внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Штормовое предупреждение


Штормовое предупреждение

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Благотворительный базар в муниципальном парке | 15 октября 2020 | Полдень

Fred Burnell, Edmund St-Amand
https://i.pinimg.com/originals/eb/b1/37/ebb137647f9ab218584211f843204ee6.jpg

О жертвах домашнего насилия постыдно замалчивается, но Фред Бёрнелл никогда не молчит, она только громче говорит, и приковывает к проблемам внимание. Один благотворительный базар, одна неудачная и злая шутка... и два одиноких сердца во тьме, у которых появился шанс на свет

+1

2

Фред с самого раннего утра носилась как белка в колесе.
Уже в начале шестого утра она тише мышки выскользнула из квартиры Василисы, где она доживала свои последние дни - и поехала на такси в коворкинг, где поработала примерно до девяти утра - а после уже поехала в муниципальный парк, где её уже должна была ждать команда, неравнодушные люди, и просто те, кто ждал открытия этого базара, которому она начала давать рекламу в своём блоге примерно за два месяца до означенного события. Украдкой вздохнув, Бёрнелл наскоро поцеловала своего менеджера в обе щёки, и присвистнула: - Слушай, я и забыла, какой этот парк огромный, мы явно не прогадали с местом проведения. Фудкорты все приехали? А заявленные бренды? - тут менеджер чуть тронула взволнованную девушку за плечо, и несильно его сжала, после чего с беспокойством взглянула той прямо в глаза: - Фред, ты слышишь меня? Она чуть повысила голос, и Бёрнелл перевела тёмный от плохо скрываемой тревоги на помощницу: - Фред, посмотри на меня! Вот так, молодец. А теперь слушай, - и она улыбнулась, - тебе совершенно не за что переживать. Мы предугадали все варианты развития событий, команда, которую мы собрали для подготовки к этому мероприятию просто огненная, тебе вообще не о чем волноваться. Постарайся расслабиться... хотя бы сейчас, - в ответ на что Фред только грустно улыбнулась.

Расслабиться. Ей.
Ну конечно! У неё прямо столько права на это! Особенно если учитывать, что это именно с её подачи завертелась вся эта машина, и ей ещё и расслабляться. Тем более, что вот уже, пожалуйста - столько репортеров из знакомой переодики, столько знакомых блогеров, вон даже уже кто-то с телевидения расставляет камеры... Девушка невольно сглотнула, но после выпрямилась, и негромко выдохнула. Ничего. Ничего. И не с такими проблемами справлялась. И с этими мыслями она коротко сжала ладони помощницы, и нырнула прямо в гущу толпы - общаться, смотреть за тем, как всё движется в таком плотном, но уверенном графике, и подходить к тем, кто чувствовал себя неуверенно или скованно. Как например к женщине, которая только что вошла в импровизированные ворота, держа за руку маленькую девочку, и Фред моментально её узнала. Она расцвела в широкой улыбке, и помахала рукой, подходя ближе: - Морган, как же я рада, что вы пришли! - она тепло обняла рыжеволосую, после чего присела на корточки перед девочкой, и жестом фокусницы вытащила из своей сумки сахарную карамельную трость. Морган только покачала головой: - Фред, боже, если бы не ты... Я ведь вообще не могла от него уйти, но ты организовала мне побег, нашла дом и работу, снабдила адвокатом и охраной, смогла пос..., - но Бёрнелл не дала ей договорить, только осторожно приложила палец к губам: - Всё-всё-всё. Милая, что было - то прошло. Твой муж больше тебя никогда не обидит, ты свободна. Пойдём я лучше отведу тебя на мастер-класс по алмазной мозаике. А Джессика пока будет учиться лепить марципановые фигурки, хочешь, котёнок? - и ребёнок не смог сдержать широченной улыбки. И один бог только знает, как сжималось сердце темноволосой от осознания того, через какой ад прошли мать и дочь, и как у неё болела душа за всех, кому она помогла - и кому не успела. И этот базар, который она организовала, на самом деле - капля в море, даже с учётом всех тех денег, которые получится собрать, и затем отдать в фонд по борьбе и помощи жертвам домашнего насилия. Но ей некогда было раскисать.
У неё впереди много дел.
Очень много дел.

- А потом вы будете украшать фигурки растопленным шоколадом, здорово, правда? - и постояв рядом с Джессикой ещё какое-то время, Фред двинулась дальше, здороваясь с всё новыми и новыми людьми, знакомыми и просто любопытствующими. Были даже те, кто уже был готов стать спонсором фонда, в который должны были пойти все собранные деньги, и кто искренне верил и горел этим делом, как горел сама Фред. И это не могло не дать ей новый толчок, она широко улыбнулась, не забывая помимо всего прочего и об одной из своих основных обязанностей - снимать всё происходящее и выкладывать это в прямой эфир инстаграма. Шаг, ещё шаг, ещё - сколько народа, сколько лавок.... Она даже успела сказать несколько слов благодарности с трибуны, поблагодарив всех тех, кто пришёл, и кому не всё равно - и примерно к полудню, проголодавшись буквально как зверь, Фред прошла к фудкорту, где взяла себе кофе, и бейгл с копчёной курицей. Норт, конечно, будет страшно ей недоволен, когда узнает, что она опять живёт практически на сухомятке - и это при её-то кулинарных талантах, но его гнев она ощутит значительно, значительно позднее... А пока...

- Фред, Фред! - к ней бежала помощница, придерживая свою сумку, она даже слегка запыхалась: - Ты просто НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, кого я только что увидела! Считай, мы получили в руки просто карт-бланш, - темноволосая только улыбнулась, чуть сжала плечо помощницы: - Тихо-тихо, отдышись. У тебя такой вид, словно ты приведение увидела. Но та только махнула рукой: - Скажешь тоже! Круче! Этого... как его... сына Сент-Аманов. Если они тут, фонд будет просто в шоколаде! - вот только Фред нахмурилась. Она слышала об этой семье, и не спешила разделять ликования своего менеджера: - Ты уверена? Точно уверена? Потому что они за лишний цент удавятся - насколько я знаю, учитывая то, что я читала про их бизнес в экономических сводках..., - она чуть настороженно огляделась. Ей бы очень сильно хотелось верить в то, что ей только что озвучил её самый верный и преданный помощник, вот только Фред Морвен Бёрнелл была уже слишком опытным, много повидавшим и пережившим человеком, и верить в подобное... ну честное слово, не солидно. В конце концов, когда это Сент-Аманов на самом деле интересовала благотворительность, а не просто за ради красного словца и лишнего упоминания в деловой прессе?
Вот то-то же.

Фред снова осталась на какое-то время одна.

Отредактировано Fred Burnell (2020-12-07 08:36:22)

+3

3

Он сидел и тихо касался пальцами поверхности стола, не сводя глаз с подъездной дорожки к их гаражу. Часы показывали восемь:тридцать утра. Свет мягко разливался по кухне их семейного особняка, а большой пушистый пёс грел мягкий живот на полу под солнцем через оконное стекло. Тихо сопел, всем своим видом показывая избалованность и залюбленность со стороны хозяйки этого дома.
Эдмунд наблюдал. Тихо, мирно наблюдал, задумчиво поглаживая большим пальцем другой руки подбородок, и слушал, как дом просыпается ото сна. Сегодня он встал раньше всех, разбудил экономку [или как мать называет её - служанку], успел позавтракать тостами, которые та впопыхах приготовила, и теперь сидел, удобно развалившись на широком мягком кухонном стуле. Он ждал, когда же приедет отец, который не успел вернуться со вчерашней вечерней встречи. Тяжёлый камень неудовольствия висел на сердце, потому что снова отцовское «Я буду в восемь, не проспи» заставляло его подстраивать планы не только под деловую встречу с ним, но и под его опоздания. Мать ещё вчера в своей обычной саркастической манере намекнула Эдмунду, что глава семейства наверняка задержится, но он привык держать слово, которое давал отцу. И снова дал его в никуда. В оправдание отца - встреча должна была быть сложная, но Эдмунд знал, что вовсе не она могла заставить отца не вернуться вовремя.
— Да к чёрту, — прозвучало только когда часы ударили ровно девять. Слишком послушный, слишком преданный, его самого иногда тошнило от этой верности делу, к которому его пока не очень подпускали. Совладелец семейного бизнеса - звучит конечно очень эффектно, особенно когда знаешь, какого бизнеса, но дело, в общем-то, не то что бы в верности бизнесу. Эдмунд был воспитан послушным щеночком и, как говорят, к двадцати пяти годам резко начинаешь взрослеть, сейчас молодой мужчина это стал понимать. Стал понимать, что что-то тут не так, как должно быть. Быть преданным можно по-разному.
— Он не приедет, — в детстве эти слова матери казались Эдмунду приговором. Не приедет к ужину, не успеет на день рождения, срочно уехал в командировку... Это был кошмар его детства - тоска по отцу, который любил свой бизнес больше семьи. Он любил сына, любил жену, но как он сам говорил - жену он может найти новую, а вот построить такую империю на раз-два не получится. Звучало как шутка, но доля правды всё же была.
Эдмунд кинул быстрый взгляд на спустившуюся к завтраку мать и нахмурил лоб.
— Иногда мне кажется, что у вас это всегда было в порядке вещей.
Женщина удивлённо обернулась, падая на кожаный диван, раскинув руки и мягко опуская на него ноги. С её выражения лица можно было писать картину - для полного образа не хватает короны на голове и бокала вина в руке.
— О мой милый, это нормальные семейные отношения, — она снисходительно улыбнулась, словно разговаривая с пятилетним ребёнком. — Главное - твоё благополучие. Всё ради тебя и твоего будущего.
— Да уж, как же, — закатив глаза, Эдмунд направился к выходу из дома.
Тот самый ком в горле снова напомнил о разочаровании.

День весь пошёл наперекосяк, но самое удивительное - к вечеру его занесло на благотворительную акцию в муниципальный парк. На таких приёмах он при разу не был, даже близко не появлялся, но тут что-то заставило его остаться. Вся эта шумиха была под стать его настроению, которое упало ещё с самого утра. Хотелось как-то посодействовать, помочь, вникнуть в тему домашнего насилия, с которой он не был знаком ни на грамм. Впрочем, тема была не так важна. Был важен сам факт желания кому-то помочь и что-то сделать. Да только он понятия не имел, как это правильно делать, ведь воспитание не давало ему . С этой минуты Эдмунд понимал, как много всего в мире вокруг он упускает, ведь пока он находился там в течение как-то первых десяти минут, мужчина узнал столько историй с разных сторон, что проблемы дома показались ему мелочью. Действительно, и что плохого происходит в его семье?... Сразу вспомнилась довольная мать, которая при всей странности и жесткости отца вовсе не выглядела его жертвой.
Оглядываясь среди толпы неравнодушных, он медленно проходил мимо незнакомых ему людей. Кого-то он всё-таки узнавал, кто-то даже здоровался, чему Эдмунд несколько удивлялся. Он и не знал, что так много людей из его круга общения занимаются... благотворительностью. Всё-таки что-то он точно упускает в этой жизни.
— Ох. Простите, — Эдмунд едва не наступил на ногу очаровательной темноволосой девушки. Он осмотрел её, чтобы убедиться, что она в порядке, и улыбнулся одним уголком рта. Несмотря на серьёзность ситуации, он не воспринимал её так, как должен был бы. В его жизни не было трудностей, всё шло как по маслу. Поэтому всё, что происходило здесь, казалось частью какого-то шоу. — Не заметил вас. Столько шума и людей здесь, как на базаре в час пик, — его улыбка вкупе с этой безобидной [на его взгляд] шуткой были здесь совсем неуместны, но Эдмунд так вовсе не считал.[NIC]Edmund St-Amand[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/BV4Lcs5.gif[/AVA][SGN][/SGN]
[LZ1]ЭДМУНД СЕНТ-АМАН, 25 y.o.
profession: совладелец семейного бизнеса
love: my queen[/LZ1]

+3

4

Дело шло к вечеру, а людям не было видно конца и края - настоящее, живое море из неравнодушных и сопричастных. И к каждому, к каждому Фред старалась найти свой ключик, к каждому сердцу - раненому и больному - старалась подобрать те самые, истинно верные и правильные слова. Но иногда даже в такие моменты что-то где-то идёт не так, и тогда Фред Бёрнелл встречается с кем-то, кто попал сюда явно по ошибке, ведь для них нет ничего святого. Она чуть разворачивается, и какое-то время смотрит прямо в глаза чуть было не наступившему ей на ногу молодому человеку. На секунду она даже задохнулась от того, сколько боли она там увидела - глухой, скрытой, но которая болела и ныла как незаживающая рана. А ведь какой красивый у них был цвет - серый и голубой, как самый красивый на свете арктический лёд! И если бы этим всё и ограничилось, то она бы даже просто побыла с ним подольше, поговорила, дала понять, что он не одинок, и здесь ему всегда рады.
Но... всегда есть то самое чёртово "но".

- Всё в порядке, вам совершенно не о чем..., - но своей следующей фразой он перечеркнул всё, что только мог и не мог. Фред сделала шаг назад, чуть сузила глаза, вспыхнувшие тёмным пламенем, смерила его с ног до головы, после чего рассмеялась: - Уж простите, не вашего полёта... базар, не аукционы вроде Christie's или Sotheby's. Эта акция - пусть и призрачный, но шанс, что женщин, которых бьют и калечат дома, будет ждать иная судьба, нежели чем убийство на заднем дворе их домов. Шотландка дерзко улыбнулась, гордо вскинула подбородок, уверенная и решительная: - Идеальная семья, всё как на картинке. Мой вам только добрый совет - смотрите не на слова, а в лица. Слова лгут, глаза нет, - и не успела она продолжить, как Фред отвлёк один из высокопоставленных гостей, который был явно под впечатлением от того масштаба мероприятия, которое устроила Бёрнелл. Внезапно он остановился, и удивлённо вскинул брови: - О, мистер Сент-Аман, надо же! Не подумал бы, что встречу вас здесь, ваша матушка ведь никогда не проявляла озабоченности социальными проблемами, а вы тут... Приятно удивлен, - и он тепло пожал Эдмунду руку, после чего вернулся к Фред, увлекая её в гущу событий. Сама же девушка пребывала в, мягко говоря, весьма и весьма шоковом состоянии.
Сент-Аман?

Это на самом деле был Сент-Аман?!
Да уж, чудны дела твои, Господи! Она с большим трудом заставляла себя внимательно слушать нового инвестора, однако обязанность перед пришедшими была слишком велика, и она успешно договорилась обо всём, о чём хотела, и тот даже пообещал регулярно перечислять в фонд совершенно определенные и весьма весомые суммы. В итоге деятельность базара продлилась часов до десяти вечера, и проводив, как она думала, последнего гостя, Фред осталась со своей командой убирать место проведения, и сворачивать столы. А ведь им ещё предстояло подсчитать всю выручку. Она устало потёрла щёку, прогоняя совершенно не нужную сейчас сонливость.
Кажется, у кого-то из её ребят был термос с кофе...
- На, держи, - и помощница дала ей чашку с ещё даже дымящимся кофе, Фред только благодарно кивнула. Она молчала. Какая-то мысль упорно свербела, ныла и стучалась в голове, не давая ей покоя. Наконец она не выдержала, и чуть покачала головой: - Слушай, встретила я тут этого Сент-Амана... Глупо было надеяться, что они на самом деле тут по велению сердца, им бы всё шутки шутить..., - но помощница не дала ей закончить. Она во все глаза вытаращилась на свою начальницу: - Ты что, ты серьёзно? Нет, правда, ты видела Сент-Амана?! Скажи, он красавчик?! - Фред даже вздрогнула от неожиданности.

- Ч-что? - она непонимающе посмотрела на девушку, - при чём здесь это? Мне важно было в первую очередь то, что сюда пришли люди, которым не всё равно на судьбы окружающих, кто думает не только про серебрянную ложечку в жопе, с которой им посчастливилось родиться. А люди вроде Сент-Аманов..., - она отпила снова глоток кофе и поморщилась, - неважно... Почему-то стало очень резко и неприятно, даже грустно. Появились ассоциации с тоской и неправильностью. Фред покачала головой: - Им нет дела до тех, кто стоит ниже их. И им тем более нет дела до тех, кого калечат и убивают по вечерам пьяные в дым рабочие или просто неудовлетворенные собой и окружающим миром мужчины. Сидевший рядом веб-дизайнер, который сейчас отсматривал посты в инстаграме и сториз тех, кто побывал на базаре, покачал головой:- Ну... кое на кого ему было не всё равно явно. Бёрнелл только недоуменно покачала головой: - Ты о чём? Тот кивнул: - Да вот, смотрю тут сториз одной из пришедших, она твоё выступление записала, где ты рассказываешь о тех женщинах, которых ты спасла в буквальном смысле слова от совершенно кошмарной смерти, и которые сейчас живут практически полноценной жизнью. Так он не отрываясь смотрит. Может не совсем безнадежный?

Шотландка задумалась.
- Не знаю..., - наконец проговорила она. Она чуть задумалась, потом продолжила: - Он странный какой-то. Сказал вроде гадость, но глаза... столько боли и тоски не бывает даже у уличных собак, которые никогда не видели ни гладящей руки, ни тепла..., - девушка поморщилась, - даже жаль его стало. Тут она резко замолчала, вдруг увидев чуть поодаль светловолосую макушку. Нахмурилась, обернулась к менеджеру: - Так... я сейчас, подождите пока меня здесь, ладно? - и не раздумывая, двинулась следом. Не так далеко в парке протекала речка, там было тихо и пустынно - и это ей отчаянно не понравилось. Может он и не умел шутить, и не понимал боли тех, кто пришел на этот базар помочь нуждающимся, но... ему было плохо и больно. Почему же он не шёл домой? Что вообще могло заставить такого, как он, остаться... здесь?
Тихо шелестел октябрьский ветер в кронах, с воды тянуло холодом - Фред покачала головой. Ищи его теперь по всему парку, господи Боже! А оставлять человека одного в таком душевном раздрае... в конце концов, не такая же она тварь, верно?

+3

5

Смотри чаще вверх — там звёзды.

— Пап, смотри, звезда полетела! — маленький Эдмунд запрыгал на месте, поднимая вверх руки. — Я желание загадал!
Отец скривился, потом усмехнулся. Едко, насмешливо. Эдмунду было семь, и его маленький мир был похож на кусочки отполированного дерева, которые поражали своей гладкостью. Чистая невинность ребёнка - родителям все говорили, какой он щедрый, добрый и нежный. Малыш никак всё не мог эти кусочки себя склеить, не мог увидеть полную картину - кем он хочет быть, кого он хочет любить, а когда получалось - происходило то, что происходит и сейчас. Едкая насмешка. Не над сыном - над тем, как он воспринимает мир. И этот мир сразу рассыпался.
— Даже не думай увлекаться этой чёртовой ерундой. Желания так не сбываются, Эдмунд. Забудь о нём.
Но Эдмунд не забыл.
Перед сном выглянув из комнаты, мальчик убедился, что никого нет, тихонько закрыл дверь и подбежал к окну. Открыв его, прошептал снова своё желание в небо:
— Хочу встретить самую добрую фею.

Перестань себя бояться — ты никогда не один.

Эдмунд смотрел на девушку, так резко отреагировавшую на его слова. Он забыл об этой шутке через секунду, но незнакомку это видимо сильно задело. Её красивые глаза мигом вспыхнули, на что мужчина сначала снова хотел улыбнуться [от какого-то умиления?], но от её слов, наоборот, приподнял подбородок и сузил глаза, защищаясь от колкости её фраз. Право, он не ожидал такой реакции, и уж тем более не сразу сообразил, что ответить. Вообще-то он привык, что к их семье относятся достаточно неоднозначно. Эдмунд не давал поводов отождествлять его с отцом, но так уж повелось - дети отвечают за дела родителей, которые творят, что хотят, находясь у власти. Мужчина видел, сколько людей хотят быть к нему ближе, сколько девушек ежедневно стараются привлечь его внимание, но что из этого было важно? Те же самые пустышки, которые окружали его только из-за того, что он сын своих родителей. Все, на кого мать кивала с явным удовлетворением и словами: "Приглядись, какая девушка", неизменно сначала оценивали размер кошелька и состояния, а только потом решали, стоит ли им улыбнуться в ответ. Эдмунд улыбаться перестал. Эта игра перестала его заводить, даже смешить. Он становился разменной монетой и с каждым годом, месяцем чувствовал, что его благополучие, со слов матери, это стать ячейкой не общества, а компании Сент-Аман. Ячейкой рабов, которых его же собственный отец готовил к прорыву экономики.

Бизнес Сент-Аманов действительно процветал стремительно. Генрих шёл по головам, не испытывал никаких эмоций к тем, кого заставлял прогибаться под себя. Сотни отелей нести убытки, закрывались, разорялись, в то время, как пятизвёздочные отели Сент-Аманов строились каждый год в новом дорогом курортном городе за пределами страны. Это был очень обширный бизнес, и он пугал Эдмунда. Мужчина не хотел становиться таким, как отец.
Но общество неизменно его видело таким.

— Какой невероятно полезный совет, мисс, — саркастически оскалившись, Эдмунд отступил на шаг. Ему тоже свойственны были эмоции, и эта нападка его взбудоражила. Девушка была смела, отчаянна и явно готова была отстаивать свои права на правду. В другой ситуации это бы Эдмунда восхитило. И, впрочем, эта другая ситуация настала для него чуть позже.
Не сразу, но отведя от девушки взгляд в сторону обращавшегося к нему мужчины, Эдмунд натянул на лицо улыбку, пожал ему руку.
— Да, моей матушке по душе... другие мероприятия, — всё с той же улыбкой отведя взгляд, он остался стоять на месте, но... но зачем? Девушка, с которой так резко захотелось остаться снова наедине, уже уходила. Запоздало, но Эдмунд сообразил, что она достаточно тесно связана с организацией этой акции и тогда всё встало на свои места. Он понял, что нужно сделать, чтобы помочь... ей - немедленно перевести крупную сумму денег на счёт их фонда.

Он честно хотел уйти. Однако что-то никак не давало ему расстаться с этим парком. Выступление его случайной знакомой, которую [как он выяснил] зовут Фред, не оставляло его безучастным. Та самая минута восхищения, которая заставила его остаться до конца мероприятия, поселила в его голове и сердце странные эмоции. Он не находил себе места. Ходил от группы людей к другой, старался разговориться, забыть, но на душе кошки скребли.
— Как поживает ваш отец, Эдмунд? Передайте ему самые наилучшие мои пожелания! — мужчина с белоснежной улыбкой в дорогом костюме распинался перед Эдмундом, а тот старательно вспоминал его имя. - Открытие отеля в Санта-Монике было фееричным! Всё в его духе!
— Да, вы правы, он умеет удивлять, — Эдмунд то и дело бросал взгляды в толпу, иногда даже находил там Фред, но ни разу ему не удалось встретиться с ней глазами. Хотелось ещё раз в них заглянуть и увидеть ту смелость, на которую у него никогда не хватало духа.
— Когда он сделает вас полноправным свои партнёром, вы станете одним из самых молодых миллиардеров в стране, — этот факт почему-то всех восхищал, кроме самого Эдмунда. Он так устал от этого, что в этот раз ему хотелось застонать от бессилия.
— Жду не дождусь, — он отвечал с улыбкой, дружелюбно и односложно, стараясь отделаться от всех этих людей как можно скорее. Он уже отчасти начал жалеть, что оказался здесь. Отчасти. — Простите, — сославшись на неотложный звонок, Эдмунд покинул компанию честнейших джентльменов. Время уже близилось к завершению, многие расходились, парк начинал пустеть. Но мужчине всё никак не хотелось покидать его. Уйти, значит, отправиться домой. В этот холодный дом, полный лживой семейности.

Кинув последний взгляд на поредевшую толпу, он неспешно направился вглубь парка, чтобы подышать свежим воздухом и побыть в одиночестве. Он любил размышлять один. Подолгу находиться на природе среди деревьев, сидеть на лавочке и думать о своём. Это было спасением, иллюзией того, что он обычный. Простой. Не Сент-Аман.

Где-то сбоку послышались шаги. Эдмунд замедлил ход, обернулся, увидел Фред, которая задумчиво шла в сторону от него. Решительно, даже не думая, он развернулся и направился вслед за ней. Она словно кого-то искала.
Чтобы не напугать девушку, Эдмунд остановился чуть поодаль.
— Не слишком подходящее время для прогулки, — он сделал пару шагов к ней, разводя руки и оглядываясь. — Вокруг ни души, — мужчина улыбнулся, так и не приблизившись. На девушку красиво падал свет от фонаря, и Эдмунд засмотрелся на неё, не желая нарушить эту картину своим появлением рядом с ней. Поэтому оставался в тени. — Только вы и я.
Слова извинения уже срывались с языка, и он не стал тянуть.
— Честное слово, я восхищён вами и вашей речью. Это было... сильно. Думаю, я недооценил ваши серьёзные намерения, поэтому примите мои извинения о неудачной шутке.
Он чуть склонил голову, всё ещё не отрывая проницательных глаз от образа Фред. Её дерзость, её сила воли не давали Эдмунду забыть об их диалоге.[NIC]Edmund St-Amand[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/BV4Lcs5.gif[/AVA][SGN][/SGN]
[LZ1]ЭДМУНД СЕНТ-АМАН, 25 y.o.
profession: совладелец семейного бизнеса
love: my queen[/LZ1]

Отредактировано Demetra Boleyn (2020-12-08 00:23:02)

+3

6

AURORA - Stjernestøv

К своей чести она даже не заорала и не подпрыгнула - только медленно вдохнула, когда услышала за своей спиной голос, и потом столь же осторожно повернулась. И правда, это был он. Фред едва слышно выдохнула, когда поняла, что с ним всё в порядке. Глупо? Возможно. Вот только сердце у неё было на правильном месте, и волнение за человека, у которого на душе настоящий раскардаш - это совершенно нормально, и абсолютно естественно.
Кому-то нет, само собой.
Вот только Бёрнелл слишком хорошо себя знала, равно как она же знала, что если её кто-то искренне попросит о помощи, она просто физически не сможет отказать - скорее в лепёшку расшибётся, но поможет. Она скрестила руки на груди, чуть повела плечами: - Я пошла за вами. Стало страшно за вас, - темные глаза отразили рассеяный свет от фонаря, сверкнули расплавленным янтарём и горьким чаем, Фред чуть покачала головой: - Вы здесь одни, не идёте домой..., - она замолчала.

Не нужно было ему знать о том, в какие дебри по-настоящему горьких и саднящих историй ей приходилось погружаться, чтобы более прицельно помогать тем, кто нуждался в помощи и поддержке. Однако ещё один намёк на свою деятельность Фред всё же сделала: - Я многое повидала. Подростков, которые убегают из дома, потому что они не могут там находиться, беременных девочек пятнадцати-шестнадцати лет, жертв насилия, которых никто не слушает и даже обвиняет в том, что с ними случилось... Не хотела, чтобы с вами что-то случилось..., - она сделала пару осторожных шагов к нему. Вблизи он оказался ещё более одиноким и усталым, а свет от фонаря делал цвет его кожи и вовсе практически болезненным.
Шотландка едва заметно улыбнулась.

- Извинения приняты. Да и мне стоило чуть мягче к этому отнестись. Общество до сих пор предпочитает замалчивать неудобные для него проблемы и вопросы, и не все ещё готовы признать, что проблемы существуют, - она чуть кивнула, - пройдёмся? Только меня моя команда ждёт, мне нужно их предупредить, подождите минутку, - и Фред достала свой телефон, разблокировала экран, и выбрала список недавних вызовов, после чего нажала на последний набранный. С минуту она слушала гудки, после чего на её звонок наконец-то ответили.
- Привет, это я. Слушай, вам там много ещё убирать? Нет? - она чуть притормозила, лихорадочно обдумывая дальнейший план действий, - тогда не ждите меня, ладно? Я... тут просто кое с кем не договорила. Завтра встретимся уже в фонде, перечислим им всё, что мы сегодня заработали. Ну и позови пожалуйста моих юристов, чтобы они утром нас уже там ждали. Да не переживай ты, всё нормально, честное слово! Просто разговор. Как буду дома - сразу же тебе позвоню. Ещё же завтра надо будет за ключами наконец-то ехать... Ладно, до связи. И только после того, как она убрала телефон обратно в сумку, Фред вновь перевела взгляд на Эдмунда, чуть пожала плечами: - Ну что, теперь я в вашем полном распоряжении. Девушка чуть тряхнула длинными волосами, оглядела фигуру Сент-Амана.
Она знала эту семью. Знала сферу их деятельности. Знала степень их влияния - и тем страннее было видеть на лице этого молодого парня такую... обреченность? Усталость? Бесконечное разочарование от жизни... и от себя в целом? До чего же странной всё-таки была жизнь.

- У вас пальцы уже синие совсем. Как вы смотрите на горячий чай? - она протянула ему руку, словно говорила - не бойтесь, я не обижу, - где-то тут должен быть круглосуточный вагончик, где самый вкусный кофе и чай на вынос во всём городе. И правда, вон уже чуть вдалеке мерцает ясным карамельным светом знакомая вывеска того самого вагончика. Фред чуть мотнула головой в его сторону, улыбнулась - гораздо более ясно, тепло и открыто: - Всё хорошо, Эдмунд. Просто чай. Ну или кофе. Но вам бы чай лучше, знаете... с имбирём, мёдом и мятой..., - и она широко улыбнулась женщине за прилавком. Та даже расцвела, когда увидела столь позднюю клиентку: - Фред? Ну как, ваше мероприятие, всё хорошо? - она кивнула, радостная - и в то же время сосредоточенная - она часто такой была, особенно когда была чем-то сильно обеспокоена: - Ты ещё спрашиваешь! Соорудишь нам свой фирменный чай? Мне согревающий, а молодой человек пусть сам выберет..., - и отошла, чуть сжимая в руке шероховатый стаканчик, который за счёт своей ребристой поверхности не обжигал руку. Фред невольно ощутила себя подобно разговаривающим с Мастером и Маргаритой Воландом, который показывал им Пилата, обреченного страдать от бессоницы, ведь "и при Луне нет ему покоя".

А ведь и правда, неужели у Эдмунда было что-то схожее с прокуратором - и не было никого близкого и родного, вроде той же собаки, которую можно было бы подозвать к себе жестом ладони, чтобы она пришла и успокоила мятующуюся душу? В любой другой день она возможно бы и задержалась у фургончика, поделилась всем тем, что было на благотворительном базаре, с кем получилось договориться, сколько пришло людей... Но сегодня...
Сегодня она была нужна Эдмунду, сегодня ей стоило быть рядом с ним - и слушать его. Слушать, не перебивать, быть рядом - и в случае чего всегда протянуть руку - и сжать чуть вздрагивающие пальцы.
Какой же это в сущности - кошмар - чувствовать себя настолько одиноким, когда у него даже была семья. Вот только, как она иногда писала в инстаграме - номинальная семья, которой был важнее всего прочего собственный статус и влияние в обществе, чем душевное равновесие самого близкого на свете человека.

Фред осторожно сделала глоток чая, чуть посмаковала терпкую горечь имбиря, смешанную с тонкой медовой нотой, и внимательно посмотрела на Эдмунда: - Я могу быть не только оратором, но и хорошим слушателем. Вы ведь не просто так здесь, верно?
Он ведь не дурак. И уже точно мог понять, что уж кто-кто, а Фред Бёрнелл не предаст и не бросит, и сохранит какую угодно тайну, только бы облегчить боль в душе того, кто рядом. Пусть даже ненадолго - но она всё равно будет знать, что она сделала всё, что от неё только могло зависеть.
И он уже совершенно точно понял, что Фред Бёрнелл не бросит. Потому что ей не плевать, и ей не всё равно. Чудно, правда? Ей бы жить только на одни даже проценты от блога, и почивать на лаврах, но нет же - бросается в самое пекло чужой боли, слёз и невысказанных страхов, защищая всех, кому можно было хотя бы чем-то, но помочь.

Отредактировано Fred Burnell (2020-12-08 14:05:55)

+2

7

С самого первого шага
вы идёте навстречу друг другу.

Ветер мягко касался его светлых волос, трепал не уложенные волосы. Он неосознанно пригладил прядь. «Всегда будь красив и аккуратен» — голос матери в голове. Хорошо, мама, постепенно сменялось на Оставь меня, мама. Он запутался, не зная, как реагировать на всё происходящее в жизни. Правильно как? Как для него или для родителей? То, чему его учили, сейчас комом вставало в груди. Почему-то именно сейчас мир разделился на две части, и они с Фред стояли на разных половинах. Нет, он висел где-то посередине, то оборачиваясь назад, то смотря вперёд. Его учили быть бессердечным, но сегодняшняя встреча с Фред показала, что бессердечие - это даже не крайний выход. Эдмунд не сводил глаз с девушки, которая казалась ему настолько близкой, знакомой, хотя он никогда не встречал её - это он точно знал, иначе не смог бы забыть. Сейчас её облик был чем-то вроде света в конце туннеля, и свет от фонаря прекрасно воплощал его фантазии в реальность.

Здесь.

Там.

Везде.

Навсегда.

— Страшно за меня? — он улыбнулся, даже почти засмеялся, но так тихо, что и сам едва уловил. Это не было смешным, ведь Фред говорила серьёзно, но это настолько умиляло его, что плохое настроение пропало вместе с уходящим днём. — А мне стало страшно за вас. Поэтому я здесь.
Она приблизилась - совсем неощутимо, и Эдмунд невольно сделал шаг ей навстречу, настолько ему хотелось стать к ней ближе. Идея прогуляться не показалось такой уж плохой, поэтому он только молча улыбнулся, кивком головы показав, что дождётся Фред, пока та будет звонить своим. Сам же тактично отвернулся и обвёл взглядом молчаливый парк. Сейчас он казался более приветливым, чем дорога домой. Вокруг не было никого, кто мог бы нарушить тишину, и мужчина прислушивался к голосу девушки, не мигая смотря на огни проезжающих машин сквозь деревья. Он даже не улавливал её слова, а просто наслаждался тем, как мягко разливается тепло по его замёрзшему телу.

Когда Фред закончила, он, очнувшись от дум, повернулся к ней, улыбнулся и опустил взгляд на руку девушки. Но он подошёл к ней ещё на шаг и с той же улыбкой подставил локоть. Когда Фред коснулась его, мужчина опустил ладонь поверх её руки и посмотрел вперёд.
— Да, чай - прекрасная идея. — Его руки действительно были холодными, но он этого не замечал. Умел не обращать внимания на мелочи, которые, как_говорил_отец, не имеют значения в том мире, в котором их семья живёт. — Знаете, никогда не гулял так просто без цели, никуда не спеша.
Его жизнь была не такой простой, как могло кому-то показаться. Многие бы сказали, что раз есть деньги, значит, и проблем никаких быть не должно, но деньги настолько не имели значения для Эдмунда. И здесь бы, наверное, те же самые люди сказали: «зажрался». Может быть. Но сейчас он не мог утешить себя покупкой новой машины или билетом на самые дорогие курорты мира, о которых мечтает большая часть Сакраменто. Покупки для себя уже давно не приносили радости, в то время как перевод на этот самый благотворительный фонд сейчас был очень приятным воспоминанием.

Внимательно проследив за тем, как Фред заказывает чай, он дождался своей очереди и улыбнулся приветливой женщине. Без раздумий сказал ей:
— Чай, пожалуйста. С имбирём, мёдом и мятой.

Странно конечно - поддаваться воле чувств и эмоций, делать не то, что скажут, а что чувствуешь. И этот чай, ставший символом чего-то нового, тёплого, оказался самым вкусных из всех, что он когда-либо пробовал.

Они отошли чуть в сторону, чтобы насладиться горячим чаем, так сильно необходимым этим прохладным вечером. Эдмунд почувствовал, как пальцы, сжимающие тёплый стаканчик, приятно отогреваются. Он бросил взгляд на Фред и слабо улыбнулся ей. Тоже самое сейчас делала она с его душой.

— На самом деле, мне просто хотелось побыть одному, — он пожал плечами, отстранённо смотря куда-то в сторону, а потом перевёл взгляд на девушку и лукаво улыбнулся ей. — Но потом я понял, что провести вечер в вашей компании будет гораздо лучше. — Он поболтал остаток чая в стаканчике. — Итак, вы, значит, организовываете благотворительные вечера... Честно признаюсь, никогда этой темой не интересовался, но вижу, как много моих знакомых здесь. — Семья твердила ему, что это плохое вложение денег, потому что финансы, отправленные на благотворительность, достаются не нуждающимся. Но смотря на Фред, он не представлял, как она может забирать все вырученные средства себе.
Всё же однобокое представление о жизни у него было.
— Хочу помочь вашему фонду, — Эдмунд проигнорировал мелькнувшую мысль «А что скажет отец?». Сегодня наедине с Фред он сам хотел решать, как ему распоряжаться своими деньгами и своей жизнью. А вопросы с отцом он готов был уладить. — Но мне определённо нужна будет ваша помощь, потому что сам я не разберусь, — несмотря на своё доброе сердце, он редко помогал людям, и сейчас его буквально распирало от желания сделать что-то хорошее. И вовсе не потому, что хотелось реабилитироваться в глазах девушки, нет.
Хотя, положа руку на сердце, он мог признаться себе, что отчасти это было так. Отчаянно хотелось показать Фред, что он не такой, каким она его увидела в первую минуту их встречи. И что он может быть другим. Просто не знает, как. И сейчас его слова звучали как своеобразная просьба о помощи попробовать измениться.[NIC]Edmund St-Amand[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/BV4Lcs5.gif[/AVA][SGN][/SGN]
[LZ1]ЭДМУНД СЕНТ-АМАН, 25 y.o.
profession: совладелец семейного бизнеса
love: my queen[/LZ1]

+2

8

Music of Hans Zimmer performed by Prague Phil. Orch: The Da Vinci Code - Kyrie for the Magdalene

Пока они шли к чаю, самым её теплым впечатлением было ощущение его руки поверх её собственной, словно он держался за неё так, будто бы она была его спасательным кругом в этом одиноком, диком и бесконечно тёмном мире. С другой стороны... а почему бы и нет? Другое дело, что у неё буквально всё переворачивается, стоит ей подумать, как ему нужна поддержка и тепло совершенно незнакомой ему девушки - но ведь кого это волнует, верно?
Кроме неё самой, разве что.

- А ведь я вас понимаю..., - тихо проговорила Фред. Она осторожно посмотрела на Эдмунда, стараясь по максимальному мягко обойти щекотливую тему, и в то же время дать понять, что она знает, о чём говорит: - В таких семьях, как ваша, детям с раннего детства вбивается множество правил и постулатов, да. Но едва ли не самый важный - тот, что у вас нет права на ошибку, вы идеал, пример для всех прочих, и именно поэтому нужно жить так, как уже было предписано многими и многими поколениями назад, и никак иначе - ведь как тогда удержать заданную планку. Вот только для вас всё иначе..., - тут Фред чуть притормозила, и внимательно посмотрела Сент-Аману прямо в глаза. Он и был Сент-Аманом... и не был им.
Парадокс? Нет, едва ли.

Но уже сам факт того, что он начал сомневаться в укоренившемся вокруг его мира миропорядке, начал ставить его неоспоримость и вседержавие под сомнение говорил о том, что он устал от этого, что ему не хватает искренности и честности, ему не хватает ошибок, и искренних эмоций - будь то улыбки, слёзы или просто усталость - не картинная, а настоящая. Шотландка чуть огладила его плечо свободной рукой, и ободряюще ему улыбнулась.
- Эдмунд, поймите..., - темноволосая чуть прикусила губу, - вы не слепой заложник своей семьи, они дали вам жизнь, да, и стартовую площадку... но семья не должна влиять на всю вашу жизнь. Начать... жить, - она чуть наклонила голову вбок, - ещё не поздно. Не так, как вам говорят, но как хочется.

Фред только чуть усмехнулась, грустно и в тоже время светло и искренне: - Если бы сфера моей деятельности ограничивалась только благотворительными акциями... Будь за моей спиной семья навроде вашей, возможно так бы всё и было, и для поддержания имиджа и статуса семьи я бы была той самой благотворительницей. Но я построила себя сама. Сначала..., - тут же прибавила Фред, смущенно улыбнувшись, - ... то был просто блог маленькой смелой девочки из крохотного рыбацкого городка, в сети instagram, которая хотела помочь подросткам и тем, кто боится говорить в свою защиту, будь то проблемы в семье или проблемы с собственной... самоидентификацией. Вот только блог выстрелил, он быстро рос и развивался... и вот уже маленькая шотландка летит в Калифорнию - учиться психологии, и развивать дальше своё дело, усиливать влияние, потому что она поняла, сколько жизней она может - и должна изменить к лучшему. Когда у тебя аудитория в несколько миллионов - ты точно знаешь, что тебя услышат, и точно знаешь, что помощь тем, кто в ней нуждается, обязательно будет оказана. Именно благодаря этому блогу я сейчас владею ресурсами, достаточными для того, чтобы начать строить свой кризисный центр для помощи детям, подросткам и женщинам, заключаю рекламные контракты и решаю проблемы людей, которые не могут противостоять жестокости этого мира самостоятельно..., - Бёрнелл ненадолго замолчала. Она чуть зажмурилась, стиснула зубы, коротко выдохнула. Её вечная, вечная немая боль - к её величайшему сожалению она не могла помочь ВСЕМ.

Она обернулась на Эдмунда с удивлением и теплотой.
Помочь?
Допив чай, и выбросив стакан в ближайшую урну, Фред ласково, практически невесомо дотронулась тыльной стороной ладони до его руки, чуть погладила пальцами чуть согревшуюся благодаря горячему чаю кожу: - Фонд не мой, но им заправляют люди, с которыми я работаю уже не первый год, они не предают. К тому же мы отчитываемся в прямом эфире в инстаграме, куда уходят деньги, что на них закупается, и как это в итоге помогает тем, кто в этом нуждается - до последнего цента. Я с радостью вам помогу, завтра утром как раз поеду туда - отдавать всё то, что мы смогли сегодня собрать. Мы можем даже встретиться где-то в городе, и поехать дальше уже вместе..., - но на самом деле между строк ею было сказано сейчас намного, намного больше. Она говорила - верь мне, и я помогу тебе начать слышать окружающих, кто говорит слишком тихо. Она говорила - верь мне, и ты сможешь начать учиться жить так, как ты хочешь. Она говорила - верь мне, и ты уже больше никогда, никогда не будешь одинок.

Её взгляд стал задорным, даже хитрым. Фред широко улыбнулась, подняла на него сияющие глаза: - Эдмунд, а вы любите смотреть на звёзды? И не дожидаясь его ответа, она вдруг взяла, да и легла прямо на траву, задрав голову к небу. Им повезло, оно было ясным и светлым, буквально искрящимся от мириадов и мириадов световых потоков и звездных путей, ни единой тучи, ничего, что омрачило бы картину. Шотландка чуть задрала голову, нашла взглядом Сент-Амана - и похлопала ладонью по траве рядом с собой: - Ну же, смелее! Это не страшно! - а про себя она говорила - я знаю, что это для тебя безумно, очень, очень, ОЧЕНЬ СТРАШНО. Как прыжок со скалы в бушующее море посреди шторма, если не хуже. Только как только ты прыгнешь - я сразу же возьму тебя за руку. И больше уже не отпущу - чтобы ты перестал бояться, вздрагивать от холода и жестокости, и доверился маленькой храброй девочке родом из самого северного рыбацкого городка на самом краю мира.

+2

9

Эдмунд - это человек, который отчаянно пытался оправдать своё имя. Стать выше имени семьи и завоевать имя своё собственное. Ему всегда нравилось внимание и возможности, но со временем он понял, что это не тот путь, которым можно всего достигнуть. У отца было своё видение бизнеса, дел. Он хотел стать королём, у ног которого будет весь мир. Хотел стать воином, который не знает поражений и элементарно не умеет проигрывать. Но этот путь был слишком жесток и так разнился с желаниями Эдмунда, что ему просто было страшно, что отец однажды проиграет. И это может стоить ему жизни, во всех смыслах. Несмотря на свою растущую ненависть к семейному укладу, Эдмунд всегда помнил хорошее. В его жизни были те моменты, в которых он честно отвечал себе, что любит свою семью. Это были короткие моменты, которые постоянно рушились, но Сент-Аман так тщательно фильтровал воспоминания, что при упоминании своей семьи он всегда чувствовал тепло. Но больше нет. Он правда старался, правда готов был свернуть горы, стать кем угодно, лишь бы быть настоящей частью этой королевской семьи, но сейчас он устал. И эта усталость тяжёлым грузом ложилась на плечи, сгибая Эдмунда всё ниже.

— Моя семья, Фред... — он грустно улыбнулся, не зная, о чём стоит говорить, чтобы просто не испортить вечер. — не просто пример для подражания. Это клетка, в которой очень трудно находиться. Отец создал империю, к которой невозможно подойти «простому смертному», — он чуть скривился, повторяя слова, которые когда-то произносила его мать. Тогда это сильно оскорбило его, ведь его брат теперь относился к числу этих самых «простых смертных». Он однажды выбрать свой путь, и родители обещали этого никогда не простить, отныне говоря всем, что у них один сын. Но Эдмунд сам продолжал общаться с ним и даже не скрывал этого. И ему всегда было интересно, как можно настолько легко отказаться от своего собственного ребёнка? Возникали логичные вопросы: «от меня тоже откажутся?» Пожалуй, это было тем самым камнем преткновения, из-за которого Эдмунд боялся и слова против сказать. Боялся потерять единственную семью. — Империю, в которой нет места слабым.
Генрих ненавидел слабость. Он унижал и принижал людей, которые проявляют слабость, поэтому идея с благотворительностью ему никогда не нравилась. Он жестоко и грубо отзывался о всех, кто не готов был бороться за свои права, а только говорил-говорил-говорил. Он не давал ни цента малоимущим, потому что был уверен, что возможности человека безграничны, и любой может стать любым. Эдмунд был согласен с этим, но был уверен, что многих людей нужно просто подтолкнуть, дать им шанс. И вроде бы идеология похожа, но пути реализации совершенно разные.

— Так вы блогер, — Эдмунд с улыбкой взглянул на девушку, несколько смутившись, что совершенно отстал от жизни. — Думаю, вас очень многие в Сакраменто знают, но признаюсь, не я. И очень жаль. Мог узнать о вас гораздо раньше, — ему действительно было жаль. Фред как будто вся искрилась изнутри и изливала такое тепло, что Эдмунд совершенно не хотел с ней расставаться. Он не мог оторвать глаз от её улыбки, мечтая, чтобы она улыбалась постоянно. Странное наваждение, ведь она была человеком, которого он видел сегодня впервые в жизни. Сложно было признаться, но она стала для него маяком, который ярко светил в темноте и отчаянно звал к себе.

— А насчёт фонда, — юноша отправил стаканчик в мусорное ведро вслед за Фред и потёр было руки, но замер, почувствовав едва уловимое движение пальцев девушки на своей руке. Хотелось сосредоточиться, продумать, как поступить, но Фред абсолютно не давала этого сделать. Вернее, мысли Эдмунда о ней. — Вы так отчаянно пытаетесь всем помочь, что я удивлён, как здесь не оказался весь город. В любом случае, у меня есть возможности помочь вам не только финансово, но и обеспечить приток заинтересованных людей.

Он чуть сжал её пальцы в своих руках и уже готов был притянуть девушку ближе к себе, но она ускользнула от него, оставив только часть тепла в его руках. Не скрывая удивления, но даже не двигаясь, Эдмунд наблюдал, как Фред ложится прямо на траву. Это настолько противоречило его внушённым идеалам, что он даже рассмеялся, просто так и от души. Словно скидывая груз с души.
— Знали бы вы насколько мне это странно! Но... я же смелый, — продолжая улыбаться, он быстро, пока не передумал, лёг рядом с ней, но почувствовал, что его тело никак не может расслабиться. Так легко он себя не вёл с самого детства и сейчас машинально анализировал ситуацию, правильно ли это. Никак не мог отпустить.
— Я так давно не был просто ребёнком, — Эдмунд поднял взгляд на звёзды и почувствовал внутри что-то... невесомое, хрупкое, что стремительно набирало силу. Давало ему надежду и какую-то искру. Сейчас он впервые почувствовал не усталость, а воодушевление и сильнейшую энергию. Шумно выдохнув, он старательно расслаблял каждую мышцу в теле, которая навязчиво уговаривала его встать и перестать заниматься ерундой. Отчаянно хотелось оглянуться, чтобы удостовериться, что никто не смотрит. Как же - сын Сент-Аманов ведёт себя как пятиклассник? Думать о том, что скажут люди и стараться поэтому выглядеть идеально - это прививали ему много лет.

Повернув голову к Фред, Эдмунд неожиданно понял, как близко они лежат друг к другу. Он мягко улыбнулся, в очередной раз залюбовавшись ею.
— Чувствую себя живым рядом с вами. Знаю, что это невозможно, но будто бы мы знакомы всю жизнь. И не одну, — он так не хотел пугать её, так не хотел, чтобы она чувствовала себя смущённо из-за его признаний, которые он говорил в день их знакомства. И он обязательно бы понял, если бы она не захотела видеть его вновь. Но сейчас Эдмунду так было трудно перестать думать о том, что Фред - та самая, кого ему так сильно не хватало, чтобы стать самим собой.
Он даже не заметил, как протянул руку и коснулся её щеки. Никогда ещё его так не влекло ни к одной девушке.

— Простите, это... — Эдмунд убрал пальцы, хмуро отвернулся и снова уставился вверх на небо. — Простите за мою несдержанность, я не должен был.

+3

10

Что такое истинная сила?
А истинная слабость?
Интересно, отец Эдмунда хоть раз задумывался над этим? Почему-то Фред была просто более чем на все 100 процентов уверена, что нет. Семья Эдмунда, скорее всего, оперировала к тем определениям силы и слабости, которые они сами для себя написали, но никак не принимая во внимание опыт и ошибки других, которые шли тем же самым маршрутом, и в итоге не имели ничего, кроме проблем, боли и страданий. Фред тихо, но твердо и убедительно заметила: - Истинная сила - не в том, чтобы выставлять свои достоинства, и видимую мощь напоказ. Не в том, чтобы просто показывать неугодным, или же..., - она чуть призадумалась, подбирая наиболее подходящие слова, которые бы не ранили душу Эдмунда, - стоящим ниже по социальной и общественной лестнице. А в том, что человек признает слабости, и тяжелые стороны, которые непросты даже для рожденного в этом круге, - и она с любовью и теплотой посмотрела на Сент-Амана. Фред Бёрнелл была не просто блогером, не просто "народным голосом", но она прежде всего всегда с большой ответственностью пыталась найти к абсолютно каждой душе свой собственный, такой особенный подход. И сейчас она хотела показать Эдмунду прежде всего то, что он был невероятно сильным, целостным и неподдельно искренним человеком - а именно такие люди и сворачивают в будущем горы.

- Вы не представляете себе, сколько силы было сейчас в ваших словах, Эдмунд. Уже. Истинная сила истинных королей кроется именно в том, что им часто бывает страшно - очень страшно, но через вопросы и сомнения они поднимаются к вершине, справедливо и честно - и все понимают, что это место, этот..., - губы Фред тронула едва заметная улыбка, - хм... "трон" принадлежит им по праву. Однажды это сделает вас великим Человеком. Не просто как продолжателя семейной империи, но как Личность, о которой помнят, и которую чтут.
Она с лукавой улыбкой наблюдала за попытками Эдмунда взять, и просто вот так взять и плюхнуться на траву, нисколько не заботясь о том, как он, должно быть, выглядит со стороны. Но конечно, куда он против многолетних окриков, оглядок на многчисленную родню и принятые в их кругу нормы морали и этикета - тут кто угодно будет думать - "а как я выгляжу?", "а зачем я это вообще делаю?" и ещё "может, ещё не поздно отказаться?!" Но она тут же серьезно кивнула, прекрасно понимая, что это значит для Сент-Амана: - Пожалуй, я с твердой уверенностью могу заявить, что я понимаю сейчас вас лучше, чем когда бы то ни было. Бёрнелл внимательно посмотрела на наследника отельной империи, и тут без обиняков, задала, что называется, тот самый "вопрос в лоб": - А вы вообще были ребенком? Вам давали свободу? Вот именно ту самую, когда можно просто плюхнуться на траву, и считать звёзды на небе, а потом отправиться к укромному уголку в саду, искать светлячков?
Действительно, что это она. Можно было и не спрашивать, на самом деле.

А потом он повернул к ней голову, и Фред на какой-то момент даже забыла, как дышать - попала в плен светлых, умиротворенных глаз, в которых теперь, пусть пока что только на самой глубине появился тот самый блеск, который так свойственен всем счастливым и умиротворенным людям, нашедшим своё место в жизни. Она во все глаза смотрела на эту кристально светлую голубизну, на бледное лицо, лишь только сейчас чуть окрасившееся румянцем, и понимала, что даже если бы сейчас вокруг летали атомные снаряды, и нужно было бы срочно бежать и искать хоть какое-то укрытие, она бы не смогла этого сделать. Не смогла, потому что не смогла бы в себе просто найти силы оторвать свой взгляд от Эдмунда. Он словно гипнотизировал, приковывал её к себе - безаппеляционно, безоговорочно, не встречая ни малейшего сопротивления с её стороны.

Навсегда.

- По-моему, это очень даже возможно..., - тихо заметила Бёрнелл, - так называемая теория блоковой Вселенной..., - она чуть смущенно убрала прядь волос за ухо, - знаю, глупость, но она мне почему-то всегда нравилась. Даже не знаю, но у меня стойкое ощущение, что мы точно виделись раньше.
Но когда? КОГДА? Она бы его точно запомнила, ни за что бы не отпустила ни из мыслей, ни из памяти, ни из души, ни тем более из собственного сердца. В этом была вся Фред Бёрнелл - она была открыта для всех, но по-настоящему впускала в себя единиц. А Эдмунд... она знала его всего ничего - вот именно в этом воплощении, но она была готова поклясться уже сейчас, что она его готова впустить в свою душу вот прямо сейчас - и будь что будет, даже если он в следующую минуту возьмёт и разобьёт ей сердце - неважно, ему она была готова верить безоговорочно, как бы отчаянно это ни выглядело в данный конкретный момент. И тут случается нечто совершенно... невозможное, странное... и от того совершенно чудесное - он прикасается к её щеке, и кожа под его прикосновением буквально вспыхивает, оживает, словно по его пальцам вместо обычного человеческого тепла струился ласковый, безмятежный и рассеивающий любую тьму солнечный свет. Этот порыв был не под гнетом того, что ему можно было сделать, это было не милостью со стороны его родни, этот порыв... был его собственным.
Это было то, чего хотел ОН САМ.

Фред даже зажмурилась. А он уже успел отвернуться. И кусая губы, Фред чуть протянула руку к его ладони, и переплела их пальцы, бережно сжимая напряженную ладонь Сент-Амана. Нет, милосердный Боже, только не сейчас, ради всего святого!
- Эдмунд..., - тихо позвала его шотландка, глотая про себя немые слёзы - "сколько же ты всего в себе запираешь" - пожалуйста..., - просьба, всего лишь просьба, пожелание, - ... пожалуйста, посмотрите на меня.
И снова - холод и глубина светлых глаз, в которых плещется огонёк, который в нём так долго, методично и планомерно запирали встречается с её мудрым и проницательным темным взглядом: - Эдмунд..., - снова тихо повторяет Фред, - всё хорошо. Это не несдержанность, это всего лишь ваш выбор - жить как вам говорят, или как вы хотите. Вы хотите чувствовать. Вы хотите быть, а не казаться. И это и есть та самая сила, которая однажды превратит вас в Императора.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Штормовое предупреждение


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно