внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
Джейн в очередной раз была в бешенстве. Сесть за руль в таком состоянии и настроении было огромной ошибкой, но об этом она будет думать потом... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » black'n'white


black'n'white

Сообщений 1 страница 20 из 21

1

Misha|Isaya|Dannett

and Jamil

https://i.imgur.com/r2G06ot.jpg

[NIC]Dannett Road[/NIC]
[STA]белая из семейки Тэйлор[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/cz5jhMN.gif[/AVA]
[LZ1]ДЭННЕТ ЛИ РОУД, 26 y.o.
profession: не волшебник, а только учусь;
crash: Baako Taylor;[/LZ1]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-11-17 19:03:22)

+2

2

Мишке намекали, что на этом перекрестке тесно для двух аптек еще на стадии аренды помещения. Одного из трех, которые она выбрала в центральных точках пригородов. Словно хотела обнести Сакраменто опорными пунктами. И если с первыми двумя все  прошло гладко, то соседи этой последней на западе города бились против конкуренции, как могли. Сперва хозяин франшизы, пожилой пакистанец, вежливо, но вполне доходчиво на своем ломаном английском попросил выйти нахуй с бойкого перекрестка, объясняя, что прежний владелец помещения покинул его как раз потому, что на фоне его прекрасного заведения терпел убытки. Мишке на это было фактически наплевать. Аптеки позволяли ей списывать рецепты, чтобы сдали на черный рынок - людям Юля - все закупленные рецептурные колеса. Приносить легальную прибыль аптекам было не обязательно, лишь бы не уходили в минус. Поэтому пакистанца она вежливо выпроводила туда, откуда он пришел. Через 2 недели на моменте монтажа вывески помещение начали осаждать местные нарики. Монтажники их разогнали, но неуемный сосед пришел проинформировать, что прежние хозяева помещения приваживали де наркоманов и чем-то левачили от задней двери. И теперь – вот смотрите! - они будут толочься вокруг вас и пугать честных покупателей, портить вам репутацию. А местные жители будут названивать копам и дела пойдут еще хуже! «Ах ты сукан», - подумала Мишка и пошла звонить барыгам, чтобы выяснить, кто толкает дурь на этом районе.

Она была не из тех, кто стучит кулаком по столу, долгое время Миша даже с персоналом общалась достаточно тепло. Но с тех пор, как они взялись за развитие склада в конце прошлого года, эта детская ласковость начала понемногу сдавать. В июне девчонка вернулась из Сан-Диего, чтобы решить вопросы с заключением Юля, нанять адвокатов и, наверняка, сделать что-то еще, что укрылось от глаз Джамиля. Теперь она зависла в столице, и они решили, что эпидемия - время развиваться. Им нужна была розница, чтобы отмывать колеса.

Риду не стоило труда догадаться, что девчонка торчит, плавно перескочив с вынужденного больничного обезбола на что-то пожестче, но делала она это с такой естественной яппи-незамутненностью, что одергивать ее не приходилось. Словно продолжала пить таблетки по назначению. Это помогало держаться на плаву, но с людьми она стала возбудимее, вспыльчивее и жестче. Как будто силы все время были на исходе, и тратиться на каждый чужой косяк досадно.

- Нам нужно избавиться от местных нариков, - раздражение всегда свидетельствовало о беспомощности. – Старый хер говорит, им подкидывали здесь колес, поэтому они тут шарятся.

Сейчас втягивать людей Юля в любые разборки было чревато репутацией его вполне легальной охранной фирмы. А для человека, которого  ФБР прессует в тюрьме, любые проколы ширмы – лишний риск. Пока мысль избавиться от араба вовсе, ее не посещала. А приструнить людей в притоне вполне возможно и своими руками.

- Давай сделаем так, - в заваленной коробками подсобке девчонка сидела на краю стола и раздражённо крутила ручку. На самом деле никакого плана у Мишки не было, она придумывала его на лету. – Район принадлежит Тейлорам, но никакой управы на каждого шарягу они, конечно, не найдут. Все, что они реально могут, это перенести притон в другое место. А при нынешнем военном положении и дефиците захотят ли они вообще нам помогать? Поэтому к ним мы пойдем в последнюю очередь. Но к барыге, - кто-то же держит этот притон, - мы сходить можем. Зовут его Зомб. Номера нет, но это и не мэрия Сан-Диего, вряд он там на незнакомые отвечает. Предложим ему колес, прекурсоры, что-то, что им там надо, чтобы они закидывались на хате. Он пустит слух, что теперь новые порядки, и все разойдутся… По крайней мере, я буду знать кому в следующий раз предъявлять.
Вопросительно грянула на Джамиля.
- Что думаешь?

Адрес задермованной квартирки в муравейнике гетто на противоположной стороне проспекта Оуэн, подручный Юля, добыл ей без труда. Гулкие лестницы стремной многоэтажки провоняли ссаниной, обшарпанные двери лупились на них пустыми темными глазками, мгла лестничных проемов знакомо воняла сернухой. Они переглянулись. Луч телефонного фонарика раскидал по размалеванным стенам уродливые тени.

- Что нужно сказать, чтобы попасть на хату?

Мишка редко встревала в такое дерьмо. Юль занимался сбытом, Юль вращался в этом котле и чувствовал себя в нем как дома. Миша даже в худшие времена оставалась просто химичкой, приезжала на свалку, открывала свой трейлер, варила, сушила, сдавала на вес и уезжала, словно из заводской лаборатории.

- Погоди, - она выключила телефон и придержала спутника, увлекая его куда-то вглубь широкой лестничной площадки, пока мимо, переговариваясь, поднимались неразличимые в темноте фигуры. – Го припадем на хвост.

Отредактировано Misha Juhl (2020-11-17 17:05:09)

+2

3

Бог Джа путешествует немой тенью из ветхого завета по земле в каждом родившемся, жившем, состарившемся и умершем. Он блуждает среди людей, создает с понедельника по субботу и оставляет один день для того, чтоб отдохнуть. Или вовсе не оставляет. Бог Джа, поселившийся во мне не отдыхает никогда, или же празднует повседневно. Он теряется, мечется, он ищет и никогда не находит.

Не находит спокойствия тогда, когда кладет свою голову на мягкую подушку вечером. Часто-густо не просто кладет, а проваливается, голова кружится крыльями вертолёта и самое главное не смотреть на работающую стиральную машинку по пути, иначе содержимое вечера вывалится прямо на пол. Божество во мне не находит спокойствия в долгой бессоннице, которую я лечу косяком и если раньше это помогало, то теперь и это оказалась совершенно бессмысленным. Бог Джа не знает, что такое покой.

Бог Джа ищет ту самую среди множества лиц, настолько быстро не меняют даже перчатки. Вваливается к бесконечно милой честной девочке, упираясь руками в дверную раму, лишь бы удержаться на ногах. Умоляет в очередной раз простить за всё, обещает всё, что она только хочет слышать в этот момент, точно слышит каждую молитву упавшую с полных сочных губ. Джа пахнет очередной шлюхой, от которой ушел, ведь тошнит смотреть на её рожу /потом еще не раз вернеться к ней/. Его прощают, жалеюсь, потом жалеют, что прощают. Всё по кругу. Джа не знает что такое любовь, а может быть так глубоко познал, что самому страшно. Не знает, что с ней делать, не умеет по правилам играть.

Божественное верно знает свой путь, принимает дорогу, судьбу, карму, собирает различные уставы и правила. Носит полумесяц, но по правде говоря, плевать, что носить, если ничего не помогает. Да и что может помочь Богу, если только не он сам себе. Джа идёт по темному коридору без окон и освещения, не знает, что ждёт его за поворотом и будет ли вообще поворот. И пьет просто безбожно, чтоб не было так страшно, не было так сложно, не было так невыносимо принимать реальность, где на самом деле никакого бога нет, кроме того, который сидит внутри. И черт его знает, как он может помочь, если рос, играя в те же игрушки, что и ты сам. Черт его знает, как его воспитывать, этого маленького божка.

Я смотрю на Мишу, которая стала страшно мне напоминать всех этих тощих шлюх, пачкающих нос в снегу. Веселы ночью, на утро злые и нервные. Все, как одна, все без разбора. Я не помню ни лиц, ни имен. Блондинки, брюнетки, рыжие, смуглые, белые, метисы, с веснушками или игривой родинкой над верхней губой. Меняются формы, размер жопы, сисек, XS или XL, какая разница? Стонут, прогибаются, сосут ради дозы, после дозы, в погоне за кайфом. Когда только чертят первую дорожку уже думают о том кому присесть. Но нет, не равняю Мишу вместе с ними, скорее замечаю нервозность и дёрганность жестов. Едва ли пачкает нос. Колеса?

Я переставляю коробки, помогаю девочке, которая работает на этой аптеке. Эту туда, ту сюда, открыть, достать, поднять. Физическая работа, которая помогает вести диалог внутри себя, занять руки и очистить мысли. Джа любит пообщаться с собой, со мной, с миром. Беспрерывный процесс, он не знает слова покой.
- Ты хочешь лечить симптомы вместо того, чтоб избавиться от вируса, который их провоцирует, - резюмирую на предложенное, но окидываю её взглядом. Да, лучше сходить, может быть это хоть на время даст продохнуть и не нервироваться еще сильнее. Молча киваю, мол да, давай сходим.

Я никогда не рассматривал Мишу в качестве сексуального объекта, но не потому что считал её непривлекательной. Наоборот, кто может сказать, что при её подарке природы спереди и сзади, она вызывает отрешение от порочности? Наоборот. Внутренний Джа тянет к ней жадные руки, но ничего в них не несет, а значит не может брать. Она женщина того, с кем я работаю, она в конце концов мой руководитель, а значит табу во всех проявлениях. И приходится смотреть под кожу, словно на ней натянута темная ткать паранджи. Такой непроглядной, что и глаза скрыты. Между нами много лет разницы, но я не привык оценивать людей сквозь призму цифр. Честно признаюсь, что однажды проснулся рядом со старшеклассницей /ровно три недели назад/ и сошел тремя потами, лишь бы не заявила за изнасилование. Че там хотела? Пару сотен? Да подавись и проваливай, мелкая мразь.

- У всех свои порядки, даже у каждого мелкого барыги свой свод правил, - поднимаюсь по грязной лестнице на пару с блондинкой. Мы с братьями не радовали чужих теплым приёмом, особенно тех, кто приходил с разговором, а не для того, чтоб купить. Более того, всегда под прикрытием нарка можно получить подсадного копа, а подобное дерьмо не нужно никому. От того и рекомендация должна накладываться на рекомендацию. Кто-то ручается за кого-то, так и расширяется круг для сбыта.

Миша хватает меня за руку, останавливает, гаснет свет. Я не был полноценно трезв, наверное, года три, от того состояние кажется нормальным. Привычным. Трезвость перестала быть нормой.
- Ты знаешь кто это?

Темнокожий парень, который направляет туда же, куда шли мы с Мишей выглядит озадаченным и злым. Шаг у него уверенный, он точно знает, что его ждет и что он хочет получить от данного визита. Наркоманом не выглядит, более того практически уверен в том, что он полностью трезв. Одет просто, но была бы возможность присмотреться ближе, стало бы ясно, что всё дорого. Дорогие часы, перстень, толстая цепь на шее, на зубах грилзы. Он дорого пахнет и совершенно этого не стесняется, даже с учётом того, в каких стенах и как на фоне выделяется. Мы следуем за ним. Поджидаем, немного поодаль, за углом, чтоб остаться незамеченными, но войти по итогу, как свои. И нам таки удаётся.

Выпендрёжник находит среди прочего сброда красивую блондинку. Слишком вылизанную для того, чтоб быть здесь давним гостей, а значит следует сделать вывод, что попала в места не столь лицеприятные не так давно. Он пытается привести её в чувства, бьет на щекам:
- Дэн! Эй, сис, давай, ты слышишь меня?
- Да чего ты её трясешь, это сейчас вряд ли поможет, - встряю. Каждый раз, когда Джа пытается помочь людям, я оказываюсь под угрозой получить по зубам. Что же, пару раз мне даже ломали челюсть, но божество порой не хочет мирится с происходящим вне.
[NIC]Jamil Reed[/NIC]
[STA]здесь собрались все, кого я любил[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kbKqEAD.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖАМИЛЬ РИД, 32 y.o.
profession: управляющий сетью аптек "Drug Corp.";[/LZ1]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-11-19 00:20:33)

+3

4

По-своему Джа прав, но Мишке все кажется, что дед уймется и смирится. Не совсем же он сумасшедший? Мысль избавиться от старика или очень страшная, или очень сложная. Выжить его – целая афера. Надо сесть и прикинуть, как подставить его самого. На это ни сил, ни времени. Ни желания, положа руку на сердце. Все они платят итальянцам за возможность работать в городе. Сперва Мише казалось, что мафия – что-то вроде частного охранного агентства или страховой конторы: ты вносишь ежемесячные платежи, и люди в фарсовых костюмах являются решать твои проблемы. Депозит. На деле все казалось совсем иначе. Ты заносишь 20% своей прибили исключительно за то, чтобы твой собственный бизнес не сгорел, чтобы не обнаружить утром битые витрины и не найти себя однажды на скотобойне с переломанными пальцами. За право работать в этом городе. А если ты хочешь, чтобы тебе помогли в делах, нужно порядочно заплатить сверху. Так вот старик пока, по мнению Миша, лишних 10+к не стоил. А убить плательщика мафии своими силами, значит украсть у Дона. Это, наверняка, обойдется куда дороже. Попробуем сэкономить? Джамиля она в дела с итальянцами не вписывала дальше необходимости передавать конверты здесь или в Сан-Диего, а потому объяснять ему эту ситуация не хотела.

Теперь в смраде темного подъезда она должна была вкурить еще и про личные порядки каждого мелкого барыги-обдолбыша, смотрящего за хатой. Да что за пиздец! Понимала, конечно, что эти люди соблюдают безопасность так же четко, как соблюдают ее лощеные мафиози, угарелые люди картеля и уличные боссы. Кто-то должен за тебя поручиться. Джа пришел к ней точно так же. А потому стал чуть ближе, чем остальные сотрудники. Он всегда знал, чуть больше, чем знал бы любой наймит со стороны, он был в праве ее пожурить и не пользовался этим. Он видел, как она бесится, мечется, плачет и ликует, пока дерется за свой маленький бизнес, постепенно ставший большим. А Миша не слишком любила демонстрировать кому-то свои переживания. Но каким-то образом отпечаток Мартина, его доверия, сделали Рида ближе, чем довелось бы стать какому-то белому воротничку, найденному через хедхантеров. Он понимал истинные объемы ее побед и поражений, помноженные на грязные деньги. И, да, он умел вписываться в сомнительные планы вроде поиска притона.

- Понятия не имею, - шепот теряется в шорохе шагов, качающих пыль по грязным ступням. Их не видят или не обращают внимания. Мишка падает на хвост поднимающимся, и в хату они вваливаются все вместе.

- Исайя! – Зомб отскочил от двери. Он тощий как смерть в старых кинолентах и  такой же бледный, поэтому серый. Веняки забиты. Зомб варит мет, им несет на все хату. Но еще не дунул, значит еще не сварил. В кухне компашка голодных нарков ждут свою порцейку. Расчехленные шприцы на столе выложены в рядок: кто-то компульсивно старался - дерганые движения, глаза с подпалиной. В хате воняет людьми, стухшей блевотой, потом. Мишка жмурится, оборачивается к спутнику, словно сейчас ухватится за его толстовку, чтобы дышать через нее, но не хватается, лезет мимо к какой-то черной девке, еще трезвой, пока загадочный Исайя шарит по комнатам, где торчки лежат вповалку на провалившихся диванах и матрацах, разосланных но полу,  скукоженные сидят в углах. Там пахнет креком, где-то в коридоре оба запаха смешиваются в химический ожог слизистой, и Мишка начинает дышать ртом.

- Тейлор, - какая-то потрепанная девка смотрит на него, словно ждет чаевых на дозу. Мишка немного тупит, потом Исайя Тейлор складывается в ее голове в какой-то целостный образ. Оуэн, один из барыг Юля, как-то о нем говорил, когда рассказывал  о городе. Тейлоры держат северо-запад. Им с Джа сейчас повезло или очень нет. Кем бы не приходилась «сис» хозяевам района, это кто-то очень важный. Девчонка склоняется рядом и пальцами приподнимает ей крашеные веки. Зрачки под ними ушли в ноль. Какой-то опиат. Она еще живо помнит, как следила за бесконечным солнечным лучом в тихом домике в Тихуане, и за ней, под нет, над – везде пело маковое поле. Маки пробивались между ребрами и погружали ее жирную животворящую землю… Героин. 

- Ты ей че толкнул? - оборачивается к причитающему рядом Зомбу. Тот напуган явлением Тейлора до полной трезвости.
- Я не хотел. Я  не знал, кто она! Пришла с корешами! Вон они.  Они – вон!
-  Скажи, что она взяла! Да въебите ему кто-нибудь!

Мишка умеет быть неожиданно резкой, неприятной очень не по-детски. Раздражается, ей не нравится, когда люди нечеткие, ссыкливые и тянут время. Ей некогда его убежать. Девка выглядит слишком холеной, опрятной и – здоровой, чтобы ставиться в мелкие вены. Кто-то вздергивает барыгу за тощую майку, его длинные черные руки – теперь серые – беспомощно взмахивают в воздухе, как паучьи лапы. Мишка дергает рукава, смотрит на вены. На Исайю и снова на вены. Ты видишь то же, что и я?

- Джа сгоняй в аптеку? – Девчонка уже набирала номер провизора. – Джилл, брось все,  пробей нолаксон, кардиомин и шприцы на 5 и махни через дорогу. Джамиль подойдет на угол и заберет. Да какая разница, я спишу. Быстро.

Оборачивается через плечо и снова смотрит на Тейлора. Он не повезет эту бабу в больницу. Они обязаны ставить копов в известность. Он не хочет. Джамиль тоже не нанимался бегунком, но их дело срочное. И он это знает.
-  Пока она найдет, ты как раза домчишь. Окна откройте!

Считала пульс. Пульс был на месте, но на месте его было мало. У губ таинственной «сис» собирается стремная пена.

- У нас аптека через дорогу, - наверняка, у Исайи возникнет вопрос, какого черта они делают здесь с аптекой через дорогу. - Он принесет антидот, и мы ее поправим. Сейчас просто дай ей полежать. Это займет 5 минут. Проверь язык. Язык не должен запасть. Это твоя сестра?
В голосе сквозит тревожное участие.

Отредактировано Misha Juhl (2020-11-21 21:43:14)

+2

5

Как так получается, что такое огромное количество моих проблем появляется благодаря одному и тому же человеку. И почему от брата, который должен был бы в теории быть рука об руку, поддержки не исходит. Что пошло не так? Каждая женщина, которая так или иначе оказывается рядом с ним, получает огромную гору потраченных нервов и ведро слёз. Каждая, но не Мег, из-за которой всё разрушилось. Может быть и правда была бы для него самой лучшей парой, ведь они две вертикальные катастрофы человеческих чувств. Кроме того, вполне возможно Мег стала для Баако своего рода кармическим посланием. Мол, ты посмотри на себя со стороны, да-да, именно ты. Ты не делаешь счастливым никого и себя в том числе. Все твои бесчисленный любовницы смешались в единой пятно, у них даже лиц не осталось, всё усреднённое, что ищешь среди них не ясно. Вот тебе, Баако, женщина, которая, не смотря на всё своё положение, оказалась попросту не по зубах, которая обыграла и лишила тебя всего. Каша заварена, бери ложку - ешь.

Дэн очень долго бежала сквозь длинное-длинное поле золотой пшеницы. Светлые волосы растрепались на ветру, что щекотал её личико, подставленное под жаркие солнечные лучи. Она - озорная вспышка, звонкий смех, желание спасти его. Она солнечные зайчики утром на стенах, отражаются от зеркал и хохотят. И она - весна, рассвет, первый цветок на сладкой вишне. В ней больше света, чем она может себе вообразить. А еще Дэнни - это взрыв, фейерверк, праздник и всепоглощающее пламя. Крики, истерика, упрямство. Малышка Дэнни любит искренне, всем своим огромных сердцем. Порой не понимаешь, как может в нём умещаться столько всепрощения, столько удивительного тепла, жара, столько света, столько нежности к моему непутёвому брату. Она взвалила на себя неподъемную ношу.

Баако свинья, потому что пользуется её чувствами. Потому что раскается в тепле, которое она ему приносит чуть ли не в зубах в минуты, когда ему действительно хреново. Когда хоть волком вой. Он греется, лечится, даёт надежду, а после разбивает её своим "мы не сможем быть вместе, у нас ничего не может быть". Сегодня имею результат падения с края того самого золотого поля в самую-самую пропасть. Её никто не словил. Я тоже не смог, едва ли я лучше Баако.

Я не могу рассказать о том, что происходит брату хотя бы потому что тот всё еще восстанавливается после сердечного приступа. Ему нельзя нервничать лишний раз, что крайне сложно при том ритме жизни и характере заработка, который мы имеем. Я не могу рассказать Баксу о том, что Дэн в этот раз действительно надломилась. Она не зарывается от душевной боли в громкой музыке клубов, она пошла дальше. Она устала засыпать, размышляя о  нём, устала грезить тем, что не сбудется. И алкоголь, естественно не помогал, только лишь усугублял. Её выгнали с хорошей должности, она связалась не с теми и стала употреблять не то. что следует. Дэн летела со скоростью кометы, её жалила и поджигала атмосфера. Синее пламя еще виднелось на её коже, но страшно быстро угрожало исчезнуть. В этот раз навсегда.

Я курю по пути одну за другой. Уже неделю не мог её найти, моя сестра пропала с радаров. Да, именно сестра, мне плевать на то, что у нас разная кровь. Мы росли вместе, я оберегал её от всего и всех, и да, я люблю её безумно, но исключительно братской любовью. Если это сложно понять, мне крайне жаль вашего воспалённого воображения. Сегодня мне донесли где её можно найти. Фу, притон. Мне приходилось бывать в подобных местах, но не потому, что я ширялся чем-то, на деле ничего тяжелее марихуаны я не употребляю, а потому что подобный сброд - часть моей работы и часть моего заработка. От этого не отвертеться. Притон, в котором обязана оказать Дэнни, находится на подконтрольной нам территории, что значительно упрощает задачу с тем, чтоб найти и забрать, но с последствиями, который так или иначе уже будут. Их не избежать.

Поднимаюсь по ступенькам, думая о том, что нужно искать хорошую реабилитационную клинику, хорошего психолога, нарколога, кто там еще требуется наркозависимым? Я должен, я обязан спасти её, обязан помочь встать на ноги, расправить крылья, стать сильнее, увереннее, стать вновь той Дэн, которой она была всегда.

Лишь бросаю злобный взгляд на Зомба, хотя хотелось сразу же заехать по зубам. Вообще сучий ублюдок потерял весь последний страх. Меня начинает потряхивать на эмоциях, но направляюсь вглубь этой дыры. Ищу взглядом сестру, среди прочего сброда она явно выделяется.
- Тейлор, - звучит от одной из блядей. Игнорировать, всех нахуй игнорировать. Они не являются целью. Сейчас всё не важно.
- Дэн! Эй, сис, давай, ты слышишь меня? - пытаюсь привести её в чувство, слышу за спиной о том, что это ей не поможет, - Слышь, умник, ты или помогай или не пизди.
Рявкаю в сторону какого-то незнакомого мне мужчины. Он точно не местный, местные выглядят так, словно давно сгнили изнутри и вот-вот от куда-то из под кожи должен вылезти жирный, откормленный опарыш.
- С корешами, сука?! Ты просто кусок тупого дерьма, - я хватаю его за шкирку, притягиваю к себе и хорошенько бью по лицу. Достаточно, чтоб добавить ему еще большей трезвости во взгляде, но недостаточно для того, чтоб где-то выступила кровь. Мало ли чем этот сукин сын болеет. Заработать себе СПИД при подобных обстоятельствах не самая прекрасная и радужная идей. Отбрасываю его в сторону.

- Она хмурый хотела, я дал.. - бормочет, сторонясь, без желания получить еще раз. Те, кто более-менее в сознании расходятся по сторонам, прячутся, подобно тараканам, при загоревшимся свете лампочки. Они здесь не для того, чтоб вляпываться в приключения, они здесь для того, чтоб ловить свой блаженный кайф, закатывать глаза куда-то за орбиты и блуждать внутри собственного сознания пленниками.

Мужчина, именуемый Джа, удаляется, едва ли я услышал от него хоть слово в процессе. Я рыпаюсь к окнам, открываю их, разбавляя смрад свежим воздухом. Окна в притоне выкрашены краской для того, чтоб в любое время суток сохранялся полумрак. Свет слишком сильно режет обостренное зрение, а это неприятно никому из торчков. Делаю то, что говорит блондинка.
- Да, сестра, - и пусть Зомб не пиздит о том, что он об этом не знал, - Аптека...они что-то украли у тебя? Как тебя зовут?
Я быстрым взглядом оцениваю девушку. Она такая же местная, как и тот Джа, который ушел за препаратами. Меня заметно потряхивает, я заметно волнуюсь, нет, боюсь, за жизнь и здоровье сестры. Меня можно понять.
Тем временем Джа скоро возвращается, запыхавшисть, точно бежал:
- Вот..как она?

[NIC]Isaya Taylor[/NIC]
[STA]эндорфин[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/iP1OdGW.gif[/AVA]
[LZ1]ИСАЙЯ ТЭЙЛОР, 26 y.o.
profession: продавец счастья;
family: Baako, Aimee, Sam, Damon, Dan[/LZ1]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-11-21 11:20:17)

+3

6

- Нет, - Мишка опасливо присаживается на край просевшего кресла, брезгливо. Оглядывается, не торчат ли пружины в прорехе обивки. Но она просто стерта до поролона.
- Нет, они устраивают вкруг аптеки пикеты, рисуют граффити, включают музло и пугают клиентов. У нас есть конкурент через дорогу. Он мог бы остаться коллегой, но выбрал какую-то партизанщину, которую я пока не разгадала. 
Девушка стонет в забытьи, и лицо застилается тонким потом, словно вуаль. На каждом хриплом выдохе с губ подтекает слюнная пенка. Но это ничего. Мишка прикладывает пальцы к яремной. Там бьется.

- Так вот он говорит, что прежние хозяева аптеки продавали местным нарикам  колеса от задней двери. Мне нужно что-то с этим  решить. А это ближайший к нам притон, - взгляд скользит мимо Исайи по раскинутым на полу телам. Кто-то ебется в соседней комнате в смоуло. Двери не закрывают. Никому нет дела. Полуспущенные штаны висят на черных пятках, остальное Мишке не видно. Люди слоняются. На кухне вспыхивает какая-то свара, и Зомбу удается резко свалить туда, где он снова капитан этого корабля – этого «Летучего голландца» - и так резко поднять себе самооценку раздраженным ревом. Сушат мет. Запах даже у распахнутого в июльскую ночь окна выедает ноздри.

- Вон того, - девчонка отрывает руку от бледного взмокшего горла Даннет и тычет в парня укрытого в углу полосатой кепкой. Ослабленный ремень безвольно упал ему запястье. Потом на мужиков у двери, вяло затирающих друг другу пьяную херь, словно это игра в слова, где один пытается описать друзу свой приход, а другой абсолютно не слышит смысла, но отвечает почти в рифму. Чистая репчина. – И тех тоже мы уже видели. Нам надо, чтобы эта херня у аптеки прекратилась. Я сделаю так, что таблетки будут приносить прямо сюда. Я могу подогнать ему исходники. Оптом. И этот мет не будет так вонять. Зомб поднимет на этом бабла, если расскажет нам, какое отношение наш ебанутый араб имеет к этим пикетам.

Да и Тейлоры поднимут, если начнут брать у людей Юля колеса и прекурсоры, но сейчас им было не до деловых разговоров. Дверь снова лязгнула, отираясь языком замка о стальной наличник, и торопливые шаги в коридоре принесли Джа. Он заслоняет собой дверной проем.

- Есть?  - это риторический вопрос. – Глянь, на кухне нет спирта?
Это бессмысленно, если девка только что ставилась без всяких ухаживаний, но техника требует протереть кожу. И Миша должна соблюсти хотя бы подобие уважения к гигиене.

- Нолаксон блокирует опиоидные рецепторы, - пока она забирает лекарство из флакона, объясняет Исайе, что происходит. – Он останавливает интоксикацию и регулирует дыхание. Она придет в себя очень быстро. 2-3 минуты. Или поставим по новой. Если не пойдет, придется сдаваться скорой. Поверни ее? Ставим в мышцу.
Пока прогоняет лекарство поршнем под кожу, снова мельком поднимает глаза к Тейлору.
- Кордиамин стимулирует сердце и дыхательный центр.

Зачем она это рассказывает, если он готов принять сейчас любую помощь? Потому что так учили, потому что ей важно быть прозрачной, потому что доверие – непропиваемая ценность. Пузырьки стоят на подоконнике. На них есть названия. Можно прочесть, но никто не станет. Губы безымянной пока девушки медленно возвращают розовый оттенок. Это жутковато и удивительно, словно смотришь на рассвет над Скалистыми горами, когда солнце медленно согревает каменную сиреневую мглу до трепетно персикового. Дыхание становится ровным и глубоким, Миша снова чекает яремную и поднимается с корточек с тихим кивком Тейлору. Если она улыбается, то только глазами. Во ее взгляде бесконечное сочувствие без сожалений. Отлично знает, что выжить – это как всплыть из дерьма, в котором тебе случилось утонуть. А теперь из него нужно еще выбраться и отмыться. Самое трудное впереди.

- Джа, - увлекает его за собой, -  пойдем вытрясем из хозяина, что у нас за херня под окнами.
Брату с сестрой нужно время, чтобы побыть вместе. Какие-то 5 минут. А им с Ридом, видимо, опять придется опуститься до грубой силы. На кухне курят крэк. Мет еще сохнет, ему нужно немного времени, но вот он лежит на противне готовой лужей застывающего желе. Прямо на плите. Как вытащенный из духовки, остывающий мамкин пирог.

Нет смысла выспрашивать о происходящем у нариков, они все еще не в себе.
- У нас аптека на Гарден Хайвей, - останавливается в дверях кухни, и сизые щупальца кумара свивают тонкую девичью фигурка плотными кольцами. Она в таких же джинсах и кроссах, как все здесь. Единственная разница в цене. И в чистоте тоже. – Вон те ребята в комнате болтаются у нас под окнами уже неделю. И я хочу, чтобы их там не было. Они мешают работать. Мне сказали, прежние хозяева торговали колесами из-пол полы. Ты слышал о таком?

Они с Зомбом неприветливо смотрят друг на друга. Барыга – подозрительно, Мишка – требовательно. Хозяева, конечно, могли списывать аптечную наркоту и торговать ею по поддельным рецептам так же, как Мишка делала до вмешательства мафии: подписывать их у какого-нибудь спивающегося путешествующего абортмахера. Такой много не выпишет. Невеликие деньги, но тоже доход. Тогда торчки не шарились бы под аптекой, они бы заходили спрашивать таблетки, просили бы, врали, скандалили или пыталась их ограбить. Но сам движ перед их дверями был бессмысленным с точки зрения добычи препаратов.

- Отвали, - Зомб, наконец, решает, что этот разговор опасен. – Нахер мне с тобой разговаривать?

Мишка кивает с каким-то неуловимо сочувственным пониманием. Действительно, зачем ему разговаривать с тощей блондинкой, неизвестно откуда взявшейся на хате. У него чешутся вены и надо хотя бы дунуть.
- Джа, зачем ему с нами разговаривать? – оборачивается к спутнику с таким искренним недоумением, что впору поверить. Отходит, уступая Риду место. Всаживать людей лицом в горящую комфорку Миша не умеет. А хотелось бы. Но есть и другие способы договориться. Наверняка. Опасается предлагать колеса вперед правды, потому что в этом случае правды можно не дождаться и результата не добиться.

+1

7

Джа опускается на самое дно. Он блуждает между тернистых деревьев, царапает на их толстых замёрзших стволах когтистыми лапами след дабы вернуться позже на круги своя, выбраться из леса. Джа обожает падших женщин. Таких лёгкий и манящий. Божеству нравится быть ничем не обязанным, ничем не скованным, свободным. Джа любит шлюх. С ними он абсолютно честный, ничем не украшенный, никогда не подбирает слов и платит, оставляя сотню чаевых сверху. Он любит глубокий минет, упираться головкой прямо в гланды до рвотного рефлекса. Что эта блядь ела сегодня на ужин? Прибери за собой - мокрой тряпкой в лицо. Фу. Божество любит баловаться с теми, кому обрубили крылья. У них свой, совершенно очаровательный, блеск глаз. Маленькие бесы пляшут у шеста, трясут ягодицами, облизывают толстые губы. Каждая похожа на предыдущую. Штампованные, одинаковые, ничем не отличающиеся, словно заплатил за одну, а получил их всех. Прямо таки акция на чёрную пятницу. Джа обожает скидки.

Я не то чтоб про огромное великодушие, но отблесками своей семьи ловлю призрачные боли о сестре, которую не сказать, что даже помню. Мне было три в тот день, когда Лин скопытилась от передоза. Я никогда не уточнял на чём она висела, перевалив в девяностые на бесконечных поисках счастья в шприце, бутылке, дороге. Едва ли это вообще может оказаться важным в моем двадцать двадцать. Такое красивое число, такой дерьмовый год. Лин тоже была до одури красивой, судя по трем оставленным фото. Три фото - всё, что осталось от жизни человека, у которого там позади были планы, цели, амбиции потребности. Как ничтожно мало. Длинные, достающие до поясницы, смольно-черные волосы, точенные скулы, пухлые губы и хищный взгляд раскосых глаз. Она вполне походит на нынешнюю классику, с разницей в том, что всё при ней исключительно её, без единой корректировки. Глупая смерть человека, который просто не мог переварить эту ничтожную реальность. Гнилую. Я видел слишком много грязи, но я не грязь. Она тоже ею не была.

Я ускоряю шаг, лестничные пролеты ступенька через ступеньку.  Заветный антидот из рук в руки. Запыхался, давно не бегаю /никогда без причины/. Полторы пачки выкуренных в день рано или поздно свалят меня с моих двух, но это будет когда-то потом, а значит черт с ним. Всё равно не знаю чего я по настоящему хочу. Семью? Детей? Нелёгкая судьба скряги Скруджа? Каков этот великий план небесной канцелярии? Кто живёт над богом Джа? Иисус, Аллах или Будда? Иншаллах. Плевать на мироустройство, всё лишь пыль на чьих то величественных подошвах, важно, что в руках вероятно что-то спасение. Может быть миссия моя заключается только лишь в том, чтоб принести эти пачки таблеток в руки той, кто спасет другую слишком весомую фигуру. Джа прекрасно знает, что он неудачник. С этим проще жить, если смирился и не отрицаешь очевидных вещей. Медиа втирает страшную дичь об исключительной исключительности каждого, провоцируя депрессии и стресс тогда, когда не получается вырваться дальше посредственности. Напишите на моей могиле, если она вообще будет у такого, как я, если будет кому меня хоронить и вспоминать, что здесь покоится самая посредственная посредственность. По земле ходил когда-то самый простой человек, теперь он здесь, ничего нового. Мне не нужны памятники, отметины, величие. Я не хочу, чтоб ко мне водили экскурсии, додумывали важность событиям, которых в общем-то на самом деле и не было, или же были, но всё совершенно не так. Подвиги древнегреческих героев всего лишь миф, а Иисус обычный мужчина. У него даже жена была, знали?

- Вот.. - протягиваю лекарства Мише, - Как она?
Я бы мог помочь ей самостоятельно. Мне для этого вполне достаточно квалификации, не зря шесть лет и огромный кpeдит висели на моей шее обещаниями светлого будущего. По итогу всё равно стою в обыкновенном притоне, где страшно несёт мочой и блевотиной, и в этом бесконечном дерьме умудряются на грязных матрасах совокупляться те, кого за людей в общем-то не считают. А они люди. Живые люди, просто немного заблудились. Не хватило им когтистости для того, чтоб найти дорогу обратно. Лес этот ведь дело такое, что никто другой там не в состоянии тебя вытащить. Отыскать возможно, направить на дорогу домой домой - нет. И мы сейчас пытаемся докричаться до этой девчонки, схватить её за руку и тащить. Захочет ли следовать?

- Миша, какой нахуй спирт? - упираюсь в неё взглядом. Сама хоть понимает идиотизм вопроса. Спасибо Аллаху, если эта девчонка вообще не подхватила себе здесь СПИД, гепатит или сифилис. Потом до конца своих дней будет жалеть о такой безповоротности. Всего один укол внутривенно и реальность меняется, трещит по швам, разрывается на ошмётки, летит на помойку. Я даже вполне искренне сожалею, что с ней приключилась такая беда. Её чернокожий приятель выглядит более чем встревоженным и неравнодушным. Сказать бы ему чего в поддержку, но слова уж точно не смогут здесь сейчас хоть сколько помочь. Я смотрю с высоты своего роста за тем, что происходит чуть ниже, кладу руки в карманы, закурил бы, но слишком мерзко. Кажется, что в этом месте вместе с едким табачным дымом вдохну во внутрь весь возможный смрад.

Я киваю, когда Миша предлагает пойти выяснить то за чем они, собственно, и пришли. Я стою за её спиной подобно телохранителю и я правда готов заехать кулаком меж зубов каждому, кто посмеет рвануться сейчас. Даже я, в своей совершенно непримечательной форме, среди всех этих наркоманов вполне себе двигательная сила, на что-то да способная. И сила находит свой выход. Зачем с нами разговаривать, если существует куда более доходчивый вид коммуникации. Люди сразу же отбрасывают лишнее в тот момент, когда ощущают боль. Божественный Джа очень хорошо знает об этом, знает не по наслышке, ведь далеко не единожды получал по своему лицу. Да и не только лицу. Ему ломали нос и ребра, он плевался кровью и его не единожды били толпой. Джа хорошо знает законы животного мира - ешь или будь съеден. Сегодня они с Мишей пришли жрать свою добычу, а значит, что Зомб получает в нос. Удар снизу вверх крошит ему хрящи с характерным звуком. Мерзко, но не имею много выхода.

- Ты всё ещё считаешь, что тебе не о чем с нами говорить? М? - затем хватаю его за шкирку, толкаю в окно, спиной разбиваю крашеное стекло. Барыга-нарколыга /ебать я каламбурщик/ висит по самые тазовые кости головой вниз. Да, это не высотка, но если упасть головой вниз - верная смерть. Что бы он хотел, чтоб было написано на его могиле, если кому-то, хоть единой душе, будет дело до того, что он умер?
[NIC]Jamil Reed[/NIC]
[STA]здесь собрались все, кого я любил[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/kbKqEAD.gif[/AVA]
[LZ1]ДЖАМИЛЬ РИД, 32 y.o.
profession: управляющий сетью аптек "Drug Corp.";[/LZ1]

+3

8

Нос Зомба хрустит, как наггетсы с острой корочкой. Мишка пытается не морщить свой. При ней достаточно били людей. Ее били тоже, но смотреть на это всякий раз неприятно, особенно потому что она знает: одни ударом дело никогда не ограничивается. Но звон стекла такой внезапный, что сливается с ее молчаливым внутренним визгом. Девчонке нравится, что ход Джа страшнее ее ожиданий. Достаточно дикий даже для ее невпечатлительного уже воображения. Нарики дергаются от стола, за которым вдыхали крэк. Однако помогать Зомбу никто не спешит. Миша молчит. Нельзя даже импульсивно останавливать Джамиля, никакой несогласованности в действиях. И ни в коем случае нельзя подавать виду, что ей тоже страшно. Нельзя показывать слабину. Никогда. Ни с кем. Стеклянное крошево осыпается на куцый газон под окнами уже неслышно – где-то далеко внизу. Кто-то вскрикивает со двора. Но полицию вызывать, конечно, не будет. В этом районе копы не нужны никому. Зомб рычит и хватается за руку Джамиля. Цепляет ее ногтями. И теперь выглядит жалким.
- Ты сука мудазвон! Ты че творишь! Че творишь?! – звучит такой скороговоркой, словно он пытается начитать репчину. Паника проступает потом на висках, и выпученные глаза винтовара нежданно демонстрируют голубовато-снежные белки. - Я расскажу! Расскажу! Отпусти! Нет, не отпускай!
Оглядывается куда-то в сторону и вниз. Вокруг густые сумерки, жирно набитые смогом. Отпускать его было бы ошибкой.
- Втащи меня сука обратно! Втащи блять! А то вы ничего не узнаете!

- Эй, обсос, - они идут за Зомбом по тощему коридору. От запаха першит в горле. – Слышь, обсос, как тебя?
Он пинает ботинком раскоряченного на полу паренька, тот смотрит мимо. Под носом Зомба запеклись вишневые подтеки. На ушах свежие порезы, на затылке влажное пятно, юшка убегает за шиворот, мажется по спине, проступая темными пятнами между лопатками. Мишка их разглядывает, потом смотрит на бледного парня в ногах хозяина хаты.
- Чего пиздишься, сука? – сухой язык с трудом ворочается у него в глотке, и звуки выходят задушенными.
- Слышь мудила, ты говорил, вам кто-то бабла отстегивает за какие-то граффити на районе. Слышь, отдуплись, шмара! – новый пинок возвращает внимание торча, и тот смотрит в лицо Зомба осоловелым невидящим взглядом. Лицо теряется в сумерках темного коридора.
- Да моджахед. По 2 червонца дает, - слова смазываются и утекают с уголка губ тонкой ниткой слюны.
- А! Хер, - в голосе слышится узнавание, Зомб что-то пояснил для себя. Кличка для него что-то значит. Он оборачивается медленно, раздумывает, не нужно ли ему поторговаться и за эту информацию тоже. Но взгляд на Джа его отрезвляет.
- Старый хер, - кивает куда-то в сторону перекрестка, Мишка невольно следит за ним глазами, хотя прекрасно понимает, о чем речь. – Из аптеки на перекрестке. Он и раньше им на карман накидывал, чтобы они там болтались - напротив, а потом эти чуваки съехали.
Нормальный винтовар знает судьбу каждой аптеки на районе да и в городе, это Мишке повезло сразу иметь исходники оптом.
- А мы заехали, - она уже сложила картинку. Старый араб оценил ее покой в 100 баксов в день. Тут впору иронично обидеться за свою дешевизну, но не время.
- Дед говорит, они барыжили колесами. Старые хозяева. Это правда?
Краем глаза она следит, как Тейлор общается с сестрой. Похоже, она в порядке. Насколько можно быть в порядке в такой ситуации. Во всяком случае, повторная доза ей не нужна.
- Херня, - Зомб раздраженно или раздосадовано отирает кровь под носом. Мише тоже кажется, что продавать нарикам от двери – очень плохой план. Слишком палевный. Если ты хочешь торговать долго, между аптекой и потребителем должна вырасти цепочка посредников.

Она в тупике. Что бы они с Джа ни предложили барыге, он не сможет контролировать в нариках жажду 20-ти баксов в день. Таблетки как рычаг в этой ситуации не имеют никакого смысла. Дело не в них. С дедом придется действовать иначе, и этих трат не избежать, а значит нужно где-то добыть и деньги, которые их покроют. Ей хочется натыкать Зомбу пальцем в грудину, вбивая туда обещания про копов и прочие разборки, но ничего кроме ответной агрессии это не принесет. Девчонка оборачивается в комнату, снова ищет взглядом потревоженного их разборкой Исайю. Подходит ближе.

– Прости, что отвлекаю тебя сейчас. Прости, - это уже для Даннет. – Мне нужен твой брат на минуту. Можно?
Бережность в ее голосе сменяется вежливой рассудительностью, когда Миша снова возвращается к хозяину района.
– Я жена Мартина Юля, Миша, - ей придется повторить этот пароль много раз многим людям, пока «Миша» не станет самостоятельным узнаваемым брендом. Остается надеяться, что сейчас это откровение не станет причиной ее смерти. Никогда не знаешь, в каких настроениях люди находятся в это напряженное для города время.
– Это же ваш район? Северо-запад? И точка эта ваша, да? У меня проблемы со здешними торчками, и я хочу сделать тебе предложение, которое может быть вам сейчас интересно.
Сейчас, когда с траффиком перебои. Перебои, которые заставляют барыг убивать бегунков, вскрывать чужие нычки, и бадяжить кокс с новокаином, глюкозой, парацетамолом да чем блять угодно, так что в баряге не остается кокса.
- Мет и колеса. И тогда, возможно мои проблемы решатся быстрее. Ты не мог бы уделить мне несколько минут чуть позже?
Едва ли Тейлор готов сейчас отойти в соседнюю комнату и обсуждать бизнес, даже если это займет неполных 5 минут. Они с сестрой и без того задержались на хате. Им с Джа повезло. Или она ничего о Тейлоре не знает, и бизнес никогда не бывает неурочным.

+2

9

Он вновь меня бросил лицом в этот ебаный асфальт. Не в буквальном смысле слов, конечно же. Мы с Баако дрались когда-то давно, если мгновенное поражение можно назвать дракой двух. Он даже мог схватить меня за горло, чтоб сбросить пыл, но по настоящему никогда не бил. У того, кто стал виновником моего истрепанного сердца есть имя. У него есть имя, фамилия, дом, который он оставил бывшей жене. Ах да, у виновника моей хронической боли есть бывшая жена, сын, приёмная дочь, брат, нарко бизнес, деньги, крутая тачка и полгорода шлюх, которые знатно ему отсасывали. А еще у Баако есть я - та, которая всегда прибежит зализывать ему душевные раны, хоть он и явно не стоит того. Сколько было растоптано надежд, сколько пролито слёз, сколько раз он заставлял меня выть на луну. Я пыталась сорвать его мальчишник, хотела совратить, уничтожить вероятность свадьбы. Хотела сорвать его свадьбу. Много раз представляла, как на время церемонии он говорит своей Эйми о том, что не любит её, а любит меня. Как хватает меня за руку, сбегает прочь, увозит туда, где мы вдвоем будем несомненно счастливы. По иронии, он даже не пригласил меня на своё бракосочетание. Всё оказалось тщетно. Она стала для меня неприкосновенной персоной. Эйми нельзя было трогать, нельзя было обижать, к ней нельзя было приближать или набиваться в подружки. О, его невероятная Эйми, которой он изменял со мной, а еще той, вон той, пятой десятой, встречной поперечной.

Потом появилась другая. Центр ненависти сместился на шлюху. Господи, чем эта хабальная мерзкая особа могла его зацепить? Чем, если ради неё он разрушил такую идеальную с виду семью. Бросил жену тогда, когда она ждала ребенка. Другая женщина, которая отобрала у Эйми Его. Забрала себе, затянула в сети, а я стояла запасной машиной, стареньким отцовским фордом в гараже и ждала своего часа. Я ждала, когда ему надоест одна и вторая, когда вся его несказанная лживая любовь к обеим исчезнет. Вот тогда уж я точно смогла бы взойти на пьедестал. И казалось бы это случилось. Он схватил сердечный приступ и где его блядская Мег? Где его преданная Эйми? Не было их рядом, ни одной сучки не было рядом, а я была! Я! Я была рядом тогда, когда он восстанавливался, был слаб, нуждался во мне, в моей заботе, моём внимании и я давала ему всё. Абсолютно всё, что могла и не могла. Я прибежала к нему тогда, когда Эйм подала на развод, когда он стоял там один, словно на расстреле, когда она угрожала ему, что он не сможет видится с сыном. Рядом не были никого кроме меня и что по итогу.

Он снова бросил меня, прикрываясь тем, что так будет лучше для меня, что он мне не нужен. Но разве он может знать что для лучше меня, в чем я по истине нуждаюсь? Мне нужен был он. Рядом. Его руки, его запах, его любовь, его нежность. Всё, что мне требовалось - это смотреть на его кофейные глаза, в которых весь этот чертов мир, утром, проснувшись от будильника. Мне не нужны его деньги, мне не нужно, чтоб он строил ради меня огромный дом и бросал к моим ногам подвиги, но мне нужно готовить ему утром кофе, носить кольцо на безымянном пальце, носить его фамилию и носить его ребенка. Я хотела стать Тейлор и я никогда не отказалась бы от такого огромного подарка. Вместо этого я вновь один на один с зеркалами в мире, где алкоголь больше не служит анестетиком, где громкие вечеринки не наполняют душу ничем, кроме еще большей пустоты, а улыбки не вызывают ответной реакции. Я пошла во все тяжкие.

Я оказалась на самом глубоком дне с людьми, лица которых даже не помню. Они мне чужие и они привели меня сегодня сюда для того, чтоб забыться. Что я делаю со своей жизнью? Это способ привлечь его внимание или сбежать от своих мыслей? Я хочу получить кайф или передоз? Я ничего не знаю. Совсем-совсем ничего не знаю. Я потеряла всё, что только могла потерять. Я потеряла его, работу, себя, близких. Меня нет, я даже меньше чем точка на листе в самом мелком шрифте.

Весь мир сужается до крохотной точки света в конце темного тоннеля и я сгустком энергии лечу вперед. Это конец или спасение? Всё обрывается тремором по всему телу, чьи-то руки на моих руках оказываются руками моего брата. Я плачу, счастлива, что это Иса. Мой любимый, родной Иса. Но слабость по телу не позволяет обвить его руками. Он убирает у меня с лица грязные липкие пряди светлых волос, упирается лбом в мой лоб. А я бесконтрольно плачу, едва понимая, что вообще происходит. Он крепко меня обнимает, кажется, готов убить каждого, кто подойдёт. От него хорошо пахнет, на фоне всего гнилья вокруг выглядит вырванным из картины ошмётком произведения искусства.
- Сейчас мы пойдём домой, всё будет хорошо Дэн, всё обязательно будет хорошо, - обещает мне и я верю.


Джа обожает делать больно и хорошо знает, что за любые слова следует отвечать. Что уж говорить, если речь идёт о поступках. Джа и сам не единожды захлебывался в собственной кровь, когда ему метелили не в самых благополучных районах Сан-Диего. Маленький божок вырос, но привычек своих не забыл, потому он всё еще стремительно убегает, но еще стремительнее бьет ебало. Джа любит, когда ему говорят правду, как и любое божество. Образ жизни не отблагодарил своего носителя крепким мускулистым телом, Джа скорее следует назвать жилистым, но сила не всегда равно мускулы. Удар у него крепкий, даже крепче хватки, которой за шкирку держит барыгу. Он втаскивает его обратно и швыряет на пол. Дрожит, словно осиновый лист. Страх умело делает своё дело, ведет нас туда, куда нам требуется.

- Нам здесь больше нечего ловить, Миш, пошли, - если бы перед Джа стояла какая-то другая девочка, точно не Миша, он бы взял её за плечо и повел от сюда. Но для него блондинка была заведомо неприкосновенна и её личные границы в подобной ситуации  ему не позволяла нарушать религия, Аллах, Будда и Иисус разом. Тем более, что руки пришлось испачкать.


Я отвлекаюсь от Дэннет, когда ко мне обращается Миша, в безумной благодарности мне даже плевать о чем она хочет попросить. Я теперь в любом случае её должник.
- Я у тебя в долгу, у тебя будет время сегодня немного позже? Я помогу во всём, что зависит от меня. Я умею быть благодарным. Мне нужно отвезти сестру домой, можешь заехать ко мне немного позже, или я приеду куда тебе будет удобно. Договорились? Запиши мой номер.
[NIC]Dannett Road[/NIC]
[STA]белая из семейки Тэйлор[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/cz5jhMN.gif[/AVA]
[LZ1]ДЭННЕТ ЛИ РОУД, 26 y.o.
profession: не волшебник, а только учусь;
crash: Baako Taylor;[/LZ1]

+2

10

Ей не нужно смотреть, чтобы видеть, и не нужно знать, чтобы понимать. Девочки не ширяются просто так. Мальчики заглушают отроческую агрессию, неудовлетворённость, несовершенство, боль неудавшейся конкуренции, когда не допрыгиваешь до мамкиной планки, а значит, никакая нарядная пизда тебе не светит. И тогда решение не делать ничего, чтобы не сделать «недостаточно хорошо» приходит само собой. Они опускаются на дно плавно из рывка в неопрятную крутизну плохо скрученного косяка. Из задавленной агрессии, если на найдут ей выход. Задыхаться ею, отплевываются рвотой у торца безымянного бара. Девочки не такие. Они всегда о «нем». Их так воспитывают. Мишку тоже так воспитывали. От сказок про принцесс, которые обрываются на свадьбе, что не показывать детям уродливую трагедию неравных супружеств, до мамки, которая ждет денег за радость присунуть дочурке. Женщина не человек. Женщина должна найти себе человека. Как-то у них в школе проводили исследование. Модные психологические методики развития подростков. Спросили, чем ты хочешь стать. И если у прыщавых молокососов и были индивидуальные планы, девчонки под копирку написали вторым или первым пунктом «хочу найти человека». Выйти замуж, родить детей… Мишка тоже грезила. Еще 2-3 года назад – господи, как стремительно и жутко убегает время! – еще в Техасе все радовалась, что у нее есть человек. Словно ее уличным щенком подобрали на помойке. Юль не был ей человеком. Он ее не подобрал. Это она увязалась следом. Он позволял за собой таскаться, спать на руках, иногда гладил под настроение, иногда пинал ногой, но никогда не давал ей ни права, ни шанса поверить, что он ее человек. Не позволял ей быть щенком. И теперь Мишка была благодарна. Мартин вынудил ее стать человеком. Это оказалось так просто. Стань человеком и искать будут тебя. Этому девочек не учат ни бесплатно, ни бесцельно. Такие девочки неудобны. Миша перестала оглядываться и ждать помощи, ласки, решений и слов, бесконечно кружить в поиске одобрения и поддержки. Но не позволял ей утонуть и не обманывал никогда. Особенно там, где ей так этого хотелось. Юль не собирался ее поддерживать, ему не нужен был рядом ребенок, щенок, недоразумение, ему некогда было о ней заботиться. Мишка научилась обходиться и только тогда – теперь – почувствовала себя сильнее. Независимость решений, на которых опирается вся ситуация с арестом и бизнесом, неожиданно заставила ее очень прочно стоять на ногах. Витать и грезить о любви больше не получалось. Почва, неровная, каменистая, чуялась теперь очень четко. Она мазнула взглядом по бледному лицу девушки и коротко кивнула. Горестная складка между бровей обозначила непрошеное, а потому сдержанное сочувствие. Нужно настрадать достаточно, чтобы перестать ждать. В какой-то момент нервы обрастают целительной мозолью. Всему свое время.

- Мне повезло тебя встретить.
Не тебе меня. Чтобы это ни значило. Девчонка забила в мобилу номер.
- Я наберу ближе к ночи. Спасибо!
Пока ночью не случилось еще какой-нибудь неожиданной подставы. Мишка понимала, что решать вопросы здоровья сейчас момент первоочередный, но это может затянуться, а ее бизнес потребует от Тейлора около 20 минут. И ей эти 20 минут нужны еще вчера.
- Да, погнали, - теперь, когда они закончили с недавним стрессом, улыбка оттаяла, и девчонка коротко посмеялась в спину утекающего по коридору Джа.

- Ты меня так напугал, - темнота лестничной клетки проглотила их, и теперь гоняла по лестничной утробе этажей. – Неловкое движение - и он вывалится в окно. Капец, ты безбашенный, Джа. Я его бешенные глаза вижу до сих пор!
Смех нотами усталой нервозности таял в гулком сумраке. Все они были здесь по-своему вспыльчивы, привыкать не приходилось. Нежные, ведомые люди не выгребают в этом болоте.

Исайя слишком легко принял на себя долги и обязательства, Мишка тревожно предчувствовала, что сейчас он откатит, осознав суммы. Их нужно подумать. Она не делала предложений, от которых стоит отказываться. Такие предложения делал Мартин, для таких предложений нужно иметь хватку и ловкость изнурительной и бескомпромиссной логики, а еще яйца, которых у Миши нет. Свои предложения она посчитывала всегда наверняка взаимовыгодными, чтобы не сталкиваться в валом чужой взбудораженной противоволи.

- Спасибо, что пришел, - ей проще встречаться с людьми в кабинетах и в белых воротничках, работать по протоколу, улавливая подспудные течение чужих рисков и выгод нал стопками бумаг, но этот мир Юля так не работает. Обсуждать бизнес на миллионы вперед в клубе трудно, но в клубе к тебе может подсесть любой и так же стремительно уйти. В клубе никто не устроит драку или перестрелку. Не так просто, как вышибут мозги у тебя дома. Ей неприятным образом становится очень ясно, как работает Юль и почему так. Почему танцорки го-го никогда не исчезнут из их жизни с концами. Так же как ее всегда будут звать выпить, хватать под локоток и приносить шампанское «вон от того столика». В кабинетах люди вынуждены отступить или быть напористо грубыми. И воспитание часто удерживает их от очевидного харассмента. Миша привыкла жить спокойнее, но она научится и клубам.
- Выпьешь? Если ты чем-то еще закидываешься, то валяй. День был сложный. Как твоя сестра? В порядке?

Темный угловой столик второго этажа не в силах спрятать их от чужих глаз полностью. Но появление Исайи вынуждает заинтересованные взгляды поутихнуть, словно кто-то прикрутил вольтаж. Искатели развлечение разочаровано отворачиваются. Мишка не из тех, кто дает поводы и тянет внимание, но даже в бесформенной толстовке она все еще одинокая девочка поздним вечером. Подбирает под себя ногу, уютно, по-детски и на миг выглядит на все свои 20 лет. Но как-то мельком.

- Мне нужно поговорить про этот притон и аптеку, но это частное от общего. Я знаю, что вы готовите сами и, хотя у нас есть чистый заводской мет по минимальной цене, - какой должна быть цена при фабричном объеме, когда фармзавод тратит до половины мощностей на изготовление наркопродукта? Никто  в Калифорнии не предложит дешевле. - Но я не буду предлагать тебе его, если тебе не интересно. Я могу предложить тебе прекурсоры. У меня большой склад в Сан-Ди. Чистая химия в неограниченном количестве.

Чистый эфедрин – это не выжимка сиропа от кашля. Надежность и постоянство – она может предлагать это сейчас, когда Юль сидит, а по улицам течет кровь? Может. Кто-то предложит лучше? Если у Тейлора есть вопросы по этому пункту, на них придется ответить. Мартину не нравится, когда в Мишке нет никакой солидности. Такие же джинсы, такие же кроссы, в каких она варила сама, только на штуку баксов дороже. Зато Исайя отлично знает, сколько она стоит, эта тощенькая девочка. Сенмизачные суммы.

- Я не люблю долгие присказки. Ты знаешь их лучше меня.
И что происходит в городе, и что у Зомба пахло кислотой: у него нет нормального материала, он лажает. Это риски и потеря денег с новыми трупами. Ласковая улыбка скрашивает общую душнину положения. Хайлайтер и фентанил мешают ей выглядеть уставшей, но взгляд остается ровным, без задорной девичьей искры.
- И у меня на складе есть колеса. Все, что ты хочешь досыпать своим людям. Фен, окси… Что у вас идет?
Склад – золотое дно.

Отредактировано Misha Juhl (2020-12-14 21:24:58)

+2

11

- Напугал? Да ладно! - Джа спускается по ступенькам вниз /как символично/. Родился на дне, всю жизни карапкаешься наверх - это только лишь иллюзия лестницы, которая тянется к вершине, но несомненно ведёт вниз и по кругу. Джа исходит седьмым потом, когда пытается стать лучше, до момента после которого больше не видит смысла даже рыпаться. Просто усаживаеться на одну из бетонных плит, достает из кармана черный Винстон, шархает черный крикет, выпускает дым. Больше никуда не спешит, спешить больше некуда. Остаётся только наблюдать за жизнью, словно за рыбками в аквариуме. Вот эта забавная, а  та скоро всплывёт брюхом к верху, но что поделать, такая уж суровая правда - выживет тот, кто сильнее, кто умеет приспосабливаться, у кого есть клыки и зубы, или на крайний случай тот, кто сумеет спрятаться лучше соседа. Мир наполняют безумцы и трусы, середнячок захлёбывается, не выдерживает конкуренции. Джа не первый и не последний, он просто стоит в стороне и курит свои сигареты. Джа не слишком то вмешивается в то, как устроен мир, богу нет до этого совершенно никакого дела.
- На самом деле я крепко его держал. У страха глаза огроооомные, - протягивает последнее слово, перепрыгивает последние три ступеньки и расставляет руки в стороны, словно летит. Люди обретают крылья.

Сделай моё утро добрым! Чьи-то мозги не довезли до ВУЗа. Солнце снова будто Дортмунд. Делать их – это искусство. Надо до НГ слить негатив! Санта курит шмаль. Курит мёд, но шансов никаких. Ммм-м. День икс, день икс - приторный как Бэйлис. Настр пушечный как Дэйв Ист. Лететь и не смотреть вниз. 2020 наш-наш. Сука кому даст? Кому даст, кому помашет подруга. Я не знаю, что ты делал прошлым летом, но напомни своим сучкам, что родился в прошлом веке. Мой знакомый сел надолго, но не сели батарейки, так встречают Новый год и жаль словами не согреть их. Мы не в церкви, но ты можешь рассказать мне лично. Три процента. Три процента хватит снять наличку. Либо центра, либо центра. Санта снова мычный. Всё конкретно. Претендуй на нихуёвый кинчик.
Дай им!
Люди обретают крылья.
Крылья.

Кого ебёт, куда мы едем и какая сумма? Не ври, не верю, крайний год ты лишь казалась умной. Большой рояль, но красивее не присунуть. Паль не запахла-таки шмотками из ЦУМа. (Доставка). Тебе сегодня меня не узнать, нахуй мне собаки, съел тебя на этом. Недовольный Санта уложит их спать. Знаешь, чего хотят твои друзья с приветом? Дай им чего полетать! Дай им!
Люди обретают крылья.
Крылья!


Я глажу сестру по влажным светлым волосам. Она прекратила захлебываться в истерике и наконец-то уснула. Если честно, я не слишком понимаю что мне делать дальше. Никогда бы не предположил, что наша Дэн вдруг пойдет настолько по наклонной, да ещё и из-за кого... Грустно, неприятно, возможно, даже страшно. Но мне предстоит вновь быть сильнее, чем был до. Очередная сложность, которую необходимо колючим кактусом прожевать и глотнуть, царапая горло до обрывистых ран и кровавого фарша. У неё нет никого, кроме меня в эту секунду. Нет никого другого, кто мог бы её поддержать, кто стал бы её оберегать.

Сэм - приемная дочь Баако - пришла для того, чтоб побыть с ней, пока я отлучусь по своим вопросам.
- Ой, да, хватит, я справлюсь. Я росла в приюте, а потом по вечным приемным семьям и вечно сбегала. Видела всяких и всякое. Я уж более чем уверенна в том, что она никуда не сбежит и мне не придется бежать следом за ней. Так что давай, вали от сюда, - она практически выталкивает меня за дверь. Я даже начинаю любить эту мелкую занозу. Представляете, ей жаль сталo оставлять своего пса дома и она привела его с собой. Шикарный черный чау-чау. Купила его сама, откладывала часть денег из тех, что мы давали ей на личные расходы. За внешней колкостью в ней скрывается очень милая, добрая, ранимая и нежная девочка. Я чувствую от неё просто сумасшедшую отдачу. На мою заботу она отвечает той заботой, которая ей под силу. Кстати жареные крылышки в остром соусе из под её руки - это просто нечто.

- Привет, - лицо у меня помятое, не смотря на свежую одежду, дорогой запах и белоснежную улыбку. Миша выглядит куда лучше, ярче, свежее.
- О, нет-нет, никогда не употребляй, если продаёшь. Оно ведь в неограниченном количестве, - слишком высокая вероятность скатиться на дно. Но сладкое дно для меня, великий соблазн - азартные игры. Меня нельзя подпускать к рулетке - я буду играть до последнего цента в кармане, опустошу всё кpeдитки и одолжу у всех, к кому смогу дозвониться. Баако выработал мне удивительный рефлекс, логическую последовательность. Азартные игры - разбитое ебало. Кстати, сейчас я не играю.
- Во всём скользит услуга за услугу, - я беру в руку бокал виски. Толстое стекло узорами заламливает свет, играет гранями, смешиваясь с янтарным виски. Ситуация в которой я что-то должен, а ей что-то нужно, повышает ставки тем, что она предлагает.
- Что ты хочешь в обмен на доступ к партнерству? - как в компьютерной игре, где для того, чтоб получить ключ к сундуку, вначале нужно пройти квест, победить босса, - Я предпочту знать прайс лист на входе.
[NIC]Isaya Taylor[/NIC]
[STA]эндорфин[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/iP1OdGW.gif[/AVA]
[LZ1]ИСАЙЯ ТЭЙЛОР, 26 y.o.
profession: продавец счастья;
family: Baako, Aimee, Sam, Damon, Dan[/LZ1]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-12-16 09:12:44)

+2

12

- Разумно, - Мишка смотрит с мягкой улыбкой. Ее уже поздно предупреждать, но у нее нет выбора. И тот, кто скажет, что выбор есть всегда, ничего не знает о жизни. Любое принятое решение – всегда наилучшее на момент времени. Фен дает ей силы и лишние рабочие часы в сутках. А еще делает ее бесстрашной. Пару лет назад, она не рискнула бы сидеть ночью в клубе с черным бандитом и на серьезных щщах обсуждать огромный опт. Опт, который она до сих пор считает чужим. Это бизнес Юля, не ее бизнес, и заключать в нем сделки очень рискованно, не спрашивая ежесекундных отмашек. Но пока все это на ней, ее задача вернуть дилеру его дело, если ни в лучшем, то хотя бы ни в худшем состоянии, чем она получила его из рук в руки в комнате свиданий в Фолсом вместе с телефоном из личных вещей. Телефон – ключ ко всему. А сегодня у Миши есть силы, и снова нет выбора. И если кто-то скажет, что выбор всегда есть, он никогда не был на ее месте.

- Деньги.
Очевидный ответ. Едва ли Исайя хочет сделать ей еще какой-то одолжение. Не в этом городе, не в эти времена. Девчонка следит, как виски янтарем лижет грани стакана, бьется золотом об лед. Золото и лед можно вынести на герб местного наркобизнеса. Горка кокаина и кубики льда на сусальном фоне.
- У тебя есть распространители, у меня есть опт. Я передам твои контакты людям Мартина, они будут завозить товар и забирать нал. Это просто сотрудничество. Здесь ничего нового.

Маргарита совсем несоленая, если пить ее из трубочки. Мише нравится прятаться в свой кокон 20 лет. Он словно укрывает ее от первозданной природной жестокости и грязи мирка, в котором она живет, с которым ей приходится справляться. И если ей не нужно вынимать на свет миссис Юль, возвышаясь на шпильках в софитах мафиозных итальянских интриг, ей проще быть девчонкой с района. Бандиты так воспринимают проще. И так куда легче убегать, копать могилы, возить товар. Тейлор, кажется, слеплен из того же теста, выращен на тех же улицах и чуйкой знает все выходы из темного лабиринта городского дня. Каждую слякотную грязную лужу. Его брат мог бы не воспринять Мишу всерьез, судя по рассказам. Она, конечно, уточнила у ближайших помощников Мартина, с кем ей придется встречаться, что это за люди и кто здесь реально решает вопросы. Так что Исайей ей повезло.

- Мне нужно понять, готов ли ты взять наш мет или хочешь только прекурсоры. В остальном тема будет знакомой. Ты знаешь людей Юля, вы уже работали вместе?

Обычно люди, которые работают с барыгами Мартина, не имеют с ними проблем, если не создают их сами. Дилер умеет фильтровать людей, добиваясь от них почти армейской осознанности. Очень простой осознанности чистой выгоды. И людям, выросшим из душевных метаний, очень понятно, где риски, а где заработок, понятна тема общего дела и общей ответственности. Омерты, круговой поруки. Мишке пришлось уловить это только сейчас, когда она столкнулась с ними вплотную. Несмотря на разные и по-разному вздорные характеры, все они понимали, что умрут, сядут и заработают они только в сплоченной команде.

- Это не обмен услугами, но ты бы здорово меня выручил, если бы разрулил тему с этим притоном на западе и аптекой. Мне нужно, чтобы вокруг моих аптек было тихо: никаких наркоманов, бумбоксов, граффити. Внимания полиции и местных жителей. Иначе я не смогу подгонять тебе колеса.

Он понимает. Таблетки приходят на склад, и чтобы кинуть их на черный рынок, нужно их списать через аптечную сеть. Списать их можно по рецептам, полученным от страдающего населения. Или якобы полученным. Чем больше аптек, тем больше рецептов можно обработать. Тем больше товара получит Исайя и все остальные, желающие понять на этом деньги. Поэтому аптеки нужны ей тихими и спокойными. Не популярными, не доходными, не в десятке лучших бизнесов города, просто неприметными, не привлекающими внимания. Мишка сейчас даже не могла вспомнить, как придумала эту схему. Она, казалось, всегда была на поверхности. Такая чистая и очевидная. А главное - надежная и постоянная. Не разовая партия товара, украденного из грузовика. Ответ на вопросы всех и каждого, кого в детстве подсадили на транки вместо того, чтобы дать им воспитание. 60% детей. Школьников студентов и потом...  Опиаты, которые пропишет надежный врач, незаметно просачиваясь через критику нашего страха перед зависимостью. Доктору можно доверять. Фармкомпаниям - нет. Думать о себе как о мошеннице в особо крупных размерах было диковато и страшно. Мишка не думала.

- Сможешь что-то придумать? – это просьба. Нет здесь никакого вызова, нет приглашения потягаться с больной гонкой торчков за каждым центом. Ей, конечно, нужно избавиться от деда, но этот вопрос уже не к Исайе. Это не цена вхождения в бизнес. Тейлор интересен ей не меньше, чем ему ее товар.

+1

13

Мы с Мишей оказались в одинаковой ситуации, или почти одинаковой. С того момента, когда Баако попал в больницу, он выбыл из игры. Как бы печально и грустно не звучало, каким бы неприятным не оказался данный факт - Баако болеет, Баако совсем не на коне. Инфарктники слишком шустро не побегают, много не выкурят и больно не понервничают. Вначале восстановление в больнице, потом куда более продолжительное дома. И с этим никаким образом не поспоришь, остаётся только смириться и дальше двигаться по прямой, словно танк. Я ограждаю его от всего, на меня взвалилась ноша казалось бы просто неподъемная. Больше нельзя ждать, пока он пойдёт на переговоры, взяв на себя установление контактов, руководство варкой мета, закупкой исходного материала. Всё должен делать я и решения принимать приходится мне единолично. При этом город никогда не спит, а значит сплетни о состоянии Бакса разошлись молниеносно и голодные шакалы поползли со всех сторон для того, чтоб оторвать от нас сладкий кусок. Я не позволю. Я слишком люблю те возможности, которые предоставляет мне хорошее финансовое состояние. Я хочу лучшую еду, лучших женщин, дорогие машины, большие квартиры и дома. Я хочу сожрать весь торт целиком, ни с кем не поделившись.

- Деньги - это хорошо. Это всё упрощает, - делаю крохотный глоток алкоголя. Нравится, как щиплет кончик языка, терпнет язык и греет глотку. Нравится острый вкус, запах, ощущать, как раскрывается букет глубже и глубже, словно играют какую-то симфонию по нотам. Яркий вкусовой букет виски с отчетливыми фруктовыми оттенками и устойчивым послевкусием. В аромате нотки меда и солода, леденцов, сливочного ириса и крем-брюле. Конфеты для взрослых, помогающие переносить эту сложную жизнь с бОльшим энтузиазмом.

- Я ахуел, - как-то спокойно, практически отстранённо выдаю, - Если ты навела справки, для тебя не секрет, что мой брат загремел на больничную койку, а я так себе в плане производства.
Смотрю на неё, словно жду чего-то вроде, так, ладно, мы все в чем-то лажаем, нельзя знать всего и сразу. Невозможно хвататься за всё и ничего не уронить. У меня в руках штук десять хрустальных шариков, которыми заставляют жонглировать, а если случается заминка, большой и грозный Карабас-Барабас плетью по спине разрывает кожу на длинные борозды. Собирай хлопок, щенок, и не ной. Колючки ранят пальцы, залезают под ногти, спина ноет, а ты рвёшь и рвёшь, рвёшь и рвёшь. Периодически оглядываешься назад, что там скажет об этом хозяин(бог). Он только лишь молчит и смотрит строго, немного осуждающе.

- И я бы обдумал возможность сбавить обороты выработки, добирая необходимое у тебя, - голова бы болеть стала меньше...может быть, - Спрос растет, а предложение падает и я каждый день просчитываю сколько мы потеряли. Цифры биржевой строчкой скользят у меня перед глазами. Минус, минус, минус, минус...
Пальцем в воздухе рисую отрицательные знаки, словно прописываю уравнения. Она это знает и без меня. Сейчас не только мы встали раком в затруднительное положение, но другие меня не волнуют. Меня волнует наше положение. Мы относимся к нашим людям, к нашей банде, как к одной огромной семье, мы заботимся друг о друге и то, что у кого-то из наших может не оказаться чего пожрать из за перебоев - проблема общая. Сытые люди не строят козни руке, которая любезно предоставляет пишу и гладит по голове за заслуги. Мне бы не хотелось, чтоб в мятежные времена от нас отвернулись лучшие только потому что там у соседа трава оказалась зеленее.
- Предложение о прекусорах само собой привлекательное, - пожимаю плечами.

- Думаю смогу что-то придумать, - киваю. Это не самая сложная задача из всех возможных, из всех, окружающих меня.
- Мне повезло, что ты тогда оказалась в том притоне...Спасибо. За сис теперь правда нужен глаз да глаз.
[NIC]Isaya Taylor[/NIC]
[STA]эндорфин[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/iP1OdGW.gif[/AVA]
[LZ1]ИСАЙЯ ТЭЙЛОР, 26 y.o.
profession: продавец счастья;
family: Baako, Aimee, Sam, Damon, Dan[/LZ1]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2020-12-17 11:14:25)

+2

14

- Да, я слышала про твоего брата. Надеюсь, он идет на поправку, - ее спокойная доброжелательность заразительна. Все идет своим чередом, всему свое время. Когда-то время оставаться в тени, когда-то поймать шанс проявить себя. Даже если это трудно, если это бесконечные дни суетливой растерянности и сомнений в своих решениях, эти дни позже зачтутся умением просчитывать на много шагов вперед, увиливать от нападок, выкручиваться из передряг и страховать риски, подчищать хвосты и путать следы. И ему, и ей. Спокойная доброжелательность – тень усталости от этих сомнений и страхов. Новая привычка держать спину ровно. И голову повыше. Улыбка в их деле не требуется, но хорошо наклеенное выражение уверенности держится достаточно прочно вместе с макияжем. С Исайей неожиданно приятно иметь дело, он тоже по-своему спокойный, где-то внутри за его экспрессией чуется гибкий стержень. Он справляется. С бандой, с братом и теперь с сестрой. И справится. Потому что если не он, то кто? Не задает провокационных вопросов, не требует Юля, не скандалит и ничем не выносит голову, как это любят делать сейчас все.

Сейчас в городе сложно. Кто-то убивает честных бандитов, вынуждая всех строить предположения и разгадывать загадки, а главное тыкать друг в друга пальцами огульно обвиняя всех и каждого в этих смертях, в поджогах в кражах товара из тайников. Картель меняет координаторов трафика и с траффиком могут быть перебои. Спрос превышает предложение, а значит, борьба за товар обостряется. И сейчас людям Тейлоров выгоднее производить свой мет. У Миши нет проблем с эфедрином. А картель наладит все очень быстро. Нужно дать им неделю-другую – месяц, чтобы новый координатор смог войти в кур дела. Никто не заинтересован в порядке так, как картель. Найти тех, кто спровоцировал эту резню и понять их мотивы – неразрешимая задача этого лета.

- Хорошо. Мы договорились с тобой о прекурсорах и колесах. Когда ты поймешь, сколько готового товара тебе нужно, чтобы разгрузить людей и позволить им заниматься только распространением, дашь барыгам знать.
Чем больше распространителей, тем больше денег. При отсутствии необходимости производить и высоком качестве, у Тейлоров появится возможность одновременно поднять цену, продавать меньший объем и расширить сеть за счет освободившегося времени винтоваров. Это повысит прибыль. Мишка привыкла рассуждать о происходящем в терминах дебета-кpeдита белого предприятия. И если дела пойдут, Исайя, возможно, рассмотрит торговлю кокаином как новый шаг на пути своего возвышения. Любой хочет закрепиться на лидерской позиции. А люди, которым дали заработать, всегда подержат того, кто эту возможность предоставил. Но это задел на будущее. Говорить об этом Тейлорам лучше с Юлем напрямую. За пару месяцев они сработаются с барыгами и расставят приоритеты. Мишка рассчитывала, что к осени дилер уже будет на свободе.

- Я передам контакты, - протянула собеседнику ладонь, чтобы скрепить сделку единственным доступным на улицах образом – рукопожатием. – Жди гостей. И – за успех предприятия!

Девчонка подняла бокал, матовая Маргарита беспомощно мотнулась в стекле и потекла по тонким стенкам, снова собираясь в золотистую лужу без шансов оказаться на столешнице.

- Спасибо, а то торчки сводят меня с ума. Это моя шестая аптека, но с такой ситуацией я сталкиваюсь впервые. Рендомные нарики не в счет, они болтаются везде… Я была рада встрече, Исайя. Передавай сестре привет и добрые пожелания. Пусть поправляется.
Желать окончательного выздоровления в этом случае бесполезно. Выздоровления от любви – это не для женщин. Они, кажется, умирают без нее быстрее, чем от стеклянного крошева за ребрами. Достаточно встать на ноги и что-то переосмыслить, чтобы предпринять новую попытку приблизиться к желаемому.

Не имела представления, какие планы у Исайи и не ждала, что он станет ее провожать. Возможно, ему как раз не повредит остаться в клубе и немного проветрится, промыть нервы виски и протереть потом задницами танцорок. Это, наверняка, освежает восприятие проблем, как ситуаций приходящих и уходящих. Мишкино бы освежало, будь она мужчиной. Но женщинам это, к сожалению, помогает не часто.

Его готовность проводить Мишу до машины – джентельменское или очень расчетливое в плане безопасности деловых партнеров – девчонка встретила благодарным кивком. Если в начале всей заварухи она пользовалась услугами телохранителя, то в дальнейшем привлекать Ханта к ее неуравновешенной жизни не было смысла. Никаких четких угроз Миша не видела, а нечеткие мерещились ей каждый день за каждым углом и до ареста Юля.

Темные тени скользнули вдоль стены клуба. Череда выстрелов взорвала бочину тачки возле Исайи. Мишка взвизгнула, скатываясь в клубок за чужой бампер, и дернула Тейлора к себе. Хватило ли ей силУ нее была маленькая Беретта, и стрелять девчонка умела достаточно хорошо, чтобы кого-то спугнуть или держать на мушке. Но Беретта осталась в бардачке. А стреляющие неуклонно приближались, сухие шага торопливо печатались по ночному асфальту.

+2

15

Пусть поправляется. Вопрос состоит даже не в том, что за ней нужно будет присматривать, чтоб потом не обнаружить в каком-то другом притоне. Вопрос в том, как сделать так, чтоб ей больше не болело из-за Баако. Отношения моего брата с женщинами - нечто сложное и странное. В общих своих чертах Бакс - хороший хоум бой. Он хороший парень, я плохой. Так было всегда, так сложилось исторически. Но это не распространяется на отношения с противоположным полом. Что касается отношений с женщинами - Баако мудак. Самый натуральный, какого еще поискать нужно. Обладая удивительной харизмой, он легко очаровывает девушек, девочек и женщинах разных сортов и положения в обществе, берёт своё, а потом уходит так же легко и стремительно. Раз в пятилетку с ним случается какой-то бум, в котором он считает, что нашел любовь всей своей жизни, но это проходит, словно роса на жарком солнце и снова по новой. Бесконечные любовницы, рыдающие и оббивающие его пороги. Он много кому плюнул в душу и сунул иголку в аорту. Наша Дэнн среди их числа. Дэннет удивительная девочка. Целеустремленная, храбрая, уверенная в себе и своих силах. И только Баако оказался её ахиллесовой пятой. В каждом своём новом парне ищет похожие черты и повадки. Побег по кругу. Сможет ли она хоть когда-то по настоящему поправиться от этой заразы под кожей, от боли в своём сознании? Сможет ли кто-то другой затмить её первую и такую чрезвычайно горькую любовь?

- Давай я тебя проведу, всё равно у меня нет настроения развлекаться. Я нужен дома, - я мужчина и  знаю свои обязанности. Я знаю, что я должен брать на себя ответственность, защищать тех, кто ждёт от меня сильной спины и я не всегда делаю то, что мне хочется. Просто потому что я должен и стоит принимать это за самую верную истину. Наш с Баако отец удивительно сильный и мудрый мужчина, у него много чему есть поучиться. Он не сдался тогда, когда много кто сдал бы позиции, ведь мало того, что он остался отцом-одиночкой, потерял женщину, ради которой был готов на всё и даже больше, так еще и на его голову взвалилась белокурая девочка, дочь его умерших друзей. Он не опустил руки, когда рухнул бизнес, когда три подростка, когда всё приходилось делать самому. Я обязан быть достойным сыном. Я занимаюсь тем, что папа никогда не одобрит, но я всё еще могу быть человеком с большой буквы, а значит и могу предоставить ему повод гордиться мной.

Миша реагирует на выстрелы быстрее меня, тащит меня за рукав, я подаюсь, скрываясь за автомобилем. Всегда при себе есть пушка, но не в этот раз. Просто потому что в клуб с оружием не пускают. Я оставил свой глок в бардачке.
- Ааааа! Блядство!  - вскрикиваю непроизвольно, не придаю значения тому, что ядом со мной девушка. Что у меня, что у Миши достаточно недругов, которые бы хотели оставить в нас столько дыр, что можно макароны отбрасывать. Сейчас было не понятно по чью голову пришли, да и едва ли это имела значения тогда, когда мы обезоружены. Я рефлекторно пытаюсь спрятать её у себя за спиной. Ведь женщин и детей полагается спасать ценой собственной жизни. Этот вроде как подвиг возвели до состояния обыденности. Никому не приходит на ум подумать о том, что мужчина такое удивительное существо, которое с легкостью готова пожертвовать собой во благо того, кто слабее. Шаг против законов животного мира.

- У меня в машине есть оружие, нужно быстро туда перебежать или вновь вернуться в клуб, в любом случае думать времени нет, - его и правда нет. Я злюсь на то, что остался обезоруженным. Злюсь, потому что не имею права сейчас сделать оплошность. У меня нет права оказаться в больничной койке или того хуже умереть. Если я умру, то кто же тогда всё распетляет? М?

К нам приближаются, я совершенно безумно, может быть бездумно, выпрыгиваю из-за машины, набрасываюсь на одного из стрелявших, валю его с ног на пол. Он неловко ударяется затылком об бордюр. Теплая, липкая, вязкая лужа темно бордовой, практически черной крови растекается на асфальт разгоряченного за день Сакраменто. Я забираю у его оружие и прячусь от очередных выстрелов.
- Кажется наши дела немного улучшились, - сердце тарабанит по клетке из ребер но не потому что только что я фактически убил человека, а потому что бьет по вискам адреналин и я не хочу растекаться точно такой же лужей рядом с этим вот безымянным мексиканцем.
- Мы бежим, я тебя прикрываю, окей? Давай на счёт раз!
[NIC]Isaya Taylor[/NIC]
[STA]эндорфин[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/iP1OdGW.gif[/AVA]
[LZ1]ИСАЙЯ ТЭЙЛОР, 26 y.o.
profession: продавец счастья;
family: Baako, Aimee, Sam, Damon, Dan[/LZ1]

+2

16

Мишка не умеет пугаться. Не умеет пугаться, как нормальная женина, живущая тихую и спокойную жизнь, женщина, которая ходит в офис, моет посуду, готовит завтраки и ужины. С визгливой растерянностью путано шарахаться в сторону, словно лань при звуке выстрела в лесной глуши. Ее не захлестывает беспомощной паникой при уличных нападениях, при наездах, в случаях очевидной и понятной агрессии. Она умеет бояться только Юля, его молчаливого, давящего, удушающего гнева, причины которого ясны ей далеко не всегда. Мишка боится этого непонятного. До ледяного ступора и паузы в каменеющем сердечном ритме. Больше никого. Испуг взрывается в крови адреналиновой ширкой, мобилизует, заставляет думать стремительно, перебирать варианты. Она не ищет причин и зачинщиков, она ищет спасения. Для них обоих. Понятно, что оружия нет и у Исайи. Они только что вышли из клуба, здесь не нужно ничего объяснять. Они могут сбежать обратно в клуб, попытаться отследить на камерах у входа, кто это был. Но из клуба придется выйти. Никто из них не хочет впутывать копов. Никому из них не нужно расследование.

Девчонка пригибается ниже. Под днищем тачки – наискосок – видно, как незнакомец идет через паковку. Резкий бой крови в висках заглушает звук шагов, и все засвеченное лампами пространство пыльного асфальта нереально кренится. До тошноты. Эти неестественные ощущения – все, что осталось ей от нормального страха. Мишка их узнает. Главное не хвататься за багажник. На нем найдут следы отпечатков. Зачем она думает об этом в такой момент? По привычке. Прячет руки поглубже в рукава толстовки, словно это чем-то поможет.

Рывок Тейлора застает ее врасплох. Шум потасовки, сбитое дыхание, подошвы ботинок под дном  машины, и смачный влажный треск черепа, узнаваемый, даже если не слышал его никогда прежде. На миг они с чужаком сталкиваются взглядами. Чужой, угасающий, темный теряет фокус доли секунды спустя, и девчонка снова становится невидимой.

Теперь бежать в клуб им точно нельзя. Неплохо бы и этот труп где-нибудь припрятать. Но скорее всего у них не найдется времени. Его обнаружат раньше, чем они успеют избавиться от преследователя. И славно, если он не вызовет на помощь подельников. Мишка не думает об этом, все расклады торопливо крутятся где-то в затылке. Пульсируют тяжестью. Она видит Исайю тоже мельком, теперь аккуратно выбравшись к месту драки, он движется в слоумо. Ищет пушку. На лице сосредоточенное выражение, жесткое, очень хищное.

Темное движение за углом клуба просачивается к парковке, выступает в сумрак между машинами и принимает более четкое очертание приземистой мужской фигуры. Мишке не нравится мысль добираться до тачки. В итоге их пристрелят при выезде с парковки. От этого мужика нужно избавится, и сделать это, имея максимум путей к отступлению, проще.

- Давай в улицы, - она срывается с места и шныряет между машинами, все еще пригнувшись, хотя это мало поможет. Ей нужно добежать по короткой прямой до непроглядного пролома проулка между клубом и соседним домом, а оттуда из тени Исайя сможет стрелять в человека в мутном сумраке открытого пространства куда успешнее. Тот, конечно, будет прятаться за тачками, но отчего-то мысль о пуле, впившейся в стекло Доджа кажется девчонке особенно отвратительной. Беспомощная смерть существа, забившегося в клетку собственного автомобиля в поисках смешного спасения. Паутина трещин, расходящихся по лобовухе. Тихий хруст, предвещающий нашествие лангальеров. Девчонка так ярко увидела свое тело на переднем сидении, неестественно откинутую голову, окровавленное лицо, труп Тейлора у двери, отлетевшую под колеса чужую пушку… Все это не должно было случиться. Не сейчас, когда они добрались до чертовски выгодной сделки. Вообще, не сейчас! Когда-то потом. Если ей суждено умереть где-то вне собственной постели и окружения горюющих родственников, то когда-то попозже.

Пока Мишка петляет между машинами, ей становится понятно, что охотятся сейчас не за ней. Она лишь ненужный свидетель. Если Тейлор останется жив, то и ее убивать нападающему смысла нет. Поэтому Исайе приходится прикрывать в основном собственные передвижения. Когда девчонка ныряет в спасительную темноту между домами – в дальнем конце мелькают машины в ирреальном изжелто-зеленом свете городского электричества – ее посещает мысль, что в даркнете можно купить любую информацию: базу полиции, миграционной службы, сотовых операторов и узнать, кто эти люди, если найти у трупа какие-то документы, телефон - что-то.  Если дилер не узнает нападающих. Думать об этом легче, чем следить за движением темной макушки Исайи. Все ближе. Ближе. Когда он вваливается в проулок, него пахнет расстрелянным порохом. Это запах, который ни с чем не спутать, его сервируют с ароматом оружейной смазки.

- Ты их знаешь? – хватает его за рукав и тянет чуть глубже в вонючую нору. Здесь есть ниша в стене, ступени, ведущие к двери за жбанами. Это, должно быть, черный выход из клуба, от кухни. Стены вибрируют сдавленной музыкой. Но здесь они в безопасности хотя бы на несколько секунд. Нападающий тоже прячется за углом, не спешит нырять в непроглядную темноту уличной кишки, пока глаза не привыкнут.

- Если затаиться, он, наверно, пойдет проверять, не сбежали ли мы сквозным ходом? – звучит неуверенно. Она понятия не имеет, как ведутся уличные войны. Пока, слава богу, не приходилось. А жизнь учила не болтать под руку, пока мужчины дерутся.

+1

17

Мишка бежит, пригибается. Мне повезло, что она такая, какая есть. Будь на месте новоиспечённой Юль какая-то обычная девчонка, которая потеряла бы сознание от страха, или того хуже нарвалась в панике на пули. А так около меня вполне себе крепкий боец, не тушуется и смело бежит вперед по прямой, пока я пытаюсь отстреливаться. Даже если не попадаю в цель, то сбиваю с толку. Я бегу за ней следом. Одна из выпущенных в нас пуль чуть ли не задевает руку в плече, я чудом умудряюсь уклониться. Сердце бьет настолько громко, что стоило бы подключить микро, записать его барабанную партию, наложить прочие инструменты, соорудить интересную дорожку да продать под звукозапись. Но вместо этого в ушах глохнет стекловатой от повышенного давления, от напряжения, от невозможности сделать неверный шаг.

Видимо именно так себя ощущают солдаты на поле боя.  У них просто не остается никакого другого выхода, кроме как выжить, кроме как убить своего оппонента и одержать победу. На улице всё еще действуют животные правила - убей или будь убит. Мало кто добровольно согласен оказаться на месте холодного тела без тени сознания во взгляде. Взгляд покойника устремляется в неба, туда, куда летит его душа. Мы окажемся когда-то среди пушистых облаков? На тонкой линии сгорающей атмосферы, что красиво отдает голубым всем миллиардам живущих на планете. Вышла бы прекрасная новая теория загробного мира, в которой совокупление человеческих душ после смерти тела превращаются в голубое небо. Просто сгусток энергии, комок воспоминаний и не более того. Душа весит всего двадцать один грамм. Двадцать один грамм - это всё что останется после нас.

У таких, как мы с Мишей нет времени на то, чтоб умирать. Возможно еще и это позволяет нам держаться на плаву, не оказаться под колесами автомобиля, в овраге или просто с простреленной головой в каком-то темном переулке. После нашей смерти у тех, кому мы так или иначе, по чем или иным соображениям должны появится только лишь больше проблем, наше же призвание эти проблемы решать. Так что уравнение не имеет решения, если нарушить его составляющие. Мы не умирали потому что попросту не можем себе этого позволить  и это совсем недурной лайфхак.

Я вваливаюсь в темный переулок, сливаюсь с темнотой. У меня есть своего рода камуфляж для ночи. Кстати, если мне одеться в черное, то попасть в темное время суток в меня становится значительно сложнее.
- Ты в порядке? - перебиваю её вопрос о том знаю ли я нападающих, - Сложно так сразу ответить. Этих...конкретно вот этих я не могу припомнить, но и я не могу знать каждого человека каждой банды. Это невозможная задача.
Она и сама прекрасно это понимает. Знаешь по обычаю только лишь важные фигуры, их лица, имена. А пешек...их полно, они уходят подобно расходному материалу, как бы омерзительно не звучала подобная трактовка.
- Но есть вероятность еще и того, что я просто не смог достаточно хорошо их рассмотреть, - пожимаю плечами, следую за ней, - Сейчас мы в лучшем положении. Он остался открыт, потому он будет действовать осторожнее.
Футболка на мне пропиталась потом - естественная реакция на стресс, - но в подобных обстоятельствах совершенно не обращаешь внимания на подобные вещи. Даже если тебя с ног до голову обольют дерьмом - самое главное выйти из перестрелки живым, а всё остальное полнейшая хуйня.
- Давай поднимемся вверх по лестнице. Ты можешь уйти, - беру за её руку, словно стараюсь обратить большее внимание на то, что говорю при этом, - Я не сочту это за трусость. Я могу разобраться с этим сам.
[NIC]Isaya Taylor[/NIC]
[STA]эндорфин[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/iP1OdGW.gif[/AVA]
[LZ1]ИСАЙЯ ТЭЙЛОР, 26 y.o.
profession: продавец счастья;
family: Baako, Aimee, Sam, Damon, Dan[/LZ1]

+2

18

Карлито отирал измазанные кровью пальцы о штанину. Когда они с Чучо следили за Тейлором, тот был один. Откуда взялась баба? Снял в клубе? Лишние свидетели были ему не нужны. Латинос высунулся из-за тачки и теперь, сидя над трупом напарника, пытался пробить беглецов по ногам, но тем слишком быстро и юрко петляли между машин. Он сменил обойму, торопливо перебираясь от машины к машине, рассчитывая попасть к стене дома раньше, чем ниггер укроется в переулке. Но шансов не оставалось, встречный огонь заставлял его опасливо медлить.

- Санчо, - мекс прижался к стене и, сделав контрольный в темноту вонючей норы, поглотившей его добычу, и набрал номер водилы, который ждал их за углом. – Ниггер грохнул Чучо и свалил в переулок за клубом. Давай на угол 2 линии. Заходи с той стороны!

Чучо приходился кузеном Санчо, и оба они были Моралесы. Серьезная обида. Если раньше Санчо не планировал принимать участие  в этом нападении, то теперь у него не было выбора. А Карлито не собирался уходить с охоты ни с чем. Латинос остался ждать, присматривая из-за угла, пока глаза не привыкли к ночи в этом закутке, а освещенная стоянка не смазалась пятном где-то на периферии зрения.

Мишка уже успела дернуть дверь, но та оказалась заперта изнутри. Оставалось ждать, когда ее откроют или высадить, но это привлечет внимание ко всей ситуации, а лишнего внимания они пытались избежать. Все еще. Пока игра не стала патовой. Паника заставляла стену напротив крениться и куда-то уезжать, словно оправдывала подкатившую горлом тошноту. Девчонка чувствовала, как в коленях мнется вата, и риск потерять контроль над телом был еще более пугающим, чем грохот выстрелов и еще более оглушительным, чем тишина, пропитанная запахом пороха и помойки. Надо собраться. Собраться. А то она никуда не добежит.
Отлично понимала, что знать всех и каждого Тейлор не может. Но вдруг? Поможет ли знание им как-то выбраться из этой ситуации? Нет. Но отчего-то знать всегда легче. Отчего-то лезешь в скорую узнавать, что случилось и как такое могло случиться, мешая реанимационной бригаде. 

- Здесь заперто, - кивнула на дверь. Даже если бы она хотела убежать – с точки зрения бизнеса это было куда разумнее, чем умирать – бежать им обоим было некуда. Темнота в переулке сгущалась, вихрилась и смолой плыла вниз к улице, звуки смазывались гулким боем пульса и хриплым дыханием Тейлора, которое она сейчас слышала громче его слов. Это панические галлюцинации оставляли Мишке возможность думать, но не действовать. По опыту она знала, что ее дееспособности хватит на несколько минут. И за это время нужно успеть выбраться.

- Давай выманим его, отвлечем?
Не слишком понимала, что именно она предлагает сделать сейчас и чем собирается отвлекать? Что она может? Кинуть сумочку в грязь в надежде, что тот проследит за траекторией полета? Не то чтобы Мишке было жаль сумочки, но эффект мог не оправдать ожиданий.
- Давай столкнем контейнер?
Массивный, шумный контейнер на колесах мог вполне сойти за человека, отделившегося от стены. Им просто нужен был рычаг, чтобы спихнуть его. Но ничего похожего рядом не было.
- Я спихну, а ты целься над ним, - девчонка присела на корточки у стены, чтобы быть поближе к жбану.- Глядишь, и дверь откроют на шум.

Глаза Карлито почти привыкли к слепящей темноте. Он уже видел, как маячит с другой стороны сквозной щели профиль подбежавшего Моралеса. Тот тоже приготовился стрелять, как только беглецы вынырнут из своей норы. Прятаться здесь больше было некуда – сплошная кирпичная кладка по обе стороны. Моралес махнул рукой, давая сигнал сходиться и стрелять одновременно. Тогда Тейлору точно не уйти, если он еще не нырнул обратно в клуб, а хлопка двери они не слышали.
- Стреляй! - Мишка пнула пластиковый бок мусорного бака.

Темная махина контейнера, качнувшись, оторвалась от кирпича и поехала под углом, грязно сворачивая куда-то в бок - силенок у девчонки было так себе. Три коротких очереди грянули одновременно. Пули Карлито глухо всадились в пластик и выше - в голову Санчо. Он упал, некрасиво вскидывая руками. Все еще сжимая курок. Очередь полоснула стену, а потом ушла в темное молоко ночного неба, пока оно не перевернулось и не растаяло перед глазами навсегда. Только тогда Мишка заметила эту вторую фигуру в другом конце переулка. Попал ли Тейлор в их преследователя по ту сторону жбана, она пока не знала. Сжалась в комок у его ног, как сидела, и не сразу поняла, что зажмурилась.

+3

19

Мы оказались будто бы в ебаном голливудском фильме. Всё более чем по канону. Чернокожий парень, эффектная блондинка и мерзкие мексиканцы, которые хотят подпортить всю малину. На финале парочка всех побеждает и держась за руки мчится в свой любовный закат. Надеюсь мы имеем все шансы на победное, пусть и о любви совершенно не про нас. Я, быть честным, вообще не вижу себя героем личиеским. Про меня это про бизнес, про пепестрелки в темных подворотных, про товар, вес, про недодовес  тоже. Я - это бесконечная беготня по барыгам, потому что кто-то вдруг решил меня наебать, а надебать меня - это наебать целую цепочку людей. Ай-яяй как нехорошо и некрасиво наебывать нас всех. Про меня - это про бесконечных недосып, про янтарный алкоголь на дне толстых бокалов и про марихуану забиную в тугой косяк. Но лучше курить через водный, ведь так куда больше вставляет. Быть мной это быть всё время в стрессе, а вечером, приходя домой, на миг задумываться, сидя на кресле со спущенными штанами, а может быть ну его всё к черту? Кажется отец, имея меньше, был и является куда более счастливым. Может быть для счастья нужна всего одна женщина и дети. Трое..наверное дочерей. Ох, они бы чертовски меня любили, но куда сильнее я бы любил их. Уйти с чертям от этой всей бесконечной грязи, открыть что-то своё, что-то совершенно легальное. Какую-нибудь небольшую кафешку, где толстая повариха будет делать фирменную жареную курочку в хрустящей панировке. Я бы купил огромный трейлер, чтоб каждое лето мы путешествовали безвылазно куда-нибудь через всю страну, останавливались в особенно красивых местах. Купались бы в озёрах, жарили сосиски на костре, провожая очередной прекрасный день, где было так много радости и любви. Но после обязательно возвращаюсь к реальности, в которой все ценности ушли на второй план, затмились зелёными купюрами. И мир, где жизнь другого значит столько же сколько жизнь маленького муравья.

Положение лучше, чем кажется на первый взгляд. По крайней мере мы застряли в перестрелке не поодиночке, по крайней мере у нас одна пушка.
- Может лучше толкну я? - спрашиваю, но тут же обрываю себя. Толкать и отвлекать внимание безопаснее, чем стрелять. Палить з пушки я всегда готов. Не знаю почему и от чего так, но я не ощущал сложность от того, что убиваю. Не было мучений совести при первом выстреле, при первом трупе, который бездыханным мрачным телом упал из под моей руки. Я не пускаюсь в философские размышления тогда, когда ситуация требует быстрых решений, когда или съешь, или будешь съеден. Я всегда выбираю себя, выбираю свою стаю, свою семью, своих друзей, выбираю людей, которые возложили на меня ответственность, которые верят мне и верят в меня. Потому и сейчас я стреляю, пытаюсь уворачиваться от грозны пуль, стараюсь убить того, кто хочет принести смерть мне. Одна из пуль, сука, умело попадает мне в мясостое плечо. Это не так больно, как кажется, когда смотришь на это. Тело бьёт адреналином, действует прекрасным обезболивающем. Наше тело устроено таким образом, чтоб в самых страшных обстоятельствах, у нас была возможность спасти свою шкуру, унести её подальше. Краткие секунды, всё происходит слишком быстро. В обоих концах сквозного кирпичного пролета падают те, кто пришел к нам с оружием, от оружия и пал. Тишина звучит оглушительно после грома выстрелов.
- Поднимайся, уже безопасно, - протягиваю руку. В отличии от меня, девчонка полностью цела. Нас непроизвольно трясет - естественная реакция организма на любого рода стресс.
- Нужно проверить или они действительно мертвы и делать ноги. Ни к чему, чтоб нас видели.

Рука начинает болеть сильнее с каждой секундой. Язвительная острая боль расплывается пульсирующими кругами от рваной раны по каждому волокну мышц. Жарко. Хочется окунуть руку в жидкий азот, заморозить первее, чем горячая боль подъедет к вискам, поработит разум. Кровь стекающими каплями красит темную кожу в багровый, практически сливается. Касаюсь ладонью, на ней заметнее .
- Ты умеешь доставать пули? - хмыкаю, практически весело, - Если что, это не страшнее, чем разделывать жабу на уроках биологии. Разница только в том, что в этот раз жаба должна остаться живой.
[NIC]Isaya Taylor[/NIC]
[STA]эндорфин[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/iP1OdGW.gif[/AVA]
[LZ1]ИСАЙЯ ТЭЙЛОР, 26 y.o.
profession: продавец счастья;
family: Baako, Aimee, Sam, Damon, Dan[/LZ1]

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2021-01-09 17:07:19)

+1

20

Тишина рушится на них, вязкая, оглушительная. Эхо перестрелки еще гудит в висках и отпускает медленно. Спасение пробивает тело адреналиновой дрожью: Мишка не может попасть пальцами в руку спутника. Несколько мгновений скребется подушечками по жесткой ладони, пока тот не подхватит ее, с силой выдергивая из темного угла. Потом стряхивает напряжение с пальцев, смешно трет руки, пытаясь унять только что осознанную панику. Звездное небо скалится в узкую щель между домами. Смотрит на них пульсирующими глазами. Если это многоглазое божество, то ему, наверно, занятно следить за приключениями крошечных нелепых существ в этот кипящем людовейнике.

Мексиканцы не двигаются, ни стонов, ни шума, ни шороха попыток встать на ноги. Теперь девчонка может глянуть в оба конца проулка. Остается надеяться, что качество видео на камерах слежения по периметру перестрелки можно оспорить в суде, если следствие до этого дойдет. В этот момент приятно вспомнить, что ты крестница дона мафии, и твои адвокаты будут из высшей лиги. Что будет с Тейлором? Наверно, ему тоже не привыкать.

- Черт… Господи... Мы просто хотели выпить и поболтать. Сраный Готем. Или что там за город был у Родригеса? «Город грехов»? – смеется с хриплой истерической ноткой. Отшучивается от собственного страха, точно от него можно откупиться мелкой подачкой. Следит, как Исайя щупает руку, еще смазано, без понимания. Пялится на темные следы, грязновато-бурые на светлой ладони. И происходящее доходит откуда-то с периферии, мимо его слов.
- О, нет…
Стоило бы ожидать, такой уж ракурс стреляющего из этой неудачной точки. Этот день длится бесконечно и превращается в бесконечный кошмар.
- Нет, погоди, - торопливо вытаскивает из шлевок ремень. Теперь руки дрожат по-другому, быстро и очень свежо. В сознании ясно. И это опасно, потому что ясность эта иллюзорная и полна спешных ошибок. Мишка это знает. Она уже была и на этом кругу ада тоже. Но ясность приносит облегчение, фокусирует внимание. Мир больше не плывет усталой беспомощностью загнанного в угол зверька. Это второе дыхание. Ищет выходное отверстие. Ранение в руку должно быть сквозным, или пуля ломает кость и завязнет в ней, а это уже надолго. – Это навылет.
Тянет пальцем дыру в рукаве аккуратно, чтобы не цапнуть ногтем рану.

- Надо остановить кровь. С пулей в мясе можно жить остаток жизни, а от кровопотери умереть за 90 секунд. Мы не будем никого проверять, я отвезу тебя к врачу. У меня есть врач. Знакомый.
Затягивает ремень выше раны так, словно собирается обсадить его героином. Плотно до ноющей боли по обхвату бицепса. Потом накидывает капюшон поплотнее.
- Я поведу. Дай мне знать, если будет штормить.
Сложно следить, в сознании ли он, и вести машину одновременно. Когда Додж срывается со стоянки, Мишка уже слушает гудки на  громкой связи. Трупы остаются  на асфальте и где-то в прошлом, их пожирают лангольеры, они больше не имеют никакого значения. Девчонка была так близка к своим целям еще несколько минут назад. А теперь у нее в машине потенциальный покойник и новые разборки с Тейлорами. И неизвестно, как вывернут правду в условиях нынешней городской войны. Люди, потерявшие близких, хотят видеть виновных в лицо, а не слушать сказки о безымянных трупах.

- Миш, у меня дежурство кончается через 5 минут, - голос Сакстон в трубке какой-то бесцветный, уставший.  – Будьте у меня через 20. Я доеду. Ночью на улицах пусто.
Медичке нетрудно обработать рану. У нее есть инструмент и лекарства. Это ее честная грязная подработка. У Мишки за спиной есть только курс общей медицины и никакого опыта. Но она понимает: обработать рану нужно так, чтобы не зацепить крупные артерии и нервы. Ни мертвым, ни парализованным Тейрол ей не нужен. Он не будет ей благодарен. Сбрасывает звонок и зажимает рот ладонью, словно пытается придушить крик. Время идет медленно, но истекает неумолимо. Сейчас девчонка даже не может вспомнить, как познакомилась с Сакстон, но это, похоже, был счастливый момент.
- Она не сообщит никому, не парься. Просто возьмет тройную цену.
Смешок должен скрасить панику.

Маленькая квартирка встречает их запахом лекарств и кофе. Мишка глотает фен на кухне и ждет. Сакстон похожа на взъерошенную ворону. Ей, кажется, за 30. По усталому бледному лицу сложно определить возраст. Она не разговорчива. Эти двое просто отделяют ее от долгожданного сна.

Закатанный рукав майки обнажает рану, неровные края топорщатся, напоминают черную гвоздику. Катетер въезжает плавно, физраствор бежит хорошо. У Иссайи чистые вены. Про наркоту он не врал. И Миша старается, чтобы он не заметил, как ее зрачки растекаются блаженным облегчением, когда дофамин, наконец, достигает голодных рецепторов. Она курит и слушает голос Сакстон за стеной. Он гуляет по все квартире, точно сквозняк.

- Я сделаю местную анестезию, но больно будет все равно. Потом промою, потом соберу степлером. В капельнице антибиотики и физраствор. Очень много антибиотиков. Не могу добавить тебе обезбол. Но все будет норм. Постарайся не дергаться.
Кровавая жижа стекает в пластиковый судок, антисептик прожигает мышцу изнутри и немота кожи под ледокаином ощущается чистой насмешкой над адским внутренним жжением. Степлер щелкает.

- Теперь можно пошутить про киборга? – Мишка возникает в дверях с мягкой улыбкой, точно не она теряла чужую руку в темноте грязного переулка 20 минут назад. Светится плавной разряженной усталостью.
- Ты можешь остаться докапаться до утра, - Сакстон откладывает отрезанный бинт и закуривает, опускаясь в кресло рядом.
- Хочешь позвонить… кому-то? Чтобы тебя забрали?
Брату после инфаркта? Сестре после передоза? Девушке? Друзьям? Мишка смотрит неуверенно. Кто-то должен отвезти Исайю домой через часа или два, когда закончится капельница.
- Я напишу, что купить в аптеке, - Сакстон стряхивает пепел и тянется к блокноту. Голос у нее хриплый.  – Заедешь через неделю, я сниму скобы. Если что-то будет напрягать: выделения, кровь, гной, температура - сразу звони. Никто из нас не хочет проблем.
Она уж точно не хочет терять лицензию.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » black'n'white


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно