внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » hello, my son


hello, my son

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://funkyimg.com/i/38jgV.jpg
31.10. 2020, LA, California
Lara & Hayden

hello, James David Scarre

+9

2

Что для вас три минуты? Вечность или лишь короткий миг? И может ли жизнь измениться так сильно всего лишь за этот короткий промежуток времени? Моя могла и менялась, и осознание этого приходило с каждой секундой, с каждым шагом, коим я мерила ванную комнату, нервно закусывая губу. Еще несколько лет назад, происходящее я бы восприняла, как за красивый и приятный сон, больше похожий на сказку, чем на реальность. Но сейчас…
Смартфон издает звуковой сигнал, и я замираю на месте. Чувствую, как кончики пальцев дрожат, как все внутри меня сжимается в каком-то волнительном предвкушении, когда я кидаю взгляд на пластиковые полоски, лежащие на краю раковины. И вот именно сейчас меня настигает ступор. Я смотрю на них, на три таких разных теста с одним и тем же результатом и не знаю, что чувствую. Или что должна чувствовать в этот момент.
Сразу столько эмоций и мыслей атаковывают меня, ни мечутся в моей голове, как мячик-попрыгунчик, словно, отскакивая от одной стенки черепной коробки, стремясь тут же к другой. А сразу за ними врываются страхи, неуверенность и чувство тревоги. Я сажусь на край большой белой ванной, и просто прячу лицо в ладонях, едва заметно качая головой. Ребенок, дети – это всегда хорошо и радостно, но подходящее ли сейчас время?
Так вышло, что и я и Хейден ходим под прицелом уже довольно давно. И вроде мы можно было расслабиться, жить своей жизнью, наслаждаться ей и больше не бояться, но те люди знают, когда стоит вновь объявить о себе. И меньшее, что я хотела – это сделать своего будущего ребенка разменной монетой, как когда-то ею стала я.
Сложнее всего было сохранить все в тайне от Хейда, и не проболтаться раньше времени. На носу был его день рождение, и моя беременность – должна была стать одним из главных подарков для него, по крайней мере, я надеялась на это. Червячок сомнения периодически давал о себе знать, терзая мою голову и мысли ненужными вопросами, но я стоически его игнорировала, не поддаваясь возрастающей внутри панике.
- Доктор Карев? – Я обращаюсь к девушке, которая на вид чуть старше меня. Она доброжелательно улыбается, поднимая на меня взгляд. – Меня зовут… - Запинаюсь на секунду, все еще не привыкнув к тому, что мое имя снова принадлежало мне, а не могильной плите на городском кладбище Чикаго. – Лара Скарре, я звонила вам вчера.
-Миссис Скарре, очень приятно. Готовы? – Нет, конечно! Но вместо слов, я лишь делаю глубокий вдох и после короткого кивка, следую за ней в один из кабинетов.  – Это ваша первая беременность?
- Да, и я очень волнуюсь. – Признаюсь ей, вновь кусая губу. Однако все волнения проходят разом, просто растворяются, как туман по утру, когда доктор привлекает мое внимание к монитору. Ее голос доносится откуда-то издалека, я даже не вникаю в ее слова, лишь смотрю на монитор и всеми силами стараюсь не разрыдаться прямо сейчас. Он такой маленький и он внутри меня. Мой. Я не сразу понимаю, что это за звук. – Это?
- Да, это его сердцебиение.

***

Беременность была не из легких. Мой организм хоть и справлялся, но я чувствовала, что в некоторых моментах, он работал на пределе своих возможностей. Усталость и чувство бессилия стали моими верными спутниками на эти семь месяцев. Казалось, что, сколько бы я не спала – всегда мало. На одном из приемов доктор Карев сказала мне, что беременность – это лучшее время женщины. Я посмотрела на нее, стараясь подавить приступ тошноты и головокружения, и была полностью с ней не согласна.
Бывали дни и недели, когда я чувствовала себя прекрасно. Проводила время на свежем воздухе, и если не гуляла, то просто сидела в большом плетеном кресле, на заднем дворе, перечитывая любимые книжки. И я никогда не оставалась одна. Первое время меня это нервировало, но в скорее я почти даже с этим смирилась. Если Хейден куда-то уезжал, то компанию мне составлял Лайл, или кто-то из наших родителей. И как бы я их не любила, но выбор и предпочтение всегда отдавались в пользу Скотта. Он хотя бы не донимал меня вопросами и своими идеями, касательно будущего ребенка и его воспитания.
- Я похожа на бегемота. – Произношу, когда автомобиль паркуется практически возле главного входа в частную клинику, одну из лучших в городе. Из-за постепенно ухудшающегося моего самочувствия, было принято совместное решение не только о переезде в ЛА, но и о моей госпитализации раньше времени. Ни я, ни Хейден не готовы были рисковать ребенком или моим здоровьем, поэтому последние недели до родов я проведу в одной из палат этой клиники.
Здесь, оказывается, довольно мило, не так, как я себе представляла. Светло-коричневые стены, на которых то тут, то там, висят какие-то картины и интерьерные постеры, плотные шторы на окнах, способные избавить от солнечного света и, разумеется, различные удобства – в общем, все, чтобы как-то скрасить время в ожидании малыша.
Знаете, что я заметила? Что последняя неделя до назначенного врачами срока, тянется бесконечно долго. И это так мучительно и нервно. Раз за разом ты прокручиваешь в голове все ли готово, все ли куплено и доставлено. А не забыли ли мы что-то? Благодаря моим бесконечным вопросам и переживаниям, Хейден, кажется, уже выучил наизусть весь перечень вещей для сына в детской.

***

День начался вполне обычно. Я проснулась ближе к обеду, ибо ночью совсем не могла уснуть.  Нагрузка на позвоночник увеличивалась с каждой неделей, и спина болела все сильнее. Ни бандажи, не специальные подушки не спасали, и иногда дискомфорт был просто невыносимым. Стоит ли говорить о том, что во мне жил будущий футболист, который уже сейчас так успешно и ловко играл с моими внутренними органами?
Однако сегодня было что-то не так. Словно все резко обострилось, и если раньше боль была терпимой, то сейчас она была на грани. В самом начале, моя акушерка говорила, что в такие моменты стоит больше расхаживаться, больше двигаться, чтобы снять напряжение с мышц. И я примерно исполняла ее рекомендации, вот, только едва ли смогла встать с кровати. Кнопка вызова медицинского персонала была под рукой, и спустя пару минут девушка с темными кудрями, в белоснежном халате, вошла в палату.
- Что-то не так. Боль в спине просто невыносима. – Все те способы отвлечься от неприятных ощущений, гимнастика и правильное дыхание – вылетели из моей головы и никак не желали возвращаться обратно. А вот паника прочно поселилась там, устраиваясь удобнее, раскладывая свои вещи в моей черепной коробке. – Что со мной происходит?
- Вероятно, ваше тело готовится к родам. - Ее слова заставляют меня замереть на месте, а моя реакция ее - лучезарно улыбнуться.

+4

3

Черный паркер вырисовывал размашистую подпись с инициалами H.S. на протоколах и решениях, принятыми советом директоров яхт-клуба. Скарре устало выдохнул, закрыл глаза и откинул голову назад, упершись затылком на край высокого кресла. Пролистывая время от времени события этого года, он до сих пор не мог уложить в голове пару вещей, связанных с противным стечением обстоятельств, которые выжимали из него все желание что-либо делать, но одна значимая новость перевернула не только его жизнь.
В начале года он снова посетил похороны, простившись с Эрджи, и эта потеря, казалось, стала спусковым крючком, чтобы снова окунуться в безумие и думать, якобы с болью на время поможет правиться наркотик. Осознавая опасность и то, что он стал отрешенным и агрессивным, Хейден стал посещать лечебницу вновь, но возвращаться к психоаналитику не хотел. Лара смогла открыть на этого человека глаза, который на самом деле все это время преследовал свои цели. Пропив курс лекарств и убив время на терапию, владелец клуба снова смог приступить к делам, но черная полоса продолжилась. Эпидемия, захватившая весь мир, стала наводить волнения и панику, а в марте ударила по бизнесу. Оценить риски быстро не получалось, поэтому Эль терпел убытки, а все запланированное либо переносилось на неопределенный срок, либо и вовсе отменялось. Власти проводили контроль за собраниями людей, и под это жесткое правило попадали все заведения города.
Скарре отменил планы на свой день рождения, праздновать который не было желания, поэтому впервые он предпочел шумную вечеринку уюту дома. Любой момент, проведенный рядом с женой был лучше, чем компания гостей, куча алкоголя и музыки. На протяжении полтора года он менял отношение ко многим вещам, без которых и ранее не видел своего существования, а сейчас ощущал себя намного самодостаточнее, ведь у него была своя семья. И новость, которую Лара начала украдкой, издалека, рассказывать ему, демонстративно отказавшись от шампанского, не оставила шансов на сомнение, что скоро они станут родителями. Слова не дали серьезную осознанность, а погрузили в волнительный трепет и преддверие того, что через каких-то семь месяцев в их семье появится очень важный человек.
Лара не скрывала своих эмоций, наоборот, она каждый день словно менялась, становилась более сентиментальной, веселой или очень обидчивой, а порой её было трудно понять. Она делилась страхами, которые встают перед каждым человеком, который становится родителем впервые. Хейд проводил почти все свое время дома рядом с ней, чтобы облегчить приступы паники или стать свидетелем того, как она впервые почувствует шевеление внутри себя. Себя отцом он еще не считал, к этому трудно было прийти и привыкнуть, но каждый раз, прижимая к себе её, он твердил, что вдвоем они справятся с любыми трудностями, как было раньше. Возможно, они снова стали под прицелом людей, по чьей вине Скарре вновь хоронил близкого для себя человека, которому верил как себе, но к безопасности Лары он стал относиться еще более предусмотрительней. В его отсутствие, её сопровождал Скотт либо несколько лиц из охраны, а дом перестал пустовать за счет родственников.
Хейден не хотел, чтобы их ребенок родился в Сакраменто. Это место априори он считал не совсем безопасным, поэтому летом было принято долго обсуждаемое решение перебраться в Лос-Анджелес ближе к сроку, когда Лара должна родить. Дом еще не был на сто процентов готов, но в нем можно было жить. Оставалось обжить по мелочи, обустроить до конца зеленую территорию, решить вопросы с сигнализацией и частично с умным домом. В этом особняке была готова детская, в то время как в доме в Сакраменто они еще даже не начали прикидывать, какая комната может подойти под это. Доктор Карев, один из лучших специалистов в привилегированной клинике, которая сопровождала весь срок Лары и будет с ними какое-то время после рождения ребенка, находилась в доступности на протяжении одного телефонного звонка. Визитку с её номером, Скарре передал жене и отметил адрес, где она проведет время в период заранее планированной госпитализации.
Планы на переезд с необходимыми вещами были готовы, но оставалось еще несколько пунктов, прежде чем владелец клуба на неопределенный срок покинул бы Сакраменто. Путь лежал в Сан-Франциско к Остину, которого он не видел почти год с момента встречи в церкви. Встреча, которая была рассчитана на несколько часов обернулась неожиданным визитом людей, решивших снова напомнить о себе и еще раз подтвердить опасения того, что и он, и Лара Скарре все еще находятся под наблюдением. Гости не стали долго задерживаться, а попытались выбить партнерство, вписав Хейда в свою схему путем совета директоров яхт-клуба JSC "Sapphire Wave", тесно сотрудничавших с небезызвестным Marina del Rey. Они пообещали, что в случае подставы и или отказа продолжат входить в контакт с близкими ему людьми, а после убирать. Услышав следующую фамилию, Скарре подписал бумаги с согласием, а после был отвезен в больницу. И этот момент он решил не рассказывать Ларе, чтобы не спровоцировать ухудшение в её здоровье. Сейчас, все, что о чем он думал, это было рождение их сына.
Скользнув усталыми голубыми глазами по фамилиям малознакомых людей, где теперь среди них была написана и его фамилия, Скарре закончил подписывать бумаги паркером, собрал все в папку, передал курьеру и вышел из здания. Нужно было отвезти Лару в больницу, и там же он постарается найти себе место, чтобы иметь возможность быть рядом.
***
Листая в телефоне изображения колясок, переносок, мужчина, придерживая белый халат на плечах, шагал по светлым коридорам по направлению к отдельным палатам. На стойке регистрации постоянно приходилось светить документами и заполнять пару строк, чтобы отмечать свое пребывание. Скарре заметил, что сестра с темными кудрями исчезла за нужной заветной дверью, куда заглянул и он. Едва заметное, нечто похожее на улыбку исчезло с тонких губ, когда брюнет увидел свою жену в обеспокоенном виде и замеревшую на месте с нервной лучезарной улыбкой.
- Что происходит? - вопрос сам вырвался вслух. Он обошел медсестру, подойдя ближе к кровати, наклонился, мягко взявшись за подбородок девушки и поцеловал Лару. - Выглядишь ты довольно хорошо, но только будто чего-то...боишься? Как самочувствие? - Скарре непонимающе перевел взгляд на медсестру и присел на край кровати, взяв свою девушку за руку. - Жалею, что не приехал раньше. Тупые пробки, еще не привык к ритму этого города.

Отредактировано Hayden Scarre (2020-11-09 15:44:47)

+2

4

- Что? – Задаю ей вопрос, словно, не услышав ее предыдущего ответа. Все мое тело уже какое-то определенное время не принадлежало мне, им полностью и всецело владел ребенок внутри меня, играя на моих желаниях и чувствах, с помощью одной только природе известных механизмов. Казалось бы, я готовилась к этому событию так долго, продумывала варианты, читала целую кучу книг на тему рождения и воспитания детей, пытаясь усвоить что-то еще за долго до того, как впервые возьму его на руки, но… - Нет, - я отчаянно замахала головой, словно, от одного моего этого жеста все может измениться, -  срок еще не подошел. Две недели ведь, да?
Я читала о том, что могут начаться ложные, или, как их еще называют, подготовительные схватки, но я и так же знала о том, что дети могут появиться на свет на неделю или две раньше срока, и быть при этом полностью здоровыми. Вот, только сейчас меня это никак не утешало. А девушка, между тем, смотрит с понимающим взглядом и профессиональной улыбкой, и меня это раздражает. Серьезно. Даже не знаю почему, но раздражает. Она видела подобное, наверное, десятки  раз, и столько же утешала нервных будущих мамочек, которые вели себя так же, а может, еще хуже, чем я.
Тара – так звали медицинскую сестру, протягивает мне руки, позволяя ухватиться за них крепче, а после с ее помощью, устроиться в больничной постели. Лежа было чуть легче, ведь нагрузка на позвоночник была снижена в таком положении, однако, мышцы ныли, и под поясницей, словно валик какой-то лежал, не позволяя расслабиться и принять более или менее удобную позу.
Когда в палате появляется Хейден, я чувствую вновь слишком смешанные эмоции, чтобы разобраться с ними вот так, с первого раза.  Однако сильнее всех я сейчас ощущала волнение и нервозность, раз, за разом прокручивая в голове мысль о том, что еще не готова взять своего сына на руки и представить его миру. Легкий, можно сказать, целомудренный поцелуй приносит успокоение, но лишь на несколько мгновений.
- Я оставлю вас, - Тара разворачивается на пятках, и подходит к двери, чтобы обернуться напоследок, - позову доктора Карев, чтобы она осмотрела вас.
Дверь бесшумно закрывается, и с ее уходом я впадаю в состояние близкое к ступору. Хейден держит меня за руку, чуть сжимая в знак поддержки и растирая большим пальцев тыльную сторону ладони. Не торопит, словно, дает возможность привести мысли и чувства в порядок, а уже после ответить на его вопросы.
- Я не обеспокоена, - я качаю головой пару раз, а после добавляю, - я в панике. Скорее, даже в ужасе. – И все это на удивление спокойным голосом. Прикрыв на мгновение глаза, я прислушиваюсь к своим ощущениям, чувствуя, как боль в пояснице пульсирует, и это чувство неприятной волной расходится по телу. – Еще ведь рано, да? – Я открываю глаза, делая тяжелый вдох и смотря на свой большой живот. Только сейчас я задумаюсь о том, что в последние недели сын вел себя вполне спокойно, перестал играть на внутренностях в футбол, давая мне возможность хотя бы изредка спать ночами спокойно. – Она сказала, что возможно сегодня… И я не готова. Нет. – Вновь качаю головой, поджимая губы. – Две недели.
Мои бесполезные размышления вслух прервало появление в палате моего доктора. Алекс Карев обладала спокойным, можно сказать, монотонным голосом, который, как шелк ласкает твое сознание, действуя успокаивающе. Темные волосы всегда собраны в пучок или в косу – ни разу не видела ее за все время моего пребывания здесь с распущенными волосами. Карие глаза смотрят внимательно, окидывая нас с мужем взглядом, чтобы после подойти и свериться с последними показаниями, указанными в ее медицинском планшете.
- Доброе утро, как самочувствие? Тара сказала, что есть дискомфорт в области спины? – Я кивнула, в тайне лелея мысль о том, что вот сейчас, прямо сейчас, она скажет, что это просто дискомфорт и не более. – Сделаем узи, посмотрим, как чувствует себя малыш. – Словно по какой-то команде, по щелчку пальцев, дверь палаты открывается вновь. Тара вкатывает мобильный аппарат узи в помещение, оставляя его по правую руку от меня.
Спустя пару минут, которые уходят на приготовления, комнату заполняет здоровый и сильный звук чужого сердцебиения, и мое, кажется, пропускает удар. Скарре, как и всегда в такие моменты, держит меня за руку, позволяя, буквально вцепиться в нее, от переполнявшего волнения, и его руки – это то, что держит меня в реальности прямо сейчас.
- Сердцебиение хорошее, - она жмет кнопки, понятные только ей, да, и может быть, Таре, - малыш занял правильную позу, вот, видите, - она жестом указывает на экран аппарата, - так что с ним все в порядке. Понаблюдаем за вашим состоянием в течение пару часов, - отключив прибор, она протягивает мне коробку бумажных полотенец, - но прошу не вставать с постели без особой на то нужды. – Карев отодвигает от себя аппарат, а после ставит пометки в планшете. Тара в это время помогает мне вернуть мою пижаму в исходное положение, а после цепляет к указательному пальцу прибор, с которым, как по мне, так я уже сроднилась.

+2

5

Все свободное время, которое оставалось в Лос-Анджелесе, проходило здесь, в этих белых стенах среди комфортных палат и врачей, оказывающий высший медицинский сервис. Чтобы найти это место понадобился месяц, пришлось пролистать кучу сайтов, прочитать много отзывов и посетить самостоятельно, чтобы убедиться в том, что именно здесь родится первенец. Скарре стал меньше уделять внимание и рабочим вопросам с каждым разом, когда срок подходил к заветной неделе. В записной книжке его телефона имелся номер врача, имя которой он слышит вновь от медсестры- доктор Карев.
Девушка исчезает, оставляя за собой едва уловимый сладковатый запах. Он не раздражал, но смешивался с запахом лекарств, если они находились в открытом виде поблизости. Лара выглядела утомленной и обеспокоенной. Вероятно, она уже плохо спала из-за ощущений, которыми было скованно её тело. Впервые такое чувствуется на физическом уровне, затем перерастает в эмоции, которые тяжело сдерживать и скрывать. Мужчина опускает взгляд на женскую руку, которую продолжал поглаживать на тыльной стороне ладони, а затем коснулся обручального кольца на безымянном. Прошло чуть больше года с того момента, как он надел его на палец при свидетелях из узкого круга приближенных.
- Ты умудряешься сохранять спокойный тон, когда тебя распирает от эмоций. - с толикой нежности проговорил он, переведя взгляд светлых глаз на жену. - Можно сказать, что срок уже вот-вот подойдет. Никто не знает, когда он решит появиться. Все зависит теперь только от него. - Скарре заметил, что живот был сильно округлен, но девушке легче от этого не было. Ему никогда не понять, что она сейчас испытывала, ощущая любое шевеление внутри себя. Ребенок мог все слышать и реагировать на голоса, поэтому и слегка толкался время от времени, вызывая новый всплеск эмоций на лице Лары.
Можно вечно готовиться к такому событию, как рождение ребенка, но закон подлости работает тут особенно. Никогда не будет так, как планировалось и невозможно что-либо предугадать. У каждой семьи обстоятельства и возможности разные. И как бы ни старался Скарре все просчитать, он уже понимал, что что-то могло пойти не так. Этого он не скажет Ларе, поскольку меньше всего ей сейчас необходимо нервничать, но а главное быть рядом.
- Послушай, - он наклонился к ней и коснулся губами виска, заботливо и горячо оставив поцелуй в этой области, - помнишь, о чем мы говорили? Мы никогда не будем готовы к самым важным событиям в своей жизни. Я не был готов, когда делал тебе предложение. Ты помнишь, какие обстоятельства были тогда. Не самые лучшие для нас в канун Рождества. - брюнет пожимает плечами и с интересом щурит глаза. - Сейчас или через две недели, он решит появиться внезапно, но я рядом. Сегодня буду с тобой допоздна. Пока меня не выгонят. - он слегка смеется, но продолжает говорить спокойно и приглушенно.
Надолго они не остались наедине. В палату вошла женщина с темными волосами, и в ней Хейден узнал личного врача. Она сказала, что проведет узи, и от этого пошли мурашки по коже. Это еще одна возможность увидеть сына, который еще не появился на свет, но уже сеет панику среди двух взрослых, решивших не особо ярко её показывать.
Когда аппарат для узи был установлен, Скарре переключил внимание на экран, где он мало что понимал, но если прислушаться к словам Карев, то малыш сменил положение. Стук, новый ритм жизни, раздался из небольших динамиков аппарата. Сердцебиение маленького сердца, которое бьется внутри любимой женщины, заставило застыть на месте и забыть, что происходит и окружает вокруг. Мужчина все еще не осознавал тот факт, что у него будет ребенок, поэтому относился с осторожностью к любому внешнему проявлению его жизнедеятельности. Но ощущение того, что что-то сжимается в груди от нового и родного, лишь усиливалось.
- Такой кроха. - вырвалось вслух, когда доктор закончила показ на экране и протянула бумажные полотенца. - Доктор, а как нам понять, когда он решит все-таки появиться, и это не будет очередными сильными схватками?
Вопрос мог звучат глупо, но новое неизвестное всегда пугало. Эта женщина в белом халате имела стаж и понимала, что родители могли задавать самые разные вопросы, а особенно те, у кого будет первенец. Айфон снова завибрировал в кармане штанов, и Хейден поспешил отключить его, чтобы в ближайшее время не вспоминать и не отвлекаться. Все, что сейчас занимало его мысли, были жены и сын.
- Тебе придется провести время в постели, а если что-то нужно, то для этого здесь есть я. - он проронил это Ларе, которая могла быть не в восторге от такого решения. - Моя мать вчера интересовалась твоим самочувствием. Как ты помнишь, она тоже доктор, но по другой области.
Скарре поджал губы. Он всячески избегал тех моментов, когда кто-то будет давать советы, но стоило Кайлин Скарре столкнуться с упрекающим взглядом сына, как она уводила тему в другое русло. Отец же обещал помочь, если их ресурсов не хватит.

+2

6

Мне следовало бы успокоиться, сделать пару глубоких вдохов и выдохов, прикрыть глаза и сосредоточиться на чем-то приятном, но не удавалось. Мысли, то и дело, сменяли одна другую, е давая возможности переключиться на что-то. Волнение говорило само за себя. С появлением сына изменится абсолютно все, и это только сейчас стало доходить до меня в полной мере. Это было не спокойствие, нет, скорее заторможенность или ступор. Я утешала себя тем, что в запасе было две недели, но что-то подсказывало мне, что их у меня нет.
- Мы будем проверять состояние Лары пока каждый час, если будут изменения, то чаще. – Отзывается она, привлекая мое внимание к себе. Переведя взгляд на нее, делаю глубокий вдох, все так же ощущая тяжесть при дыхании, с которой я уже почти смирилась. – По ощущениям схватки будут не такими, как ложные. Они будут учащаться и усиливаться. В среднем, если между ними промежуток в семь, или даже в пять минут, то это верный признак. – Она улыбается, по-доброму, видимо, пытаясь меня успокоить. Ха! Если бы только одна улыбка могла меня сейчас успокоить. – Могут отойти воды, но такое, не смотря на общепринятое мнение, происходит не всякий раз. Боль в спине – это тоже нормально, сильнее она стать не должна, а вот ныть будет, так как кости таза постепенно смещаются. Могу назначить вам обезболивающее, чтобы…
- Нет, - отказываюсь, качнув головой из стороны в сторону. – Все более или менее терпимо, спасибо.
- Тара поставит вам регидратационную капельницу, чтобы избежать обезвоживания. – Произносит она прежде, чем покинуть палату, и уступить место медицинской сестре, которая держала в своих руках одноразовый набор.
Поджав губы, я отворачиваюсь к окну. Самое неприятное за весь период беременность – это не тошнота, не токсикоз и постоянная усталость, а уколы, забор крови из вены для анализов и капельницы. С самого детства боялась уколов, и спустя столько лет ничего не изменилось. Недовольно морщусь, почувствовав укол, и едва ли не дергаюсь, ощущая, как спустя несколько секунд пластырем девушка фиксирует трубки, приклеивая их к моей кисти.
- Да, она звонила мне. – Отзываюсь, смотря на правую руку. Сейчас все выглядело куда безобиднее, чем в плохие дни, когда слабость и головокружение были настолько сильными, что я едва могла встать с постели и сделать пару шагов. – И писала, несколько раз точно. Я понимаю ее заботу и волнение – это же первый внук и все такое, но…. – Перевожу взгляд на мужа, чуть склонив голову на бок, и едва заметно улыбаясь. – Признай, что иногда она переходит границы и может быть очень настойчива.
Пока Хейден занимался домом здесь, в ЛА, я оставалась в Сакраменто, находясь всегда под присмотром кого-то из близкого окружения. Беременность протекала тяжело, поэтому, я даже почти смирилась с тем, что кто-то постоянно маячит рядом, контролируя мои действия. Чаще со мной бывал Скотт, терпеливо гуляя в парке днем или периодически сопровождая меня по магазинам. Иногда приезжали мои родители, и я всегда улыбалась, видя, как горят их глаза. Ни Анита, ни Дэвид не надеялись, что когда-то смогут вновь увидеть дочь, и тем более даже не думали, что когда-то будут держать на руках внука. А вот приезду родителей Хейдена, я пусть и была рядом, но долго находиться с ними наедине не могла. Кайлин – приятная женщина, но…. Хейдену я в этом открыто не признавалась, но порой намеренно сбегала из дома, придумывая десятки неотложных дел в кофейне, лишь бы прервать ее лекцию о пользе и вреде моих действий для малыша. Скарре мог с ней справиться, я же так и не научилась.
- Кофе ты мне все равно не принесешь, да? – Сей чудный напиток был под запретом все время беременности. Можно было бы пить и без кофеина, но это уже не то. – Попытаться стоило. – Пожав плечами, я улыбаюсь, прикрыв на мгновение глаза. Как и говорила Карев – сильной боли не было, а вот ныть поясница никак не переставала. – Чувствую себя уставшей и разбитой. – Признаюсь мужу, действительно ощущая слабость. – Полежишь со мной? Я попробую немного поспать.
Кровать была широкой, и, наплевав на все рамки приличий, я прошу Скарре лечь рядом. С  того момента, как я добровольно согласилась лечь в клинику, оставаясь всегда под присмотром квалифицированных врачей, мне не хватало Хейдена. Он бывал здесь почти каждый день, с самого утра и до позднего вечера, но все это не то. Привычно укладываю голову на его плечо, и прикрываю глаза, чувствуя поцелуй в макушку, горячую ладонь, совершавшую круговые действия по животу, и слыша учащенный стук его сердца.
Сама не заметила, как провалилась в сон, словно кто-то кнопку щелкнул, отключив меня и вырвав из реальности. Последнее время я спала мало, чаще урывками, никак не находя удобную позу для сна. Сны всегда были такими разными – либо яркие и красочные, пропитанные счастьем и любовью, либо черные, мрачные, полные страха и боли. Гормоны кидали меня из одного эмоционального состояния в другое слишком быстро, чтобы я успевала к ним хоть как-то приспособиться.
В этот раз, реализуя все мои тревожные мысли, мне снился дурной сон. Из тех, что не похожи на кошмары, не пугают тебя, принося новые страхи в твою черепную коробку, нет. Мои сны лишь усиливали то, что и так там сидело, заставляя, если не метаться по постели, то хотя бы хныкать  и искать что-то, что станет моим спасательным кругом. В этот раз им стал голос мужа. Я слышу его, как он зовет меня по имени, аккуратно касаясь плеча, чтобы не напугать еще сильнее, и это вытаскивает меня из царства Морфея, позволяя открыть глаза.
- Плохой сон. – Часто дышу, ощущая, как не хватает воздуха. – Сколько я проспала? – Взгляд на окно не дает мне возможности оценить время – тяжелые шторы прикрывали стекла, не позволяя лишнему свету проникать вовнутрь.  Прислушавшись к своим ощущениям, я вновь откидываюсь на подушки, прикрыв глаза. Сейчас боль была немного иной, все еще ноющей, но ее центр словно сместился, добавляя и другие ощущения, и они мне не нравились. Определенно. – Кажется, я поняла, о чем говорила доктор Карев. – Схватки, если это были они, еще не были такими частыми, но по силе они явно увеличились.

+1

7

В какой-то момент в ходе разговоров, он ощутил свою некую бесполезность в отсутствии знаний о предродовом периоде и все, что с ним связано. Несмотря на прочитанные статьи, консультации и разговоры с женой, Хейден начинал волноваться при любом высказывании доктора, касательно состояния и здоровья Лары. Он мог только судить по её настроению и тому, чем она делилась с ним самостоятельно, осознавая, что все, что сейчас творится с её телом и самочувствии вряд ли можно описать. Что-то звучало довольно жутко, но Карев произносила это с большим спокойствием.
Скарре нервно сглотнул, услышав о том, что кости таза могут как-то смещаться, и что Лара вполне это вытерпит. Он знал, что болевой порог у женщин выше, чем у мужчин, но старался не рисовать себе в голове и не представлять, как это должно выглядеть. Возможно, есть еще много вещей, которые он бы и не хотел слышать, но лучше знать и быть наготове. Взгляд голубых глаз он перевел на свою жену, не отпуская руку и не переставая гладить внутреннюю сторону ладони. В руках медсестры мелькает острая игла, от вида которой Лара пытается смотреть в сторону окна. Она боится это еще с детства, и этим стразом она делилась с Хейденом еще будучи в школе, в рамках которой прививки были привычным делом.
- Зная свою мать, я с тобой соглашусь. - улыбка тронула его тонкие губы в ответ на её. - Я не особо страдал от её заботы в детстве, но получал кучу поручений на счет заботы по поводу сестры. Ты знаешь, что и мое детство тоже было не радужным. Я рано повзрослел ради сестры. - он отзывается о прошлом, пытаясь не разбудить отголоски обиды на мать. Младших всегда любили в детстве больше, чем старших. Хейдену приходилось брать на себя ответственность не только за свои поступки, но и за то, что творила сестра. Она его и любила безумно, а ревность позже стала переходить многие границы. Мальчишка старался пресечь это, особенно после того, как познакомился с Ларой и стал вместе проводить с ней время. - Надеюсь, что это все пройдет. Родители всегда такие, и у них есть опыт. А мы станем родителями в первый раз. - он поднял ладонь Лары, поднеся к губам, и мягко коснулся кожи. - Кажется, что твои родители немного спокойнее к этому относятся. Может они более уверенны, что мы справимся и с этим? - вопрос звучал риторически на фоне всех тех событий, которые им уже удалось преодолеть.
После того, как Скарре увидел несколько положительных тестов на беременность, и доктора это подтвердили, то привычные вещи стали меняться вплоть до строгого ограничения. С каждым месяцем этот список расширялся, но им пришлось отказываться вместе, чтобы и у Лары не был соблазн, глядя на мужа. В список попал и горячо любимый напиток, с которым был связан начинающий бизнес девушки.
- Когда тебе можно будет пить кофе, я буду приносить тебе только самый вкусный и свежезаваренный. А еще у тебя большая выдержка, потому что ты посещаешь свою кофейню, и тебя окружают различные запахи. - пока самочувствие позволяло, то Лара катала в Librería, но позже ушла на удаленную работу. - Боюсь, что такое самочувствие будет в ближайшие сутки, раз боль не проходит, а он занял новую правильную позу. - в голосе проскочило сочувствие и волнение. Скарре не ответил на вопрос, а лишь кивнул, и поспешил лечь рядом.
Он аккуратно обнял её, устроившись так, чтобы голова могла спокойно расположиться на его плече, и подтянул одеяло, чтобы укрыть сбоку. Так стало спокойнее и привычнее. Таких простых моментов стало не хватать за последние пару недель, что стало отражаться на самом сне и картинках при закрытых глазах. Хейден поцеловал Лару в макушку и положил руку на живот, через несколько мгновений ощутив телодвижение внутри неё, но руку он не отдернул, привыкнув к такому, и стал медленно гладить. Вряд ли ребенок успокоится, и она лучше знает его поведение уже сейчас, но сон мог облегчить боль и неприятные ощущения на время. Сердцебиение от этих движений участилось, но мужчина спокойно и тихо выдохнул, став прокручивать в голове дела, которые он оставил за этой дверью. Скоро должен позвонить курьер, который принесет её свежие любимые цветы. Что-то живое и вкусно пахнущее должно быть в палате, а подходящая ваза стояла впереди на небольшом столе. За дверями этой палаты Скарре упускал свою другую жизнь, связанную с клубом, но о ней он вспоминал в последнее время лишь благодаря телефону. Без него справятся, тем более в его жизни есть те люди, на которых он может положиться. Сейчас его волновал сон, в который провалилась Лара, и время от времени хмурилась с закрытыми глазами, видя не лучшие картинки. Спать ему было нельзя, хоть глаза время от времени невольно прикрывались и возникало чувство зевоты. Раньше он боролся со сном с помощью таблеток и экстази, а сейчас почти позабыл их действие и побочные эффекты, но от эфемерной тягости было трудно избавиться даже после терапии в наркологической клинике. 
Тихое хныканье нарушило привычную тишину. Лара стала внезапно ерзать и сжимать ткань темно-синей рубашки на груди в свой кулак.
- Лара, - тихо зову её, чтобы помочь медленно проснуться без последствий и резких движений. Бесчисленное количество раз он будил её ночью или ближе к утру, когда калейдоскоп снов сменялся на бесконечные и затягивающие кошмары. - Лара, моя девочка, просыпайся.
Подушечками тонких палец Скарре стал поглаживать по щекам девушки, вглядываясь в её лицо и ожидая, когда она откроет глаза. Что снилось на этот раз или этот тот самый кошмар, который все же не отпускает, спустя десятки лет? Её дыхание учащается, а легкие начинают жадно глотать воздух.
- Прошло пару часов. - Хейден сообщает это после того, как замечает время на циферблате своих наручных часов. - На самом деле не так много. У тебя жар? - рука машинально касается лба. - О чем? - узнать ответ ему не терпится, но в этот момент начинает вибрировать телефон на беззвучном режиме. Телефон незнакомый, но Хейден берет трубку и узнает в голосе курьера.
- Мне страшно оставлять тебя буквально на пару минут, если я отлучусь до стойки регистрации на этом этаже. Давай позовем доктора. - это звучало как предложение, но он уже был готов позвонить Карев. Номер телефона доктора сразу переместился в быстрый набор.
Скарре приподнялся с кровати и заглянул за шторы. На улице стало темнеть, а это значило, что скоро его могли выгнать за двери палаты. Попытку договориться хотя бы на одну ночь, которую он может провести в кресле рядом, он не оставлял, поэтому задаст этот вопрос еще раз сегодня.
- Я на две минуты даже меньше. - он горячо целует жену в висок, склоняясь над ней и исчезает за дверью, быстрыми шагами направляясь к регистрационной стойке. Там его уже ждал курьер с букетом, который вскоре оказался в вазе, стоящей в палате. - Если будет проблема с запахом, то я их сразу выкину. Может даже в окно. - Скарре убрал свой характерный циничный прищур, вглядываясь в качество цветов и чувствуя их свежий запах. - Знаю, что этот вопрос тебя достал, но он должен звучать сейчас часто. Как ты себя чувствуешь?

+1

8

Учащенное дыхание, как напоминание о неприятном сне. Бывали хорошие ночи, спокойные. В такие, обычно, я спала в кольце мужских рук, чувствовала тепло родного и любимого человека, его дыхание, и в этом же кольце просыпалась, сонно улыбаясь, видя рядом мужа с взлохмаченными темными волосами. Бывали и такие ночи, когда  закрыть глаза, заснуть, означало обречь себя на реалистичные кошмары, которые еще долго преследуют тебя своими отголосками и в реальной жизни. Они снились не обязательно мне, могли сниться и Хейдену. Это может прозвучать странно, но такие ночи стали чем-то обычным. Мы будили друг друга, утешали, обнимая и шепча едва слышно что-то хорошее, и либо засыпали уже спокойно, либо разговаривали всю ночь напролет, не позволяя плохому вновь проникнуть в подсознание.
Сейчас это был не кошмар, а скорее усиленное проявление всех моих внутренних переживаний. Я волновалась, пугалась чего-то нового, и не знала, как себя вести и что делать дальше. В самом начале я думала, что наши мамы смогут мне помочь, пыталась прислушиваться к их советам, пока не поняла, что должна пройти это сама, прочувствовать и принять. Наверное, поэтому и отказывалась от обезболивающих, которые в разы могли облегчить мое состояние.
Откинувшись спиной на кровать, я прикрываю глаза еще на несколько секунд, пытаясь выровнять собственное дыхание и пульс, об увеличении которого сообщали медицинские приборы. Пару глубоких вдохов и медленных выдохов и стало чуточку лучше.
- Карев говорила мне, что повышенная температура – нормальное явление. В теле происходит изменения. – Последняя фраза уже вызывала у меня нервный тик, ибо ее я слышала чаще, чем приветствие или прощание. – Не надо никого звать. – Качаю головой. Руками, опираясь об кровать, чуть меняю позу, садясь. Скарре помогает мне, подложив пару подушек под мою многострадальную поясницы, и из-за не совсем естественной позы,  живот стал казаться еще больше. Поцелуй в висок вызывает улыбку, и я чуть отталкиваю его от себя. – Иди уже. Ничего со мной не случится, ну.
Стоит только Хейдену скрыться за дверью, как из меня вырывается судорожный выдох, а на лице проскальзывает гримаса боли. Приходиться немного повозиться, чтобы найти более или менее удобную позу, и еще пара секунд на то, чтобы перевести дыхание. Чем больше был срок моей беременности, тем энерго-затратнее становились мои действия. Обе ладони касаются круглого живота, и я прислушиваюсь к собственным ощущениям. Привычные шевеления и толчки наблюдались не так часто, как раньше, и сейчас, он, судя по всему, решил не усложнять мне жизнь. Тупая, ноющая боль, была где-то во мне, но определить ее точное местоположение не удавалось никак.
- Не надо их в окно. – Произношу, когда муж возвращается в палату, неся в руках вазу с  букетом белых лилий внутри. На моем лице все то же спокойное выражение лица – если Хейден увидит, что мне больно или дискомфортно, начнет паниковать и переживать. – На запахи я больше так не реагирую, к счастью. – Я даже смогла усмехнуться, вспоминая первые три месяца беременности.
Токсикоз застал меня врасплох, вынуждая учиться жить иначе. Большинство запахов, даже едва уловимых, выбивали меня из колеи и тут же отправляли в уборную комнату, ибо справиться с приступами тошноты я не могла. Даже поездки на машине, примерно, неделю были мне недоступны. Потом, к счастью для меня, организм смог адаптироваться к тому, что в нем происходит, избавив от утренних приступов и головокружения.
- Ты даже не представляешь, насколько он меня достал. – Делаю вдох и поднимаю взгляд на мужа. – Я уверена, что наш сын решил появиться на свет сегодня. – И в голосе моем неприкрытое волнение и тревога. – Я это чувствую, очень хорошо чувствую. И это пугает меня до чертиков. И я понимаю, что  это в свою очередь – нормально, но успокоиться не могу. Все происходит как-то быстро…. – Я вновь начала тот же разговор, что был с утра. Страх то и дело вырывался наружу. – Что, если что-то пойдет не так? Да, Карев – отличный врач, и я знаю, что сама настояла именно на ней, выбрав и доверившись, но…. – Я прикусила губу, не решаясь вот так сразу озвучить  главный страх, сидящий в наших головах. – Мы оба знаем, что беременность у меня была не из легких, постоянно приходилось быть на контроле у врача, соблюдать все рекомендации, ограничения и принимать постоянно витамины и поддерживающие препараты. – Опустив взгляд, я закусила губу и следующую фразу произнесла негромко, едва слышно. Учащенный пульс и повышенное давление вновь выдавали аппараты, стоящие в изголовье больничной кровати. – Я не могу его потерять, Хейден. Я не смогу после этого жить. – Признаюсь в том, что мучало меня долгое время, и чувствую, как по щеке стекает горячая слеза, норовящая оставить после себя влажный след на коже.

+1

9

Медицинская маска голубого цвета торчала из кармана брюк, куда её поспешил засунуть мужчина. За пределами этой просторной палаты о ковиде напоминали врачи, больные и посетители, которые носили маски в строгом порядке. Даже здесь, на столике, рядом с вазой, в которую были помещены цветы, была пачка чистых масок и перчатки. Скарре скептически нахмурил брови, вспомнив статью о неэффективности таких мер. Их несоблюдение влекло большие штрафы, и это лишь малая часть бед.
Сейчас Лара была наиболее уязвима за счет ослабленного иммунитета. Хоть запахи её больше и не тревожили, поэтому можно было смело обновлять цветы в доме и пользоваться всем остальным, но было много и других минусов в окружающей среде.
- Я пытаюсь успокоить себя. - он шумно выдыхает и опускается на край кровати рядом с женой. - Успокоить тем, что как бы идеально не спланировали рождение нашего сына, все равно может случиться что-то непредвиденное. И это напряжение, с которым я живу последние три месяца, а в самом начале еще пару, выводит меня морально.
Они оба устали, и Хейден видел это. Сон никогда не был нормальным, работа все равно отнимала много времени, а в силу последних событий появились новые обстоятельства, которые снова заставили насторожиться и вернуться к тому чувству преследования и некой беспомощности как и лет пять назад.
Лара делится переживаниями, которые точь-в-точь терзали сейчас и мужчину. Он хотел бы немного соврать, чтобы действительность показалась обнадеживающей, но врать жене, которая знает его лучше остальных, было тупой идеей.
- Нам нужно принять тот факт, что в любую минуту может пойти что-то не так. И я знаю, что у нас хватит времени и сил с этим справиться. Многие, если не все проходят через эти события, процесс. А потом вспоминают это, и переживают снова. - в голосе прозвучала растерянность, ведь во многих семья далеко не по одному ребенку, значит люди готовы испытать все это вновь, имея опыт.
Хейден вновь тянется к руке жены, переплетая пальцы у кончиков, поглаживая большим пальцем внешнюю сторону ладони. Его взгляд цепляется за обручальное кольцо из белого золота.
- Я знаю, потому что был рядом. И это было еще одним испытанием для меня, которое, я вроде не завалил, пытаясь совмещать несколько сфер в своей жизни. Но главным есть и остаешься ты, а теперь это будет еще и Джеймс. Наверное, я почувствую себя отцом, когда смогу взять его на руки. - голос дрогнул, утопая в волнении вперемешку с окрылённостью и радостью, омраченные лишь страхом перед неизвестным и остатками усталости.
Аппарат в изголовье кровати запищал, привлекая к себе внимание. Скарре поднял голову, чтобы понять, что происходит, но тут же заметил поникшую голову Лары. По щекам бегут слезы, оставляя влажные заметные дорожки на коже, а губы слегка искажаются от боли и попытки сдержать в себе хоть что-то. Он подсел ближе так, чтобы иметь возможность прижать её к своей груди и плечу, а свободной рукой начав гладить по голове. Она озвучила главный страх, не только свой но и его. Хейден несколько раз задумывался о том, что будет, если произойдет именно так. С учетом того, как оба они хотели ребенка, но было множество проблем, с которыми нужно было справиться, особенно это касалось здоровья. И если с Джеймсом что-то случится, то это надолго отдалит его от семьи, а такая потеря сотрет границу воздержания и снова утопит в наркотической зависимости. Бороться с этим зверем все еще трудно, но с каждым разом результаты улучшаются. Брак может быть на грани развода, потому что Лара вряд ли будет жить с таким жалким человеком как он, вновь устремившемуся на самое дно.
Новые слезы пропитывали ткань рубашки, а Скарре не переставал гладить длинные темно-русые волосы.
- Мы его не потеряем. - тихо шепнув, он немного отстранился от неё, взяв в ладони личико и притянув слегка к себе, чтобы заглянуть в заплаканные глаза. - Вспомни, сколько дерьма мы вынесли. Каждый раз удар приходился либо по нам, либо по близким нам людям. И то, как мы нашли друг друга, нарушив запрет договоренности. Каждый из нас уже находился на грани смерти, пережив эти моменты каждый по своему, но мы почти пережили и этот год, который выдался совсем непростым. Слышишь? - он обращается к ней и легко целует, касаясь губ, вновь ощущая их вкус.
В области горла, где снаружи выпирал кадык, будто застрял какой-то ком, который было невозможно проглотить. Скарре охватило волнение, потому что дальше стало только хуже. Начались более частые схватки, а аппарат начал чаще пиликать, оповещая о том, что давление подскочило, а с ним и сердцебиение. Он не сразу услышал, как в палату влетела доктор и взяла его за локоть, заставляя покинуть свое место и отойти в сторону. Вместе с ней в палате оказалось еще несколько медсестер, которые стали осматривать и выяснять причину. округлив глаза от страха и увиденного, Хейден сделал пару шагов назад, но не отходил далеко. Он не собирался выпускать из виду фигуру жены, а если через несколько минут не станет ясно, что произошло, то вряд ли доктор просто так покинет эту палату.

0

10

Истерика. Я понятия не имела, когда она смогла так незаметно подкрасться и завладеть моим сознанием, но сейчас была именно она. Я плакала, утыкаясь лбом в мужское родное плечо, и слезы эти были горькими на вкус. Страх и волнение были причинами такой резкой смены настроения, и я не знала, как все исправить. Последние месяцы я, привыкшая контролировать свою жизнь, совсем не могла  управлять ею. Аккуратные поглаживания по спине, плечам, волосам должны были бы успокоить меня, но не сейчас.
Мне нельзя было волноваться, врачи предупреждали меня о серьезности последствий, особенно, учитывая то, как протекала беременность.  И я, правда, старалась меньше переживать по пустякам, сумела переложить на Хейдена часть дел по обустройству дома и детской, выдохнув и сделав передышку. Бывали плохие дни, когда Скарре сидел рядом и вот так же обнимал меня, убеждая, что все будет хорошо. Я верила и это работало. Но постепенно увеличивающаяся боль и дискомфорт внутри, жалость к самой себе и гормоны сделали свое дело и вот, я рыдаю.
- Я боюсь, Хейден. – Очередной всхлип и порция слез. – Как же я боюсь.
Сейчас я совсем не была похожа на саму себя. Не было во мне той уверенной женщины, добившейся определенной высоты в карьере, где так легко оступиться и полететь вниз, собирая шишки. Не было во мне и той, что не боялась каких-то проблем, мыслила разумно и старалась всегда найти выход из ситуации. Под напором внутренних демонов, которые прямо сейчас пировали, радуясь такому всплеску эмоций, я не чувствовала себя самой собой.
Из-под слез выглядывала девочка, которую когда-то встретил Хейден во дворе школы.  Такая же маленькая, хрупкая и ранимая. Хотелось сжаться, съежиться, чтобы скрыться в кольце мужских рук от всего плохого, что может произойти. Чтобы небесная канцелярия наконец-то оставила нас в покое, позволив жить так, как мы того заслужили за все те мучения, через которые прошли за свою жизнь. Почувствовать истинное счастье, не оглядываясь на прошлое, не ища очередную угрозу – стало для нас чем-то немыслимым, несбыточной мечтой.
Воздуха стало не хватать. Я дышала так часто, но кислород, словно, не проникал в легкие, выходя из меня тут же очередным всхлипом. Мои глаза были плотно закрыты, а тонкие пальцы цеплялись за мужские руки, как за спасательный круг. Он всегда им был. Поэтому, когда его у меня забрали, я широко распахнула глаза, не сразу понимая, что происходит.
- Нет! – Я вскрикнула, все еще продолжая тянуть к нему руку, когда перед моим лицом появилась Карев, смотря на меня расширенными глазами.
- Миссис Скарре, - она обращается ко мне, аккуратно касаясь плеча, но я дергаюсь, не желая, чтобы меня трогали, ее голос доносился до меня, как сквозь толщу воды. - Лара, вам нужно успокоиться. – Она с опаской посмотрела куда-то за мое плечо, там располагались мониторы аппаратов, подключенных ко мне. – Что произошло? – Она кинула взгляд куда-то за свое плечо, а после вновь повернулась лицом ко мне. – У вас сейчас схватки, верно? – Не дождавшись моего ответа, она вновь продолжила. – Если вы не успокоитесь, мы будем вынуждены поставить вам седативное, чего делать при схватках нельзя. Я одену вам кислородную маску, - и словно по волшебству та появилась в ее руках, - она поможет вам дышать и выровнять дыхание. – После первого же вдоха голова начала кружиться. – Глубокий вдох и медленный выдох, хорошо? Вместе со мной. - Она поймала мой взгляд и держала меня за руку, помогая дышать, но было в ее взгляде что-то, что выражало, если не страх, то волнение. – Вы - молодец, Лара. Мы переведем вам в другую палату, сделаем несколько анализов и составим подробный план действий.
Хейдена со мной не пустили, но и одну не оставили. Возле меня постоянно кто-то дежурил из медицинского персонала, ссылаясь на то, что схватки уже достаточно частые, как и мое сердцебиение, хотя давление оставалось низким. Я металась по больничной койке от боли, она, казалось, разрывает меня изнутри. В какой-то момент я и вовсе провалилась в беспамятство, слезы текли по щекам, а пальцы впивались в поручни так сильно, что белели костяшки. Перестав понимать, что происходит с моим телом, перестав цепляться за реальность, стало чуточку легче. Я лишь делала то, что мне велели, тужилась, срываясь на крик, когда было необходимо. Сколько все это длилось – часы или мгновения? Ответить я затруднялась, для меня время перестало течь в привычном смысле этого слова. Голова кружилась, а я сама находилась на грани, и лишь голос Карев выдернул меня из нее.
- Еще чуть-чуть, Лара. Слышишь? – Я перевела на нее взгляд, вернее попыталась. Перед глазами стояла пелена, и сил, казалось, больше не было.
- Не могу. – Еле слышно.
- Надо. Последний раз и все закончится. – Я поверила ей, закрыла глаза и сделала последнее усилие. Врачи вокруг меня оживились, из-за шума крови в моей голове, и писка медицинских приборов, я не слышала, не могла сконцентрироваться на чем-то конкретном. Лишь один звук прорвался сквозь пелену – детский плач.
- Это?
- Лара… - Карев подходит ко мне, держа небольшой сверток в руках, и на губах моих слабая улыбка. – Поздравляю с рождением сына. – Девушка аккуратно укладывает ребенка мне на грудь, помогая правильно расположить руки. Улыбка не сходит даже тогда, когда слезы вновь застилают глаза. Пару раз быстро моргнув, я изучаю его лицо. – С ним все в порядке, показатели в пределах нормы. – У меня было несколько мгновений, слишком мало, чтобы насладиться моментом. Но кто-то окликает Карев, и она забирает у меня ребенка.
-Давление слишком низкое, - доносится откуда-то со стороны. – Кислород падает, кровотечение.
- Джеймс… - Последнее, что я запомнила прежде, чем потеряла сознание – его голубые глаза. Такие же, как у Хейдена.

+1

11

За чужими силуэтами в халатах трудно было увидеть лицо Лары, которая не могла успокоиться от нахлынувших эмоций и предательского чувства паники. В области груди что-то сильно защемило, когда прозвучало отчаянное "нет". Скарре на секунду застыл, поймав себя на мысли, что сам поддался этим ужасным чувствам и пытался находиться рядом, по крайней мере не делать лишний шаг назад, но ему уже не зацепиться и не переплести пальцы с женскими. На его пути была медсестра, которая пыталась уверить, что начался процесс и Лару нужно будет увезти. Слова медперсонала отдавали эхом, словно толща воды разделяла его с медсестрой. Вторая вместе в врачом Карев проверила все показатели, и они готовили Лару к переводу в другое место. Мужчина нахмурился, резко одернул руку, когда до него коснулись. Стало казаться, что снова весь мир пытается помешать ему приблизиться к ней и доставляет очередную порцию боли, которую разделить он не в силах.
Медсестра не оставила шансов остаться в палате, поэтому приложила усилия, чтобы Хейден перешагнул порог и оказался в просторном пустующем коридоре. Было достаточно безлюдно, но крики жены приковывали к себе все его внимание и сеяли чувство, которое стало поедать изнутри, обволакивать и удушать. Это беспомощность. Скарре последовал за доктором, который координировал действия персонала, контролирующего самочувствие девушки, до дверей новой палаты. Они закрылись перед его носом, не оставив и небольшой щели, чтобы увидеть, что творится внутри. Шансы попасть в палату есть, но нет никакой гарантии, что он там задержится, а время, которое потратят врачи на него, не будут в ущерб Ларе. Простояв еще какое-то время у дверей, стараясь прислушиваться к любым движениями и голосам, Скарре в конце концов опустился на сиденья в коридоре.
Время стало тянуться неимоверно долго. Наряду с ожиданиями, стали закрадываться плохие мысли в голову, заставляя загоняться и лишний раз дергаться от любого шороха рядом, придумывать худший исход, задыхаться от вины, растущей с геометрической прогрессией. Хейден плевал на правила приличия, поэтому садился на сиденье, подперев ноги поближе и опуская голову, иногда покачиваясь и думая, куда выплеснуть остатки эмоций, как угомонить руки, которые тряслись и выровнять рваное сбивчивое дыхание. Он ходил по коридору, будто зверь, который метается в клетке, только прутьев тут не было, а сковывала его невидимая преграда, беря в тиски, сжимая сильнее. Первое время темные и потухшие глаза, в которых застыло нечто нервное и напряженное сверлили циферблат наручных часов, но как оказалось, он смотрел на него с периодичностью в пять минут. Роды могут длиться и часами. Хейден продолжал изводить себя, загоняя в самый темный угол чертог разума. Захотелось курить, но он перебьется. Из палаты никто не выходил за все это время, но и не входил. Справляются ли они там сами?
Скарре прислушался, надеясь, что услышит хотя бы первые крики новорожденного, но голоса сливались в гул. Он мог различить женские голоса, но слов не слышал. У этих палат плотные двери и толстые стены. Сознание стало подталкивать мысли, что вот вот из той заветной двери выйдет доктор и разрешит войти, но все случилось не так, как он ожидал. По коридору быстрыми шагами бежала еще одна медсестра, а из приоткрытой двери выглянула Карев, ожидающая подмогу. Из-за щели было слышно, как пиликают внутри аппараты, сея новую волну паники и переживаний. Что-то было не так, и Хейден не понимал, что произошло.
- Что происходит? Как Лара? - поток вопросов обрушился на врача, но она исчезла, а Скарре успел поймать за рукав девушку, которая спешила на подмогу. Если они не справляются, значит ситуация выходит из-под контроля.
- Сэр, пожалуйста, оставайтесь тут. Ваше появление в палате влечет новые риски. Ситуация нуждается в сохранении контроля. - она не слушала то, что ей говорил мужчина, а старалась пробиться и закрыть за собой дверь. Краем глаза удалось увидеть, что кислородная маска плотно прилегает к лицу его жены, а сама она находится без сознания.
Обстоятельства и все то, как сейчас складывалось в картину, которую увидели холодные темно-синие глаза, прижали к стене без шансов оказать сопротивление. Он не может допустить, чтобы что-то еще случилось с Ларой, в тот момент, когда уже терял её и знает, какой бывает жизнь с такой зияющей дырой в груди без должного смысла. Среди палитры эмоций, которые пробивали как электрический разряд до кончиков пальцев, Скарре начинал злиться не только на себя, но и на тех, кто мог быть причастен к этому - людей в белых халатах. Частица сознания заставила отмахнуться от излишней агрессии, пытаться трезво оценивать реальность, но боль и страх за девушку, которая уже должна была родить, подкашивали ноги. Стало трудно стоять, а из-за размывающегося изображения разобрать пространство. Мужчина сжал кулаки и провел рукой по волосам, небрежно зачесав их и убрав пряди с глаз.
Нельзя, еще слишком рано, чтобы врываться и отрывать доктора от того, что сейчас она буквально своими руками должна спасать ей жизнь. Что же все таки пошло не так? Он мало что успел увидеть, но внутри уже сжег себя, и теперь чувствовал дикую усталость.
Хейден дернулся, когда кто-то дотронулся до его плеча. Он сидел с ногами на сиденье, подперев их поближе, чтобы можно было опереться руками, и тут же поднял взгляд, протерев глаза. Они болели от слез и нервов, но он увидел, что перед ним стояла Карев.
- Мистер Скарре. Лара сейчас отдыхает, но ей нужно поспать, а также быть в тишине и покое. Поздравляю с рождением сына. Он здоров и в полном порядке. Я принесу его вам чуть позже, как только ваша жена проснется.
Мужчина подошел к двери, аккуратно её приоткрыв и заглянув в щель. Внутри палаты было полутемно. Горела одна лампа, которая светила мягким светом, освещая часть кровати, на которой спала Лара.
- Спасибо. Я останусь с ней.
Он проронил это тихо, также войдя внутрь и опустившись около кровати, сев на колени и коснувшись руки. К женским пальцам были присоединены датчики, а показатели отражались на экранах. Аппараты тихо и периодически пищали. Хейден обвел глазами её фигуру, представляя агонию, в которой пребывала Лара последние часы. Он еще не видел сына, но уже сейчас хотелось впервые увидеть Джеймса и взять его на руки, познакомиться и заглянуть в большие глаза, которые похожи на его или её, и в которых открывался совершенно новый чистый мир.

Отредактировано Hayden Scarre (2021-01-17 04:12:44)

0

12

Мне кажется, что за эти секунды, короткие мгновения, я смогла рассмотреть его лицо, откладывая в памяти, как самый важный момент в моей жизни. Редкие темные волосы на макушке были почти такого же оттенка, что и у Скарре, впрочем, как и глаза. Сейчас говорить еще рано, знаю, что детские лица в ходе взросления меняются, но к моей груди была прижата практически точная копия Хейдена.
- Джеймс… - Тихое, но с таким трепетом и нежностью, и на глазах снова выступили слезы, только на этот раз уже от счастья. Сознание я потеряла быстрее, чем одна из них скатилась по нежной коже.
Когда мое сознание все же покинули все тревоги и страхи за жизнь малыша, осталось только счастье и тепло. За себя, как это ни странно, но страха не было. Словно все шло по заранее продуманному плану или сценарию. Я понятия не имела, что сейчас делают с моим телом, каким образом пытаются спасти или, может, даже, вернуть к жизни. Не знала и не хотела. Мне нужна была короткая передышка от слишком сильных и чистых эмоций, как хороших, так и плохих.

***

Мой кабинет в кофейне, пусть и перетерпел некоторые изменения, но не узнать его было слишком сложно. Закрыв очередную папку с документацией заведения, я пятерней убрала распущенные волосы назад, делая глубокий вдох. Нос улавливает мимолетный запах свежего кофе, но внимание тут же переключается на громкий детский голос, раздающийся за дверью. Улыбка расцветает на губах, когда дверь отворяется и в нее, как торнадо влетает мальчик.
- Ма-а-а-ам, - протягивает он, обнимая, - а почему я приезжаю только к тебе на работу? – Его цепкие ручки все еще обвивают мою шею, пока родные голубые глаза изучают мои, почти такого же оттенка. – Папа же тоже работает?
- Во-первых, - начинаю я, щелкнув его по носу, - что с твоими волосами? – Пряди цвета воронова крыла находились в полном беспорядке. Будучи в больнице, и держа его новорожденного в руках, я находила сходства с Хейденом, по мере его взросления, сходств становилось больше, и я просила лишь одного – чтобы характер ему достался мой. Однако небесная канцелярия посчитала, что так моя жизнь была бы слишком легкой и беззаботной, поэтому, иногда мой сын был сущим дьяволом с милой и белоснежной улыбкой. – Во-вторых, для начала поцелуй маму. – Я указательным пальцем касаюсь своей же щеки, и, получив желаемое улыбаюсь. – А в третьих, поговорим об этом, когда тебе стукнет двадцать один, хорошо?
- О чем поговорим? – Хейден заходит как раз вовремя. У него была прекрасная способность исчезать перед важными разговорами с нашим дитем, и так же прекрасно появляться сразу после него. Иногда, мне казалось, что эти двое в сговоре. Честное слово, я была в этом уверена.
Качнув головой, я встаю с места и прохожусь по светлому ковру с длинным ворсом. На мужчине джинсы и светлая футболка и видеть его таким не привычно. Последнее время забота о Джеймсе легла на его плечи, ибо я была не совсем в нужном состоянии для активных игр и прогулок.
- Привет. – Улыбаюсь, когда мужские губы касаются сначала виска, а руки притягивают к себе, чтобы оставить целомудренный поцелуй на щеке и такой же на губах. Мальчик за моей спиной начинает кривляться и фу-кать, заставляя коротко рассмеяться. – Сходи к Синди, она сделает тебе молочный коктейль, а мы сейчас придем, хорошо?
Оставшись наедине, я уткнулась лбом в мужское плечо, будучи в балетках, а не на каблуках, я была ниже Хейдена. Платье, достающее почти до колен, демонстрировало миру прилично округленный живот. Мужские руки аккуратно легли поверх него, а спустя пару секунд изнутри раздался очередной толчок.
- Надеюсь, девочка пойдет в меня. – Тихо смеюсь, переплетая с ним пальцы. Работа отходит на второй план, остается не законченной, пока я закрываю ноутбук, подхватываю телефон и покидаю пределы кабинета, держа мужа за руку.

***

Пробуждение не выдалось мягким и спокойным. Скорее совсем наоборот. Какое-то время не хотелось покидать тот мир, привидевшийся мне во сне, там было хорошо, уютно и радостно, но мысль о практически только что появившемся на свет сыне, вырвала из забытья.
Открыв глаза, я делаю судорожный вдох. Перед глазами все предательски поплыло, и попытка сконцентрировать на чем-то внимания провалилась тут же. Обведя комнату глазами, замечаю Хейдена, и когда я замечаю, что он что-то говорит, обращаясь, видимо, ко мне, и звуки накрывают меня волной, словно кто-то прибавил громкости. Его большие пальцы растирали мои ледяные ладони.
- Хейден… - Голос был хриплый, то ли ото сна, то ли от пролитых ранее слез. – С Джеймсом… - Ком встал где-то в горле, мешая говорить, а мысль о том, что все воспоминания – лишь плод моего воображения, стала слишком болезненной. – С ним же все хорошо? – Не дождавшись ответа, я поворачиваю голову на стук в дверь, а спустя секунду, в палату входит Карев.
- Лара, - она кивает мне головой, в знак приветствия, подходя ближе. – Как вы себя чувствуете?
- Нормально, - отвечаю без раздумий и запинок. – Где Джеймс?
- Его сейчас принесут. – И улыбка с ее губ сползает. -  Во время родов открылось кровотечение, - она поджимает губы, делает вдох и продолжает, - мы его остановили, но вы потеряли много крови.  – Словно, решив разрядить обстановку, в дверь палаты входит женщина в возрасте, неся в руках сверток, и все остальное теряет значение. Карев что-то говорит о произошедшем, выдвигает возможные варианты, причины произошедшего, меня же лишь интересует сын. – Я оставлю вас наедине, но прошу, - она смотрит на меня, а после переводит взгляд на Хейдена, - в случае изменения самочувствия, сообщить. Кнопка вызова персонала находиться там же.
Женщина, с коротким именем – Молли, помогает мне правильно взять ребенка на руке и отходит в сторону, а после и вовсе скрывается за дверьми палаты. Он сладко спит, скорее всего даже не подозревая о том, что на руках его сейчас держит его мать. Аккуратно поправив шапочку, я прижимаю его к себе, утешая и успокаивая внутреннюю себя – все хорошо.
- Хейден, - подняв взгляд на мужа, я замечаю, что он стоит, как вкопанный на месте, и улыбаюсь, - иди сюда, я хочу тебя кое с кем познакомить. – Ему понадобился шаг, а мне все мужество и стойкость, чтобы произнести и вновь не расплакаться от счастья и тепла, разливающегося внутри. – Познакомься, это Джеймс Дэвид Скарре. Наш сын.

+1

13

В один непростой момент весь фокус с личности владельца клуба и его жены переместился на нового человека, чья жизнь только начала отсчитывать новые минуты в этом мире. Пока Скарре сидел на коленях у кровати Лары, осторожно поглаживая её пальцы, стараясь не задеть прикрепленные датчики, он не упускал из мыслей то, что теперь их жизни не так важны, как прежде. Теперь защищать и оберегать вдвоем они будут сына, которого не должны коснуться проблемы, все еще находящие отголоски в их жизнях. Ответственность упала на плечи огромным грузом, но вместе с этим семья, о которой несколько последних лет думал мужчина, стала больше. Телефон в кармане его штанов снова завибрировал, но звонок остался без ответа. Вероятно это кто-то из родителей, потому что на их сообщения в мессенджерах до сих пор никто не ответил.
Глаза холодного синего оттенка ловили каждое проявление громкого и заметного дыхания. Хейден ждал и пытался немного расслабиться в тишине. Усталость вызывала зевоту, но спать предстоит еще не скоро. Он боялся пропустить что-то важное, поэтому грузил голову мыслями и морально готовился к долгожданной встрече.
Хриплый и ослабленный голос раздался спустя какое-то время, и мужчина поднял голову, оторвав её от прохладного края постели. Лара начала говорить, но будто продолжая с того момента, как отключилась, задалась вопросом, который её волновал. Скарре успевает кивнуть головой, прежде чем в палату приоткрывается дверь, а на пороге появляется лечащий доктор. Эта женщина будто знала, что и когда должно произойти, но то, о чем она стала рассказывать, заставило Хейда содрогнуться. Он не знал о таких подробностях и причинах такого острого реагирования. Кровотечение? Как это в дальнейшем отразится на здоровье, теле, состоянии его жены? В глазах снова стал застывать страх и непонимание.
- Как кровотечение? Это как-то отразится на ней и ребенке? - Карев уверила, что в случае изменения самочувствия, её снова надо позвать. В палату зашла очередная медсестра и сейчас у неё в руках был небольшой сверток в теплой ткани, надежно укутанный и переданный в руки матери. Проводив взглядом исчезающие силуэты за порогом, Скарре застыл на месте, заметив что теперь они не одни и уже никогда не будут лишь друг у друга.
- Познакомься, это Джеймс Дэвид Скарре. Наш сын.
Сердце стало стучать сильнее и громче, отдавая ритм в барабанных перепонках. Волнение вновь собралось комом в области горла, будто давя на кадык, но мужчина молча, не проронив ни слова, подошел ближе, опустившись рядом так, чтобы сесть и увидеть лицо спящего младенца. Маленький, он спал и не предавал значение посторонним шумам. Крохотные пальцы были сжаты в кулак, будто он держался за что-то во сне.
Появились неуверенные ощущения, что по неосторожности или неосмотрительности, Хейден сделает ему больно, поэтому не решался пока без должной уверенности у Лары взять его на руки.
- Мне все еще сложно поверить, что мы стали родителями. - мимолетная улыбка проскальзывает на тонких губах, и Скарре целует в макушку девушку, свободной рукой стараясь обнять её и прижать к себе. Потянувшись другой рукой, он касается маленьких пальчиков Джеймса. Страшно, но очень хочется, надо пересилить в себе эти тревожные чувства связанные со всем новым и непонятным. - Можно?
Вопрос звучит непонятно, но Скарре хочет взять его на руки, чтобы разглядеть всего и обнять пока настолько, насколько это возможно. Лара осторожно передает в руки, подсказывая, как лучше взять и где придержать. Не такой уж и тяжелый, как казалось изначально, а Карев все таки успела сказать, что все показатели новорожденного в порядке.
- Привет, Джеймс, мой сын. - голос предательски дрогнул, но чувство гордости и радости затмили дрожь. Не терпелось увидеть его большие глаза, когда он в первый раз увидеть тех, кто теперь будет оберегать его ценой собственной жизни и будет его семьей. Хейден наклонил голову, коснувшись губами маленькой макушки с редкими темными волосами, и прижал к себе ребенка. Его взгляд еще какое-то время скользил по лицу сына, изучая черты и предполагая, каким он вырастет. - Поскорее бы он проснулся, но, наверное, чем дольше спит, тем лучше.
Ненароком всплыли мысли о том, что мог чувствовать и его отец, когда появился на свет Хейден, первенец в семье Дэвида Скарре. Джеймса они решили назвать и в честь их отцов, которых по стечению обстоятельств звали одинаково, поэтому вопрос с именем был быстро решен, а Лара всегда хотела двойные имена своим детям.
Быть родителем - это значит все познавать через опыт, каким бы он ни был. Методом проб и ошибок, по ощущениям, доверяя себе и своей партнерше в том, как растить и воспитывать ребенка.
- Как ты себя чувствуешь? Держи его. - Скарре передал Джеймса обратно, хотя и неохотно. Он стал привыкать к нему, поэтому не будет упускать возможности подержать лишний раз и поговорить с ним, но сейчас он будет в руках матери. Телефон снова завибрировал. На экране высветилось время, ориентируя в сутках и говоря о том, что сейчас было ранее утро тридцать первого октября. Это значило, что день всех святых уже давно отмечали в Штатах.

0

14

Чувствуя его тепло даже сквозь ткань светло-серого одеялка с изображением ярко синих звездочек разного размера, я все еще не могла поверить в то, что он – наш. Сердце предательски пропускает удар, когда кончиками пальцев я аккуратно, дабы не разбудить и не потревожить детский сон, поправляю ткань, снимая детскую шапочку, так же невесомо касаюсь макушки с редкими темными волосами. Малыш, кажется, даже и не заметил моих действий.
- Все наши мечты стали более чем реальны. – Произношу негромко, улыбаясь, когда Хейден подсаживается рядом на край кровати. Еще до всех трагических событий в нашей жизни, я украдкой фантазировала о том, как может сложиться наша дальнейшая жизнь с Хейденом. Как мы, любя друг друга, в один момент станем мужем и женой, после станем родителями, и состаримся, прожив яркую и насыщенную событиями жизнь. Но находясь сейчас рядом с мужем, держа на руках новорожденного сына, я даже не представляла, что это будет так прекрасно. Что эмоции настолько чистые и сильные, искренние, будут разрывать меня изнутри.
Видя сына собственными глазами, ощущая его тепло, слыша его негромкое дыхание, мне становилось легче и спокойнее, но я знала, что это лишь первое впечатление, так сказать, первая реакция. Как только нам предстоит покинуть клинику, страх и волнение накроет меня с новой силой. Когда-то очень давно я нарушила соглашение, идя на поводу у своих чувств, и кто знал, когда мне предстоит расплата?
- Руки чуть ближе друг к другу. – Поправляю я Хейдена прежде, чем передать ему сына. – Он на самом деле меньше, чем кажется из-за этого одеяла. – За мужем я наблюдаю, откинувшись на спинку кровати. Обведя взглядом палату, я замечаю стойку с капельницами и как-то на автомате хмурюсь, даже не смотря на то, что скорее всего именно они помогают мне сейчас не чувствовать боли и усталости после сложной ночи, и быть более или менее активной.
- У нас еще будут бессонные ночи, - если повезет, то у Джеймса выработается правильный режим, и тогда вероятность высыпаться ночами будет довольно высока, а вот, если все пойдет, как обычно в нашем случае, то про спокойный сон можно будет забыть. – Поэтому, пусть спит и набирается сил. – От того, с каким трепетом и нежностью Хейден смотрел на малыша, в груди разливалось приятное тепло, отражающееся улыбкой на губах. Если раньше любые принятые нами решения влияли только на нас самих же, то теперь это так же может повлиять и на жизнь мальчика, о чем не стоило бы забывать. Теперь важно думать, прежде чем делать и не рубить с плеча.
- Я не знаю, как ответить на этот вопрос. – Признаюсь честно, пожимая плечами, когда устраиваюсь удобнее прежде, чем сын снова вернется в мои руки. Страшно сделать что-то не так, не рассчитать силы, от этого движения все медленные и аккуратные. – Это сложно для понимания и объяснения. – Приходиться говорить негромко, чтобы не разбудить. – Меня кроет в эмоциях – хочется и смеяться, и плакать одновременно, но, - беглый взгляд снова переместился на стойку по правую руку, - есть подозрение, что кроме обезболивающих, они еще вкололи мне какое-то успокоительное. Чувствую усталость, но из-за этого урагана внутри – не усну. Но больше всего, я хочу домой.
Больницы я не любила, даже не смотря на то, какими комфортными не были бы в них условиях. Сам запах лекарств, пропитавший все вокруг, действовал на нервы. Наверное, поэтому Хейден каждый день приносил свежие цветы, чтобы разбавить их запахом атмосферу и поднять мне настроение. Именно в этой клинике я провела довольно много времени, и задерживаться дольше положенного не хотелось. Однако оба мы понимали, что из-за того, что роды пошли не по плану, меня могут оставить здесь для наблюдения. Я не слышала, да и особо не слушала объяснений Карев, но прекрасно запомнила ее взгляд перед тем, как потеряла сознание, чтобы понимать серьезность ситуации. Скарре отвлекает меня от плохих мыслей, когда вновь подсаживается на край кровати, обнимая одной рукой, целуя в макушку.
- Надо сообщить родителям, что теперь у них есть внук. – Улыбнувшись, я прикрываю глаза на пару мгновений. – Я удивлена тем, что они еще не дежурят под дверьми клиники или палаты. – Тихо рассмеявшись, я распахнула глаза. – Они же не атаковали наш дом в ожидании? – Я любила своих и прекрасно относилась к родителям Хейдена, но иногда они были невыносимы. Особенно, когда речь зашла о родах. И пока мать сходила с ума, папа пытался успокоить ее, не давал разойтись в каких-то бездумных покупках игрушек или детской одежды, за что ему я была благодарна.

+1

15

В душе воцарилось умиротворение. Впервые за такое длительное бесконечное время, когда можно было выдохнуть и остановиться, не переживать и не суетиться. Единственное, что осталось в голове у Хейда, так это события, которые произошли, видимо, после родов, и были связаны с Ларой. Она понесла огромные риски, и, будь воля мужчины, он бы оставил её еще тут на несколько дней, чтобы врачи смогли проследить за состоянием её тела. Сейчас он хорошо понимал, почему его не пустили и не хотели, чтобы он видел, как врачи суетятся и борются за каждую секунду, чтобы остановить кровотечение. Чем больше было об этом мыслей, тем сильнее начинало разрастаться волнение. Голубые глаза скользнули с силуэта младенца на сидячую фигуру Лары. Она была словно не здесь, полностью погруженная в свою тихую и огромную радость, окутывая Джеймса материнской любовью. Её глаза стали сиять чуть раньше, а улыбка, хоть и не была широкой, но постоянно затрагивала губы. По её губам Скарре скучал всегда.
- Я доверяю врачам, поэтому, чтобы они не сделали, тебе идет на пользу. - брюнет задумался о том, что позже обязательно выловит Карев между её визитами к пациентам и поблагодарит за все, что она смогла сделать с коллегами для его семьи. Его семьи, в которой случилось долгожданное пополнение. Снова непривычно думать, что есть теперь кто-то еще, кроме них двоих, но время нужно для всего. - Не знаю, насколько рискованно выписывать тебя сегодня или завтра. Я бы не хотел последствий, учитывая, что с тобой произошло. - голос Скарре немного похолодел. Он резко и так неумело скрыл тем самым свое нарастающее волнение, которое поселилось в области груди и время от времени царапало его.
Он переплел свои длинные тонкие пальцы в кольцах с пальцами жены, заметив, как в отражающемся свете, которое присутствовало в  палате, блеснуло обручальное кольцо из белого золота. Их браку больше года, и Хейден привык к семейной жизни. Но даже та жизнь была другой. Сейчас как с чистого листа все будет вновь и по другому. Он знал, что от него в первую очередь ждали новостей обе семьи, друзья, коллеги, любопытные личности и те, с кем был связан его бизнес. В семье Скарре появился наследник, и это уже звучало серьезно в плане будущих перспектив.
Девушка говорит про дом, но оба они понимают, что она останется тут до тех пор, пока Карев не даст согласие на выписку. Врач, как уже понял см мужчина, любила лишний раз подстраховаться, чем потом решать возникшие последствия. Без них никуда, но она была ближе к Ларе в тот момент, когда состояние упало до критического.
- Джеймсу повезло, знаешь в чем? - Хейден задается вопросом, но тут же спешит дать ответ. - В том, что у него есть шанс увидеть пробабушку. Жаль, что мой дед не дожил до этого момента. - речь была о родителях со стороны отца. С теми родственниками было больше связи, чем со стороны матери. Скарре о них мало что слышал, а Кайлин говорила как-то, что они вообще живут за пределами штатов. У родителей его отца было свое ранчо и хозяйство, они были не городскими жителями, привыкшие жить вдали от этой суеты и вести хозяйство по своим устоям. - Ты уверена, что они сейчас не атаковывают и не дежурят? Они ждут моего звонка.
Владелец клуба издает смешок, доставая айфон из кармана штанов, и начинает просматривать мессенджеры. Куча сообщений было не только от родственников, но и от коллег, партнеров. Среди всех сообщений он замечает пропущенный звонок от Лайла, после которого была череда смайлов и сообщений. Когда арт-директор пытался приковать всеми силами к себе внимание через мессенджер, чем порой бесил своего босса, то специально писал по одному слову и смайлу в одной отправке. Около иконок гуглпочты, инстаграмма, фейсбука, телеграмма высвечивались цифры с непрочтенными письмами.
- Придется потратить кучу времени, чтобы ответить на все это. Может, пошлем им фотку Джеймса? - предложение неплохое, чтобы не тратить время на длинные сообщения. Он видел сообщения от отца и матери, которые писали почти каждые час-полчаса, в ожидании и хоть какой-то информации. Хейден включает камеру и делает снимок сына. В кадр попадают женские руки, которые бережно держат его, прижимая к груди. Фотография рассылается пока самым близким. Их нет так много, а остальные увидят, когда придется время. Возможно, ему и Скотту придется снова промониторить местные издания, которые привыкли печатать чушь. В особенности нужно будет проверить колонку Моники Элмор. Эту суку они двое вряд ли забудут.
Количество сообщений увеличилось, а это значило только то, что получатели увидели фотографию и пишут что-то в ответ. Скарре переборол свое любопытство, чтобы не зависнуть над экраном.
- Если хочешь, то мы можем выбрать счастливчиков и ответить им на все вопросы. - мужчина обращается к жене, откладывая телефон. - Ты не проголодалась? Я бы выпил кофе. До сих пор аппетита нет, волнение так и не прошло. - чистосердечно признается и кидает взгляд на циферблат часов, висевших на стене напротив кровати. Уже утро. В Эль Дорадо должна была отгреметь тематическая вечеринка по случаю Хэллоуина. Джеймс Дэвид Скарре родился в День Всех Святых, но что-то подсказывало, то святошей, если наследует характер одного из родителя, он точно не будет.

0

16

Глядя на Джеймса, улыбка то и дело касалась губ, пусть и была она с толикой усталости, как последствие после родов и реакцией организма на препараты, поступающие напрямую в организм с помощью капельниц. Он был таким маленьким, крошечным, и прикасаться к нему я могла лишь едва-едва кончиками пальцев, боясь сделать что-то не так. Не смотря на отведенное время беременности, где была возможность подготовиться, изучить литературу и посетить курсы, я оказалась совсем не готовой и даже какой-то беспомощной перед этим маленьким созданием с голубыми глазами.
- Хейден, - беспокойство и волнение в его голосе от меня не скрылось. Зову его, повернувшись к нему лицом, и свободной рукой касаюсь его щеки. – Сейчас все хорошо, - улыбаюсь, переплетая с ним руки, - и я, и Джеймс будем в порядке. Потерплю еще пару дней, и даже не буду возмущаться, если Карев решит оставить меня здесь для контроля. – После всего того, через что нам пришлось пройти, я готова была пойти на уступки, лишь бы Хейден был спокоен и не терзал себя волнением.
С этого дня все наши цели и приоритеты сменили свой привычный порядок. Забота о Джеймсе, его воспитание  - стали важнее собственных желаний и планов, отодвинутых на задний план. Впереди нас ждал непростой год, с бессонными ночами, детским плачем и капризами, но вы даже не представляете, какового это – держать на руках собственного ребенка и осознавать, что он сейчас целиком и полностью зависит от тебя, от твоих решений, правильных или нет, не важно. Внутри все переворачивалось, мне казалось, что менялся не только ход мыслей, но и менялась я сама.
- Я очень надеюсь, что нет. – Отвечаю, представляя, как обе семьи сейчас сидят на нервах, ожидая известий. Была бы моя воля, то весть о рождении Джеймса не ушла бы за пределы этой больницы. Для меня это было столь личным, столь сокровенным, но скрывать все равно бы не получилось. Сейчас об этом узнает лишь приближенный круг друзей и родные, почти все те же лица, что были на нашей свадьбе. Кстати, о них.
- Я знаю, что сейчас, возможно, не самое подходящее время, но… - Поджав на мгновение губы, я вновь встречаюсь взглядом с мужем. – Ты разговаривал со Скоттом об опеке? На тот случай, если с нами что-то случится? – Тема действительно была непростой для нас, если вспомнить то, что формально и по всем документам, Лара Дойл была похоронена на городском кладбище Чикаго. Теперь не только мы были под прицелом, но и сын, который может остаться один при самом худшем раскладе. Где-то внутри я с содроганием ждала наказания за то, что нарушила условие договора, вернувшись в жизнь Скарре несколько лет назад.
Хейден делает снимок, чтобы отправить его сообщением, а я лишний раз думаю о том, что это его первое фото. Сейчас все будет первым: первый день дома, первая бессонная ночь, первая улыбка…. И от этих мыслей трепет в груди лишь растет, а улыбка на губах вновь появляется сама собой.
- Если честно, то голодна до ужаса, но несколько часов мне еще нельзя есть. А после меня ждет строгая диета, почти такая же, как и была во время беременности. Только теперь кофе мне нельзя даже без кофеина. – Это вызывало огорчение, но все, что я съем, отразится на Джеймсе, и рисковать не было никакого желания.  – Сходи, пообедай, с нами ничего не случится.
Получив поцелуй в макушку, я проводила взглядом мужа, покидающего палату, а после откинулась на спинку кровати. Боль и дискомфорт пробивались сквозь действие лекарств, но не настолько сильно, чтобы они беспокоили меня. Поменяв положение, мне едва удалось переложить сына себе на грудь, и не разбудить его. Я даже застыла в одной позе, когда он начал вошкаться, укутанный в мягкое одеялко. Причмокнув губами, чем вызвал у меня волну умиления, он успокоился, продолжая смотреть, я надеюсь, яркие и красивые сны.
- Малыш Звезда на небе жил, он дружбу с солнышком водил. Когда же спать пришла пора, хотел играть он до утра. Он ярким светом засиял, и по небу всю ночь мелькал. Сказал он маме: - Я сбегу, спать ни за что я не пойду. Поцеловав свою звезду, сказала мамочка ему: куда бы ты не убежал,  и  как бы ты не возмужал,  пусть даже пробегут года, не прекращу я ни когда, тебя любить, ведь навсегда ты мой родной Малыш Звезда. – Простой стих, прочитанный или где-то услышанный, был произнесен едва слышно, с легкой улыбкой а губах. Когда Хейден вернулся в палату, и я, и сын, спали. Сквозь пелену сна я лишь почувствовала, как мужчина плотнее укрыл меня одеялом и поцеловал в уголок губ.

***

Как и обещала, я честно просидела в больнице еще три дня – ровно столько понадобилось Карев, чтобы убедиться в том, что никаких осложнений после инцидента во время рода не случится. Малыш за это время стал активнее, проспав почти весь первый день, он не давал спать нам остальные два, показывая характер, которым мне явно напоминал кого-то, сидящего напротив. Даже будучи сонной и уставшей, я смотрела, как Скарре с трепетом и нежностью держит сына, неловко поправляя одеяло, которое упорно пыталось упасть с мужских рук, укачивает его, разговаривает с ним. Он практически не спускал его с рук, стараясь постоянно быть ближе с ним.
- Приехали. – Произношу, кидая взгляд назад, на авто-люльку, надежно закрепленную в салоне автомобиля. Стоило только тронуться с места, как он благополучно уснул, а мы облегченно выдохнули, отпустив страх о том, что поездки в авто могут быть сложнее, чем оказалось. – Как думаешь, проснется? В любом случае, теперь мы знаем, что поездка для него – хорошее снотворное. Будем по ночам изучать окрестности города или сразу начнем с центра?
Вскидываю бровь вопросительно, смотря на мужа, пока тот заезжал на территорию дома, открыв ворота нажатием кнопки на брелоке. На большой открытой площадке я заприметила родню, которая буквально переминалась с ноги на ногу, дожидаясь нашего появления. Машина останавливается, а спустя несколько секунд, Хейден помогает выбраться из машины, обещая забрать сына самостоятельно.
Наверное, только после приезда домой, общения с родителями, которые уехали лишь ближе к ночи, появилось ощущение реальности происходящего. Д этого момента где-то на подкорках сознания все еще маячила мысль о том, что все это – лишь сон, красивый и приятный, но не более.
Приняв быстрый душ, я аккуратно заклеиваю пластырем тонкий шов, который мочить нельзя было, дабы избежать воспаления. Доктор Карев провела мне целую обучающую лекцию о том, что и как правильно делать, и назначила дату и время следующего приема. В качестве пижамы на мне черные шелковые майка и пижама, а на ногах мягкие тапочки, в которых я передвигалась по дому практически бесшумно. Вопросов о том, где искать мужа не возникало, стоило сразу искать его в спальне, возле детской кроватки. Обнимая мужа со спины, утыкаясь лбом в его плечо, я оставляю влажный след губ, зная, что у него это вызовет приятные ощущения и мурашки по коже.
- Мы будем лучшими родителями, может, даже, лучше, чем были наши для нас. – Нырнув под его руку, я оказываюсь вперед него, смотря на сына, чуть склонив голову и опираясь на мужчину спиной. – И у нас будет лучший сын, с твоими волосами, твоими глазами, чертами лица и губами. Остается надеяться, что хотя бы характер все же будет мой. – Тихо смеюсь, скорчив гримасу на лице. – Ладно, раз я укротила тебя, то и с сыном справлюсь. Пойдем спать? – И уже засыпая в кольце мужских рук, я тихо выдыхаю привычное, но не избитое:
- Я люблю тебя.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » hello, my son


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно