внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от акари юкимура (ханны мерсер) Нет ничего хуже звонка по телефону, возвещающего об очередном убийстве. Диспетчер сообщает кратко данные. Как жаль, что такие вызовы нельзя отменил. Застали ее прямиком за утренними процедурами...читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » All the Madmen


All the Madmen

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Сан-Франциско, осень 2017

Werther W. Lupin & Anthony MacIntyre
https://i.imgur.com/4VIIwLL.gif https://i.imgur.com/WTuJRy3.gif

'Cause I'd rather stay here
With all the madmen
Than perish with the sad men roaming free

+2

2

Бедность не порок. И ничто не порок, кроме порока.

Пороки прописаны в обшитой черной кожей книжонке под подушкой у Габриэль. Возлияния — порок. Ложь — порок. Насилие — в какой-то мере. Прелюбодеяние — ставьте прочерк.
Нелюбовь в ближнему своему — первым в списке. Но что же делать, если единственный ближний здесь — это ты сам?

Очередной трип — очередное приключение, как говорится. Сегодня ты в Сакраменто, завтра ты в Сан-Франциско. Ничего удивительного, Люпин привык к этому бешеному круговороту. И вот музыкант бредет куда глаза глядят по серым улицам меж серых людей. Думает о вечном, почесывает бороду. Понимает, что хочет жрать.

Люпин поднимает голову и смотрит на яркую вывеску. Очередная выставка напыщенного художника — думает Люпин, но все таки заходит внутрь. Ведь это бесплатная, мать ее, выставка!

Помещение пестрит красками, но совсем не теми, что на холсте. Красками, которые выбрали посетители, чтобы сиять, проплывая меж картин и софитов. Все такие яркие, напыщенные. Люпин то и дело лавировал между зеваками, которые пришли сюда, казалось, не смотреть на картины, а быть ими. Каждый из них такой уникальный, такой не как все.

Вертер сжимается, махает головой и исподлобья смотрит на посетителей. — Merde, — глубокомысленно изрекает музыкант и спотыкается взглядом об очередную картину. Смотрит, внимательно так оценивает.

Бедность не порок, но именно она толкает людей на отчаянные поступки. Люпин никогда не был скромным человеком, он признавал себя талантом и считал, что в клавишном ремесле ему нет равных. И отчасти, наверное, это было именно так. Но музыкант потерял любую возможность монетезировать свой талант, сведя на нет надежды о достойном будущем. Впрочем, ему на это было давно плевать.

И пока ему было плевать, люди вокруг словно растворились. А холст так манил.. Он словно шептал: "Люпин, это не мое место, давай свалит отсюда вместе, а потом ты выручишь за меня бабла, дружище, и спустишь его на алкоголь и шлюх!"
Черт возьми, Люпин обожает искусство!

Музыкант жмурится и ощущает шелест фантомных купюр в ладонях. Игровой автомат на выходе из магазина стоит рядом с домом Габиэль, где за каждую вырученную купюру Люпин будет пытаться попытаться вытащить робо-клешнёй одну из множества хаотично сваленных друг на друга плюшевых игрушек. Но только вместо плюшевых игрушек — тёплые воспоминания о каждой из бывших, вместо игрового автомата — его больной, измученный химией и нервными срывами мозг, вместо одного доллара — совершенно бесплатно.

Мир Люпина поделен на шесть метров гомеровским гекзаметром. И в нем больше нет места хорошим и плохим поступкам. Есть только странные законы выживания. Как говорят: "Либо ты — либо тебя". Люпин смотрит на холст и слышит вызов. Где-то в подкормках его больного разума уже родился великолепный план.

План был прост и понятен. Люпин сделал шаг и просто снял картину со стены. Вот так легко и просто. В мире ничего не изменилось, и казалось, совершенно никто этого не заметил.

Никто не заметит пропажи одной маленькой несчастной картины, никто не заметит как Люпин скрывается с ней. Быть может это часть некого таинственного перфоманса — подумают зеваки, привыкшие к таинственным перфомансам.

Люпин быстром шагом двигается к выходу, толкается меж зеваками, пытается вырулить прямиком к двери. Туда, наружу, к выходу. Он манит, и кажется, весь мир сжался в точку, где есть только один путь вперед. Люпин ускоряет шаг, но ... натыкается на препятствие и теряет равновесие. Картина в одну сторону, Люпин в другую.

— Damn, fuck!.. мне очень жаль! — Люпин наехал на очередного несчастного зеваку и сбил его с ног. Нехорошо для конспирации, но истинный британский дух не позволяет музыканту вот так просто скрыться. Он быстро поднимается на ноги и, протягивая руку, помогает незнакомцу встать. Это очень смешно, но Люпин вглядывается в лицо человека, которого сбил с ног, и вспоминает свой старый концерт в этом самом городе. Интересно, с чего бы это?

— Вот, теперь все в порядке. — Люпин стряхивает невидимые пылинки с плеч незнакомца и широко улыбается, словно такие события для музыканта не в новинку. Все дело в подаче, ведь сейчас Вертера могут поймать на горячем, а это очень как нехорошо для его итак уже потопленной карьеры. Скандалов с наркотиками итак хватало, но Люпину, казалось, и этого было мало. На кой черт он вообще схватил эту картину? Пути назад уже не было и под пронзительный взгляд незнакомца музыкант решает пожать его руку.

Круг идиотизма замкнулся.
[NIC]Werther W. Lupin[/NIC]
[STA]tag urself im a bad piece![/STA]
[AVA]http://i.share.pho.to/f500ecbe_o.jpeg[/AVA]
[LZ1]ВЕРТЕР ВИЛЬЯМ ЛЮПИН, 32 y.o.
profession: Музыкант, комик, актер
[/LZ1]

+3

3

Выставки. К тридцати семи годам осенью две тысячи семнадцатого года Энтони МакИнтайр так и не решил, как он к ним относится.
Как любой художник он трепетно относился к своему творчеству - да что там, не только как художник, а как любой творец, как любой автор детища, рождённого из страстной любви воображения, вдохновения, личных ассоциаций и чувств и некоего идейного посыла миру. Чего греха таить, ему было приятно, когда его работы искренне ценились, он испытывал настоящую гордость, как отец ребёнка, которого хвалят учителя. Когда его работы подвергались критике, ему было больно. Как отцу ребёнка, который подвергается несправедливым нападкам, а он ничем не может помочь, никак не может защитить родное дитя. На выставках обыкновенно случалось и то, и другое. Живопись, особенно современную, знаете ли, очень любят критиковать.
Отчасти Энтони привык. Привык рисовать на лице невозмутимую кривоватую улыбку, изредка позволяя завуалированные остроумные колкости в адрес совсем уж неприятных собеседников. Привык общаться с прессой, требующей комментариев к самым бесцеремонным заявлениям. Часть тяжёлой ноши публичной личности, как ни крути; хочешь, чтобы твоё имя звучало на чужих устах - будь готов, что звучать оно будет не только в положительном контексте. Так говорил мсье Лоран, его агент и верный помощник, и Энтони честно пытался перенять его точку зрения. Получалось с переменным успехом: порой художник возвращался домой, полностью удовлетворённый, довольный каждой услышанной и сказанной фразой, а порой неуклюже вваливался в собственную прихожую, понуро опустив голову, и не угадывалось в нём ослепительного блеска Того Самого МакИнтайра - только печальные глаза, сомкнутые в гримасе досады губы и трясущиеся пальцы, торопливо наливающие бокал виски или высыпающие дорожку кокаина на прикроватный столик.
В его тридцать семь лет наркотики всё ещё оставались главным лекарством, убежищем и спасением Энтони.
В тот вечер мероприятие уже хорошенько потрепало художнику нервы. Сначала вышла какая-то неприятная заминка с аккpeдитацией прессы, потом выяснилось, что всюду расставлены датчики дыма и курить нельзя даже в отведённой ему административной комнатушке... Чёрт с комнатушкой, Энтони был готов прогуляться до выхода, но в главном зале паслась толпа людей, каждый из которых норовил ухватить его за локоть - вопиющая наглость, никакого уважения личного пространства, как типично для этих проклятых американцев! Странно ли, что через пару часов лишённый сигарет мужчина метался по залу, уворачиваясь от чужого внимания, как разъярённая фурия - исключительно внутри; внешне он оставался замечательно спокойным - врождённое качество, прекрасное британское умение лицемерить, прикрывать истинные эмоции напускной вежливостью. Полезно, опять же, для известных лиц.
Но физиология берёт своё. Организм Энтони слишком сильно зависит от искусственных веществ, на которые он полагается, спасаясь от реальности. Наркотики - рискованно, он не настолько чокнутый, чтобы выйти к журналистам с порошком под носом, но сигареты - доступная роскошь, которая сейчас была даже роскошью, а жизненной необходимостью. К счастью, ему удалось промелькнуть незамеченным в соседний зал - где, как художник сообразил, находится коридор с задним входом. У той двери людей должно быть на порядок меньше, ничто его не остановит. Он быстрым шагом торопился к заветному крыльцу, наплевав на верхнюю одежду, которая висела где-то на вешалке, его высокие каблуки стучали по паркету, как копыта необузданного жеребца. Ещё метров пять... ещё метр...
И вечер резко изменил настроение.
В жизни МакИнтайра случалось всякое, на выставках в том числе. Но никогда, вообще ни разу ему в голову не приходило, что его картину могут попытаться украсть... Причём не так, как по-настоящему драгоценный шедевр из Лувра - ночью, с тщательно продуманным планом, взломанными камерами, руками в перчатках, чтобы не оставить следов... Не-а, чёрта-с-два! Этот незатейливый воришка цапнул холст со стены, как нечто совершенно рядовое, нечто, что точно должно было сойти ему с рук, и столь очевидное неуважение к его работе заставило Энтони скривиться.
- Всё в порядке? Вы уверены? - вопреки всякой логике художник не злился. Он не спешил поднимать тревогу - напротив, в каком-то извращённом смысле ситуация его забавляла. Он рассматривал неловкого ценителя искусства с неподдельным интересом - особенно после того, как уловил в его речи британский акцент. Какой же земляк сдаст земляка полиции?
- Осмелюсь предположить, сэр, что картина настолько вас впечатлила, что теперь вы не можете с ней расстаться, - он легко улыбнулся и кивнул на зажатый в чужих руках холст, - я прав?
Энтони склонил голову набок, продолжая изучать незнакомца, предоставив ему возможность оправдаться, хотя, если честно, всерьёз оправданий не требовал. Ему просто нравилось слушать чужую речь - голос казался удивительно знакомым, хотя, кажется, они не были знакомы... во всяком случае, никто их друг другу не представлял, Энтони бы запомнил... но и лицо собеседника он будто бы где-то видел...
- Знаете, я думаю, нам стоит поговорить наедине. Выйдем за дверь, пока мы не привлекли нежелательного внимания?
Осенние вечера в Калифорнии теплее, чем в Лондоне. Энтони ощутил лёгкую дрожь, но не сказать, чтобы продрог до кости. К тому же, наркотики давно послали терморегуляцию его тела к чёртовой матери... Он вытащил пачку сигарет, достал одну - для себя - и протянул открытую пачку земляку:
- Угощайтесь, если желаете, - тонкие, длинные дорогущие сигареты. Энтони курил чётко один-единственный сорт табака, не размениваясь на дешёвку.
- Вы не представляете, как радостно встретить в хаосе американских неандертальцев британское лицо. Мы с вами в одной лодке - два чужеземца, вынужденных ютиться на шумном людном ковчеге. Я не хочу, чтобы у вас возникли неприятности, поэтому... - он вновь кивнул на картину и тихо засмеялся. - Если вас правда впечатлила моя работа, забирайте её. Считайте, что это подарок. Ах, да... прошу прощения, - художник торопливо протянул свободную руку, как раз правую; как левша сигарету он предпочитал держать в левой, - Энтони МакИнтайр. Искренне рад встрече.

+2

4

— Осмелюсь предположить, сэр, что картина настолько вас впечатлила, что теперь вы не можете с ней расстаться,— Люпин было широко распахнул глаза, застыв немом крике. — Я прав?

На миг происходящее не имело никакого смысла, пока Люпин мысленно переставлял в патефоне своего разума виниловые пластинки. Его выбор остановился на той блестящей с надписью "адекватность".
— Вы абсолютны правы. Смотрю я на эти краски и думаю, что все, что делаю я — шорох. Все, что делают другие — гром.
Волна здравомыслия наполнила голову приятной легкой музыкой, а где-то вдалеке слышался тихий треск винила. И было совершенно неважно то, что Люпин стоит сейчас с картиной посреди галереи. И было совершенно неважно, что место этой картине на стенде, а не в грязных руках пианиста.

— Знаете, я думаю, нам стоит поговорить наедине. Выйдем за дверь, пока мы не привлекли нежелательного внимания?
Вертер одобрительно качнул головой и отправился вслед. С каким-то извращенным удовольствием отметил приятный запах сигарет. В нем было что-то химическое.. Запах, который может уловить только наркоман или полицейский. Затягиваясь, Вертер сделал в голове заметку, но учтиво промолчал об этом. — Благодарю. Такой табак я последний раз курил на родине в Британии.

— Вы не представляете, как радостно встретить в хаосе американских неандертальцев британское лицо. Мы с вами в одной лодке - два чужеземца, вынужденных ютиться на шумном людном ковчеге. Я не хочу, чтобы у вас возникли неприятности, поэтому...
— Незнакомец засмеялся, указывая на картину в руках Люпина. Люпин же, забыв о всех своих намереньях или планах, тоже посмотрел на картину и раскраснелся. — Если вас правда впечатлила моя работа, забирайте её. Считайте, что это подарок.

Люпин проглотил всю абсурдность ситуации. Что можно сделать в такой ситуации? Заблеять как козел, чтобы разбавить нелепость?
Извольте.
.. Однако Люпин все-таки обдумает идею козлиного блеяния в качестве ЮМОРИСТИЧЕСКИ-ИРОНИЧНОГО поступка. Как-нибудь в другой раз.
— Энтони МакИнтайр. Искренне рад встрече.
Музыкант смотрит на протянутую руку и зажимает сигарету в руках, чтобы освободить свою руку для традиционного британского рукопожимания.
— Вертер Вильям Люпин. Взаимно, дружище. — Люпин на секунду обдумывает, что знает этого Энтони. Они точно виделись, но где, когда? Так много вопросов.
— Что-ж, не могу не отметить, Энтони, что твои злодейские художественные выдумки — запутанный серпантин, а комбинации оттенков чрезвычайно заковыристы. А в этой картине есть некое знакомое чувство. Чувство заполняющей душу темнейшей ярости. И знаешь, подобная-то ярость и дает человеку полное моральное право носить с собой донельзя изощренный ассортимент холодного оружия.

Люпин смеется, но сжимает картину сильнее. Особенно после того, как нечто краденое стало нечтом подаренным. Теперь это не просто спизженная ради пары баксов картина, теперь это ЕГО картина. Черта с два он с ней теперь расстанется! Он притащит эту картину в квартиру Габриэль и повесит ее на стену в холле. Именно так он и сделает.

— Знаешь, мне еще весьма приглянулась картина с красным пятном посередине. Я сразу вспомнил про почту в наших краях. Знаешь, маленькая красная гнутая фиговинка, или как это вообще называется, поднята кверху! — Люпин потушил сигарету об подошву и почесал бороду. Уставился на Энтони с очень озадаченным видом, продолжая: — Нет, серьезно, как эта хрень называется? Хотя знаешь, ты прав, у нас нет времени заниматься семантическими изысканиями. Красная вертящаяся хренька указывает, что в почтовом ящике что-то лежит. Вот что я увидел в той картине. И это потрясающе.
Сигарета докурена, а Люпин думает о том, что делать дальше.
Решение приходит быстро: — Я так понимаю, что это твоя выставка. И поэтому я обязан вытянуть тебя из этого дерьма прямо сейчас. Знаешь, мы едем в бар. Прямо сейчас. Но мы должны будем передислоцироваться оттуда после девяти вечера. Бармен слегка ебанутый, поэтому вечером он опять будет крутить фильм "Непокоренный". Я ничего не имею против, светская манера Моргана Фримана держаться - простая, но благородная - как нельзя более подобает президенту, борющемуся с кризисом. Ну, знаешь, как оно бывает, океаны вздымаются, города низвергаются, надежда живет.
Люпин поправляет волосы и опять чешет бороду. Думает о том, что фильмы о наступающем конце света всегда его завораживали. Да еще и президент - черный!
Чудеса, да и только.
[NIC]Werther W. Lupin[/NIC]
[STA]tag urself im a bad piece![/STA]
[AVA]http://i.share.pho.to/f500ecbe_o.jpeg[/AVA]
[LZ1]ВЕРТЕР ВИЛЬЯМ ЛЮПИН, 32 y.o.
profession: Музыкант, комик, актер
[/LZ1]

Отредактировано Eddie J. Anhel (2020-12-25 04:23:01)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » All the Madmen


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно