидеть и чего-то ждать. Она подобно кинетическому песку утекала сквозь пальцы, периодически неосторожно забиваясь в ногти и напоминая об упущенных возможностях. Единственной, пожалуй, увлекающей перспективой на сегодня было просто следовать зову сердца [да, впервые, не разума]. Интеллект от чего-то собрал свои вещи и вышел из чата в самый удобный момент. Непредсказуемость её реакций была, наверное, основополагающей наградой, за которую, действительно, стоит бороться. Поэтому он не отводит взгляда, стараясь не разрушать зрительный контакт и удивительный коннект, случившийся между ними снова. Кажется, это и называется счастьем, не так ли?

- Толстой? - вполне ожидаемо хохочет, стараясь прикрыть правой рукой рот, дабы подавить вырывающийся на свободу смешок, - Вот ты глупая, тебя ещё кормить и кормить, - и ему хочется растворить этот чёртов отвратительный сплин, соорудивший вокруг неё стену из вечных страданий; он пробирался под самые рёбра, в надежде вытащить наружу все кишки и скрутить их в бараний узел. Удары судьбы, которые она стоически принимала; груз ответственности, свалившийся на её хрупкие плечи - хотелось его забрать, помочь, выбросить. Отбить эту божью атаку, в конце концов. Но это, ведь, всё фразы Стэна о фатальности. Реджи совсем не из этой серии. В его реальности [как и в реальности Рут] основным и самым страшным бигбэдом были люди: моментами такие же слабые в своей мерзости. И к сожалению, не всех из них можно запросто уничтожить, если ты, конечно, не террорист сумевший подорвать башни-близнецы.

- Какой взрослый парень! Ты должна им гордиться. Вот увидишь, этими тёмными глазищами будет разбито не мало девичьих сердец, - на самом деле, он ей очень завидует белой завистью. Несмотря на проблемы с её бывшим мужем, у них удалось создать нечто совершенно бесценное и важное. Своё продолжение в тёмноволосой макушке озорного мальчугана. Ранее Палмери его не видел, конечно же, разговаривать о детях - это нечто за гранью у проституток и их клиентов; но раз уж они теперь перескочили всевозможные грани и он с лёгкой руки смог войти в клуб доверия Хансен - эта, казалось бы, мелочь чего-то и стоила.

Конечно же сейчас он не хочет, чтобы она чувствовала себя неловко, хотя все её движения предельно скованы и напряжены, а он, в свою очередь, не поворачивает голову раз за разом проматывая в телефоне видео, пока она не позволит взглянуть. Теперь же разворачивается, смотрит в ответ нетерпеливо и нервно, немного сглатывая и удивляясь, как же идеально на ней сидит платье. Она же сейчас напоминает потерянного котёнка, которого случайно подобрали на улице и добрый хозяин поставил перед ним плошку с молоком; но он настолько напуган жестокостью людей, что боится в очередной раз ошибиться.

- Ты невероятная, - отбрасывает мобильный в сторону, и подходит практически вплотную, чтобы рассмотреть поближе; прикоснуться хотя бы на секунду. Кладёт одну руку на тонкую талию, другой же совершенно безалаберно проводит по растрёпанным волосам, которые, как и сама Рут, никогда не слушаются. Ведь, правду говорят - красота она, исключительно, в глазах смотрящего. И сейчас любой разукрашенной королеве красоты из местечкового конкурса, он бы предпочёл эту обыкновенную, живую женщину без макияжа, пусть и в вечернем платье, - О, да! Я не мог тебе позволить здесь остаться в такой праздник, - идти на взаимные уступки, поддерживать друг друга - далеко не предел мечтаний, и до него было бы подать рукой, если бы не вся ужасная ситуация, которая с ней случилась. Но Реджи не унывал, продолжая упорно следовать к своей цели.

Естественно, она вспоминает о Морган, на что Палмери лениво усмехается. Говорит, значит ревнует, а это уже путь к успеху. Их отношения складывались самым непонятным и странным образом, никто не ставил друг на друге пробы [клеймо]; не заставлял принадлежать; быть исключительно в своём ореоле влияния. Никто не закатывал истерик, не хотел разрушать всё созданное совсем недавно громким "навсегда", но от чего-то сердце говорило громче, в попытках сломать рёбра в моменте абсолютной близости. Реджи же, в свою очередь, теперь смотрел на женщин совсем под другим углом, амплитуда изменилась и сломалось. Его не прельщали короткие свидания, что так и норовят закончится ничем, и уж точно его не интересовала его малолетняя горничная.

- Да, какая к чёрту Морган. У неё нет вкуса, в отличии от меня, - он выставляет указательный палец вверх и театрально обижено вздёргивает бровью, после чего поднимает девушку на руки. Лёгкая, как пушинка - главное, не уронить. Как-то неожиданно вспомнилась юность и деньки в Кингсбридже, когда они малолетние воровали мешки с цементом на стройке, чтобы перепродать и выпить пива в ближайшем пабе, - Такс, хватай шубу, куртку или что там у тебя и поехали? С твоим комендантских часом в этом богодельне разберёмся, - делает шаг навстречу больничного шкафа, едва цепляя плечом дверь.

+3

6

Выучила одну интересную закономерность - когда мужчина тебя любит, он не считает тебя толстой даже тогда, когда ты превращаешь себя в дирижабль. Это странное желание не только спрятать в чулан ото всех то, что они считают своим, но еще и откормить. Судя по всему это что-то из инстинктов того времени, когда наши предки ходили стаей на мамонта и голодали в холодное время года, ведь собрать было нечего для пропитания. И я искреннее не понимала, как Редж может не замечать разницы той фигуры, которую я имела в июле и сейчас. Потому что беременность сыграла со мной ту же лотерею, которую играет с любой женщиной. А значит у меня появились лишние сантименты, растяжки и целлюлит на заднице. И для того, чтоб тело пришло в норму после операции необходимо время уж точно большее, чем прошло с Рождества. Так же, как и гормональному фону, а значит и эмоциональному состоянию, требовалась фора.

Я гордилась своим сыном. Гордилась тем, каким осознанным и взрослым он был совершенно не по годам. Как он смело и уверенно смотрел на свои не детские жизненные трудности. Как он радуется простым вещам, ставит чувства и эмоции превыше материального. Мне самой у него есть чему поучится. Наши дети - наши учителя. Они прекрасно умеют показывать и прощать нам наши пороки. Они отсеивают ненужное, лишнее, демонстрируют суть. Мы для них составляем целую огромную галактику и они усиленно садят цветы в сухую почву, изрядно наполняя её влагой. Наши дети делают нас совершеннее, сильнее, красивее. Словно наждачкой по дереву до идеальной гладкости.

Подходит вплотную, говоря комплимент и не чувствую ни капли лжи, зато вижу какими глазами смотрит на меня. Перехватывает дыхание. Смущаюсь, краснею, словно школьница, на которую взвалили целое ведро самых искренних, теплых, огромных, невероятных, внеземных. Словно первый теплый весенний ветер в Дании, который свидетельствует тому, что холода отступают, айсберг тает и мы растекаемся бурными реками вместе с ним. Каждый из нас кусочек океана, соленая и пресная вода. Каждый из нас соткан из звездной пыли, множества созвездий. В каждом из нас миллионы, миллиарды бесконечностей, черных дыр, галактик, заселённых планет. И действительно понять и ощутить это можем только тогда, когда кто-то смотрит на тебя так, как Реджи смотрит на меня в этот момент. Пусть бы длился не так скоротечно.

Он бы мог. Мог позволить здесь быть мне в полном одиночестве в эту ночь, которая такая же, как и множество других ровно до того момента, пока кто-то значимый не врывается в дверь. Кто-то, кто вместе с тобой загадает желание во время боя курантов. Всего двенадцать ударов для того, чтоб самое сокровенное промчалось в мыслях. Для того, чтоб под них целовать того, кого хочется целовать. И раз уж он так уверенно считает, что он не мог оставить меня здесь одну, значит это лишь то, что единственная, кого ему бы хотелось поцеловать в миг магии - я.
О, Палмери, молись своему богу, ведь пропадёшь с такой пропащей мной.

- Да, вкус у тебя есть, это я знаю, - внезапно оказываюсь у него на руках, улыбаюсь, демонстрируя ямочки, - Тебе ведь я нравлюсь.
Уносит меня к шкафу, где прячется какая-никакая одежда со свободы, а не с этих больничных стен. Я беру в руки черное кашемировой пальто, на девушке ростом пониже меня было бы совсем в пол, на мне же заканчивало подол немного выше косточки.
Меня никогда не воровали из больницы. Было и не однократно ситуация обратная этой - когда, как ненужного котенка, приносили под дверь, звонили в звонок и оставляли. Мол давайте, заберите, полечите, если нужно заприте, но не моё, мне больше не нужно. Одни проблемы от этих кошачьих, то на шторах повиснет, то сбросит самую любимую статуэтку с книжкой полки. Поиграют и сдаются. Все, но не Реджи, который с завидным усердием сопротивлялся каждой подсказке судьбы, каждому пинку, каждому повороту в обратную от меня сторону. Он поступает так, как и полагается поступать мужчине, которому нужна какая-то конкретная женщина. Непривычно, но мне даже нравится.

Он увозит меня в свой дом. За окном движущего автомобиля сонный ночной город. Желтый свет фонарей создает особенную атмосферу. Есть что-то в ночи удивительное и притягательное. Глубокие тени смешиваются с полутонами и яркими вспышками. Цветные неоновые вывески разрисовывают прохожих в синий, фиолетовый, зеленый и красный. Сейчас, помимо прочего, город представляет из себя разукрашенную к ушедшему Рождеству сказку, в которой мерцание гирлянд и грядущих надежд. Сказку, где всё возможно, где ничего не поздно, где завтра обязательно будет лучше, чем вчера. И нас тоже есть право на то, чтоб завтра всё стало не так горько, как словно жуёшь таблетку аспирина, даже не стараясь запить её водой. Я беру Реджи за руку, оборачиваю взгляд на него. Может быть в общепринятых понятиях мы и плохие люди, но разве мы не заслуживаем на счастье? На то, которое для каждого совершенно индивидуально. На те минуты, часы, дни и ночи, когда не подташнивает от бесконечного самоанализа и самокопания. Когда можно просто улыбаться, шутить, забыть о своих ошибках, простить друг другу ошибки чужие.

Волосы мешают, потому я завязываю их в небрежный пучок. Чего терять, если ни о какой укладке всё равно не идёт и речи. Рядом с ним можно быть простой, можно быть собой, можно не пытаться выставить себя наряженной ёлкой, подобной той, что ждёт нас у него дома. На руке больничный браслет, который свидетельствует о побеге, добавляет всей ситуации еще большего шарма голливудской романтической комедии. Знаете, той, которую смотрят всей семьей вместе с детьми и бабушками, и восторженно вздыхают о том, как же прекрасно главным героям удалось отыскать друг друга в этом бушующем потоке из чужих друг другу людей. Только в кино ты точно знаешь о том, что в конце ожидается хэппи энд, совсем не так, как в реальной жизни.
- Ты уже придумал своё самое заветное желание на грядущий год?

+3

7

В детстве нас учили, что нужно быть предельно аккуратными со своими желаниями, ибо они имеют свойство сбываться в самый неподходящий момент. Он не был слишком требовательным ребёнком, который закатывает истерики матери из-за своих хотелок; существование санта клауса и вовсе прошло мимо него [ибо Джеймс, мать его, Сазерлэнд не тратит время на долбанные переодевания и воспитывает его, как мужика с мелкого возраста]. Посему зимние праздники происходили по обыкновению абсолютно одинаково: праздничный гусь, нарядная живая ёлка и истории деда про вторую мировую. Однажды Реджи даже умудрился закатить истерику по поводу оловянных солдатиков, явно купленных где-то на старьевке за бесценок и мать рассказала ему очень грустную сказку Андерсена про девочку со спичками, которая замёрзла на улице просто мечтая о нормальной семье. Этот эпизод из жизни до сих пор всплывал в памяти, как один из самых поучительных: нет, он не получил жёсткую оплеуху от деда [как обычно]; не закрылся в своей комнате, чтобы снова писать свои рассказы под тусклый свет прикроватной лампы. Он слушал, внимая каждое её слово, глотая, принимая в себя и прокручивая в детском неокрепшем мозге. Маленький Сазерлэнд уже тогда понимал, что очень даже счастлив, сидя в смешных носках с оленями на шкуре убитого медведя, поджимая под себя ноги и слушая звонкий голос матери, который периодически прерывался скрипучими наставлениями деда [мол, видишь, померла девка, ибо насрать всем на неё было, а ты тут из-за солдатов разревелся]. А дальше треск высохших брёвен в камине; звон старых бокалов, предназначенных, исключительно, для праздника, ведь в другие дни они смирно покоялись на полке и покрывались пылью. И он положит голову на колени старика, произнося глухое, но искреннее "прости, деда, ты все равно самый лучший". А Джимми погладит его по тёмным волосам, окончательно их растрепав, с комментарием: "раз Вайлет тебя начесала, как маленького лорда фон Лероя, то полезай на табурет, рассказывай стих, а я гляди, тебе что-то ещё подарю". А дальше он рос, и запросы, соответственно, росли вместе с ним. Он мечтал, что когда-нибудь у него тоже будет маленький сын, которому он даст всё, что тот пожелает. Но для этого, одних желаний маловато - надо усердно работать. Образования у Реджинальда не было, его жизненный путь предначертан заранее. Так о чём же ты мечтаешь Палмери, вот прямо в эту секунду, когда у тебя есть абсолютно всё, а рядом в дорогой тачке восседает женщина, которая тебе и вовсе пока не принадлежит? О чём? Ранее все желания сводились к чему-то крайне материальному; вещам, которые можно пощупать, осязать. А сейчас, казалось бы он терял интерес к жизни: любые связи, договоренности приводили к исключительному росту капитала, получение высокой должности в боргате вызвало неуёмный интерес подельников и уважение со стороны верхушки. Последняя договоренность с Бонелли и Реном позволила ему выйти на новый уровень торговли с клиентами [более честный, пусть и путём наеба государства]. В конце концов, сумасшедший лишь тот, кто любит свою власть; а любая власть - есть насилие над людьми. Последние полгода Палмери уже мог заниматься не одним обманом, а вполне себе нормальным трейдерством; пусть даже совестных брокеров не бывает, и они зарабатывают, куда больше, чем их клиенты на разнице. Но все были довольны. Так, о чём же мечтать?

- Знаешь, я никогда ничего не загадываю, - широкая ирреальная трасса, умиротворяющее шуршание шин, и даже голос по радио ни разу не раздражает; это ли не повод раскрыть душу в очередной раз, ведь, от чего-то Реджи абсолютно уверен, что в неё не плюнут, - Моё желание - это семья, наверное, которую я смогу полностью обезопасить от своих дел. Я не одиночка, Рут, каким меня видят остальные. И часто нуждаюсь в чьей-то поддержке, быть в седле не так уж просто, - он ухмыляется, продолжая держать одну руку на руле, другой же переключает скорость, после чего накрывает её маленькую ручку, которая мирно покоится на девичьем колене, - Но опять же, Вселенная ни черта мне не даст сама и не услышит, пока я сам не буду действовать. Весь этот фатализм и карты желаний - для лохов. Поэтому в новый год, я предпочитаю просто пить и есть в компании близкого человека. И считаю, что это верное решение для приближения к цели, - а из радиоколонок романтично завывает Фредди Меркьюри со своим извечным "thank god its christmas", дворники мечутся из стороны в сторону, сбивая с лобового стекла мелкую снежную морось, которая, возможно, являла собой преддверие снежной бури. Наконец, они подъехали к дому; мобильный Реджи внезапно завибрировал, а на гладком дисплее показалась фотография матери и сообщение: "жду фотоотчёт, Марджери мне рассказала про твои приготовления". Эта женщина воистину умела издеваться над людьми, считая, что её танцующие демоны давно уже покинули свой вечный сосуд, открыв врата преисподней и впустив новых на порог Реджи. Теперь она была приятной благоговейной меценаткой, облачённой в чёрно-белый костюм и, кажется, никогда в её жизни не было темноглазого Роберто Палмери в широкополой шляпе, а также сумасшедшего националиста Джо Уорнера. А Палмери был олицетворением всех её грехов и нарушенных заповедей. В его голове отрывками звучат слова деда, который отвесил ему смачный подзатыльник за увиливание от семейных праздников: "Свои корни надо уважать, Реджи, не будь ты назван в честь ветерана первой мировой", поэтому пришлось согласится, отправив короткое "да, хорошо".

- Давай, сделаем фото с ёлкой, а? - уже более оживлённая улыбка на лице, когда их встречает во дворе мокрый кожаный нос Джо с осевшими на черной, как смоль шерсти, снежинками, - Ничего не подумай, просто Марджери мне помогала с приготовлениями и, видать, это теперь их любимая тема для обсуждений с мамой; просто хочу её порадовать, что всё получилось и я не один, - пожимает плечами, немного нервничая, что Рут примет его за сорокалетнего маменькиного сынка, который за всё отчитывается перед мамашей. На деле же, с той поры, как Вайлет Сазерлэнд организовала свой фонд [а сын всецело ей во всём помогал], они начали общаться как хорошие друзья. Такого не было ранее, но Реджи очень ценил подобное положение вещей.

На территории дома сейчас царила настоящая зимняя сказка; единственное, пожалуй, воображаемый олень Рудольф, которого так пытался сделать Тони из мохнатого Джо уже где-то сбросил свои рога, да, и наверное, уже и сгрыз их к хуям. У этого пса ни одна игрушка не выживала дольше двух часов, посему он просто играл со всем, что попадалось под руку. Реджи неуверенно ступает по вымощенным из камней дорожкам, ведя за руку Рут и пытаясь не ослепнуть от яркого света разнообразных лампочек, мерцающих поочередно под новогодними мелодии гирлянды. Нервничает однозначно, соображая, что очень скоро в его руках будет бокал с ароматным глинтвейном или же классическим Джеком со льдом; а рядом будет она, как олицетворение всего того, чего ему так хочется. И это ли не новогоднее чудо, которое они оба заслужили?

+3

8

Практически год тому назад Руссо говорил мне о том, что я просто вытащила свой счастливый билет в лотерее. Мол мне повезло, что кто-то помог обрести второй шанс, вторую возможность начать жизнь с чистого листа, стать новым человеком, куда более совершенным, нежели была до. Я же в ответ в возмущении сказала, что даже если и вытащила, для этого следовало протянуть руку к лотерейке. Иметь смелость потратить последний доллар на призрачный шанс, сделать всё, поставить всё, что есть и чего нет на кон. В этом мы с Реджи оказались схожи - загадывать желания для лохов. Моя жизнь сейчас - это логичная последовательность того, как я жила раньше, на скольких моральных уродов мне пришлось работать и сколько я от них натерпелась. Мой опыт стал ценным, я делала его ценным и делала это целенаправленно. Меня резали, в меня стреляли, угрожали мне и даже Шейну. Так в чем здесь удача? В том, что я не сидела на дне колодца в луже вместо воды и не ждала принца-спасителя? Современные принцессы спасают себя самостоятельно. Разве удача в том, что я больше не колюсь? Это долгие часы террапий, бесед с психологом, наркологом, психиатром. Это бескнечная череда таблеток, капельниц, самоконтроля. Нет никакого счастливого билета, я всё так же день ото дня думаю о том, как пускала по вене очередную дозу и какими были приходы. Каждый чертов день я помню, вспоминаю, думаю об этом. О том, как закатывались глаза в наслаждении, как была где-то на грани реальностей. Бесконечный множественный оргазм, попробуй откажись легко и просто. Желания сбываются только тогда, когда берешь лопату и своими руками под чудеса роешь фундамент.

В тоже время ни я, ни кто-то либо из моей семьи не стремиться разрушить Шейну магию Рождества и всех этих новогодних праздников. Рассказываем ему про Санта Клауса, который живет на полярном полюсе, про самого главного оленя в упряжке именуемый Рудольфом. Нос у него красный и светиться в темноте. Сказки про то, что этот седоволосый старик успевает облететь вокруг земли за одну только ночь и подарить всем детям подарки, а непослушным конечно же угольки. Мы говорим Шейну о том, что его желания обязательно сбудуться, по крайней мере мы сделаем всё для того, чтоб так оно и было. И может быть мы все не самые лучшие и правильные родители, бабушки, дедушки и дяди, но мы стараемся сделать его максимально счастливым в тех условиях, которые имеются.

Редж старается сделать меня счастливой сейчас. Стоит признаться, что ему это удается. Я не считала его одиночкой, ведь одиночки не нуждаются в ком-то, кому они смогут доверить свои секреты. И уж точно не находят их в ком-то вроде меня.
- Так значит я близкий для тебя человек? - спрашиваю про совершенно очевидные вещи. Я сейчас в том положении, в котором взять с меня абсолютно нечего. Я сама нуждаюсь в том, чтоб мне отдавали. Отдавали внимание, время, чувства. Сейчас тот период, когда я готова рассказать о себе немного больше, чем ничего. Потому очевидно то, что он не ищет выгоды с моей компании. Я подношу руку Реджи к своим губам, касаясь мягко, практически невинно.

- Джо! Кто хороший мальчик?! Иди сюда! - пёс прыгает вокруг нас с Палмери, встречает громким лаем. При другом физическом состоянии я бы обязательно с ним стала играть, не боясь, что огромная туша завалит меня на землю. Сейчас обхожусь похлопыванием по черной, как ночь, шерсти.
- Ты хочешь фото со мной? - всегда этот удивленный тон, - Конечно, да. Сколько захочешь.
Практически семейное фото на фоне ёлки, такое, которое обычно печатают на поздравительных открытках и рассылают всем своим близким друзьям. Редж действительно подготовился. Дом искрил цветными огнями:
- Ты словно Гринч, который украл Рождество и запер его у себя дома, - улыбаюсь, оглядываясь по сторонам. Ёлка просто огромная. Я не представляю как он вообще умудрился затащить дерево в дом и как это всё наряжать. Столько усилий ради того, чтоб привести сюда меня. Странно, ново, но тепло, будто выпить что-то сильно алкогольное и теперь жар расходится от желудка по всему телу. И хочется обнять его, прижаться, поделиться этим ощущением. Раздавать, словно вай фай, пароль от которого сейчас только у одного человека.

- Ещё скажи, что ты сам всё украшал! Ты сумасшедший! Абсолютно сумасшедший! Пойдём делать фото. 
Следом за нами в дом вбегает Джо. Я тащу за руку Палмери, укладываю её себе на талию, так, чтоб оказаться совсем близко. Мы не выглядим счастливыми, мы ими и являемся, ведь что из себя по факту представляет счастье и кто может дать четкий ответ. Если искать его в чем-то глобальном, в чем-то великом, можно так и прожить всю жизнь в бесконечном поиске чего-то, по итогу так и не найти. Зато встретить в этой гонке великое, словно небо, разочарование, обиду на мир, на себя, на надежды, что так и не были оправданы. Счастье в мгновении, где не думаешь о том, что было раньше, не сокрушается, не сожалеешь; в том, чтоб не беспокоится о будущем, о его неопределенности, об устрашающих перспективах и незнании того, что же там за поворотом. Счастье в улыбке, потому что красота вокруг сделана с любовью и для тебя. В том, что человек рядом внушает спокойствие и надёжность, и можно, наконец-то, выдохнуть, перевести дыхание, приготовится к новому старту.

- Покажи, как я вышла? - заглядываю в экран, - Твоя мама спросит или не мог ты найти кого-то не такого замученного.
Я выгляжу такой, какой сделала меня ситуация. Да и в больнице, знаете ли, не курорт со спа и прочими уходовыми удобствами. Вид ожидаемо болезненный, синяки не скрываются даже захудалым тональным кремом. Расспускаю волосы, рассчесываю пальцами вредные пряди. Они падают мне на лицо, но это мне сейчас и нужно.
- Давай ещё раз, - помимо того, что пытаюсь скрыться за волосами, ещё и целую Реджи в щеку. Лицо закрыто, синяки под глазами тоже, кадр более чем милый. Видно, что Реджи не в одиночестве, что гостья таки добралась до его обители и что она рада его видеть не меньше, чем он её.

- Мы будем вдвоём или ты ждёшь ещё гостей? - усаживаюсь на диван среди мягких подушек.

+3

9

Минуя череду всплывающих раз за разом воспоминаний, когда совершенно не уверенно шагал по вымощенным тротуарной плиткой дорожкам, он отмечал про себя, что очень изменился. Каждое его движение, каждое его слово с трудом напоминало Реджи десятилетней давности. Ранее, его обязательный минимум с женщинами сводился к обыкновенной фразе "как дела?": он терпеть не мог увлечения Доминики [хотя, соглашался с ними, чего уж там, главное, не строить из себя гадалку при нём самом]; ему было совершенно насрать на депрессивные психозы Элис, которые периодически сводили с ума и самого Реджи [о чём он, конечно, по сей день жалеет]; он с трудом мирился с деятельностью Денивел и раз за разом устраивал скандальный дебош из-за этого. Почему же с Рут всё кардинально по-другому? Роберто Палмери, который всю жизнь сетовал за лечебную меланхолию пополам с самокопанием - предложил бы просто клюкнуть хорошенько вискаря и разобраться. Его голос зачастую преследовал Реджинальда в самые сложные жизненные моменты. Он отгонял его всеми фибрами души, ментально размахивая руками, рассекая воздух подобно маслу крест на крест, лишь бы не видеть, не слышать. Но казалось, что это чёртова насмешка бога - его преследует именно тот человек, которого он рьяно ненавидел. За долгие годы работы в брокерском деле, он искоренил в себе привычку быть излишне эмоциональным. Его чувства всегда наигранные, абсолютно утрированные, как у плохого актёра. Если вам нужна скорбь - он будет сожалеть громче всех; если захотите посмеяться - он с удовольствием вспомнит самый бородатый в мире английский анекдот; если нужно убедить, то к вашим услугам самые лучшие доводы; а безэмоционально молчать в стрессовых ситуациях, и вовсе он умеет лучше всех.

Но. ЧТО НЕ ТАК С РУТ?

Этот вопрос встаёт ребром, когда он едва прикасается своими пальцами к пушистой еловой ветке, слегка надавливает и даже не замечает, как случайно поранился; на пальце выступает кровь, и он резко его облизывает по инерции. Стараясь не прикасаться к ней, лишь бы не запачкать.

- Максимально близкий. Или мне нравится так думать, - выдыхает ответ куда-то в воздух, абсолютно привычно пожимая плечами; ему, как всегда, не хочется делать её обязанной, связывать по рукам и ногам. Любовь - всё же о том, чтобы быть свободными вместе. Контролирующий всё вокруг себя Реджи вполне естественно этого не выкупает. Но изо всех сил старается [хотя бы, с ней]; сейчас вся его жизнь напоминает разгадки некоего ключа, благодаря которому двое смогут быть счастливы. И у него, конечно же, сейчас улыбка довольного кота, будто из мультика; казалось бы она моргнёт глазами, а он тут же выплюнет лимонные перья канарейки твити. Сейчас ему абсолютно всё равно, чем она зарабатывает на жизнь; с кем периодически делит ложе [хотя, к чёрту, вот этого очень интересно, с хуя себя обманывать, но в праздник эти рассуждения неуместны, как снег в середине июля]. Она тащит его за руку, а он, в свою очередь, ведётся и очень хочет быть именно ведомым ею. По крайней мере, сегодня. Жизнь была слишком непредсказуема, чтобы упускать удачные моменты; тем более, у капитана Семьи Торелли. Замирая, как смущённый первокурсник, когда она пододвигается поближе для совместного фото, Реджи вдруг чувствует себя невероятно живым, будто бы пробудившись от долгого, страшного сна. Выходит из комы, преследовавшей его на протяжении последних лет; впадает в гипноз, в хорошем смысле этого слова, заворожённый очаровательной женщиной. Всякого рода рефлексия, то отпадает, то снова приближается, минуя барьеры их личных оков, обходя стороной предрассудки, складываясь в единое целое. Сколько раз за этот день, он ловил себя на мысли, что заостряет внимание на мелочах: на её тёмных глазах, и взгляде, что меняется подобно хамелеону с гнева на милость; на тонких запястьях и длинных пальцах.

- Украшал с Тони, - в конце концов позирует рядом с ней; немного теряется, когда его щеки касаются теплые девичьи губы, - но он тоже сказал, что я ёбнутый. Ничего нового, - он был адептом теории "эффекта бабочки", где каждый поступок несомненно меняет будущее; и каждый мелкий шаг важен, посему старался быть продуманным, хотя и не всегда получалось. Он никогда по-настоящему не расстраивался, потому что всё всегда складывается так, как должно быть. Жизнь - это черно-белая полоса, схожая с той, которая расчерчена на трассе. Все мы на большой автостраде между двигающимися в хаотичном движении машинами, любой неверный шаг вправо или влево равен смерти. Выигрывает тот, кто двигается наиболее логично и аккуратно. И, если звёзды сложились таким образом, что Реджи Палмери сегодня в компании прекрасной Рут Оскар Хансен, то Меркурий явно не ретроградный и звёзды явно благоволят [как сказала бы Шарп, подтверждая его теорию]. На чисто английском, но с британским акцентом - все складывается удачно.

-  Нет, я никого не жду. Даже не представляю, кто может случайно зайти в гости, - а Плейс, сука, так и не звонил, - Поэтому идём к столу, там всё ожидает только одну тебя. К тому же, я очень хочу попробовать глинтвейн Марджери! - нахально улыбается Реджи, слегонца шлёпая девушку по предплечью. После чего обвивает её тонкую талию, немного сжимая ткань обтягивающего платья и притягивая к себе. Он редко цеплялся за людей, практически никогда не привязывался, считая себя вполне сбалансированной независимой единицей общества. Игнорировал смс-сообщения от случайных; не заострял внимания на мелочах и не умел быть чувственным. Чехов когда-то написал: "если вы в первом акте повесили на сцену пистолет, то в последнем он должен выстрелить. Иначе — не вешайте." Дребезжат мысли, падают в бездну надежды, подыхают несбывшиеся мечты. А Реджи Палмери волнует всего один вопрос.

ЧТО_НЕ_ТАК_С_РУТ?

+3

10

кликабельно: Скриптонит - Космос (ft. Charusha)
Что не так с Рут?
[float=right]Ты пахнешь, как любовь.
Ты сумасшествие с первого взгляда.
Ты пахнешь шоколадом. Пахнешь, как цветы.
Пахнешь, как мечты воплощаемые с нуля.
Пахнешь, как желание - чистое животное желание
Но ты пахнешь на шестнадцать. Ты, как первое свидание.
Ты пахнешь так, что ты пьянишь.
Пахнешь, как незабываемый движ.
Пахнешь как косяк, как кило - самый благородный сорт.
Пахнешь, как победа, и я горд. Пахнешь, как деньги.
Ты без стука открываешь двери.
Ты можешь мне не верить, но ты пахнешь, как бензин.
Ты можешь сжечь меня, как старый мерин.
Воздух в моей атмосфере.
Пахнешь наготой даже когда тепло одета.
Пахнешь, как планета. Пахнешь, как космос.
Навсегда, навсегда, навсегда ли это?
Ты выглядишь, как казино.
Я сильно задолжал,
но я до сих пор бухой встреваю на zero.
Ты выглядишь, как в кино.
Ты как рояль, но я не хочу играть в минор.
Ты самый охраняемый банк,
и жизнь кричит: "Ограбь его, на миллион!
Нет, на все миллионы мира!"
Ты выглядишь, как кайф. Ты, как папира.
Выглядишь, как цацки лучших ювелиров -
И разносишь меня в щепки, как мортира.
Ты, как чарты, - возносишь меня вверх.
Джекпот! Джекпот! Ты выглядишь, как успех.
Как 808 среди радиопомех.
Как ствол в рот, хедшот одетый в кожу и мех.
Как самый дикий замес!
Ты, как страсть - это больше чем секс.
Как стихи, как самый хитовый текст.
Выглядишь как полюс. Ты выше, чем Эверест.
Ты прям, как космос - это выше небес.
Навсегда, навсегда, навсегда ли это?
[/float]Почему тебе хочется рядом с ней расправить плечи, становиться лучше, забирать от жизни только важное? Выбирать по крупицам вместо того, чтоб хватать всё подряд ложкой с голодухи. От чего около неё по другому дышится, делается, живётся?  Как у неё получается менять в радиусе досягаемости /и недосягаемости тоже/ пространство, словно с самого детства играла не в куклы, а с высшими материями. Лепила из черных дыр, будто из пластилина, свои странные и непонятные другим мечты. Почему, если её, то обязательно без условий, без ультиматумов, без рамок, границ, позабыв принципы и плюнув на весь этот чертов мир. И на людей тоже плюнув. Как так получается, что она всегда вопреки? Обязательно немного нездешняя, неуловимая, но до одури родная. И пахнет, как мечты, воплощаемые с нуля, как детство, как счастье, как осень, которая врывается в летнюю духоту. Рядом с ней хочется быть героем, драконом, тем, кто спасает и тем, кто закрывает в темницу. Становишься в одном обличии спасением и палачом. Она, словно птица, которая села тебе на руку и хочется сжать ладонь в кулак, чтоб никогда не упорхнула. Усадить в клетку, сломать крылья, вылечить, накормить. Найти ради неё источник вечной жизни, родник с живой водой. Её хочется убить, оплакивать, горевать, посыпать волосы золой, потому что если уйдёт, обязательно заберёт с собой что-то чего не видно, от того не понимаешь, как лечить там, где болит. Она копошит монстров и демонов в твоей душе, сознании, мыслях, помыслах. Пробуждает, завораживает, выстраивает их в армию, чтоб острыми клыками, когтями оставляли рваные отметины на плоти. Так что не так с Рут? От куда в ней столько силы духа и женственной слабости. Как она варьирует от ситуации к ситуации, как понимает где какой быть. Притворяется или попросту умеет вести себя только так? Почему именно ей хочется рассказывать свои страшные тайны, открываться, делиться. Почему, не смотря на её порок, так важно забрать её в свои объятия, дарить всю невозможную нежность, извиняться за ошибки мира.

Что не так с Реджи?
Зачем ему эта головная боль, для чего дарить мне всё своё тепло. От чего для меня ему так важно стараться сильнее прочего, до боли колкая нежность заточкой между ребер. Почему именно я? Та, которая делала ему больно, мучила, давала надежду и отбирала. У которой вереница темного прошлого, такого же невнятного будущего. Зачем ему строить своё будущее вместе со мной? Он словно монолит стоит и не боится рваного ветра, не боится порезов, ожогов, яркого пламени и тьмы любимого рода тоже не боится. Готов взять в свои руки всё от чего устала, чего боюсь, прикрыть своей спиной от ударов. А я боюсь только того, что вновь не оправдаю его ожиданий и потеряю в этот раз уж точно навсегда.

Что не так со мной?
Почему всё, что могу дать ему стало таким важным, значимым, весомым. Почему отбросила любых случайных и неслучайных. Тех, кто существенно опережает меня по любому показателю правильной женщины. Я никогда не стану той хранительницей очага в прямом и понятном смысле определения данного понятия. Я не буду милой и покладистой, зато буду нервно курить, если вдруг с ним что-то произойдет или буду знать, что может что-то случится. И просто в переживаниях о том, что слишком хорошо знаю его жизнь, его риски, его социум. Буду кусать губы, перебирать пальцами по столешнице и в полушопоте говорить "пожалуйста, только вернись ко мне живым, даже если не целым". Потому что любого разбитого можно собрать в единую посудину, если уж слишком постараться, иначе я бы сама давно сгинула.

Почему именно для меня он создал настоящую сказку, со мной смущается поцелуя в щеку на камеру, в то время, когда мы мяли простыни бесчисленное количество раз. И фото со мной он отправляет своей матери, ведь всем интересно ради какой гости были множественные старания.
- Ты с Тони? - удивлённо тяну брови вверх. Кто ещё бы стал так стараться, когда мог бы просто оплатить дизайнеру счёт ради того, чтоб всё было по всем правилам расстановки игрушек. Но я никогда не восхищалась тем, что создаёт идеальную глянцевую картинку. Всё искусственное обезценено, сколько бы дорого не просили.

Я обнимаю его в ответ и в какой-то момент мы просто молчим. Я слушаю его глубокое мирное дыхание, его сердечный ритм, несколько учащенный и не понимаю почему я? По какому признаку он выделил именно меня среди любой возможно толпы прочих. Сколько ещё раз он пожалеет об этом? Будет проклинать себя в том, что в этот новый год он украл меня из больницы и дал себе возможность верить в возможное большее. И разрывает между желанием спрятаться в ракушку от груза ответственности и тем, чтоб нырнуть в океан в головой. Так, чтоб волной накрывало, чтоб забыть о причёске и том, как будешь выглядит в этот момент. Если бы я верила в богов, то попросила бы дать мне какой-нибудь знак, что будет верным? Но пока что лишь бросаю взгляд на часы:
- Через минуту бой курантов, - не отлипая от Реджи, я поднимаю на него взгляд. В новый год нужен тот, кого ты будешь хотеть поцеловать. Кажется нам с ним повезло /кажется всё происходящее не имеет совершенно никакого отношения к везению/. Я касаюсь его губ поцелуем, глинтвейн на кухне подождёт ещё несколько минут.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-10-30 20:32:24)

+3

11

Совершенно неважно, как в этот день сойдутся знаки зодиака или же лунные фазы; абсолютно похуй, что за окном надвигается такая злая, одновременно липкая и пронизывающая метель [а зимы с калифорнийской влажностью - это ещё то удовольствие]. Переплетённые одной движущей силой, омерзительной действительностью, где оба хлебнули сполна тонны дерьма; прошли через киловатты электричества; горели живьём, но остались несломленными. Никакое атмосферное давление, усиливающееся с изменением погоды и оставляющее тянущую боль в висках; часовые пояса, переводы времени, проделки господа бога или же karma is a bitch. Ничто не могло испортить момента, когда они оба просто заслуживают спокойствия. Бегущей строкой форсят мысли флешбэками, где-то обрываясь будто старая киноплёнка. Плохое, некогда всплывавшее, будто трупы в сакраменто-ривер, погребены и покоятся вечным сном под коркой тонкого, калифорнийского льда. А там, ведь, было и его сердце, насильно замотанное в клубок из самых прочных ниток; и как же долго его пришлось разматывать. Он сам держал в руках острое веретено, всегда подготовленное к тому, чтобы проткнуть лазутчика, дабы не открываться полностью; продолжал плести вокруг себя, словно паутину, и там был его дом, уютный и одинокий.

Совершенно неважно, что скажут люди, когда его руки едва касаются её стройной талии и он погружается в дивный мир - её энергетическое поле, которое больше не отторгает, а наоборот приглашает на ковёр. Они нарушили практически все божьи заповеди, будто бы посылая воздушный поцелуй и приветственное "ура" тому, чей трон далеко под землёй. Ближе к ядру, где температура достигает больше шести тысяч градусов по цельсию [и пусть идёт к чёрту ебаный фаренгейт, ведь по его исчислениям американцы, кажется, измеряют даже длину своих членов]. Им там комфортно: сгорать без остатка, но вместе. За пределами вселенной и всего сущего. И где-то, возможно, существует тот самый подвал, как у Булгакова в объятиях которого они найдут вечное счастье. Пусть даже иногда и приходилось разгуливать в одиночестве по тёмным переулкам.
Мир без тебя, и значит я тут случайно.
В немом чёрно-белом кино, мистер Чарли Чаплин,
И мое сердце догорает в огне,
Но я развел этот огонь, чтобы тебя согреть.

- Кажется, мы долго фотографировались, - только и успевает вымолвить, прежде чем его слова бесследно превратятся в дым, сплетаясь в крайне романтичном поцелуе. Мягком, но безумно требовательном: в нём боль, требующая немедленного принятия таблетки анальгина внутрь; в нём война, бушующая внутри, подрывающая всё самое низменное в нём и превращающая в щепки; в нём страсть, всепоглощающая и одновременно восхищающая; и в нём любовь, которая может излечить даже самого вредного пациента. И этим обычно заканчиваются сопливые, мыльные оперы, предназначенные для дам в передниках: они рыдают на кухне с половником наперевес, вспоминая, что их суженый задержался где-то в баре, вместо того чтобы провести с ней вечер. Пошлые бульварные романы, где мужчина особо опасен, богат и весьма сексуален, а дама всего лишь простушка из глубинки. Но их история только начиналась с казалось бы банального переплетения пальцев воедино, слияния языков, полуприкрытых глаз из-под накрашенных ресниц. Жизнь, к сожалению, не сериал, который крутят в прайм-тайм по центральному телевидению. Ты не можешь выкупить права, переиграть сюжет и найти актёров гораздо симпатичнее; здесь было нечто большее.

Столкновение архетипов из далёкого прошлого, где их бессознательное продолжало играть в злые игры. В случае, с Реджи всё было довольно прозаично: ему часто снились сны, иногда даже цветные [как у шизофреников]. В них он видел себя, её. Ситуации, которые уже доводилось переживать, но никогда не предавал этому особого значения, опираясь на эффект дежавю. Ничего такого, что он не смог с забыть с клокотом зерён и шипением холодной воды в кружке; а далее, глоток кофе и рутинная дорога на работу. И вряд ли, Палмери предавал этому особое значение. Вплоть до того момента, пока она не появилась на его пороге. Как оговаривал его единственный и последний психоаналитик [а Реджи обращался всего единожды и много лет назад]: коллективная психика вытесняет всю твою сущность в бессознательное, обрати внимание. Для того, чтобы это сообразить нужно совсем немного: принять себя, как личность и немного покопошиться в своём разуме-мозге, выуживая наружу всё то, что заставляет сердце биться сильнее. И здесь, к слову, не только о любви. Драмы, убийства, расстройства, депрессии. Обрати внимание, распахни глаза шире, прекрати мыслить, как чёртов офисный планктон; ведь, ты сам даёшь себе подсказки, как раз в тот момент, когда отделяешь материю и духовное; стараешься не персонализировать образы, всплывающие в сознании; глушишь какофонию в висках литрами алкоголя, спасаешься первой сигаретой на голодный желудок, радуешься нулям на чёрно-белых, как грязный снег, счетах.

О Т К Р О Й  Г Л А З А

- Ты мне снилась, - едва проговаривает в губы, прежде чем веки до конца распахнуться; прежде, чем её парфюм навсегда запечатлённый на воротнике рубашки будет напоминать ему об этом дне снова и снова, до ебаной бесконечности. Продолжает разматывать свой клубок, оголяя сердце до конца, нить за нитью; узлы, стежки, уже похуй все старания, - Прежде, чем переступила порог моего кабинета, - и древние писания становятся не такими уж далёкими; явление синхронности действительности и фантазии, как оно есть. Вполне живо и ярко, в его руках. Его слух абсолютно обострённый уже не сечёт происходящее за белым забором, где вполне ожидаемо бесконечно взрываются праздничные фейерверки, лают псы и Джо вместе с этим носится, как угорелый; он не слышит гула машин, которые проносятся на предельной скоростью с водилами уже конкретно опоздавшими на последний удар курантов. Его тёмные напротив её ореховых, вспоминают образ высокой женщины в чёрном с чётко очерченными скулами и тлеющей сигаретой, сбивающей пепел на ковры с длинным ворсом.

- Давай, откроем шампанское, да? - диафрагма неуверенно дрожит, и лёгкое касание, между делом, тыльной стороной ладони к её руке, как ещё один повод осознать, что происходящее не выдумка, - А потом, ты откроешь свой подарок, - тон уже более весёлый, будто бы и не требовалось минутой ранее изнасиловать жёстко свою голову. Остаются лишь загадки, ответ к которым он найдёт немногим позже, но не сегодня. Главное, что Вселенная их уже обнаружила.

+2

12

- Серьезно? До того, как ты узнал, что я жива? - действительно удивляюсь. Я придерживаюсь того мнения, что сны являются фантазиями/проекцией нашего мозга, восприятием событий; попытками переварить то, что происходило с нами какое-то время до; или же воспроизведением тайного и желаемого. Наши сны - это диалог сознания с подсознательным; порой это разговор с совестью, которая так же является частью бессознательного; наши желания, стремления, всё то, о чем мы боимся себе признаться, что блокируем тогда, когда находимся в бодрствовании. И мне дико странно, непривычно, неожиданно понимать, что я настолько сильно врезалась в его память. Всё же некоторые вещи не поддаются объяснению с точки зрения логики. Как обозвать это шестое чувство, которое подложило Реджи в сон мой образ? Почему он именно тогда вспомнил обо мне? Ведь логичнее приходить во сна уже после того, как я стуком каблуков ворвалась в его личное пространство.

- И что я там делала? Разбрасывала твои бумаги или разливала вино на простыни? - что я еще могла бы в его воспоминаниях вытворять? Я слушала его и безобразничала, я говорила ему, что он слишком много работает, но никогда о том, что курит он так же слишком много. Просто потому что курила я не меньше. Я обожала Джо, который был еще щенком, его уютную квартиру, темные занавески, которые могли спрятать нас от солнца и мира, и горячий кофе, сваренный не в кофемашине. Я сто лет не пила кофе, заваренный в турке. Всегда нажатие одной кнопки и свежий помол смешивается с кипятком, где под прессом в какое-то там количество бар кофеин отсоединяется от жмыха. Никакого молока или сахара, только чистый американо. Экспрессо слишком жесткий и крепкий, не люблю выпивать порцию в один глоток, совсем другое дело растягивать удовольствие от горячей чашки с мягким вкусом.

- Открывай, - поддерживаю затею с шампанским. Сколько времени я уже не пила ничего крепче кефира? Я ждала ребенка, а значит из моей жизни полностью пропали сигареты и алкоголь. Никакого веселья, сплошное ожидание и регулярная сдача бесконечного числа анализов, чтоб всё было в порядке. Всё, к слову, действительно было в норме, девочка развивалась, словно в книге написали. Грустно, что не судьба была свершиться маленькому счастью. Она уж точно не виновата в том, что творили я, или же Билл. Но сейчас думать об этом не хочется, не можется, словно нервы накалились до предела и взорвались, оставляя целый город без электричества. Оставляя без электричества меня. И в эту ночь я просто маленький огонёк свечи, который согревает, если подставить ладонь. Достаточно для рук кого-то одного, но для толпы страждущих точно не хватит.

- У меня для тебя подарка нет, - смущаюсь о том, что он подготовил даже его. Помимо всего общего праздника, атмосферы, его рук, платья, поцелуев, заботы. Помимо всего прочего он придумал для меня еще и подарок. Я на фоне эгоистичной девкой, которая берет и берет с него всё, что только получается.

Хлопок вылетающей пробки из бутылки, брызгами, пеной по столу и бокалам. Везде, куда попало, останутся липкие следы. Представляю, как какая-то женщина за подобное уже начинает пилить мужа, ведь она только сегодня везде и всюду всё отчистила. Я же с радостью беру  бокал из рук Палмери, касаюсь стеклом стекла, слышу пронзительный звук.
- Это хрусталь? Круто, но я никогда не видела особенной разницы между ним и стеклом. Могу определить только лишь на звук, - делаю глоток шипучки. О, словно меня долго мучила жажда, настолько приятно по горлу прошелся алкоголь. В два счета опустошаю, сталю и смотрю на Реджи, мол, прости, да, но я вот так сразу бы добавки. И рука тянется за сигаретой, словно с голодухи. Обхватываю губами, подкуриваю, выпускаю дым. Точно знаю, что он мне не скажет о том, чтоб шла курить на улицу.

- Знаешь, когда я последний раз курила? Ммм... - действительно напрягаюсь для того, чтоб вспомнить, - Тогда, когда говорила тебе, что ты лиловый, как простыни. Когда мы с тобой были одного цвета. Сейчас мы, кстати, тоже совершенно не разноцветные.
Только в этот раз он покрашен в точности, как я. Темный-темный-темный синий, такой, как перо у ворона. На солнце будет красиво переливаться, но только стоит лучам спрятаться - превращается в тень, в черную дыру. Знаете ли вы, что есть теория о том, что черная дыра - это всё, что остается от галактики, когда она гинет? Когда-то мы все превратимся в набор атомов, сжатых до размеров черной дыры, прижатых друг к другу, гигантское коллективное сознание. Но что если пойти от обратного и решить, что наша вселенная возродилась из громадной черной дыры. Тогда каждый из нас так или иначе был знаком с другим. Что если мои атомы были рядом с атомами Реджи в далеком-далеком прошлом. И потребность в нашей встрече передавалась от потомков потомкам веками, тысячелетиями. Память, сложенная в код ДНК, зашифрованная в подсознании. От того и снилась ему еще до того, как открыла дверь.

Он вручает мне коробочку с подарком. Я тяну за красную атласную ленту, из которой сформирован небольшой бантик, затем уже небрежно разрываю обертку. Упаковочная бумага шуршит. При этом умудряюсь не выпускать сигарету из двух пальцев правой руки. Такая себе совершенно не картинная леди, но Палмери явно понимал, с кем связался. Добираюсь до бархатной коробки, не спешу открыть. Отец регулярно дарит мне что-то из какой-то там коллекции Хансен Джеверли, что-то уникальное из под своей руки, что-то просто потому что у женщины должны быть украшения. И я часто ношу их, потому что они являются завершеним образа, или потому что для отца это несомненно важно. Всегда спокойная к побрякушкам, сейчас ощущаю некий трепет от подарка. Но дело не в том, что же там /очевидно, что украшение/, дело в его желании сделать мне приятность, дать что-то, что будет напоминать о нём и будет при мне тогда, когда его рядом не будет.
- Только не говори, что решил позвать меня замуж, - я шучу, прекрасно вижу, что для предложения коробочка великовата.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-11-04 22:47:35)

+2

13

Факты достаточно упрямая вещь, против них вряд ли возможно встать с напалмом наперевес, убеждая себя или же остальных в обратном; но как быть с шестым чувством, которое впредь времени, звёздам и аргументам на лицо раз за разом доказывают обратное? Будучи абсолютно прагматичной сволочью, он зачастую отмахивался от разного рода предрассудков; не предавал им особого значения, заостряя внимание на излишках присутствующей в жизни мистики. Некогда на его пути повстречалась занятнейшая особа цыганского происхождения: она была красивой любовницей одного из сильных мира сего, с которым ему приходилось иметь дела. Чёрт знает зачем этот впечатлительный пройдоха звал её на важные встречи. Видимо, думал, что она коим-то магическим образом считывает внутренний мир и мотивы его компаньонов, будто ноутбук флешку. Реджи, в свою очередь, особо не заморачивался: мало ли психованных на свете. А если уж говорить о всяких городских легендах, то и вовсе: википедия вам запросто выдаст историю о блюзмене Роберте Джонсоне, который некогда продал душу дьяволу за умение играть восхитительную музыку; рассказы о гадалках, предрекающих смерть Кеннеди и дефолты на фондовых рынках [о, да, народные умельцы способны на многое]. Но нечто пугающее преследовало его каждый раз, стоило лишь встретиться с тёмными, как ночь глазами, в которых будто отражался пережиток минувших дней. Однажды она произнесла странную фразу: "Ты встретишь чёрного пса, он сам выберет тебя. Не прогоняй. Он станет твоим оберегом от смерти, твоей или же чужой. А некоторые, с его появлением и вовсе воскреснут". Похоже на бред сумасшедшего, сигнализирующий о том, что нужно заканчивать дела и уходить по добру, по здорову; а далее чёртовы сны, где каждый раз бутылка сухого красного ударяется об пол, окрашивая в кровавые тона ворсистый бежевый ковёр лежащий неподалёку. А он ведомый, идёт к краю, дабы собрать осколки - а по финалу совершенно ожидаемо режет пальцы от нахлынувшего испуга, ведь, на пороге появляется абсолютно знакомая, точёная фигура. Через время к дому матери на озере Тахо приблудился Джо, который просто предпочёл заночевать на их пороге, в аккурат дня, когда Палмери приехал порыбачить.

- В те разы разливал вино всегда я. Снова и снова... - он наклоняет голову на бок, зависая в вынуждающей позе и изучая её, уже такие знакомые и родные черты лица далее, - Считаешь, что я псих? - глаза в глаза, и они снова на расстоянии одного дыхания друг от друга. А как же, мать твою, тебя ещё назвать? Скорее даже не вопрос, а констатация. Дьявол кроется в деталях, и в том, что самолично убедил мир в своей нереальности; но как же быть со всей чернью, которая зияет дырами в наших душах, живёт с нами день за днём, не позволяя забыться, отвлечься. И сегодняшний день, будто бы едва сошедший с экрана рождественских комедий должен всё исправить. Так что, Реджи Палмери, хватит упрямиться. Хватит этих пошлых декораций из распятой в прошлом любви; хватит этой унылой сдержанности и немного дрогнувшего самолюбия; он совершенно индифферентный к внешним раздражителям, кроме, пожалуй, одного или точнее будет сказать "одной".

- Я не знаю, я слишком редко пью из бокалов, чтобы разбираться. Всю посуду в этом доме выбирать мать, - он пожимает плечами, когда пробка от шампанского резко вылетает из стеклянной бутылки, освобождая пенную жидкость и немного едва проступившего дыма [пара], который образует углекислота. Когда в последний раз он проводил праздники именно так? Просто вдвоём с замечательной женщиной, окружённые ёлочными гирляндами, вкуснейшими закусками и м-а-а-а-леньким ожиданием чуда. Кстати, о чудесах. Ежегодно он выбирал день для того, чтобы купить подарки. На сей раз, презент для Рут организовал Плейс: и нет, это не анальная пробка [занятная вещица, конечно, но её они естественным образом заменили на золотую цепь с кулоном и бриллиантовой инкрустацией]. Самому же Адаму, который являлся заядлым курильщиком, как и сам Реджи, он приобрёл набор дорогих кубинских сигар и нож с выгравированными инициалами A. P. [всё было аккуратно упаковано в стильный деревянный короб].

- Тёмно-синий? Надо же. А я бы не отказался быть таким же переменчивым, как гирлянда на ёлке, - Палмери мягко улыбается, делая глоток шипучей жидкости и закидывает в рот скользкую устрицу, предварительно сбрызнув её лимоном, - Блять, я прямо, как гламурная девица. А ты знаешь, когда я в последний раз пил шампанское? - вздергивает бровью, продолжая рассуждения Рут о сигаретах, - лет, эдак, десять назад, - он мягко дотрагивается до её предплечья тогда, когда она дёргает пальцами ленту красного цвета. Едва касается пальцами её тонкой талии, будто опасаясь лишний раз дотронуться, сломать; а далее, уже более уверенно, скользит рукой вдоль поясницы, прижимая к себе, будто последний раз в жизни. Мышечные волокна сообщают телу слабую немощь. Прокручивая в голове первые несколько минут их знакомства: он спокойно, без малейшего зазрения совести раздевал ее глазами; она же, в свою очередь, совершенно не стеснялась. Женщины её тогдашней профессии забывают это чувство, удаляют в "корзину", а если уж и пользуются, то очень редко. Тем более, в состоянии алкогольного опьянения. А далее, она, как опытный строитель довольно уверенными жестами возводила вокруг себя китайскую стену; он, в свою очередь, давал ответы на все поставленные ею вопросы с закалкой бывшего солдата. Где-то на другом краю планеты, возможно, вершатся судьбы; разбиваются сердца; где-то ураган, ломает дома, оставляя людей обескровленными; где-то стреляют свинцовыми пулями, а где-то точно также обнимаются влюблённые... Но всё это не существовало, конкретно в данную секунду. А только он и она, и её вопрос повисший в воздухе.

- Когда я соберусь, ты узнаешь об этом первой, уж точно, - нагло чеканит и не мешкается, - в конце концов, у меня нет пока других вариантов; нужен только эффект неожиданности. А для того, чтобы он присутствовал - мне придется разыскать штучку, как у людей в чёрном, чтобы стереть себе память о том, что я наговорил.

+2

14

Новый год, рождество, пасха, что там ещё за праздники, которое я не любил и никогда не отмечал, считая их пустой тратой времени. Ах, да, ещё великий день благодарения, из-за которого весь город сходил с ума, чтобы потом запереться в своих квартирах и затихнуть на пару дней, словно бы никого нет. Главное обожраться индейки до отвала за закрытыми дверьми и занавесками. Иначе праздник не праздник. Тошно.
Впрочем, почти все праздники были до одури друг на друга похожи. Различалась лишь обёртка да мишура, которую умелые торгаши продавали за большие деньги. Сначала город заполняет лёгкий налёт уличных украшений, который подначивает народ вспомнить о том, что «счастье есть, осталось только прикупить атрибуты к нему, да счастливые до тошноты улыбки на лицах, а после всё погружается во всеобщий хаос, где нет конца и края безумствам. Безумным покупкам подарков, где в очередях люди могут простоять несколько часов или драться из-за подарка, который в сущности является пустяком и отправится в мусорку через пару месяцев. Безумные поступки от того, что в этот праздник они остались одни, а после эти бедолаги будут корить себя за совершённые «подвиги», либо всё ещё плачевнее и этих одиночек уже оплакивают на кладбище. А после праздника остаётся налёт пустоты, который накрывает с ног до головы умы людей.
Пустой самообман. Не больше.
Поэтому я никогда не отмечал ни один из этих праздников. Ни день благодарения с его жирной индейкой огромных размеров и липкими признаниями о единстве. Ни Валентинов день с его вездесущими сердечками и душным запахом ферамонов в воздухе. Ни Пасху, когда все внезапно вспоминали о своей набожности и семенили по лужайкам в поисках разноцветных яиц.
Кому-то захочется меня пожалеть. Может быть, даже захочет показать, как прекрасны эти праздники на вкус, задумав окунуть меня с головой в этот хаос радости и блеска. Но нет. Мне прекрасно живётся в моём мире, где для веселья и праздника не нужен повод или число в календаре. Но сегодня, я от чего-то решил, что эту ночь я не хочу проводить один. Точнее мне в голову засела мысль о том, что мой друг, английская, мать его, морда Палмери, не должен быть один. Позвонив ему на кануне, я точно убедил в том, что этот говнюк будет сидеть один в своём доме с бокалом виски в руках. Скурит несколько пачек своих вонючих сигарет, запивая доброй порцией алкоголя. Его голос не выражал ни одной ноты радости. Только сухое «да, буду сидеть дома». Дома так дома. Никто не спорит о том, что эту новогоднюю ночь можно провести в собственном доме. Но как!
Как, я решил самолично. Заранее забронировал двух отличных девочек Ливии на этот вечер. В назначенное время я и Финч заехали за шлюхами и отправились к особняку Палмери. Громкая музыка, я на заднем сидении вместе с девчонками, которые наливали мне шампанское, сладко щебетали на ушко и Финч, который явно завидовал моему положению. Ну ничего, в следующий раз отоспится.
Через полчаса мы уже были на месте. Всей шумной компанией вывалились на улицу. Девицы скачут около меня, останавливая на ходу. Как же! Надо было облачиться в Санта, мать его, Класуса. Поэтому через две минуты на мне был красный кафтан поверх чёрного пальто, не менее красная шапка с пушистым помпоном на конце и белая длинная борода. Всё, теперь можно идти. Перед самым входом я взял в руки хлопушку, чтобы обдать друга праздником с ног до головы в самом начале. Вернёт ли это на его небритую морду улыбку – хер знает, но эффектное появление мне гарантирует.
Порог дома. Я нажимаю на металлическую кнопку длинными пальцами нервно и быстро. Ну же, где ты там застрял? Сидишь в неглиже и теперь в спешке натягиваешь портки? Ещё минута и девицы в своих праздничных костюмах начнут пританцовывать в нетерпении. И вот – дверь открывается, и за ней показывается взъерошенный Реджи. Хлопок и его с ног до головы обдаёт блёстками и конфетти. Девчонки начинают громко смеяться от такой картины и подпрыгивают на месте.
- А вот и я!
Произношу радостным тоном, хлопаю по плечу своего друга и прохожу внутрь дома без приглашения. Все свои. Девки следом за мной пронеслись мимо Палмери, надевая на него красный колпак и цветную мишуру на шею. Последняя даже оставила яркий след своей красной помады на щеке британца.
- А вот и праздник. А вот и новый год. Хоу-хоу-хоу… - широкими шагами я вошёл в большую комнату, где уже был накрыт праздничный банкет. Но на двоих. И вторым человеком тут ждали явно не меня. Беглый взгляд по комнате в поисках второго человека и вот она. Чернявая и тощая как смерть. Я даже не думаю о том, что таращусь на неё с прищуром. – Ты кто? – Единственное, что получается у меня спросить, глядя на девушку, с которой Палмери решил встретить новый год. Вот оно его «я буду дома» во всей красе. – Реджи, это кто? – Поворачиваюсь к другу, который был явно смущён моим ярким появлением. – Что вообще… или ты уже себе заказал? – Взглядом я показываю на девок, которых привёл с собой. – Я думаю, это не проблема. Хочешь вторую себе возьми или я себе возьму. Да и чёрт с ним. Потом разберёмся. Давай уже выпьем!

+2

15

Он сто процентов псих, ведь при другом раскладе зачем тогда только меня забрал сегодня? Почему приходил за мной раз за разом, от чего его тянуло и манило? Только псих будет идти туда, где точно будет больно и непонятно, да еще и получать от этого странное удовольствие. Реджи сумасшедший, но исключительно в лучших проявления данного термина. Кто меня мог полюбить, если не сумасшедший? Странно и отчаянно пронеся это жаркое чувство в груди, словно вместо сердца спрятан тлеющий уголёк. Если бы он оставил его в покое, то рано или поздно жар угаснет, всё уймётся и забудется, только вот дело в том, что Реджи никак не унимался. Он периодически заглядывал к нему, будто бы к важной ценности, дул, проверял или тлеет и довольный, что жар идёт, уходил по своим делам. Уголёк ждал момента, в котором сможет превратиться в пламя, а там уж согреть или сжечь едва ли играло роль. И сейчас момент распутья, где нужно принять решение о том насколько же безопасно оставлять открытый огонь без присмотра.
- Приятно быть единственным вариантом, - я открываю крышку коробочки, достаю тонкую цепочку, ловко расправляюсь с замком и самостоятельно вешаю украшение на шею - Красиво, словно ты украл звезду и решил дать её мне. Не ту, что горит ближе всех, а дальнюю, скрытную, практически магическую.

Я не верю в магию, не отношу себя ни к одной из религий и смотрю на гороскопы, как на самый обыденный трёп. По иронии судьбы что-то странное и внеземное следует за мной так близко, что в пору мурашкам на коже отплясывать чечётку. Темная странная материя, что знает обо мне, о судьбе, о будущем и прошлом. Знает всё, что было, что будет, как измениться будущее от маленького взмаха бабочки на другом континенте. Эта вязка субстанция обнимает меня и Палмери, связывает вместе узами, которых не видно, которых не оборвать. Тянется тонкими нитями от ребра к ребру, переплетается, Я смотрю на мужчину, довольная, как ребенок, растягиваю губы в улыбке:
- Спасибо, - кладу ладонь на щеку, чуть тянусь вперёд для того, чтоб поцеловать. Тепло расходиться от губ по впавшим щеками, через глотку в грудную клетку, живот, к конечностям. Странное и непривычное ощущение родства. Не так, когда ты встречаешь человека и тебя к нему просто влечёт, нет, это что-то совершенно другое. Это не про странные вещи, вроде тех, когда едешь на последнем метро без денег в другой конец города, чтоб пожелать спокойной ночи, нет, это о желании, если не сделать счастливым, то по крайней мере не навредить. О заботе, о нежности, о близости. О готовности ждать и жертвовать. Спасибо - это не столько за подарок, как за возможность быть здесь и сейчас, оставаться в моменте.

Нас вырывает из вакуума звонок в дверь:
- Ты ждёшь кого-то? - по секундном удивлении смею предположить, что да. Он уходит посмотреть кто там без меня, для меня этот ритуал не является обязательным. Я же забрасываю ногу за ногу, закладываю волосы за ухо и сбрасываю перел в толстое стекло пепельницы. Такая увесистая штуковина, что если в жаркой ссоре запустись в кого-то и случайно попасть в голову, то в больницу придётся таки проехать. В клинике женщину, приехавшую со следами насилия без аргументации, обязательно аккуратно спрашивают "не боишься ли она находиться дома?". Тут же, как черт из табакерки, появится социальный работник, ей устроят допрос с пристрастием, чтоб точно удостовериться, что ты ничего не скрываешь и тебя точно не бьют. В США стоит следить за тем, что говорят твои дети, что говоришь ты, а если вдруг ты не слишком жизнерадостный, тебе запросто выпишут антидепрессанты. Все проблемы так легко уладить..не так ли?

В комнату весело входит Дед Мороз или же Юлеманде, если бы мы оказались случайно в Дании. Кратким взглядом могла сказать о том, что он олицетворяет в себе американский дух нового года. Санта и две его далёкие от святости "внучки", и Реджи с красной отметиной толстых губ на щеке. Я тушу дотлевающую сигарету, поднимаюсь на ноги.
- Меня зовут Рут, - после того, как он повторяет свой вопрос во второй раз, но уже Палмери. Здесь в пору было бы обидеться на то, что какая то мадам поцеловала в щёку моего мужчину? Верно? Но как-то совершенно мимо, абсолютно не цепляет. Потому поднимаюсь, подхожу к Реджи, большим пальцем стираю помаду со щеки.
- Он меня не заказал, а украл.
В своё время уже достаточно заказывал, платил, бегал по кругу, словно белка в колесе. Без единой возможности добраться до финиша. Всё могло было бы быть и хуже. Кто-то вошедший в комнату, мог оказаться тем, кто покупал меня на час, день, какое-то время. Есть определённый риск оказаться в неловком положении в самое неподходящее время тогда, когда твоя женщина, подружка, да даже не слишком весомое увлечение, в своё время зарабатывала тем, что сосала кому-либо член за деньги. Я не подтверждаю слов самопроизвольного Санты, но и не отрицаю, я позволяю говорить Палмери то, что от посчитает нужным. Мы не появлялись вместе нигде, он никогда не представлял меня, как ту, что с ним в качестве его любимой женщины, мы осторожничали со словами, осторожничали с поступками, по крайней мере с теми, что оказались бы видны другим. Если сейчас он придумает какую-то байку - значит таковым будет его решение, не стану противоречить.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2021-02-15 23:35:25)

+2

16

Абсолютно все триггеры идут с нами бок о бок, прямиком из детства. Это какой-то блядский рандом, либо всё, либо ничего. Реджи с теплотой в сердце вспоминал рождественские вечера вместе с мамой и дедом, которые проходили по треск скрипучих половиц; тлеющих в камине дров, от которых всё в доме будто бы пахло костром [что и не говори, а Джимми всегда жмотился на чистку дымохода]; дешёвые игрушки из близлежащей старьёвки, которые ломались тот час же, когда впервые ударялись об пол; индейка, сладкий картофель, пастуший пирог и имбирные пряники. Всё в духе старой Англии. Ближе к полуночи, дедуля уже был изрядно поддат и начинал травить военные байки, а Реджи изо всех сил притворялся, что не хочет спать. Покуда мама не укрывала его дремлющего старым, вязаным пледом, мотивируя всё тем, что он может спугнуть Санту, если будет бодрствовать. И этот симбиоз коим-то образом работал, напоминая о пусть бедном, но счастливом детстве. Вряд ли, конечно, Палмери поведает кому-то подобные истории. С годами и финансовым ростом - обыкновенные человеческие радости, которые можно воспроизвести на свет без помощи зелёных банкнот - стали непривычными, чуждыми. И даже сегодня, он совершенно неожиданно для самого себя ввалил столько денег, что сама Марта Стюарт перевернулась бы в гробу. Но мотивация, ведь, была другой - сделать счастливым человека, который, от чего-то, остался один.

Он, конечно, мог предполагать, что Пласентино заскучает в эту ночь. Но отмахнулся, давайте, просто проведём две параллельные прямые: на одной напишем - Адам; на другой - скука. Параллельные, понимаете? Они не пересекутся при любом раскладе. Он, конечно, может прийти с опухшей мордой на опохмел, заодно вынюхав пару дорожек белого порошка. Но в новогоднюю ночь вряд ли, тем более они до этого не созванивались, а в Торелли подобные сюрпризы - не приняты. Хотя, опять же вспоминаем про параллельные. Где Адам? Где "принято"?

Собственно, сегодняшний Джокер явился к нему в костюме Санта-Клауса и с двумя, чёрт знает, как их назвать, пусть будут эльфийками. И даже внезапный поцелуй Рут был более ожидаем, чем это. Хоть, и маленько не окончен.

- Нихуя себе, - глаза приобретают форму шара; грудь наполняется воздухом, вздымается от удивления, и он даже не успевает адаптироваться между тем моментом, когда Хансен ускользает из его объятий, а какая-то тёлка оставляет смачный поцелуй на щеке, предварительно обсыпав его блёстками и конфетти, - С новым годом, бро, - а далее по инерции заливистый смех, то ли от абсурдности всей ситуации, то ли истерический, чёрт его разбери. Буквально за несколько секунд хитросплетений собственного интеллекта, он, наконец-то сообразил, что Пласентино, по всей видимости, подумал, что его британский дружище останется один в новый год, а это как-то не по-братски.

- Нет, милая, я никого не ждал, но это тот человек, который может являться на мой порог без приглашения в любое время дня и ночи. И с учетом, что я не афишировал своих планов, предположил, что я буду один, - как обычно по-английски вычурно рассусоливает, оправдывается, как пацан. Непонятно только за каким хером. Рут, как раз таки, была из разряда тех людей, которые всегда всё поймут.

- Кстати, блять, эту ситуацию, я тоже продумал, так что твой подарок под ёлкой, но от чего-то, я думал, что ты заявишься с утра! Не в упрёк, конечно. Молодец, что пришёл, - хлопок по плечу, немножко дружеских объятий ещё никому не помешали, - А это, собственно, та самая девушка, украшение которой мы выбирали, - в этот момент, конечно же, нужно было подмигнуть Адаму, дабы он не допустил своих обожаемых подробностей и шуточек про анальную пробку. Пласентино, конечно, понимает намёки, но вряд ли примет его во внимание. Обстановка никак не располагала к скучным диалогам, романтическому распитию шампанского под устрицы и канапе; мелкими шагами новогодний праздник превращался в ответственную попойку, посему Реджи продефилировал к бару, дабы достать пару литровых бутылок jack daniels. Торелли не пьют из мелкой тары, - И да, я её украл. Я знаю, что у нас это не принято, но чего не сделаешь ради женского счастья.

- Бабы твои что пьют? Как их, хоть, зовут-то? - если бы оно было так важно, конечно, но ради приличия стоит спросить. В целом, Палмери был в курсе всех фавориток Адама из Парадиза, на его памяти, их было вроде как трое. И что примечательно, он редко ими делился. Сегодняшние тёлки были новенькими. После реставрации Парадиза, у Ливии дела только пошли в гору, и элитных стало пруд пруди. Ценник подняли, но инфляция, и всё такое... каждый выживает, как может.

Три толстодонных old-fashioned медленно наполнялись тягучей жидкостью орехового цвета, несколько кубиков льда внутрь, немного помешать, а дальше, пусть каждый делает, как его душе угодно: Реджи предпочитал классику так, чтобы держать едва запотевший бокал в руках и наблюдать, как пузырьки наполняют лёд; кто-то по-детски вливал колу; а кто-то предпочитал добавить немного кислинки и выдавить в него лимон. Чего-то явно не хватало, слишком тихо... и даже шебутного Санты с эльфийками было недостаточно.

- За хорошую компанию и настоящих друзей, - Реджи поднимает американский cheers тот, что выше головы. Делает глоток янтарной жидкости, которая буквально молниеносно расширяет сосуды и пробуждает готовность к новым подвигам, - Нужна музыка, голосуйте за исполнителя и я включу, - да, погромче и чтоб соседи взбунтовались, - А на рассвете отправим Адама лезть в дымоход и разносить подарки.

+2

17

Сюрприз удался на славу. Этого у меня не отнять. Но для кого этот сюрприз был большим - вот вопрос. Реджи, конечно говорил, что обязательно познакомит меня со своей пассией, но что-то мне подсказывает, что сделать это он хотел немного позже. Точно не в новогоднюю ночь и в обществе шлюх. Но вышло, как вышло.
Что ж. Дама эта была не из робкого десятка и уж точно не истеричкой. Одного её неспешного прохода от дивана в сторону друга хватило, чтобы это осознать. Без истерик в стиле "что это за девки" до "ты что никому не сказал, что ты занят". Однако. Мне остаётся смерить новую знакомую пристальным взглядом, проследив за её неспешным жестом со следом помады на щеке Палмери. А этот стоит лыбится во все свои тридцать два зуба. Главное, чтобы при этой даме их не стало меньше.
- Рут. - Смакую имя на языке, чтобы выдавить из себя что-то кроме "хуют". Не буду скрывать, что мой план по весёлому времяпрепровождению был подпорчен. Главное, как можно скорее смахнуть с лица гримасу сожаления по этому поводу. Поэтому я снова улыбаюсь в стиле "так было задумано" и протягиваю руку для рукопожатия новой пассии своего кореша. Надолго ли он с ней и стоит ли мне вообще запоминать её имя. - Адам. Лучший друг твоего похитителя. Готов поспорить уже наслышана обо мне.
Да, скромности мне не занимать, как и других человеческих качеств, которыми наделён человек с чувством такта и хорошим воспитанием. У меня не было ни того, ни другого. Даже не буду пытаться оправдаться за этот косяк своего отца. Да и кого вообще мог воспитать гангстер? Принца? Очень смешно.
- Похитил значит. - С умным видом киваю в сторону Реджи, оценивая его девицу. - А нам потом счёт за это похищение не выставят? М? Или, быть может, стоит ждать полицейский кортеж и вертушку?
Пытаюсь всё свести в шутку, а сам слежу за мимикой друга. Были ли слова про похищение романтической шуткой или эта Британская рожа встряла по самое не хочу. Хуй знает откуда он её привёл и не стоит ли за этой дамой кто со стволом в руке и безумным нравом. Но вроде тихо. Можно расслабиться и продолжать знакомство.
- Ты сказал будешь сидеть дома. Не пизди. - Отвечаю своему другу на его реплику в мой адрес. - Как я вообще мог допустить, чтобы ты сидел дома один и кис? Поэтому я побыстрому организовал нам небольшой банкет. - Манерным жестом указываю на девиц, которые уже устроились на диване в ожидании праздника. А сам я уже обходил со спины Рут, осматривая её со всех сторон. Откормим. - Ах, да, та самая, - говорю из-за её спины, а сам жестами показываю руками грудь и перечёркиваю в воздухе, да так чтобы она ничего не видела. - Конечно-конечно. Помню-помню. Спец заказ. - Провожу языком по внутренней стороне щеки и подмигиваю другу вопрошая "никак". - Ты ещё так подробно описывал, что хочешь видеть. - Выхожу из-за спины девушки и встаю рядом с Палмери, положив ему руку на плечи. - Очень переживал, что тебе может не понравится. Ведь было нужно что-то особенное. Такое, что ты точно не сможешь забыть. Ну знаешь, чтобы подружкам можно было показать и сказать "а у вас такого нет".
На этих словах главным было сдержать смех, который так и рвался наружу. Подарок и впрямь грозился стать незабываемым. Вопрос только в том стал ли. Или Реджи предпочёл спрятать его в своём шкафу до лучших времён.
- Как зовут? - Уставившись на Палмери, я тяжело выдохнул. Только этот тип был воспитан настолько, что имена шлюх были ему интересны. Мне же было на это наплевать. В самом деле, я брал их не для того, чтобы разговаривать с ними о высоком, а после предаваться трепетным воспоминаниям о проведённом времени вместе. - Да как хочешь. Хоть Бритни и Спирс. А теперь давайте выпьем.
После этих слов я по-хозяйски зашагал вперёд и плюхнулся на диван между Бритни и Спирс, в ожидании бокала с алкоголя.
- За твои пламенные речи и за хороший бизнес. Что немало важно для нас. Кто ещё хочет присоединиться? Дамы?
До дна. А теперь можно было расслабиться и позадавать каверзные вопросы. Чем же ещё занимаются люди на таких собраниях. Лишь бы не зашкварные настольные игры. Надеюсь, что эта девка их с собой не притащила.
- А я тебя раньше не мог видеть? - я щурюсь и указываю пальцем на Рут. Показалось. Да и мало ли где я мог её встретить. Сакраменто не был одним из тех городов, где без проблем можно было бы затеряться. - Редж, ты же знаешь, что на музыку мне всё равно. Главное, чтобы погромче и не было слышно криков. - на этих словах девчонки принялись звонко хихикать, думая, что понимаю о чём я говорю. Что с них взять. Красивые снаружи, были совершенно пусты внутри. И им не в домёк, что громкие крики бывают не только при сексе. Но я не сомневался в том, что старый друг поймёт о чём я говорю. - А вообще, где вы познакомились? Ну же, мне как лучшему другу, просто необходимо это узнать.
Такой простой вопрос чтобы разбавить тишину между нами. Пока поддатый Реджи выбирал музыку для "настоящего" праздника, а шлюхи мило щебетали с торонке, попивая шампанское, можно было чуть полюбопытничать. Пристальный взгляд, полуулыбка и вот я весь во внимании очередно приторной, словно патока истории.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » be a saviour


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно