внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вк
телеграм
лучший пост:
эсмеральда
Он смущается - ты бы не поверила, если бы не видела это собственными... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » still looking for answers


still looking for answers

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Misha & Molly
San Diego
9.12

[NIC]Molly Walsh[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://i.imgur.com/jzJCJAy.jpg[/AVA][SGN]...[/SGN][LZ1]МОЛЛИ УОЛШ, 28 y.o.
profession: профессиональный боец mma[/LZ1]

Отредактировано Martin Juhl (2020-11-22 08:42:22)

0

2

Центр назывался «Kali West». Гостеприимная вывеска над коваными воротами отдавала той бродячей тоской, которую Миша испытывала, проезжая вдоль серых каменных стен «Фолсом». Таким же глухим подреберным отчаянием, такой же безвыходностью, а еще - стыдом. Казалось, что даже люди на улицах смотрят на нее с осуждением. А они и думать не знали, в чем ее проблема. Никому не было дела. Все осуждение девчонка накрутила себе сама. В это стремное положение мог попасть кто угодно, только не она - компетентная, сведущая, отчетливо понимающая, что происходит с ее жизнью. Она снова была оторвана от Юля, слишком долгожданного, чтобы теперь его потерять. И от своего дела, слишком дорого купленного у жизни и слишком утешительного, чтобы сейчас остаться без возможности окунуться в спасительную работу. Пустота стала наказанием и пыткой. Время, отведенное на осознание своих промашек, лезло в лицо издевательской клоунской рожей, клацая кривым оскалом над самым ухом. В тишине «Кали» гудел только щебет птиц в саду, не способный заглушить бесконечную гонку самоуничижительных мыслей. Она справилась бы со всем этим без фена? Может быть, могла; надо было лучше стараться. Стать лучшим человеком, быть сильнее, умнее, осмотрительнее. Это очень опасный путь в бесконечность придирок к самой себе. В мире слишком много людей, готовых окунуть ее в дерьмо в любой момент. Зачем заниматься этим самой?

Тем более если ты платишь за это спа? Тем более если выкроить время на другой отдых не получится? И будни в рехабе стали светлее. Все еще сквозили тоской по привычному общению, по тесным улицам спальных районов, где она проводила последнее время, обустраивая аптеки, по жестким подъебам барыг, которыми те неизбежно перекидывались, сталкиваясь лбами над новой проблемой; по итальянцам, полным достоинства, обернутого в кашемировые костюмы; по бесконечной гонке за прибылью, дававшей жизни уверенный смысл. И по Мартину – бесконечно. Их отношения только успели стать теплыми и понятными. Лучшими из тех, что она помнила за эти два года. Мишка еще не успела нахлебаться его ласкового принятия и того надежного «хорошо», ради которого стоит быть с кем-то рядом. Надышаться безопасной открытостью дней и страстной жадностью ночи, уверенностью, сотканной из мелочей. Диалогом из слов и прикосновений, доходящим до того волнительного порога, где вы превращаетесь в одну общую жажду жизни. Дилер, наверняка, чувствовал это проще, но девчонка еще не лишилась лирики, и их новая встреча казалось ей упоительной.

И вот она опять осталась одна. Но месяц - не полгода. После детоксикации девчонке выписали пригоршню колес для восстанавливающей терапии. В нынешнем положении она не могла рассчитывать на регуляторы настроения, однако гормоны удивительно вывозили, вызывая нежную благодарность к малышу, которого она пока даже не рисковала представлять. Ее меланхолия сменилась сердечностью: Миша легко откликалась на перекрестную искренность групповой терапии, делилась образами, метафорами, примерами из собственной жизни. Теми, что были уместны. Кто-то находил в ней поддержку, и это отзывалось теплом. Она тоже нашло облегчение в неуникальности своих проблем, ошибок, просчетов и иллюзий. Наконец, стала как все. Не хуже остальных. Могла не любить эту общую душевную обнаженку, раздражаться манерой ведущего, но втянулась, отдавая то немногое, что могла легко отдать. Историю про яппи, погрязшей в бизнесе. Правды от нее не требовалось. Ей тихо завидовали. Это лучшая судьба, чем просто сторчаться на родительские деньги, не обнаружив в жизни ни цели, ни трамплина для самооценки. Мишка впервые так близко столкнулась с людьми, полными капризов и неустроенности в мире, где у них было все с самого рождения. Впервые поняла, что принадлежит теперь к этой же финансовой касте и впервые осознала, какая пропасть лежит между ней и двадцатилетними наркоманами с Беверли-Хиллс. Она успела прожить пять жизней за то же время, отведенное с рождения. Эти люди нашли ее теплой и бережной. Кого-то это раздражало и вызывало озлобленное недоверие, кто-то подходил после групп и пытался продолжить разговор. Миша не отказывалась. Кроме сериалов и новостей в общей гостиной такие беседы были здесь единственным развлечением и скрашивали прогулки по тенистому парку. Парк согревал давящее впечатление одиночных комнат. Расцвеченные солнцем глянцевые листья пальм и пестрые разлапистые цветы, неотличимые от огромных бабочек. Тихое воркование птиц, журчание воды… Ей нравилось рисовать. Рисовать Мишка так и не научилась, но стирать мягкий грифель о шершавую бумагу расслабляло. Вечерние игры нервировали. «Монополию» девчонка принимала слишком близко к сердцу, словно только что выпала из реальности клетчатого поля с яркими домиками и пестрыми купюрами, оставив там все, что было ей дорого. Невозможность поддерживать связь с внешним миром становилась от этого все неприятнее, но, очевидно, была необходима для исключения рецидивов.

Мишка успела стать свидетельницей неприятной ситуации. Кто-то из посетителей принес пареньку колеса, и они плохо среагировали с заместительной терапией: он заметался в плену пугающих галлюцинаций и выбросился из окна на глазах у ошарашенных пациентов раньше, чем подоспели санитары. На первом этаже такое можно себе позволить. Пару дней спустя новенькая пыталась сбежать, ее поймали на парковке и вернули родителям. Это хорошая частная клиника, что ожидало бы ее в городской больнице? Миша могла их понять, насмотрелась на торчков, но для себя сделала выбор пройти через тоску и тревожность, так неестественно вписанную в солнечные дни райского уголка, ради ребенка. Ради шанса его доносить. После весенней травмы ей все еще было не по себе. Не из-за Юля, из-за сомнений в крепости ее собственного организма. Но ни малыша, ни Мартина она подвести не посмела бы даже в самые муторные дни. Не из-за муторности дней уж точно! 

- Молли? – сперва прошла мимо блондинки, которая направлялась к парковке от белого здания клиники, потом неуверенно обернулась, отворачиваясь от спутницы, скрасившей ее пасторальный досуг не очень интересными, но отвлекающими историями богемы Лос- Анджелеса, и отмахнула ей не ждать. Вглядывалась в лицо Молли, когда-то такое милое, в лицо Молли, ставшей ей домом и отдыхом в жутковатом и новом мире наркосделок, в лицо подруги, сестры, любовницы, и видела темноту пригородного леса, людей на коленях, перепалку, вспышки выстрелов – только темные силуэты и гротескные оранжевые огни, точно вырезанные из картона черные декорации посреди солнечного двора. Обида, растерянность, отвержение, отчаяние. Странный вопрос, как она будет жить, никому не веря, который теперь казался ей таким неуместным. Таким детским.
- Как ты здесь оказалась?
Не знала, хочет ли спросить "почему ты так со мной поступила" или лучше не знать причин. Не всегда нужно понимать, на что тебя променяли. На что не хватило вашей близости. Это разрушает саму веру в людей, а потом приходится жить с этими осколками на дне души. Царапаться при каждом новом знакомстве. Надо сказать ей спасибо за Мартина. За его возвращение. Поступи Молли иначе, вся ее жизнь сложилась бы по-другому. Спасибо. И это все.
- У тебя все в порядке?

Отредактировано Misha Juhl (2020-11-22 20:25:55)

+1

3

Молли впервые была в подобном месте, и возвращаться сюда не планировала, ведь этот визит был чистым знаком вежливости. Джин выглядела нормально, но она сюда и не за наркотики попала, а решением комиссии из-за допинга. Они тренировались в одном клубе, но дружбы не водили и поэтому полчаса, проведенные в клинике, самой блондинке показались достаточными для пребывания. К тому же остальные пациенты были в состоянии в разы хуже Джин, и вид их начинал портить настроение. В общем, она сделала все, что полагалось и то только из солидарности, потому что у Джин тоже не было родни под боком.

Прошло почти полтора года с того момента, как она трусовато сбежала из Сакраменто. Молли была уверена, что брат мертв, чутье подсказывало. Наверное, все время с момента отъезда из Нью-Йорка она продолжала чувствовать его рядом, эта незримая связь ее преследовала, но оказавшись в Лос-Анджелесе, блондинка ощутила гнетущую пустоту внутри и одиночество. Не смотря на то, что благодаря Росси они кое-как восстановила свою репутацию, из-за долгого перерыва места она себе не нашла, но один из владельцев местного клуба посоветовал ей тренера в Сан-Диего. Так как терять ей было нечего, и ее нигде ничего не держало, очередной переезд дался ей легко.

Вряд ли она могла бы забыть Хоггарт и не думать о ней после всего произошедшего. В конце концов, все чувства тогда оказались замешаны на остром чувстве вины, и мыслями она частенько возвращалась в город, вернуться в который у нее не осталось шансов. Но постепенно все утихло, были какие-то мимолетные интрижки, но на что-то большее блондинка пока не решалась, предпочитая сворачивать все сразу после койки, не зависимо от того, насколько это показалось для нее важным.

Конечно, она никак не предполагала встретить бывшую любовницу здесь, в Сан-Диего, но окликнувший ее голос узнала моментально. Вот только обернувшись, какое-то время смотрела на Мишу с недоверием. Она запомнила Хоггарт потерянной девочкой, бьющейся из крайности в крайность между ней и любовником, пытающейся пробиться неизвестно куда, но теперь перед ней стояла совсем не та Миша. Другая. С другим, уверенным взглядом. Немного осунувшаяся, и даже с едва узнаваемой растерянностью во взгляде, но перемены были заметны.
- Навещала кое-кого, - развернулась навстречу и сняла темные очки, чтобы снова посмотреть в светлые глаза. – А ты не навещала, - заметила утвердительно, неторопливо подходя ближе. – Как ты?

Немного вариантов раскладов было, которые могли привести сюда Мишу. Молли даже не понимала пока, хотела ли она знать причину. Однако она знала, что клиника была не из дешевых и это могло означать, что все не так уж и плохо.
Мимо проходили праздно прогуливающиеся пациенты или посетители, блондинка не разглядывала, ощутила только легкий дискомфорт от того, что они встретились в таких обстоятельствах.

- Ты теперь живешь в Сан-Диего?
Окликнула бы она Мишу сама, если бы первой ее заметила? Вряд ли. Боялась ли она, что разговор когда-то случится и тех вопросов, которые могли последовать? В какой-то степени. У нее была уйма времени, чтобы подумать над всеми своими неверными действиями и решениями, которые привели к трагедии. Теперь она отрезала себе все пути к возвращению домой, совесть бы просто не позволила ей вернуться и взглянуть в глаза отцу. Сказать ему, что его сын мертв.[NIC]Molly Walsh[/NIC][STA].[/STA][AVA]https://i.imgur.com/jzJCJAy.jpg[/AVA][SGN]...[/SGN][LZ1]МОЛЛИ УОЛШ, 28 y.o.
profession: профессиональный боец mma[/LZ1]

+1

4

- Не навещала.
Мишка поймал себя на инстинктивном желании прикрыть ладонью еще совершенно плоский живот. Как будто собеседница может ее ударить. Ударить и убежать. И на такой же странной чуйке, что это прикосновение даст Молли наводку. Укажет слабое место. Место, которое нужно оберегать, сохранить в тайне. Девчонка сморгнула наваждение, потрясенная переменой, которую стремительно создает в ней не то гормональный фон, не то само понимание изменившихся обстоятельств. Переменой жутковатой, животный, может быть, очень здоровой. Словно тео все ее конроля заботится о жизни этого ребенка иррационально, но безоговорочно.

- Скажи, - она вглядывалась в лицо собеседницы. Знала, что у них всего несколько минут. Что Молли не будет продолжать разговор, как только он станет неприятным. А он станет. Поэтому нет смысла расспрашивать как ее дела и где, чем, с кем она живет. Но вглядываясь, Мишка испытывала знакомую нежность. Тоненькую как шило, медленно вкрученное в сердечную мышцу. Умопомрачительную нежность. Утешительное желание вернуться с работы в крошечную съемную квартиру, найти ее на диване и прижаться, влипнуть в бок под желтый круг абажура, уткнуться носом в шелковое плечо, запутаться в волосах, в пудровом запахе тела, геля для душа, прошедшего дня. В запахе любимой женщины, который ни с чем не спутать. Узнаваемом, успокоительном. Нырнуть ладонью между ее бедер. Без попытки соблазнить. Просто держать там пальцы, пока тепло не разбудит желание в них обеих, растворяя дневную усталость, выгоняя ее куда-то за дверь в сумеречные улицы, прочь до самой «Барракуды». К той жизни, которой Миша не жила так давно, что едва могла вспомнить, каково это чувствовать себя маленькой девочкой, полной надежд и абсолютного непонимания происходящего. Это непонимание иногда нужно, чтобы не испугаться. Если бы девчонка осознавала, во что она ввязывается, как осознавал это Мартин – осознавал ли он в полной мере? – она не рискнула бы. Никогда не решилась бы на что-то подобное. Поедать слона по частям оказалось куда проще, если не видишь его целиком. Но внезапное ноющее желание вернуться в то уютное прошлое, где ее единственной проблемой было огорчение по поводу разорванной связи с барыгой... Как же легко и как сложно там было! А Молли как будто ни в чем не изменилась. Добилась она успеха, скитается по клубам или бросила спорт, она не выглядела ни  больной, ни обреченной. Мишка могла бы съязвить, поинтересоваться, не привезла ли она в клинику новую подружку, которую тоже планирует кинуть на деньги. Но язвить не хотелось. Хотелось услышать ответ на вопрос, который так навсегда и завис между ними, не позволяя отпустить, даже когда трупы уже были зарыты, а деньги нажиты снова.

- Прежде, чем ты уйдешь. Скажи мне, почему ты не пришла ко мне, когда тебе нужна была помощь?
Решительно поравнялась с Молли и подхватила ее под руку, поворачивая в сторону парковки. Им теперь по пули. Привычно коснулась плечем. Доверчиво.  Им нужно всего несколько секунд вместе, чтобы обеим понять ответ на этот вопрос, и Мишка не хотела ее отпускать. А пока это выглядело как приятельская прогулка. Отлично помнила ночь в лесу, когда задавала Юлю вопрос "как жить с людьми, если она не может никому доверять". Жить в одном доме, спать водной постели, забираться языком в рот и знать, что человек чужой, посторонний, свой собственный. Больше никоггда не  вверяться. Как ему удалось прожить со всеми чужими, случайными? У бврыги не было ответа. Наверно, он и вопросом таким не задавался никогда. А для Мишки это был стержень, державший бытие. К кому  приходить домой и забираться под руку на диван, если тебе постоянно приходится жить с оглядкой на свою никому_ненужность?

- Деньги или люди, способные кого-то отпизить. Мы бы нашли у "Барракуде" умельцев. Помнишь "Баракуду"?
Девчонка остановилась и заглянула в светлые прозрачные глаза спутницу. Эта секундная задержка по пути на стоянку. Еще несколько шагов и Молли сможет никогда больше об этом не думать. И Миша, наконец тоже. Барыге пришлось научить ее любить так, как любят в придонном мире. Продолжал учить даже тогда, когда эта задача казалась ему не по силам. И в конечном счете Юль дал ей ответы на вопросы, заданные в лесу. На вопросы, которые он сам, конечно, посчитал смешными и забыл.

- Прежде, чем ты снова уйдешь навсегда, я хочу понять.
Если посмотреть на жизнь с высоты пролившегося между ними времени, Молли очень дорого заплатила за то, чтобы сейчас Миша провожала ее к парковке. Не гнила в общей лесной могиле рядом с ее братом и  Холденом и, наверняка, многими и многими другими.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » still looking for answers


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно