внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » inner light


inner light

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Лофт-лаборатория Эдди | 04 сентября 2020 | Вторая половина дня

Elva Oddsdóttir, Eddie Anhel
https://i.pinimg.com/originals/6f/b0/44/6fb044af96859efdad297d827bc66259.jpg
https://i.pinimg.com/originals/71/d6/3a/71d63a269427212d30b3320dedd25f4b.gif

Эльва придет сама. Она обязательно придет.
И, быть может, в родных стенах будет намного легче разобраться в том, что происходит в ее больном разуме? ©
Не бойся её. Она пришла не рушить. А созидать. И создавать

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]хищная девушка-моль ©[/STA]
[AVA]https://64.media.tumblr.com/6d27b6fe076d169e681d3ffde372e952/tumblr_p0xntqaDx71vjxqfho3_400.gifv[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

Отредактировано Fred Burnell (2020-11-26 12:26:22)

+1

2

Эльва какое-то время так и стояла, оглушенная и потерянная.
Что это вообще, мать его, только что было? Пальцы неосознанно сжались на клочке бумаги, который ей аккуратно - да даже не аккуратно, а нежно! - вложил в ладонь Эдди. Нервно выдохнула, задрала лицо к потолку, всхлипнула... а потом медленно осела на пол, отползла к стене, и отложив листок чуть в сторону, зарыдала, горько и обреченно, словно она только что подписала себе смертный приговор. Закрыв лицо руками, Эльва плакала и плакала, пока наконец-то сил не осталось настолько, что она могла только лежать на полу, и смотреть в потолок. Она не только саму себя распотрошила, она и его, кажется, вывернула наружу, сама того не подозревая. И кажется, он был к этому ещё даже менее готов, настолько странно и непривычно было видеть его... каким?

- Каким?... - вслух проговорила Эльва. Многие говорят, что когда проговариваешь проблему вслух, она становится более ясной и понятной, так может, это сработает и сейчас? - Озадаченным, смятенным, пытающимся казаться отрешенным и безучастным, но на самом деле - выжженым и спутанным в кокон эмоций, которых он не знал, и которых боится как чёрт?... - она чуть помотала головой из стороны в сторону, зажмурилась: - Нет, всё не то.
Осторожно села, огляделась по сторонам.
Одной рукой вытерла всё ещё мокрое лицо, второй нащупала заветную записку.
Почему-то в воздухе пахло озоном, горечью позднеосенних хризантем и увядших осенних листьев. Кто-то бы сказал - запах смерти. А она бы сказала - запах души Эдди Джеймса Анхеля, безумного гения, который так боится людей.

У неё было три дня.
Три дня, чтобы привести свои мысли и чувства в порядок. Вопрос только в одном - получится ли это у неё? Одно она понимала точно - в эту встречу что-то произошло. Что-то произошло с ними обоими - и с этим ещё придётся научиться жить. А самое главное - откуда он знал, что она придёт? Он так уверенно сказал, когда и в какое время ей приходить, так... Он не сомневался, что она придёт. И что самое паршивое - она не сомневалась тоже. Она знала. Совсем как он.
Исландка стиснула зубы, чуть посильнее сжала кулак.

- Что мы натворили, Эдди..., - лихорадочно думала Эльва, - почему ты знаешь, что я приду? Почему Я сама знаю, что я приду, обязательно приду? Это ведь не из-за химии, в это только дурак поверит. Или совсем конченный идиот. Химия для тебя - это и сердце, и душа, и средство коммуникации с окружающим миром. А потом вдруг встала, огляделась по сторонам, и решительным шагом пошла в свою спальню. Что толку гадать! Если уж и появились вопросы, значит нужно задать их тем, кто хранит её даже здесь, на чужбине - духам и богам её родной земли. Эльва осторожно достала из потайного ящика плотный чёрный холщовый мешочек. В голове тут же, словно в подтверждение всем её мыслям словно прозвучал голос Анхеля - "Ты зря веришь в руны, мотылёк, они всегда молчат"
- Они молчат только для тех, в кого они не верят.

Огляделась.
Вот только состояние её было не тем, которое нужно было для правильного гадания. Злая, встревоженная, опечаленная - только беда будет, если она станет гадать такой. Погладила ткань мешочка, нервно выдохнула, вышла в гостиную, чуть постояла, после чего направилась в кухню. Если уж и планировать гадание, которое бы хоть немного, но пролило свет на то, что произошло, то только в благодушном и светлом настроении - максимально возможном хотя бы. Краем глаза Оддсдоутир выхватила фотографию с Алланом, стоявшую на одной из полок, и осторожно сняла её, провела кончиками пальцев по стеклу, словно она хотела погладить крёстного по щеке. Тихо спросила: - Аллан... что же мне делать? И правда, что? Ей не к кому было обратиться, не у кого спросить совета, не у кого...

И тогда она решительно переоделась, достала длинный чёрный плащ с капюшоном - и вышла из квартиры, осторожно заперев её на ключ. Если куда и ехать за спокойствием и тишиной - то именно на некрополь, который она, к слову, давно хотела посетить. Велосипед решила не брать. По дороге спокойно купила огромный букет ярко-красных роз, села на автобус, медленно прошла к свободному месту. Окружающие вроде бы и рассматривали её, но подходить не спешили, и Эльва была им за это благодарна. У неё точно сейчас было не то состояние, и совершенно точно не было никакого желания с кем бы то ни было разговаривать.

Эльва медленно шла вдоль аккуратно выстриженных лужаек и кустов, скользила взглядом по убранным могилам, по редким людям, встречающимся ей на пути. Шла и думала, что у её родных не было здесь ни могилы, ни даже холмика, на который она могла бы приходить. Может быть, ей поэтому ещё было так больно и пусто? Потому что они до сих пор шагали рядом с ней, в её беспровестном горе и одиночестве? Стоявшая позади мама чуть тронула её за плечо.
- Тебе нужно отпустить нас, милая. Эльва вздрогнула от этого шелестящего шепотка над ухом, закрыла глаза. Прошептала: - Не могу... Свана в ответ только грустно улыбнулась. Эльва её не видела, но она знала, что мама улыбается. Одними глазами, печально - и в то же самое время невероятно светло, как умела она одна: - Можешь. Не бойся, милая. Мы ведь всегда будем вместе, и ты это знаешь. Просто отпусти.
Им ведь тоже было плохо - кому захочется быть привязанным к родному человеку, и видеть, как он страдает?

Она гуляла так ещё полчаса, пока наконец не увидела пожилую женщину, одиноко бредящую по устланному золотисто-коричневому ковру из опавшей листвы. Эльва даже сняла с головы капюшон, и неторопливо подошла к старушке. Глаза моментально вычленили Уруз, вышитый на нагрудном кармане уже потрёпанного старого кардигана.
- Простите..., - тихо обратилась она к женщине, - возможно, моя просьба покажется вам странной, но... мне нужна ваша помощь.
И та не только не прогнала её, а позволила пойти с собой, положить цветы самой, и прочитать положенные молитвы. Старушка протянула Эльве крохотную свечку в стеклянном подстаканнике.
Они простояли так больше часа. И глядя на светлый, жемчужно-серый дым, тонкой струйкой поднимающийся к небу, Эльва размышляла о тоске, осени, смерти и боли.
Удивительно, но мама была права - впрочем, в который раз. Она на самом деле смогла легче дышать, постепенно облегчая сердце от тоски, боли и обиды - пусть и не до конца, потому что часть этой боли будет навечно с ней. Но сейчас она стала такой, с какой она сможет жить, не боясь рассыпаться на хрустальные осколки, даже если её будет держать самый лучший якорь во Вселенной.

Может быть, именно поэтому к дому Эдди Эльва подходила с гораздо более спокойным сердцем и разумом. Простое чёрное пальто, кроссовки, чёрные джинсы и тёмно-серый свитер. Разве что только чуть подрагивающие пальцы выдавали её волнение.
Что же ей предстоить увидеть, Эдди? Беспросветный мрак твоей тёмной, изголодавшейся души... или же она разыщет тот крохотный светлый огонёк, который способен растопить даже самую лютую и беспощадную тьму?

Только не бойся её. Она никогда не причинит тебе вреда.

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]хищная девушка-моль ©[/STA]
[AVA]https://64.media.tumblr.com/6d27b6fe076d169e681d3ffde372e952/tumblr_p0xntqaDx71vjxqfho3_400.gifv[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

+2

3

Jack Stauber 「Written Lyrics」— Oh Klahoma

Ботаника — удивительная ветвь науки.
Особенно для людей, которые понимают флору на ее молекулярном уровне. Для Анхеля ботаника была.. отдыхом. От химии. Ну и естественно, приятным дополнением. Все три дня химик неустанно рылся в своем саду.

На часах 04:26 p.m. Анхель рассматривал чашку с какао на импровизированном столике из старого деревянного ящика.

Когда ученый сосредоточил взгляд на густой коричневой пенке, образовавшейся на поверхности, словно лед на грязном пруду, во рту появился неприятный привкус, и желудок перевернулся. Не так много вещей на свете он терпеть не может, но пенка на молоке — главнейшая из них. Эдди ненавидел ее страстно.

Даже мысль о чудесном химическом изменении, формирующем эту гадость, — молочные белки вспениваются и разрываются на части жаром от кипячения и снова собираются по мере остывания в желеобразную пенку — недостаточна для того, чтобы утешить химика.

Конечно, сейчас какао остыло, как вода в канаве. По различным сложным причинам, тянущимся от момента покупки лофта, восточное крыло оранжереи не отапливается. Эдди отставил кружку и принялся копаться в кактусах дальше.

Пара неловких движений и  теперь руки Анхеля были перемазаны не только высохшей кровью, но и землей. Химик вытер их грязным полотенцем, висевшим на ближайшем гвозде, но сразу же увидел, что этого недостаточно. Повернулся к оловянной раковине, взял с полки кувшин, разрисованный розами с шипами, и по очереди полил водой свои руки. Частицы земли и свернувшейся крови быстро превратились в красную грязь.

Мурашки побежали по телу, и ученого пробрала дрожь. Красные кровяные клетки, вспомнил ученый из своих химических экспериментов, — на самом деле не более чем супчик из воды, соды, калия, хлорида и фосфора. Соедините эти вещества в нужных пропорциях, и они образуют вязкое жидкое желе: желе с загадочными свойствами, содержащее в своих алых переплетениях не только благородство, но и предательство.

В дверь постучали.

Вмиг все события минувших дней ворвались в сознание, словно неуправляемый удар грома, и, словно те яростные острые вспышки молнии, которые, как говорят, ударяют с земли в небо, так и мысли пришли в странно обратном порядке: сначала непонятные события в университете, разбитый яд, записи, Эльва и потом кровь — кровь! Странные чувства, химические уравнения, слезы, крики, страх — все это громоздилось одно на другое рваными, но тем не менее остро режущими подробностями.

Анхеля ударила молния? Вот почему он чувствует себя таким странно наэлектризованным, словно расческа, натертая папиросной бумагой?

Нет, дело не в этом — но что-то в его мозгу уклонялось само от себя.

Ученый лениво пошагал к входу. Совершенно не удивительно, что она вернулась. В глубине души он ждал ее, но хотел ли этой встречи? Нет, совершенно не хотел. Но все равно раскрыл дверь.

К своему страху, Анхель самодовольно ухмыльнулся. — Ты вовремя. Первое правило — ничего не трогать без моего разрешения. Особенно растения. Я категорически не рекомендую заходить на второй этаж. Второе правило — нет ничего важней техники безопасности. Я не умею откачивать людей и оказывать им первую помощь, поэтому повторюсь: Ничего не трогать.

Пока девушка заходила внутрь, ученый закрыл дверь за ней, но оставил замок в скважине. На случай, если она все таки захочет уйти. Не то чтобы ученому нужен был ассистент. Ему вообще не нужен был никто и больше всего он ненавидел когда кто-то сует нос в его работу. Это он ненавидел даже больше пенки на какао. По своему горькому опыту ученому вообще бы не следовало запускать в его святая святых женщин, но, как видно, прыгать на грабли куда веселее, чем следовать правилам.

Ученый подошел к стене и включил освещение в единственной комнате, махнул Эльве в сторону кухни. — Там.. кухня. Если ты хороший детектив, то, я уверен, сможешь отыскать так что-нибудь съедобное. Если хочешь кофе, то придется подождать пока я закончу работу в оранжерее. — Химик оглянулся и к своей досаде понял, что единственное место в квартире, где Эльва может дождаться его- это его любимое кресло у горящего камина. — Мне нужно закончить пересаживать кое-какие образцы, это займет минут 15. Можешь устроиться у камина и подождать меня. — Эльва медленно осматривала лабораторию, по-совиному вращая головой. Анхель лениво подумал, при каком градусе поворота она щелкнет и отвалится.

Весьма невеликодушно с его стороны, но он надеялся на это.

Химик вернулся как и обещал, через 15 минут. В руках он держал заветные записи. Анхель подманил жестом Эльву к себе, разложив записи на рабочем столе. — Итак, с чего мы начнем?

+1

4

Честно говоря, она даже не сильно рассчитывала на то, что он откроет.
То есть совсем. То есть вообще. Честно говоря, Эльва уже успела несколько сотен тысяч раз подумать, что скорее всего Анхель уже успел примерно столько же раз, сколько она о нём думала, вообще пожалеть о том, что он её позвал, и теперь сделает всё, чтобы только не открывать ей, не видеть её, не... вспоминать о том, что было, пусть это был всего лишь один-единственный чёртов день, один-единственный чертов недоужин, казалось бы, встретились и разбежались, они ничего друг другу не должны, какие вообще тут могут быть претензии либо же какие взаимные недовольства?

Именно, их нет, и не может быть. Он ведь химик, учёный, исследователь, ему не нужны люди, ему вообще никто не нужен - и это для него нормально. А тут бах - и он позвал её... в ассистентки. Зачем? Это ведь глупо. Кто она тебе, Эдди Джеймс Анхель? Вы просто слишком неудачно столкнулись, так бывает - так забудь об этом, тебе это будет сделать очень, очень, очень просто.
Или нет? Что вообще происходит, почему она сейчас то и дело кусает губы, заставляя тем самым приливать к губам кровь?
Почему где-то в самом центре солнечного сплетения бурлит такой коктейль из душащих и выворачивающих её наизнанку эмоций, что ей практически на физическом уровне плохо?

Но он открыл. Эльва даже вздрогнула, внутренне вся съёжилась, напряглась, но всё же осмелилась поднять на Анхеля широко распахнутые стеклянные глаза, и с изумлением увидела его ухмылку. Пусть не улыбку, но ухмылку, дерзкую, и... обнадёживающую, что может быть, ещё не всё и не совсем потеряно? Хотя о чём она вообще только думает? Она улыбнулась: - Спасибо..., - и медленно прошла в... квартиру? Лофт? Лабораторию Гренуя в современном исполнении? Она честно не знала. Знала только, что она бы и без его слов ничего бы здесь не тронула.
Она осторожно огляделась.

Где-то кто-то сказал, что дом - это словно отражение души хозяина. И сейчас она это видела как никогда ясно - в "доме" Эдди пахло химией, влажной землей, растениями, удобрениями, железом, солью... но только не живым человеком. Эльва отрешенно кивнула: - Разумеется, - и тихо прошла к камину, гадая про себя, где заканчивался химик, безумец и гений, и начинался человек. Именно тут, у камина, у его такого особенного места? Она обхватила себя руками, вглядываясь в мерцающие поленья, и очнулась от своих мыслей только тогда, когда он подозвал её к себе. А на уме у неё продолжал вертеться один и тот же вопрос - зачем ты её позвал, Эдди? Зачем?

- Как водится... с начала? - она не могла заставить себя посмотреть на него, внутренне съеживаясь от каждого его движения, ей всё время казалось, что он сейчас или ударит её, или же сделает что-то намного, намного хуже. Исландка осторожно вдохнула густой, влажный, наполненный тысячью эфирных соединений воздух, чуть тронула столешницу холодными тонкими пальцами.
- Только скажи, что мне нужно делать. Ты не услышишь от меня ничего, кроме того, что тебе будет нужно.
- Если вообще будет, - уже про себя подумала девушка.
Она ведь всё прекрасно понимала. Понимала кем он был, и каким темным лесом были для него эмоции, способность сопереживать, или же способность хоть иногда становиться человечным. Другое дело, что он всё-таки кое-что в этом понимал, а это означало только одно - в его жизни кто-то был, и скорее всего продолжал оставаться. Кто-то очень важный, очень значимый, очень теплый, очень светлый человек, который был для него, что та самая роза под хрустальным колпаком в замке Чудовища.

И одно это заставляло её светло улыбаться про себя, и благодарить этого незнакомого для неё человека.  Потому что именно благодаря этому человеку она могла пусть и ненадолго, но успеть разглядеть душу химика. Безумно опасного, безумно страшного... и такого неоднозначного человека, которого она то ли боялась, то ли ненавидела, то ли пыталась разгадать, то ли... то ли что?
Не дури, Эльва, маленький бесстрашный эльф. Не думай о следующем слове, которое и так уже вертится в твоей голове - потому что иначе тебе будет больно, как ещё никогда не было.

А сама уже вчитывалась в мамины строчки, узнавала её почерк, слышала сквозь пелену её голос, и понимала, что сейчас она была целиком и полностью на её месте. Она вспоминала, как они вместе проходили все эти исследования, как они точно так же работали вдвоём - мама-гений, и её девочка, которая выбрала людей в угоду науке. Эльва читала, и понимала, что на смену Эльве-эльфу пришла Свана - гениальная, смелая, решительная, упёртая женщина-ученый, которая буквально растворялась в процессе, когда она начинала работать. Оддсдоутир увидела пометку, сделанную своей рукой - и как в итоге потом её мама хвалила за конечный результат, потому что тем самым была спасена грандиозная работа.

Эльва молчала.
Незачем сейчас было говорить хоть что-либо, это было не нужно ни ей, ни уж тем более ему. И хотя тишина убивала, но она наступала себе на горло. Химику не нужны соловьиные трели и музыка. А вот треск поленьев в камине, или ровное горение горелки - самое оно, то, что нужно.
Хотя лучше бы он сказал хоть что-то. Потому что иначе эта тишина, сгустившаяся вокруг вязким, плотным коконом, однажды точно её убьёт. Или её убьёт тот самый горько-сладкий запах прелых осенних листьев, хризантем и сырой, холодной земли?

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]хищная девушка-моль ©[/STA]
[AVA]https://64.media.tumblr.com/6d27b6fe076d169e681d3ffde372e952/tumblr_p0xntqaDx71vjxqfho3_400.gifv[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

Отредактировано Fred Burnell (2020-12-04 11:12:33)

+2

5

Werewolf Heart —Dead Man's Bones

Жизнь — то, что сам из нее сотворишь.
Говорит Роуз Анхель своему маленькому сыну, перебинтовывая очередной ожог.

Ты же знаешь, что можешь предотвратить это, верно? Тебе ведь больно.
Эдди было больно, но он героически молчал и отводил взгляд.

Посмотри на свою сестру, она рисует такие чудесные картины.
Говорит Роуз Анхель, заставляя Эдди сжаться в маленький клубок и стиснуть сильней зубы.

Ты не можешь вот так всю жизнь прятаться от мира на дне своих пробирок.
Говорит Джеймс Анхель своему сыну.
Но Эдди думает, что прятаться от мира не так уж и плохо и продолжает свой тернистый путь в мир науки.

Эдди 26 лет и сейчас он стоит на пороге открытия. По крайней мере, именно так он себя чувствует.
Эльва стоит рядом и говорит, что хочет начать с начала.
От нее веяло чем-то чуждым, тревожащим, наружным.
Чем-то особенно раздражающим, но не пассивно, как рыбная вонь от рук после трех часов чистки или комариный писк в конце августа с распахнутым окном, а колко, поддевая, до самого нутра цепляя — затронет и не отпустит, проберется червем греховного помысла и продолжит точить изнутри.

Анхель раскладывает записи в нужном порядке.
Органическая химия в красивом переплете. Ничего лишнего, только наблюдения, исследования, формулы.

Эдди окинул взглядом свою лабораторию. От сияющей меди бинокулярного микроскопа Ляйца до рядов бутылочек с химикалиями, от леса мензурок и графинов до газового хроматографа, вечная пыль, мягким слоем покрывающая рабочие повернхности: мир стекла и чудес. И посреди его мира стоит эта несчастная Белоснежка.

Хель думает о том, что движет ей. Отмечает про себя, что тяга к химии — первый шаг на пути к ее счастью.
Указывает пальцем на первые формулы и говорит: — Я не изучал записи до твоего прихода, но по последним записям у меня складывается впечатление, что перед смертью твоя мать работала над распадом окиси азота первого порядка. Если это так, то, возможно, она была одним из пионеров того, что мы недавно начали называть «бомба». Ну, если конечно датировка верная.

Анхель задумчиво чешет висок и надевает очки. Нет, все таки неправильно вот так перепрыгивать к самому интересному — заключает химик и притягивает к себе самые ранние работы.

— Мы начинаем с изомеризации. Ты знаешь, что это? — По взгляду ассистента было ясно, что эту часть она не помнит. Химик пожимает плечами и продолжает: — Это частный случай реакции перегруппировки, приводящая к превращению химического соединения в изомер путем структурного изменения углеродного скелета. А перегруппировка — химическая реакция, в результате которой происходит изменение взаимного расположения атомов в молекуле, перемещение кратных связей или изменение их кратности.

Проводя лекцию, Хель прогулочным шагом подходит к импровизированной кухне и достает из недр кофейные зерна в полиэтилене. Затем усаживается на стол, напротив Эльвы и начинает размалывать зерна в мраморной ступке.

— Слева на столе стоит бунзеновская горелка. Набери пинту воды из вон той емкости в любую чистую колбу и поставь пожалуйста воду кипятиться. — Эльва сделала то, о чем ее попросил химик.

— А ведь знаешь, именно с помощью библиотеки Дариуса и его подробных записных книжек я сумел превратить себя в чертовски хорошего химика, хотя мои интересы лежат не столько в сфере разложения атомов, сколько в области изготовления ядов.

Вода в мензурке закипела. Эдди достал две колбы Къельдаля и, в нужной пропорции разделив ингредиенты, протянул одну колбу Эльве, а вторую начал размешивать движением кисти.

Химик унаследовал от своих предков необычайно острое обоняние и не любил посторонние запахи в лаборатории. Сейчас в воздухе витал дух шампуня, настоящего, свеже-сладко пахнущего геля вместо бруска добротного мыла, которым мылишь, мылишь жесткие волосы, пока не вспенится. Запах одежды — едва уловимый, химический, остающийся на коже даже после мытья, как позорный след новизны покупки — того и гляди, проступит не содранная бирка магазина.

Эдди замолкает и смотрит на девушку, потягивая кофе. Строго-уверенная линия губ с едва заметной скорбной складочкой, как будто это она, Эта Вот Самая, имела неоспоримую монополию на праведное страдание.

И глаза. Конечно-конечно, больше всего химика раздражали глаза: слишком внимательные, слишком отстраненные, слишком независимые — взгляд тех, кто сломлен горем, кто ищет понимания, сочувствия, покаяния или утешения, такого взгляда не бывает у тех, кто помнит о том, что нечист.

«Присматривай за нею», сказал себе Анхель.
Но Анхель не мог знать за чем именно он так пристально хотел присматривать, ведь собственная боль его была трухлявой, как первое зеленое яблочко с ветки, раскрывающее червивые тоннели с первого укуса.

Страдание Эльвы было настолько чужим, что лопалось на губах горькой слизью мыльного пузыря.
И все же оно — было.

Анхель сводит брови и говорит: — Ты хочешь мне о чем-нибудь рассказать, пока у нас есть время?

Выстрел наугад.

+1

6

С химией всё понятно, там не потеряешься.
Тут на самом деле всё кристально честно, чисто и понятно - и именно об этом Эдди, к слову говоря, говорил ей, ещё когда они пили кофе в том самом кафе недалеко от университета. Эльва понимает, что тут слова не нужны, и она просто внимательно смотрела и слушала объяснения Эдди. Каждое движение практически механическое, отрепетированное, тут нет места импровизации или какой-либо иной вольности, тут всё именно так, как должно быть - чётко и отрепетировано, ни к чему что-то там выдумывать. Она только чуть хмурится, когда Эдди упоминает яды, а про себя думает, что на самом деле она даже не слишком удивлена - ей кажется, что ему вообще крайне подходят яды. Он действует не как таран со взрывами и шумом, нет, он хитрее и проворнее, и яд - самое верное средство, а как к этому относится лично она - это уже совершенно другой вопрос.

"Бомба".
Да между ними уже взорвалась бомба, которая накрыла их облаком тех элементов, которые в ней содержались - иначе как объяснить этот озонирующий воздух, мириады искр и наэлектризованность каждого слова?

Она бережно принимает из его рук колбу, неосознанно закусывает губу, и делает шаг назад, про себя думая, что наверное это неправильно, но она чуть втягивает носом, ловит запахи, витающие в лаборатории, в которой теперь помимо всего прочего пахнет ещё и свежемолотым кофейным зерном. Эльва чуть жмурится, впитывает в себя эти запахи, понимает, что она полностью расслабилась - и в ответ на его вопрос Эльва даже слегка растерялась. Зачем ей ему о чём-то рассказывать? Точнее нет, даже не так - он что, что-то увидел в её лице, что он вдруг задаётся этим вопросом? Или же это просто банальная вежливость? Хотя о чём она вообще - это же Эдди Джеймс, мать его, Анхель, его ни в коем случае нельзя ставить в один ряд со всеми остальными людьми - хотя бы за счёт именно вот этой самой его уникальности, и абсолютной непохожести ни на кого другого.

- А ты хочешь что-то услышать? - Эльва поднимает на Анхеля стылый, цепкий, изучающий взгляд. Вопросом на вопрос - жестоко, странно и нелогично, но у них вообще отношения такие - жестокие, странные, пугающие и нелогичные - отношения, в которых они даже толком и разобраться не могут, потому что даже Эльва, которая работает с людьми, и учится уже столько лет до сих пор не поняла, что это такое, и почему у неё внутри всё вибрирует, стоит ей только хоть раз взглянуть на него. Да, с одной стороны это нормально, потому что когда встречаются магия и наука - это всегда трудно, тяжело и непонятно для окружающих. Это только в фантастических романах синтез магии и науки - это красиво, да и то этому обычно предшествуют годы, если не столетия притирок и взаимных недомолвок, страстей и даже войн. А у них что? Всего несколько дней? Разве не смешно?

И навряд ли Эдди Джеймс Анхель хотел что-то от неё услышать. Ему это не нужно. Совершенно не нужно.

- Я права? - в глазах немой вопрос, но вслух она его точно не озвучит, потому что ей страшно. Эльва ни за что, ни под каким предлогом не расскажет ему, что когда он её обнял, то в ней боролись сразу два начала: злое и беснующееся, когда ей хотелось вырываться, драться зубами и когтями, кричать и выть не своим голосом - и второе - мягкое и оглушенное, когда ей хотелось просто спрятаться в его руках, и чтобы он просто банально её не выпускал, потому что только его руки могли спасти и уберечь от беснующихся волн внутри. Эльва ни за что ему не расскажет про то, что однажды, когда они в очередной раз поехали вместе с мамой и папой смотреть за танцующим в небе северным сиянием, она какое-то время просто молча смотрела на костер, который они тогда развели на берегу стылого моря, и завороженно смотрела за танцем огненных светлячков, поднимающихся к небу. Свана заметила тихую отрешенность дочери, и встала рядом, чуть сжав плечо Эльвы. Девушка вздрогнула - она тогда была ещё мельче, маленькая и тихая дикая исландка с уже тогда взрослым и совершенно не подростковым взглядом, в котором переплялись сотни и тысячи её прошлых жизней.

- Не заметила, как ты подошла, - тихо шепнула Эльва, в ответ на что мама только чуть качнула головой: - В себя смотришь. Не вокруг. Девушка только чуть пожала плечами: - Может быть. Потом она не выдерживает, и поворачивается к маме, непривычно притихшая и серьёзная, чуть качает головой: - Мам, ты же химик... ты можешь объяснить любовь с точки зрения науки? Её ведь не объяснить словами, верно? И не объяснить поступки, которые совершаются во имя, или под её влиянием обычными словами. Тогда как? Как её понять? - Свана только улыбнулась.
После чего покачала головой.
- Не всё можно объяснить. Ни словами, ни уж тем более формулами. Тем более любовь. Тут она по-новому, изучающе, смотрит на свою дочь, после чего вдруг спрашивает: - А ты... ты кого-то любишь? Но Эльва только грустно улыбнулась, после чего отрицательно замотала головой: - Нет. Любовь эльфов и обычных людей часто обречена, помнишь?1 - Свана кивнула, но потом взяла дочь за руку, и некоторое время просто поглаживая тонкие пальцы дочери, несильно их сжала, после чего тихо шепнула: - Твой свет разгонит даже мрак наших преданий, только не дари своё волшебство кому попало, и тогда всё будет хорошо. Но не закрывайся от этого мира, ему нужна твоя ласка и твоя сила. Обещаешь?
- Обещаю, - Эльва улыбнулась, кивнула матери в ответ. Какое-то время они ещё стояли, вглядываясь в ночную темноту да шелест моря, после чего медленно пошли обратно. Совершенно не подозревая, что за ними присматривали, и обещание Эльвы матери запомнили.

А теперь напомнили.
И Эльва посмотрела на Эдди вновь - быстро, почти незаметно, но уже без прежнего холода и мороза в глазах. Нужна ли ему была её любовь? Нет, вряд ли. Но однажды она обязательно расскажет ему про "Скрытых жителей" - ибо нет средства лучше чтобы узнать человека из другого мира лучше, чем погрузить его в атмосферу давно ушедших миров и эпох. А эльфы, слава Богам, будут жить даже тогда, когда машины поднимутся в воздух, а космические корабли станут таким же обыденным явлением, как те же айфоны - в этом маленькая исландская фея даже не сомневалась.

1 - В некоторых сказках аульвы и люди влюбляются, но почти всегда такая связь кончается трагически — смертью от разлуки или же от родов, а в сказке «Аульв и крестьянская девушка» (исл. Álfapilturinn og selmatseljan) умирает и аульв, и его возлюбленная

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]хищная девушка-моль ©[/STA]
[AVA]https://64.media.tumblr.com/6d27b6fe076d169e681d3ffde372e952/tumblr_p0xntqaDx71vjxqfho3_400.gifv[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

Отредактировано Fred Burnell (2020-12-06 16:17:15)

+2

7

Pa Pa Power — Dead Man's Bones

— А ты хочешь что-то услышать?

Ему не нравилось это «а ты хочешь что-то услышать?», но ему вообще много чего не нравилось, и обычно это никого не интересовало ни в малейшей степени.

Эдди подумал о том, что бы он хотел услышать. Подумал о том, что очень грубо с ее стороны вот так отсекать вежливые попытки найти общий язык или прервать гнетущую тишину.
Ученый начал всматриваться в пар, исходящий от кофе.

Неловкость выстраивала стены, как в лабиринте Минотавра. Ты идешь, а они постоянно меняются — передвигаются, перестраиваются — и где-то вдали слышен рык.

Неловкость становилась материальной — даже колба с кофе со всплывшими частичками зерен (кажется, Эдди не до молол кофе) гостеприимно намекала, что хозяин не рад кого-то здесь видеть. Нераспечатанная пачка молока намекала, что гостей здесь не ждали. Эльва всем своим видом давала понять, что не доверяет Анхелю.

Но отступать уже было нельзя.

Воображение отказывалось работать и Хель так и не смог ответить. Или просто не хотел. Ждал. Сидел напротив и наблюдал за девушкой. Но больше не глазами, а ощущениями — он чувствовал как перетекает и перерождается из одного состояния в другое тревога в ее сознании.
Неприятное сковывающее чувство блуждало по ее телу отзываясь в неровных ударах сердца, в холодке где-то около солнечного сплетения, в напряженности мышц и дрожи в кончиках пальцев.

Наверное, если бы Эдди захотел понять, он бы узнал истинные причины этого страха.
Еще до того, как девушка выразила свою тревогу интонациями и жестами, Анхель знал — она боится.
Боится сказать правду, боится себя и его.

Эдди никак только не мог понять, какое чувство сильнее.
Ученый давно отвык от этого — от все этих предчувствий, инстинктов, несвойственных человеку.. а еще от того, чтоб за него волновались.

В чем-то Эльва была похожа на сестру Эдди — с этим нельзя поспорить (и глядя на нее Эдди старался отмести ненужные ассоциации — удачно пока). Возможно, приглашая Эльву к себе в качестве ассистента, Эдди надеялся в какой-то мере компенсировать этим отвратительные отношения с сестрой. Но не заменить ее, не в коем случае не заменить (разве это было возможно?).
Скорее, позаботиться о том, кто мог быть для Эдди так важен.
Дать Эльве возможность развиваться, узнать больше о работе ее матери. Ну и, может быть, почувствовать сопричастность и соучастие.

Что бы Дженна на это сказала?

Наверное, что Эльве нужен кто-то, кто выведет ее из этой тьмы. Наверное, ей сейчас как никогда нужна помощь. Наверное, что она верит в Эдди и что тот подберёт нужные слова (как будто Эдди умел подбирать нужные слова).

Но к чему это всё сейчас?

— Давай приступим. — Анхель отложил пустую колбу на край стола и раскрыл перед собой записи. — Самое интересное в начале. Особенно меня интересуют вот эти записи: «Теперь наука познала грех».  — Ученый еще раз вслух произнес эту фразу и снял очки, чтобы протереть линзы краем футболки.

— Затем идут формулы распада, очень много. Особенно меня тревожат вот эти две страницы, посвященные урану. Это радиоактивный элемент, он не имеет стабильных изотопов. И что самое главное, в основе многих атомных разработок есть свой маскот — это уран. Дальше пару страниц посвящены изотопу урана 235U, в котором возможна самоподдерживающаяся цепная ядерная реакция. Но вот что меня тревожит... — Эдди отложил записи, снял очки одной рукой, а другой начал протирать глаза.
— Этот изотоп используется как топливо в ядерных реакторах...  А также в ядерном оружии.

Это произошло в 45-м году. Эдди еще не появился на свет, когда сбросили атомную бомбу на Хиросиму, так что он знает этот день главным образом по рассказам других. В своей библиотеке он нашел записи своего деда. На ум сразу пришли строки:

"Помню, как я играл на ковре в гостиной, около кабинета отца. На нем была пижама и купальный халат. Он курил сигару. Он крутил в руках веревочку. В тот день отец не пошел на работу и просидел дома в пижаме до вечера. Он оставался дома когда хотел. По радио говорили о том, что люди умирают. Отец сказал, что так и надо чертовым японцам. Я заревел. Я вскочил и со всех ног бросился вон из дому."

— Продолжим?

0

8

Ядерное.
Эльва не хочет об этом думать, но уже одно это слово заставляет её замереть, точно суслика, который заметил хищника, и теперь застыл, только бы себя не выдать - потому что в противном случае будет взрыв и детонация. Но разум сам то и дело подталкивает Эльву к размышлениям, и эти размышления ей очень, очень сильно не нравятся. Не нравятся, потому что Эльва понимает, что ей подсознательно нравится то, что делает Эдди - и то, к чему он пытается её сподвигнуть. Не нравятся, потому что она чувствует эту вязкую, тягучую атмосферу из страха, недоверия, неверия... и... уж не предвкушение ли это разлито в воздухе - и она решительно не понимает, как к этому вообще относиться. То ли потому что она боится себя рядом с Анхелем, то ли потому что боится его самого, и его реакций... То ли... всего вместе разом.

Эльва внимательным, цепким взглядом наблюдает за Анхелем, думает, как ей лучше вести себя рядом с ним - и не понимает, откровенно не понимает. И за своей тревогой она снова внимательно вслушивается в слова Эдди и думает - а достаточно ли хорошо, чёрт побери, она знала свою мать? Пусть она была приёмной, да - но это был самый близкий для неё человек - самый близкий, самый чуткий, самый родной и любимый - и оказывается, что мама... что мама что? Создавала бомбы? Оружие? Работала на сферы, связанные с обороной или и вовсе - с армией? От одних только этих мыслей голова шла кругом. С другой стороны это только лишний раз давало понять, что не так сильно они и отличались - у обеих внутри клокотали такие вулканы, которые если начнут извержение - то всё, добра не жди.

- Прости... прости... прости, - думает девушка, чуть закусывает губу, едва слышно выдыхает, и ненадолго ловит взгляд Эдди, чтобы потом практически сразу же отвернуться. Они категорически не вписывались в рамки и понятия друг друга, категорически не монтировались... и в то же время этот общий флёр оторванности от этого мира, жизнь в своих собственных измерениях роднила их как самых близких и знакомых друг другу людей. Эльве бы наверное испугаться, да только смысл? И так уже всё понятно.
- Наверное, я умудрилась влюбиться в тебя, Эдди Джеймс Анхель, - спокойствие, с которой эта мысль рождается в её голове, пугает даже её саму. Эльва понимает, что она должна просто прожить это чувство, принять его... а потом отпустить, потому что ему это точно даром не нужно. Эльва продолжает думать про себя, натягивая рукава кофты на ладони, и сжимая руки в кулаки, чтобы на коже остались красноватые лунки от впившихся в кожу ноготков: - Но ты не бойся. Это пройдёт мимо тебя. Это тебе не нужно.

И следом другой вопрос - а тебе? Тебе это нужно?
Хороший вопрос, к слову. Заставляет как минимум задуматься. Но уж точно не сейчас.

- Ядерное оружие.
Она словно смакует это словосочетание, катает его на языке, пробует, изучает - и словно невзначай проводит тонкими, длинными пальцами по чётким, выверенным до последнего миллиметра строчкам. Что и говорить, Свана была самым настоящим педантом, у которого даже наклон той или иной буквы был выверен с точностью "до". Она хмурится, неловко качает головой, холодно спрашивает: - На основе данных записей... есть возможность создать бомбу?

Эльве ведь не нужна бомба.
Эльва - чёртов эльф, хрупкая и прозрачная, со злыми прозрачными глазами, абсолютно стеклянными и непроницаемыми. Эльве бы испугаться, вот только рядом с Эдди Джеймсом Анхелем не работала логика, не работало вообще ничего, во что она верила и что знала до этого момента. Эдди Джеймс Анхель вообще переворачивал вверх дном всю её систему координат, рушил шаблоны в голове, и заставлял её приходить к настолько неожиданным выводам и умозаключениям, что тут бы кто угодно растерялся. Эльве не нужна бомба, но ей... жутко. А ещё интересно. И хочется.
И ещё с десяток слов.

- Да, - исландка кивает, закатывает рукава, и чуть нервно щелкает пальцами левой руки - резко, с характерным щелчком.

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]хищная девушка-моль ©[/STA]
[AVA]https://64.media.tumblr.com/6d27b6fe076d169e681d3ffde372e952/tumblr_p0xntqaDx71vjxqfho3_400.gifv[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

+1

9

— На основе данных записей... есть возможность создать бомбу?

В глазах Эдди всего на секунду замечает как Эльву затапливает странное облегчение, затапливает с головой, до невозможности вдохнуть в грудь воздуха.

— Хех, есть возможность собрать взрывчатку и без этих записей, это весьма не сложно на самом деле. Думаю, даже, это можно сделать прямо сейчас, у меня где-то есть нитроглицерин, пропитанный твёрдым абсорбентом и кизельгур. Но вот что-то сложное как полноценная бомба. Хм..

Через несколько мгновений острая металлическая коса со скрипом и хрустом катилась по ее бледным щекам. На Анхеля смотрели сосредоточенные до мелкой вибрации карие окружности. Только бы не порезаться, только бы не порезаться…

Эдди запускает пальцы в путешествие по записям и с мягким шуурх бумаги, перелистывает, перелистывает, быстро читает, снова перелистывает.
В теории, думает Хель, это возможно.
В теории он держит в руках записи, способные в правильных руках уничтожить пол города. Ну или весь город, если прибавить капельку стараний и усидчивости.

Щелчок зажигалки, маленький синий выдыхающийся огонек гаснет раньше, чем Эдди успевает толком прикурить. Щелчок, еще один, и химик втягивает воздух и никотин.

Самые важные формулы на страницах умная матушка Эльвы, конечно же, зашифровала. Так поступил бы любой уважающий себя химик. Эдди например, тоже часто шифрует свои записи ( хотя зачастую он делает это от скуки, а не под фактором того, что кому-нибудь взбредет в голову синтезировать яды по его работам).

Эдди вполне может заняться дешифровкой, ему ведь все равно нечем заняться на этой неделе.

Что может пойти не так?

— Знаешь, люди несовершенны, но это единственный способ превратить космическую пыль и энергию в жестокость и деньги.

Эдди всматривается в ледяные глаза Оддусдоутир и думает, что не понимает мотыльков - как тебя может влечь к тому, что убивает тебя (думает Эдди, выводя яды, способные уничтожить целые цивилизации)?

Сигарета начинала прожигать подушечки пальцев. За ожогом последовал характерный шипящий вдох и скорый-скорый выдох. Выдох облегчения.

— Да, думаю да. Но такие масштабы нам пока ни к чему. Хм. Давай начнем с дымного пороха, у меня он тоже где-то есть. Ты когда нибудь видела, как горит порох? — В ее глазах тошнотворная любовь к разрушению — не других, на чьей телах в недалеком будущем расцветут красные ожоги ее внутреннего ада, так самой себя, всего, что вокруг, всего, что проходит рядом и рядом проползает, добитое, отбитое ее токсичным «я-не-я».
Сам того не ведая, Анхель вскапывает грунт ее души и сеет в них что-то дьявольское.

Эдди достает небольшую банку из под консервы с изображение счастливой лошадки и оставляет на столе небольшую щепотку.
— Открой все окна. И вон там переключатель для вытяжки, ее тоже нужно щелкнуть.

Под шум проносящихся машин и мерной жжжж вытяжек Эдди поджигает порох. Яркая вспышка, маленький огонек, сразу же растаявший на глазах и немного дыма. Черного дыма.

— Это прозвучит смешно, но порох может достать или даже изготовить простой ребенок. Но важно помнить, что немного переусердствуешь и случится взрыв. Поверь мне, взрыв от пороха или газа - одинаковы неприятны. Просто поверь мне. — говорит Эдди, который пережил свой собственный взрыв на удивление легко. Никаких психологических травм, никаких проблем. Ну, разве что, не принимать во внимание изуродованное шрамами тело, которое зачастую болит сильнее, чем стоило бы. Но Эдди не принимает все это во внимание.

— Температура вспышки дымного пороха — около 300°С, что выше, чем у многих бризантных веществ. Химические процессы, происходящие при горении чёрного пороха, весьма сложны, так что реакцию его разложения в полном виде практически невозможно представить одним уравнением. Тем не менее, твоя матушка смогла очень приблизительно описать горение вот в этой формуле. 
Эдди указывает пальцем на формулу, подведенную красными чернилами.
https://i.imgur.com/fUAD85H.png
Какая же красота, думает Анхель. Самостоятельно он приходил бы к этой формуле, быть может, пару недель. Просто потому, что его муза не интересуется убийствами по типу взрывов. Нееет. Его муза - истинная женщина, она предпочитает долгую, мучительную и, что самое главное, чистую смерть.

— Количество азота в пороховых газах достигает трети. Кроме того, образуется угарный газ. Твёрдые остатки, помимо сульфида калия, — это, прежде всего, карбонат калия, сульфат калия и чистый углерод в виде сажи. — Эдди берет чашку петри, запаковывает в нее остатки пороха, делает магию ( смешивает 1%-ный раствор дифениламина в концентрированной серной кислоте, под влиянием которой происходит разложение нитроклетчатки (пороха) с выделением оксидов азота) и в конце в его руках оказывается кусочек ровного стекла с каплей темной жижи посередине. Самое великолепное, это та часть, где ты сталкиваешься с химией на более интимном уровне - знакомство в лучах микроскопа. 

Микроскоп Цейса 1903г - его личное сокровище, откопанное в поместье среди старых газет и барахла для гольфа. Эдди с точностью часовщика принялся настраивать оборудование, поскрипывая шарниром с зеркальцем.

Эльва за это время слишком посерела (или ему это кажется?). Пока Эдди с горящими глазами бешеного пса танцует по деревянному покрытию лаборатории мотылек затихала все сильней, тонула далеко в себе. Анхель слегка потрепал ее по плечу, привлекая внимание. Может быть ей уже наскучило, думает Хель и подводит ее к микроскопу.

— На твоем месте я бы не привередничал. При исследовании под микроскопом остаток от сгорания пороха имеет ячеистое строение. При реакции данного остатка с дифениламином происходит его окрашивание в синий цвет. Взгляни сама и поймешь, о чем я говорю

Иногда нужно уметь вовремя остановиться, но это явно не про них. Про них — это про вечные метафорические иголки в стульях и эта карта таро, где парень, выглядящий в точности как Эдди Джеймс Анхель, наступил на мину, это ведь к добру?

+1

10

Эльва с какой-то обескураживающей холодностью и четкостью слушает Анхеля, даже не давая себе труда подумать над тем, что - "А правильно ли это", или - "А нужно ли ей это вообще", только чуть морщится, когда мысли нет-нет, да возвращаются к сэру крёстному, и который, Эльва это знает точно - будет как минимум расстроен, потому как не такого он подсознательно ждал от своей маленькой инопланетянки, ох не такого. Да что там, она сама от себя ничего подобного не ждала! Даже в самом страшном кошмаре не могла себе такого представить.

Но затем на смену глухой грусти, расстройству - и даже где-то там на задворках сознания мелькнувшей апатии - выходит оскал, выпускаются коготки, и в голове уже звучит очень сухой, очень деловитый и безразличный голос - "Прости меня, сэр Крёстный, но я была одна, и мне нужно было идти дальше". И да - даже если для этого самого дальше потребовалось принести жертву - в данном случае её наивность, веру в чудо, какую-то душевную неиспорченность, что ли. С сэром Крёстным она поговорит, обязательно - но это будет много, много, много позже. Эльва чуть ведёт носом, впитывает запах табака всеми своими рецепторами и удовлетворенно кивает, ей вообще нравится, как пахнет табак - и это ещё плюс одно дополнение к её полубезумному образу. Мотыльки вообще такие себе создания - их влечёт то, что их убивает, их тянет к огню и хаосу, яду и боли. Ну и к булавкам, конечно же, на которые их накалывают, чтобы затем засунуть под стекло.

Эдди закуривает, и Эльва видит в этом нечто настолько понятное, близкое, и даже, прости-Господи, родное, что даже позволяет себе такую маленькую-маленькую шальную мысль - "На это можно смотреть бесконечно". Кивает, внутренне подобравшись: - Конечно, видела. Опыты юных исландских школьников даром не проходят, да и мама успела кое-что вложить в голову, перед тем, как... однако девушка не раскисает, напротив, быстро берёт себя в руки, сосредотачивается - и включается в работу. Щёлк, щёлк, щёлк, щёлк... Вшшшш - начинает гудеть вытяжка, и исландка даже улыбается. Безумный маленький эльф - нормальные девушки улыбаются, глядя на котят/щенят/пони/мини-пигов/фаворитов из самых разных визуальных новелл, в последнее время буквально наводнивших рынок - Эльва же улыбается, когда шуршит вытяжка, и когда горит порох.

Заложенная однажды программа для детонации дала свои плоды.

- Верю, - отзывается Эльва, а сама в глубине души думает - "Эдди, а, Эдди, а давай устроим взрыв?" - и обязательно с добавлением тех самых "Ну позязя!" и схлопнутых в бантик губ, в ответ на что тот только закатит глаза, и подумает, что моль больна, а Эльва только пожмёт плечами. И что? Она просто вдруг ловит себя на мысли, что ей вдруг до дрожи, прямо вот сильно-сильно хочется услышать "Бум!". Определенно, где-то что-то, в какой-то момент пошло не так. Эдди-Эдди, что же ты наделал? Но отвлекать мастера своими безудержно глупыми хотелками не стоит. Эльва думает, что кажется, она всё же понимает - ну или по крайней мере находится на пути к пониманию того, что ей пытался вдолбить в голову Анхель, пока она с ним пила тот самый дурацкий кофе. Химия - это красиво. Чертовски красиво. А ещё понятно. Химии нет дела до межличностных распрей, биполярных расстройств личности и нервных срывов.

Эдди делает что-то удивительно тонкое, гармоничное и ясное - волей-неволей залюбуешься. А потом она припадает глазом к микроскопу, и не может удержаться от восхищенного вздоха, настолько её завораживает открывшаяся картина. Эльва смотрит то ли в самую толщу льда, то ли в космос, то ли просто в самую суть мироздания, с трудом отлипает, облизывает пересохшие от волнения губы: - Как красиво! И да, возможно это сейчас прозвучало ужасно не по-ассистентски.
Но Эльве плевать.

Маленький исландский эльф перебирает мысленно руны в своём верном мешочке - и накладывает на них образ Эдди - но тот упорно не желает подходить ни под одну руну. Фанатик, безумец, чёрт, Антихрист - чёрт его знает, кто или что он ещё! - но нельзя так же отрицать того факта, что Эдди Джеймс Анхель - чёртов гений. Ниточку за ниточкой пытаясь распознать Анхеля, Эльва вдруг понимает и видит перед собой ответ - Анхель у неё стойко ассоциируется с руной Одина - единственная руна без рисунка как такового, но таящая в себе несусветную силу - судьба, рок, карма - чистый космос во всём его многообразии и бесконечности. И если подумать, то это и есть точнейшее описание Эдди Джеймса Анхеля - нейтральный, бесстрастный, объективный - противиться ему, или же обижаться на него бессмысленно и даже иррационально, потому что к Эдди вообще неприменимы такие привычные обычным людям эмоциональные или же нравственные категории и нормы приличия.

В Таро он бы был королём мечей - но перевернутым.
Опасный. Ядовитый.
И тогда Эльва вспоминает о Короле-личе - и паззл в голове складывается полностью.

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]хищная девушка-моль ©[/STA]
[AVA]https://64.media.tumblr.com/6d27b6fe076d169e681d3ffde372e952/tumblr_p0xntqaDx71vjxqfho3_400.gifv[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

0

11

φ Skating Polly — Perfume for Now

Анхель никогда не подходил к химии со стороны морали или этики.

Глупо отрицать, что она смертельно опасна в своем великолепии. Об этом ему заставляли твердить первокурсникам на каждой лекции. Раздавать буклетики о безопасности при работе с реагентами и горючими веществами.
   Анхель всей душой ненавидел эти формальности.
   Анхель всей душой ненавидел людей, которым нужно разъяснять по пальцам, что кислота может обжечь, а реактивы - взорваться.

Свои собственные шрамы он не принимал во внимание. Свои шрамы- это не опыты по учебникам. Свои шрамы- это всегда новые, не описанные никем ранее эксперименты. Университетская программа факультета даже рядом не стояла с его грандиозными работами.

Эльва наблюдала, зачарованная, как начала формироваться дымка из кристаллов, их синие частицы осторожно дрейфовали в маленькую зиму внутри чашки Петри. Эльва сказала, что это красиво, на что Хель повел бровью.
   Конечно же это красиво.
   Все говорят, что это красиво.
   Он каждый день в университете слышит это от девушек.

       Такое вот красивое химическое клише.

Для Хеля чашки Петри как нотные листы. Одна из самых красивых - мелодия Апокалипсиса, самая красивая мелодия всего мира. И это всего лишь пыль в чашке от сгоревшего пороха.

Хотя небо на востоке уже окрасилось золотом, солнце еще не взошло, когда Эльва подняла глаза. Эдди отметил, что в ней словно что-то переменилось. Как будто кто-то переключил невидимый тумблер. На смену пустому, но по студенчески заинтересованному, взгляду пришел странный огонек. Эльва моргнула и он исчез под белыми ресницами. Она смотрит на него выжидающе, оценивающе.
Анхель мелко растирается от ее взгляда, переводя взгляд на окно. Он знает этот взгляд. Он думает, что, наверное, знает. Но хочет думать, что ошибается.

— Я думаю, нам стоит устроить перерыв. — Эдди выключает микроскоп и складывает его обратно в футляр. Думает о том, что .. А вот ни о чем Эдди не думает. В голове гуляет ветер. Со свистом так, pchooo.

Анхель бросает взгляд на пустой холодильник. Даже молока не осталось, он помнит об этом. Кая уехала куда-то на месяц, сразу как они решили устроить этот чертов ремонт. Все ее вещи она перевезла к себе домой, потому что "ты по-любому испортишь мои фонарики, ой а еще плед я заберу домой, надо все перестирать" и прочие радости.
Доставая из кармана смартфон, Эдди прикинул, что после Каеного "ремонта" лофт без ее вещей выглядит тоскливо и одиноко.
   Ну надо же.
      Дожил.

— Есть хочешь? Я собираюсь заказать пиццу. — Говорит Анхель, заваривая себе чай. Смотрит на Эльву, и опять чувствует на себе этот взгляд.

      Что-то случилось.

Эдди это чувствует в странном чуть-более-чем-обычно потерянном, но при этом пугающе изучающим, взгляде Эльвы, в том как она будто бы только что вспомнила, кто он — и эти воспоминания ей не понравились.
Эдди тянется спросить — что-то случилось? Уточнить, поддержать быть может. Почти все время Эльва ничего особо не говорила, просто отвечала кивками на поток бесконечной информации от Эдди.

      Что-то случилось?

Эдди пытается собрать в кучку все свои знания о женщинах, но в его жизни почти не было женщин. Мама, Дженна, и, его главное информационное поле - Кая. Заказав пиццу, Эдди потягивает кофе и вспоминает Каю.

(Кая сидит напротив Эдди и пересказывает как еще в школе они делали полярную съемку внутри класса, расставив парты кучками в разных концах — это были вроде как то ли горы, то ли фьорды. Кая рассказывает все смешно и в деталях, и показывает тетрадку, и черкает что-то поверх. Эдди хлюпает носом, и кивает головой, и смеется, когда надо смеяться, а потом притягивает к себе Каю и зажимает ее к груди. Неаккуратно нервно приглаживает ее волосы, но Кая все терпит. Еще в тот день Кая рассказывала, что "как дела?" — не всегда безобидный будничный вопрос. И лучше не требовать ответа, если человек спотыкается на "нормально".)

Эдди прижимает палец к губам, устраивается у камина.
Если она захочет поговорить о чем-нибудь, пускай начинает первая.
Вот он, Эдди, много сегодня сказал. Он имеет моральное право не развлекать ее разговорами, пока они ждут пиццу.
  И вообще.
Он и в тишине может посидеть.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » inner light


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно