внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » red dead⠀r e d e m p t i o n;


red dead⠀r e d e m p t i o n;

Сообщений 41 страница 47 из 47

1

arthur & joe & problems

⠀⠀⠀⠀Таким, как ты, здесь не место. 

https://i.imgur.com/yBlJOLF.gif https://i.imgur.com/mhQDTVT.gif https://i.imgur.com/sXwhQ9P.gif
1899 г

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/l6ITbEz.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Вы просто у меня больнее всего болите.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2021-01-18 15:13:45)

+10

41

Какой же недюжинной силы потребовалось, чтобы совладать с чересчур крепким желанием расправиться с ублюдком; неправдоподобного благоразумия, чтобы не усугубить и без того не самую благоприятную атмосферу, последние месяцы царящую в банде. С появлением Белла все стало каким-то слишком натянутым и неспокойным. Его алчность, чрезмерная заносчивость и трусливые попытки спрятаться за блеклыми фразами о верности и чести, от случая к случаю проскальзывающие в разговорах с Датчем, рано или поздно сведут всех в могилу.

Артур не понимает, почему ван дер Линде так слепо верит россказнями этого змееныша, взявшего в привычку неожиданно для многих пропадать, занимаясь одному ему известными делами, и точно так же неожиданно появляться. Почему для Датча, никогда не принимавшего безумные идеи за чистую монету, слова этого прохвоста из раза в раз становятся подобны меду, в то время как для большинства остальных членов банды - не более, чем сочащийся со змеиных клыков яд.

Артур не понимает, почему это ублюдок может промышлять столь скверными делами, при этом оставаясь абсолютно безнаказанным. В том, что произошедшее сойдёт Беллу с рук, Морган уверен едва ли не на сто процентов.

Датч по каким-то причинам остаётся верен словам человека, присоединившегося к банде всего лишь несколько месяцев назад, при этом наотрез отказываясь прислушиваться к словам людей, находящихся рядом чуть ли не с самого начала. Артуру кажется, что разум лидера все больше и больше мутнее, а ненасытное желание заиметь немыслимое количество денег, чтобы сбежать как можно дальше отсюда, рано или поздно приведёт к плачевному исходу.

Артура беспокоит состояние Датча, но что-либо с этим сделать не получается.

За пределами палатки, которую Джон, находящийся на дежурстве, без собственного ведома одолжил, слышится невнятная возня, чей-то приглушённый голос и редкий стук. Белл, приползший из леса, разыгрывает самую настоящую трагедию, плюётся кровью и непременно наговаривает попавшимся под руку обитателям лагеря о случившейся несправедливости. Белл не умеет признавать собственные ошибки. Более того, Белл не умеет достойно себя вести, когда эти самые ошибки всплывают на поверхность и грозят превратиться в казнь.

Впрочем, разбор полетов, который Датч наверняка устроит, волнует Моргана в последнюю очередь. Куда больше - девчонка, потерянным, беспомощным и разбитым взглядом упирающаяся в обшарпанную ткань палатки. Она сидит, словно истукан, и создаётся впечатление, будто бы не дышит вовсе. Это пугает, - Морган ловит себя на мысли, что последний раз испытывал схожие чувства в тот момент, когда долгожданная встреча с любимой женщиной обернулась трагедией, а конь, вместо того, чтобы остановиться у коновязи и получить добротную порцию свежей травы, лениво прошествовал к двум недавно вырытым могилам с наспех сколоченными крестами.

Видят Боги, он с превеликим удовольствием нашпиговал бы тушу Белла свинцом, а потом бросил где-нибудь среди леса, чтобы хищники полакомились легкой добычей. Ублюдок насквозь прогнил сам, а теперь отчаянно пытается вплести свою гниль в разум других.

Ладонь в который раз сжимается в кулак, а лицо Моргана кривится в неприязненной гримасе. Он слишком разозлён, слишком взбешён произошедшим. Ещё больше взбешен тем, что Датч совершенно точно найдёт тысячу причин, чтобы Мике все сошло с рук.

Наверное, ему пришлось бы и дальше испепелять нутро жгучей яростью, по привычке стискивать зубы и желать расправиться с ненавистным разбойником как можно скорее, при этом из раза в раз натыкаясь на иллюзорные барьеры, не позволяющие раболепствующей агрессии взять верх, если бы маленькая глупая девчонка не отважилась на отчаянный шаг. Морган списывает все на страх, не заглушенный алкоголем, а лишь подогретый им. Джо подается ближе, прижимается к торсу и не столько руки сжимает на пояснице, сколько все тело, сотрясающееся шумными всхлипами и, будто в противовес, тихими словами.

- Я просто хочу домой, пожалуйста, отвези меня домой, - срывается с девичьих губ. - Домой, пожалуйста.

Ошарашенный взгляд цепляется за копну белокурых волос, в которых после непредвиденной встречи с землей путаются сухие листья и редкие ветки. Морган чувствует себя до ужаса малодушным, когда ловит себя на мысли, что хочет уберечь совсем еще молодую девчонку от сборища ничтожных отшельников. От себя в том числе. В первую очередь.

Так не должно быть.

Ему не должно быть ее жаль.

Он не должен к ней привязываться.

Н е   д о л ж е н.

- Я не могу. - на выдохе, медленно положив ладонь на содрогающуюся всхлипами спину.

Ворох мыслей, хаотично извивающихся в голове, не позволял прийти к логичному выводу, не помогал разобраться с ситуацией и до конца определиться с итогом. Что делать дальше? Оставлять Джо в лагере небезопасно как минимум потому, что Белл, почуявший не только жажду наживы, но и азарт, от бедной девчонки вряд ли отстанет, а находиться с ней двадцать четыре на семь, чтобы больше не дать в обиду, Артур не сможет. Рано или поздно ему придется уехать из лагеря, и одному богу известно, что ублюдок выкинет в следующий раз.

- Тише, - в конечном итоге, вздохнув, Морган обнимает Джо и прижимает к себе. - я не оставлю тебя одну. Обещаю. - вопреки мыслям, убеждающим в обратном. Он, наверное, поступает опрометчиво и весьма глупо, но иначе по каким-то причинам не может. Дотянувшись до бутылки, Морган делает несколько больших глотков, морщится и жмурится, между тем не выпуская девчонку из объятий.

- Мы можем уехать из лагеря на несколько дней, но это все, что я могу сделать. Потом нам все равно придется вернуться.

Хотя ей бы следовало убраться отсюда как можно дальше.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39SGG.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+2

42


Джо, когда слышит хриплое «я не могу», тихо вздыхает и тяжело прикрывает глаза. Она, конечно, ни на что особо не надеялась, когда просила, почти молила о спасении, но… надежда ведь умирает последней. И сейчас, когда Артур мягко, но непреклонно сообщает о том, что не может отвести Джо домой, она смиренно принимает его решение. Тяжело, тоскливо, с невыносимой горечью, оседающей не только в голове, но и в груди, но принимает. Девочка вздыхает снова и, когда чувствует сильные мужские руки, скрещивающиеся за спиной, напрягается и натягивается, замирает, но… удивительно быстро возвращается в исходное положение: расслабляется. В объятьях Артура Джо чувствует себя тепло и спокойно, безопасно. Она прекрасно понимает, что обязана отстраниться, приняв свой самый оскорбленный вид, но вместо этого, мысленно ругая себя за слабость, остается рядом. Девочка, как маленький озябший котенок, прижимается к сильной – и к горячей – мужской груди сильнее, надеясь согреться не только физически, но и платонически. Ей холодно, тоскливо и одиноко в этом проклятом лагере, ей постоянно страшно и больно – и только Артур, когда находится в хорошем настроении, дарит зыбкое ощущение спокойствия и защищенности.

— Тише, — шепчет Артур. Он прижимает ее к себе крепче, и Джо, затаив дыхание, скрещивает несмелые руки за сильной мужской спиной. Она обнимает его в ответ, цепляясь пальцами за ткань черного жилета на спине, и припадает влажной от слез щекой к груди. — Я не оставлю тебя одну. Обещаю, — продолжает Артур, а Джо ловит себя на мысли, что где-то уже это слышала. От Артура. Когда-то давно, словно в прошлой жизни, он говорил о том, что не оставит ее, что ни один из лагерных бандитов не посмеет Джо и пальцем тронуть, но… потом появился Мика, и все пошло наперекосяк. Джо не ставит это Артуру в вину – не может ставить – но… и верить его словам, как истине в последней инстанции, не может тоже. В этом забытом всеми богами лагере Джо поняла, что надеяться может только на себя. Не потому, что Артур не держит данного слова, а потому, что ему не по силам быть с ней, с такой слабой и беспомощной, двадцать четыре на семь. У него свои дела. У него свои проблемы. У него своя жизнь.

Джо ничего не отвечает – молчит – только краем уха цепляется за несколько коротких глотков, что делает Артур. Он пьет виски, и девочка ловит себя на крепком желании напиться тоже. Забыться. Сама она никогда не пила ничего крепче шампанского – не для забытья, а веселья ради – но от мистера Джексона, конюха папеньки, она слышала, что крепкий алкоголь – верный друг для побега от проблем насущных. «Знаешь, почему люди так любят виски? — спрашивал он, прикладываясь к бутылке, — а потому, моя дорогая, что виски пьянит. Когда ты пьян, то забываешь обо всех несчастьях. А еще тебе кажется, что и море по колено. Виски – прекрасное средство для того, чтобы на несколько часов забыть обо всех проблемах». За этот полупьяный монолог мистер Джексон потом получил строгий выговор от нянюшки вкупе с головомойкой: с юными леди нельзя говорить на такие темы, старый болван!   

— Можно мне еще? — тихо спрашивает Джо. Не без удивления Артур протягивает девочке полупустую бутылку, и Джо, борясь с тем, что правильно, и с тем, что хочется, хмыкает и прижимается к горлышку бледными губами. Она делает несколько обжигающих глотков и жмурится, закашливается, но вместо того, чтобы остановиться, упрямо пьет дальше. Приятное тепло – такое спокойное и баюкающее – разливается по телу вместе с алкоголем, и Джо чувствует небывалую легкость. Она помнит, что находится в лагере, набитом ворами и убийцами; помнит, что дома ее ждет либо монастырь, либо самоубийственная смерть; помнит, что рядом с Артуром ей оставаться нельзя; она помнит все, но… теперь это неважно.

Теперь она понимает, о чем говорил мистер Джексон.
Море и правда по колено.

Сделав еще один глоток, девочка жмурит глаза и встряхивает головой, а потом упирается ладонями в палаточный настил и переворачивается, принимает наиболее удобную позу. Теперь она сидит меж его раздвинутых ног полубоком и прижимается к груди виском. Взгляд – спокойный и безмятежный, расфокусированный – гладит темно-зеленые «двери» палатки. Сквозь щель меж ними пробирается свежий ночной ветер, он треплет длинные белые волосы и кусает обнаженные ключицы. Только сейчас Джо вспоминает, что ранена, но… рана ее не волнует. Еще пять минут назад шея страшно болела и жгла, а сейчас не болит; кровь не течет – и ладно. Щиплет немного, но это пройдет.

— Мы можем уехать из лагеря на несколько дней, но это все, что я могу сделать. Потом нам все равно придется вернуться, — вдруг предлагает Артур. Его голос Джо слышит хорошо, но смысл слов отражает плохо: девочка уже слишком пьяна, чтобы соображать быстро. Ей требуется несколько мучительно долгих секунд, чтобы понять, о чем говорит Артур.

— Да, — отзывается Джо и делает еще один глоток. Девочке уже давно хватит, но чем больше она пьет – тем больше хочется. — Я ведь нигде, кроме Роудса, не бывала. Ничего не видела. И не увижу уже, наверное, — очень хочется всхлипнуть и таким образом пожалеть себя, но… ей сейчас так безразлично на собственное будущее. — Я слышала, как папа рассказывал про Сен-Дени. Ему этот город не понравился – он назвал его огромной промышленной помойкой – а мне всегда хотелось посмотреть на большой город. А мама мне рассказывала про Строуберри: она там восстанавливалась после затяжной болезни. Говорила, что пейзажи там настолько красивые, что художники со всей Америки съезжаются туда, чтобы запечатлеть природу. А еще я всегда мечтала побывать в Европе, а именно в Париже, — Джо вздыхает и закусывает нижнюю губу, приподнимает голову и долго смотрит на Артура. Она спокойно ждет, когда он поглядит на нее; их взгляды встречаются и пересекаются, сталкиваются и задерживаются; девочка глаз не отводит – смотрит преданно и ровно. — А ты бы где хотел побывать? Ты не переживай, что я разболтаю то, что разбалтывать нельзя. Мы ведь оба понимаем, что я не жилец: дома меня ждет заряженный револьвер, чтобы собственной кровью отмыться от позора, нанесенного семье, а здесь, в лагере, меня точно убьет Мика. Если честно, — она медлит немного, а потом приподнимает руку и кладет ладонь на небритую щеку, как делала это всегда, — я не должна этого говорить, но… ты очень красивый. А еще мне нравится, когда ты рядом. Слышала бы меня сейчас нянюшка, — вздыхает Джо, мысленно ругая себя; щеки мгновенно краснеют не только от количества выпитого, но и от стыда и, чтобы хоть как-то заглушить чувство вины, девочка делает еще несколько глотков. Теперь даже не закашливается. — Ты же уже убивал людей, да? Можешь сделать это и со мной, как только вы получите свои деньги? Мне самой не хватит смелости, а в монастырь я ни за что не пойду. Одним убийство больше, одним меньше, — язык заплетается, слова путаются, но Джо продолжает не только говорить, но и пить.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/tuKoGFw.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Солнце мое, взгляни на меня.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2021-01-24 15:50:07)

+2

43

Ему казалось, что ничего хуже, чем ото дня ко дню бродить по опасному острию и с жутким послевкусием всполохов взрослых проблем дожидаться неминуемого конца, быть уже точно не может. Что удивляться в этой жизни больше нечему, и невесть откуда взявшиеся чувства не смогут пробить закостенелую броню, длинными шипами вонзившуюся в кожу и не поддающуюся никакому воздействию извне.

А потом появилась маленькая глупая девчонка, один взгляд которой заставил безжалостного убийцу оттаять. Пробудиться от многолетнего сна, если хотите, вот только Морган никак не может взять в толк и понять: оно тебе надо? Меняться, поддаваться невнятным порывам никем не оцененного благородства, искать среди груды хлама нечто важное и дорогостоящее, словно во всем этом кроется какой бы то ни было смысл. Идти против устоявшихся правил, лезть наперекор собственным убеждениям и в конечном итоге получать... что? Спокойствие? Умиротворение? Ощущение правильно сделанного выбора, тогда как по факту ничего хорошего не происходит?

Чудес не бывает, Морган, - подытоживает внутренний голос. Артур кривит губы в привычной ухмылке и тихо вздыхает. Это ему и без каких-либо подсказок известно.

- Я ведь нигде, кроме Роудса, не бывала. Ничего не видела. И не увижу уже, наверное, - рассказывает девчонка, продолжая сидеть между мужских ног, прижимаясь щекой к размеренно вздымающейся груди. Она делится мыслями, говорит о городах, в которых хотела бы побывать, а потом вдруг переводит тему, заставляя Моргана вопросительно вскинуть брови, едва не подавившись глотком виски, который только-только сделал.

- Я не должна этого говорить, но… ты очень красивый. А еще мне нравится, когда ты рядом. Слышала бы меня сейчас нянюшка, - он с трудом узнает девичий голос, в котором на данный момент нет ни боязни, ни разочарования, ни горечи. Только спокойствие и искренность, пусть спровоцированные выпитым алкоголем, но чувствующиеся так же явно, как и ладонь, что покоится на небритой щеке. Ее взгляды, прикосновения и слова с непримиримой жадностью поглощают чужую душу, заставляя из раза в раз испытывать ни с чем не сравнимое желание оградить от тягот, уберечь от проблем и во что бы то ни стало искупить вину. Бедная девочка не заслужила подобной участи, а вот Морган - очень даже.

- Ты же уже убивал людей, да? - она прекрасно знает ответ, потому Артур молчит, поджимает губы и в очередной раз вздыхает, находя во всем происходящем здравую долю безрассудства. Джо рассуждает спокойно, говорит пусть не слишком связно, но доходчиво, вот только Моргану услышанное по душе вовсе не приходится. Он не собирается убивать ее даже в том случае, если она будет умолять. Требовать. - Одним убийство больше, одним меньше...

- Ты рехнулась? - фыркает, запрокинув голову и на мгновение прикрыв глаза. - Не собираюсь я тебя убивать. - уже более спокойно, когда возвращает голову в исходное положение. От столь резких телодвижений перед глазами стелется темная пелена, но уже через считанные секунды все проходит, а Морган перехватывает девичий взгляд. Его собственный медленно съезжает на соблазнительно приоткрытые губы, которые почему-то именно сейчас очень хочется попробовать на вкус. Он, впрочем, знает, что это будет горько после выпитого алкоголя и солоно после пролитых несколькими минутами ранее слез. А еще он знает, что эта минутная слабость может обернуться настоящей трагедией. Не для него, а для девчонки, не отдающей себе отчета в тех действиях, которые способная сейчас совершить.

Морган, будучи человеком не слишком крепких моральных принципов, вполне мог бы поддаться взыгравшим желаниям и воспользоваться положением, но почему-то ничего подобного не делает из каких-то личных соображений. Каких именно? Неясно.

Единственное, на что у него хватает смелости - короткий поцелуй. Настолько короткий, что девчонка наутро наверняка о нем забудет. Не исключено, что и он тоже, но факт остается фактом.

Послевкусие, как он и ожидал, растекается по мужским губам горечью после выпитого алкоголя и солью после пролитых  ранее слез.

Джо, не способная обуздать бушующий в крови градус, быстро засыпает, а Морган, вздохнув, так и не решается чужой сон потревожить. Они остаются в тех же позах до самого утра и вызывают на лице Марстона, вернувшегося на рассвете с дежурства, справедливое удивление.

- Морган, - хриплый голос друга добирается до сонного сознания не сразу. Артур вздрагивает, теряется и с трудом вспоминает события прошлого вечера, а когда соображает, что находится в чужой палатке в обнимку с девчонкой, беззвучно усмехается.

- Ни слова, Марстон. - так же тихо, чтобы не разбудить мирно спящую Джо.

Еле выбравшись из цепких объятий, они вместе с Джоном покидают пределы палатки, оставив пленницу на какое-то время одну.

- Мика сказал, что ты слетел с катушек и неплохо отделал его прошлой ночью. Что случилось? - с нескрываемым интересом спрашивает друг, подкурив скрученную наспех сигарету.

- Жаль, что не убил. Не представляешь, насколько сильно чесались руки.

- Представляю. Так из-за чего весь сыр-бор?

- Он пытался изнасиловать Джо.

Этого оказалось достаточно, чтобы вновь испытать острое желание расправиться с Беллом, и чем изощреннее будет убийство, тем больше удовольствия испытает Морган.

- Мальчик мой, - голос Датча привлекает внимание обоих. - я как раз собирался с тобой поговорить. Пойдем, - он зовет к себе в палатку, и Артур, затушив сигарету о деревянную поверхность стола, уходит следом, предварительно попросив Марстона приглядеть за девчонкой.

Они разговаривают долго, иногда громко и будто на разных языках. Ван дер Линде словно отказывается слушать, противится и всем своим видом демонстрирует непримиримость с произошедшим, но по каким-то причинам продолжает защищать Мику, находя высосанные из пальца оправдания его действиям. Это злит. Это и пугает тоже, ведь одному богу известно, что именно взбредет в голову лидера через час. Что он решит сделать с маленькой глупой девчонкой?

Моргану в конечном итоге удается убедить ван дер Линде в том, что Джо следует покинуть пределы лагеря хотя бы на несколько дней, если они хотят получить за нее выкуп. Вряд ли за избитую и потерявшую всякую веру в благополучный исход девчонку заплатят достойные деньги.

***

- Мы уезжаем, - первое, что говорит, когда возвращается к палатке. Они тратят не так много времени на сборы, Артур разговаривает с Хозией, который отдает остатки мази для того, чтобы ранение Джо не воспалилось.

К полудню они покидают лагерь, а через сорок минут въезжают в Валентайн.

- Подожди меня здесь, - Морган спрыгивает на землю и, взяв из сумки несколько купюр, поднимает на девчонку взгляд. - присмотри за конем. - жеребец качает головой и фыркает, словно говоря о том, что способен постоять за себя без чьей-либо помощи.

Потом, спустя какое-то время, Артур возвращается обратно, ведя за собой белоснежную кобылу, купленную некоторое время назад в конюшне вместе с седлом и пригоршней сухарей.

- Думаю, что тебе пора ездить самостоятельно. Только не вздумай убегать, - не угроза, а безобидное напоминание.

Морган доверяет девчонке, хотя ничем подобным ранее не славился.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39SGG.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+2

44


Джо, если честно, не в первый раз посещают мысли о самоубийстве: она думала о том, чтобы утопиться, когда была на рыбалке с Артуром и с Джеком; она думала о том, чтобы броситься под копыта гнедого коня каждый раз, когда цеплялась взглядом за мимо проезжающие дилижансы; она думала о том, чтобы прыгнуть с утеса неподалеку от лагеря и разбиться о камни.  Она думала о пуле в лоб, о ноже под ребра и о яде – обо всех доступных способах думала. А еще она думала о родителях. Какие эмоции они испытают, когда встретятся с опороченной дочерью? Жалость? Ярость? Сострадание? Гнев? – или все сразу? Джо не знает. Но она знает, что вовсе не готова к воссоединению с разочарованной семьей. И мать, и отец возлагали слишком большие надежды на любимую дочь, а она… она теперь запятнана. И единственное полезное, что может сделать Джо, это смыть бесчестье собственной кровью. Таким образом она отбелит и себя, и семью.

Ужасно несправедливо, но справедливости в этом мире нет и не было никогда.
Особенно по отношению к женщинам.

Но все эти мысли, пропитанные страхом и болью, быстро испаряются, растворяются, словно сахар в горячем чае, когда рядом Артур. Он большой и сильный, надежный; с ним, как за каменной стеной. Джо прекрасно понимает, как это глупо, наивно и по-детски нелепо, ведь… именно Артур подвел ее под плаху, когда похитил, забрал из родного дома и оставил на растерзание разбойникам.

— Ты рехнулась? — он ругается. Джо по-пьяному рассеянно приподнимает голову и сквозь пелену выпитого виски смотрит на его подбородок, изуродованный шрамом, и поджимает губы. Она не шутит. Он – тоже. — Не собираюсь я тебя убивать, — его голос становится ровнее и спокойнее. Артур на протяжном выдохе опускает голову, и их взгляды пересекаются вновь. Зрительный контакт длится очень долго – нянюшка бы пришла в неописуемый ужас от манер своей подопечной – но Джо вовсе не торопится переводить взгляд. Убирать ладонь с щеки, впрочем, не торопится тоже. Ей все равно на то, что подумает нянюшка, ведь ее здесь нет. К тому же… девочке нравится смотреть Артуру в глаза. Они такие красивые. Касаться его горячей кожи холодными пальцами нравится тоже. 
— А придется, — слишком ровно, слишком спокойно, слишком… безразлично. Джо вздыхает и прикрывает глаза. — Ты виноват передо мной. И искупить вину ты сможешь только так.

Артур еще что-то говорит; Джо вовсе не уверена, что его слова адресованы ей, возможно, самому себе. Последнее, что она помнит перед тем, как отправиться в царство Морфея, это его пальцы на собственном подбородке. Артур мягко, но решительно надавливает на него и заставляет приподнять голову; Джо, почувствовав дотоле неизвестное тепло в самом низу живота, ежится от сотен или даже от тысяч мурашек, приятно бегущих по телу. Она, конечно, послушно поднимает голову и невольно замирает, когда чувствует его терпкое дыхание на собственных щеках. Что ты собираешься делать? А что делать мне?.. – прежде, чем на заданные вопросы находятся ответы, Артур накрывает ее губы своими. Первая реакция: оттолкнуть. Не потому, что неприятно, а потому, что страшно: где-то на периферии полупьяного сознания Джо понимает, что это плохо кончится. С другой стороны… терять-то ей уже нечего. Зацепившись именно за эту соломинку, тонкую и хрупкую, девочка отбрасывает все опасения и прижимается к Артуру крепче. Обе руки она заводит ему за шею, обнимает, пальцами цепляется за ворот жилета и в этой мнимой безопасности проваливается в полупьяный беспокойный сон.

***

Тяжелые, словно свинцом налитые, веки отказываются подниматься, голова тоже; девочка просыпается от того, что в горле сухо, как в прериях неподалеку от Тамблвида. Рассеянно потерев висок, Джо пытается подняться с настила, но тщетно: ее шатает, а перед глазами все плывет. Она не понимает, что с ней происходит, и пугается неизвестной болезни, но страх как рукой снимает, когда к горлу подступает тошнота. Джо даже не догадывается, что ее болезнь в народе называется похмельем.

Еще полтора часа сна помогают избавиться от тошноты, головокружения и боли в затылке.

Когда в палатку заходит мисс Гримшо, Джо сидит на кровати. Вид у нее жалкий: болезненный. И все же, несмотря на отвратительное самочувствие, Джо силится привести себя в порядок: отмыть с шеи запекшуюся кровь, расчесать волосы и оттереть пятна крови с платья. Мисс Гримшо долго смотрит на Джо, потом тяжело вздыхает и кивает в сторону улицы: пошли. Она ничего не говорит про Мику, хотя Джо уверена, что уже весь лагерь наслышан о событиях прошлой ночи, – только вздыхает все тяжелее и глубже с каждым шагом. Она помогает Джо отмыться от грязи, пыли и крови и даже забирает длинные белые волосы в невысокую прическу с двумя косичками, а потом выдает «наиболее приличное платье из их роскошного гардероба». На этот раз зеленое – в тон ее глазам.

Джо подрыгивает на месте, словно ужаленная, и отшатывается на несколько шагов назад, едва не падает наземь, когда цепляется взглядом за Мику. Его только забавляет ее реакция, а Джо хоть в петлю лезь от страха, от стыда и от унижения. Несчастная девочка едва сдерживает подступающие к глазам слезы – и то благодаря Артуру, который вырастает меж ней и Микой.

— Мы уезжаем, — тоном, не терпящим возражений, заявляет Артур. Джо с готовностью кивает и убегает в сторону лошадей так быстро, что Эбигейл потом скажет мисс Гримшо: она как будто от призраков бежит.

Оказавшись за спиной Артура, прижавшись щекой к его лопатке, Джо вдруг вспоминает вчерашний вечер и… тот маленький по времени, но огромный по значению поцелуй. От воспоминания ей становится страшно так же, как и приятно. И снова тысячи мурашек бегут по рукам, по шее и по спине. Будоражит. Тревожит. Возбуждает. Джо закусывает нижнюю губу, когда невольно прижимается к Артуру крепче, и прикрывает глаза; не говорит ничего, но вновь и вновь прокручивает в сознании – переживает – тот проклятый поцелуй. Он не выходит из головы: засел, как злой голодный клещ, и убираться не собирается.

Джо приходит в себя не раньше, чем в Валентайне.
А перед ней стоит Артур с белоснежной, как и ее волосы, кобылой.

— Думаю, что тебе пора ездить самостоятельно. Только не вздумай убегать.
— Мне? — тупо переспрашивает Джо, не веря собственным глазам, ушам – тоже. Она изумленно смотрит то на Артура, то на кобылу, и только рот беспомощно открывает, не в силах подобрать слов искренней благодарности. Да и черт с ними! – со словами этими; девочка, осчастливленная неожиданным подарком, бросается к Артуру и обнимает его, скрещивая руки за спиной.

Проходит не меньше минуты прежде, чем Джо спохватывается и, виновато глядя в глаза Артуру, отстраняется. Она подходит к кобыле и храбро знакомится: ласково гладит по холке, негромко разговаривает и только потом смотрит на Артура.

— Она прекрасна. Мне еще ни разу не дарили лошадей, даже отец. Он говорил... хотя, это неважно. Спасибо большое. А куда мы едем?

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/tuKoGFw.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Солнце мое, взгляни на меня.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2021-01-27 18:35:17)

+2

45

Последний разговор с Датчем не выходит из головы. Чего он добивается, когда так открыто рассуждает о девичьих ошибках, при этом напрочь игнорируя кричащие факты. Она не виновата в том, что оказалась не в том месте и не в то время; не виновата, что в голове Белла невозможно найти и капли здравомыслия; уж тем более она не виновата, что в тупой белобрысой башке не скользнула справедливая мысль о том, что пленников, за которых можно выручить неплохие деньги, трогать нельзя. Насиловать и угрожать скорой расправой в случае неподчинения - тоже. Калечить, оставляя на коже болезненные порезы - тем более.

Артур, вопреки всему, никаких серьезных вопросов к тупоголовому Беллу не имеет, потому что давно прознал о том, насколько глубоко прогнила его душонка. Гораздо больше вопросов к Датчу, который этой самой гнили не видит. Или отказывается видеть, предпочитая ссылаться на то, что скупые наводки Мики, ни разу не приведшие к желанному результату, способны перекрыть все его дерьмо.

Почему он доверяет человеку, который в банде появился совсем недавно? Почему его приоритеты ставит выше, чем приоритеты тех, кто уже давно доказал свою преданность? Это отчасти подло, не совсем честно и как-то слишком уж неправильно.

Артур хмурится и сильнее сжимает в руках поводья, пока конь неторопливо бежит в сторону Валентайна. Ему нельзя сомневаться в решениях лидера, но почему-то в последнее время только этим заниматься и приходится. А еще приходится защищать девчонку, ставшую слишком важной не для банды, желающей завладеть деньгами, а только лишь для него одного. Почему? Непонятно, но поцелуй, сорванный с девичьих губ этой ночью, в какой-то момент стал до неприличия важным.

Последний раз столь крепко и с долей отчаяния Моргана обнимала Элиза. Тот вечер он проклинает вот уже несколько долгих лет, потому как негромкое и вымученное "останься. не уходи" оглушительными выстрелами дробит сознание, заставляя жалеть о сделанном выборе. Если бы он не уехал, если бы бросил все, как и планировал изначально, если бы воодушевляющие и дарящие веру в светлое будущее слова Датча имели хоть какой-то смысл...

Наверное, Морган отчаянно пытается загладить вину не столько перед теми, кому теперь это ненужно, сколько перед самим собой. Быть может, восполнить утраченные эмоции, желая вытеснить все самые скверные чувства и на их месте попытаться построить нечто более крепкое. Выбить более четки грани на будущее, чтобы больше не страдать.

Или в конечном итоге умереть, оставив все эти страдания другим.

***

- Мне? - спрашивает Джо, глядя то на Артура, то на кобылу, стоящую чуть позади и качающую головой в такт ударяющемуся о грязную землю копыту. Идея купить у сварливого конюха животное, заплатив несколько баксов сверху за седло и угощение, пришла в голову чересчур неожиданно, но, очевидно, того стоила: неподдельное счастье в раскрытых от удивления глазах читается весьма отчетливо, заставляя отбросить какие бы то ни было сомнения.

Джо делает шаг вперед и едва ли не врезается в грудь, опоясав руками торс и крепко обняв. Впрочем, так же быстро она отстраняется, глядя в чужие глаза виновато и нерешительно. Морган смеется, находя во всей этой ситуации нечто милое и отмечая про себя, что девичьи щеки забавно алеют в моменты, когда эмоции берут верх и игнорируют вбиваемые с рождения нормы приличия.

- Она прекрасна. Мне еще ни разу не дарили лошадей, даже отец. Он говорил... хотя, это неважно. Спасибо большое. А куда мы едем?

- Уверен, что он просто не видел тебя верхом, - усмехается, жестом подозвав своего коня. В сумке нашлось несколько забытых патронов от карабина, записка Штрауса с именами должников, к которым Морган обещал заехать, и бутылек из-под лекарства. - ты ведь говорила, что хочешь побывать в большом городе, - отвечает на заданный вопрос, не отрываясь от изучения содержимого сумки и не поворачивая в сторону Джо головы. - поедем в Сен-Дени.

Еще какое-то время они проводят в Валентайне. Артур заходит в магазин и, в собственной манере пообещав прострелить продавцу ногу, если тот не согласится сделать скидку, берет немного еды, чтобы не умирать с голоду по дороге в город. Еще берет пачку конфет для девчонки, расплачивается оставшимися монетами и возвращается обратно, говоря о готовности ехать.

По небу торопливо ползут разлапистые облака, то и дело заслоняя собой пригревающее спину солнце, когда кони сворачивают с широкого тракта и под аккомпанемент шелеста сухой листвы бредут по узко вытоптанной дорожке, значительно сокращающей путь до Сен-Дени.

- Мы вернемся в лагерь через несколько дней. Датч сказал, что у них намечается дело, поэтому Мики там уже не будет. - зачем-то делится с Джо мыслями. - Надеюсь, что его пристрелят.

***

В Сен-Дени многолюдно, шумно и наверняка интересно. Для девчонки, не покидавшей пределы штата - уж точно. Немногим меньше - для разбойника, вопреки желаниям видящего в случайных прохожих исключительно наживу. Его конь замедляется, пропуская белоснежную кобылу вперед, и Морган, расслабившись, наблюдает за воодушевленной Джо. Она радуется каждому уголку кишащего людьми города, добродушной улыбкой отвечает на учтивые приветствия зажиточных граждан, не лишенных манер, и, кажется, забывает обо всех жизненных неурядицах.

Артур ловит себя на странных мыслях, напрямую касающихся пленницы. Ему нравится наблюдать за появившимся в глазах блеском, за милой улыбкой, то и дело скользящей по лицу. Еще больше ему нравится быть тем поводом, благодаря которому Джо пусть и недолго, но все-таки счастлива.

Они снимают номер в отеле, но не задерживаются там. Артур рассказывает девчонке о некоторых моментах собственной жизни, слушает ее рассказы и иногда улыбается, находя в спокойных прогулках доселе неизведанный шарм. В многолюдном парке на него смотрят не как на разбойника, способного расправиться с целой оравой людей, а как на среднестатистического гражданина, проводящего время со своей... кем? Подругой? Любовницей? Сестрой или племянницей? Впрочем, неважно.

- Знаешь, - не слишком уверенно начинает, свалившись на скамью рядом с озером, по которому безмятежно плавают крикливые утки. - я не очень-то хорош в таких вещах. Ну, в прогулках и спокойном отдыхе. - признается, выдохнув через слегка приоткрытые губы и, ссутулившись, положив предплечья на расставленные в стороны ноги. - Мне привычнее наставлять на людей пистолет и требовать деньги, а не улыбаться, здороваясь в ответ. - сцепив пальцы, он усмехается и врезается взглядом в вымощенную камнем дорожку, через стыки которой пробивается молодая трава.

Почему он все это говорит? Зачем делится мыслями?

Наверное, для того, чтобы Джо не забывала об истинном положении вещей.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39SGG.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+2

46


Одна новость краше другой: сперва кобыла в подарок, потом – поездка в Сен-Дени. Джо, когда Артур сообщает о визите в большой город, удивленно приоткрывает рот, расширяет глаза и замирает: серьезно? Артур, скрестив сильные руки на груди, беззлобно усмехается в ответ, и девочка понимает: серьезно. Она, сдержав очередной порыв броситься к нему в объятья, искренне улыбается в ответ и закусывает нижнюю губу, весело отворачивается к кобыле и вовсе забывает о том, что жизнь у нее – не сахар. Джо, такая воодушевленная и счастливая, окрыленная прекрасными новостями, радостно гладит кобылу по холке и угощает большим красным яблоком, таким же румяным, как ее щеки. Потом – при помощи Артура – девочка забирается на лошадь и немного теряется: ей что, столько времени ехать в седле по-мужски? А вдруг увидят? А вдруг оговорят и осудят? Впрочем… мисс Гримшо, когда по просьбе Артура собирала Джо в дальний путь, выдала ей не только простое зеленое платье в тон глазам, но и черный балахон с большим мешковатым капюшоном. Она строго-настрого наказала, чтобы девочка его не снимала: «береженого бог бережет, моя дорогая, а твои волосы – все равно, что свеча в ночи для всяких оборванцев вроде нас». Именно этот балахон и служит успокоением: его жесткая черная ткань скроет личность хозяйки.   

Удивительно, что Джо до сих пор тревожат такие мелочи.
Но они тревожат: так сильно въелись в мозг манеры, этикет, такт и правила приличия.

Дорога, какой бы дальней ни была, выдается спокойной и безмятежной: никаких приключений. Джо изредка заговаривает с Артуром обо всем и ни о чем одновременно – а он подхватывает разговор и отвечает. И все же верхом разговаривать неудобно – постоянно приходится повышать голос – и девочка через несколько дюжин минут прекращает всякие попытки к беседе. Она просто едет на изящной белой кобыле и смотрит по сторонам, любуясь красивыми пейзажами: просторными зелеными лугами, на которых пасется скот, редкими деревеньками с полупьяными мужичками, бурными горными ручьями и густыми темно-зелеными лесами. Джо приходит в полнейший восторг от гор, таких красивых и неприступных, а когда цепляется взглядом за диких мустангов, несущихся по прериям Дикого Запада, не может отвести глаз. Для нее это целый новый мир – загадочный и таинственный, неизведанный. И ей становится невыносимо грустно от того, что за девятнадцать лет жизни – а она по нынешним меркам женщина в возрасте – не видела ничего, кроме стен собственного поместья и пыльно-красных переулков Роудса. Джо, конечно, догадывалась, что за пределами поместья целый мир, но… даже предположить не могла, какой он большой и красивый. 

— Приехали, — говорит Артур. Джо, заинтересованная аллигатором, безмятежно дремлющем возле болота, быстро поднимает голову и смотрит на виднеющийся Сен-Дени. Он… совсем не такой, каким она себе его представляла. Высокие трубы, упирающиеся в серое небо, дымятся и скалятся, огрызаются; потертые стены ближайших зданий глядят неприветливо, а завядшая листва на тощих деревьях настороженно шепчет о том, что делать здесь нечего. Девочка, разочарованная первым впечатлением, ловит на себе взгляд Артура и поворачивается в его сторону. Он усмехается – ждал, наверное, такой реакции – и легко стегает коня, двигается вперед. Джо направляется за ним следом.

Но стоит заехать в город – и пейзажи меняются вместе с впечатлением. Здесь все иначе: чисто, светло и ново. Девочка чуть голову не сворачивает, когда цепляется взглядом за колониальное здание бежевого цвета с большой надписью «театр», а когда смотрит на салун, возле которого невозмутимо ходят хорошо одетые люди – леди и джентльмены – приходит в священный ужас. Неужели здесь такие нравы? Неужели леди могут спокойно ходить возле салунов? – тогда как Джо даже говорить о таких заведениях не может?

Артур спешивается возле трехэтажного здания, выполненного из темно-красного кирпича, и помогает спешиться Джо. Она ловит на себе десятки любопытных взглядов и смущается, прячется за широкой мужской спиной и не понимает, почему на нее смотрят, как на диковинку. Только потом девочка спохватывается и соображает, что все дело в черном мешковатом балахоне, который делает ее похожей на беглого преступника. С плащом она расстается в номере, который Артур… снимает на двоих. Джо, когда это слышит, заливается бесконечным румянцем и теряется, мечтает сквозь землю провалиться. Так нельзя. Ей не положено оставаться с ним наедине даже на несколько минут, что говорить о целой ночи… в одной кровати. Но Джо, переживая, как бы Артур не осерчал и не возвратил ее в лагерь, решительно молчит. До вечера еще много времени, и Джо обязательно придумает, что делать с этой проблемой. Потом. А пока – Сен-Дени!

Прежде, чем покинуть пределы номера, девочка приводит себя в порядок: забирает выбившиеся пряди белоснежных волос в невысокую прическу, смывает дорожную пыль с рук и прячет уродливый шрам на шее за легкой полупрозрачной шалью. Артур, пока ее ждет, успевает опрокинуть пару стаканов виски в холле и снова пахнет той привычной смесью алкоголя, табака, пороха и западного ветра. Ей нравятся эти запахи.

Когда они гуляют по городу, Джо чувствует себя… странно. Ее накрывает ощущение свободы и несвободы одновременно: свободы – потому что она, наконец, вырвалась за пределы поместья и собственными глазами видит огромный город; несвободы – потому что она все еще пленница. Вместе с этим ей бесконечно приятно находиться рядом с Артуром, еще приятнее – когда мимо проходящие люди принимают их за супругов. И чертовски грустно от того, что все это – фикция. Они не супруги и даже не друзья; они – чужие друг другу люди. Она – пленница, а он – ее похититель. Это просто счастливое стечение обстоятельств, что Артур сжалился над ней. Причина тому – чувство вины. Не больше. И не меньше.

— Знаешь, я не очень-то хорош в таких вещах. Ну, в прогулках и спокойном отдыхе. Мне привычнее наставлять на людей пистолет и требовать деньги, а не улыбаться, здороваясь в ответ, — вдруг говорит Артур, нарушая молчание. Они сидят на одинокой скамье напротив небольшого круглого озера, по зеркальной глади которого плавают беспокойные утки. На той стороне озера их подкармливают хлебом дети зажиточных горожан, их громкий веселый смех перекликается с кряканьем.
Джо молчит какое-то время, а потом подается к мужчине ближе и ласково кладет ладонь на его сцепленные в замок пальцы. Посмотри на меня. Послушай меня. Я рядом.
— Тем не менее, ты провел в людях целый день и никого не убил. Даже не ранил, — улыбается Джо, вкрадчиво заглядывая Артуру в глаза. — Это ли не повод для гордости? — Артур усмехается, и Джо понимает, что все сказала правильно: если не утешила, то хотя бы отвлекла. Они еще долго сидят на скамье, просто любуясь закатом, и никуда не спешат. Только потом, когда на город опускаются прохладные сумерки, Артур говорит, что пора возвращаться в отель. Джо не спорит: ей холодно. Еще и есть хочется. О том, что ночевать им придется не только в одной комнате, но и в одной постели, Джо все еще старается не думать.

— Артур, — тихо зовет Джо. Они уже в номере: Джо стоит напротив большого окна и спокойным взглядом гладит огни ночного города, а Артур сидит на кровати и приводит в порядок один из револьверов. Артур поднимает голову, реагируя на имя; Джо медленно поворачивается, ступает к нему и останавливается в непростительной, просто невыносимой близости. — Спасибо тебе за этот день, — девочка благодарно – едва заметно – улыбается и, как прежде, кладет ладонь на его щеку.

[NIC]Georgina[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/tuKoGFw.gif[/AVA] [LZ1]ДЖО, 19 y.o.
profession: леди, богатая наследница, кисейная барышня.[/LZ1][SGN]⠀
i love the smell of gunpowder " [/SGN][STA]Солнце мое, взгляни на меня.[/STA]

Отредактировано Lis Suarez (2021-01-30 16:01:55)

+2

47

Артур не хочет пугать, не хочет намекать на скверное положение вещей, но от случая к случаю напоминает о причастности к жестоким и кровопролитным событиям, поводом для которых собственноручно становился. Будто не столько девчонке, вопреки всему остающейся рядом и так мягко касающейся пальцами чужих рук, сколько самому себе. Зачем? Неизвестно. Почему? Непонятно. Артур начал блуждать в переплетении этих вопросов с того самого момента, как лассо со свистом опоясало девичьи ноги и беспощадно затянулось на лодыжках, не позволяя испуганному до невозможности человеку спастись.

Так не должно быть.

- Тем не менее, ты провел в людях целый день и никого не убил. Даже не ранил, - она смотрит в глаза, поглаживает большим пальцем кожу на сцепленных в замок руках, улыбаясь так беспечно и мило, что заточенное под разбойные нападения и безжалостные убийства сознание рассекает ворох бессвязных ощущений. Правильно ли он поступает, когда пропускает через себя эти до ужаса приятные импульсы, столь четко передаваемые девчонкой и способные пусть ненадолго, но все-таки заглушить то паскудное и губительное осознание: ты - убийца.

- Это ли не повод для гордости?

Артур усмехается, находя в ее словах нечто до абсурда забавное. Гордость? Какая может быть гордость у человека, который за несколько сотен долларов готов похитить еще совсем юную девушку, почти что ребенка? И все-таки у Джо получается найти правильные слова, заставляя разбойника в очередной раз удивиться способностям напуганного и загнанного в угол человека, так рассудительно и с необходимой случаю долей искренности поддержавшего не друга или родственника, а собственного похитителя. Чего она добивается? Зачем это делает? У Моргана снова появляются вопросы, ответить на которые он не может. Возможно, просто не время.

Они проводят у озера еще какое-то время, спокойно наблюдая за безмятежными утками, от которых по озеру разбегается круговая зыбь, и резвящимися на противоположном берегу детьми. Артур невольно задумывается о том, каким бы рос его сын: непоседливым или тихим, компанейским или любящим проводить время в одиночестве, добрым, как мать, или чересчур раздражительным, как отец? Впрочем, теперь это не имеет никакого смысла. Морган вздыхает, подняв голову и проследив за стаей пролетевших мимо аистов, нашедших себе превосходное место обитания рядом с фермерскими домами на севере Байю-Нва.

Над городом начинают сгущаться вечерние тени, ветер постепенно теряет свою дневную теплоту, с каждым порывом становясь все более и более колючим, когда Артур предлагает возвращаться в отель.

Арендованный номер встречает постояльцев полумраком, разбавленным расползающимися бликами постепенно загорающихся ламп, расположенных на противоположном здании. Здесь достаточно тесно для двух человек, потому как большую часть комнаты занимает двуспальная кровать, но это был единственный вариант, оказавшийся Моргану по карману. Он, конечно, может оставить Джо одну и наведаться к скупщику, продав за относительно немалые деньги несколько платиновых колец и одно ожерелье, украденное из дома должника, но смысла в лишних телодвижениях пока не видит. Зачем прикармливать толстого владельца, тратящего большую часть выручки на сомнительные знакомства с девушками легкого поведения, если Морган и Джо могут без лишних проблем уместиться на просторной кровати. Она настолько широкая, что между ними, развалившись едва ли не поперек, мог бы поместиться Марстон.

- Артур, - вдруг зовет девчонка, стоящая у окна и с безмятежным интересом наблюдающая за неуемным городом. Морган поднимает на нее взгляд, смотрит исподлобья, между тем не переставая скользить тряпкой по видавшему виды револьверу. - Спасибо тебе за этот день, - ее искренний голос звучит в тихой комнате оглушительно громко, переплетаясь с цокотом лошадиных копыт, разговорами случайных прохожих и отдаленным сигналом подъезжающего к станции поезда. Мелодия большого города по-хозяйски просачивается в приоткрытое окно, раздражая привыкшее к тишине сознание, способное воспринимать разве что убаюкивающий шелест листвы.

Морган подумал бы о собственном комфорте и пожелал бы, наверное, скорее вернуться в лагерь, но уже как-то привычно коснувшаяся щеки ладонь заставляет отбросить дурные мысли в сторону.

Джо стоит в недопустимой близости, но Артур и не думает отдаляться.

Ему  н р а в и т с я  этот непозволительно тесный контакт.

Ему  х о ч е т с я  запечатлеть момент и растягивать его как можно дольше.

Имеет ли он на это  п р а в о?

С другой стороны, почему Артур, будучи разбойником, может его не иметь?

Револьвер отправляется в сторону и не удосуживается получить порцию внимания до самого рассвета, потому как у разбойника находится куда более интересное занятие, чем бездумно измываться над оружием только лишь потому, что ничего другого делать не остается. Грубые ладони с поразительной аккуратностью находят себе место на тонкой талии, пальцы с незначительной силой вдавливаются, но делают это лишь для того, чтобы заставить Джо сделать еще один короткий шаг, сократив и без того малое расстояние.

- Зачем ты это делаешь? - хрипит, на мгновение прикрыв глаза и коснувшись лбом девичьих ребер. А что именно она делает? Подталкивает к тому, о чем сама впоследствии наверняка будет жалеть. Джо распаляет убаюканные желания, заставляет изнемогать от потребности прикоснуться к мягкой коже, но в то же время из раза в раз напоминает о запретах. Морган по каким-то причинам не может взять силой то, что так отчаянно желает, а Джо - не может взять в толк, что подобными действиями только усугубляет положение.

Но почему нельзя попробовать? Что изменится, если Артур станет для девчонки тем же безжалостным разбойником, коим являлся изначально, если вдруг, перешагнув допустимую черту, окажется отвергнут? Ничего, если так подумать.

Он поднимается с кровати и оказывается на порядок выше Джо. Заглядывает в глаза, силясь отыскать в них ответы, но находит лишь знакомый блеск. Она сомневается? Или вовсе нет?

Размениваться на лишние вопросы не хочется, поэтому Морган делает решительный шаг, пересекает все вербальные границы и прижимается своими губами к приоткрытым девичьим. Медленно и ознакомительно, словно находится не в номере отеля, а на охоте, где действовать необходимо выверено, чтобы жертву не спугнуть.

Он не понимает даже, что если так подумать, то жертвой обстоятельств является сам.

Никакого сопротивления Артур не встречает, наоборот, Джо приоткрывает рот, позволяя скользнуть по ровным рядам зубов языком. Этого достаточно, чтобы отбросить какие бы то ни было сомнения, перестать корить себя за недопустимые действия. Зачем, если девчонка поддается соблазну тоже.

Могран разворачивается вместе с ней, подталкивает, беззвучно требуя опуститься на кровать, и только после этого нависает сверху. Очередной поцелуй - глубокий и чуть более решительный - прерывается, когда ладонями Джо упирается в мужскую грудь и пытается оттолкнуть. Он перехватывает испуганный взгляд и едва заметно выдыхает, поддавшись и немного отстранившись. Ей будто бы страшно, хотя до этого никаких предпосылок не было.

- Джо, - ее имя, слишком редко срывающееся с губ Моргана, служит негласной попыткой успокоить. - не бойся, - девчонка наверняка проводит параллели с недавними событиями, о которых говорить сейчас совсем не хочется. - я не собираюсь делать тебе больно. Насиловать не собираюсь тоже, раз уж на то пошло, - он вымученно усмехается, подается в сторону и валится на кровать рядом, потерев пальцами веки.

Джо молчит. Не двигается и смотрит, кажется, исключительно в потолок. Артур не решается нарушить тишину, а через несколько долгих секунд приходит к выводу, что остаток вечера лучше проведет в салуне. И провел бы, но девчонка вдруг будто оживает, прогоняет страх и успевает перехватить запястье успевшего встать мужчины. Ей не приходится тянуть его обратно, лишь посмотреть и чуть заметно кивнуть, - Морган нависает вновь, целует и медленно избавляется от лишней одежды, гуляя пальцами по столь желанному телу. Понимает, что Джо вряд ли имеет огромный опыт, поэтому все делает сам.

Ладонь опускается на вздымающуюся грудь, - Артур сжимает пальцами затвердевший сосок, но в тот момент, когда с девичьих губ срывается едва уловимый стон, уводит ее по своду ребер вниз, касается низа живота, а через мгновение - внутренней стороны бедра. Несколько заметных засосов оставляет на коже у ключицы и только после этого, накрыв губы новым поцелуем, вводит два пальца, тут же ставшие липкими.

Он не выпрашивает у Джо стоны, не пытается быть грубым, хотя большинству именно это приходилось по вкусу. Он позволяет ей привыкнуть, позволяет не только прислушаться к собственным ощущениям, но и насладиться ими.

Они, в конце-то концов, никуда не торопятся.

Влажные дорожки поцелуев проходятся от алеющих щек к губам, потом - к шее и ключицам, в конечном итоге хаотичным узором добравшись до груди. Морган беззвучно усмехается, когда девичья спина, вопреки, быть может, желанию хозяйки, выгибается навстречу приятным ощущениям. Это забавляет в той же степени, в какой и возбуждает. Ему хочется, чтобы маленькая глупая девчонка перестала напрягаться от каждого прикосновения, перестала бояться.

Именно поэтому, отстранившись и окончательно избавившись от остатков одежды, Артур медлит и словно спрашивает, все ли нормально. И только после того, как получает безмолвные ответ, нависает сверху и входит. Без резких движений, без настойчивой грубости, с которой привык заниматься сексом с другими девушками. Он вновь позволяет ей привыкнуть, накрывает губы новым поцелуем и только потом начинает двигаться.

Они проводят вместе ночь, а на утро покидают пределы отеля, гуляю по городу и не думают о возможных проблемах. Потом, спустя два внеплановых выходных, они точно так же вместе возвращаются обратно в лагерь, где воодушевленный ван дер Линде вещает свои мотивирующие речи, а после заявляет, что родители девчонки вернулись и готовы выложить за сохранностью любимой дочери любую сумму. На том и договариваются, а позже Артур в компании Джона и Джека, увязавшегося следом, доставляют Джо в безопасное место.

- Береги себя, - на прощание хрипит Морган, прижавшись губами к девичьему лбу.

Конь, словно чувствуя отягощенное настроение присутствующих, нервно бьет копытом о землю.
[NIC]Arthur Morgan[/NIC]
[AVA]https://funkyimg.com/i/39SGG.gif[/AVA]
[LZ1]АРТУР МОРГАН, 36 y.o.
profession: бандит, охотник за головами.[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » red dead⠀r e d e m p t i o n;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно