Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » говорить пока рано, перенеси


говорить пока рано, перенеси

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/SHUfAAz.gif
https://i.imgur.com/IibO2aY.gif
r i t a  &  s e t h  //  n o v e m b e r,  1 9
д я д я  м а й о р  р е ш  а е т  в о п р о с и к и

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/bcV8wiZ.gif[/AVA]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]
[STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]

+6

2

Поздний вечер. Яркие огни ночных фонарей. Люди, идущие мимо. И я. Стою на мостовой почти у самого края и вглядываюсь в тёмные переулки.
Моя фигура теряется в толпе незнакомцев, которые проходят мимо, обводят любопытным взглядом, а после теряются за спиной. Они спешат по своим делам: домой после тяжёлой рабочей смены, согнувшись под ворохом проблем; как и я спешат на встречу, проносясь мимо меня и чуть ли, не сбивая с ног, а кто-то неспешным шагом проходит мимо, не замечая моего присутствия. Я всматриваюсь в каждого, кто проходит мимо, надеясь рассмотреть в толпе чужих и незнакомых лиц знакомую копну каштановых волос. Родной игривый прищур тёмных глаз, и такую тёплую улыбку моей племянницы.
Ноа Рита.
Единственный связывающий меня с моей родной семьёй человек. Такая не похожая на Кристину, что я каждый раз задаюсь вопросом, как моя родная сестра смогла вообще создать что-то столь искреннее и тёплое. В такие минуты я начинаю верить в чудеса. И это чудо с минуты на минуту, должно появиться из-за толпы незнакомых людей, улыбнуться и поприветствовать в свойственной нам манере – тёплые объятья и приветственное «Ноа». А пока, я как верный пёс стою под неоновой вывеской кинотеатра и жду. Жду, куря сигарету. Жду, пиная пустую металлическую банку и под кока колы. Жду, смотря на то, как люди заходят внутрь здания.
В кармане джинсов сжимаю два билета, которые успел купить по приходу сюда. Стоило прийти пораньше, чтобы успеть ухватить хорошие места. Обаятельно по середине зала, исключая задние места, где будет полно влюблённых парочек и первые два рядя, где возможно смотреть фильм только задрав голову вверх. К этой минуте почти все билеты были раскуплены. Ещё бы! Это кино только-только начали показывать в кинотеатрах, и все спешили увидеть новый фильм ужасов по книгам Стивена Кинга. Доктор сон. Говорят, что книги в разы интереснее экранизаций, больше деталей, которые важны для большего погружения в атмосферу и понимания сюжета. Сам я книги такой не читал, да и когда простому работяге уединяться с печатным изданием, чтобы погрузиться в другой дивный и неизведанным мир? Куда проще было дождаться выхода фильма, чтобы соединить приятное с полезным – посидеть в удобном кресле в кинотеатре или же купить фильм и лёжа на диване дать своим костям немного расслабиться после трудного дня в мастерской, когда ты успеваешь во всех позах проковыряться около очередного байка. И вот яркие краски льются на тебя с большого монитора. А ты сиди и наслаждайся происходящим.
Вот и сегодня я договорился с племянницей о встрече, чтобы увидеть новый фильм, а после, завалиться в какой-нибудь ресторан фаст-фуда и поговорить о всякой чепухе. Мы давно уже не виделись и мне не терпелось узнать, как живёт моя Рита.
Минута, другая. Стрелка часов упорно бежала по циферблату заставляя меня нервничать всё сильнее. Неужели Рита решила не идти? Нет, такого не может быть. Она бы обязательно позвонила. Тяжело выдыхая я хватаюсь за телефон, который лежал в кармане кожаной куртки. Нет, пропущенных звонков не было. Яркий дисплей больно ударяет по уставшим глазам, и я тут же блокирую его и отправляю снова в карман. А если что-то случилось? На этих мыслях осматриваюсь по сторонам. Делаю несколько шагов вперёд, чтобы пойти на встречу. Но стоит мне немного пройти по улице, как взгляд цепляется за знакомый образ.
- Ноа.
Мне хочется обнять племянницу, спросить, как дела, но вместо этого я зависаю на месте. Смотрю на неё и не понимаю – взгляд потухший и опущен вниз, нет привычной мне улыбки.
- Добрый вечер.
Только сейчас замечаю рослого паренька с бритой головой, который крепко держит руку племянницы и наглым взглядом смотрит на меня. Что ж, молодое поколение всегда было таким – и сам когда-то смотрел на окружающий меня мир с вызовом, издёвкой. Мог послать всё и вся. И когда-то я так и сделал, когда собрал свои пожитки в рюкзак и сел в первый попавшийся автобус.
- Я Сэт. – Протягиваю руку незнакомцу, который нехотя освобождает руку и жмёт ладонь в ответ. – Вы, видимо, парень Риты. Будем знакомы, я её дядя. Не знал, что сегодня с нами пойдёт кто-то ещё, поэтому вял только два билета. – Достаю из кармана джинсов два клочка пёстрой бумаги в подтверждение своих слов и пожимаю плечами, стараясь улыбаться, как можно дружелюбнее. – Нам надо спешить, если хотим успеть купить ещё один билет и немного попкорна.

[NIC]Seth Noah Navarro [/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/UWTRo7o.gif[/AVA]
[LZ1]СЭТ НОА НАВАРРО, 35 y.o.
profession:   механик в мотосервисе «The Woodstock Man Cave»
love niece: Rita Gorski[/LZ1]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Teo J Marino (2021-08-29 19:09:37)

+3

3

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/bcV8wiZ.gif[/AVA]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]
[STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]

Распусти волосы, тебе не идёт, – Фил подходит сзади и кладёт руки на плечи, ненароком смахивая уложенную мною косу с левой ключицы за спину. Там она повисает небрежным знаком вопроса и расходится зыбью лёгкого протеста. Пауза, во время которой я могу возразить, поспорить и сделать по-своему, ведь трачу на волосы около часа во время сборов, заплетая в них ленту и пару шпилек с эмалированными цветами. Можно и быстрее, но приятнее не спешить: позволить себе проснуться позднее обычного, приготовить ленивый завтрак и до вечера заниматься чем-то по мелочи, что попадётся под руку, смещая забитые под завязку планы на страницах разрисованного ежедневника ровно на день по случаю вырванного из тисков графика выходного. Есть две уважительные причины: во-первых, договорённость с Джо, по ней сумма всех опозданий и ранних уходов, а также простых проёбов, превращается в полноценный день на точке под абсолютную ответственность бедовой подруги, ставшей проблемной напарницей. На свой страх и риск, но следить за магазином денно и нощно уже не хватает ни сил, ни терпения, ни глаз, ни рук. Закон Мёрфи настраивает меня на фатальный лад. Если неприятность может произойти – обязательно произойдёт. Во-вторых, встреча с дядей, и её я жду с особым волнением. В последнее время моё внимание делят пополам работа с Филом, в расход идёт любая свободная минута, и присесть некогда, не будь я занята не то первым, не то вторым, поэтому на предложение Сэта я отвечаю мгновенно, игнорируя нытьё Джоанны, как ей скучно и тошно одной за прилавком.

Ты думаешь? – с сомнением я возвращаю «рыбий хвост» на место, перебирая тонкие пряди перед напольным зеркалом. Отражаемся в нём вместе, однако Фил мягко, но настойчиво опускает мою руку вниз и свободной несколько секунд возится с узелком тесьмы, расплетая волосы и чуть встряхивая, образуя беспорядок, лишённый какой-либо эстетики.

Пойдём вместе, – целый день Фил где-то отсутствует, и я не задаюсь дотошными вопросами по причинам. Ещё утром, что по моим меркам уже ранний обед, я бужу его любимыми свежими тостами с арахисовой пастой и джемом и крепким кофе, чтобы рассказать о запланированной встрече. Отпроситься – назойливо лезет в голову, но предпочитаю думать, что ставлю в известность, и разрешение мне не нужно. – Не хочу отпускать тебя одну, – он возвращается домой за десять минут до выхода и находит в гостиной, прибранной идеально, не считая коробок и поддонов с мылом, расставленных по углам периметра. После съезда из квартиры Бесси необходимость ставить друг на друга башнями тары отпадает, и прежние высокие нагромождения расползаются вширь.

Но билеты… – проблема с местами на вечерний показ фильма настолько очевидна, что я говорю о ней в первую очередь, упуская главное – к чему нужда меня сопровождать в кино с дядей, если время сеанса не выходит за поздние рамки. – Билеты уже куплены, – я констатирую, поджимая губы, глядя Филу в глаза через отражение. Взгляд ясный, холодный и нетерпимый к возражениям. Не мой взгляд. – Но мы что-нибудь придумаем. Обязательно, – я соглашаюсь идти на его условиях в страхе поссориться и под давлением вовсе остаться дома. Прецеденты свежи в памяти, и я избегаю повтора своих же ошибок, в которых мои аргументы ничего не стоят. – Познакомишься с дядей, будет здорово, – я высвобождаюсь от кольца рук Фила, как от тугой упряжи, и наговариваю плюсы принятого решения. Может, так лучше, и станет проще, хотя на протяжении двух месяцев отношений не набираюсь смелости познакомить Уокера с кем-либо из семьи: Алан не одобрит точно, мама только носом, поведёт раскритикует мой выбор, что говорить об отчиме, а с дядей, возможно, найдут общий язык? В любом случае, альтернатива только одна – никуда не идти.

***

Привет, – вместо знакомого приветствия, ставшего негласной традицией, я здороваюсь блёкло и посредственно, спотыкаясь о неудобные мысли. Приходится задержаться и выйти позже из-за растрёпанных волос и переодетого платья, непредвиденно севшего по длине, несмотря на полную длину рукава и воротник поло.

Фил, – представляется коротко, нехотя, и возвращает руку обратно – к моей, не считая нужным посвящать в подробности, кивком подтверждая предположения дяди.

Да… получилось неожиданно, я не успела тебя предупредить, что Фили… Фил к нам присоединится, всё произошло в последний момент, но давайте решим вопрос с билетами! – я начинаю путанно и несвязно. Объяснить доступно, почему я не одна, – сложно, проще перейти к более насущному – к местам. – Какие у нас места, можешь подсказать? – я показываю на билеты и, выхватывая из строчек заветные числа, оставляю равнодушного к моей суете Уокера и удивленного дядю тет-а-тет. Фил, избавленный от задачи разбираться с проблемой самостоятельно, тут же закуривает, игнорируя, что находится уже под козырьком кинотеатра, и схаркивает на тротуар.

Я нашла, я нашла! – кричу ещё издали, размахивая третьим билетом и пробираясь сквозь людей, напротив, спешащих внутрь. – Всё было раскуплено, не считая боковых мест в первых рядах, но в последний момент кто-то отказался от брони. Как удачно, вы представляете? Правда, место через одно от наших двух, – сквозь сжатые зубы и натянутую улыбку я говорю, что не всё так гладко из-за форс-мажора с количеством в наше составе.

Хочу ведро попкорна, нет, два ведра попкорна, – предвкушение от фильма возвращает свойственное мне весёлое и радостное настроение, и я зазываю за собой дядю и Фила, опережая тех на два-три шага, чтобы высмотреть, откуда из фойе тянутся запахи и раздаётся треск кукурузных зёрен. Вскоре я водружаю в руки Сэту ведерко с шоколадным попкорном, Филу – с солёным. Оба – любимые, и в голове складывается великолепный план договориться с разделяющим наши места человеком о замене, что удаётся ещё до начала фильма: жилистый подросток оказался совсем не прочь пересесть от меня подальше, лишь бы не надоедала болтовнёй. Так, в середине сажусь я, слева – Филипп, а справа – дядя. – Не читала эту книгу у Кинга, но трейлер мне понравился, – я наклоняюсь к Сэту, когда в зале гаснет основной свет. – Не сердись, пожалуйста, что так вышло. Иногда… с ним сложно, – я говорю чуть тише, и музыка с экрана скрывает мой голос. Фил же чувствует, что в темноте меня отклоняет в сторону, и возвращает меня обратно твёрдым сжатием ладони.

Отредактировано Sierra Falcone (2020-11-15 11:36:29)

+4

4

Неловко.
Первая мысль, которая возникает при встрече взглядом с Филом. Но почему? Неловко от того, что отнимаю время у влюблённой пары? Ведь они могли бы сейчас остаться дома, устроившись под тёплым пледом и смотреть что угодно только вдвоём. Мило болтать о всякой ерунде или что там делают влюблённые? Целоваться? Я думаю об этом и в голову лезет навязчивая мысль - отдать молодым билеты, а самому отправиться домой, чтобы им не мешать. Или мне неловко от того, что мой взгляд не сходит с этого паренька? Цепляюсь за каждую мелочь в нём: за бритую голову, низко опущенные брови, холодные глаза и весь этот неряшливый ансамбль одежды на тощем теле. Я так внаглую начинаю рассматривать нового парня племянницы, что после смогу спокойно нарисовать его портрет с закрытыми глазами. Это неприлично, неудобно, неловко. Назовите это как угодно, но я не могу избавиться от чувства западни. От чувства, что этот тип неприятен мне до тошноты.
Ладно-ладно. Стоит выдохнуть, перевести взгляд на солнечную Риту, ведь она может подумать о том, что я хочу поджечь взглядом её любимого человека. А вдруг он не такой засранец и дорог ей. В конце концов, внутри меня давно сидит отцовский инстинкт по отношению к этой девушке, который заставляет смотреть на каждого парня, как на недостойного моего маленького сокровища. Никто из них и этот лысый тоже.
- Давай посмотрим. - Улыбаюсь искренне, переводя взгляд на Ноа, и подношу билеты ближе к нам обоим. Наши места аккурат по середине зала. - Седьмое и восьмое. - Вслух произношу номера и смотрю, как Ноа уносится к кассам. Такая тонкая и звонкая, как прежде. Может быть, мне показалось? Привиделось в темноте улицы и понурый взгляд был всего лишь чувством стыда на милом лице из-за опоздания и непрошеного гостя. Да и волнуется. Конечно, моя Рита волнуется из-за внезапного знакомства своего дяди и парня. Да и кто бы не волновался? Всё равно что знакомить с родителями. Дело ответственное и готов поспорить на что угодно, что она просто не успела подготовиться к этому.
Волнуется.
На этих мыслях я выдыхаю. Медленно и расслабленно. Плечи опускаются с выдохом, унося из тела скованность и напряжение. Смотрю на спину Риты, подмечая, что на моём лице застыла улыбка. Как и прежде. Всё в порядке. Ложная тревога.
- А где вы познакомились? - Не стоять же нам в полном молчании, поджимая губы, словно бы сказать хоть слово сродни преступлению. Надо дать своей подозрительности выходной и просто провести время в приятной компании. Но как бы не так. Фил смотрит на меня с ноткой презрения. Затягивается долго и глубоко. Едкий дым выходит через ноздри и заполняет пространство между нами, расстилается белыми клубами во все стороны. Послышался кашель женщины за спиной бритого и тихое ворчание. Что ж. Приятного разговора не вышло. - Получилось? - Улыбаюсь Рите, когда та подбегает к нам, неосознанно отгораживая собой её от Фила. Как глупо должно быть это выглядит со стороны. Но от чего-то мне не хочется думать об этом. - Купим тебе и попкорн, и колу. Как всегда шоколадный?
Уже в зале я стараюсь снова успокоиться и отбросить все сомнения в сторону. Зачем мне роль ревнивого отца, который не подпустит к своей кровинке никого и на километр. Зачем? Ни к чему хорошему это точно не приведёт, напротив, может испортить наши отношения с Ритой. Поэтому мне проще улыбаться. Спрашивать незнакомца о всякой ерунде, избегая неудобных вопросов. Может стоит пригласить их куда-то ещё?
- Ничего страшного милая, - наклоняюсь на встречу и поправляю прядь непослушных волос племянницы. Аккуратно за ушко и непременно коснуться подушечкой пальца прохладного из-за прохлады носа. - Давай посмотрим фильм, а потом...
А потом ничего. Только полное не понимание происходящего. Только сдвинутые густые брови и взгляд, который направлен на руку Риты. Свет потух и в зале воцарилась темнота. Громкая музыка наполнила собой зал, приковывая внимание людей к экрану. Сейчас пара тройка реклам и начнётся фильм. Яркая картинка прикуёт к себе всеобщее внимание и на два часа люди в этом зале выпадут из реальности. И мне бы тоже повернуть свою голову к экрану, но нет. Я продолжаю смотреть на руку племянницы, в которую мёртвой хваткой вцепился Фил. Этот суки сын вздумал, что может вот так просто присвоить её себе? Дыши Сэт, просто дыши. Но сердце заходится в бешеном темпе, заставляя кровь в жилах кипеть. В памяти раз за разом проносится момент, как юнец с силой одёргивает Риту к себе. Бескомпромиссно. По-хозяйски нагло. Ещё немного и я не смогу сдержаться и выволоку это подобие мужика из зала. Оставлю на мостовой, чтобы он ползал на карачках и собирал бычки.
Раз.
Глубокий выдох.
Два.
Медленно набираю полные лёгкие воздуха.
Три.
Открываю глаза и вижу улыбку на лице Риты. Она улыбается мне, шмыгает носом и ныряет рукой в стакан с попкорном, стараясь зацепить как можно больше. Будто бы не будет другой возможности взять ещё немного воздушных кукурузных зёрен. Моё лучшее успокоительное. Услада для глаз наблюдать за тем, как она старается всё удержать в своих маленьких ладошках. Но роняет. Роняет и морщит нос. Чудо.
Что там у нас? Доктор сон?
Фильм проходит на одном дыхании. Яркие краски, внезапные звуки, которые заставляют всех вздрагивать. И я по обыкновению жду, что Ноа вот-вот вцепится в мою руку, будет шептать, что ей жутко и страшно, а лучше бы вообще уйти. Но этого не происходит. С лёгкой грустью смотрю на то, как она держится за Фила. Что теперь его плечо служит для неё спасательным кругом. Его, а не моё.
Что ж, Сэт, ты знал, что рано или поздно этот момент настанет. Так что не стоит кривить душой и и рисовать образ одинокого гонщика. Так и должно быть. Это жизнь.
Мы выходим из зала вместе со всеми. Под дружные и шумные разговоры людей. Всем не терпится поделиться мнением о фильме. Понравилось. Ожидал большего. Я чуть не уснул. А ты видел тот самый момент, где он? Всё это превращается в гул, что не разобрать собственных мыслей. Настоящий рой из критиков и уставших людей. Становится душно. И я беру Риту под руку по привычке, как раньше и вывожу из кинотеатра, чтобы на свежем воздухе можно было перекинуться парой слов.
- Как тебе фильм? Не дурно, правда? Теперь и подумаешь, что книгу стоит прочитать. - Конечно это не более, чем шутка. Где были книги, а где был я. Гонщик, который всё своё время посвящал железкам. - Может сходим и что-то съедим? Я проголодался за фильм. Да и познакомимся получше. А, Фил, что скажешь?

[NIC]Seth Noah Navarro [/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/UWTRo7o.gif[/AVA]
[LZ1]СЭТ НОА НАВАРРО, 35 y.o.
profession:   механик в мотосервисе «The Woodstock Man Cave»
love niece: Rita Gorski[/LZ1]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Teo J Marino (2021-08-29 19:09:48)

+4

5

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/bcV8wiZ.gif[/AVA] [STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]

Извиняющая все свои и чужие грехи улыбка дяде, и я перевожу взгляд на экран, не решаясь смотреть ни вправо, ни влево, словно так одна из чаш весов точно перевесит – и не избежать катастрофы. Сконцентрироваться на трейлерах сложно: слишком ярко, слишком громко и слишком быстро. Я не успеваю отвлечься, и те несколько минут анонсов новых фильмов я провожу в необъяснимом страхе отпустить невидимые поводья. Если расслаблю плечи, округлю спину или – самое страшное – сползу чуть ниже по креслу – обязательно всё пойдёт наперекосяк: зажуётся пленка, погаснет свет, стены кинотеатра сложатся, как карточный домик, стоит лишь мне моргнуть. Рука Фила не придаёт уверенности, но служит своеобразным якорем, я поглаживаю привычными мне короткими ногтями ему ладонь, выдавая поднятое до девятого вала волнение за проявление интереса к нему и фильму. Однообразные и монотонные действия совсем скоро позволяют обрести мне безмятежное спокойствие и отбросить предубеждения. Критическая точка пройдена: Фил и дядя познакомились. Не так гладко и складно, как я рисую в воображении сценарий по дороге – безупречный и утопический. Недостижимый.

Я успела полистать первые отзывы: много хороших мнений, – я говорю прямо, в пространство перед собой, но обращаясь больше к Сэту. Филипп не разделяет моей любви к кино и редко со мной что-то смотрит, если только нечем заняться. Странно осознавать, но я до сих пор не в курсе подробностей его дел. Без постоянного места работы и жительства он переезжает ко мне спустя месяц наших отношений по моему же приглашению, или я слепо заблуждаюсь, что инициатива моя с нуля. Неразговорчивый и скупой на чуткость Уокер – сомнительный и неблагонадёжный знакомый Джо, являет себя на пороге сразу после открытия нашего магазина и ошивается буквально ежедневно, заискивая передо мной гонимый оголённым азартом, а я принимаю за чистую монету, порядком уставая вести дела одной, ведь на Джо не положиться. Его помощь не назвать солидной и значительной, но он будто подгадывает момент, когда мне нужен хоть кто-то, на кого я могу опереться и кому довериться, избавляя меня от потребности звонить и навязываться семье и друзьям, которым ещё необходимо объяснить, в связи с чем я продаю мыло наряду с ТГК. Принятое решение ввязаться в нелегальную торговлю ложится на меня тяжелым бременем и отбирает силы переигрывать и откатываться назад в минуты сомнений, но рядом с Филом проще обманываться.

Мне понравилось! – целых два с половиной часа ленты сказываются на мне только положительно: послевкусие от попкорна, колы и фильма на языке приносит неподдельное ощущение счастья, вопреки страхам и рискам разочароваться в фильме или просевших от времени креслах с потёртой обивкой. – Книгу – обязательно, – хоть дядя и шутит, я говорю серьёзно, от случая к случаю подбрасывая ему отрекомендованные мною книжки, не вызывающие головной боли и усталости. Во взятой от назревших проблем паузе я забываюсь и беззаботно пристраиваюсь рядом с Сэтом шаг в шаг вплоть до выхода. – Я прочитаю первая и, если она будет также хороша, подарю тебе на Рождество! – в планах завтра я уже нахожу окошко для визита в книжный магазин, куда заеду перед работой на стареньком родстере, но тут одёргиваю себя и осторожно высвобождаюсь из-под руки дяди, оборачиваясь назад в поисках Фила и возвращаюсь к нему против толпы. За дверьми уже просторнее, есть где разминуться с другими компаниями без столкновений и тёрок в проходах, и я успеваю загасить знакомый по выражению лица Филиппа порыв доебаться до моего просчёта в зародыше, подчёркнуто вцепившись в него самого. Излишний и дутый акцент для вида, но такие манёвры доставляют Уокеру особенное удовольствие, что я без раздумий жертвую собственным удобством и взглядами, нагоняя Сэта. – Да, я тоже голодная. Пойдёмте?

Валяйте, – Фил равнодушно пожимает плечами и неприкрыто зевает, снова доставая сигарету, мгновение тратя на негласные колебания из-за джоинта, фильтром выглядывающего из мятой пачки. Хватает ума не трогать, но я, грешным делом, подумываю, что, может, и следует раскурить на троих и сровнять подцепленные заусенцы недоразумений. Впрочем, быстро отмахиваюсь от безысходных и заведомо провальных помыслов предложить дурь дяде. Фил-то против не будет.

А куда?.. – не дожидаясь невнятных ответов от обоих, я уже нахожу ближайший мексиканский бар рядом, пренебрегая нарисованным маршрутом и ведя за собой и Уокера, и дядю по направлению к месту. – Я до смерти хочу кесадилью, – жаль, что в закрытые помещения гонит холодный ноябрь. Где-то по городу колесит фудтрак знакомых, но придётся толкаться на улице, дышать на пальцы в желании согреться и заново думать, куда идти, если не расходиться по домам. Расставаться с дядей так рано обидно, и я в угоду своей прихоти решаюсь попробовать незнакомое место, лишь бы близко и тепло. Конечно, я больше доверяю сарафанному радио, чем вылизанным картинкам в интернете, но сейчас я не в положении привередничать.

Заходите, я подойду позже, – Фил пропускает нас вперёд, а сам остается снаружи. Я медлю в дверях, но не беру на себя смелость спросить, что случилось за время пути, на протяжении которого он курит и молчит, а я изредка перебрасываюсь с дядей фразами о расстоянии до нужного адреса. В самом баре не так людно, для вечера даже пусто, но нам в самый раз.

Наверное, стоило тебя предупредить, – один на один с дядей могу позволить себе поделиться тревожными мыслями. – Утром всё было в порядке, днём тоже, а вечером решил пойти со мной. Нашло, видимо, что-то… не знаю, – слишком много слов посвящаю извинениям за Фила и неудобную ситуацию с фильмом. Напряжение не звучит в словах и не чувствуется в общении, однако нынешняя встреча разительно отличается от всех предыдущих. Конкретные доводы и пояснения не нужны, хотя надежда наладить контакт ещё брезжит и мелькает, только ухватить никак не выходит, не за что зацепиться. Снимая куртку, я, как обычно, поднимаю рукава платья до локтей, приохотившись практически всегда держать предплечья голыми, чтобы не пачкать одежду за работой, но быстро одёргиваю, вспоминая об уже пожелтевшем по краям синяке над левым запястьем. По неосторожности, бывает, я задеваю углы, чересчур увлекаясь новым рецептом, или наступают дни, полные рассеянности и неуклюжести, а потом россыпь мелких синяков по всему телу. Таких и не стесняюсь. Этот же иного происхождения, не выдающего себя по виду, разве что крупнее и растянут вокруг. Ненормальная форма для случайного удара, если выдумать ненастоящие обстоятельства, но от необходимости соврать дяде подступает рвотный ком и отвращение к самой себе. Легче спустить рукава обратно, не давая повода для вопросов. – Расскажи, как живут твои мотоциклы? – намеренно дождавшись, когда Сэт определится первым со стороной от стола, я присаживаюсь напротив.

+2

6

Фильм остался позади и я, стараясь наладить контакт с парнем Риты, предлагаю пойти куда-либо ещё. К счастью по близости с кинотеатром было полно забегаловок, где можно было устроиться за столом около большого окна и с большим удовольствием, из-за разыгравшегося аппетита, съесть большой кусок пиццы или умять за обе щеки бургер с жирной котлетой. Сейчас эта идея кажется мне более чем удачной, чем бродить по городу, перекидываясь малозначительными фразами. А когда сыт, то и настроение становится лучше. Быть может этот парнишка просто голоден? Не успел заправиться перед выходом, вот и корчит недовольную физиономию из-за того, что у него скрутило желудок от голода. Ну же, Сэт, вспомни себя самого и свой вид, когда в твоём желудке пусто. Ты сам не излучаешь счастье и добро, а феи не поют у тебя за спиной. Только понурый взгляд и брюзжащее ворчание, которое мало кто сможет вынести. Поэтому стоит попытаться ещё раз заговорить с Филом, когда тот заправится колой и съест булку другую. Надо дать парнишке шанс, да и Ноа будет намного спокойнее от того, если увидит, что я стараюсь найти общий язык с Уокером. Сам то я никогда никого не знакомил со своей семьёй. В этом есть чему порадоваться, глядя на то, как сильно переживает Рита, но одновременно на плечи ложится пелена грусти: отсутствие большой и дружной семьи такая себе радость.
- Какая ты шустрая. И что там пишут? – Стараюсь по-доброму улыбаться и не смотреть в сторону лысого, чтобы и без того не накалять обстановку. Один неверный взгляд, одно неправильно брошенное слово и воздух между нами может воспламениться. Племянница не поймёт, и не одна женщина в мире, почему два мужчины не могут ужиться в одном пространстве и не смогут никогда поделить человека, которого, по сути, им не нужно делить. Каждый будет метить свою территорию: жестом, словом, взглядом. И остановиться может лишь тот, кому есть что терять. И в данном случае я боялся потерять тёплые отношения с Ритой. Поэтому я отступал на шаг. Поэтому я сдавал позиции, показывая, что я на задворках жизни Ноа и не думаю вытеснять этого паренька. Но, кажется, этого было мало. Упрямый тип сверлил меня взглядом, показывая, что делает большое одолжение тем, что вообще сюда пришёл, что вообще позволил Рите встретиться со мной. А что же будет дальше? – Готов поспорить, что мнение критиков и зрителей опять разойдётся. Им вечно что-то не нравится. Не так поставили свет, не в ту сторону смотрел актёр, а стол в гостиной неправильно излагал свою жизненную позицию. – Стараюсь отшутиться, чтобы не выдать нервного напряжения, да и не разозлиться самому на этого паренька. Сейчас мне хочется хорошенько наподдать ему, чтобы сбить всю спесь с его надменного лица. Не дорос ещё для таких кислых щей, которыми хочет показать всю важность своей персоны. Но вместо этого я улыбаюсь, смотря, как Рита освобождается от моих рук и тянется к своему парню. Я улыбаюсь, но на душе у меня скребут кошки, ведь моя племянница была мне уже, как дочь и теперь я смотрел на то, как её у меня забирают. Нагло, без всякого уважения. Навсегда.
- Книга - это хорошо. Как там говорят? Что книга - это лучший подарок? Думаю, что такое чтиво я точно должен осилить. Фрэнк говорил, что Кинга легко читать. – Добавляю, как бы невзначай, чтобы заполнить пустоту пока мы идём по мостовой в сторону кафе. Молчание сейчас было бы хуже всего на свете. Молчание и разрезающее её урчание голодных животов. Ситуация комичная, да вот только смеха сейчас бы не вызвала ни у кого.  – Да и похвалюсь перед парнями в сервисе, что в моей голове не только металлическая стружка, как у них, да болты с гайками. Должно же быть в жизни человека что-то ещё кроме работы? А, Фил, как считаешь?
Очередная попытка завязать разговор с парнем Ноа. Но вопрос осыпается осколками к моим ногам, ударившись о равнодушие парня. Очередное поражение, которое я предпочитаю замолчать, чтобы не накалять обстановку между нами. Тем более, что мы остановились около входа в закусочную. Вот сейчас должно стать легче, но Фил дополняет картину непонимания тем, что остаётся снаружи. Его щуплые руки тянутся в карманы джинсов, откуда он выуживает мятую пачку сигарет и зажигалку. Курить захотелось не то рефлекторно, то ли от нервного напряжения. Споткнувшись о колючий взгляд Уокера понимаю, что моей компании будут не рады. Сейчас мне лучше зайти в закусочную вместе с Ноа, сделать заказ, а уж после, когда этот чудак вернётся, то я смогу выйти на улицу и пропустить сигаретку другую.
- Ничего страшного. – По обыкновению подхожу к Ноа, чтобы помочь снять куртку и повесить её на вешалку, но взгляд цепляется за синяк. На левом запястье. Уже пожелтевший. По телу проходит мелкая противная дрожь. Показалось. Наверное, мне показалось и ничего в этом криминального нет. Я же знаю, что Рита бывает весьма неуклюжей. Я ведь и сам такой же. Настолько, что однажды это чуть не стоило мне жизни. Теперь в моей ноге металлический штифт и хромота на левую ногу при дерьмовой погоде.  – Ничего страшного. – Мы садимся на потрёпанные жизнью диваны из красной кожи и, я по привычке осматриваю столик перед нами: солонка с сахаром, солью, немного зубочисток, небрежно воткнутых в держатель, острый соус без этикетки и пачка салфеток. Перца как всегда нет. Не замечаю, как взгляд проходится по столу до левого запястья Риты, что ещё раз посмотреть на тот синяк. Он был больше обычного. Это точно мне не показалось. Мне нужно срочно отвлечься пока я всё не испортил своими расспросами. Тяжело выдыхаю от безысходности, цепляя пальцами одну из зубочисток, что так и напрашивалась на то, чтобы её достали. Слишком сильно она выбивалась из общей массы. – Все мы иногда бываем не в настроении. Может не захотел оставаться один. Я совсем не против такой компании. Тем более мне всегда было интересно познакомиться с твоим парнем. Может быть, он сейчас поест и станет разговорчивым. – Но что-то внутри меня подсказывало, что ситуация не поменяется. – Да что с ними будет, с железками?
- Добрый вечер. Вы уже выбрали?
В этот самый момент к нам подошла совсем молодая девушка. Я бы дал ей не больше, чем Ноа. Её волосы были собраны в высокий тугой хвост с яркой заколкой. Смуглая кожа, задорный, но уставший взгляд и дежурная улыбка каждому клиенту за хорошие чаевые.
- Пусть девушка сначала сделает заказ. Что ты хотела Рита?
И пока моя племянница пускается в изучение меню, я сам перевожу взгляд на улицу туда, где за большим стеклом стоял Уокер. Он переминался с ноги на ногу, разговаривая по телефону. Курил как паровоз и жестикулировал рукой так, словно бы с кем-то ругался. Может быть он был таким недовольным потому, что боялся, что я что-то замечу?
- Мистер? – Из пелены мыслей меня вырывает тонкий голосок официантки, которая уже была готова записать мой заказ. – Что будете заказывать?
Аппетит пропал. Все мои мысли сейчас были о том самом синяке над левым запястьем. Я не мог выкинуть из головы мысли о том, что всё, что я видел было не простым совпадением: понурое настроение Риты, этот Уокер, который не мог связать и двух слов со мной.
- Давайте тоже самое, что и девушке. И ещё принесите сразу крепкий кофе. И перец. – Добавляю в самый последний момент, когда вспоминаю о том, что его нет на столе. – Ты лучше расскажи, как у тебя дела? Как собственное дело? Я всё грожу тебе, что куплю подарки девушкам моих коллег у тебя в лавке, да всё руки не доходят. Вот новый год будет замечательным поводом. Потом они точно станут твоими постоянными клиентками. Вот увидишь.
Приятный тон беседы прерывается в тот самый момент, когда рядом с Ноа садится Фил. Он плюхается на диван и закидывает руку на его спинку. Царская поза так и кричит о том, что сейчас он чувствует себя главным в этой компании.
- Нам пора.
Короткая фраза, которая заставляет Риту дёрнуться, а меня сжать кулаки. Что ж. приятной беседы не вышло. Зато мои подозрения подкрепляются фактами.
- Пора? Но как так? Мы только пришли, сделали заказ. Не думаю, что полчаса что-то изменят. Да и что могло произойти? По дороге сюда все были согласны. – На моём лице сияет улыбка, но держать её с каждым словом становится всё труднее. Пальцы впиваются в ладонь до белых костяшек. До оголённых нервов. – Ещё полчаса и я не стану вас задерживать. Много времени я у вас не украду.

[NIC]Seth Noah Navarro [/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/UWTRo7o.gif[/AVA]
[LZ1]СЭТ НОА НАВАРРО, 35 y.o.
profession: механик в мотосервисе «The Woodstock Man Cave»
love niece: Rita Gorski[/LZ1]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Teo J Marino (2021-08-29 19:10:00)

+2

7

Может быть… – без энтузиазма откликаюсь на предположение дяди, что Фил по возвращении отыщет в себе тактичные соображения вести себя чуть приветливее и радушнее. Вкусная и сытная еда способна осчастливить любого, даже закостенелого недовольного мудака, которым Филипп, конечно, не является, но набивается в их ряды весь вечер, и я принимаюсь рыскать глазами по меню, запоминая позиции и прикидывая наиболее выигрышные комбинации для поднятия духа и утоления голода, ведь два ведёрка попкорна только раздразнивают аппетит. Тепло бара и мягкий комфорт сидений располагают набрать всего и сразу: я уже не успеваю запомнить, что хочу взять себе, что заказать Филу, а что предложить дяде, тихо, одними, губами, проговаривая строчки про себя, а впереди ещё и напитки…

Я?.. – времени определиться категорически не хватает. Я поднимаю беспомощные глаза на официантку, затем опускаю на меню, прикусывая в дурной привычке ноготь большого пальца в нерешительности выбрать. – Хочу всё, но всё мы не съедим, – я обессиленно опускаю плечи на грустном и безысходном выдохе, кладя от себя бумажный разворот, словно вскрытые в азартных играх карты. – Две кесадильи с курицей, такос с креветками карри, со свининой и… начос с сальсой, пожалуйста! – сопровождаю заказ жестами пальцев, обозначая количество на себя и Уокера, и сглатываю, подсчитывая минуты ожидания. Думаю, что могу обойтись без десерта, наедаясь сладкого в кинотеатре, однако всё же дополняю себя ванильным молочным коктейлем, самым большим, под который найдётся подходящая стеклянная тара. – И, значит, плюс один ко всему, – киваю на решение дяди повторить за мной, не видя, на что он отвлекается, вернее на кого, целиком сосредотачиваясь на планах умять поскорее закуски и озадачить кухню заведения ещё чем-нибудь. – Спасибо! – благодарю девушку за внимательное обслуживание и складываю руки перед собой в крепкой сцепке пальцев. Так надежнее, что я не перетереблю все положенные каждому столику салфетки и не переломаю все зубочистки. Со слабой улыбкой замечаю, как дядя всё-таки не удержался и достал одну. Наверняка у нас одни и те же мысли.

Всё здорово, хотя мы только недавно открылись, и столько всего предстоит ещё сделать, – и двух месяцев не проходит с момента, когда я впервые ступаю на порог бывшей бургерной, превращённой за столь короткий срок в мою обитель хэндмейда, мыла и ТГК, о чём я, разумеется, в разговорах с дядей умалчиваю и пускаюсь в подробности только развития своего хобби, обернувшейся работой и дальнейшими возможностями развиваться. – Столько много знакомых появилось! – и прежде не было дефицита в общении и в списке контактов, но учрежденная точка на карте гугла в один хлопок раздвинула границы связей. – Так мы с Филом и встретились, – подвожу к факту начала наших отношений. Удобнее говорить между делом, нежели напрямую рассказывать, почему и зачем. Подробные вопросы всё чаще приносят дискомфорт и всплывают на поверхность порой в самых неожиданных местах. Например, сейчас, в баре, на тривиальной встрече с дядей. – А я тебя всё жду, когда же ты нагрянешь с заказами, – я поднимаю руки и кладу локти на стол, а подбородок – в сложенные ладони, широко – во все зубы – улыбаясь дяде, а голосом строю обиду, что он никак не соберётся дойти. – Ты же знаешь, тебе всегда обеспечена скидка! Двадцать, нет, сорок процентов! А поделись хотя бы… сколько их? Сколько твоих коллег? А их мамам давай тоже? А сёстры есть? Сегодня только лишь девятнадцатое ноября! И на Рождество, и на Новый год – успеем всё! А что они… – увлекаясь грандиозным по своим масштабом проектом в воображении, я совсем не замечаю, как Фил снаружи заканчивает выкуривать и без того пустующую пачку и за отсутствием второй возвращается к нам, изменяясь в лице и настроении разве что в худшую сторону.

Что? Как пора?.. – я начинаю одновременно с Сэтом, но быстро умолкаю, не находя достаточных слов продолжить, надеясь, что дядя убедит Уокера не спешить. – Да, Фил, пожалуйста, давай останемся. Заказ должны скоро принести… что-то случилось? – обеспокоенность возникает не на пустом месте, но Фил едва ли поделится откровением ни сейчас, ни потом, когда мы останемся наедине, и мой вопрос в любом случае останется без ответа. Уокер нервно и жестко стучит пальцами по спинке дивана, но молчит, внаглую смотрит, чуть поднимая подбородок и не моргая, на дядю, но ищет отнюдь не слова и не доводы возразить. Сидеть рядом с ним уже не по себе, и я предпринимаю сгладить углы противоположных взглядов, ловя руку Филиппа в свою и мягко успокаивающе растирая холодные грубые пальцы, но посмотреть сама на него не набираюсь смелости.

Ладно, – наконец, он небрежно соглашается, якобы расслабляясь в позе, но на деле обхватывая меня и придвигая рывком к себе в тесной неудобной близости. – [/u]И что ты заказала, Рита[/u]?

Такос со свининой, как ты любишь, – с готовностью отзываюсь и тянусь вперёд, к буклету меню, но Уокер не позволяет мне и этого лишнего, по его мнению, движения. – Ещё кесадилью и … – моя речь сбивается в неразборчивое перечисление пунктов. И очередная попытка завести беседу дальше трёх реплик оканчивается неудачей. Так и молчим, пока в первую очередь Сэту не приносят кофе.

А вам? Вы что-то будете? – внимательная официантка подмечает новое лицо за столом и заносит над миниатюрным блокнотом ручку.

Нет, свободна.

Следующие двадцать минут вы проводим в молчании. За просмотром фильма выходит и того больше времени, но вместо киноленты теперь – тёмное стекло с нашим обречённым отражением, куда мы смотрим все вместе и иногда пересекаемся взглядами.

Зато мы согрелись… – озвучиваю вслух неопровержимый и оттого горький в своей очевидности факт из необходимости сказать хоть что-нибудь.

Приношу извинения за ожидание, – из глубокой задумчивости меня выдёргивает уже знакомый голос девушки, действительно приятной и располагающей к себе как на вид, так и в общении. – Ваш заказ, – под бренчащую незатейливую музыку, идущую из недр бара, официантка расставляет блюда и венчает полностью накрытый стол громадным пилснером, приспособленным на сегодня под молочный коктейль, с трубочкой и шоколадной крошкой.

Это очень вкусно, – уплетая за обе щёки, я отламываю куски кукурузной лепёшки руками и макая в соус, не боясь испачкаться и позволяя мясному соку каплями стечь по пальцам ниже, но не закапать ничего, кроме сервировочных деревянных досок. Не забываю потягивать молоко, и горка сливок постепенно тает, опускаясь на дно стакана. Фил тем временем отлучается к бару и возвращается с бутылкой вскрытого тёмного пива и пьёт только его, почти не притрагиваясь к своим порциям. Мне некогда его пожурить или позариться на его такос, ведь едва умещаю всё в себе сама. С чувством удовлетворения осознаю, что получасом ранее переоцениваю свои возможности, но лучше уйти отсюда сытой, перекатываясь с одной ноги на другую от тяжести, чем поковырять в тарелке и отправить какую-никакую еду в гарбич.

Ты доела? – Фил пристально за мной следит и, как только последний хвостик креветки исчезает с поля зрения, поднимается с места. Я наскоро промакиваю рот сухой салфеткой и вижу, что дядя за мной не поспевает. Нехорошо бросать его и сбегать по прихоти Уокера, но возразить мне почти нечем. – Одевайся и пошли, – он уже в куртке и ждёт меня, и не думая выходить наружу, чтобы я успела попрощаться с Сэтом. Его отложенное на время нетерпение снова проявляется в немом, но ощутимом давлении не спорить.

Спасибо за билеты и фильм, – во мне свербит мучительное желание обнять дядю и остаться с ним здесь, обсуждая книжки, железки и мыло, а Филиппа отправить по его неотложным делам, но я всего лишь коротко целую Сэта в щёку ухожу за Уокером. – Пока.

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/bcV8wiZ.gif[/AVA] [STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]

+2

8

Рита всегда рассказывала обо всём с большим энтузиазмом. Её глаза горели огнём, когда она начинала делиться со мной рассказами и своём хобби. Вот и сейчас я смотрел на неё, живо представляя в голове тот самый магазинчик, в который так и не нашёл времени зайти. Я там не был, но от чего-то уверен в том, что стоит мне переступить порог магазина, как я тут же почую запах сушёных трав и свежего мыла с разными отдушками. И непременно там будет уютно.
Раскалённые нервы понемногу успокаивались и, я погружался в приятную дремоту, где не было нервного Уокера с его надменным взглядом из-под бровей и где не было нервозного тона окружающих людей, которые спешили по своим делам или болтались по близости. Только нежный и мурчащий голос Риты.
- Да их… - свожу брови на переносице, в попытках сосчитать сколько же девушек мне предстоит осчастливить милым подарком, - у Джеймса есть сестра, - первым делом вспоминаю своего начальника (по совместительству моего лучшего друга) и его белокурую сестру Ивет. Она чем-то напоминала мне Риту: такая же улыбчивая и неугомонная. Надо будет попросить что-то совсем девчачье или что там любят сейчас девочки подростки? – Девушка Марка, -зажимаю второй палец на правой руке, смотря под потолок, словно бы там был нужный список имён со всеми подарками, которые придутся в пору, - Брендон. У него жена и маленькая дочка Сильвия. Ей же тоже можно какую-то приятную безделушку подарить? Его жена, насколько я знаю, очень любит подобные вещи и обязательно к тебе зайдёт одна из первых. За это я готов поручиться. Ещё есть Дэвид и Луис. Про мам я узнаю чуть позже. Надо подойти к этой теме деликатно. Сама понимаешь, что у нас такой возраст, что у кого-то уже может не быть родных. Да и жизнь не всегда такая, как бы нам хотелось. – Затронув неприятную тему мне хотелось быстрее перекинуться на что-то более приятное, чтобы совсем не загубить этот вечер. - Ну знаешь шутка такая "У семьи каннибалов умер родственник. И грустно и вкусно." И того у нас получается шесть человек по предварительной записи.
Смотрю на зажатый кулак, представляя, как пойду из магазинчика племянницы с полными пакетами подарков. Главное, ничего не помять. И в этот самый момент появляется Фил. Так вовремя сжатая рука расслабляется и ложится на гладкую поверхность стола. Махать кулаками сейчас не придётся, как бы мне того не хотелось. Взгляд снова краем проходит по тонким запястьям. Эти синяки слишком большие, чтобы быть простой случайностью. Простой оплошностью.
Наше молчаливое ожидание плавно переходит в такое же беззвучное поедание принесённой еды. Я неспешно смакую кусок за куском, смотря на Риту с улыбкой. Ноа снова перепачкала все руки. Ещё немного и соус бы обязательно попал на одежду. На автомате я беру салфетку, готовый вытереть руки Риты, как делал это с самого её детства, когда мне приходилось оставаться с малой в виде няньки: приговаривая, что ещё немного и есть можно будет с неё. В самый последний момент осекаю себя и вытираю белоснежной салфеткой свой рот. Одно неловкое движение и цепной пёс Фил откусит мне руку по самый локоть, если не выше. Это читалось в каждом его жесте. В каждом его взгляде. Конкурентов здесь не любят. Что ж. я сделаю умнее.
- Ещё увидимся.

Ещё увидимся. И я просто смотрю в след своей девочке, которую рывком уводят от меняв темноту улиц. В темноту жизни.

Через неделю я отпросился с работы пораньше. Джеймс отпустил меня без лишних расспросов. Так что я мчал на своём байке уже около четырёх часов дня домой, чтобы как следует отмыться от моторного масла. Чего стоит свести его с рук, а потом избавиться от его запаха хоть немного. Но как не старайся, а руки всё равно будут немного пахнуть бензином. Один из постоянных моих запахов- бензин вперемешку с запахом одеколона.
Около восьми часов мой пикап стоял около дома Риты. Сам же я стоял рядом с ним, затягивая в себя едкий сигаретный дым. Опять провоняю табаком и Ноа будет морщить нос от едкого запаха. Но расшатанные нервы сейчас проще всего успокоить сигаретой. Или двумя. Окурок летит на мостовую. Следом из мятой пачки появляется вторая. Искра и тлеющий красный огонёк загорается в темноте. В знакомых окнах загорается свет, давая мне отмашку. Она дома.
Всю эту неделю я думал о тех синяках, о том, как они могли появиться. День за днём. Час за часом я изводил себя теориями: она случайно, может быть, действительно ударилась, упала. Ко всему прочему Ноа могла при переезде в магазин уронить коробку с мылом на себя. После перечисления всех возможных ситуаций, которые так похожи на мою Риту я успокаивался на время. Начинал заниматься своими делами. Но на долго меня не хватало. Внутри постепенно разрасталась мысль о том, что всё это самообман. Ну, же Сэт, ты же не дурак, тебе слишком много лет, чтобы так легко обманываться в том, что такие большие синяки могли появиться из-за неуклюжести Риты. Ты слишком много повидал людей, чтобы вот так просто не брать в расчёт наглую рожу Фила. Он не был чем-то расстроен в тот вечер. Он не волновался из-за первой встречи с тобой. Он заранее ненавидел тебя, боялся. Боялся, что ты можешь забрать у него Риту. Его лёгкую жертву. Его игрушку. Как он хватал её за руки, как говорил с ней.
Всё! К чёрту! Сминаю сигарету в руке и швыряю в сторону. Лестничные пролёты пролетаю на одном дыхании гонимый злостью. Пора всё расставить по своим местам.
Дверной звонок раздаётся звонкой трелью.
Тихо.
Нервно сглатываю, когда за дверью слышится какая-то возня. Дверной замок щёлкает и дверь распахивается.
- Тебе чего?!
Опять эта наглая и лысая морда. Что он тут забыл? Как вообще смеет со мной так говорить.
- Где Рита? – нет никакого желания говорить с этим гопником.
- Она занята, давай проваливай!
В этот момент внутри меня всё закипает. С силой пихаю Уокера в сторону и захожу в квартиру. Сердце бешено стучит в груди. Где она?! Где она?!
-Рита?
В один момент замираю на месте, когда предо мной возникает дрожащая фигура Ноа с заплаканными глазами.

[NIC]Seth Noah Navarro [/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/UWTRo7o.gif[/AVA]
[LZ1]СЭТ НОА НАВАРРО, 35 y.o.
profession: механик в мотосервисе «The Woodstock Man Cave»
love niece: Rita Gorski[/LZ1]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Teo J Marino (2021-09-02 10:44:08)

+2

9

Впрочем, ранний и спонтанный уход не сказывается на общем впечатлении от вечера, и я рада, что удаётся выбраться на встречу с дядей, пусть и в сопровождении Фила. Здорово, что они, наконец, познакомились, и объяснять друг другу какие-то моменты станет, наверное,  проще. Мои предположения теплятся скорее на слепых надеждах, нежели на очевидных фактах, на которые я закрываю глаза. В числе их – молчание Уокера вплоть до дома и его немая злость; в ней утопают все заданные вопросы о Сэте: как ему дядя? как еда в баре? может быть, встретимся все вместе на следующей неделе? Но Фил игнорирует попытки его разговорить, только курит без конца, и даже домой мы заходим с сигаретой под руку, от чего я закашливаюсь и спешу поскорее открыть окна. Обычно не так реагирую на дым и запахи, будучи сама источником аллергенов в виде отдушек для окружающих, но пристрастие Фила курить дома, не проветривая комнаты, превращает квартиру в газовую камеру, а пребывание в ней – в пытку.

Ты можешь курить поменьше хотя бы дома? – смолчать и стерпеть не выходит, но говорю как можно мягче и в интонации просьбы. Претензии есть и другие, но избегаю поводов начать выяснять отношения на ночь глядя – от усталости я зеваю и растираю глаза. Уже в ванной умываюсь и чищу зубы, отмечая, что не получаю от Фила даже отговорки постараться сократить количество окурков в пепельнице, и на обратном пути я вытряхиваю целую сопку  грязи и протираю столешницу от плотного слоя пепла, а влажная уборка была ведь только на выходных. Тратя на внеплановый санитарный час гостиной время допоздна, я не рассчитываю на помощь, занимая себя мыслями о подсчётах количества подарков, что дядя собирается презентовать коллегам. Пока помню, пишу ему большое, выверенное в каждом символе сообщение: «Прости ещё раз. Давай определимся с точным числом для заказа на днях. Как тебе завтра? Я покажу варианты – выберем лучшее». Отправляя, ещё не догадываясь, что ни завтра, ни послезавтра не соберусь с мыслями и силами заняться придуманной нами авантюрой.

Убери телефон, – поджидавший меня Уокер отталкивается плечом от косяка и степенно подходит ближе, перехватывая моё запястье и слегка – пока что – надавливает. Приходится сдаться и пойти на поводу, доверяя заблокированный погасший экран парню. Ему неинтересны – сейчас разве что – мои сообщения и контакты, он оставляет телефон лежать на отмытом до блеска  столе и ведёт в спальню, сжимая руку крепче, а  моё рефлекторное возражение ломает в неприятных скользких поцелуях по шее, забираясь ладонью под футболку, стискивая грудь.

Я не хочу, Фил, уже поздно, – он не слушает и настойчиво укладывает на кровать, целуя глубже и настырнее, стягивая одежду; коленом раздвигает ноги и трётся стояком о промежность. От грубого натиска иду на уступки, и я стараюсь расслабиться, отвечая притворной взаимностью, расценённой за встречное желание. Выраженные в трёх запущенных меня пальцах прелюдия я опрометчиво принимаю за оказанное ко мне внимание и чуткость, но слишком быстро Фил приспускает с себя линию брюк и с нажимом на плечо отправляет меня ниже, оказывать внимание уже ему. Я не могу оспорить или возразить, сутулюсь и иду на поводу не совсем принятых мною жестов и намерений. Наутро я провожу вдвое больше времени у раковины, выскребая эмаль до скрипа, а дёсны – до кровоточивости. 

У тебя что-то с зубами. Ты их вообще чистишь? – Фил замечает, но не может сформулировать внятно. Крутит пальцем у рта по орбите неуместного комментария, пока ищет неуловимую зажигалку в кармане. – Посмотрись в зеркало, – самый ценный совет, на который способен Уокер, я пропускаю мимо, не размыкая губ, дожёвывая остывшую вафлю, и проглатываю вместе с комком обиды.

***

Где ты была? – Фил встречает меня на пороге, не давая прохода, и я с бумажными пакетами наперевес не имею и шанса протиснуться в тонкую щель пространства, не занятого жёсткой позицией Уокера.

На работе, где же ещё, Фил? Ты чего? Дай пройти, – шагаю вперёд и отступаю, не находя места для манёвра с покупками. – Закрылись поздно, в чём проблема? Спроси у Джо, она подтвердит, – не знаю, зачем начинаю оправдываться. На часах не глубокая ночь – обычный вечер, задерживаюсь не в первый раз. – Ты звонил? Прости, телефон разрядился, – всё-таки опускаю пакеты на пол в прихожей и подпираю ими друг друга. Разберу позже. Вынимаю из шопера бесполезную болванку в алюминиевом корпусе и  в свидетельство своих слов пытаюсь включить его при Филе. Он мне не верит. Или не хочет верить.

Я должен знать, где ты находишься, Рита. Всегда, – выкатывает мне абсурдное требование, нет, ультиматум, едва ли меняясь в лице. И без продуктового балласта я не могу пробиться вперёд.

Ты серьёзно?  Я же тебе и так постоянно пишу, что делаю и с кем. Отпрашиваюсь на встречи с подругами, даже с родственниками, – если вообще куда-то хожу – добавляю уже мысленно, боясь разозлить Фила неосторожными фразами. Умолкаю, подбирая новые слова, но бессилье после сложной смены в магазине, очередных выходок Джоанны и необходимостью после работы готовить ужин я не выдерживаю. – Я считаю, что это лишнее. Ты и так в курсе всех моих дел, контролируешь каждый мой шаг. Буквальноя развожу руками, ища если не поддержки, то хотя бы согласия; может, взглянет на себя со стороны, ведь не понимает. – Это изматывает меня, мне нелегко, Фил.

С кем ты была? – отчаянный спич разбивается о тёмный  грузный взгляд Фила исподлобья. Я инстинктивно ищу выключатель на стенке и зажигаю свет.  – Спрашиваю,  в последний раз: с кем ты была? – напряжённая пауза. Я замираю в ступоре безысходности, не зная, как заново себя оправдать в том, к чему не причастна и ни разу не была уличена: ни единого прецедента или взгляда в сторону, не говоря уже о подстроенном расписании под жизнь Уокера и его потребности в ущерб своим. Отсутствие ответа равно признанию вины, и Фил грубо хватает меня за руку, притягивая к себе отнюдь не для своеобразной жёсткой ласки. Я змеёй извиваюсь, и мне выпадает удача вырваться.

Филипп!  – навзрыд зову по имени, оказываясь в гостиной. Естественная преграда в виде заваленного подушками и одеялами дивана даёт мне время предпринять что-то, кроме слёз. – Я просто задержалась на работе, что ты от меня хочешь?! – и не думаю подходить к нему ближе в страхе получить затрещину. Рука у Фила тяжёлая. Но куда деваться – уму не приложу тоже. Пячусь в нерешительности назад, увеличивая расстояние, но и догнать теперь меня проще. Мою истерику прерывает звонок в дверь.

Ты кого-то ждёшь ? – спрашивает так, что застываю от мороза по коже и скованной шеей мотаю, облизывая мокрые губы. – Если ты кого-то позвала… – от угрозы я задерживаю дыхание и жмурюсь. Открываю глаза, когда Фил уже возвращается к выходу, и я позволяю себе утереть с щёк слёзы.  Может быть, соседи; может быть, Джо, надумавшая заебать меня и после смены; может, это вовсе дружки Фила, и сейчас он уйдет с ними забивать бонг своей синтетической дрянью или останутся здесь, но уже без моего участия. Я рассчитываю на любой из вариантов, в приоритете даже последний, но слышу голос дяди и совсем теряюсь в происходящем.

Сэт? Ты пришёл… зачем?  – я выхожу навстречу, но держусь поодаль. Всё-таки Фил ко мне ближе, чем дядя. – Всё в порядке, правда, – шмыгаю носом, подбирая все колебания. Если сейчас не выпровожу я словами, Фил не станет распинаться в уговорах. – Ты из-за нашей договорённости? Я забыла, пожалуйста, прости. Мы можем встретиться завтра у тебя в мастерской? – выдумываю на ходу, зная, что никуда я завтра не приду, но смогу избежать конфликта сегодня. – Прости, аллергия разыгралась, – снова извиняюсь и объясняю свой заплаканный вид, пожимаю, словно невзначай, плечами. Дело обычное, разве у меня не может быть аллергии? – Всё? Мы же договорились? Тогда пока, – вряд ли мое состояние можно принять за нормальное поведение: никогда прежде я не позволяла себе так разговаривать с дядей и тем более его выпроваживать, но не вижу иного выхода. Не допущу слабость в его присутствии. – Уходи, пожалуйста, – принятая директива держаться трещит по швам тут же, и моя последняя просьба звучит не в пример бойким резвым отговоркам – я тихо и со всхлипом тяну слова, опуская глаза в пошедший разводами пол.

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/bcV8wiZ.gif[/AVA] [STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]

+1

10

Дожив до тридцати пяти лет, я так и не успел обзавестись семьёй. Ни детей, ни жены. Даже девушки не было, с которой я бы хотел начать планировать свою жизнь. Все мысли только о работе. Планы только о соревнованиях. Знакомые вечно твердили, что мне нужна семья, дети, любимая, что будут моим якорем в жизни, моим смыслом. Так надо. Так положено. Я лишь отмахивался от этих разговоров, шутил и уводил разговор в другое русло. Кому-то оно нужно, даже необходимо, чтобы прочно стоять на ногах. Чтобы было куда возвращаться. Кому-то, но не мне. Я одиночка. Так спокойнее. Так привычно.
По крайней мере так было. Я так думал.
Я выдыхаю до боли в легких. Уши закладывает, что слышу, как сердце разгоняет в груди бешенный темп. Быстрее. Быстрее. Ноги становятся на мгновение ватными, что сделать шаг вперёд кажется чем-то невообразимым. Растерян. Размазан ситуацией, сломами Риты. Прибит к полу, словно бетонной плитой. Впервые в жизни мне нечего ответить. В первые в жизни я стою и смотрю на человека перед собой и мне нечего ответить. Губы беззвучно шевелятся, но не издаю ни звука. Всё происходящее похоже больше на кошмарный сон, где тебя сковывает путами и ты не можешь пошевелиться, ты не можешь кричать. Только стоять и смотреть. Только тяжело дышать.
- Рита.
Голос надламывается. Падает к ногам вместе с моим взглядом. По телу проходит дрожь. Хочется встряхнуться, чтобы сбросить с себя оковы растерянности. Я не сразу понимаю, что это не от страха, смущения или чего-то подобного. Это злость, которая закипала внутри. С каждым взглядом на Риту. С каждым словом этого обдолбыша позади меня. С каждой секундой проведённой в этой квартире. Но теперь я был уверен в одном - я пришёл не зря. Я терзал себя мыслями о той встрече не в пустую. Мне не показалось.
Первый шаг даётся не просто. Нога неуверенно опирается на всю стопу, дрожит. Цепляюсь за испуганные глаза Ноа. Чуть красные от слёз. Она может обманывать кого угодно. Она может выгнать из квартиры любого знакомого или любую подругу под предлогом усталости и прочей лжи. Но не меня. Не человека, который знает её как облупленную. Человека, для которого она стала семьёй. Моим якорем.
- Я хотел поговорить. - Начинаю мягко, бросая мимолётный взгляд на Фила. Его тяжелый взор тут же впивается мне в спину. Недоволен. Зол. Хочет выкинуть меня за шкирку из квартиры. Плевать. - Ну знаешь, ты так и не сказала мне про книгу. Помнишь, ты обещала. - Намеренно тяну время, чтобы лишний раз убедиться в своих опасениях. Рита нервничает больше обычного. Переминает тонкие пальчики, чуть дрожит, как и её голос, практически умоляющий меня уйти. - Да и по заказу. Знаешь, мы с Джеймсом придумали ещё идею. Можем нашим клиентам давать твои визитки, чтобы магазин твой прорекламировать. Перед праздниками это не будет навязчивой рекламой, а наоборот. Хорошие идеи для подарков тем же коллегам. Взять хотя бы их. Джеймс не против этого и ничего с тебя не возьмёт. Я договорился. Даже высказал идею, что может быть, ты сможешь нашаманить мыло какое-нибудь, которое будет отбивать от рук запах масла. Очень надо нашим ребятам. Их жёны вечно ворчат из-за этого. Да и клиентам в виде сувениров и той же рекламы можно будет дарить. Типо акция перед праздниками. А? Как тебе такое?
Я врал. Без зазрения совести говорил о том, чего не было. Конечно же, Джеймс не знал ни о каком мыле и, тем более, не высказывал никаких идей на этот счёт. Так что все мои слова были лишь поводом потянуть время. Создать иллюзию того, что пришёл я сюда действительно по делу, а не заявился с проверкой в столь поздний час. Пока я говорил притворно-радостным тоном, активно жестикулируя от нахлынувших резкой идей, я не отрывал глаз от Риты, чтобы уловить каждый её жест, каждый её нервный взгляд за мою спину, где вот-вот должна была рвануть бомба. И мне было достаточно сделать ещё один шаг, что привести её в действие.
- Тебе же сказали, чтобы ты уходил. - Предплечье схватила крепкая мужская ладонь и сжала руку, словно то были тиски. Резкий рывок и меня развернуло на сто восемьдесят градусов. От неожиданности, я чуть качнулся, пока не смог поймать равновесие. Взгляд изподлобья  и кривой от злости рот встретили меня на «той стороне».
- Прости, но я пришёл к своей племяннице. - Рывком освобождаю руку и снова поворачиваюсь к Ноа, которая дрожала словно лист. Это не впервые - чётко проговариваю в своих мыслях. Словно выдрессированный зверёк, она уже знала, что за этим гневным тоном и взглядом не будет ничего хорошего. Почти вжалась в стену, в попытке бегства от гнева ублюдка. - Ноа, этот парень...
Я не успеваю ничего договорить, как Фил снова хватает меня за плечо. Цепко. С остервенением тащит на себя в попытке развернуть и выволочь из комнаты. Я лишь махаю руками в воздухе в попытке обрести равновесие. Тщетно.
- Уёбывай отсюда.
Он брызжет ядом, злостью и отборной бранной речью. Снова хватает меня за руку, чтобы вышвырнуть из квартиры, словно какого-то мальчишку. Ему хочется, нет, ему необходимо показать себя хозяином положения. Этой квартиры и жизни Риты, при этом выставляя меня никем. Пустым местом.
- Это твой парень? Ноа?
Мне удаётся дернуть руку с силой и толкнуть Уокера подальше от себя. Вместе с тем хочется сломать ему челюсть и пару рёбер. Но я не нападаю первым, не моё правило, да и пугать племянницу сейчас хочется меньше всего.
На мгновение между нами повисает тишина. Напряжение в комнате можно потрогать рукой. Рита тихо всхлипывает, не решаясь сказать что-то ещё. Любое слово сейчас может обернуться против неё самой. Словно в суде - каждое сказанное слово может использоваться против вас. Да и не сказанное тоже. Знаю я таких ублюдков, которые выдавливают защиту из собственных жертв.
- Тебе лучше уйти
. - подытоживаю мелкую потасовку, указывая Филу на дверь. Впрочем, надеяться, что такой тип просто развернётся и уйдёт было бы глупо. Очень глупо. - Он тебя бил? - Развернувшись к Ноа, я почти шёпотом спросил, боясь услышать положительный ответ. Один кивок мог бы...
Удар в спину. Исподтишка. Как ползучий гад Фил решил перейти в наступление пока я не видел. Тупая боль расползалась по левому боку, срывая с моих губ тихий стон. Следом последовал удар в спину и по голове, вырывая почву из под моих ног. В глазах потемнело. Все звуки размылись. Пол встречает меня своей прохладой и новой тупой болью в голове. Удар в живот. Какой-то крик, который даёт мне возможность глотнуть воздух, открыть глаза и уцепиться за первое, что попалось под руку. Кружка на кофейном столике. Именно она полетела в следующее мгновение в Уокера, давая мне фору. Подняться чуть шатаясь и обрушиться с ударом на ублюдка. Я вскипал с каждым ударом. Худощавое тельце, пропитанное алкоголем и травкой, уступало раз заразном, когда я бил в челюсть, в живот и головой о стену.
Уокер тихо сполз по стене, давясь собственной кровью. Шипит. Грозит своими дружками за что получает удар в живот.
- Что ты там сказал? А? Не слышно! Ещё матерью меня своей напугай! Щенок! - Уже сидя на корточках, тяжело дыша от боли по всему телу я схватил Фила за подбородок. Сдавливал щуплую челюсть в своих руках, останавливая себя от желания сломать её. - Тебя били когда-нибудь разводным ключом? - Всё тот же наглый озлобленный взгляд, даже когда давится собственной кровью. - Нет? - Глаза в глаза. - Я тебе это устрою. Обещаю. Я познакомлю тебя со всем инструментом в моей мастерской, если ещё раз увижу рядом с ней. Ты меня понял? - Всё тот же наглый взгляд. - Ты меня понял?! - Уже рычу на парня и после короткого кивка, рывком впечатывании его в стену.
Мне хватает сил подняться на ноги. От удара по голове перед глазами всё плывёт. Качаясь, я беру за шкирку сопляка и рывком поднимаю на ноги. Ещё минута, я пинком вышвыриваю подонка из квартиры и закрываю дверь. Рита... где Рита... эти мысли посещают меня уже после того, как я оперся на дверь и бросил взгляд на пол - осколки стекла и разлитая жидкость. Стереть тыльной стороной ладони кровь с губ и пойти в комнату.

[NIC]Seth Noah Navarro [/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/UWTRo7o.gif[/AVA]
[LZ1]СЭТ НОА НАВАРРО, 35 y.o.
profession: механик в мотосервисе «The Woodstock Man Cave»
love niece: Rita Gorski[/LZ1]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Teo J Marino (2021-08-29 19:10:26)

+1

11

Отличная идея! – я с напускной лёгкостью соглашаюсь со всем, о чём говорит Сэт, не вникая ни в детали, ни в общую суть предложения, энергично кивая на каждую паузу, будь она к месту или совершенно излишня. Главное – быстрее отговориться, отмахнуться и попрощаться. С последствиями я буду разбираться позднее и в отдельном порядке. – Так что, до завтра? – щуплая попытка выпроводить, наконец, дядю из квартиры, но масла в огонь подливает Фил, и я понимаю – не успеваю предотвратить конфликт, полыхнувший огнём посреди залитого слезами вранья. Только вместо горькой воды – бензин.

Фил, прекратите! Он уже уходит, – меня еле слышно, а если что и доносится до слуха – едва ли убедительно. Моё присутствие не имеет веса и значения, но мне страшно подходить ближе. Не попасть под горячую руку – спровоцировать ещё больше и навлечь гнев Уокера на Сэта тоже. В поисках подходящего решения я упускаю время и мешкаю, теряю секунды, но упущены и мгновения, чтобы удержать их обоих на расстоянии, если не влезть между, но я стою на месте оцепеневшая намертво от бессилия и страха что-то предпринять. На вопрос дяди я поднимаю размытый, без решимости и смелости противостоять Уокеру, взгляд, не находясь с ответом и подходящими действиями.

Нет! Не би… – мотаю головой резко, до тёмных пятен и колик в уголках глах – так сильно жмурюсь, молю и заклинаю силы извне остановить стычку, однако очередная неправда летит мимо всех ушей, бьётся нелепой потугой выкрутиться, обелить Фила, зарывшего самого себя без чужих показаний и жалоб, о глухие стены прихожей и сгустками беспомощности сползает вниз, образуя лужи слабости. В их отражениях нахожу себя, безвольно следящей тесной и болезненной для обоих дракой. От нахлынувшей паники задерживаю дыхание и замираю, боюсь моргнуть и шевельнуться. Мне страшно и дико наблюдать. Это противоестественно и больно. Животные повадки и зверские приёмы разобраться силой, а не словом. Я давлюсь всхлипом кошмара, захватившим узкий проём квартиры. Всё не случается быстро и незаметно; напротив, долго и медленно, словно тщательная раскадровка – смотреть внимательно и точно.

Остановись!  Прошу! – я зову, кричу Сэта прервать расправу над Филом, невольно вставая на сторону последнего. При всей очевидной и незабытой вине Уокера я не могу принять насилия над ним, но дядя продолжает напирать, и я опускаю глаза в пол, зашарканный грязной обувью, осколками и дробным мусором, совсем недавно бывшим частью декора интерьера.

Сэт… – не обращаю внимания на хромающего вон по площадке, а затем по первым ступеням лестницы Филиппа и помогаю дяде удержать равновесие; провожаю того в гостиную, отлучаясь обратно запереть дверь на все замки, защёлки и даже неиспользуемые никогда цепочки. – Не нужно было… – вступаться, вмешиваться и разбираться – любая формулировка подошла бы к моей мысли, но не хватает силы озвучить и поспорить. – Он вернётся, – причина моей неблагодарности – тот же страх, усиленный будущей местью Уокера, который навряд ли послушается и внимет угрозам Сэта, скорее поспешит взять реванш за уязвлённое самолюбие. Это всего лишь вопрос времени. – И не один, – Фил не привык решать вопросы в одиночку. Впрочем, от будущей вендетты Уокера меня отвлекает насущный неважный вид дяди. Сквозь слезы, утирая ладонью щёки, я усаживаю Сэта на диван. – Ты в порядке? Да что я спрашиваю, ты же не в порядке, – я заливаюсь новым приступом, но в этот раз выходит более продуктивно: из спальни выношу жёлтый дежурный ящик с медикаментами, некогда бывший совсем небольшой аптечкой.

– Где болит? Может быть, вызвать скорую?
– сыплю вопросами в надежде, что положение не так критично, как я представляю после гнусных поступков Фила. – Кружится голова? Что, если сотрясение? – я перебираю, не сдерживаясь, самые негативные сценарии. – А рёбра? Не сломаны? Пожалуйста, пусть будут не сломаны, – и не понимаю, к кому обращаюсь, но выплескиваю на ватный диск слишком много антисептика, хоть выжимай или умывайся самой для промывки мыслей и панических идей. – Можно посмотрю? – мне стыдно держать прямой зрительный контакт, но я заставляю себя, присаживаясь рядом, выпрямиться, спросить разрешение и внимательно оглядеть голову на предмет повреждений, с облегчением выдыхаю, не находя серьёзных ран, не считая неглубокой ссадины на виске, которую, если навскидку, и зашивать не нужно. Хороший повод перестать плакать, но шмыгаю носом дальше, просто не так интенсивно и рьяно.

Давай я вызову тебе такси, – стоящая мысль, если не прибегать к помощи неотложки, но, как только проговариваю это вслух, понимаю, что после ухода дяди останусь совсем одна. Отсутствие ключей у Уокера – не помеха вернуться сюда, ведь считает мою найденную полтора года назад  квартиру на съём своей. Навряд ли разговор с Сэтом чему-то его научил, и он вернётся с просветлённым сознанием. От перспективы встретить Фила через час или сутки меня вновь начинает потряхивать и выводить из себя. Шаткие платформы самообладания трескаются тонким льдом, едва схватившим воду на лёгком морозе. В прямом смысле опускаю руки, и я комкаю кусок ваты в жалкий мокрый катыш размытого красного цвета.

… я не знаю, как сказать, но я боюсь здесь оставаться, – от истеричной бойкости голоса ни следа. Мне тяжело делиться страхами и переживаниями, тем более напрашиваться на помощь без ясного представления, что мне самой в настоящий момент нужно. – Он ведь и правда вернётся, он ничего не понял, Сэт, и никогда не поймёт, – сколько ни бей и ни угрожай, он всё равно решит, что прав и в следующий раз переиграет обязательно. – Он от меня не отстанет… – тяжёлый факт придавливает меня и приколачивает к месту, мерзким осадком оставаясь на языке. – Мне страшно.

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/bcV8wiZ.gif[/AVA] [STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]

+1

12

Когда ярость отступает тихой тенью на задний план, всё тело пронзает болью. Удары Фила были сильными и точными. Этот отморозок знал куда бить, знал как и с какой силой. Хочется взвыть в этот самый момент от злости на себя. Не доглядел. Не знал. Не увидел. Не желая следить за жизнью своей племянницы, словно дотошный родитель, я упустил из виду, как в её жизнь вошёл такой тип, как Уокер. Мне остаётся только лишь догадываться о том, что он мог делать с Ритой. С моей маленькой Ноа. Сколько синяков было на её хрупком теле по вине Уокера. Сколько ссадин и боли прятала она ото всех, чтобы никто не узнал, не обрушился с гневом на этого гандона. Не хотела волновать или быть обузой. Но теперь всё. Теперь этот мерзавец не сможет подойти к ней, больше не сможет припечатать одним только взглядом. Впредь я буду более внимательным. Больше не буду упускать её из вида.
- Всё хорошо. - Послушно сажусь на диван и с моих губ тут же срывается шипение. Тупая боль то тут, то там, саднит по всему телу. Пульсации, словно вспышки отзываются поочерёдно, напоминая о том, что я уже не так молод. Да, кто-то стал слишком стар для подобных разборок. Но это ничто в сравнении с тем, в каком аду жила Рита. Моя маленькая девочка. В моей памяти она всё ещё та девчушка, в цветастом сарафане и с ссадиной на коленке. Задорный смех, ямочки на щеках и большие глаза, которые смотрят на меня. Сегодня эти глаза полны слёз и страха. От этого в груди раздаётся боль, которая сильнее физической.
Больная нога поднывает в унисон всему телу. Хромота снова вернётся на какое-то время, бередя старые раны.
- Всё хорошо, не беспокойся. - Вру с улыбкой на лице. Не могу иначе. Не хочу расстраивать племянницу ещё больше, жалуясь на боль по всему телу, словно мальчишка, который ноет своей матери после драки с дворовыми мальчишками. Не из того теста. - Всё хорошо. - Корчась от боли, выпрямляю больную ногу, давая боли сползи по ноге вниз. Чуть легче. Ноа, суетится рядом, убегает за аптечкой и снова спешит ко мне, словно боится опоздать. Словно сейчас её будут ругать за нерасторопность. Маленький запуганный зверёк. - Не нужно скорой. Твой старик не настолько стар, чтобы развалиться от парочки пропущенных ударов. Я просто дал ему фору. - Отшутиться, натянуть улыбку на губы и смотреть на Ноа пристально, выискивая новые синяки и ссадины. Страх держит за плечи, нашёптывает на ухо противные вещи. Насиловал? Избивал? Запугивал? Теперь наша встреча в кино не кажется такой безобидной. Что если он просто примерялся ко мне? Что если этот подонок, просто решил изучить меня, чтобы прикинуть в голове сможет ли выкинуть из жизни Риты дядю, а, быть может, он тюфяк и им можно будет манипулировать? Сукин сын! - Пусть. - Улыбка становится шире. Внимательный взгляд не перестаёт следить за племянницей. Уже и не вспомню, когда в последний раз обо мне кто-то настолько сильно переживал, залечивал мои раны. Тонкие пальчики шерстят по голове в поисках ссадин и ран. Цел. Я крепче, чем многие могут подумать. Везучий. Прохладный ватный диск ложится на висок. Терплю и только щурюсь от боли, которая расходится от раны россыпью искр в глазах. Задержит дыхание с полной грудью воздуха. Так легче. - Такси? - моё удивление неподдельно. Даже чуть вскакиваю с места от этих слов. Как она могла подумать, что я вот так просто ускользну на тачке к себе домой, словно побитый пёс? - Такси? - Густые брови изгибаются в удивлении. - О чём ты? Даже речи не может быть об этом.
Я затихаю. Минутная злоба разбивается на осколки об испуганное лицо Риты. Её слова режут больнее всякого ножа или скальпеля. Я не могу оставить её одну. И нам нельзя оставаться здесь. Нет никакой нужды в том, чтобы переждать ночь тут вдвоём в ожидании, когда этот тип явится снова.
- Нам надо уйти. - Добавляю полный решимости встать и начать собирать вещи Ноа. - Тебе и мне. - Пальцами утираю слёзы с красных щёк. Моя маленькая девочка совсем напугана, сбита с толку. Я просто обязан ей помочь. - Иди ко мне. - Забыв о саднящей по всему телу боли, беру в охапку Риту и прижимаю к себе, давая понять, что она больше не одна. Теперь, ей не нужно бояться какого-то Уокера и его дружков. - Всё будет хорошо. Слышишь? И этот пустяк мы разжуём и выплюнем, как надоевшую жвачку. Всё хорошо.
Поцелуй в макушку тёмных волос. Этот ритуал с головой окунает в прошлое, где маленькая девочка боялась темноты. Я бывал в её жизни наездами, в которых хотел наверстать упущенное время, показать семье, что со мной всё в порядке и я больше не тот мальчишка, которому нужна опека.
- Давай, - отстраняюсь от девушки в попытке встать с дивана. Выходит из рук вон плохо. Забыв о боли, делаю резкий рывок вперёд и опрокидываюсь назад на мягкую спинку. Боль припечатывает к месту, держать острыми оковами, звонкой пощёчиной показывая моё место. - собери вещи, которые тебе нужны на первое время. И даже не думай сопротивляться и отнеткиваться. Поживёшь у меня, пока этот мудак не у покоится. А это я выкину.
Мятый розовый комок ваты отказывается в моих руках. Его-то я и сминаю с силой, когда поднимаюсь с места и с хромотой шагаю в сторону кухни.
- Давай помогу собраться. На кухне что-то нужно? Любимая кружка или что-то вроде того?
К своему стыду подмечаю, что не знаю о своей племяннице таких мелочей. Что сейчас ей необходимо? Один комплект одежды? Или целые коробки вещей? - У меня есть гостевая комната. Не шикарные апартаменты, конечно, но там чисто. За всё остальное не переживай. Завтра с Джеймсом мы заберём от сюда оставшиеся вещи.

[NIC]Seth Noah Navarro [/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/UWTRo7o.gif[/AVA]
[LZ1]СЭТ НОА НАВАРРО, 35 y.o.
profession:   механик в мотосервисе «The Woodstock Man Cave»
love niece: Rita Gorski[/LZ1]
[SGN]...[/SGN]

+1

13

В присутствии дяди мне всегда комфортно и безопасно, чувство надёжности рука об руку идёт вместе с порядком, но с годами знакомое и родное чувство пропадает и теряется в редкости наших встреч и минут общения. Мне словно в новинку сидеть рядом, обсуждать успехи и неудачи, делиться переживаниями и расспрашивать обо всём на свете, даже о сущей безделице, зная, что Сэт всегда откликнется на мою просьбу и поддержит любое начинание. Вспоминания о детстве, когда я с гордостью рассказывала о дяде, пока все одноклассницы болтали о своих отцах, щемят нутро, и я понимаю, как сильно мы отдалились друг от друга, возможно, по моей инициативе; точнее, из-за моего бездействия, инертности, увлечённости работой и ошибками в людях, главная из которых – Фил, с кем натянутые отношения всё же достигают кульминации, вопреки моим надеждам всё исправить, наладить контакт и изменить Уокера к лучшему. Не знаю, откуда тогда во мне взялись амбиции перекроить натуру Филиппа. Может быть, моя вера в лучшее; может быть, слепая влюблённость и страх оказаться одной вперемешку с глупостью возобновить общение со сводными братьями или Сэтом, заменившим мне отца, отчасти ставшим больше, чем просто воспитывающий родитель – другом, чью дружбу я чуть не промениваю на тяжелую и пустую связь с полным подонком.

Ты уверен? – в заплаканных глазах беспокойство и волнение. Лучше переспросить, перестараться и удариться в крайность, чем упустить с виду травмы и допустить их усугубление. Тем более вызвать неотложку или поехать в клинику своими силами – значит, уйти из дома и точно не пересекаться с Филом. В больницу он не сунется точно.  – Я же не врач, и ты врач, вдруг что-то серьёзное, а мы только теряем время… – последние слова я проглатываю в нерешительности навязать своё мнение, но отпускаю мысль о медицинском осмотре, доверяя дяде и его настрою. Удаётся как-то неуверенно улыбнуться и выдавить несуразный смешок, обозначивший конец слёз и готовность решать проблему с Уокером из имеющихся вводных. – Я надеюсь, – в объятьях дяди тепло и уютно, обнимаю в ответ, и в тесный миг соприкосновения я почти забываю об инциденте, но приходится отпустить и подняться вслед за Сэтом, шатко ступающим от дивана, будучи начеку и собираясь в любой неожиданный момент его подхватить, подставить плечо или сыграть роль смягчающей подушке, ведь дядя действительно сумел всыпать Филу. Пожалуй, у меня не хватило бы противостоять ему физически. От дурной мысли я невольно поглаживаю ноющее запястье и тоже спешу на кухню.

– У меня столько всего… – нужно всё и ничего одновременно, ведь каждая мелочь, каждая статуэтка и безделушка мне дорога и любима. Оставлять что угодно здесь страшно и рискованно: либо Фил от злости расколотит, либо вынесет, как трофей, но не бросаюсь хвататься за всё подряд. – Кружка мне не важна, у тебя же есть вторая? Ну, чистая? – находится повод даже легонько подначить в шутливой форме. – А если нет, то отмою. Так сказать, отработаю своё проживание. Ты давно занимался генеральной уборкой? – конечно, не сомневаюсь, что дом дядя держит в порядке, но я наверняка обнаружу вероломный слой пыли на стеллажах в гараже или под ванной.

Я сейчас всё соберу за пару минут, – уже в спальне складываю сменные футболки и джинсы в дорожную сумку. На весах оказываются платья и страх испугать Сэта количеством нужных мне вещей. Для одного все-таки находится места, а также для небогатой на средства косметички. Захватить бы с собой всё приготовленное мыло… но нанимать грузовой автомобиль на ночь глядя – сомнительная идея, заведомо обречённая на провал. Правда, пару кусочков мыла, упакованных в мешковину, я всё-таки кладу в боковое отделение. Туда же – начатый скетчбук с цитатой «у каджита есть товар, если у тебя есть монеты» в каллиграфии на обложке и несколько ещё не исписанных гелевых ручек.

Наверное, мне не стоит выходить завтра на работу. Он туда и заявится в первую очередь, – рассуждаю вслух о второй по значительности проблема подвисает без вариантов оперативно найти решение, только обходное – сообщить Джо, что она завтра одна. И послезавтра. А может, целую неделю или месяц. Самое время брать отпуск, но вряд ли моя напарница не против работать в одиночку и дня. Счёт обычно идёт на часы, которые она прогуливает. Так или иначе, я набираю ей короткое и безапелляционное сообщение, не терпящее альтернатив, лазеек и возможностей откосить, хотя держу голове запасной план, как ее умаслить и чем подкупить. Отсутствие быстрого ответа принимаю за согласие. Спит или гуляет, а завтра – шквал пропущенных звонков и очередь бессвязных голосовых. Впрочем, решение уже принято, и я лично назначаю себе отгул с уважительной до чего же причиной – отделаться от бывшего. Называть – пока ещё в мыслях – Уокера таковы странно и непривычно, но так легко и естественно, что позволяет мне оглянуться назад: на месяцы совместной болезненной жизни, стагнации и регресса по всем направлениям.

Готова! – хочется верить, что спонтанный отъезд к дяде – это излишние и чрезмерные меры, не оправдывающие хлопот и суеты, но то и дело меня подгоняет опаска остаться с Уокером один на один. Ещё утром я была готова простить ему всякое обидное слово и грубые жесты, а теперь – спасаюсь бегством. – Я не доставлю тебе неудобств? Ты… – заминаюсь от неловкости возникшего вопроса. Прикусываю язык, выдумывая, как обойти аккуратно тему и сформулировать иначе, но терплю словесное фиаско. – Ты по-прежнему живёшь один? Прости, мы правда так стали так редко видеться, что… – вовсе теряюсь и не договариваю вслух, а что-то бубню под нос и отвожу взгляд в сторону.

[NIC]Rita Gorski[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/bcV8wiZ.gif[/AVA] [STA]я намочу себе манту[/STA] [SGN]   [/SGN]
[LZ1]РИТА ГОРСКИ, 24 y.o.
profession: хэндмейдер, варщик мыла ручной работы[/LZ1]

+1

14

Рита волнуется, недоверчиво смотрит, но не протестует моим словам. Моя маленькая. Мне бы построить из себя мужика, который не приемлет сомнений в своих словах, но я лишь улыбаюсь, поправляю прядь волос племянницы и делаю усилие, чтобы подняться с дивана. Мои ужимки и вздохи при этом не добавляют моим словам правдивости. Но мне понятны её переживания и сомнения: всегда переживаешь больше за другого человека, чем за себя из-за невозможности влезть в чужую голову и тело, чтобы убедиться - всё в порядке на самом деле. Впрочем, я уже столько раз бывал в больницах из-за травм на треках и драк, что стал разбираться в увечьях не хуже медицинского работника. Понимать насколько серьёзны полученные шишки. Да, сейчас всё тело болит. Да, я с большим трудом смог подняться с дивана, но через пару тройку дней я и не вспомню об этом. Синяки растворятся в зеленоватой дымке на коже, а царапины затянутся. Даже шрамов не останется. Главное, что  ходить, даже приседать, да и дышать не больно, так что все кости целы, а остальное ерунда. Куда серьезнее были мои переживания за Риту. Не вернётся ли Уокер в тупой попытке оправдать себя и свои поступки. Сможет ли племянница впредь доверять мужчинам и не почитая их, ведь не все были такими, как её избранник. Если бы я только мог повернуть время вспять и всё исправить, то ничего этого бы не произошло. Всё сложилось бы по-другому.
Ноа оживает. Больше не плачет и не шмыгает носом. Пытается отшутится и подскакивает с места, стоит только упомянуть, что в квартире найдётся место для неё и многочисленных вещей, накопленных за годы жизни. Осталось только умыть лицо, чтобы смыть остатки страха и боли. Её звонкий голос наполняет собой комнату и мою душу. Он заполняет дыру в душе, которую проело одиночество подобно голодной моли, что с упорством подъедается старую шаль.
- Чистая кружка? - Усмехаюсь проходя маленькими и медленными шагами по комнате, словно по музею жизни Риты. Той жизни, которую я не знал и пропустил, давая племяннице расправить крылья и узнать мир. Той жизни, из которой лучше бы стереть этот вечер и Уокера. Голодную гиену, которая всегда ищет жертву слабее себя. Где-то останавливаюсь подольше, чтобы рассмотреть экспонаты получше, где-то скольжу взглядом без особого внимания. Резные ракушки причудливых форм подначивают дотронуться подушечкой пальца, чтобы убедиться в остроте краёв. Не узнаешь пока не проверишь сам. Наощупь весь этот мир и его, как может показаться, незначительные детали. Пристальный взгляд на фото в жёлтой рамке, откуда мне улыбаются Ноа и Кристина. Воспоминания о том дне окутывают с головой. Яркий, солнечный день. Белый песок и синий океан позади. Ту поездку мне пришлось пропустить из-за соревнований. Этот факт щемит сердце, заставляя задуматься о том, что можно всё бросить на неделю и наверстать упущенное. Синие гладкие камни, лежащие рядом с вазой такого же оттенка. - Есть. Даже несколько. Правда, - поворачиваюсь в сторону племянницы слегка скривив от усмешки лицо, - они все разные. Одну подарили на работе, как новому сотруднику. Такая чёрная большая. Другую мне принёс Джеймс взамен той, что разбил при рассказе истории. Любит он руками помахать, ещё и удивляется, что посуда у меня не крепкая. - Смеюсь, наблюдая за тем, как в дверном проёме мелькает фигура Ноа. Она ходит по своей комнате туда и обратно,  собирая вещи в сумку. Интересно, сколько нашагает? - И куча всяких разных. Никогда не задумывался о том, что у каждой из этих кружек есть своя история.
Как и у каждого из нас: с трещинками на стенках; с гладким и дорогим фарфором, что достают только на праздник; с причудливым рисунком самых радужных красок, а кто-то доживал свой век вообще с отбитой ручкой, где на трещинках имелись пожелтевшие от времени следы.
Ноа появляется в дверях и я спешу взять тяжёлую сумку из её рук. Получается не так гладко - как всегда бережёт своего старика и пристальным взглядом полного переживания провожается сумку в моих руках «ты точно сможешь донести её».
- Я думал, что вещей будет больше. - под смешок на увесистую сумку опускается взгляд, где из кармана торчит скетчбук, который моментально приковывает взгляд своей яркой и аккуратной записью «у каджита есть товар, если у тебя есть монеты». Тематическая, должно быть, но уверенности в этом нет никакой, только сомнения в том, был ли он вещью Риты или мне о много. Стоит её расспросить. В любом случае времени будет более чем достаточно. - Хотел сказать тебе тоже самое. Тебя же есть кому подменить? Или мне подыскать тебе замену? У Джошуа - наш графист - есть дочка, ей лет семнадцать, ну, или может быть, - взгляд в момент ползёт под потолок в попытках вспомнить возраст девчушки и её имя. И если с возрастом ещё можно угадать, то имя начисто вылетело из головы, - шестнадцать. Точно не меньше. Он рассказывал, что она подрабатывает няней и очень способная. Думаю, что подработка её заинтересует. А тебе стоит сейчас отдохнуть и прийти в себя.
Но больше всего в этом «отдыхе» меня привлекало то, что Фил за это время может потерять интерес к Рите. Такие козлы не будут подолгу караулить свою жертву. Подпорченная самооценка, которую надо повысить за чужой счёт будет давить, заставляя найти себе кого-то другого, с кем будет меньше проблем. Так что пара визитов в магазин и этот пижон остынет.
- Не переживай. - На мгновение приобнимаю Риту за плечи. - Я всё так же живу один. Даже кота нет. Хотя… - мы выходим из квартиры: я первый, чтобы осмотреть площадку на всякий случай. Никого. - Я думал, что стоит кого-то взять. С улицы или приюта. Место есть, но вся проблема во времени. Даже питаться стал готовой едой. - Подимаю плечами. Звучит более чем плачевно: одинокий мужик под старость лет не нажил себе ничего, кроме пары разных кружек и шишек на голове. Но времени об этом думать у меня не было. Ранним утром уезжал на работу, которую любил до безумия, а возвращался поздним вечером. Такой образ жизни подталкивал к идее, что мне хватит совсем маленькой квартиры для ночлега. Сейчас же я рад, что не успел этого сделать.
Улица встречает нас прохладой и тёмными закоулками, в которых то и дело мерещится худощавое тело с бритой головой. Кажется, мне только кажется. Повторяю словно мантру про себя, но внимательно осматриваю улицу. Его нет. Да и кто бы сомневался. Готов поспорить на что угодно, что Уокер умчался зализывать раны в компании таких же укурков, как он сам, приправляя историю выдуманными подробностями.
- Могли бы взять больше вещей. - Киваю в сторону пикапа, а после открываю дверь, чтобы закинуть сумку в салон. - Как смотришь на то, чтобы заказать завтра большую пиццу, газировки и посмотреть тупую комедию? Сделаем попкорн. Что ещё нужно для хорошего киносеанса?
Дверь машины закрывается с металлическим хлопком. По салону мягкой волной распространяется вибрация мотора, отзываясь в ладонях через руль.  Через минуту после запуска мотора, из колонок раздаётся заводная мелодия радиостанции, где Кэтти Пэрри призывает быть собой. Сейчас это очень модно и актуально. Рука тянется сразу поймать другую волну, где музыка для меня будет привычной. Впрочем, сейчас для меня это не столь важно, поэтому отдаю бразды правления радио в руки Риты.
Пустые дороги сакраменто прекрасны: от одной точки города добраться до другой, которая находится на другом конце города, можно за каких-то двадцать минут. На улице мало прохожих: либо засели по своим домам, либо устроились в барах и ресторанчиках. По пути мы заезжаем в круглосуточный магазин с большими стеклянными витринами и ярким белым светом внутри. Холостяцкая жизнь вносит свои коррективы: пустой холодильник и шкафы с припасами. Отис встречает постоянных клиентов добродушной улыбкой, советом в покупках и дежурной болтовнёй. Риту приметил сразу, правда, ошибочно записал её в мою пассию. Ошибка была исправлена парой шуток, дружным смехом и шоколадным батончиком для Ноа в знак знакомства. Квартира была в паре кварталов отсюда, что очень удобно. Ноа не нужно будет далеко ходить за продуктами. Остановка городского транспорта напротив магазина Отиса, откуда можно сесть на трамвай или автобус. А завтра, я покажу окрестности с продольным описанием всего на свете и забегаловку «У Молли», где готовят вкуснейшие вафли с мороженным и шоколадным сиропом и крошкой.

[NIC]Seth Noah Navarro [/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/UWTRo7o.gif[/AVA]
[LZ1]СЭТ НОА НАВАРРО, 35 y.o.
profession:   механик в мотосервисе «The Woodstock Man Cave»
love niece: Rita Gorski[/LZ1]
[SGN]...[/SGN]

Отредактировано Teo J Marino (2021-09-02 23:46:44)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » говорить пока рано, перенеси


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно