внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от акари юкимура (ханны мерсер) Нет ничего хуже звонка по телефону, возвещающего об очередном убийстве. Диспетчер сообщает кратко данные. Как жаль, что такие вызовы нельзя отменил. Застали ее прямиком за утренними процедурами...читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » red dead⠀r e d e m p t i o n;


red dead⠀r e d e m p t i o n;

Сообщений 1 страница 20 из 40

1

arthur & joe & problems

⠀⠀⠀⠀Таким, как ты, здесь не место. 

https://i.imgur.com/yBlJOLF.gif https://i.imgur.com/mhQDTVT.gif https://i.imgur.com/sXwhQ9P.gif
1899 г

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-06 19:25:29)

+10

2


Как же гудят ноги!

Позолоченные стрелки больших настенных часов медленно, но верно приближаются к полудню, когда Джо, поморщившись от неприятной боли в области икр, просыпается. Она не чувствует себя ни выспавшейся, ни отдохнувшей, наоборот, сон как будто утомил еще больше. Медленно потерев лоб ладонью, она приподнимается на многочисленных подушках, – белых и накрахмаленных, ухоженных, как и все в этом доме, – и лениво смотрит на часы. Что ж, полдень – не самый поздний ее подъем после танцев: бывало, она просыпалась и в два часа дня, и в три. Праздное существование свойственно зажиточным аристократам, – таким, как она. Решив, что спешить некуда, Джо остается в кровати еще на две дюжины минут. Она переворачивается на живот и, зарывшись в пышные пуховые одеяла, безмятежно разглядывает облака. Вон то, справа, очень похоже на большого необъезженного мустанга, несущегося по пустынным прериям Дикого Запада, а то, вон то, напоминает ароматные оладушки с густым кленовым сиропом, что печет нянюшка. Интересно, а что сегодня на завтрак?

Предвкушение вкусной еды заставляет Джо сесть на кровати и позвонить в серебряный колокольчик. Чернокожие слуги, которым отец теперь платит по два доллара в месяц, торопливо заходят в покои. Бестолковая Винни спотыкается на пороге – и зачем только мама ее держит? – и падает, разбивает несчастный нос. Джо вздыхает и закатывает глаза, а потом отправляет служанку вниз, а то не хватало еще, чтобы простыни и одежды кровью залила. Джинни – вторая служанка – помогает хозяйке собраться: быстро и ловко забирает длинные белые волосы, известные на весь штат, в красивую высокую прическу, затягивает корсет и оправляет дневной туалет. На мгновение у Джо перехватает дыхание: черт возьми, как туго! И как теперь дышать?

Кринолиновые юбки белоснежного платья шуршат, словно опавшие листья местных тополей, когда Джо спускается на первый этаж. Только она хочет сесть за стол, чтобы позавтракать горячей глазуньей с жареным беконом, как в кухню заходит Арнольд – высокий сухопарый негр в черном фраке. Он сообщает, что за младшей мисс Брейтуэйт – а это она собственной персоной – приехал мистер Чарльз Беккет Грей, тот самый, который на протяжении всего бала не отходил от Джо ни на шаг. Не охранял, а метил территорию. Джо не видела в нем ни кавалера, ни друга, ни брата, но он прекрасно стрелял (так говорил он сам), а Джо хлебом не корми – дай полюбоваться стрельбой. Терпкий запах пороха, громкие звуки выстрелов и отдача отчего-то завораживали юную леди, хотя сама Джо не осмелилась бы взять оружие в руки. Да что там, Джо за девятнадцать лет жизни ничего тяжелее котенка в ладонях не держала.

— Иду! — отвечает она и рывком поднимается с мягкого стула, обитого красным бархатом. Нянюшка – грузная негритянка пятидесяти четырёх лет, бросает на подопечную гневный взгляд и не позволяет выйти из-за стола до тех пор, пока Джо не расправится с завтраком целиком и полностью. «Не хватало еще, чтобы ваш желудок замычал, как корова перед бойней. Желудок настоящей леди тих и смиренен, как и она сама», — ворчливо наставляет пожилая негритянка. У Джо нет ни времени, ни желания спорить со строгой нянюшкой, поэтому тарелка пустеет в максимально рекордные сроки. 
— И шаль не забудьте, мисс Джо. Не хватало еще, чтобы ваша кожа веснушками покрылась. Вспомните, сколько мы лосьона извели на ваши плечи прошлым летом, — ворчит она. Белоснежная кожа и ухоженные руки – лицо леди. Джо это прекрасно знает, поэтому громко фыркает, как норовистая лошадка, но шелковую шаль с собой берет. И светлый кружевной зонтик на тот случай, если мистер Грей решит проехаться в карете без крыши.

***

Карета медленно, словно лениво, катится по изрытым дорогам сонного пригорода. Кучер дремлет, как и природа за окном, как и Джо, которой порядком наскучила компания мистера Грея. Но Джо ведь леди, а леди нельзя демонстрировать истинные чувства: приходится делать вид, что история про троюродного дядюшку из Техаса, нашедшего залежи нефти, невероятно интересна. И почему мужчины могут говорить только о себе, о своих лошадях или о своих деньгах? Можно было поговорить о ней хотя бы, в конце концов, не каждый день встречаешь девятнадцатилетнюю вдову. Но мистер Грей так занят словесным увековечиванием собственного миллионного состояния, умноженного исключительно за счет бесконечной храбрости, что не замечает откровенной скуки хорошенькой собеседницы. Джо кажется, что зевни она сейчас, и он не обратит на это никакого внимания.

И вдруг… бах! – громкий выстрел разрезает пригородную тишь, потом еще один и еще. Лошадь, везущая карету, встает на дыбы и, кажется, падает. Истошный крик кучера холодит кровь, и Джо машинально забивается в угол кареты, словно пытаясь провалиться сквозь нее. Ей страшно. Она понимает, что случилось нечто страшное, непоправимое: скорее всего, на них напали разбойники, те самые, о которых ходят кошмарные слухи. Но… с ней мистер Грей. Он постоит за нее. И за ее честь.

Как бы не так! Этот человек, только что хваставшийся небывалым мужеством, первым бежит с тонущего корабля. Он даже не вспоминает про нее. Грей, трусливый негодяй, нервно распахивает дверь кареты и неловко спрыгивает на землю. Его встречает очередной громкий выстрел. А ее – брызги темно-красной крови. Его крови. Не о такой стрельбе она мечтала еще несколько часов назад.

Испуганная, забывшая как дышать, она сильнее вжимается в угол кареты, забивается в нее, как загнанный злыми голодными псами белый волчонок, и жмурит глаза, закрывает лицо ладонями. И делает то единственное, что может сделать в подобной ситуации: молится.   

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-06 19:25:01)

+7

3

Натужный ветер гуляет между прогалинами густо разросшихся деревьев, беспокойно шелестит листвой и ерошит местами притоптанную траву. Свирепо грохочущий гром разрывает иссиня-чёрное полотно на юге, тревожит привязанных к коновязи лошадей и обещает пролиться на Нью-Ганновер очередным сильным дождем.

Звон узды доносится до погрузившегося в легкую дремоту сознания каждый раз, когда вороной конь шайрской породы вскидывает голову, причмокивает и переступает с ноги на ногу, растаптывая под копытами не успевшую высохнуть после недавнего ливня землю.

Раскаты грома пытаются предзнаменовать скорую непогоду, - Артур приоткрывает правый глаз, скользит медленным взглядом по серой ткани, имитирующей что-то вроде навеса, но по факту - от сильного дождя не спасающей.

Мисс Гримшо обещала найти ему более сносное жилище, нежели скудная лавка с накинутой поверх оленьей шкурой и составленными друг на друга ящиками, номинально именуемыми столом. У Моргана недовольное лицо и ноющая боль в правом боку каждый раз, когда спать приходится на этом подобии кровати. Следом - чувство, словно ему сто восемьдесят пять, а не тридцать шесть.

- О, мальчик мой, я тебя как раз разыскивал! - чересчур радостное лицо Датча вселяет интерес, понурый взгляд Хозии - справедливое зерно сомнения.

- А я как раз собирался побыть один. - без тени воодушевления, словно предстоящее дело способно принести разве что проблемы. Все последние идеи, сгенерировавшиеся в голове ван дер Линде, помимо скверного заработка принесли ещё и необходимость оттачивать умение быстро перемещать лагерь с места на место. Законники, рыщущие по окрестностям, словно голодные дикие звери - не очень приятная компания для закоренелых негодяев.

- Ты уверен? - будто бы в сотый раз интересуется Хозия, на что главарь банды только глаза закатывает и отмахивается.

- Уверен. Этот недоносок, - неприязненно фыркает. - Чарльз Беккет Грей, - каждое слово пропитывается заметным отвращением, а лицо Датча кривится в ужасно неприятной гримасе. - считает себя самым умным, самым смелым и хитрым, - взмахивает руками, активно жестикулируя при каждом слове. Морган не понимает столь бурной реакции, но вмешиваться в монолог и что бы то ни было спрашивать не торопится. - только мы - мы, товарищи! - гораздо умнее. Я все продумал, это будет прибыльное дельце, после которого каждый из нас сможет вдоволь насладиться жизнью. Девушки, - взмахивает рукой в одну сторону. - алкоголь, - в другую. - дорогостоящий табак и еда, - делает шаг к Хозии, по-свойски приобнимает за плечи и пальцами свободной руки очерчивает воздух, будто бы призывая сконцентрироваться на сказанных словах и представить все это в собственном воображении.

Датч всегда описывал те или иные идеи весьма эмоционально. И очень доходчиво.

- Выходим через пятнадцать минут. - хлопает стоящего рядом товарища по спине. - И побольше энтузиазма, Артур. Это дело стоит того.

Я надеюсь, - слишком частой мыслью в голове Моргана. Это который день не дает покоя, не позволяет всецело проникнуться идеями главаря. Что-то будто идет не так. Или только начинает идти.

***

Карета размеренно и почти что сонно катится по пустынной дороге. Позади, как и полагается зажиточным гражданам, едет сопровождение в лице двух нанятых стрелков. Таких отыскать вовсе несложно. За такими достаточно наведаться в ближайший салун и козырнуть пачкой хрустящей наличности. Бродячие наемники готовы перегрызть друг другу глотки за возможность заработать легкие деньги, ведь сопровождение богатых снобов зачастую проходит без каких бы то ни было проблем.

Не сегодня - для нанятых парней Грея.

Один получает пулю прямиком в затылок. Второй, ловко соскользнувший с седла и попытавшийся спрятаться за остановившейся каретой - череду выстрелов в грудь. Морган качает головой и думает: расточительный Мика никогда не экономит патроны. Кучер предпринимает попытку сбежать, ловко виляет между растущими вдоль дороги деревьями, уходя все глубже, но в конечном итоге оказывается настигнут и безоговорочно убит.

Грей, ради которого все затевалось, бездыханным телом валится в растоптанную лошадьми грязь.

- Нет! - грозный рев Датча путается с грохотом все еще надвигающейся с юга грозы. - Болваны! Он нужен был нам живым. Как мы теперь получим деньги? - он откровенно негодует, все так же активно жестикулирует, вышагивая из стороны в сторону, и в какой-то момент упускает маленький нюанс: в карете был не только Грей.

Девчонка, незаметно выбравшаяся из кареты, пользуется всеобщим вниманием к трупу и предпринимает попытку сбежать. Ее платье пачкается в грязи, попадается под ноги и в целом служит скверным помощником в попытке сбежать.

Артур, так и не успевший спешиться, перехватывает взгляд Датча и кивок. Понимает без слов, оттого уже через несколько секунд нагоняет беглянку, ловко накидывает на нее лассо и крепко стягивает. Она что-то выкрикивает, брыкается и едва ли позволяет себя связать.

Буйный нрав, - думается Моргану, когда под аккомпанемент визга и крика пленница находит себе место на лошадином крупу.

- Не советую кричать, - хрипит, когда обходит коня и, взявшись за девичий подбородок, смотрит в испуганные глаза. - здесь достаточно зверей, которые не прочь полакомиться молодой плотью.

И речь идет далеко не о волках и медведях.

- Возвращаемся в лагерь, друзья. Планы меняются.

Артуру это, признаться честно, почему-то не нравится.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/392qh.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+7

4


Молитвы хороши, когда Боги их слышат.

Здесь и сейчас Боги ничего не слышат, не хотят слышать, и Джо приходится полагаться лишь на себя. Собравшись с мыслями и с силами, она медленно отрывает от лица ладони и несмело открывает глаза. За пределами кареты слышатся мужские голоса – они переговариваются, перекрикиваются и переругиваются. И вдруг Джо понимает, что это ее шанс. Если она все сделает правильно и тихо, то останется незамеченной: басистые бандиты слишком заняты выяснением отношений меж собой, чтобы обращать внимание на незваную гостью. С другой стороны, если ей не удастся… она получит пулю в затылок, такую же злую и беспощадную, какая несколько мгновений назад отправила на тот свет мистера Чарльза Грея. И что же делать? Джо страшно, невероятно страшно, невыносимо страшно; так страшно, что адекватно соображать она не может. Истошный стук собственного сердца оглушает, мешая сконцентрироваться, и несчастная девочка просто не в состоянии взвесить все «за» и «против»: голова  предательски не варит. Но когда мозг отключается, включаются инстинкты. Они кричат: беги.

И Джо, собрав волю в маленький кулак, подбирает шелестящие юбки белого платья и аккуратно приоткрывает дверь кареты. Вдруг голоса смолкают, и внутри Джо все холодеет, словно вековым льдом покрывается: сейчас ее обнаружат, сейчас ее точно обнаружат, но… нет, пронесло. Бандиты просто отвлеклись на раскат грома, прогремевший вдалеке. Тихо выдохнув через округленные губы, Джо ступает на влажную от недавнего дождя землю. Ей удается добраться незамеченной до конца кареты, но… что дальше? Если она побежит, то точно обнаружит себя; если не побежит, то ее обнаружат бандиты. Расклад заведомо проигрышный и в том, и в другом случае.

За неимением иных вариантов Джо нервно оглядывается по сторонам. Сзади – карета, слева и справа – дорога, спереди – лес. Она может попытаться затеряться средь деревьев, но до леса необходимо сперва добраться: перед ним лежит длинный пустынный перелесок с редкими тощими осинами. За их стволами не спрячешься. Но другого выбора у Джо нет, и она, помолившись всем известным и неизвестным богам, срывается с места. Несчастная девочка и трех футов не пробегает, как ее замечают. План, заранее обреченный на провал, проваливается; кто бы мог подумать. Но она, несмотря на сбившееся дыхание, продолжает бежать до тех пор, пока что-то крепкое и ворсистое не стягивает тело. Джо не понимает, что это такое, и страшно пугается: змея? лиана? что? – и только через несколько невыносимо долгих секунд она понимает, что ее поймали в лассо. Она никогда не видела, как работает лассо, только слышала о нем и давно мечтала увидеть процесс собственными глазами… что ж, получи и распишись, юная мисс, твоя мечта сбылась.

Бежать невозможно, идти тоже; Джо, запутавшись в длинных юбках перепачканного платья, падает на землю. Больно, очень больно: натянутая веревка до крови натирает тело, не привыкшее к грубости, а маленькие острые камни царапает шею. Только чудом ее лицо остается целым и невредимым: совсем рядом злобно скалится огромный булыжник, и упади Джо на него, то… стал бы этот проклятый булыжник ее последним – посмертным – пристанищем.

Тот, кто заарканил ее, спрыгивает с лошади и решительно приближается: Джо этого не видит, но слышит. Как рыба, пойманная в сеть, Джо отчаянно бьется в крепкой хватке разбойника. Она вопит, визжит, что-то кричит, и слова болезненно царапают горло; она жмурится, отбивается, изворачивается и, кажется, пытается сомкнуть зубы на обнаженном предплечье обидчика. Несчастная заложница не отдает себе отчета в действиях и, когда успокоится, искренне шокируется собственным буйным поведением: Джо за девятнадцать лет жизни никому не причинила вреда. Она даже голоса никогда не повышала, а здесь и сейчас… что ж, отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Все ее попытки, конечно, тщетны: Джо не хватает ни сил, ни сноровки, чтобы оказать достойное сопротивление человеку в два раза больше ее. Она еще слабо барахтается на его плече, пытаясь освободиться, а когда оказывается на лошади в компрометирующей позе, даже не шевелится. Словно силы, удвоенные адреналином несколько мгновений назад, покинули тело окончательно и бесповоротно.

— Не советую кричать, — хрипит разбойник, и, приподняв ее подбородок, заглядывает в глаза. Джо несмело выдерживает его взгляд. — Здесь достаточно зверей, которые не прочь полакомиться молодой плотью, — он пугает, она – пугается. Девочка тихо сглатывает и пытается отстраниться, но ничего не получается: верхом на лошади, да еще и в такой позе особых телодвижений не совершишь. Все, что ей остается, это пугливо вжать голову в плечи и попытаться сдержать горькие слезы, решительно подступающие к глазам. К страху, пожирающему изнутри, добавляется чувство омерзительного унижения: трястись на лошади в подобной позе – нонсенс для юной леди. И это, наверное, просто счастье, что через несколько минут после «посадки» Джо теряет сознание. Она, не привыкшая к подобным приключениям, просто выключается и все. Тело не выдерживает столь сильного стресса, голова тоже.

Когда она открывает глаза, то обнаруживает над собой навес из темной потертой ткани. Ее руки связаны, ноги тоже, а спину ломит так, словно целую неделю без отдыха на плантациях работала. Поморщившись от боли, Джо пытается подняться на жесткой постели; ее постель – это тощий настил, наспех брошенный на холодную сырую землю. Только она хочет открыть рот и попросить воды, как в жилище, привлеченный негромким шумом, заходит тот самый человек-лассо.

Джо хочет спросить, что они намерены сделать с ней, но слова предательски застревают в горле, болезненно царапая его изнутри. Все, что она может сделать, это сильнее вжаться в тряпочную стенку «палатки». Как будто она поможет…

— Наконец, — говорит тот, который приближается к палатке следом. У него черные с редкой проседью волосы и такие же усы. — Какие ранимые эти аристократы: чуть что – и сразу в обморок. Ладно, не переживай ты так, мы тебя не убьем. Наверное. Получим выкуп – и отпустим. А до этого момента веди себя хорошо, иначе… — он медленно садится на корточки и приближает свое насмехающееся лицо к ее – бледному, как луна на небе, и смертельно напуганному, — отдам своим парням.

Если эти слова должны были успокоить, то… миссия потерпела оглушительное фиаско. Джо, чувствуя, как под ложечкой сосет и ноги подкашиваются, несмело переводит взгляд на того, второго, словно спрашивая: это все правда?   

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-06 19:24:28)

+6

5

Конь взбрыкивает, бьет копытом о землю и будто бы недовольно фыркает, когда Морган взваливает на круп девчонку. Она, в свою очередь, испуганная и потерявшая всякую надежду на спасение, еще какое-то время ерзает, кричит и раскидывает знакомые каждому разбойнику проклятия, но в конечном итоге совету внемлет и замолкает. Спустя несколько секунд - и вовсе отключается, обмякнув позади наездника бессознательным грузом.

Артур тянет левую сторону поводьев, заставляя коня развернуться. Члены банды, что-то все еще активно обсуждающие, беззастенчиво грабят развалившиеся посреди дороги трупы, а после оттаскивают их в густые кусты, способные скрыть преступление от посторонних глаз. Бесформенную кучку тел наверняка найдет какой-нибудь любознательный прохожий или зоркий охотник, но вряд ли кто-то сможет отыскать зацепку, способную вывести на убийц.

Мика ловко запрыгивает на место кучера.

- Попробую выручить за нее что-нибудь. Есть у меня один знакомый... - и принимается чесать языком, пока остальные избавляются от последствий импровизированной охоты за сокровищами, коих при недоноске Грее, естественно, не оказалось.

- Возвращаемся в лагерь, парни, - громогласно командует ван дер Линде, в последний раз оглядев окрестности беглым взглядом. Поблизости, расположившись на толстой ветке старинного дерева и наблюдая за развитием событий, примостился разве что ястреб. Артур, пока дожидается остальных, поглаживает шею коня, успокаивает и изредка расправляет слипшуюся после долгих путешествий гриву.

Пленница в сознание так и не приходит. Ни сейчас, ни через пару часов, когда бОльшая часть членов банды собирается возле костра для того, чтобы отведать осточертевшее до невозможности рагу. Пирсон ворчит и списывает все на скудные продовольственные запасы.

Принесите мне пару первосортных кусков говядины, и я приготовлю такой ужин, что вы потеряете не только дар речи, но и свои портки! - вопит толстобрюхий кок, когда краем уха услышит сетование по поводу приевшихся овощей и жилистого мяса оленя, залитых речной водой и приготовленных в изъеденном ржавчиной котле.

Артур в дискуссию не вступает, молча пережевывает твердый кусок мяса и изредка поглядывает в сторону телеги, под навесом которой лежит все еще бессознательная девчонка. Зачем она здесь? Какие цели преследует Датч? Почему выглядит таким довольным, словно сорвал банк в покере?

Хозия, сидящий поодаль от костра, наверняка задается теми же вопросами. Он только плечами пожимает и советует обратиться напрямую к главарю, когда Морган предпринимает попытку все разузнать, ведь именно Хозия разговаривал с Датчем перед перерывом на поздний обед.

- Зачем нам эта девчонка? - без желания ходить вокруг да около. Артур прижимается плечом к бревну, служащему опорой для крытой палатки ван дер Линде, скрещивает на груди руки и смотрит из под козырька шляпы.

- Ох, сынок, ты разве не знаешь, что эта девчонка - дочь Брейтуэйта, сколотившего целое состояние на выкупленных плантациях? У этого скупердяя денег в три раза больше, чем волос на голове драгоценной дочурки. И нам выпал удачный шанс хорошенько подзаработать, понимаешь?

Артур что-то невнятно мычит, пытаясь сложить дважды два. Если честно, со счетом у него всегда были некоторые проблемы.

- Этот зажиточный болван вряд ли сильно обеднеет, если за жизнь его любимой девочки мы попросим, скажем, десять тысяч. Что думаешь?

- Звучит интригующе. Но у нас на хвосте законники, если этот зажиточный болван решит заручиться их поддержкой?..

- Сделаем так, чтобы не решил. В самом деле, Артур! Последнее время я слышу все больше сомнения в твоем голосе. Разве ты перестал мне доверять?

- Нет. - ему требуется несколько долгих секунд, чтобы ответить на, казалось бы, простой вопрос.

- Вот и славно. Пойдем, проведаем нашу гостью.

Она, к слову, приходит в себя как раз в тот самый момент, когда Морган и Датч появляются в поле зрения. Все еще испуганная, словно забитая. Ему на мгновение становится жаль безобидную девчонку, оказавшуюся не в то время и не в том месте. Впрочем, жалость быстро сменяется равнодушием. Он держится поодаль, когда ван дер Линде озвучивает весьма внушительную угрозу, находя желанный отклик во взгляде, застеленном справедливым ужасом. А потом этот взгляд переезжает на Артура, силясь отыскать... что? Поддержку? Подтверждение ранее сказанным словам? Возможно.

Он молчит. Едва заметно кивает и, дождавшись Датча, уходит.

Пленницу оставляет на попечение Гримшо, которая наверняка уже через десять минут проникнется к бедной девочке честным состраданием. Морган уверен в том, что Сьюзан не позволит ей сбежать, не поможет выбраться из рук разбойников, но возьмет под свое крыло и сделает все для того, чтобы пребывание среди отпетых негодяев и проституток было максимально комфортным. Настолько, насколько позволяет обстановка.

***

Два дня. Еще два дня, не отличающиеся ничем особенным. Банда живет своей жизнью: Морган вместе с Чарльзом ходят на охоту, а потом вместе с Пирсоном разделывают пойманные туши; Гримшо пытается мало-мальски облагородить лагерь, привлекая к труду тех девушек, что не уехали в Валентайн вместе с Дядюшкой; Датч с Хозией предпринимали попытки выйти на семью Брейтуэйт, чтобы выбить выкуп за дочь.

- Друзья мои, - как и прежде громогласно. - у нас было много проблем раньше, еще больше проблем - сейчас, но я считаю, что в эти унылые будни мы не должны терять крупицы надежды, ровно как не должны поддаваться унынию. Мы живы, а это уже что-то да значит!

Его воодушевляющую речь встречают хлопками и выкриками.

- Сегодня вечером предлагаю отдохнуть. Скоро мы разбогатеем и больше никогда не будем прятаться в лесах, спать на неудобным лежанках и питаться рагу мистера Пирсона. - из разных уголков лагеря слышится смех. Саймон, насупившись, ругается и недовольно скрещивает на груди руки, но веселеет уже через минуту. Он вообще, раз на то пошло, долго обижаться не умеет.

Артур уезжает в Валентайн, на выделенные деньги закупает алкоголь и немного провианта, сгружает все в повозку Дядюшки и вместе с ним возвращается в лагерь.

Вечер обещает быть веселым.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/392qh.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+6

6


Тот, который только и делает, что угрожает, кривит губы в нехорошей улыбке и поднимается, отдаляется, а потом разворачивается и скрывается во мраке неприветливого, как и все на этой поляне, вечера. Второй, человек-лассо, задерживается еще на мгновение, но и он не ободряет ни словом, ни взглядом; он просто смотрит, а потом ловко садится на корточки и достает из кармана нож. Джо, когда натыкается остекленевшим от страха взглядом на блестящее в свете луны острие, пугается еще больше. Она смотрит то на нож, то на бандита, и в зеленых глазах читается один лишь вопрос: вы же обещали, что не тронете меня, так… зачем?

Разбойник вовсе не упивается ее бесконечным, как небо над головой, страхом, и это… немного успокаивает. Он подается вперед и разрезает жесткие – жестокие – веревки, болезненно стягивающие нежные запястья и лодыжки. Джо не говорит ничего  в ответ – хранит настороженное молчание – и только медленно потирает ладонями красные следы, не сводя с бандита опасливого взгляда. Сейчас она похожа на маленького зверька, загнанного в угол большим хищным зверем.

Он встает и так же, как тот, первый, растворяется во мраке подступающей ночи. Ему на смену через несколько мгновений приходит тучная женщина лет пятидесяти, быть может, пятидесяти пяти. У нее темно-русые с редкой проседью волосы, забранные в пышную высокую прическу, давно вышедшую из моды, и серые глаза. Она вовсе не кажется дружелюбной, но…

— Ох, детка, наслышана о твоих приключениях, — голос у нее низкий, хриплый и, наверное, донельзя прокуренный, — несчастная девочка. Помочь я тебе ничем не могу, но накормить – накормлю. Пойдем, пойдем, аккуратнее, — она протягивает сухую от тяжелой работы ладонь, изрытую возрастными морщинами, и Джо послушно принимает помощь.

У местных женщин складывается впечатление, что Джо – немая. Они разговаривают с ней, когда накладывают неаппетитное рагу в тарелку и угощают им; они с интересом расспрашивают обо всем и ни о чем одновременно, когда льют в глиняную кружку крепкий черный чай с сахаром и делятся печеньем. А она молчит, молчит, молчит. Она не говорит ни слова, когда мисс Гримшо достает из сундука платье – простое, как пять центов, и больше подходящее слуге, нежели аристократке. Джо не хочет менять свое хоть и грязное, но безупречно красивое и дорогое платье из Парижа на… это. Но покорно меняет и с удивлением замечает: дышится в нем легче. 

Спать приходится на жестком настиле – все равно, что на голой земле. Джо никак поверить не может, что еще утром она была беззаботной аристократкой, утопающей в богатстве и в роскоши. Она спала на мягких перинах, вставала после полудня и завтракала горячими блинчиками с тягучим кленовым сиропом; она танцевала до упада и купалась во внимании почтительных джентльменов, не смеющих даже к ладони ее прикоснуться. Она не знала ни забот, ни тревог, ни проблем, а все ее приключения ограничивались пожелтевшими страницами женских романов.  А сейчас она… она поймана разбойниками и связана не веревками, а страхом. Шаг влево, шаг вправо – и от нее избавятся, как от бедняги Чарльза Беккета Грея. Он, конечно, был жалким человеком, но все-таки человеком. В отличие от тех, кто его убил.

Сон, короткий и нервный, приходит лишь под утро. Всю ночь Джо ворочалась и места себе не находила, к тому же страшно мерзла:  тонкая шкура неизвестного животного грела примерно так же, как объятья мертвеца. Удивительно, но она не плакала: то ли слез не было, то ли сил. Она просто лежала на боку и невидящим взглядом смотрела на тлеющие угли забытого костра.

Когда мисс Гримшо приходит, чтобы разбудить и накормить, то не сдерживается и ахает: черт возьми, детка, ты выглядишь просто ужасно! – ты вообще спала сегодня ночью? Джо молчит в ответ и только тяжело, с нескрываемым трудом, приподнимается на настиле. Тело ломит, голова болит, горло тоже. Все болит. И ничего не хочется. Мисс Гримшоу, сжалившись над столь нежной заложницей, отводит ее в свое «жилище» и там кутает во все имеющиеся одеяла и отпаивает горячим чаем с каплей бренди. Через несколько часов Джо оживает, и даже на щеках ее появляется едва заметный румянец.

Дни проходят в каком-то беспамятстве: Джо не отдает себе отчета о том, сколько уже находится в этом проклятом лагере, но, кажется, что целую вечность. Лишь изредка она поднимает голову, чтобы взглянуть на мимо проходящих людей, и иногда задерживает взгляд на том, который ее сюда привез. Она плохо спит ночами, мало ест и все еще отказывается говорить; она постоянно мерзнет и, кажется, постепенно умирает. Мисс Гримшо жалеет ее – быть может, даже искренне – но жалостью здесь не поможешь. Лекарствами тоже. Джо медленно, но верно убивает страх неизвестности. Он пожирает ее изнутри.

И вдруг сама судьба подкидывает ей шанс: вечеринка. Джо это понимает, когда слышит радостные голоса, со временем становящиеся все громче и веселее, и звон стеклянных бутылок. Ее щеки покрываются ярким румянцем, а уши вянут, когда до палатки долетают обрывки пошлой песни. Это совсем не похоже на то, что она своим красивым голоском пела на званых ужинах в гостях… Встряхнув головой, быстро ожившая Джо поднимается с места и, опасливо оглянувшись, ступает в сторону лошадей. О том, что она совершает ошибку… нет, это не ошибка! Она не верит этим людям, не верит! Они бессовестные бандиты,  бесстыдные разбойники, низкие люди! – они не джентльмены, чтобы держать данное слово. Они убьют ее сразу, как только получат выкуп. А прежде, чем убить, надругаются. И Джо правильно делает, что бежит.

Ведомая этой мыслью, она выбирает самую резвую, на ее взгляд, лошадь и аккуратно, очень тихо, взбирается на нее. Езда верхом – любимое занятие зажиточных горожан, и Джо не исключение: она очень хорошо ладит с лошадями и весьма недурно на них ездит.

Кровь стучит в ушах, сердце дробит грудную клетку и под ложечкой сосет; адреналин зашкаливает. Собрав всю волю в кулак, Джо стегает лошадь, и та, словно молния, срывается с места. Теперь в ушах свистит ветер, и он заглушает истошные крики бандитов, вдруг обнаруживших, что заложница смогла бежать. 

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-06 19:23:59)

+6

7

Новость о предстоящей пьянке воспринимается окружающими с поистине щенячьим восторгом. В этом нет ничего удивительного, ведь последние месяцы выдались на редкость тягостными, смертельно опасными и до зубного скрежета холодными. Затерянная в горах деревня, расположившаяся чуть севернее озера Изабелла, стала верным, но чересчур промозглым убежищем, где единственной необходимостью было поддержание огня в испещренных трещинами каминах и поиск оленей для того же отвратительного рагу мистера Пирсона. Скудные остатки алкоголя служили исключительно согревом и употреблялись малыми дозами в самых крайних случаях.

А сейчас, находясь в гораздо более теплых и относительно спокойных условиях, имея в запасе пусть не огромные, но хотя бы какие-то финансы, банда может позволить себе провести вечер в компании крепкого алкоголя, пошлых песен и воспоминаний о былых приключениях/проблемах.

Телега Дядюшки чересчур резко останавливается возле импровизированной кухни, пробороздив на податливой земле внушительной длины ложбинки от скрипучих колес. Не менее скрипучий голос старика разносится по округе стенаниями, оставшимися без какого-либо ответа и в конечном итоге, когда в изрезанных морщинами руках появляется металлическая кружка с бурбоном, сошедшими на нет.

Солнечный диск медленно склоняется к линии горизонта, растрескивается неровными линиями гор, возвышающихся над темно-зеленым покрывалом редеющего ближе к населенной местности леса, и растекается золотисто-алым заревом по мягкому небесному полотну.

Расседланные кони беспечно гуляют по истоптанной лужайке, выбирая более молодые и сочные травяные побеги, изредка фыркают и причмокивают, не обращая внимания на занятых своими делами хозяев. Только конь Артура и кобыла Чарльза, что недавно вернулись с охоты, остаются в полной готовности и недовольно, поглядывая на сородичей, звенят удилами.

- Тише, мальчик, - негромкий голос Моргана успокаивает вскидывающее голову и бьющее копытом животное, перебирает волосы спадающей между ушей челки и приглаживает перепутавшуюся гриву, в которой застряли мелкие веточки и пожелтевшие листья. - спокойно.

Возле разгорающегося костра, потрескивающего съедаемыми поленьями, медленно собираются люди. Радостный Джек рассказывает матери о том, что несколько часов назад видел на огромном дереве с темными ранами от давно обломанных сучьев черную белку, грызущую смело взятый из его ладони орех; Пирсон хвалится былыми временами и своими кулинарными способностями, так и не раскрытыми из-за скудных ингредиентов; девушки обсуждают мужчины, мужчины - девушек.

Датч не упускает возможности в очередной раз толкнуть воодушевляющую речь, после которой на поляне поднимается радостный гогот и одобрительные возгласы. Музыка из граммофона, украденного после налета на какую-то богатую усадьбу, перебивается голосами и выдуманными на ходу песнями, - Дядюшка прослыл любителем напевать различные пошлые мотивы, быстро полюбившиеся окружающим и выученные едва ли не наизусть.

Артур не садится на поваленный ствол дерева, служащий импровизированной скамейкой, но опускается рядом - прямиком на землю - и прислоняется к нему усталой спиной, чувствуя через ткань жилета выпуклые неровности от когда-то торчащих веток.

Всем весело. Все так увлечены какими бы то ни было делами, что забывают о чем-то непременно важном.

Точнее, о ком-то.

На севере растягиваются длинные ватные тучи, когда Морган, прижавшись губами к открытой и наполовину успевшей опустеть бутылке пива, замечает мисс Гримшо. Она, расположившись чуть поодаль от костра, перелистывает старый альбом, в котором наверняка сохранились важные фотографии. Ему не впервой доводится видеть данную картину, но о причинах столь трепетного отношения к местами изорванной книжке никто никогда не интересуется. Не принято. Ходят слухи, что Сьюзан хорошенько отделала воришку, решившего помимо нескольких монет прихватить с собой еще и фамильный альбом. Одни говорят, что там хранятся воспоминания о семье Гримшо, некогда славящейся своими якобы несметными богатствами, другие - обо всех любовниках Сьюзан, убитых ею же.

Артура больше интересует: куда подевалась пленная девчонка? И еще немного - о чем все-таки Датч разговаривал с Хозией.

Он спохватывается буквально через мгновение, резко подрывается с нагретого места и пристально озирается по сторонам. Ни пленницы, ни... коня. Его коня, отставленного у коновязи некоторое время назад. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, - Морган стискивает зубы до перекатывающихся под кожей желваков и испытывает острое желание всадить пулю в лоб нахальной девчонки.

Никто. не. смеет. трогать. его. коня.

Он кричит Чарльзу о том, что возьмет его лошадь. Ничего не объясняет и отказывается от помощи, желая отыскать беглянку самостоятельно. Отыскать и вбить в бестолковую голову то, что для разбойника нет ничего святого, кроме коня.

Серая кобыла, громко заржав, срывается с места. Из под копыт вылетают клочья земли, когда Морган, сильнее пришпорив, требует поскорее набрать скорость. Она не могла далеко уйти; она наверняка попытается выбраться на дорогу и как можно скорее добраться до ближайшего города, где шериф встретит с распростертыми объятиями возможность поквитаться с преступниками. Ему нужен лишь повод.

Темные колоннады деревьев отбрасывают мрачные тени. Дымчатые клочья тумана взбираются из-за холмов и луговин, суля беспроглядную пелену уже через считанные минуты.

Артур тратит достаточно времени, чтобы выйти на необходимый след. В какой-то момент даже жалеет, что не взял с собой Чарльза - умелого следопыта, без особых проблем находящего верное направление. С другой стороны, он слишком милосерден к слабым, в особенности - к девушкам и женщинам.

Морган   н е   т а к о й .

Впереди мелькает отблеск фонаря. Через мгновение - пронзительный девичий крик, на который разбойник моментально реагирует. Он уже слышал его, когда взваливал пойманную девчонку на лошадиный круп.

Притормозив кобылу, но не спешившись, Морган достает из кобуры револьвер и, проверив его на наличие патронов, слегка пришпоривает бока животного, заставив зашагать в направлении заварушки. Несколько человек, отвратительно смеясь и ругаясь, обступили пойманную девчонку. Еще один, оставшись в стороне, держит под уздцы коня. Его коня.

Долго думать Артур не привык, равно как и задумываться о последствиях, потому первая пуля находит затылок именно этого разбойника.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39aKM.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+5

8

Красивый вороной конь мчится по густым темно-зеленым лесам, словно ветер, и у Джо перехватывает дыхание. Она, конечно, неплохо ездит верхом, но все ее поездки ограничивались неспешными светскими прогулками в дамском седле, а здесь и сейчас… она впервые едет по-мужски. Это намного легче и проще, удобнее, но бешеная скорость, с которой несется ретивый конь, страшит. У несчастной пленницы сердце бьется так, что с мгновения на мгновение раздробит грудную клетку, и под ложечкой сосет. Ей страшно, страшно, страшно; бесконечно страшно. Она боится, что ее настигнут похитители и тогда уж точно убьют – и не только убьют; она боится, что наткнется в этом дремучем лесу на злых голодных волков – или на таких же людей; она боится, что не справится со столь могучим конем и разобьется насмерть. Она боится всего, и этот бесконтрольный страх, похоронным маршем стучащий в ушах, заставляет ее мчаться вперед. Без оглядки.

Где-то на периферии сознании ей стыдно: Джо за девятнадцать лет жизни ничего не крала. Не было нужды. Она жила в достатке, даже в роскоши, и могла получить все, что хотела. Отец, обожающий красивую послушную дочку, одаривал Джо прекрасными платьями, привезенными из самого Парижа, и несметными драгоценностями. Мать тоже души не чаяла в любимой дочери и особенно гордилась ее волосами, длинными и белоснежными, волнистыми. Таких волос, – говорила она, – во всей Америке не сыщешь. И была, наверное, права, раз мягкие серебристые локоны прославились на весь штат. Джо с детства баловали: сперва родители, потом кавалеры, потом муж, потом снова кавалеры и родители. Но она, несмотря на это, смогла остаться покорной и смиренной, послушной и вовсе не капризной. Лишь изредка, встав не с той ноги, Джо могла прикрикнуть на безалаберность Винни, самой неловкой служанки в Лемойне. Но последние несколько дней изменили ее до неузнаваемости. Джо, когда ее похитили, впервые закричала; она билась, отбивалась, кусалась и даже пиналась. А сейчас… а сейчас она украла.

«Не укради», — гласит одна из девяти заповедей. Мать Джо, будучи очень набожной женщиной, заставляла дочь учить библию и строго следовать ее прописным истинам. И Джо следовала… до сегодняшнего дня.

«Я попрошу за это прощения позже. Буду молиться несколько часов подряд», — она успокаивает собственную совесть, острыми зубами вгрызающуюся в самый низ живота. «Сегодня у меня просто не было выбора», — продолжает она, до боли кусая губы.

Красивый вороной конь ловко петляет меж деревьев и объезжает большие скользкие булыжники, попадающие на пути. Джо пригибается чуть ниже, прячась за головой коня, чтобы избежать переохлаждения: промозглый ветер бьет по щекам, словно тысяча раздраженных донельзя хлыстов. И вдруг кто-то появляется на дороге, какая-то бесформенная черная тень, со временем приобретающая очертания человека. Джо не успевает обдумать собственное решение – конь мчится слишком быстро – и чисто инстинктивно, во избежание несчастного случая, натягивает удила. Конь фыркает на ходу, сопит и неохотно останавливается в нескольких футах от появившегося на дороге человека. Джо молчит, настороженно глядя на него, и держит удила в ладони на случай, если придется бежать. Конь нетерпеливо топчется на месте в томительном ожидании: бездействие ему не по душе. 

— Слезай, — хрипит незнакомец и наставляет на нее бескомпромиссный револьвер.

Джо едва сдерживается, чтобы не разрыдаться от отчаяния: она же почти сбежала, почти освободилась… и что?! И ничего. Она не смогла. Сбежав от одних бандитов, она попала к другим. Что такого она сделала в этой жизни? В чем провинилась? За какие грехи расплачивается столь страшным наказанием?

— Слезай, пока я не прострелил тебе затылок, — рычит он. И Джо, машинально погладив мягкую гриву коня, аккуратно с него слезает. Только ее ноги касаются земли, как чужие цепкие пальцы болезненно сжимаются на предплечье – ее непривыкшее к грубости тело точно превратится в один большой синяк – и тащат вправо. Там горит едва заметный костер, его слабый оранжевый огонь освещает две скудные тощие палатки. — Смотрите, парни, я нашел нам развлечение на ночь! И добротного коня.

Джо жмурится, борясь с горькими слезами бесконечного отчаяния. Безысходность душит, а страх царапает горло. Это точно конец. Ее изнасилуют, а потом убьют. А у нее даже нет сил, чтобы сопротивляться… и все же, когда один из троих рывком подтягивает Джо к себе, она вскрикивает. Но на большее ее не хватает.

— Стойте, — один из них, без шляпы, щурит глаза и внимательно вглядывается в лицо пленницы. Он подходит ближе и прикасается к растрепавшимся волосам; Джо, зажмурившись, резко отшатывается, но ее держат слишком крепко, чтобы отстраниться хотя бы на дюйм. — Нет, Джоржи, ты нашел вовсе не развлечение. Ты сорвал куш тысяч на пятнадцать. Или даже больше.
— Че? — в воздухе виснет откровенное непонимание.
— Свяжи ее да покрепче. Эта малышка нас обогатит.

Воцарившуюся тишину – Джо прямо слышит, как бандиты мучительно думают – вдруг разрезает оглушительный выстрел; лошади мигом встают на дыбы и, словно перепуганные птицы, разбегаются в разные стороны. Бандиты теряются, и Джо инстинктивно пользуется предоставленной форой: она вырывается из хватки разбойника и убегает в лес, прячется за одним из самых толстых стволов и там, зажмурив глаза и закрыв ладонями уши, ждет.

Проходит немного времени, и загробная тишина накрывает лес. Джо, с огромным усилием оторвав ладони от ушей, открывает глаза. Тихо. Темно. Собравшись с силами, она выглядывает из-за ствола и поднимается на ноги. Они, словно ватные, не желают подчиняться воле хозяйки. И все же Джо идет – вперед, вперед, налево, вперед. Проходит, кажется, целая вечность прежде, чем она понимает: без лошади в чаще леса ее ждет верная смерть. Надо возвратиться к дороге, чтобы попытаться найти коня. Вот только лошадей там и в помине нет, зато есть тот самый бандит, который ее похитил. Тот самый, только… теперь он ранен. Для того, чтобы это понять, не нужно быть врачом: он едва держится на ногах, как и она, и прижимает ладонь к окровавленному плечу. А потом и вовсе валится наземь.

Джо, раздираемая противоречиями, медлит несколько мгновений, нерешительно переступая с ноги на ногу. Бросить? Или помочь? Нет, хватит с нее низких поступков, ведь именно за один из них – за кражу лошади – Джо поплатилась встречей с очередной бандой, куда менее доброжелательной и сговорчивой. Выдохнув, она медленно подходит к мужчине и аккуратно садится возле него на колени. Длинные белые волосы, растрепавшиеся после поездки, на полсекунды касаются его небритых щек.

— Я помогу вам, — тихо шепчет она.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-06 19:22:15)

+5

9

От этой девчонки слишком много проблем.

Артура все еще до ужаса интересует: почему ван дер Линде так халатно отнесся к пленению человека, за которого, по его словам, могут отстегнуть порядка десяти тысяч долларов? И почему Гримшо, упившаяся возможностью хорошенько отдохнуть во время вечерних посиделок, напрочь забыла о поручении, ведь именно за ней закрепилась необходимость держать пленницу в добром здравии и у всех на виду.

Как по мне, надо бы оставить ее связанной, - думает, хмуро сведя к переносице брови и поджав губы, побелевшие, точно у каменного изваяния. Сутулится, правым предплечьем упершись в рожок седла, а ладонью левой руки похлопав по шее кобылу Чарльза, испугавшуюся шуршащего в листве курчавых деревьев ветра. Она фыркает и шлепает губами, жует удила и переминается с ноги на ногу, обещая Моргану стать обнаруженной.

Впрочем, медлить он не собирается и уже через мгновение оповещает о своем присутствии громким выстрелом повидавшего виды револьвера. Пуля находит своего адресата, безоговорочно прошибает голову и, быть может, промчавшись навылет, остается незаметной простому обывателю меткой в стволе какого-нибудь придорожного дерева. Конь, прошедший с Морганом много тысяч миль и закаленный кровопролитными стычками, встает на дыбы и, громко заржав, стремглав убегает прочь, ровно как и бродящие поблизости лошади разбойников.

Артур спрыгивает с кобылы, когда несколько пуль со свистом пролетают мимо, с характерным хрустом ломают ветки и пропадают под покровом наваливающейся темноты. Он не думает о последствиях, потому не обращает внимания на то, как последняя лошадь, находящаяся в поле зрения и способная вернуть его и девчонку в лагерь, разворачивается и не менее стремительно скрывается из виду, напомнив о себе лишь громким ржанием, сошедшим на нет в переплетении со звуками выстрелов.

О пойманной девчонке забывают быстро. Разбойники, в одном из которых Морган отдаленно узнает прихвостня Кольма О`Дрисколла, продолжают отстреливаться, и в какой-то момент пущенная наугад свинцовая пуля с резкой обжигающей болью пробивает мужское плечо. Артур едва не роняет револьвер, свободную руку, в миг покрывшуюся алыми разводами ровно как и ткань, прижимает к ране и наугад отпрянув назад, прячется за попавшимся широким деревом. Морщится, жмурится, встрепанным затылком встречается с осклизлым берестовым стволом.

- Он где-то за деревом, - мутным отголоском доносится до объятого болезненными ощущениями сознание. Все внимание Морган не по собственной воле концентрирует на горящем ярым пламенем плече, сильнее вжимает в него ладонь, словно бы это каким-то образом способно излечить. - проверь там.

И они разделяются.

Шумный вдох, рваный выдох, - Артур стискивает зубы и, высунувшись на полкорпуса, делает несколько выстрелов, наверняка не нашедших цели. Он снова не думает о том, что чересчур громкий револьвер немилосердно оповещает разбойников о верном направлении. Они, не пренебрегая удачным случаем, этим оповещением пользуются и находят раненого противника буквально через несколько секунд. Стреляют скверно, так как ни одна пуля до пригнувшегося Моргана не добирается. А вот рукоять револьвера весьма болезненно врезается в область шейной части позвоночника, заставляя на протяжном хрипе пошатнуться. Артур валится на колени, больно ударяется левым о подвернувшийся камень, а плечом, противоположным простреленному, прижимается все к тому же стволу. Чувствует холодное дуло где-то у виска и отвратительный хохот.

- Да это же старина Морган, - откровенно веселится бандит, упиваясь безоговорочным превосходством. Второй подхватывает гнусный смех, не упустив возможности встретить собственный кулак с правым боком Артура. - верный пес Датча. - каждое слово едва ли не выплевывает, толчком револьвера заставив пойманного пошатнуться. - Кольм будет доволен, если помимо девчонки мы притащим еще и этого. Кстати, - он озирается по сторонам. - найди ее. Она не могла далеко сбежать.

Второй кивает, но далеко уйти не успевает. Морган, выждав более подходящий - если такой вообще имеет место быть в данной ситуации - момент, не слишком ловко подрывается с места и, пользуясь неосмотрительностью бандитов, позабывших забрать револьвер, врезается здоровым плечом в живот того, что стоит совсем рядом. Еще один выстрел рассекает воцарившуюся несколькими секундами ранее тишину, за ним - второй, - Артур прижимает дуло собственного оружия к левому боку мужчины и нажимает на спусковой крючок по меньшей мере четыре раза, прежде чем получает удар по затылку. Очередной приступ боли расстилается мрачной пеленой перед упрямо закрывающимися глазами. В противовес тому - звоном устрашающего набата мысль: третий где-то рядом.

Он медленно поднимается на ноги, запинается, едва не налетает на близ растущее дерево; слышит гулкие выстрелы, эхом пронзающие сознание, бессовестно подводящее к бессознательности. Не сейчас.

- Тебе конец, Морган, - угрожает единственный оставшийся бандит, но попыток расквитаться не предпринимает. Быть может, боится за свою жизнь; не исключено, что приходит к верному выводу и, поняв как минимум то, что доставить главарю сразу двух пленных не сможет, теряется среди густо растущих к северу от дороги деревьев. Он наверняка расскажет обо всем Кольму, выложит все случившееся в самых мельчайших подробностях. Кольм, в свою очередь, не упустит шанса расквитаться с давним соперником и отправит на разведку целый отряд.

При любом раскладе банда ван дер Линде остается в проигрыше. О них теперь знают. Их теперь разыскивают.

Морган хрипит, сплевывает слюну, перемешанную с кровью из разбитой губы. Грузно поднимается и медленно, еле переставляя ноги, идет к оставленному лагерю. Под пляшущими языками пламени, отбрасывающими оранжево-желтый свет на огромные валуны и расстеленные оленьи шкуры, Артур оглядывает место, но не может зацепиться взглядом ни за брошенную сумку, ни за горку пустых бутылок.

Он покачивается из стороны в сторону, точно изрядно выпивший бродяга, а затем вовсе валится на землю, окончательно потеряв сознание.

***

Резкий и весьма неприятный запах смеси ситника и тысячелистника тонкими нитями пробирается в застеленное мрачным беспамятством сознание, добирается в самые дальние и темные углы, в конечном итоге возвращая Моргана в зябкую реальность. Ему холодно. Больно. Не слишком комфортно. Воспоминания складываются в единую картинку медленно, а чье-то невнятное шебуршание настораживает. Последовавшие через секунду прикосновения - тем более.

Артур подрывается с места чересчур резво, оттого лбом встречается с чем-то твердым. Жмурится, хотя глаза и без того до сих пор закрыты, чувствует ноющую боль теперь и в области головы. И слышит вскрик, вряд ли способный принадлежать мужчине.

Разбойнику - тем более.

Удивляется ли, когда с трудом, но все-таки открыв глаза, видит рядом все ту же несносную девчонку, из-за которой образовалось столько проблем? Да.

- Почему ты все еще здесь? - равнодушно, словно интересуется о погоде. - Проваливай. - и не слишком дружелюбно, хотя иначе Морган не умеет.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39aKM.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+5

10


Обещать – это еще не помочь; Джо, когда мужчина отключается окончательно и бесповоротно, растерянно оглядывается по сторонам и понять не может, что делать дальше. Она – не лекарь. Она даже бинта никогда в руках не держала, что говорить о целебных отварах и травах. И все же… надо что-то делать. Бездействовать нельзя; бездействие смерти подобно. Вздохнув, несчастная девочка прикрывает глаза и пытается сосредоточиться, чтобы извлечь из собственных воспоминаний хоть что-то. Кажется, несколько месяцев назад, когда неловкая Винни сильно порезала ладонь, нянюшка обрабатывала ее бренди. Она смачивала ватный тампон алкогольным напитком и аккуратно смазывала края ссадины, приговаривая, что это поможет избежать заражения крови. К самой ране она прижимала пропитанный бренди бинт, а потом заставляла Винни выпить полстакана спасительного напитка залпом: чтобы обработаться изнутри. Винни, порядком опьяневшая, после пошла спать, а наутро бегала молодой здоровой овечкой. Что ж, Джо не сделает хуже, если провернет все то же самое с этим человеком. Вот только… где взять необходимые вещи?

Задумчиво закусив нижнюю губу, девочка медленно поднимается с места и ступает в сторону палатки. Дойти до нее всего ничего – четыре с половиной шага. Настороженно оглянувшись по сторонам, Джо нерешительно забирается под навес и шарит взглядом по тощим настилам, по потрепанным шкурам и по скудным запасам. Черствые куски хлеба, окурки из-под сигар и сигарет, заплесневевший сыр, обгрызенное вяленое мясо,  а вот и почти полная бутылка с ромом. Джо, еще немного потоптавшись на месте, делает шаг вперед и подхватывает с настила бутылку. А на выходе ей везет еще больше: она спотыкается о небольшой ящик, и тот падает наземь. Из него вываливаются бинты, пилюли и склянки с неизвестными жидкостями.

К мужчине она возвращается во все оружия. Прежде, чем сесть рядом, Джо аккуратно накрывает его ноги и торс теплой шкурой. Одну из них – похуже и потоньше – расстилает рядом, для себя, чтобы не мерзнуть на голой промозглой земле. Присев на импровизированное седалище, девочка нерешительно подается вперед, к мужчине, и вдруг с ужасом понимает: ей придется его раздеть, чтобы добраться до раны. Эта мысль страшит; благовоспитанной леди, такой, как Джо Брейтуэйт, не пристало смотреть на мужчин без одежды. Это неправильно. Это неприлично. Но… если она ничего не сделает, то он может умереть, и этот грех, куда более страшный, Джо придется нести с собой по жизни.

Сделав над собой усилие, Джо нагибается над мужчиной и для начала пытается оттеснить ворот его рубашки; ничего не получается, и девочке приходится расстегнуть несколько верхних пуговиц. Наконец, ей удается добраться до ссадины. Она цепляется взглядом за ранение и едва не лишается сознания: это ужасно! Кровь, липкая и теплая, отвратительно пахнущая, просто везде: на плече, на груди, на животе. Девочка жмурится и задерживает дыхание, силясь сдержать постыдный порыв тошноты, и с огромным трудом вновь открывает глаза. А дальше все, как в тумане: Джо аккуратно обрабатывает края раны, стирая излишки крови, и, кажется, сама пьянеет от крепкого запаха рома. Она осторожно сворачивает бинт, смачивает его алкогольным напитком  и прижимает к ране. Нянюшка заставляла Винни пить бренди, но Джо, бросив опасливый взгляд на бандита, не решается что-либо в него вливать. Она просто накрывает его шкурой до шеи и, оставив бутылку с ним рядом, отодвигается к ближайшему дереву.

Она думает, что все самое страшное позади, но как бы не так.

Ствол старого тополя слишком жесткий, он больно натирает лопатки, и даже видавшая виды шкура не спасает. Точно так же она не спасает от промозглого ветра, забирающегося под легкое ситцевое платье. Поежившись, девочка кутается в шкуру сильнее, но тщетно: холодно так, что зуб на зуб не попадает. А еще… страшно. Темно. Где-то неподалеку ходят волки: Джо слышит их истошный вой. Он издевательским напильником ездит по донельзя натянутым нервам, и девочке кажется, что еще немного, и она разрыдается. Кто бы мог подумать, что еще несколько дней назад ее главной заботой был выбор подходящей шляпки к платью. А сейчас… а сейчас она сворачивается клубочком, вжимается в недружелюбный  ствол дерева и молится, молится, молится. Молится о том, чтобы просто дожить до утра.

Глаз она не смыкает ни на мгновение, поэтому встречает рассвет: сонное солнце медленно выползает из-за горизонта, его холодные лучи с трудом пробиваются сквозь густые темно-зеленые ветви сосен, елей и тополей. И все же… рассвет! Солнце! Утро! Она продержалась, она смогла. Она выжила.

Продрогшая до костей, ослабевшая от жажды и голода, она медленно подползает к мужчине. Дрожащими от страха и от холода пальцами она аккуратно отодвигает рубашку и понимает, что бинт пора менять. Именно это она и делает; теперь даже не морщится: то ли привычка, то ли равнодушие. Неловко справившись с обработкой, она вдруг цепляется взглядом за многочисленные склянки с различными жидкостями. Джо по очереди подносит их к глазам и рассматривает, иногда нюхает и… господи боже, какой резкий запах! – и мгновенно она понимает, что необходимо делать дальше. Девочка вновь подползает к мужчине и подносит бутылек с неприятным запахом к его лицу. Он приходит в себя так внезапно, так резко, что Джо пугается и не успевает отстраниться. В наказание за рассеянность несчастная пленница получает болезненный удар прямо в лоб. Ощущение такое, словно с булыжником встретилась.

Склянка с резким запахом разбивается, жидкость из нее вытекает на землю; вонь стоит такая, что жить не хочется. Что-то теплое и вязкое стекает по носу к губам; Джо не сразу понимает, что от удара у нее разбился лоб. Помимо этого, ее голова невыносимо болит и кружится.   

— Почему ты все еще здесь? — спрашивает мужчина с таким раздражением, словно это она ему голову разбила. Рычит. Скалится, как дикий зверь. — Проваливай.

Она смотрит на него с нарастающим непониманием, смешанным со страхом: куда проваливать? Мне некуда идти. Я не смогу выбраться из этого леса самостоятельно, тем более без лошади. Но это не единственная причина, почему я осталась. Я не хотела бросать раненного человека на съедение голодным волкам. Неужели я поступила неправильно, раз на меня снова злятся?

Джо, сжавшись, пугливо смотрит на бандита исподлобья и почти не дышит. Она ничего не говорит – не знает, что можно сказать, –  и только потом осмеливается стереть с собственного подбородка кровь.

Вдали слышится топот копыт.
Такой же быстрый, как и биение ее сердца при мысли: быть может, меня спасут?

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-07 18:48:56)

+6

11

Он ведет себя не слишком подобающим образом. Волнуется ли о том, что откровенная грубость может до глубины души ранить - или напугать? - столь нежное и хрупкое создание, отродясь не видавшее ни словесной, ни действенной жестокости? Ни сколько.

Она спасла тебе жизнь, - подсказывает здравый смысл, но Артур в противовес готов стиснуть зубы и пренебрежительно фыркнуть: из-за нее в плече красуется здоровенная дырка, при каждом скудном движении отзывающаяся острой болью. Боль эта впивается ледяной хваткой и не отпускает, концентрируется в месте ранения, но этим не ограничивается и расползается по всему правому боку.

Она не оставила тебя умирать посреди леса, - все тем же отблеском здравомыслия, но Артур упрямо продолжает перечить вполне справедливым доводам: мне не пришлось бы лежать на промозглой земле и истекать кровью, окажись девчонка чуть более послушна и сообразительна. С другой стороны, занимательное наблюдение: она, будучи наверняка избалованной папенькиной дочкой, привыкшей жить на широкую ногу и ни в чем себе не отказывать, в ситуации острой жизненной необходимости смогла отыскать в себе крупицы недюжинной смелости, чтобы попытаться сбежать от ужасных и безнравственных разбойников, проигнорировав все мыслимые и немыслимые угрозы. Это достойно уважения, но Морган не позволяет себе вольностей.

Какая бы то ни было привязанность к противоположному полу давно стала для него чуждой. Ненужной. Запретной. Несколько лет назад он поддался безрассудной влюбленности, испещрил закоренелые устои новыми царапинами взбунтовавшихся чувств, ранее неизведанных, а в конечном итоге получил что? Два покореженных, наспех сколоченных креста под раскидистым деревом, обнажившим узловатые, старческие корни, и бесконечное отчаяние, переплетающееся с неискоренимой жаждой мести.

Артур нашел ублюдков, безжалостно расправившихся с беззащитной женщиной и беспомощным младенцем ради десятка баксов и браслета, вряд ли способного кого бы то ни было обогатить. Артур изрешетил тела обидчиков и сбросил с крутобокой возвышенности прямиком на растущие в низине деревья, но это никаким образом не уняло того беспросветного отчаяния, что путешествует вместе с Морганом вот уже пять лет.

Ты слишком жестокий, - очередным напоминанием о том, что Артур и без того прекрасно знает. Ему не дано быть добрым; он позабыл о сострадании к слабым; с ним не приключалось надобности вставать на законопослушную сторону.

И все-таки здесь и сейчас, мазнув угрюмым взглядом по испуганному лицу отпрянувшей в сторону девчонки, он предпринимает попытку попридержать коней и хотя бы не глядеть на нее столь раздраженно. Чаша весов медленно выравнивается, - ему нет нужды кидать озлобленные взгляды на прижавшуюся к стволу дерева девчонку. Что сделано, то сделано.

В ее глаза обессиливающий страх путается с откровенным непониманием, в его - безразличие с отблеском зародившегося интереса. Почему она осталась? Зачем провела целую ночь - быть может, и не одну - среди густо поросших деревьев, будто бы бережно укрыв обидчика оленьей шкурой? Для чего обработала рану, к которой сейчас прижимается пропитавшаяся кровью и ядреной смесью тряпка?

У нее была уйма возможностей сбежать. Добраться до расчерчивающей лес дороги, по которой от случая к случаю путешествуют повозки, кучера которых без сомнения примут беглянку, обогреют и накормят, а потом вернут в поместье целой и невредимой, надеясь взамен получить щедрую плату.

И тем не менее она осталась.

Морган, взяв пример с девчонки, не роняет ни слова. Он обрабатывает рану теперь уже самостоятельно, морщится и изредка постанывает от боли, поджав губы и плотно стиснув зубы. Неприятно. Некомфортно. Удручающим фактом вдобавок - нет ни лошадей, ни какой бы то ни было еды для того, чтобы вернуться в лагерь.

- Что? - вопросительный взгляд, когда замечает ее пристальный, все такой же испуганный. Удивительно, но в какой-то момент Моргану становится ее жаль. Немного. Совсем чуть-чуть.

***

Они провели в том лесу еще какое-то время, прежде чем неподалеку послышалось ржание лошади. Спустя всего лишь несколько минут среди прогалин деревьев появился знакомый силуэт, в котором совсем скоро разбойник узнал Чарльза. Следом за ним трусил вороной конь, привязанный поводьями к седлу.

- Артур! - он быстро спешивается и в считанные секунды оказывается рядом. С присущим одному лишь ему состраданием смотрит сначала на Моргана, затем на девчонку. - Я поехал на поиски сразу же, как только кобыла вернулась без тебя. Почуял неладное, - он опускается на корточки и со знанием дела осматривает раненое плечо. - Датч рвет и мечет, - говорит как бы между делом, слабо надавив пальцами чуть ниже кровоточащей области. - давно не видел его таким.

Они не задерживаются в отвоеванном лагере дольше, чем того требует ситуация. Собираются быстро, следов стараются не оставлять. Артур рассказывает о случившемся, неловко забравшись в родное седло. Чарльз помогает девчонке подняться, галантно подает руку и поверх продрогших плеч накидывает меховую куртку. С присущим спокойствием обещает ничего плохого не делать и помогает забраться на свою лошадь.

- Пойду пешком, - едва заметно улыбается. Морган закатывает глаза и тянет левую сторону поводьев на себя, заставив коня развернуться и неторопливым шагом отправиться в направлении лагеря.

Чарльза можно назвать разбойником слишком уж номинально. Он чересчур добрый, слишком милосердный и до ужаса правильный. Дерется редко. Убивает еще реже. Зачастую встает на сторону обиженных и оскорбленных, чем вызывает в некоторых отдельно взятых членах банды справедливое недовольство. Впрочем, Моргану он нравится.

***

До лагеря они добираются ближе к вечеру, когда по позолоченному у линии горизонта небу расползаются мятые тучи с алой каймой. Ван дер Линде, как и говорил Чарльз, с самым неприступным видом принимается запугивать и без того едва живую от страха девчонку, отчего Артур испытывает еще более крепкое, пугающе крепкое желание уберечь ее от ненужных напастей. Она им, в конце-то концов, нужна живой и относительно здоровой.

- Хватит, Датч, - с уклоном в сторону тона, не терпящего возражений. Морган кладет на плечо лидера руку, смотрит в глаза и чуть заметно кивает, безмолвно требуя успокоиться.

Что происходит дальше, если честно, он не знает, потому как чувствует слабость, голод и желание выспаться. Мисс Гримшо находит теплое одеяло, укладывает на более мягкую, чем прежняя скамья, кровать и просит лишний раз не двигаться.

Артур честно исполняет просьбу, не желая лишний раз сердить чересчур заботливую женщину, потому из мнимого лазарета выходит только через два дня. Выходит, к слову, только по исключительной надобности и гонимый грызущим беспокойством за пленницу, о которой намедни поведала Гримшо.

Зверское отношение к бедной девочке, Артур, - жаловалась она, раздосадованно покачивая головой.

Морган тогда только вздохнул, мол, ничего не поделаешь, а где-то на периферии сознания словил себя на мысли, что хотел бы к беглянке наведаться. Этим, собственно, и занялся через несколько часов, прихватив с собой кружку горячего чая с ягодами смородины и дикой земляники.

- Вот, - ставит напиток на ящик. - выпей. Станет легче. - но не лучше.

Взглядом окинув связанные ноги и запястья, на которых под грубыми веревками закоренелись красноватые следы, Артур недовольно цокает языком, а затем, вытянув из ножен охотничий нож, аккуратно разрезает импровизированные оковы.

Она спасла его от смерти среди леса, он спасает ее от затекших конечностей.
Все предельно справедливо.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39aKM.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+5

12


Разочарованный выдох, тоскливый и отчаянный, тихо срывается с губ, когда Джо понимает: это не спасение. Это очередной бандит, и помогать он собирается вовсе не ей. Под узды он ведет красивого черного коня, того самого, на котором Джо тщетно пыталась сбежать, а сам едет на сильной пятнистой кобыле. Джо бросает короткий взгляд на лошадей и на мгновение очаровывается статными животными, хоть и понимает, что до чистокровных скакунов им далеко: она неплохо разбирается в лошадях, спасибо за это папе, который занимался их разведением. Больше коневодства он любил только говорить о коневодстве, – о том, чем одна порода отличается от другой. Джо слушала его с праздным интересом – наряды по последней моде всегда интересовали юную леди больше лошадей – но что-то запоминала чисто машинально, неосознанно. Отец не обижался на дочь, в конце концов, для леди абсолютно нормально – и даже похвально – не интересоваться мужскими делами. «Это хорошо, что дела джентльменов тебя не интересуют, моя дорогая: ни один мужчина не возьмет в жены ту, что разбирается в револьверах лучше него», — наставлял он и неспешно закуривал сигару. И Джо никогда не лезла в мужские дела, а сейчас… сейчас она смотрит на револьвер, припрятанный в кобуре человека-лассо, и ловит себя на полупрозрачной мысли: зря. Умей она управляться с оружием, то не оказалась бы в такой передряге. А если бы оказалась, то выбралась бы: в чаще леса с револьвером не страшно. Она смогла бы сбежать, постоять за себя и возвратиться домой.

Но она ничего не умеет. Только петь, играть на пианино, рисовать и вышивать.
Она умеет все то, неполезно. Не нужно. И… не имеет никакого значения.

Вконец упавшая духом девочка тоскливо прикрывает глаза и опускает голову, ее длинные белые волосы спадают вниз и закрывают лицо. Со лба все еще стекает кровь, но никому нет дела до ее крови: среди бандитов разбитый лоб – это так же обычно, наверное, как синяк или подтек. Но Джо не одна из бандитов: ей больно и страшно. Если бы она разбила лоб дома, то мгновенно отправилась бы в постель. Заботливая нянюшка не отходила бы от неловкой воспитанницы ни на шаг, а мама обязательно бы вызвала самого лучшего в городе врача. Но сейчас она не дома – сейчас она среди незнакомых людей, которые, наверное, только посмеются над ее бедой. И Джо, решив не давать повода для унизительных издевательств, утирает кровь со лба ладонью и молчит. А так хочется прижаться к материнской груди и горько выплакаться…

Чернокожий разбойник ловко спрыгивает с кобылы и приближается к лагерю. Он смотрит сперва на Артура (теперь девочка хотя бы знает имя своего похитителя), а потом на Джо. Девочка невольно сжимается под его взглядом, но, кажется, Чарльз не держит на нее зла. От этого не лучше, но легче; Джо слегка расслабляется и на плохо гнущихся ногах поднимается, занимает несмелое вертикальное положение. Она все еще дрожит, как осиновый лист, от холода и голода; она слаба и напугана. А когда Чарльз – именно так, если верить Артуру, зовут чернокожего бандита – говорит про Датча, который рвет и мечет, Джо едва сдерживается, чтобы не сорваться с места – и будь, что будет. Лучше быть застреленной, чем обесчещенной дюжиной бандитов. Но слабость, всепоглощающая и всепожирающая, заставляет Джо стоять и даже не дышать.

Когда Чарльз подходит, чтобы помочь взобраться на лошадь, Джо отшатывается от него, как от прокаженного.
— Не бойся, — тихо говорит он. Джо кажется, что именно таким голосом – уверенным, но ласковым – ее папа когда-то давно, словно в прошлой жизни, успокаивал вставшего на дыбы коня. — Никто тебя там не тронет. Датч хочет выручить за тебя как можно больше денег, а для этого необходимо вернуть тебя не только живой, но и здоровой, — его аргументы вкупе со спокойствием убеждают, и девочка, покорно приняв пропахшую табаком и порохом синюю куртку, взбирается на лошадь. Сам Чарльз идет рядом, ведя кобылу под узды.

В дороге они переговариваются, перешучиваются и перекидываются короткими веселыми фразами, а Джо слушает и никак в толк взять не может: почему они себя так ведут? Почему они такие… обычные? Они же бандиты: не люди, а звери, животные. Животным не пристало помогать друг другу и дружить, шутить и смеяться; животные могут только гнать, загонять и убивать. Но… нет, она решительно не понимает, что происходит. Неужели… они тоже люди?

Из собственных мыслей ее вырывает негромкий голос Чарльза. Он спрашивает, голодна ли она, но Джо, несмотря на болезненно сжимающиеся стенки желудка, нерешительно молчит. А ему, кажется, ответ и не требуется: Чарльз достает из видавшей виды сумки хлеб, сыр и вяленое мясо. Несколько телодвижений, и все это превращается в подобие не очень аппетитного сэндвича. Джо глядит на Чарльза несмело и вопросительно – а это точно не отрава? – но сэндвич в итоге берет. А потом и фляжку с водой. Боже, боже мой, кто бы мог подумать, что обычная вода может быть настолько вкусной? Чарльз негрмоко смеется, а Джо бросает короткий взгляд на Артура. Его, кажется, все происходящее вовсе не трогает.

В лагерь они приезжают ближе к вечеру, и Джо ловит себя на мысли, что если бы не спасительный сэндвич Чарльза, то доехала бы она только до собственной могилы с бесславной эпитафией «скончалась от голодной смерти». Спешиться ей помогает Артур – Чарльз отвлекается на подозрительные шорохи за пределами лагеря – и девочка осторожно опирается на его сильные плечи. Видит, что он морщится от боли, и пытается ее минимизировать – убирает ладонь с больного плеча, но не удерживается и соскальзывает, чем причиняет еще больше вреда. Оказавшись на земле, она настороженно заглядывает в светлые глаза напротив, слегка приподняв голову: извини меня, пожалуйста, я не хотела. Артур, если и злится, то ничего не говорит, но Артур – не самая большая ее беда на данный момент.

— Черты бы вас побрал! — взрывается Датч, вдруг оказавшись рядом, — ты, — его указательный палец, опоясанный кольцом с большим рубином, показывает в сторону Джо, — очень. сильно. оплошала. Связать ее и не выпускать из палатки, — он обращается уже к своим подручным. — С тобой, Артур, я поговорю позже, — его голос заметно смягчается, когда он обращается к Артуру, и это все, что подмечает Джо прежде, чем провалиться в долгожданную бессознательность на тощем холодном настиле в проклятой палатке.

***

Счет времени она потеряла давно: то ли час прошел, то ли день, то ли месяц. Всеми забытая, всеми брошенная, она полумертвой птицей лежит на настиле и больше, кажется, ничего не чувствует. Поначалу было голодно и холодно: тощей оленьей шкуры не хватало, чтобы согреться прохладными июньскими ночами, а скудной порции рагу было ничтожно мало, чтобы вдоволь наесться. Потом на смену голоду и холоду пришла жажда: Джо даже не давали достаточного количества воды, чтобы напиться. Обезвоживание сменилось смертельной скукой: единственным развлечением несчастной пленницы были голоса, доносящиеся с той стороны палатки, и тоскливый хруст хвороста в костре. И все. Ее плохо кормили, почти не поили, совсем не навещали. Не разговаривали. Ее не считали человеком;  еще немного, еще чуть-чуть, и она перестала бы считать человеком себя. Но этот мужчина, Артур… как можно одновременно губить и спасать? – Джо не знала. Но именно он, явившийся ее похитителем и душегубом, спас от преждевременной смерти одним только своим присутствием и, кажется, состраданием.

— Спасибо, — не за чай, нет, и не за разрезанные веревки. За нечто большее. Джо, едва держась в сознании, берет кружку с горячим ароматным чаем и, наплевав на все приличия и нормы, делает большой жадный глоток. — Я обещаю, что больше не сбегу.  Можно, мне, пожалуйста, выходить из палатки? — она несмело смотрит Артуру в глаза снизу вверх, не особо надеясь на положительный ответ. Но… он первый, кто пришел к ней не по приказу и не по просьбе, а просто так. Она надеется на это, потому что хочет на это надеяться; потому что другой надежды у нее нет.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-11 13:41:36)

+5

13

Добреньким становишься, Морган. Стареешь? - будто бы усмешкой проскальзывает в сознании, когда повидавшим виды черпаком, украденным Пирсоном еще во время службы в рядах Военно-морского флота, Артур зачерпывает рагу. Сегодня из подстреленной намедни дикой индейки и купленных в Валентайне овощей. Вряд ли это варево способно составить здравую конкуренцию домашней пище; вряд ли какая бы то ни была еда, приготовленная Саймоном, способна это сделать, хотя бедняга из последних сил пытается усовершенствовать рецепт и заслужить уважение членов банды.

Быть может, в бою от меня толку не много, но зато на кулинарном поприще я значительно преуспел! - нередко хвастается Пирсон, в тысячный раз забрасывая в котел одни и те же ингредиенты. Впрочем, местному контингенту рагу приелось уже давно, потому подначивать старину Саймона продолжают исключительно из шутливых соображений.

- Как плечо? - хрипловатый голос Джона, появившегося позади, вытягивает из глубокой задумчивости. - Слышал, что тебя неплохо так отделали. - смеется он так же хрипло и совсем негромко. Впрочем, срывается едва ли не на хохот, когда Морган, пробубнив что-то на манер "не твое дело", слегка ударяет по мужскому плечу черпаком, только что побывавшим в котле с едой. На потертой куртке Марстона остается жирное пятно, ни лице - широкая веселая улыбка, которую не способны испортить обезображивающие шрамы.

- Да ладно тебе, я вот чуть было не стал обедом для волков, - продолжает хохотать. - а ты - обедом для О`Дрисколла.

- Надо было оставить тебя на той горе, - ворчит Артур, не оборачиваясь к другу. Рукой, не занятой тарелкой с рагу, он шарит в небольшом деревянном ящике, силясь отыскать там относительно свежий кусок хлеба.

- Признайся, что стал бы по мне скучать уже через сутки, - теперь уже Марстон накладывает в последнюю чистую плашку еды, изредка поглядывая на Моргана.

- Непременно, - усмехается и, слегка хлопнув тыльной стороной ладони по мужскому затылку, уходит прочь.

В палатке, местами испачканной и хаотично усеянной заплатками, совсем тихо. Можно было бы подумать, стоя снаружи, что она никому не принадлежит и никем не эксплуатируется, но Артур прекрасно знает, что в самом дальнем углу, расположившись на оленьих шкурах, от ужаса и наверняка от скуки дрожит маленькая девчонка, волею судьбы попавшая в руки разбойников.

Единожды она уже пыталась сбежать, но встретилась с еще более гнусным и не имевшим каких бы то ни было нравственных ценностей бандитам, оттого испугалась, кажется, еще больше, а страх, как известно - плохой советчик. Морган, будучи честно для разбойника жестоким, но отчасти справедливым, не смог устоять перед столь жалобным и беззащитным взглядом попавшей в бедственное положение девушки. Проникся, если хотите. В какой-то момент, заметив цепенящий страх на миловидном лице, вдруг невольно вообразил картину, которой свидетелем не стал, но которая от случая к случаю вырисовывается перед глазами вот уже долгие годы: Элиза - точно такая же беззащитная и испуганная, забивается в самый дальний угол комнаты и просит пощады для себя и для сына у тех, кому не свойственно милосердие. Им никто не помог.

Артур ничего не смог сделать для них, но в состоянии хоть что-то сделать для нее.

Несколько часов назад, когда он впервые пришел с кружкой чая, несчастная пленница попросила о возможности покидать пределы палатки. Тогда он лишь посмотрел в глаза, поймал отблеск теплящейся надежды и молча ушел.

- Можешь выходить, - оставив успевшую нагреться тарелку и щедрый кусок хлеба на том же импровизированном столе из криво сколоченных ящиков, Артур впервые едва заметно улыбается. - только давай без глупостей, я достаточно стар для того, чтобы бегать за тобой по лесам. И это вряд ли понравится Датчу.

Больше он не говорит ничего. Зачем-то задерживается еще на несколько минут, а затем уходит по своим делам, осмотрительно предупредив мисс Гримшо и на всякий случай Чарльза о том, чтобы присматривали за пленницей.

***

От резких движений рукой плечо все еще побаливает, но Моргану настолько осточертело сидеть в лагере, что любая возможность выбраться за его пределы начинает казаться манной небесной. Он, будучи не слишком разговорчивым, от скуки и отчаяния соглашается на поездку в город вместе с болтливым Шоном, не способным умолкнуть хотя бы на минуту. Пирсон просит купить припасов, Штраус - выбить долг с какой-то семьи, живущей близ Валентайна.

По возвращении Морган замечает девчонку, нерешительно топчущуюся неподалеку от мясницкого стола, а когда проходит мимо со звенящим бутылками ящиком - приветственно кивает и чуть улыбается. Она, как и обещала, попыток сбежать больше не предпринимает, чем заслуживает расположение не только нескольких членов банды, но и самого Датча.

- Юная леди, - учтиво кланяется он, взявшись указательным и большим пальцами за козырек шляпы, после чего уходит заниматься своими делами.

Спустя несколько часов и бесконечных рассказов Макгуайра, шатающегося следом, Артур наигранно тяжело вздыхает и находит идею съездить на охоту не такой уж и скверной. Желанием своим тут же делится с мальчишкой, сославшись на острую необходимость, между тем прекрасно зная, что Шон, будучи чересчур нетерпеливым и взбалмошным, к охоте относится весьма холодно.

- Это без меня, приятель, - торопится отвязаться, в смиренном жесте вскидывая руки и искренне считая, что Морган непременно потащит его с собой.

Артур другого мнения, но вслух ничего не говорит. Ухмыляется и провожает Макгуайра взглядом, который спустя мгновение цепляется за девчонку.

- Поедешь со мной, - тоном, не терпящим возражений, потому как иначе он попросту не умеет. - не бойся, это всего лишь охота. Даю голову на отсечение, что лица этих бродяг тебе успели надоесть.

Ему становится жалко изнывающую от скуки девушку, а охота - неплохой способ развеяться и, что немаловажно, кое-чему научиться. Вряд ли для леди это окажется полезным опытом, но Морган готов поклясться, что в состоятельных семьях, где высоко ценятся манеры и соблюдение устоявшихся законов, все до ужаса скучно и однообразно. Под блеском натертых портсигаров зачастую скрываются все те же горькие на вкус самокрутки.

Он идет по левую сторону от девчонки к границе лагеря, останавливается на самом его краю, где колосящаяся трава не притоптана, а среди деревьев, курчавящихся яркой листвой, не разбросаны пустые бутылки. Свистом подзывает к себе коня, позвякивающего удилами при ходьбе и качающего головой в такт каждому шагу.

В седло, будучи далеким от джентльменских замашек, забирается первым, но все-таки подает руку и помогает пленнице аккуратно забраться, предварительно отодвинувшись к самому краю и освободив место перед собой. Не слишком удобно, но Моргану не привыкать.

- Была когда-нибудь на охоте? - спрашивает, взявшись за поводья и слегка пришпорив коня. Его предплечья касаются девичьей талии, скрытой шершавым жилетом, ее волосы - мужского подбородка, поросшего многодневной щетиной.

Золотящееся солнце заметно пригревает спину, когда они выбираются на дорогу.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39aKM.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+5

14


Она несмело смотрит в глаза напротив еще несколько мгновений, а потом отводит взгляд и тоскливо поджимает губы, тихо вздыхает. Она не питает надежды на положительный ответ, но… ей теперь, что, до самой смерти жить в этой палатке? Разбойники ведь давно прознали – девочка в этом не сомневается – что родители Джо вот уже месяц бороздят просторы безграничного, как небо над головой, океана. Они отправились в кругосветное путешествие и только одному Богу известно, когда возвратятся: завтра или через полгода. А кроме отца никто не имеет доступа к банковским счетам. Сама Джо об этом узнала случайно, когда невольно подслушала разговор папы с банкиром – маленьким пухленьким человечком лет сорока-сорока пяти в смешных круглых очках. Он постоянно смотрел на стрелки позолоченных карманных часов и забавно шевелил светлыми кустистыми усами, когда курил трубку.

От воспоминаний становится не по себе: Джо кажется, что все это было слишком давно; в прошлой жизни. Она с тоской вспоминает большой трехэтажный дом с высокими белыми колоннами и невероятных размеров персиковый сад, знаменитый на весь город. Джо очень любила этот почти что парк и порой проводила в нем дни напролет, читая красивые дамские романы, рисуя пейзажи или игриво прячась от очередного поклонника за деревом. Но теперь этот сад… он так далеко. И речь, конечно, вовсе не о расстоянии.

Артур молча уходит; Джо, покрепче обхватив ледяными ладонями кружку с горячим чаем, провожает его смиренным взглядом зеленых глаз. Она и не надеется, если честно, что он вернется; тем более она не надеется, что он вернется с хорошими новостями. Но он возвращается не только с ними, но и с большой выдавшей виды плошкой, а в плошке – рагу, от которого исходит густой серый пар. Джо, когда невольно втягивает носом аромат мяса и овощей, едва сдерживается, чтобы не наброситься на долгожданный обед, как дикий голодный зверь на свежее мясо.

— Спасибо, — негромко, но искренне благодарит она и берет тарелку в руки. Не ест: нянюшка учила ее не есть при мужчинах, а если и есть, то совсем мало. «Ох, милочка моя, настоящую леди всегда видно по тому, как она ест: клюнет, словно птичка, и все», — говорила она. А Джо вовсе не уверена, что сможет ограничиться одним лишь клевком после столь длительной диеты, которую прописал ей лидер банды.

После недолгой паузы Артур говорит, что Джо отныне может выходить из палатки. Смысл сказанных слов не сразу доходит до пленницы; она медленно поднимает голову и недоверчиво смотрит на Артура, одними только глазами спрашивая: «что? я не ослышалась? ты не подшучиваешь надо мной?». Артур, словно читая ее мысли, коротко кивает в подтверждении собственных слов; обрадованная девочка подается к нему и, заглянув в глаза, мягко кладет ладонь на его ладонь: спасибо.

Из палатки она осмеливается выйти не сразу: сперва ест и пьет, а потом приводит себя в порядок. Никто не обращает на нее внимания, все занимаются собственными делами: женщины – хозяйством, мужчины – охотой, рыбалкой и лошадьми. Джо пугливо отходит в сторону и растерянно оглядывается по сторонам: ищет Артура, единственного, кого хоть немного знает в этой банде. Его нет, но есть мисс Гримшо. Она, завидев Джо, подходит и заводит разговор обо всем и ни о чем одновременно. Джо слушает ее из вежливости, иногда кивает, но молчит. В результате мисс Гримшо заявляет, что каждый в лагере должен вносить вклад в общее дело – и Джо, раз уж теперь живет с ними – тоже. Девочка покорно соглашается и уже через несколько мгновений обнаруживает перед собой две видавшие виды корзины с ягодами. Мисс Гримшо велит перебрать их и очистить, чтобы потом сделать джем. «Ты не представляешь, как наши мужчины любят сладкое, особенно на завтрак», — говорит она и хрипло смеется. Джо послушно принимается за кропотливую работу и не жалуется даже тогда, когда спина и шея затекают. Изредка она поднимает глаза, чтобы посмотреть на мимо проходящих людей; иногда – вслушивается в их разговоры. И девочка все еще понять не может, как они могут быть такими… обычными. Удивительно, но они просто люди. Не звери.

Через полтора-два часа работы к ней подходит мальчик лет пяти. Он с интересом разглядывает Джо и задерживает взгляд на белых волосах. Они распущены, а не забраны в высокую прическу по последней моде, а еще не совсем чистые, но все равно необычные: на Диком Западе, если верить ее маме, белые волосы такая же редкость, как и снег в июне.

Он что-то негромко спрашивает, она отвечает; Джек становится вторым в лагере человеком, с которым Джо разговаривает. Они быстро дружатся и потом проводят много времени вместе: Джек весело рассказывает о собственных приключениях, иногда разбавляя их сказочными небылицами, а Джо читает ему книги. Джек делится овсяным печеньем, которым его угостила мать, а Джо показывает, как правильно пишется слово «сиреневый». Она учит его писать и читать, считать – и со временем присмотр за мальчиком становится ее основной работой в лагере. Его мать – Эбигейл – красивая темноволосая женщина, первое время относящаяся к Джо настороженно, теперь смягчается и даже благодарит девочку за то, что «хоть кто-то смог научить этого сорванца считать до двадцати».

День тянется за днем – и ничего не происходит. Никаких вестей о родителях, никаких вестей о выкупе, ничего. Джо искренне скучает по прошлой жизни – по роскоши и богатству, по горячей ванне с пышной душистой пеной, по сытным завтракам в постель; она скучает по тучной чернокожей нянюшке со строгими глазами и по нежным объятьям матери. Она скучает по своим великолепным платьям прямиком из Парижа и по восхитительным балам. По кавалерам, осыпающим комплиментами и подарками, она скучает тоже. И, наверное, это даже хорошо, что у Джека что ни день – то новое приключение: присматривая за мальчиком, Джо забывает о том, что одеваться приходится в простые, как пять центов, платья, а развлекаться разглядыванием звездного неба под пошлые песни местной интеллигенции.

Она сидит, опершись спиной на шершавый ствол старого тополя, и читает Джеку «Дон Кихота», когда со спины подходит Артур и подает голос. Девочка вздрагивает – не от страха, а от неожиданности – и быстро оборачивается. Она давно его не видела. Судя по рассказам (сплетням) обитателей лагеря, Артур уезжал в город, чтобы выбить несколько старых долгов и запастись провиантом. И… она рада, что он вернулся. Еще больше она рада, что он вернулся живым и здоровым.

— Привет, —  негромко здоровается она и, поместив меж пожелтевших страниц засохший лист тополя, бесшумно закрывает книгу. — Как твое плечо?
— Поедешь со мной, — без лишних лирических отступлений заявляет Артур, но, видя  непонимающий  и отчасти напуганный взгляд пленницы, смягчается. — Не бойся, это всего лишь охота. Даю голову на отсечение, что лица этих бродяг тебе успели надоесть.

Их разговор невольно подслушивает мисс Гримшо. Затея приходится ей не по душе, но ввязываться в спор ей не хочется: нет настроения. Вместо этого она бросает укоризненный взгляд на Артура и уводит Джо за собой, приговаривая, что у них нет одежды для «женской охоты». А через несколько мгновений Джо приходит в настоящий ужас от того, что ей придется надеть брюки.

— А ты в платье собралась охотиться? Да у тебя уже через десять минут на ногах и места живого не останется! А мне потом Датч мозг серебряной ложечкой сожрет. Одевайся и не притворяйся, — ворчит она. Джо, вздохнув, покорно надевает брюки, но они такие большие (мужские), что сваливаются с несчастной девочки при каждом движении. Мисс Гримшо еще что-то делает, но все тщетно: брюки не желают держаться на тонкой талии Джо. Тяжело вздохнув, мисс Гримшо достает из сундука накидку из плотной черной ткани с капюшоном, и Джо с нескрываемым облегчением запрыгивает обратно в ситцевое платье вишневого цвета. — Волосы спрячь под капюшоном.  Нельзя, чтобы тебя узнали.

Поблагодарив мисс Гримшо вежливым кивком головы, Джо возвращается к Артуру. Он подает ей руку, грубую и намозоленную, помогая забраться в седло, и… что-то странное происходит, когда ее спина касается его груди. В ее груди. Она как будто сжимается, но вовсе не от страха, как прежде; Джо впервые испытывает подобные чувства, а потому не знает природы их происхождения. Затаив дыхание, девочка поворачивает голову и всего мгновение смотрит в лицо напротив; когда Артур перехватывает ее взгляд, она быстро отворачивается – и только щеки ее покрываются необъяснимым румянцем.

— Была когда-нибудь на охоте? — спрашивает Артур. Его тихий хриплый голос тонет в неспешном стуке копыт красивого гнедого жеребца; Джо, если честно, почти не слышит вопроса – все ее мысли концентрируются на том, как Артур близко. Слишком близко. Это неправильно. Ненормально. Неприлично. Не подобает юной леди сидеть в одном седле с мужчиной. Прокатись она так в городе, и… только собственной кровью – самоубийством – Джо смогла бы отмыться от позора. Это неправильно. Ненормально. Неприлично, но… почему отстраняться вовсе не хочется?
— Нет. Папа говорил, что это не женское дело, и если я научусь охотиться, то меня никто не возьмет замуж, — отвечает Джо. И больше ничего не говорит, даже когда Артур спрашивает. Она молчит – и в этом молчании силится разобраться в собственных чувствах.

Тщетно.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-12 23:47:30)

+4

15

От палящего дневного солнца становится жарко. Яркий солнечный свет золотится среди шелестящей листвы, бессовестно пробирается меж опирающихся друг на друга деревьев, местами увитых лишайником, и непременно остается позади, избавляя от надобности прятать глаза под козырьком шляпы.

Артур ерзает, силясь найти наиболее комфортное положение. Из возможных, конечно же, ведь сидящая впереди девчонка, облаченная в платье, отнюдь не предназначенное для подобных приключений, не смотря на свою комплекцию занимает достаточно места, заставляя мужчину взгромоздиться едва ли не на заднюю луку седла. Поводья в какой-то момент он и вовсе отпускает, но буквально через несколько секунд возвращает к ним правую руку, держа их скорее по привычке, нежели по необходимости. Отзывающееся приступами слабой боли плечо, обещающее давать о себе знать еще очень и очень долго, вынуждает расслабить левую руку и на некоторое время оставить ее в покое, положив на бедро.

Конь негромко фыркает, неторопливо шагая по истоптанной тропинке, петляющей среди деревьев, подскакивающей на холмах, прячущейся в низинах, где прозрачные струи чистой воды размеренно катит небольшой ручей, и все дальше уходящей вглубь леса.

- Нет. Папа говорил, что это не женское дело, и если я научусь охотиться, то меня никто не возьмет замуж, - совсем тихо, будто бы боясь лишний раз говорить, ведь это может принести за собой какой бы то ни было вред. Артура забавляет ее вынужденная застенчивость, но словно в противовес - доставляет заметный дискомфорт страх. Она небезосновательно боится шелохнуться каждый раз, когда мимо проходит кто-то из членов банды; в ее глазах теплится немой ужас в те моменты, когда среди тихой и спокойной обстановки начитается какая-нибудь потасовка, ведь недоумок Билл любит сначала говорить, а только потом - думать; у нее наверняка перехватывает дыхание от одной только мысли, что жестокие и безнравственные люди, с которыми приходится находиться ото дня ко дню, в какой-то момент придут к общему мнению, что пленница им больше не нужна, ведь дожидаться выкупа придется слишком долго.

Все ее эмоции вполне логичны и понятны, но большинство его - ничем, по сути, не обоснованны. Морган испытывает острое желание уберечь маленькую девчонку от напастей, потому что с высоты пережитого скверного опыта вынужден находить в ее отнюдь не выгодном положении нечто похожее с тем, о чем хотел бы навсегда забыть.

Она ни в чем не виновата, - говорит себе каждый раз, когда в поле зрения замечает белокурую макушку. А потом, будто опомнившись, пытается убедить себя в главном: речь идет вовсе не об Элизе.

Артур не обращает внимания на мелких зверей, от случая к случаю проскальзывающих от одного куста к другому, не берет в расчет примостившихся на ветках птиц, с флегматичным интересом провожающих незваных гостей взглядом. В лагере заканчивается провизия, а мясники взяли в привычку завышать цены едва ли не втрое, аргументируя это тем, что чужакам не положены какие-либо скидки. Благо, в здешних лесах достаточно живности, чтобы прокормить целую ораву людей.

- Приехали, - он накручивает поводья на правый кулак и тянет на себя, чуть коснувшись девичьего живота. Конь, вскинув голову и шлепнув губами, останавливается и переминается с ноги на ногу, когда Морган, ловко оттолкнувшись, спешивается позади. Подает девчонке руку, помогая слезть, и в сотый раз думает о том, что мисс Гримшо могла бы подобрать беглянке что-то более удобное. Впрочем, если вдруг в бестолковую голову закрадется мысль о повторной попытке побега, Артуру не придется тратить много времени на поимку, ведь скрыться среди деревьев и кустарников, волоча за собой подол платья - не слишком уж легкая задача. - отсюда пойдем пешком. - со знанием дела, словно является единственным умелым охотником во всем штате. По факту - не такой уж и умелый, ведь на охоту ходил разве что вместе с Чарльзом.

Он выбирает карабин, хотя помнит много поучительных наставлений Смита, который весьма убедительно заявлял, что лук - верный спутник там, где необходимо быть максимально бесшумным. Сейчас Морган не преследует цели убить как можно больше животных. Одного оленя, если повезет. Конь вряд ли обрадуется, если навьючить на него слишком много, учитывая еще и тот факт, что помимо Артура самого есть еще и девчонка.

- Как тебя зовут? - спохватывается, ведь до сих пор не знает ее имени.

Они сходят с тропинки, углубляясь все дальше в лес, по которому пролегли густые тени от взобравшегося на самый верх солнца. Шелестящая трава, похрустывающие под ногами ветки, пересвист птиц и отдаленный вой хищников - все это соединяется в знакомую слуху мелодию, - Морган привык засыпать, ровно так же как и просыпаться, под подобный аккомпанемент.

В происках дичи проходит порядка двадцати минут.

- Смотри, - он подзывает к себе девчонку, между тем присаживаясь на корточки. Продавленная копытами земля остается рыхлой и чуть влажной из-за прошедших недавно дождей. - след свежий. - стягивает с плеча карабин, краем глаза заметив на девичьем лице тень не то испуга, не то жалости к животному. Она наверняка не привыкла задумываться о том, что стоящей на столе индейке, приправленной душистыми травами и золотящейся хрустящей корочкой под светом огромных потолочных ламп, какой-нибудь слуга заблаговременно отрубил голову; у нее и в мыслях, наверное, не было, что сочные куски из говяжьей вырезки, аппетитно плавающие в супе, за несколько часов до этого весело мычали на пастбище. - Посмотри на форму копыта, - он обводит пальцами землю, показывает и рассказывает, хотя не представляет даже, зачем маленькой девчонке подобные знания. Впрочем, ситуации в жизни бывают абсолютно разные. - у оленей и кабанов она схожа, но здесь слишком большой отпечаток. И достаточно глубокий, поэтому скорее всего проходил самец оленя. Они значительно превосходят самок по размерам и предпочитают держаться чуть дальше от основного стада. Берегут свои владения от других самцов, поэтому след здесь всего один.

Артуру вдруг кажется, что ей это совсем не интересно. Охота не для леди, - громом в собственном сознании и скучающим блеском в девичьем взгляде. Она совершенно точно не поможет ему добраться до цели, а своим неумением держаться бесшумно - спасибо, шуршащий и зацепляющийся за все, что угодно, подол платья - только распугает зверье.

- Здесь недалеко есть небольшой ручей, - он поднимается, выпрямляется и поворачивается к девчонке, от неожиданности, кажется, отшатнувшейся. - прогуляйся до него, пока я занят, - передает висящую на поясе фляжку. - и не вздумай делать глупостей, иначе догоню и прострелю ногу.

Джентльмен из тебя неважный, Морган, - ругает сам себя, качнув головой и тут же сменив гнев на милость.

- Справишься?
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39aKM.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+4

16

Самоанализ, вязкий и топкий, как болото, возле которого они проезжали несколько мгновений назад, результатов не дает: Джо решительно не понимает, почему разум требует одного, а чувства – совсем другого. Такого раньше не случалось: Джо, послушная и покорная с рождения, никогда не разрывалась меж рациональным и иррациональным; она всегда делала то, что должно. А здесь и сейчас манеры, привитые строгими стандартами высшего общества, кричат, почти что визжат: отстранись от этого человека даже ценой собственной жизни! – но все ее естество просит – молит – чтобы она не отстранялась. И Джо, никогда не обладавшая достаточным количеством смелости, чтобы перечить даже самой себе, остается неподвижной. И только вздрагивает от каждого случайного прикосновения грубых рук.

Совсем скоро, впрочем, Джо забывает о противоречиях, болезненно раздирающих грудь, и отвлекается на пейзажи. Она никогда не видела горы воочию, а они, оказывается, такие красивые! Прямо как на картинках в ее многочисленных книгах. Девочка очаровывается высокими каменными великанами, уходящими в ватные облака, и забывает обо всем. А горы тем временем сменяются большой открытой поляной, усыпанной, словно звездами, веселыми белыми цветами. На там конце поляны Джо замечает оленя и в самый последний момент спохватывается, чтобы не рассказать о находке Артуру. В конце концов, они едут на охоту, и Джо вовсе не хочет, чтобы несчастный олененок пошел на лагерное рагу.   

Поляна заканчивается, начинается лес. Конь, подчиняясь воле хозяина, притормаживает и сворачивает с дороги в перелесок. Выбрав наиболее подходящее для остановки место, Артур ловко спрыгивает с жеребца и помогает спешиться Джо, которая благодарит его вежливым кивком головы. Она еще несколько мгновений рассеянно топчется возле коня, не в силах отыскать себе занятие, и только потом подается следом за Артуром: ему пришлось потратить немного времени для приготовлений к охоте.

— Как тебя зовут? — вдруг спрашивает Артур. Она поднимает зеленые глаза, блестящие в свете солнца, и смотрит на него удивленно: мы ведь столько времени знакомы…
— Джорджина. Но все называют меня просто Джо, — негромко отвечает Джо и ускоряет шаг, чтобы не отставать. У них колоссальная разница в скорости. 

Артур уходит вглубь леса, там холоднее и темнее. Джо, стараясь держаться рядом, опасливо оглядывается по сторонам: ей не по себе. Девочка ведь никогда не гуляла по чаще леса, только по солнечным городским улицам или по прибранным светло-зеленым паркам в сопровождении грозной нянюшки, при виде которой все хулиганы становились добропорядочными джентльменами. И ей страшно от того, что в любое мгновение на нее, на них, может напасть волк или даже медведь. Еще хуже – человек. Или она потеряется. Ведомая страхом, Джо спешно ступает за Артуром и порой вовсе не смотрит под ноги, из-за чего наступает на засохшие листья и ветви. Они хрустят так громко, что… раздражение, исходящее от Артура, можно пальцами потрогать. Джо это понимает и старается идти тише, вот только шелестящий низ платья явно против ее намерений. Поджав губы, девочка приподнимает подол до допустимых пределов – до щиколоток, но и это не приносит должного облегчения: юбка, словно из вредности, цепляется за все растения выше десяти дюймов. Единственное решение – поднять платье еще выше, но Джо скорее по собственной воле пойдет на обед медведю, чем оголит колени. Это… нонсенс.

Просто счастье, что Артур находит следы и отвлекается на них. А потом начинает о них рассказывать, предварительно пригласив Джо присоединиться к лекции. Девочка покорно садится возле находки на корточки, но… она ничего не видит, кроме бесформенной кучи земли, припорошенной травой и листьями. Она честно пытается найти то, о чем рассказывает Артур, но… не может. Она не видит ни формы, ни размера, ни глубины; ничего. Для нее это просто рыхлая сырая земля. Но, боясь обидеть или даже разозлить Артура, она внимательно слушает и даже один раз кивает, мол, понимаю. Джо, в конце концов, всю жизнь слушала мужчин, которые ни о чем, кроме се6я и собственных денег говорить не могли, а потому мастерски научилась скрывать смертельную скуку.

… ото всех, кроме Артура. Кажется, он видит ее насквозь, раз тяжело вздыхает и отводит голову в сторону, а потом поднимается на ноги. Девочка аккуратно и осторожно, словно боясь сделать лишнее движение, поднимается следом и делает короткий, но резкий шаг назад, когда Артур касается ножа, что висит на черном кожаном поясе. Что? Как? За что?.. Сейчас он ее убьет, сейчас он точно ее убьет… это и был его план?  Вывезти пленницу в чащу леса и там зарезать, чтобы никто и никогда не нашел ее тела? Страх, холодный и липкий, отпускает так же быстро, как и овладевает, когда Джо понимает: он тянулся не за ножом, а за фляжкой. По несчастливому стечению обстоятельств они находились в нескольких дюймах друг от друга, вот Джо и подумала, что Артур достает оружие.

— Здесь недалеко есть небольшой ручей, прогуляйся до него, пока я занят, — он протягивает фляжку Джо, — и не вздумай делать глупостей, иначе догоню и прострелю ногу, — добавляет он. И девочка снова пугается: ее глаза расширяются, сердцебиение учащается, а белоснежная кожа покрывается сотнями неприятных мурашек. Она смотрит на Артура снизу вверх, словно не веря собственным ушам, а потом срывается с места и скрывается в зарослях терновника. Все это время она идет быстро и нервно, без оглядки, словно бежит от самой смерти. Она не обращает внимания на посторонние звуки, в том числе на журчание ручья, поэтому искренне удивляется, когда обнаруживает перед собой водоем. Она притормаживает, а все в ней – чувства и эмоции – словно в противовес набирают скорость. Страх, обида, унижение, страх и снова обида неподъемным грузом валятся на слабые плечи; наружу вырывается все то, что она так долго в себе держала. У Джо начинается настоящая истерика, и она рыдает, рыдает, рыдает, остервенело носясь по берегу ручья, словно загнанный в угол зверь.

А все потому, что человек, в котором она увидела друга, пригрозил пулей.
Он не оправдал ее ожиданий. Но ведь…
… это ее ожидания. Ее наивность.
Ее вина.

Силы кончаются быстрее, чем слезы, и Джо, продолжая тихо плакать, медленно подходит к ручью. И… бывают такие дни, когда все идет наперекосяк. Сегодня именно такой день, иначе как объяснить то, что ко всем бедам прибавляется еще и то, что Джо поскальзывается на камне и падает в водоем? Не тонет, конечно, но мокнет насквозь. И у нее даже нет сил, чтобы выбраться из этой проклятой лужи! Вслух – никогда такого не было! – выругавшись, девочка бьет кулаком по воде и вдруг понимает, что в падении ещё и подвернула ногу.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-14 21:40:52)

+4

17

Охотиться на людей ему нравится гораздо больше, чем охотиться на животных.

Олень, которого приходится выслеживать, совсем недавно петлял среди увитых плющом деревьев, ломал тонкие ветки курчавящихся зеленой листвой кустарников и беспечно наслаждался жизнью. Он вряд ли смог бы составить честную конкуренцию ковбойскому револьверу или магазинному карабину, дуло которого безоговорочно направлено прямиком в голову; он вряд ли смог бы далеко уйти или дать достойным отпор человеку, пришедшему за добычей. С людьми зачастую все гораздо сложнее, оттого чуть менее безопасно и чуть более интересно. Морган привык к сложностям, привык без лишних раздумий стрелять в безоружных, воровать у обездоленных, избивать слабых. Слишком быстро нажитые грехи дают о себе знать, не оставляя шанса на искупление. А покоящееся в кобуре оружие всецело требует жертвы.

Это неправильно, подло и бесчеловечно, но Артур о нравственных ценностях никогда не задумывался. Более того, изменить что бы то ни было в своей жизни не пытался, даже мысли подобной не допускал, хотя предпосылки от случая к случаю появлялись. Ему гораздо проще и спокойнее жить по чужому уставу, по устоявшимся законам банды ван дер Линде, где к нововведениям относятся весьма скверно; ему легче следовать по выверенному пути, слепо идти за тем, кому беспрекословно веришь и кто редко просит принимать самостоятельные решения.

Но матрица то и дело дает сбой, заставляя Моргана испытывать странные эмоции, поддаваться необоснованным чувствам, становиться более снисходительным и мягким. С возрастом так и происходит, - убедительно рассказывает Чарльз, которому едва стукнуло тридцать четыре. Артур отмахивается и качает головой, но все чаще и чаще прислушивается к советам спокойного и рассудительного Смита, прожившего среди индейцев слишком долго для того, чтобы не перенять их знания.

И все-таки быть слишком добродушным и порядочным - себе дороже. Себе и своей шкуре, испещренной зарубцевавшимися ранами, порезами и следами от пуль. За плечами Моргана слишком большой список провинностей, в некоторых штатах - плакаты с выделенным большими буквами "Живым или мертвым". Ему вряд ли позволено дожить свой век в тишине и спокойствии, уж точно - не на каком-нибудь уединенном ранчо, занимаясь разведением коней или выращиванием продуктов.

Он делает еще несколько неторопливых, аккуратных и максимально тихих шагов, придерживаясь верного направления, прежде чем мысль о девчонке ударяет в сознании, словно гром среди ясного неба. Если вдруг предпримет еще одну попытку сбежать, то Датч наверняка сожрет Моргана живьем; если снова попадется в руки каким-нибудь отморозкам, то случится то же самое. Впрочем, более вероятно - найдет себе компанию в лице пумы или волка, которые церемониться не станут.

Олень так и остается недостижимой наградой, потому как Артур, вздохнув и потерев пальцами переносицу, разворачивается и бодро шагает в противоположном направлении. Теперь выслеживает Джо, которая, судя по следам, едва ли не бежала прочь. Это настораживается. А что, если она уже давно выбралась на опушку, встретила там какого-нибудь неравнодушного самаритянина и добралась до местного шерифа?

Датч точно перегрызет глотку. Не из-за потерянной девчонки, а из-за потерянных денег, - оптимизм - не самая сильная сторона Моргана.

Зря, в общем-то, потому как пленницу он находит рядом с ручьем. Точнее, в самом ручье. У нее испачканное и намокшее чуть ли не насквозь платье, покрасневшие о слез глаза и полное отчаяние в голосе, сорвавшемся на неподобающе крепкое для юной леди словцо. Она поднимает взгляд, замечает оружие в руках мужчины и словно пугается пуще прежнего. Предпринимает попытку встать и отшатнуться подальше, но то ли поскальзывается, то ли просто теряет равновесие и с шумным всплеском, наверняка распугавшем животных во всей округе, валится обратно.

Справедливое сострадание переплетается с несвойственным желанием уберечь девчонку от напастей. Как следствие, Морган перекидывает карабин через плечо и, спрыгнув с огромного валуна, торчащего возле невысокого обрыва, подходит к Джо.

- Интересный способ набрать воды, - не отчитывает, даже не упрекает, но считает нужным обратить на девичью неуклюжесть внимание. Он подает руку, наблюдает за неловкими движениями и, в какой-то момент придя к выводу, что такими темпами они провозятся до глубокой ночи, подхватывает пленницу на руки. Наверное, в высшем обществе такое поведение обречено на порицание и какое-нибудь наказание, но Артур - не светский лев, даже не львенок, поэтому на все прописные истины плевать хотел. Они в лесу, где из свидетелей произошедшего можно отметить разве что сидящего на ветке ворона, да и тот через минуту, не найдя для себя интереса, срывается с места и улетает.

- Идти сможешь? - зачем-то спрашивает, хотя некоторое время назад стал свидетелем обратного.

Он находит наиболее пологий спуск к водоему, переводит взгляд на поваленный ствол дерева, покрытый мхом и способный сослужить неплохую службу в качестве импровизированной скамьи.

- До лагеря мы все равно быстро не доберемся. Останемся тут, пока одежда не высохнет.

Морган свистит - громко и протяжно. Откуда-то слева доносится лошадиное ржание, через десяток секунд среди деревьев мелькает знакомый вороной силуэт. Конь, фыркая и качая головой в такт шагам, оказывается рядом с Артуром через несколько минут.

Ему не привыкать ночевать среди леса без каких бы то ни было удобств, чего нельзя сказать о Джо. Ее взгляд то и дело бегает по округе, словно дожидается момента, когда из-за кустов выпрыгнет какой-нибудь хищник. 

- Здесь никого нет, - пытается успокоить, хотя понимает прекрасно, что ситуация может в корне поменяться уже через час. Скрученное покрывало, служащее в путешествиях скудной кроватью, Артур накидывает на девичьи плечи, а сам отходит на несколько шагов, чтобы развести костер. Палок и сломанных сучьев, благо, вокруг попадается достаточно.

***

Ни относительно теплая накидка, ни облизывающие воздух и хрустящие ветками языки пламени не становятся верными помощниками в согреве продрогшей до костей девчонки. Она, из раза в раз кутаясь все сильнее, в какой-то момент начинает стучать зубами чуть ли не на всю округу, обещая Моргану серьезные проблемы.

- Я сейчас вернусь, - хриплым после долгого молчания голосом и хмурым взглядом. Ему приходится пройти пару десятков метров, прежде чем в поле зрения покажется знакомая местность. Они неподалеку от Валентайна, где есть отель с комнатами и горячей ванной для нее и салун с алкоголем - для него. Не слишком блестящая идея, ведь оставлять Джо одну в городе, где снуют законники - это примерно то же самое, что увеличить возможность подставить себя и банду в сотни раз.

Чаша весов колеблется недолго, а бледное лицо и почти что ледяная кожа, когда Морган возвращается и помогает девчонке подняться, становятся весомым аргументом во взвешивании всех "за" и "против".

Он платит тридцать долларов за номер, еще десять сверху - за молчание, когда они добираются до Валентайна. Баснословные для здешних мест деньги. За небольшую комнату с кроватью и деревянным комодом, скрипящим каждый раз, когда кто-то пытается выдвинуть ящик, местные жители, впрочем, как и приезжие, готовы дать не больше пятидесяти центов за ночь. Артур предпочитает перестраховаться и расположение владельца не заслужить, а купить.

- Вернусь через час. Дайте девушке все необходимое и покормите, - бросает короткий взгляд в сторону Джо, затем угрюмо смотрит на мужчину, воодушевившегося щедростью клиента. Тот заверяет, что сделает все в лучшем виде.

Морган не сомневается.

Если возникнут проблемы, Морган задушит его собственными руками, потому что терять ему давно уже нечего.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39aKM.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+3

18

Со стороны леса слышится копошение, и Джо, все еще сидящая в холодной ключевой воде, настораживается: кто там? Зверь или человек? Впрочем, какая разница? – Джо на собственном печальном опыте убедилась, что и те, и другие смертельно опасны.

Мрачные лапы сосен тревожно расступаются, выпуская из лесной чащи Артура, и девочка первым делом цепляется взглядом за карабин. Его кровожадное дуло смотрит прямо в грудь, и Джо шумно выдыхает через приоткрытые губы: ей конец, ей точно конец. Артур хорошо разбирается в следах и увидел, наверное, что она бежала. Подумал, что от него.

Джо прекрасно помнит, чем Артур грозил ей в случае попытки побега.

Она немеет от страха и, кажется, даже забывает дышать. Маленький глупый олененок, попавший в лапы злого голодного койота. Но даже в олененке самой природой заложены инстинкты самосохранения: зверек борется до последнего вздоха – нелепо и смешно, как умеет, – но борется. И Джо вдруг тоже понимает, что должна бороться. Хотя бы попытаться. Она слишком много пережила за последнее время, чтобы погибнуть так просто, без борьбы.

Нервно оглядевшись по сторонам, девочка опирается на ближайший камень и пытается подняться, но ладонь предательски соскальзывает, а нога взрывается мучительно острой болью; Джо на тихом стоне падает обратно в воду; слышится громкий всплеск. Только чудом она не разбивает лицо: девочка пролетает в нескольких дюймах от скользкого булыжника. Ее неловкие попытки спастись заканчиваются ладонями, упершимися в каменистое дно чуть позади тела, и смертельно испуганным взглядом зеленых глаз. Она смотрит на Артура исподлобья и бесшумно сглатывает, поджимает бледные губы.

… и бесконечно удивляется, когда он убирает карабин за плечо.
Ты не собираешься меня убивать?..

— Интересный способ набрать воды, — хрипит он. Не ругает и даже не отчитывает, так, констатирует факт и, кажется, едва заметно усмехается. А Джо, не понимая, что думать и что делать, просто сидит в воде и настороженно – недоверчиво – смотрит на Артура снизу вверх. — Идти сможешь? — он еще что-то говорит, спрашивает, а потом ловко, словно она весит не больше карабина, подхватывает на руки. И у Джо перехватывает дыхание. От того, что его поведение непозволительно. Возмутительно. Неприлично. Лично. Он ведет вовсе не как джентльмен, но… как оказалось, к искреннему удивлению Джо, вовсе не каждый мужчина хочет быть джентльменом, и далеко не каждая женщина – леди. Девочка в этом убедилась, живя в лагере, кишащем бандитами. Джо часто приходила в ужас от увиденного или от услышанного, но… это не ее монастырь, чтобы навязывать свой устав. Пришлось медленно, но верно, адаптироваться. Сейчас она адаптируется тоже, ибо вовсе не хочет, если честно, болезненно хромать на одной ноге, хотя должна. «Можешь позволить джентльмену прикоснуться к кончикам твоих пальцев, моя милая, но не больше; в обратном случае мужчина подумает, что ты слишком ветрена и легкодоступна. Ни один порядочный джентльмен не возьмет замуж вертихвостку. А это все равно, что конец света для леди», — наставляла нянюшка, строго сверкая черными глазами. Тогда она застала Джо и Энтони – одного из ее кавалеров – в увитой темно-зеленым плющом беседке. Он мягко поглаживал ее белоснежные локоны, чем вызвал со стороны толстой негритянки приступ праведного гнева.

Но здесь и сейчас Артур касается вовсе не ее пальцев.
А конец света все еще не настал.

Сжавшись от холода, Джо медленно приподнимает голову и осторожно заглядывает Артуру в глаза, но разрывает зрительный контакт, когда он опускает ее возле поваленного дерева. Тощее покрывало, пропахшее кровью, рыбой и дымом, не помогает согреться ровно так же, как и оранжевые языки пламени. Несколько терпких глотков бренди из бутылки, протянутой Артуром, тоже. Джо, опершись спиной на шершавый ствол, сильнее кутается в покрывало, но… платье слишком сырое, а ветер – холодный. Через двадцать минут тщетных попыток согреться Джо не чувствует собственных пальцев, а через тридцать – ног. Очень хочется попросить чашку горячего чая, но… она боится с ним разговаривать, боится его тревожить. Артур ясно дал понять, что за любое беспокойство несчастная пленница поплатится огнестрелом; приходится несмело терпеть и… стучать зубами как можно тише.

То ли рассердившись, то ли сжалившись, Артур поднимается с места и громким свистом подзывает лошадь. Красивый гнедой жеребец, словно только этого и ждавший, подбегает ближе и с удовольствием подставляет шею под скупую хозяйскую ласку. Артур, быстро собрав пожитки и затушив костер, ловко взбирается в седло и протягивает ладонь Джо, помогая сесть рядом. Девочка, дрожа от холода, принимает помощь и уже через несколько мгновений садится позади Артура. Она аккуратно, совсем несмело, обвивает ладонями его торс, а когда жеребец трогается, то прижимается щекой к мужской спине. Собственное возмутительное поведение Джо оправдывает невыносимым холодом: за широкой спиной Артура промозглые лапы ветра не дотягиваются до насквозь продрогшего тела. Так теплее.

А конец света так и не случается.

Она не задает вопросов, когда Артур спешивается возле гостиницы на окраине Валентайна, только большой черный капюшон надевает, пряча от посторонних взглядов растрепанные белые волосы. И она послушно заходит в теплый номер с ванной посередине. Оглянувшись, девочка с благодарностью смотрит на Артура, который коротко кивает и уходит восвояси. Джо не знает, сколько ей отведено времени, поэтому скидывает накидку и мокрое платье сразу, как только дверь затворяется. Горячая вода, аромат мыла и пышная пена – то, что доктор прописал; Джо оживает буквально через дюжину минут. Согревшись, она тщательно вымывает волосы, а потом, прихрамывая на больную ногу, вылезает из ванны и надевает новое голубое платье – сухое и чистое – любезно предоставленное хозяином гостиницы. Оно не столь роскошное, как ее прежние платья, но намного наряднее и красивее, чем те тряпки, что предоставляла мисс Гримшо. Приведя себя в порядок, Джо вдруг настораживается: через приоткрытое окно, с улицы, слышатся звуки… драки? И среди несметного количества голосов она узнает один, принадлежащий Артуру.

«Это не твое дело. Не высовывайся. Не лезь. Только хуже сделаешь. Не суйся», — повторяет она, как молитву, и сама не замечает, как оказывается на первом этаже. Хозяин отеля, горячо заинтересованный происходящим на улице, не обращает никакого внимания на посетительницу, юрко вынырнувшую из-под его плеча во двор. Джо не раздумывает, когда, забыв о больной ноге, бросается на помощь бедолаге, избитому до полусмерти Артуром. Она даже привычного страха не чувствует. Ничего не чувствует, кроме бесконечного, как небо над головой, желания уберечь человека от напрасной смерти.

В свое время ее никто не уберег.

—  Хватит, — не приказ и даже не просьба, а отчаянная мольба. Джо, инстинктивно зажмурившись, с удивительной храбростью встает меж двух огней. — Ты уже победил. Пожалуйста, хватит, — она дрожит всем телом, но с места не сходит. Подсознательно девочка ждет удара, в конце концов, кто она такая, чтобы просить о подобном? — Не убивай его. Пожалуйста.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-19 20:33:42)

+3

19

В Валентайне ему никогда не нравилось. На улицах, где скользкая грязь мешается с конским навозом, вряд ли можно повстречать высокопоставленного чиновника или светскую львицу. Здесь люди такие же скользкие и грязные, что и дороги, по которым от случая к случаю галопом проскакивают случайно забредшие путешественники, не желающие оставаться в пределах селения дольше, чем на четыре с половиной минуты. Именно столько требуется времени, чтобы в быстром темпе проехать Валентайн от восточной окраины, увитой редкими деревьями и крутобокими уступами, до западной, где на несколько лиг вперед сохраняется относительно ровная местность.

Артур безмолвно дает понять, что никаких трудностей быть не должно. Покоящийся в кобуре револьвер, на который хозяин отеля кидает беглый, опасливый взгляд, говорит красноречивее любых слов.

- Не переживайте, сэр, - мужчина улыбается чересчур подобострастно. - все будет в лучшем виде.

Кривая усмешка трогает губы, когда Морган покидает пределы отеля, - переживать здесь следует далеко не ему, раз уж на то пошло.

***

Погода меняется. Пригревавшее еще десяток минут назад солнце теряется среди торопливо ползущих по небу туч, мрачно нависающих над и без того серым и унылым городом. Артур наваливается на деревянную стойку бара, жалобно проскрипевшую под немалым весом, и, сделав заказ, отворачивается к окну. Даже несмотря на разнобойные голоса, наполняющие салун и сплетающиеся в несуразный гомон, Морган прекрасно слышит разбушевавшийся ветер, в чьем гулком многоголосом вое ясно улавливаются злобные угрозы. Горы, чьи крутые скалистые склоны испокон веков были бесплодно голыми и угрюмыми, неприступной преградой возвышаются на севере. Их вершины постепенно теряются в тяжёлых тучах, наверняка разразившихся не то дождем, не то мокрым снегом.

Артур думает о том, что неплохо было бы вернуться в лагерь до наступление ночи, в идеале - до грозящей обрушиться непогоды, но девчонка вряд ли управится со всеми своими делами за пятнадцать минут. Они, впрочем, могут остаться в зловонном городе до раннего утра.

Отвратительный виски не лезет в глотку, перекатываясь от стенки к стенке стакана, который Артур покручивает в руках. Под потолком расползается серое облако мутного дыма, тонкими нитями ползущего к середине из разных уголков салуна. Посетители здесь - та еще интеллигенция, но Морган, всю свою сознательную жизнь проживший среди разбойников и бродяг, жаловаться уж точно не станет. Почему-то перед глазами выстраивается забавная картина: Джо побледнела бы от страха, окажись сейчас здесь вместе с ним; или покраснела бы до кончиков ушей, стоило бы только услышать пошлые рассказы, богато удобренные самыми откровенными подробностями.

Артур ухмыляется и все-таки делает короткий глоток, свыкаясь с мыслью, что девчонке самое место на пуховых перинах в окружении лакеев, а не в грязном городе среди похотливых деревенщин. В лагере среди разбойников ей, к слову, не место тоже, но противоречить идеям Датча он не собирается. Пока.

Ощутимый толчок в спину сопровождается ноющей болью в груди, встретившейся с ребром стойки. Все тот же отвратительный виски остается мокрым пятном на деревянной поверхности и не вызывает в Моргане настолько негативных эмоций, как неуклюжий увалень, едва способный держаться на ногах, но поразительно четко бросивший:

- У тебя какие-то проблемы?

Он наклоняется так близко, что в нос ударяет мерзкая смесь перегара и, быть может, рвоты. Моргану не нравятся столь тесные контакты. Его они откровенно бесят. Еще более бесит пристрастие местных жителей к дракам. Пустая болтовня нередко перетекает в потасовки, а скрипучие половицы видели много крови, сочащейся из разбитых носов или, если не повезет, из резанных ран.

Артур пытается держать себя в руках, учится быть терпеливым к чужой глупости, но конкретно этот товарищ вынуждает идти на крайние меры. Крайние меры - это проехавшийся по крепкому подбородку кулак, заставивший громилу пошатнуться. Драка завязывается быстро и, на потеху зрителям, красочно.

Морганом, исходя из неясных соображений, весьма неловко выбивают окно, заставляя владельца салуна сорваться на громкую ругань. Она остается без должного ответа, потому как подвыпившие посетители, ровно как и случайные прохожие, целиком и полностью отвлекаются на потасовку.

Несколько ударов по корпусу следуют один за другим, - Артур пытается сгруппироваться, блокирует, но по большей части пропускает, отчего поддается приступам справедливой ярости. Ему хочется достать револьвер и прострелить бестолковому амбалу голову, но здравомыслие быстро дает понять, что свидетелей чересчур много. Перебить весь Валентайн, лишь бы законники не вышли на след - так себе идея, учитывая дела банды, не отличающиеся спокойствием, добропорядочностью и умиротворением.

Он выжидает момент и отвечает не менее крепкими ударами. Целится преимущественно в лицо, отчего через считанные секунды громила оказывается на земле. Грязный, потный и истекающий кровью, пропитавшей и перчатки Моргана, он предпринимает не очень-то удачные попытки попасть кулаком хоть куда-нибудь.

Артур умело уворачивается, хотя костяшки отзываются болью отнюдь не меньшей. И быть, скорее всего, беде, обещающей несколько следующих дней скрываться от законников в дремучих лесах, если бы не появившаяся буквально из неоткуда девчонка.

-  Хватит. Ты уже победил. Пожалуйста, хватит, - едва ли не вымаливает Джо, возникшая между Морганом и громилой. Ее жалобный взгляд вонзается прямиком в помутневшее яростью сознание, сквозит неприкрытым страхом, но девчонка героически смотрит на тяжело дышащего разбойника, сжимающего окровавленные руки в кулаки. - Не убивай его. Пожалуйста.

Удивительно, но негромкий голос усмиряет пыл. Не сводит его на нет, но позволяет отвлечься от никому не нужных последствий. Морган сплевывает перемешавшуюся с кровью слюну, вытирает разбитую губу ребром ладони и кидает сухое "уезжаем. сейчас же".

***

До лагеря добираются без приключений, хотя Артур от случая к случаю срывается на хриплые выдохи, морщится и, расправляя плечи, делает прерывистые вдохи. Прислушивается к ощущениям, находя в них отзвуки острой боли, словно куда-то под ребра вонзают тонкие иглы.

Отвечать на вопросы не торопится, потому раздосадованные неизвестностью жители лагеря пытаются выяснить все у Джо. Морган тем временем уходит под свой навес, на порывистом выдохе валится на импровизированную скамью и, найдя более-менее чистые тряпки и наполовину пустой бутылек спирта, принимается обрабатывать ссадины.

Получается, впрочем, не особенно удачно.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39aKM.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+3

20


Набравшись смелости, Джо медленно поворачивает голову и открывает глаза. Она смотрит на Артура снизу вверх, взгляд боязливый и опасливый, настороженный. Ей страшно, чертовски страшно, – настолько страшно, что дыхание спирает и колени предательски подкашиваются; Джо и сама не понимает, как до сих пор держится на ногах. Самое время приложить ладонь ко лбу и упасть в обморок: нянюшка всегда говорила, что настоящая леди обязана терять сознание не реже трех раз в неделю, а то еще чаще. И Джо очень хочет отправиться в забытье прямо здесь и сейчас, но… она не уверена, что может себе это позволить. В обморок хорошо падать, когда ты окружена достопочтенными джентльменами. Они, не скрывая тревоги и беспокойства, мгновенно бросятся на помощь с нюхательными солями наперевес, а потом не отойдут ни на шаг до тех пор, пока не убедятся в твоей сохранности. Но в этой несчастной деревне нет джентльменов. Здесь нет никого, кроме пьяниц, убийц и воров.

И на ватных ногах она стоит. Вздрагивает, когда Артур отстраняется резче, чем того требует ситуация, и жмурит глаза: подсознательно ждет толчка или даже удара. Но Артур ее не трогает, только бросает сухое и злое, как сама жизнь: «уезжаем сейчас же».

Толпа недовольна. Она, жадная до хлеба и зрелищ, требует кровавого продолжения. Джо, когда протягивает ладонь – помоги мне взобраться на лошадь, пожалуйста, – еще долго смотрит через плечо на  крупного темноволосого мужчину, лежащего в луже собственной крови. Ей не верится, что с ним это сделал Артур – тот самый Артур, с которым она сейчас едет на одной лошади. Настолько не верится, что слезы сами подступают к глазам и болезненно царапают горло. Джо не понимает, почему снова плачет, и разбираться не хочет – сил нет – вместо этого она тихо вздыхает, прикрывает глаза и больше не прижимается к его спине щекой в надежде спрятаться от промозглого ветра, хоть и мерзнет.

Она его боится.

Бледно-зеленый взгляд безынтересно гладит редкие деревянные хибарки, мелькающие по правую руку, и выглядывающую из-за туч луну, когда Джо вздрагивает от хриплого вздоха, переходящего в скрипучий кашель. Невольно девочка настораживается и отстраняется, но только для того, чтобы тихо спросить:

— Тебе очень больно?

Ответа, как и следовало ожидать, Джо не получает, но понимает вдруг, что боль Артура ей небезразлична. Да, она его боится; боится, как злого голодного койота, непредсказуемого и опасного, дикого. Но даже зверю, когда он ранен, необходима помощь, внимание и забота. Это, наверное, дьявольски глупо, помогать тому, кто связал тебя и пленил, посадил на цепь и целую сломал жизнь. Но Джо иначе не может. С детства ее учили быть доброй и заботливой, сочувствующей и щедрой, ласковой. Ее учили быть такой для того, чтобы выдать замуж за почтенного джентльмена с несметными богатствами, – а не для того, чтобы выживать в лагере, кишащем ворами и убийцами.

Мрачные лапы терновника медленно расступаются, и Джо цепляется взглядом за едва заметные огни приближающегося лагеря. Со временем они становятся ярче, и девочка едва заметно вздрагивает от хриплого «кто здесь?». Потом она вспоминает, что это всего лишь Джон, патрулирующий лагерь. О нем много рассказывал Джек, когда они сидели под белым тополем и делали перерывы в чтении.

Артур тяжело спешивается и, отмахиваясь от подоспевших обитателей лагеря и их вопросов, как от надоедливых мух, хромает под свой навес. Джо неловко спешивается следом и морщится, когда ступает на больную ногу. Она и забыла о ней, а зря: нога, словно обидевшись, взрывается такой острой болью, что на глаза вновь наворачиваются слезы. Ей бы сейчас лечь в собственную кровать, большую и мягкую, и праздно проваляться в ней несколько дней подряд, но… нет. Она не дома. Она в лагере. Половина его обитателей махнут рукой на ее беду, а остальные еще и посмеются.

Из вежливости Джо отвечает на вопросы, но не вдается в подробности: ограничивается лишь сухими фактами про салун – при этом слове даже кончики ее ушей краснеют – и про драку. Мисс Гримшо, когда слышит про очередную потасовку, сердито щурится и грозно скрещивает руки на груди, обещая устроить Артуру настоящую головомойку за внимание, привлеченное к лагерю, а Дядюшка только отмахивается и театрально закатывает глаза. Когда Джо, наконец, оставляют в покое, она неловко ступает следом за Артуром. Показавшись в его поле зрения, девочка нерешительно мнется возле навеса до тех пор, пока Артур сухим кивком головы не приглашает ее войти.

— Я могу помочь, — не вопрос, а предложение: Джо давно поняла, что на все ее вопросы Артур отвечает либо угрюмым молчанием, либо флегматичным взмахом руки. Сейчас Артур молчит тоже, только плечами жмет, мол, как хочешь. Девочка расценивает это, как согласие, и осторожно подается к мужчине ближе. Она случайно касается его руки, когда забирает пузырек с открытым спиртом, и приходит в немой ужас от прикосновения: таких грубых рук она еще не видала. Даже у полевых слуг, работающих от рассвета и до заката, ладони более мягкие. А у самой Джо, которая ничего тяжелее котенка в жизни не держала, руки, как шелк. «Настоящую леди всегда можно узнать по рукам, моя дорогая», — говорила нянюшка, ласково поглаживая ладони Джо и выливая на них по целому флакону ароматного лосьона. Ее руки не огрубели даже за те жестокие дни, что она провела в лагере, а не дома.

Наблюдения Джо оставляет при себе: Артур – она уверена – и сам знает, насколько грубая у него кожа. Храня молчание, девочка аккуратно смачивает чистую тряпку проточной водой, чтобы отмыть его лицо от грязи, пыли, пота и крови. Шею она задевает тоже – и руки вместе с разбитыми костяшками. Только после этого Джо смачивает импровизированный бинт – а это все та же тряпка, только сухая и чистая, новая – спиртом и медленно обрабатывает ссадины. Девочка все делает старательно и трудолюбиво, аккуратно, хоть и понимает, что до настоящего доктора ей далеко.

Кстати, о докторах.

— Ты не думаешь, что тебе надо показаться врачу? — тихо спрашивает Джо. Она опускает голову, когда он свою поднимает, и их взгляды встречаются; девочка несмело поджимает губы, но глаз не отводит. — Вдруг у тебя переломы, а их ведь спиртом не вылечишь. Папа говорил, что если кость неправильно срастется, то ее придется заново ломать.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2020-12-24 16:36:21)

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » red dead⠀r e d e m p t i o n;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно