внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
Джейн в очередной раз была в бешенстве. Сесть за руль в таком состоянии и настроении было огромной ошибкой, но об этом она будет думать потом... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » свет гашу до последнего люмена


свет гашу до последнего люмена

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

https://i.imgur.com/t3o18N9.gif

https://i.imgur.com/s3fzpIH.gif

Christina Côté

&

Christian Ford

май 2019. Сакраменто.

один в поле воин, потому что братьев перегрыз
один голод, одна вера — все другие опорочены
одна любовь — а остальным по одиночеству...

[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

+1

2

ты уже сбилась со счета - сколько дней_часов_минут слилось в периметре его квартиры, вплетая твой позвоночник в бетонные стены панелей и несущих конструкций /хотя месяц не подошел к концу - перед твоими глазами будто растянулось полотно личной вечности/. его квартира дарила покой, стены его дома поселили внутри тебя умиротворение и иллюзорное чувство защищенности - тебе так казалось, ведь он не предпринимал для рождения в тебе этих чувств тлеющими холодными звездами н и ч е г о, мирясь с твоим существованием редкими фразами, колющими между ребрами, проворачивая с хищной улыбкой каждую.

напоминая тебе, что тебе рано или поздно придется уйти.
как ему казалось.
как тебе не хотелось.
и с чем ты была не согласна.

на самом деле, для себя решаешь по-своему [неосознанно]. мысли отрешенно приходят с твою голову и будто бы прячутся по потаенным углам не только от кристиана, но и от тебя - будто ты могла предать что-то внутри себя и рассказать ему о том, что ворочалось внутри неопознанной уверенностью /двадцать пятым кадром под красной бархатистой тканью собственных мыслей/. ты правда не хотела никуда уходить - себя убеждаешь, что просто надоело быть переходным трофеем в незнакомых руках, даже если на долго тянущиеся недели искусно играла роль близкого для них человека /но от каждого перманентно тошнило и воротило аккуратным кончиком носа/. ты отказалась от идеи поиска себе нового жилья - хотя убеждаешь и его и себя, что просто нет подходящих вариантов / просто нет времени / просто нет потока клиентов /которых уже и не ищешь, бесцельно слоняясь по городу, чтобы у него не возникало лишних и ненужных подозрений/.
но с каждым днем - остаешься в лоне его квартиры все дольше и дольше, выходя лишь за кофе на соседнюю улицу, звонко цокая аккуратными невысокими шпильками любимых лодочек, да на редкие встречи с тем небольшим количеством знакомых, которых успела обрести, но ни одну из которых язык не повернулся бы назвать чем-то большим с наполненностью сакрального смысла.
если бы ты была с собой искренней - ты бы смогла понять, что тебе не только надоело искать новых клиентов, но и не хотелось становиться чье-то еще; незаметно для себя стала привыкать_привязываться_вплетаться в чужую жизнь, желая быть хоть какой-то деталью, хотя бы его интерьера - поскольку упрямо считаешь, что внутри тебя лишь серая стена равнодушия /только внутри нее полость, заполненная нежным трепетом и чувственностью - которых в тотальном избытке/. ты не веришь в счастливую совместную жизнь двух людей - поломанная детством версия человека, разочаровавшаяся в столпах, на которых зиждилось общество.
если бы ты была хоть раз честной с собой, находясь в трезвом уме, а не под напором размягчающего тебя алкоголя, заставляющего правду сочиться между твоих ребер вязкой патокой - ты бы признала, что он оказался прав, когда говорил, что внутри тебя плещутся чувства прибоем. только принять их и признать его правоту - ты не могла р а в н о з н а ч н о. поэтому оправдываешь свое пребывание рядом с ним необходимостью наличия крыши над головой; близость, переполненную теплом и горячностью лоснящихся тел - животными инстинктами и податливостью, вызванной алкоголем, что призывал поддаваться любим провокациям, исходившим от тебя или с его стороны; нехватку воздуха в груди каждый раз, когда он оказывался в зоне твоей досягаемости - потребностью сжать сигаретный фильтр пухлостью губ /вслед рассыпаешься пеплом, слепая в отношении собственного я/.

тихонько пробираешься в гардеробную с новыми порциями вещей - решаешь занимать площадь его шкафов незаметно, постепенно прибавляя все новые и новые вещи, не нарушая хрупкий баланс его привычек и правил, которых, казалось, в его жизни было больше, чем рандомных случайностей. твое присутствие и так нарушало баланс, к которому кристиан был привычен - поэтому в шкафу сначала занимаешь одну небольшую полку, затем пару вешалок, к которым добавился ящик и полки в ванной комнате. открываешь один из шкафов со шкодливой полу_улыбкой, закусывая губу заговорщически - оборачиваешься на проем двери, надеясь, что тебя не застанут. ты прекрасно отдавала себе отчет в том, что он не мог ничего не заметить - кто угодно, но только не кристиан с проницательным взглядом кристально_голубых глаз /от которых вечно вело и взметалась стая искрящихся мурашек/, но надеялась, что захваченные тобой участки слишком малы, чтобы он захотел тратить на это время и силы /улыбаешься шире, представляя его глаза, что казалось, не мог при тебе не закатывать/.
кажется, ты стала привыкать к его выходкам - постепенно. тебя перестал пугать тон его голоса, острота фраз затупилась и на живую не резала, не оставляя борозды глубоких шрамов, что обязательно бы стали кровить [в следующий раз], свыкаешься с его равнодушием. даже его привычка раскладывать вещи в градации монохромности не вызывала удивленного изгиба брови - пододвигаешь вещи на одной из полок в сторону, умещая свои, на удивление вписывающиеся и не выбивающиеся ярким пятном /в одежде делаешь выбор в пользу минимализма цветовой гаммы/.
замираешь всего на долю мгновения, не замечая как тускнеет твоя улыбка - словно черная вязкая пустота заволакивает тепло твоих шоколадных глаз, пробираясь под кожу и распространяясь внутри, в самом центре, расширяясь с катастрофической скоростью - слышится треск ломаемых ребер, не выдерживающих такого напора. ты не знаешь - чего ты хотела добиться. не понимаешь, какую цель преследуешь, почему не уйдешь и продолжаешь откровенно мешать ему и доставлять дискомфорт. мнешь ткань сжимаемой в ладонях очередной вещи - но сколько ни силишься, все никак не можешь п о н я т ь, чего же ты [действительно] хочешь.

от себя.
от него.
от нахождения здесь и отсутствия попыток найти выход из сложившегося для тебя положения.

отчаянно сжимаешь губу в постигшей задумчивости, выходя из оцепенения с протяжным шипением - прокусываешь губу, чувствуя металлический привкус на языке /рассеянно слизываешь алую каплю, встряхивая головой в попытке сбросить это тянущее, протяжное чувство/. ненавидишь подобные мысли - и даже не пытаешься над ними задуматься.
странные звуки из коридора отвлекают твое внимание - поворачиваешь голову в пол оборота, прислушиваясь.
[AVA]https://i.imgur.com/1sOkBI0.png[/AVA][NIC]Christina Côté[/NIC][LZ1]КРИСТИНА КОТЕ, 24 y. o.
profession: безработная, аферистка
my emptiness: christian[/LZ1][SGN]av by ford <з[/SGN]

Отредактировано Elen Vakarian (2020-12-09 23:26:00)

+1

3

на кухонном столе медленно остывает доставка из китайского ресторана на двоих, к которой, если быть честным, кристиан даже не собирается притрагиваться, несмотря на то, что заказывает лично. колени уютно греет ноутбук, диван вокруг завален рабочими бумагами, а шея уже откровенно в болезненности тянет от постоянного наклона — игнорирует дискомфорт с давней привычкой, периодически разминая затекшие мышцы пальцами, или наклоняя голову в сторону. у него достаточно работы, чтобы думать о еде, как если бы та была какой-то наградой, вроде мороженого за хорошую оценку. нет достижения — нет награды, а в понимании форда каждое его достижение значит не больше, чем песок, утекающий сквозь пальцы, едва решишь схватить чуть крепче.

наверное, где-то в глубине души он знает, что заказывает еду, чтобы поела она, потому что, ну, людям ведь нужно есть? вот только ему достаточно личного понимания, насколько поддался под чужую достойную семейства кошачьих хитрость, когда позволил этой наглой девчонке прижиться в своей квартире — не подает и виду, что какая-то извращенная годами корежащего личность воспитания забота теплится на самом дне давно заиндевелой души. в своем понимании никогда не был рыцарем — только предположите такое, и тут же начнет открещиваться со всем красноречивым упорством опытного и успешного адвоката.

в конце концов она однажды сама бросит его, когда найдет более удачный вариант. когда найдет того, кто сможет дать ей куда больше, чем периодический секс и спальное место в гостиной. на нем же и без того стоит клеймо "не для серьезных отношений" — можно избавиться, только если срезать вместе со шматом кожи и глубоких слоем эпидермиса, да и то проклятые буквы после проступят прямо поверх рубцов: можно даже не сомневаться.

кристиан не ждет гостей, а она теряется где-то в просторах небольшой квартиры — признаться и не следит за ней, увлеченный работой по новому важному делу [все равно не получится открыть сейф, а остальное не несет для него особой ценности, если уж так подумать]. кристиан не ждет гостей и настораживается, точно сидящий в засаде тигр, когда слышит треньканье дверного звонка. подозрительно морщит лоб, встрепенувшейся птицей осматривая гостиную. в комнате он один. отчасти даже любопытно, кто приходит в столь поздний час. разминает плечи, пока шлепает босыми ногами ко входной двери, оправляя домашнюю черную майку поверх темно-серых спортивных штанов.

сайлас нортингем залетает в квартиру подобно шторму — едва хватает реакции отступить в сторону, давая проход, чтобы не быть сметенным в сторону. при виде клиента форд автоматически подбирается, расправляя ноющие плечи. проводит ладонью по волосам, еще хранящими следы от дневной рабочей укладки. клиент в доме — признак максимально тревожный, а растрепанный вид нортингема ни разу не внушает доверия. остается только уповать на то, что одной бродячей кошке из его квартиры хватит ума не высовываться. — не ожидал вас увидеть здесь в такой час. что случилось? — ледяной спокойствие тона профессионала призвано остудить пыл, чересчур очевидно бушующий в глазах разъяренного клиента, выливающийся через лопнувшие капилляры. издержки профессии: не все убийцы хладнокровны и продуманы — многие банально не способны контролировать свои эмоции.

— копы прижали моего помощника, и тот, судя по всему, решил им все рассказать. про меня, про эмили. хочет участвовать в программе защиты свидетелей, а те только горазды стараться: увезли его куда-то и где-то прячут. прокурор давно хочет меня прижать, а теперь вцепится в этого идиота-митча, пока тот не выдаст все. в том числе и рабочие моменты, — нортингем мечется по гостиной, точно загнанный в клетку зверь, чувствующий скорую облаву. кристиан думает о том, что убивать любовницу в пылу ссоры и нанимать людей, которые способны сдать тебя ради убогих обещаний полиции, в принципе стратегия убогая, но внешний равнодушно-собранный образ его личные домыслы не омрачают. скрещивает руки на груди, стараясь выглядеть так же монументально, как когда на нем надет костюм — зачастую уверенность творит чудеса.

— им в любом случае нужно будет, чтобы он лично дал показания в суде. без его очного присутствия их план рассыплется, как песочный замок во время прилива, — пожимает плечами, продолжая наблюдать за чужой дико раздражающей агонией. это даже не нерешаемая проблема, и вот ради нее вынужден терпеть чужое присутствие в своем доме [будто ему мало этой девчонки, пытающейся захватить шкаф с нелепой невинной верой в то, что делает это абсолютно незаметно]. — я найду для вас адрес, по которому держат этого парня: у меня есть проверенные знакомые. но разбираться с этим придется вам лично — я адвокат, а не чистильщик. разве что могу порекомендовать парочку ребят, — от его спокойного размеренного тона разит невозмутимостью арктического ледника, и, наконец, уверенность в выбранном плане действий дает свои плоды: нортингем успокаивается, замирая на месте и цепляясь за протянутую руку с такой силой, будто хочет утопить вместе с собой. еще добрых минут десять форд тратит на то, чтобы убедить клиента в том, что они обсудят нюансы завтра утром у него в кабинете — как раз успеет продумать предложенный план окончательно: разговоры о том, как "я убью эту предательскую тварь голыми руками, а потом его никто не откопает", когда где-то рядом ошивается кристина — максимально провальная идея. хорошо еще, что нортингем слишком занят своей тревогой и яростью, чтобы задаваться вопросом, может ли кто их подслушать. идиот.

выдохнуть получается только когда за мужчиной закрывается дверь. это стоит начинающей болеть головы и обещания встретиться завтра прямо с самого утра — придется ночь потратить не на подготовку документов, а на связи с информаторами и, быть может, одним не совсем чистым на руку частным детективом. по возвращению в гостиную встречается взглядом с ней. глупый ребенок, снова попавший в передрягу [на этот раз по его вине]. — если ты хоть что-то слышала, то тебе стоит забыть обо всем. в противном случае даже я не смогу защитить тебя от последствий, — впивается в ее лицо по-змеиному холодным взглядом, оставаясь в образе жесткого адвоката, как если бы клиент по-прежнему стоял рядом.
[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

+1

4

из коридора до тебя доносятся шорохи и звуки, похожие на шипящие белым шумом внутри головы собственные мысли и ощущения, красным цветом - в представлении -  сигнализирующие о необходимости сидеть, не высовываясь. все инстинкты натягиваются тонкими, пока еще прочными струнами, грозя разорваться, стоит натяжению усилиться или тебе сделать одно резкое и неосторожное движение. поэтому лишь делаешь небольшой шаг в сторону, прислоняясь лопатками с тонкой дорожкой бретелек домашнего кроп топа к стенке одного из шкафов, все еще судорожно и как-то немного нервно впиваясь пальцами в сжимаемую в руках ткань одежды - так и не убранную на полку. тебе отчасти знаком этот холодный тон кристиана, пробирающий в своей манере лишенности каких-либо эмоций до самого нутра холодом и вторящими ему мурашками вдоль позвоночника - что-то связанное с работой /такой голос часто слышала, когда он кратко отвечал на звонки и исчезал за чертой квартиры по рабочим делам/. сглатываешь, прекрасно понимая, что последнее, что ты могла бы сейчас сделать - это выйти на встречу голосам, меняющихся в своей тональности от сдержанной и холодной серьезности с полу_тоном расчетливости, до нервно подрагивающих, бесконтрольно выплевываемых фраз в пустоту, словно от бессилия только и оставалось, что сотрясать воздух переплетением букв и слогов.

тебе бы перестать подслушивать, ведь внутри даже нет любопытства.
тебе бы заткнуть свои уши /осознаешь это так же отчетливо, как и то, что тебе нужно сидеть тихо/, но ты продолжаешь стоять, выдыхая тепло из приоткрытых губ.

звук незнакомого голоса, отдающий нервозностью до такой степени, что его, облизнув собственные губы, можно почувствовать послевкусием солоноватой горчинки, мечется в большом пространстве комнаты, разрезая его отголосками эха в лоскуты - то приближаясь, то отдаляясь от тебя, создавая ощущение загнанного в угол зверя. тебе отчего-то становится не по себе, словно та безысходность таила опасность, которая в скором времени могла стать вполне физической, излившись в реальность черной смолой /или красной, смотря под каким углом посмотреть/.
от голоса кристиана мурашки скользят, оставляя микро_царапины, заставляя поморщиться. ты не уверена, что правильно его поняла и расслышала, тебе отчаянно хочется выйти и спросить его в лоб, хмуря собственный: имел ли он в виду то, что сказал или эта буквальность тебе лишь по твоей глупости почудилась. сжимаешь руки, не решаясь шевельнуться. продолжаешь стоять, погружаясь все глубже в смятение - он будничным и таким ровным голосом говорил, но складывающийся в общую картину смысл сказанных слов выбивался из этого тона. слишком явно кричал.

он ни разу не произнес ничего напрямую, но суть в краткость мгновения доходит до твоего сознания.

уговариваешь себя подождать, не делая поспешных выводов, но внутри убежденность уже накручивает твои внутренности на свой кулак до белеющих костяшек на пальцах, погружая их глубже в непонятно тебе жадности и ненасытности. каждая минута тянется в твоем нетерпении и непонимании слишком долго - ты уже почти что не вслушиваешься в их разговор, смотря в одну точку, чуть сведя брови к переносице. прокручиваешь в голове все сказанное, каждое слово смакуешь по новой, ища в каждом из них новый смысл и что-то, что могло бы позволить тебе наконец протяжно выдохнуть, сбрасывая с тонких плеч остротой эту ломающую тебя тяжесть. только воздух застрял в твоих легких, воздух разлагается прямо в них, отравляя тебя углекислым газом. и ужас подползает к тебе не от того, что его клиентом был какой-то элемент криминального мира, ни решение, в которому - ты прекрасно это осознавала - он мог бы прийти, столкнувшись с проблемой, сколько тот голос, эхом отдающийся в голове, продолжая заставлять холод пробираться между ребер, просачиваться между теплыми органами - покрывая тебя изнутри коркой льда.

хочешь оказаться опрометчивой дурой,
и все бы отдала, чтобы он сказал, что ты просто все понимаешь слишком буквально.

только когда ты слышишь звук закрывающейся двери, когда сталкиваешься с его леденящим взглядом, словно он все еще видел перед собой клиента и доставляемые им хлопоты и проблемы - где-то внутри уже заранее понимаешь, что не ошиблась в своих ощущениях.
- от последствий? по-моему от последствий сейчас нужно защитить того человека, которого он хочет убить, - ладонью указываешь на дверь, где только скрылся неизвестный человек, а на твоем лице обреченная и неуверенная улыбка - словно все еще можно было исправить. будто кто-то вообще станет что-либо исправлять. - ты же не серьезно будешь ему в этом всем помогать? я понимаю, что каждый вертится как может и что у тебя работа напрямую связана с защитой таких вот людей, но.. - ты не знаешь, какое ``но`` будет звучать более убедительным - на самом деле прекрасно понимаешь, что ни одно из них. но зачем-то продолжаешь жалкие попытки, оставляя на бетонной стене кровавые отметины /попытка снова_снова_снова [error/]/. поджимаешь уже не улыбающиеся губы, все еще неосознанно продолжая хмуриться. - ты же сам сказал - всего лишь нужно добиться того, чтобы человек не дал показания в суде, но разве для этого обязательно его убирать так кардинально? это же у б и й с т в о, кристиан. ты должен лучше меня понимать, что даже если след не приведет конкретно к тебе, то косвенно ты все равно будешь являться соучастником, - чуть качаешь головой, хмурясь сильнее, словно не понимая, почему вообще объясняешь ему подобные прописные истины, которые он и сам должен знать как никто. только сейчас понимаешь, что в ладони продолжаешь сжимать ткань одежды - резким движением кладешь ее на спинку рядом стоящего кресла, не отрывая глаз от его кристально_ледяной радужки, от которой промерзаешь насквозь.
тебе непонятно собственное желание переубедить его, ведь тебя не касалась ни его жизнь, ни его работа - только внутри, где-то в самом центре солнечного сплетения, что-то надрывно и протяжно стонет в желании достучаться до него /и защитить от незримой опасности, если бы это вообще было возможно/.
[AVA]https://i.imgur.com/1sOkBI0.png[/AVA][NIC]Christina Côté[/NIC][LZ1]КРИСТИНА КОТЕ, 24 y. o.
profession: безработная, аферистка
my emptiness: christian[/LZ1][SGN]av by ford <з[/SGN]

+1

5

ему бы сейчас снова окунуться в работу, потому что той становится существенно больше после неожиданного вечернего визита нортингема. в голове пассивно пролетает мысль о том, а не закончился ли по нелепой случайности кофе, потому что сон в ближайшие часы ему вряд ли грозил даже в качестве самой большой награды за звание самого лучшего кого-нибудь [ха, недостижимая высота в его понимании]. все было бы проще, будь, как раньше, один в пустоте доведенной до журнальной идеальности квартиры, не обремененный необходимостью ни с кем вести диалог, кроме разве что тех самых проверенных знакомых, о которых упоминал в разговоре с клиентом, давая очередное крайне сомнительное с точки зрения морали и правосудия обещание.

от нее веет каким-то нелепым в искренней детской недоуменности осуждением, на что в первую очередь получается только вздохнуть, зажимая большим и указательным пальцами переносицу, точно стремясь сломать и без того когда-то чиненный_перечиненный нос. чувствует себя так, словно оказывается в начальной школе, вынужденный развеивать чужие наивные заблуждения. — ты это сейчас серьезно? — смотрит устало, спрашивая без особо надежды, потому что в в экспрессивности, с которой его пытаются в чем-то переубедить, нет ни капли намека на то, что она шутит. серьезность выделяется на ее юном изящном лице резкостью поджатых губ, острым обидчивым в непонимании взглядом. кристиан тихо вздыхает, а ведь хочется курить, рискуя засыпать пеплом клавиатуру ноутбука, и молчать вместо пустого разглагольствования о своей тактике ведения уголовных дел.

— нет, ты действительно, как ребенок, — качает головой, и лицо приобретает маску разочарованности, когда проходит мимо нее к столу с пепельницей и сигаретами, доставая одну из пачки. тихо щелкает кремень зажигалки. она выжигает его нелепой праведностью, как тогда, когда заявляла, что не станет ни с кем спать, если он того захочет в уплату долга: жажда держаться за идиотские принципы в качестве попытки выглядеть в своих глазах не настолько ужасной личностью воистину бич человечества. чего можно добиться, если даже не способен отбросить любые сомнения ради достижения цели? — ты вот сейчас действительно считаешь, что я не знаю, кем это меня делает с точки зрения морали? или что я помогаю в совершении убийства опять же с точки зрения морали? или что меня вообще должна заботить такая херня, как мораль? или закон? — вопросительно вздергивает левую бровь, и в ее изгибе явственно проступает молчаливый укор человека, который не может поверить, что ему пытаются навешать на уши знатной лапши. так более матерый волк смотрит на то, как маленький волчонок кусает его за лапу, точно надеясь таким образом одержать победу в схватке.

— начнем с того, что я всего лишь предложил помочь найти свидетеля. остальное — исключительно на совести моего клиента. да, он его убьет. нет, это меня не волнует. люди, которые внезапно начинают играть в праведников, идя на поводу у правосудия, сами подписывают себе смертный приговор. нельзя кормиться за счет криминала, а потом внезапно пойти отмаливать грехи через программу защиты свидетелей — пуля рано или поздно прилетит в лоб. но если она прилетит ему в лоб в ближайшие дни, это значительно облегчит мою работу, а я не люблю усложнять себе работу, когда есть возможность этого не делать, — пожимает плечами в спокойном, отточенном годами работы с бандитами жесте, ни разу не высказывая волнения на счет жизни несчастного помощника. конечно, кристиана нельзя было назвать хорошим человеком, но уж основы преданности данному слову он понимал, как нельзя лучше: по крайней мере кодекс чести был и у него, даже если от привычного значения этого выражения после его модификаций не осталось и намека.

— я давно играю на повышенных ставках, и на моей совести достаточно фактов соучастия в подобных мероприятиях, чтобы еще один хоть каким-то образом ухудшил мою карму или стал непосильным грузом на совести, — стряхивает пепел четкими движениями пальца, снова затягиваясь и выдыхая, получая возможность несколько мгновений рассматривать, как меняется выражение ее лица сквозь белесую дымку. — это взрослый мир, золотце. тут люди убивают свидетелей, если не могут их подкупить. тут до сих пор закатывают в фундамент неугодных живьем — не удивлюсь, если и этот дом, где мы сейчас находимся, стоит на костях какого-нибудь незадачливого паренька, задолжавшего букмеру слишком много денег. или ты думаешь, раз всего лишь разводишь богатеньких идиотов на деньги, можешь остаться чистенькой, чтобы толкать эти проповеднические речи? — ухмыляется недобро, колко впиваясь ледяным взглядом в девичье лицо, едва ли испытывая остроту вины за то, что снова приходится рушить чужие воздушные замки: пусть лучше это сделает он и сейчас, чем за него это сделает неудачное стечение обстоятельств. однако внезапно щурится, точно видит еще одну возможную причину ее поведения. подходит резко ближе, нависая над нею, но ухмыляясь еще более язвительно. — только не говори, что ты волнуешься о том, что меня могут в чем-то обвинить. уж лучше пусть твои пылкие речи будут проповедью, призванной заставить меня задуматься о чистоте своей души.

[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2020-12-16 21:15:25)

+1

6

по какой-то непонятной причине - легкие сдавливает до болезненного укола между ребер, отчего едва заметно морщишься. от этой прошившей боли, скользящей вниз по твоему позвоночнику, увеличивая скорость движения - задыхаешься, забыв как дышать и как заставить кислород вновь пуститься по руслам вен. качаешь головой, хмурясь сильнее - словно если выразишь свое несогласие разом отменишь и брошенные им слова, разбивающиеся у твоих ног кристаллами льда, и весь разговор, состоявшийся до. ты не была поборником морали - в разросшейся зависимости подменяешь ее своей собственной, вывернутой наизнанку и перепрошитой миллионами новых стежков, в каждый из которых заложить свое личное правило и личный закон; но вместе с тем отдаешь себе в этом отчет, не позволяя лгать самой себе перед своим собственным отражением. и прекрасно знаешь, что каждый поступал точно так же, создавая свою версию нормы, только не каждый честно мог себе в этом признаться.
только ``убийство`` отдается внутри привкусом стали, солоноватым оттенком ложиться на язык, отчего отчаянно хочется пить или курить - лишь бы избавиться от этого вкуса, от которого становилось тошно, от которого внутри разрасталась тревога, оглушая тебя ошалелым стуком перепуганного сердца /как реакция древних инстинктов/. только тебе отчего-то кажется, что убийство - категория не морали; убийство шло в разрез с тем, что было вплетено в днк, ведь даже животные убивали исключительно ради утоления голода и защиты своей территории.

человек же - худшее из животных, превратил убийство в удовольствием и механизм уничтожения возникших проблем.

- да господи, да о морали мы разве сейчас говорим? - закатываешь глаза, словно не верила в то, что он говорит серьезно. от его будничного тона внутри стынет кровь - ты лишаешься тепла в скоротечность мгновения, чувствуя, как оно покидает тебя с дрожью выдоха; тебя начинает колотить, только ты не хочешь показывать вида, поэтому обнимаешь себя руками, скрещивая их на груди. удерживаешь себя в шаге от того, чтобы не сократить расстояние между вами, не приложить ладонь к его рту заставляя наконец з а м о л ч а т ь - каждое слово оставалось внутри тебя ссадиной с неровностью кровоподтека, корежа вызываемым внутри непониманием. ты правда хочешь посмотреть на ситуацию под привычным ему углом /только вместо этого смотришь под другим углом на него/. тебе действительно хочется, чтобы кристиан прекратил видеть в тебе глупого несмышленого ребенка, чтобы осознал - что ты все прекрасно понимаешь; только понимания в тебе и правда ни на грамм, ни на толику - глухая стена непринятия и странное липкое ощущение, оставляемое его тоном, лишенным эмоций.
- совесть, мораль, карма - кристиан, это жизнь человека. - дым встает между вами серой завесой, дым попадает в глаза, заставляя их предательски слезиться - либо помогая удачно скрыть твою безысходность, в которой ты тонешь, в глубине души понимая, что сколько бы фраз ты не сказала, сколько бы еще раз не приложилась к этой серой поверхности бетона окровавленным лбом - ты не сможешь до него достучаться. - ты это понимаешь? или ты просто решил, раз уж так дела проще решаются, закрыть на этот факт глаза и просто обезличенно ко всему относиться? абстрактно, словно на самом деле никто не прекращает существовать. - ты пропускаешь мимо ушей его попытку провернуть между ребер знакомую уже сталь фразы про твой способ заработка. руки безвольно повисают вдоль тела, пока ты пытаешься найти в его глазах отголоски утраченной им человечности.
- у меня свое отношение к морали. и да, общепринятым нормам я тоже не всегда следую, но почему ты, и такие как он, решаете, кому можно жить, кому нет - кто станет жертвой в угоду достижения кем-либо своей цели? ты можешь за все эти мои речи делать что хочешь - осуждай, обвиняй и как надо скажи: если ты уже не особо чист на руку - то можно спокойно продолжать себя во всем этом топить, опускаясь до убийств или закрывать на них глаза? или как надо делать во ``взрослом мире``? - тебе кажется это верхом несправедливости. отчаяние поднимается со дна, отчаяние беспокойно ворочается внутри, отражаясь в твоих глазах. - должны же быть какие-то границы..

он сокращает расстояние, нависает, заставляя твое сердце споткнуться и сбиться со счета /ритм учащается непозволительно/, а дыхание сбиться /хватаешь воздух прерывисто, короткими вдохами_выдохами через приоткрытые губы/. но ты не отходишь и не отводишь глаза - смотришь упрямо, чуть поднимая подбородок выше, не собираясь сдаваться или показывать ему своей слабости.

которую внутри ощущаешь более явно.

холодные пальцы беспокойства стискивают твое горло до хруста, отдающегося эхом в твоей голове: тебе действительно страшно. страшно за него, ведь рано или поздно его праздность, это ощущение, будто он останется безнаказанным, будто до него никогда не смогут добраться - подведет его, ломая ноги, которыми он так спокойно сейчас переступал через чужие жизни. поджимаешь губы, на мгновение отводя взгляд, словно ища ответ за его спиной или в подушках дивана, по которым скользишь возмущением.
- у тех людей, с которыми ты работаешь - нет понятия ни чести, ни милосердия, ни благодарности. я не думаю, что ты им доверяешь, нет, конечно же, - но рано или поздно кто-то из них, из информаторов и прочей цепочки, которая, по твоему мнению, отдаляет тебя от тех жертв, к которым ты своим безразличием и принятием, в угоду победы в очередном деле, имеешь пусть косвенное, но все-таки отношение - укажет пальцем на тебя. подставит. подтасует факты. и рано или поздно, даже если не с первого раза, тобой заинтересуются и я.. - размеренность тона и речи сходит на нет, с каждым словом ускоряешься, теряя контроль над тем беспокойством, что внутри разрослось и пожрало тебя на манер черной дыры. но слова застревают внутри, не давая ему их услышать - осекаешься вовремя /тебе и самой страшно их услышать - что ты переживаешь и отчаянно не хочешь, чтобы с ним что-то случилось/. упираешься в него взглядом. - тебя совсем не пугает, что все может обернуться не так, как ты ожидаешь? не все можно контролировать, кристиан. - сжимаешь ладони в кулаки, чувствуя себя обессиленной. выпотрошенной. пустой.
[AVA]https://i.imgur.com/1sOkBI0.png[/AVA][NIC]Christina Côté[/NIC][LZ1]КРИСТИНА КОТЕ, 24 y. o.
profession: безработная, аферистка
my emptiness: christian[/LZ1][SGN]av by ford <з[/SGN]

+1

7

она не сдается — это забавно отчасти. что-то новое в давней праздности жизни. что-то давно забытое. маленький волчонок показывает зубы, пока еще нелепо скалясь, словно так до сих пор и не понял, как это правильно делать, чтобы устрашать, а не заставлять умиляться  попыткам представлять из себя угрозу. сигаретный дым скребется в легких — медленный яд, которым все травится и травится, но продолжает как-то чересчур упорно выживать, будто в этом и состоит его проклятие, будто из перманентной ненависти к себе не позволяет получить то единственное, о чем мечтает уже много лет. покой — для избранных, а что уж тут говорить про того, кто и достойным никогда не был — не то что тем, кого выбирают [или выбирают, не умирая — очередной щелчок по носу от судьбы, точно говорящей: "знай свое место, щенок"].

она смотрит на него с вызовом, с ужасом на глубине зрачков, которым — чего уж тут лгать — упивается с наслаждением энергетического вампира. с верой в то, что вот теперь-то понимание обрушится на нее, теперь-то сделает то, что должна была сделать давно: уйдет, оставляя чудовище умирать в одиночестве, потому что счастливые концы в подобных историях бывают разве что в сказках диснея. если что кристиан и знает об этой жизни, так это то, что она далеко не сказка диснея. — границы — это всего лишь линия на песке. можно сколько угодно на них уповать, но они не более, чем выдумка, чтобы лучше спалось или, например, можно было считать себя не настолько уж плохим человеком. первая ближайшая волна, и ничего не останется от этих границ. у кого-то их никогда не смывает, у кого-то смывает рано — если в твоем понимании они еще существуют, просто радуйся, что этот мир не настолько глубоко тебя поимел, — в глубине глаз всполохами_нарывами вскрывается жестокость, расцветающая подобно разворачивающимся экспансивным пулям. отчасти ему завидно: у него не было ни шанса быть таким же наивным — наивность выкорчевывали с корнями еще в самом детстве, вырезали вместе с чем-то кровоточащим и хоть что-то значащим, выжигали кислотой. возможно, ему было бы куда проще жить, сохрани он хоть каплю этого незамутненного недоверием и вечным ожиданием подвоха взгляда и по сей день.

вот только нет никаких причин_желания говорить с ней о личном. в объяснениях нет никакого толка: они оба останутся при своем, как в любой ссоре происходит с оппонентами. чтобы принять неверность своего мнения, нужно обладать неистовой силой. он же подобен лозе: может лишь жестко хлестать, если достаточно сильно отклонить вбок, но формы в итоге не изменит — форма меняется, если сломать с оглушительным треском. делает еще одну затяжку, щуря глаза опасно_хищно: мигающий желтый свет, означающий, что скоро загорится красный, а бедный ребенок стоит посредине дороги — прекрасная мишень для автомобильных шин. — ты действительно думаешь, что самое страшное, что может случиться, если они решат сделать своей целью меня? — хмыкает с горечью пережитого опыта, начинающего тошнотворно горчить на основании языка. глупость, какая пошлая, звенящая глупость. непроизвольно сжимает сигарету в пальцах сильнее, отчего пепел срывается под ноги, прямо на пол — не обращает на это никакого внимания.

— если бы люди, с которыми я работаю, столь просто подходили к вопросам наказаний, золотце, — задумчиво тянет, пока тонет в пучине из собственных воспоминаний, а сердце, тем временем, пропускает несколько ударов. эту драку ему не выиграть — против себя и душащей вины, в которой пору захлебываться, пока та прорастает внутри подобно стеблю розы, раздирая внутренности в клочья. снова затягивается, и взгляд мрачнеет, линии лица заостряются давним страданием — тем, что становится нелюбимым другом, с которым приходится общаться, когда между вами остались одни руины. — я был бы рад, реши они обратиться против меня. в этом было бы больше снисходительности: разбираться с тем, кто виноват, а не пытаться наказать так, чтобы урок был усвоен, — где-то перед глазами всплывает давно родное лицо: мягкие черты, ласковая солнечность улыбки, бездна грозовых глаз. если бы тогда он мог сделать хоть что-то... если бы он тогда мог умереть вместо. яростно вдавливает недокуренную сигарету в пепельницу и облизывает губы, поджимая их в бритвенно_острую линию.

— есть вещи намного страшнее смерти или уголовного преследования по наводке моих же клиентов, золотце. удача не всегда благоволила мне. думаешь, я повторяю ошибки? думаешь, грабли снова ничему не учат, раз я все еще этим занимаюсь? — рубит словами резко и хлестко, не боясь поранить ни себя, ни ее. — я знаю одну вещь: я все положу на алтарь своей карьеры, потому что она всегда будет стоить того. это мой приоритет. мой риск, который я принимаю. нельзя быть профессионалом, если не готов идти на жертвы. нельзя работать с преступниками, если собираешься мотать сопли на кулак из-за каждого идиота, которому хватило ума встать на пути бульдозера. хочешь рассуждать о том, что будет, если я перейду не тому человеку дорогу? если кто-то решит обвинить меня в организации убийства? рассуждай: свободу слова еще не отменили. но не надо учить меня тому, как я должен работать или какие у меня должны быть границы. лучше подумай о том, каковы твои приоритеты? ради чего ты готова идти на жертвы и трахаться с богачами ради очередной сумочки, которую потом сдашь в магазин, не отрывая бирки? — фыркает, презрительно кривя уголок губ. — я отлично отдаю себе в отчет, что я делаю. а ты? ты понимаешь, что делаешь?
[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

+1

8

в ушах продолжает гулко стучать сердце, к которому добавляется звон от внезапно настигающей головной боли: от того, что ты со всей силы хочешь понять его, но сколько бы не пыталась - его слова не находят внутри тебя положенного места даже в самом отдаленном углу под покровом плотных теней. даже там, где мораль трескалась, позволяя тебе через неровные узоры_кружева совершать очередные аморальные поступки, позволяя переступать через нормы и принятые в обществе правила - наплевав и на них и на общественное мнение, даже на мнение о себе в собственных глазах /отражение давно запотело от неровного теплого дыхания/ - его слова и взгляды на подобные вещи в бесконечном процессе тлели, отчуждаясь и не приживаясь как инородное тело.

его горечь заражает, передаваясь тебе через небольшое расстояние между, оседая на языке с привкусом дыма. отчего-то в области сердца колет, а взгляд в своей хмурости становится мягче - тебе непонятна причина, но что-то кроется в его горькой усмешке, в его леденящем взгляде, в котором на мгновение проступают теплые блики редкого солнца. сердце сжимается от непонятой тобой и не принадлежащей тебе тоски - протянуть бы руку и накрыть его щеку ладонью, но ты боишься, что от этого жеста он лишь сильнее ощерится на тебя. сглатываешь нервно, ощущая как нехватка кислорода душит, тянется по шее выше, впиваясь невидимыми пальцами в шею - воздух с трудом проходит и тоже перестает приживаться внутри - словно все тело постепенно начинает отказывать от напряжения.
- если смотреть с моей стороны, то да - именно это кажется мне самым страшным, - ты не можешь выдержать его обращенного вглубь себя взгляда, наполненного сожалением и горечью какой-то утраты, о которой тебе неизвестно ничего - но которая внутри отдается кислотным затяжным дождем. замираешь взглядом на его солнечном сплетении, все еще сжимая ладони в кулаки - не решаясь сдвинуться с места. тебе кажется вполне понятным и нормальным, что ты беспокоишься за его безопасность: ты привыкла к нему, к его присутствию рядом, к его серьезному взгляду и к прикосновению рук, которые периодически касались тебя под покровом очередной ночи - только внутри гулким эхом разносится протяжный вой, потому что дело было не только лишь в этом.

он кого-то уже прежде терял - неосознанно мысль крутиться на периферии сознания;
только сейчас - ему было кого терять, кроме самого себя?

но злость на него внутри снова вскипает - если он уже проходил через подобные вещи, если знал на что были способны те люди, которых он со всей отдачей защищал, не чураясь ни способов ни средств для достижения поставленных целей - то почему он все это продолжал, давая возможность всему повториться. почему просто не ушел, оставляя ту темноту, что постепенно сгущалась, обступая его и вычерчивая и без того острые скулы - ты не видела в этом проявления силы и стойкости; лишь сплошное ребячество и непробиваемое упрямство с желанием доказать что-то себе или прочему миру /причина куда более нелепая/.
- даже если ты осторожен и стараешься не допускать прошлых ошибок, ты все равно сохраняешь возможность их повторения - пока продолжаешь закрывать глаза на то, что идешь к вершине по чужим костям и головам, - взглядом упираешься в холод его радужки, полыхающий кострами опасности. но его последующие слова оставляют внутри тебя пустоту: все это просто ради карьеры. просто ради эфемерного ``ниего``, что принесет лишь известность в определенных кругах, да деньги, способные удовлетворить любые прихоти - но не излечат отравленную душу и не залатают те дыры, в которых со временем начнет гулять ветер и стонать одиночество. - почему ты так помешан на своей работе, что ради нее даже готов принести себя в жертву? - делаешь неуверенный шаг назад, смотря на него со всевозрастающим сомнением и непониманием. - зачем тогда эти профессионализм и известность, если внутри тебя ничерта не останется? или если ты сам просто исчезнешь? кому это тогда будет нужно? - ты слушаешь его в ошеломленном оцепенении, совершенно не замечая того, как его слова, фраза за фразой - оставляют на тебе созвездия и звездную россыпь чернеющих гематом, каждую из которых разом почувствовать послевкусием ссоры. не сейчас, когда злость и негодование имеют анестезирующее действие, будоража кровь - но потом /боль искарежит тебя/. 
слова вместе с воздухом застревают в сжатых легких, в опаленной углекислым газом гортани, застывают на отравленном языке - потому что он снова пытается тебя задеть за живое. снова впивается хищными челюстями в подобие слабости, пытаясь сломить тебя, питаясь той болью, которую неизменно оставляет неприятным осадком - как пеплом, который идет где-то внутри тебя вместо белоснежного снега.
- как ты можешь вообще сравнивать такие несравнимые вещи?! я не убиваю людей! я не закрываю глаза на убийства, я не подталкиваю других к подобным решениям - то что делаю я.. то, чем занималась раньше - это все не относится к этому разговору, - голос возносится под потолок повышенными тональностями, а взгляд прожигает его радужку глаз /получится ли растопить хоть когда-нибудь?/. - то что я делаю - не прихоти ради, не ради всех этих шмоток, не ради, черт возьми, денег, просто потому что я хочу стать богатой - я вообще большую часть их не вижу, но ты же наверняка все это прекрасно знаешь, раз, блять, так хорошо пытаешься рассуждать о том, о чем понятия не имеешь! - в тебе кипит ярость, в которой контроль сгорает бесследно - толкаешь его в грудь, тяжело дыша и замирая в попытке разглядеть на дне его глаз хоть какое-то основание переводить разговор на тебя - но обходишь его по касательной к столику, на котором спасительная пачка сигарет.
нервно прикуриваешь; дым приятно саднит и без того растерзанное горло. - я прекрасно отдавала отчет в том, что я делала. и благодаря тебе предприняла все меры, которые необходимы для обеспечения моей безопасности. только все это не важно - я не пытаюсь тебя научить твоей работе, не выставляю границ и не пытаюсь спасти твою душу, - оборачиваешься, крепко сжимая фильтр между пальцев, - просто хочу, чтобы ты понял, что люди это не шахматные фигуры и не средства, не способы, с помощью смерти которых можно чего-то добиться.
[AVA]https://i.imgur.com/1sOkBI0.png[/AVA][NIC]Christina Côté[/NIC][LZ1]КРИСТИНА КОТЕ, 24 y. o.
profession: безработная, аферистка
my emptiness: christian[/LZ1][SGN]av by ford <з[/SGN]

+1

9

ему начинает казаться, что ее поистине детской наивности нет пределов [ и как только умудрилась сохранить столь наивный взгляд на вещи при ее-то образе жизни и занятиях? ], хоть она раз за разом продолжает доказывать и удивлять: это еще не конец, есть куда падать в идиотической вере в какие-то бессмысленные в своей нелепости парадигмы. кристиан усмехается, кристиан смотрит колко, практически волком, как если бы смотрел на прокурора в перерыве во время особенно сложного заседания — глупости, глупости, г л у п о с т и. все внутри него протестует против ее домыслов, против ее восприятия мира — они не живут в сказке, он не живет в месте, где может быть нужен хоть кому-то, кроме нарушивших закон клиентов, теперь ищущих кого-то настолько беспринципного, что сможет перекрасить черное в бело для взглядов общественности и целой американской судебно-правовой системы. вот только она так ярко горит, так яростно пытается донести свою правду, что ему на мгновение становится ее жаль: жизнь так или иначе выбивает огонь изо всех, оставляя лишь слабое тление, которое с легкостью можно перепутать с гниением [ его заразили этой заразой еще в далеком детстве — ему уже не спастись ].

наверное, в какой-то правильной версии мира, где люди обсуждают проблемы, где люди не боятся доверять, он бы мог рассказать ей, что каждый ее страх беспочвенен: нельзя забрать из человека то, чего у него никогда не было. он мог бы попытаться рассказать ей о том, насколько жесток этот мир, если смотреть на его изнанку глазами родителей, пытающихся из благих намерений подготовить тебя к этому заранее, отчего ломают все, до чего дотягиваются кончики их пальцев. он мог бы рассказать, насколько сложно осознавать себя пустым и нелепыми попытками карьерных достижений пытаться эту пустоту заполнить, потому что это — тот единственный способ, который хоть как-то помогает, хотя бы на несколько тягучих, сладостно-горьких мгновений. он мог бы... кристиан равнодушно затягивается, выслушивая ее спокойно, терпеливо, даже не реагируя на то, когда его толкают в явном переизбытке эмоций. ей сейчас куда важнее выговориться: у нее рушится перед глазами образ, который, вопреки его предупреждениям, успела выстроить в своей голове, но который оказался очередной золотой оберткой для давно сгнившей конфеты.

маленький глупый ребенок, пытающийся залезть в мир взрослых, но разочарованный тем, насколько много в нем беспочвенной жестокости и неконтролируемой злобы — ему стоило выкинуть ее из квартиры — и жизни — едва она только появилась [ для ее собственного блага ], но даже здесь все портит, позволяя ей играться с собственными нереалистичными желаниями и мечтами. его лицо — застывшая гипсовая маска, слепленная посмертно с лица покойника. он подходит к ней ближе, закидывает свою сигарету в пепельницу и гладит ее по голове. жалостливо и нежно. с легких всплеском сочувствия в глубине заиндевевших зрачков. откуда ей знать, что он был пуст еще задолго до того, как стал подписывать смертные приговоры людям росчерком пера и парой намеков? откуда ей знать, что он был поломан в самом фундаменте еще до того, как был сослан в закрытую школу-интернат? откуда ей знать, что ему не стоило рождаться, пусть и продолжал зачем-то жить, точно проклятый невозможностью получить долгожданный покой? откуда ей знать его, если его самого никогда не существовало — лоскутный набор из штампов, попыток казаться правильным, склеенный кое-как, отчего в трещинах_стыках пузырятся капельки эпоксидной смолы?

— мне почти сорок, золотце. я не пойму того, что ты хочешь, чтобы я понял. я тот, кто я есть, и слишком закостенел, чтобы меняться, — аккуратно путается пальцами в ее волосах, продолжая гладить, точно успокаивая ребенка, плачущего из-за поломанной игрушки. ему бы прямо сейчас выставить ее вон, но у него часто были проблемы с тем, чтобы проявлять истинное благородство [ в его семье подобное поведение осуждалось ]. мягко притягивает к себе, обнимая, утыкается губами куда-то в сладко пахнущую макушку и говорит тихо, но четко, довольствуясь тем, что не придется смотреть ей в глаза. — твоя работа — не для тебя. это занятие для тех, у кого не осталось никакого понимания о границах и морали. например, для меня, для кого-то, кто похож на меня. тебе же стоит найти приличное место, получить образование, встретить достойного человека, чтобы построить нормальную жизнь. это мой тебе совет, более важный, чем тот, что касался обеспечения безопасности. потому что я никогда не был тем, кто видит в людях людей, понимаешь? они всего лишь объекты — бесполезные в большинстве. иногда самое важное, что может сделать человек, это умереть в нужный момент. и если тебе настолько противно подобное восприятие, то ты всегда можешь уйти. я не стану тебя держать, — наклоняется к ней, бережно поднимая лицо, цепко держа пальцами за подбородок. — мои приоритеты выставлены давно, и я знаю все о последствиях. это мой выбор. тебе же стоит подумать о том, что для себя выбираешь ты, раз продолжаешь жить здесь, кристина, — мягко ухмыляется, отстраняясь, становясь привычно холодным в броне равнодушия. — на твоем месте я бы сбежал отсюда: хреновая здесь энергетика. но ты девочка взрослая — сама для себя решишь. а я, с твоего позволения, пойду дальше работать: даже если свидетель умрет, это, увы, не избавит меня ото всей работы, — с отточенным лукавством подмигивает, снова усаживаясь на диван и устраивая ноутбук на коленях. для нее будет лучше, если начнет собирать вещи прямо сейчас — он переживет.

[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

+1

10

с очевидностью вдруг осознаешь: в его мире - чувства лишь слабость, в его восприятии - проявление человеком чего-либо личного, отдающего человечностью - как призыв и сигнал стае волков оскалить окровавленные пасти в предвкушении свежей, дымящейся от тепла, плоти. 
при всей наполняющей тебя до краев беспечности - ты не тонула с головой и с жжением в легких в наивности и знала о блуждающих в этом мире тенях, кровожадно сверкающих глазами в темноте, пронзая насквозь жадными до чужого хруста костей когтями, видела своими глазами оборотную сторону жизни - но тема убийства пробуждала внутри тебя безотчетный страх // в глазах же напротив ты не видишь страха умереть. он скорее с вызовом скалился в лицо смерти, протяжно выкуривая сигарету и выдыхая дым в оголенную молочность неприкрытого черепа. и от беспокойства действительно становится тошно, оно встает в горле неровностью кома с острыми краями, царапающими мягкую слизистую гортани - привкус крови осадком в районе желудка и сосущим чувством под ложечкой, от которого мурашки скатываются ниже - от лопаток до самого дна.

затягиваешься глубоко и нервно, потому что весь разговор кажется тебе ненормальным, весь разговор отзывается внутри тебя странным чувством опасности, от которой хочется сорваться с места: только как в жутких кошмарах при всем кипящем внутри желании обжигающей лавой - не можешь сдвинуться с мертвой точки /на языке почувствовать текстуру серого пепла/. но от касания кристиана - пусть жалостливого, но такого непривычно нежного - дыхание перехватывает судорогой трепетности: что-то странное, непривычное, не похожее ни на что предыдущее /или ты опять себе продолжаешь придумывать/. первые мгновения даже не можешь сомкнуть рук за его спиной, не можешь посмотреть выше - с немым вопросом застывшим в удивленных глазах. просто замираешь: ошеломленная, сбитая с толку, не совсем понимающая как тебе реагировать и похоже ли это на что-то действительно настоящее [ или очередная вкусная ложь, которую он искусно умел приправлять ]. от его внезапного порыва почти роняешь сигарету - но сжимаешь ее крепче, лбом утыкаясь в его грудь, где точно продолжало биться сердце.
его голос вкрадчиво прошивает тебя, ставит заботливые заплатки на те дыры, что начали расползаться внутри и по поверхности кожи - только сердце все равно неровно трепещет в беспокойстве, от которого хочется вскрыть свои вены, лишь бы больше не ощущать_не чувствовать /вытечет вместе с багровой субстанцией/: ты боишься, что он использовал свои собственные нити и скоро распадется на части. только вместе с тем, он утешает - и буря внутри правда отступает. он касается твоих волос губами - а ты бы все отдала, чтобы не было ничего ``до``// чтобы не наступало никогда ``после``.
- я бы хотела заниматься чем-то еще - только это проще сказать, чем сделать, - позволяешь себе прикрыть глаза; цепляешься робко за край его футболки, потому что стоя вот так - казалось, что он правда не мог быть настолько циничным и безжалостным, закрывающим глаза на чужие смерти. казалось, что этого разговора никогда не было. слишком много казалось - лишнего и ненужного в своей лживой иллюзорности. в бездействии тлеющая сигарета шуршит опадающим пеплом под ноги. всматриваешься в его радужку глаз /ощущая взметнувшуюся стаю мурашек от точки касания к коже/ - может быть, впервые критически воспринимая его; ведь ты никогда прежде не задумывалась - по-настоящему - о характере и сути его работы.
- я поняла тебя, - понимания внутри тебя лишь часть, которой хватает только на то, чтобы действительно попытаться все переварить внутри, решив для себя - готова ли ты просто закрыть на все глаза, как и он, чувствуя лишь долгое и бесконтрольное падение в непроглядную черноту. отстраняешься, все еще чувствуя фантомное тепло его губ, легкость касания к коже лица - тушишь толком не выкуренную сигарету, убирая волосы одним коротким движением за уши; помимо всего прочего ты прекрасно поняла, что нет никакого дальнейшего смысла продолжать убеждать его в чем-то. ты бы хотела сказать что-то еще - но отчего-то чувствуешь себя опустошенной, словно внутри не осталось ничего, кроме дикой усталости и головной боли. его последние слова отдаются внутри горечью желчи, но, поджав губы, ты просто молча скрываешься в пустоте гардеробной, прихватив по пути те вещи, что оставила на спинке кресла.

думать - больно до обкусанных губ. думать - тебе никогда не нравилось. не мыслить, в достаточной степени для существования, а действительно размышлять о важных вещах, тем более тех, что на живую вскрывали, оставляя тебе непрезентабельный вид собственных распахнутых ребер. первые минут десять ты просто стоишь перед оставленной открытой дверцей шкафа, переминая в руках ткань - не можешь ухватить мысль за хвост, сгорающую кометой слишком быстро. но постепенно в голове проясняется - продолжаешь складывать вещи, пока с легким глухим звуком не прикрываешь тихо дверь. наверное, тебе даже не стоило тратить время на лишние размышления, поскольку сердце все еще продолжало рвать тебя изнутри ускоренным ритмом, заставляя тебя гореть заживо - ты все еще не хотела уходить. не хотела оставаться одной. не хотела оставлять его с этой чернотой один на один.
тихо проходишь в комнату, преодолевая расстояние до дивана с подчеркнутым на лице равнодушием [ на самом деле усталостью ], скользишь по кристиану взглядом, словно оценивая в последний раз - хотя заранее готова совершить ошибку [ снова и снова ], прежде чем поднимаешь его руку, укладываясь рядом и кладя голову ему на колени. утыкаешься носом в низ его живота, прикрывая глаза и поджимая ноги к груди - так тебе правда становилось спокойнее. так казалось, что твои страхи в отношении него правда беспочвенны.
- если ты хочешь что-то возразить или опять начать возмущаться - то даже не начинай, пожалуйста, - не открывая глаз опаляешь небольшой участок его кожи, оголенный из-за задравшейся футболки. - в конце концов - у тебя там важная работа, так что не отвлекайся. а я не буду мешать больше - чем уже помешала, - устраиваешься поудобнее, все еще не размыкая глаз и не позволяя себе разорвать контакт с теплом его кожи.
[AVA]https://i.imgur.com/1sOkBI0.png[/AVA][NIC]Christina Côté[/NIC][LZ1]КРИСТИНА КОТЕ, 24 y. o.
profession: безработная, аферистка
my emptiness: christian[/LZ1][SGN]av by ford <з[/SGN]

+1

11

головная боль перенапряжения зарождается где-то за левым глазом — сначала ничего не значащая пульсирующая точка, которая резким выпадом, подобным удару опытного фехтовальщика, превращается в безграничное алое марево. пылающее, сжигающее, мешающее сосредоточиться, иррадируя по нервным пучкам при каждом неосторожном движении. наверное, в этом и есть старость: когда уже не получается с изящной небрежностью плевать на потребности собственного организма. шею снова начинать ломить от неудобного положения, но едва ли кристиан был тем, кто ценит моменты слабости — в лучшем случае игнорирует, считая, что она не стоит особого внимания, если, конечно, не является наигранной ради получения каких-либо приятных или необходимых социальных бонусов. если жалеть себя, то что в итоге останется, кроме желеобразной амебы, захлебывающейся слезами? только в безжалостности куется характер [ и вряд ли смог бы сразу ответить было ли подобное видение мира всегда его точкой зрения или же когда-то еще в детстве прикипело к внутренней стороне черепа под влиянием воспитательных бесед, проводимых отцом ].

быть может любой другой человек встал, размялся, сделал перерыв или банально выпил таблетку, но это не был путь тупикового упрямства ради попыток что-то кому-то доказать [ даже если речь идет об аксиоме, по умолчанию не нуждающейся в каких-либо доказательствах ]. снова растирая ладонью затылок, ведя головой в разные стороны, растягивая и потягивая напряженные мышцы, кристиан не отрывает взгляда от экрана ноутбука и мелкой бязи бесконечных витиеватых юридических формулировок, способных, кажется, запутать и самого дьявола, когда-то, наверняка, юриспруденцию и придумавшего. работа всегда помогала ему отвлекаться, не давать тонуть внутри головы и кислотно разъедающих мыслей, подталкивающих лишь к самобичеванию да самоуничтожению. если не позволять себе мыслить о том, что она притихла где-то на просторах квартиры, потому что решила уйти, тебя не станет заботить, что будет, когда она все же уйдет [ в том, что рано или поздно уйдет, сомнений не было ни малейших — слишком хорошо себя знает ].

увлекается печатанием настолько, что даже не сразу понимает, как в его личное пространство весьма наглым и дерзким образом врываются. чуть приподнимает левую бровь, изучающе наблюдая за тем, что же она собирается в итоге делать, и выражение лица становится все более удивленным, когда чужая голова весьма собственнически укладывается ему на колени, в результате чего приходится подвинуть ноутбук дальше от живота, освобождая место. кристиан продолжает выжидать: молча, с легкой долей недоуменного осуждения, точно не получается понять, почему она все еще здесь? зачем она все еще здесь? совершенно не вписывающаяся в четко расписанный план его жизни [ они оба никогда не вписывались, но к чему это все привело несколько лет назад? к чему приведет сейчас? ].

чуть поджимает губы, чувствуя себя абсолютно беспомощным идиотом. проклятой греческой пророчицей, которой никто не верит, что бы она ни пыталась сказать. кристиан знает давно, выучил назубок, расписал шрамами на заиндевелом сердце: с ним нельзя находиться рядом и близко дольше, чем длится ничего не значащий секс ради кратковременного удовольствия. все его попытки построить хоть что-то долговечное превращаются в человеческий прах, который до сих пор горчит где-то на основании языка, сколько бы алкоголя в себя ни вливал, пытаясь избавиться от треклятого привкуса. так почему никто не слушает, когда он пытается предупредить? почему все считают, что знают лучше? его удел — одиночество [ то немного благородство, на которое еще старается быть способным ].

ее дыхание теплом щекочет кожу под задравшейся футболкой. кристиан аккуратно отставляет ноутбук в сторону, чтобы не уронить случайно. пальцы аккуратно, почти призрачным видением, пробегаются по белокурым волосам. — маленький глупый ребенок. что ты там себе надумала на этот раз? — тихо бормочет, пока светлые пряди обвивают длинные аристократические фаланги. с такими бы играть на рояле, но всего лишь подписывает другим людям смертные приговоры — пошловато и без особо вкуса, стоит признать. — тот факт, что я могу работать в дискомфортных условиях, вовсе не означает, что я должен этим заниматься на регулярной основе, — усмехается коротко, но как-то беззлобно, словно просто не умеет не насмехаться надо всем миром и самим собой одновременно, даже если не преследует подобной цели в настоящий момент. — так что давай ты лучше расскажешь, что мешает тебе с большим удобством расположиться на той же кровати: я отлично знаю, что лежать на чужих коленях крайне неудобно, пусть все романтические клише и пытаются заверить, что это не так, — речь течет медленно и тягуче, подобно приторно сладкой патоке, способной в какой-то момент довести до анафилактического шока, если съесть слишком много за один раз.

происходящее между ними кажется существенной проблемой, отдает привкусом привязанности, способной в любой момент затянуться на шее удавкой висельника — там и глядишь, а в петле болтаются уже оба, с посиневшими от удушения лицами, с лопнувшими от повышенного внутричерепного давления капиллярами в белках глаз. ему хочется вырвать эту заразу из нее с корнем, потому что в его понимании она однозначно заслуживает лучшего. с собой как-нибудь справится — справлялся же последние десятилетия. заправляет растрепанные волосы ей за ухо и тихонько в него дует, задорно смеясь, точно услышал смешную шутку. — о, не волнуйся, я не стану мешать тебе спокойно лежать больше, чем ты уже помешала мне работать, — с явными нотками передразнивая снова дует на нее, терпеливо ожидая ответа. все равно ведь добьется своего однажды.
[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

+1

12

если лежать вот так, ощущая исходящее от него тепло, прикрыв глаза, то кажется - будто никакого разговора не было. если продолжать так лежать, утыкаясь носом в небольшой участок его кожи - можно было принять что угодно как чертову данность, не прокручивая снова и снова сказанные слова и озвученные мотивы, которые, пожалуй, никогда так до конца и не в состоянии будешь понять. но продолжая лежать и ощущать рядом его присутствие - можно было принять что угодно [ либо тебе так казалось обманчиво ]. может быть, ты слишком глупа - раз решила остаться /уже чувствуешь падение вниз, в распростертые щупальца черной дыры?/; может быть, ты однажды еще пожалеешь о сделанном выборе, только пока его тонкие пальцы вплетались в твои волосы, пока его прикосновения отдавались по телу трелью сотни мурашек - тебе было все равно. на предостережения, которые срывались с его уст шорохом заведенной пластинки, на увещевания собственной совести, не желающей мириться с его взглядом на этот мир и на вещи;
но даже интуиция, то ли подводя тебя, то ли предавая - но ты думаешь, что соглашаясь - молчала, не напоминая о себе шевелящимся внутри беспокойством, царапающим молочные кости купола ребер.

растворяешься в этом ощущении покоя,
     в этом воздушном и непривычно нежном касании.
                                замираешь, растягивая момент где-то внутри до границ бесконечности.

- ничего я не придумала... и я же попросила тебя не начинать, ну.. - поджимаешь губы в напускной ворчливости, но внутри тебя все еще легким прибоем плещет покой. умиротворение, которого давно не испытывала и истоки которого праздно не хочешь замечать. - поставил бы ноутбук на подлокотник дивана - было бы удобно. сделал бы вид, что не заметил меня, - тяжело выдыхаешь, опаляя его кожу неровным дыханием. чуть мотая головой, не желая делиться с ним тем, что лежит на душе, прячешь лицо, зарываясь куда-то в область его живота_бока: ты бы могла рассказать ему [ и признаться себе ], что сердце давно уже бьется неровно в его присутствии, что мысли давно уже отравляют твое сознание непрошеными фантомами, что телу уже давно опротивели чужие прикосновения - и что податливо распадается на атомы оно только под одними единственными касаниями. ты бы призналась, что отчаянно жаждала простой близости его тела - как сейчас, пока пусть и не с комфортом кровати, лежала на его коленях, ощущая_впитывая_растворяясь в простых ощущениях. его голос проходит мягкостью и тягучестью магмы по вертикали позвоночника, наподобие ласкового касания вдоль - едва улыбаешься, все еще теряясь от внезапности перемен его поведения /к которым отчасти привыкла // к которым невозможно до конца привыкнуть/.

- ну хватит, - ежишься, пытаясь прижатым плечом спрятать ухо от дуновения теплого дыхания, вместе с тем ловя покалывание по коже разрядами электрического тока /реакция твоего тела на кристиана правда начинала пугать тебя своей откровенной искренностью/. его смех отдается внутри непривычностью // заражает тебя, отчего тихо смеешься, все еще стараясь его сдержать внутри солнечного сплетения и сохранить на лице призрачное и стремительно тающее спокойствие. не выдерживаешь, переворачиваясь и ложась на спину - сталкиваясь в краткости расстояния с его кристально_голубыми глазами, в которых все еще дрожали блики такого редкого для него солнца. - я тебе не настолько помешала, насколько ты сейчас не даешь мне полежать спокойно. ты сам отложил ноутбук, заметь - я всего-лишь аккуратно прилегла, - улыбка мягкостью ложиться на твои губы. поддаешься внутреннему порыву, который осознаешь уже после того, как ладонь кротко и легко касается его щеки - будто только так могла действительно его увидеть. замираешь, скользя взглядом по его чертам - которые давно уже успела выучить и запомнить, но каждую из которых рассматривала будто впервые.
- ладно, - наигранно закатываешь глаза. - на кровати слишком много пространства для меня одной, да и там не так тепло - простыни и одеяло слишком прохладные, - на самом деле тебе просто не хотелось оставаться сейчас одной - почему-то после пылкого спора ощущаешь на поверхности кожи холод озноба и подступающее к горлу одиночество, почуявшее твою мимолетную слабость и ранимость - которую за собой никогда прежде не замечала. тебе отчаянно хотелось просто почувствовать чье-то присутствие рядом, не требующее ничего взамен и отгораживающее тебя полу_прозрачным куполом от тревожности и беспокойства, оставшихся внутри послевкусием тяжести с неприятной горчинкой и меловым осадком. мягким движением с тающей улыбкой опускаешь руку на диван, поворачивая голову в сторону его живота, словно ища там спасения от его взгляда. - не хочу сейчас чувствовать вокруг пустоту. хочется просто почувствовать рядом живое тепло, - неуверенно шепчешь, будто все еще сомневаясь в принятом решении наделить мысли звуковой формой собственного голоса.
в тебе растет недовольство его удивительной способностью пролезть в твою душу, погружая в нее длинные пальцы с каждым разом все глубже - словно проверял, насколько она глубокая и бездонная ли. но больше всего начинало раздражать осознание, что ты каждый раз позволяла ему это делать. - да и мне удобно. тебе просто в свое время не везло с чужими коленями, - прикрываешь глаза, все еще продолжая бурчать. сейчас тебе правда было к о м ф о р т н о, сейчас тебе просто не хотелось ни о чем думать.
[AVA]https://i.imgur.com/1sOkBI0.png[/AVA][NIC]Christina Côté[/NIC][LZ1]КРИСТИНА КОТЕ, 24 y. o.
profession: безработная, аферистка
my emptiness: christian[/LZ1][SGN]av by ford <з[/SGN]

+1

13

она кажется ему проблемой. она кажется ему капризным ребенком, отчего-то уверенным, что знает, что будет лучше [ продолжает требовать сладкого, будто не от него зубную эмаль разъедает кариес ]. в этом, пожалуй, есть что-то безграничное милое и наивное: по крайней мере смогла сохранить в себе подобную непосредственность, точно никакие разрушительные внешние факторы, существующие в ее жизни, не способны разрушить фундамент нелепой веры, впрочем, отлично защищающей саму ее сущность от разрушения. гибкая ива, гнущаяся под резкими порывами ветра, но никогда не ломающаяся. кристиан же чувствует себя — ей в противовес — мощным дубом, изъеденным изнутри термитами: легкий тычок, и вот уже заваливается набок, чтобы явить миру свое гнилое пустое нутро.

смотрит так откровенно и доверчиво, что хочется на мгновение перестать дышать, словно даже такое простое движение способно испортить момент [ а уж ему-то действительно не привыкать все портить — хобби у него такое или же банальный рок ]. у нее, как обычно, холодные ладошки, но они отрезвляюще касаются щеки — никакого изыска в прикосновениях, да и улыбается будто бы обыденно, вот только от повседневности происходящего все внутри дрожит в напряжении, отдаваясь в гортани тошнотой. продолжает разглядывать ее, упиваться каждой чертой лица, как вампир, дегустирующий очередную жертву, пытаясь по разноцветию вкуса крови понять, какова суть человека, которого собирается вскорости уничтожить.

почему она все еще здесь? прячется лицом в живот, словно он тот, кто способен ее уберечь [ хотя если от кого и надо ее уберегать, то исключительно от самого себя ]. глупый маленький котенок — так и тянет почесать за ушком, что, впрочем, и делает. тихо хмыкает себе под нос, забираясь пальцами в растрепанные волосы и аккуратно начинает почесывать нежную кожу за ушком. — кто тут бурчит, словно недовольный котенок? а? тебе, может, налить молока, чтобы лучше спалось? или стоит почесать пузико? а? где тут у нас пушистое мягкое пузико? — начинает с легкой тенью дружелюбной усмешки в голосе сюсюкать кристиан, наклоняясь над ней коршуном и пробираясь пальцами к животу, чтобы начать щекотать. действует безжалостно, входя в раж, когда чувствует ее реакцию, подбираясь к подмышкам, бокам. едва ли сам себе может объяснить подобное ребячество, предпочитая думать, что сейчас просто стоит разрядить обстановку: ни о долгосрочных последствиях их серьезного разговора, ни о ее затопляющем нежном поведении думать абсолютно не хочется.

они скатываются с дивана — точнее, он сталкивает ее, продолжая нападать, но уже нависая сверху: задорный, глупый мальчишка с усталыми морщинками вокруг глаз, выдающими возраст и горечь некогда пережитого опыта. устав и сам, перекатывается на спину, ложась рядом и подкладывая под голову руку, чтобы было удобнее. на потолке тускло горят лампы, встроенные в него. кристиан думает о том, что ее присутствие как-то медленно перестало его тяготить — верный дурной признак для того, кто старался выбрать для себя максимально одинокую жизненную тропу [ свернул лишь однажды, но к чему это в итоге их обоих привело? только к боли ]. медленно облизывает постоянно сохнущие губы. — в детстве у меня на потолке в комнате были маленькие, едва заметные флуоресцентные звездочки. знаешь, такие, которые светятся в темноте ровным, чуть зеленоватым светом. когда я не мог уснуть, то всегда смотрел на них и думал, а что если где-то там далеко, на настоящих звездах тоже лежит какой-нибудь мальчик и думает обо мне, — говорит как-то рассеянно, точно размышляет вслух, но умалчивая о важном [ давняя привычка ]: звездочки наклеила этта практически в тайне от его родителей. они даже были маленькими и незаметными, чтобы не бросались в глаза, чтобы их не заставили убрать, потому что не вписываются в вычурный викторианский интерьер поместья. отец считал, что его ребенок не может бояться темноты и запрещал ставить ночник, а ветви деревьев так страшно стучали в окно спальни в особо ветренные ночи и бросали жутки тени на пол сквозь щели между штор. — но потом я вырос и узнал, что звезды состоят из плазмы, и никто бы там не смог выжить. и уж тем более жить. детские иллюзии так быстро рушатся под воздействием фактов, — пренебрежительно фыркает, садясь и снова пробегаясь пальцами по шейным мышцам, разминая их. ему действительно стоит сходить к массажисту, пока это не стало более серьезной проблемой, а ведь у него слишком много работы, чтобы отвлекаться на такие мелочи, как спазмы.

— на самом деле тебе только кажется, что ты бы не смогла справиться с пустотой или большим пространством на кровати. со временем привыкаешь ко всему. ты тоже привыкнешь, если постараешься. человек в принципе ко всему способен привыкнуть: иногда даже не нужно прилагать усилий, — тянется к ее лицу, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. — выпей молока: теплое молоко помогает уснуть. особенно с овсяным печеньем. там есть вкусное в шкафу. ешь, пока свежее, — улыбается быстро, опуская уголки губ, едва успевает приподнять, а после возвращается на диван, снова устраивая на коленях ноутбук. знать о том, что и сам частенько сбегал на кухню ночью, чтобы украдкой выпить молока с печеньем, заботливо оставленном эттой [ потому что зачастую от стресса во время ужина толком не мог поесть, когда отец особенно жестоко расспрашивал его об успехах в учебе и спорте ] ей тоже не обязательно. отчего-то знание о чужих слабостях, пусть и детских, заставляет проявлять симпатию, а это последнее, что им обоим нужно. пожалуй, было бы куда проще, начни она его презирать. как он того заслуживает.

[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2020-12-28 21:01:22)

+1

14

у тебя было не так много сильных сторон, которыми ты могла бы по-настоящему гордиться, но твоему умению закрывать глаза на некоторые вещи можно было действительно позавидовать:
на напряженную и абсолютно нездоровую атмосферу дома;
уход отца из семьи и слезы матери, которые, как она думала, тщательно от тебя скрывала;
на собственные слабости
, из-за которых решила пойти по пусть и опасному, но куда более легкому пути, не веря, что из тебя, взращенной серыми улицами пригорода марселя, вообще могло выйти хоть что-то путное. действительно стоящее.
так и сейчас просто закрыв глаза единожды - больше не вспоминаешь о том, как холоден он порой бывал, неприкрыто и недвусмысленно отталкивая. забываешь, что люди для него ничего не значили [ или он сам успешно обманывал сам себя, вселяя и в тебя пустую верю в иллюзию ], что смерть не казалась ему чем-то пробирающим до самых костей страшным [ хотя и здесь он мог лукаво обвести самого себя вокруг пальца - только глаза твои продолжают быть плотно закрытыми ].

закрыть глаза, забывая все то, что отдавалось внутри тянущей болью,
болезненностью укола под ребра,
с чем ты не могла бы справиться по собственной убежденности
;

растворяясь в ощущении трепета от непривычной мягкости, в которой он касался волос, кожи, чесал за ушком, словно ты и правда была котенком - готова была бы поверить всему, что было сказано этим вкрадчивым мягким голосом с характерной бархатистостью, от которого перманентно бросало в легкую дрожь и вскипала кровь, текущая по венам расплавленным искрящимся золотом. практически урчишь, жмуря глаза - такое редкое состояние для вас двоих, что пытаешься ухватить его цепкой хваткой длинных пальцев, чтобы не ускользнуло.
его поведения удивляет тебя, вскрывает, поселяя внутри будоражащее ощущение эйфории, внутри послевкусием остается легкость, привкус которой ощущаешь и на губах вместе с улыбкой, становящейся все более широкой, пока ты не скатываешься в ворох смеха, утопая в нем, возводя этот перелив собственной реакции на прикосновения его пальцев к потолку. ты давно не чувствовала внутри такой тотальной расслабленности - непривычно, но ощущения приятно покалывают под кожей небольшим онемением. пока он пересчитывал твои ребра, играя на струнах твоей души - хочется, чтобы время остановилось, чтобы эти блики в его глазах теплым светом сверкающего инея остались на радужке заражающим теплом, а руки никогда бы не отрывались от поверхности кожи.
с легким вскриком удивления от внезапности смены координат - падаешь на пол, мягко касаясь его поверхности, смеясь звонче /если бы ты была немного другой - ты бы уже давно окунулась в истерику от кроющих чувств и эмоций, с которыми явно не способна была сейчас совладать/. в краткое расстояние между силишься произнести мольбу о пощаде_оттолкнуть мягкостью, но внутреннее уже ощущаешь свое тотальное поражение - с полностью проигравшими не могут быть милостивыми.
тяжело дышишь, прикрыв глаза, но все еще довольно и улыбаясь, чувствуя лопатками прохладу пола, а рядом - то тепло, потребность в котором так остро ощущала где-то в самой глубине собственной души [ от этого ощущения хотелось бежать ]. его голос ластиться и ласкает тебя, пока взгляд медленно, подобно тягучей ириске, переходит с поверхности потолка к его профилю - задумчивому до непривычности /не беря в расчет иную задумчивость во время работы, больше отдающую сосредоточенностью/, подернутому легким флером ностальгии. кристиан редко когда говорил о себе и своем прошлом - поэтому даже такие крупицы и разрозненные осколки собираешь у своего сердца [ получится ли потом сложить слово ``в е ч н о с т ь``? ]: смотришь удивленно, но внимательно, словно боясь спугнуть размытый и будто бы нереальный образ кристиана-ребенка, не утратившего способности мечтать.

пока он садится и мнет шею /ты замечаешь напряжение в каждом его мускуле/ - переворачиваешься на живот, опираясь на локти и подпирая лицо ладонями - неотрывно смотря на него, снова меняющегося. тебе интересно, что стало тем спусковым крючком, убившим в нем все доверие, всю наивность, которая имела право на существование в любом возрасте, но едва ли в тебе нашлись силы и смелость спросить о чем-то подобном /ты не уверена, что он пожелал бы ответить/.
- но должна ли я привыкать к тому, к чему привыкать не хочу, тем более, если я могу выбрать? - на мгновение льнешь к его руке щекой, прежде чем он отстраняется, садясь обратно на диван. - у меня есть выбор - лежать ли в пустоте в одиночку, или лежать рядом и доставлять тебе небольшой дискомфорт - так почему я должна выбирать не то, что мне кажется боле приятным и не то, чего я хочу, а то, к чему еще нужно будет выработать привычку? - садишься, подгибая под себя ноги, внимательно смотря на кристиана снизу вверх наивным непониманием. - да и зачем мне к этому привыкать? - ты и так была привычна к одиночеству. ты не знала ничего, кроме этого самого одиночества, переступая порог прежней квартиры и оставляя за дверью все, что еще мгновение назад казалось тебе настоящим - погружаясь на дно тишины ровностью штиля. и пожирающей все пустоты, от которой невозможно было до конца сбежать - преследовала тебя, поселившись внутри под самыми ребрами.
поджимаешь губы, чуть склонив голову, все еще не способная забыть напряженности его движений - в глазах просыпается решимость, с которой встаешь, обходя диван тихими шагами и оказываясь за его спиной, мягко кладя руки на плечи. когда-то твоя мама, в пору весенней юности, обучалась на массажиста - но твое появление нарушило множество ее планов, однако даже несмотря на это она поделилась с тобой некоторыми своими знаниями.
- я не хочу привыкать к тому, в чем не вижу для себя смысла, но при этом хочу привыкать к тем вещам, которые желаю и в которым чувствую тягу, - надавливаешь большими пальцами на мягкие точки ниже шеи у границ начала плеч, совершая круговые движения. - с иллюзиями также.. нет смысла отбрасывать даже самые нелепые из них - если от их наличия не будет никакого вреда и последствий, - говоришь тихо и мягко, почти что обволакивая его вкрадчивостью и шелковистостью полу_тона. прикосновениями перекатывающимися надавливаешь костяшками на точки пересечения его напряжения, чувствуя, что сердце вот-вот не выдержит.

опускаешь медленным движением руки вниз, скользя ладонями по ткани футболки /обнимая/,
опускаясь ниже и касаясь лбом его макушки в прикрытости глаз, путая в его волосах мелкую дрожь краткого выдоха.

[AVA]https://i.imgur.com/1sOkBI0.png[/AVA][NIC]Christina Côté[/NIC][LZ1]КРИСТИНА КОТЕ, 24 y. o.
profession: безработная, аферистка
my emptiness: christian[/LZ1][SGN]av by ford <з[/SGN]

+1

15

истинный проигрыш достигается смирением, когда больше нет сил бороться [ когда больше не находится смысла в борьбе ]. ему не привыкать воевать с самим собой: это занятие превращает в некоторое подобие хобби, что жесткостью удавки и душит, и позволяет держать голову над поверхностью болотной тины — одновременно. в борьбе с собой держит уверенную ничью: извечный танец — шаг вперед, шаг назад. вот только в борьбе с нею проигрывает, начиная понимать, что, быть может, нет нужды бороться [ все равно ее вера слепа, и едва ли есть хоть что-то, способное открыть глаза на истинное положение вещей ]. от нее пахнет детской самоуверенностью, и на мгновение — острое и быстрое, как движение иглы, лопающей воздушный шарик, — кристиану з а в и д н о: в нем с младых ногтей нет ничего подобного, кроме знания, что за любую самоуверенность приходится платить по крайне высокому тарифу [ даже при всех своих банковских счетах вряд ли сможет оплатить этот чек ].

ожидание конца тяготит, и ему бы сорвать сие ярмо со своей шеи, но всего лишь ведет кончиком пальца по клавиатуре ноутбука, вызывая появление на экране в открытом документе текстового редактора бессмысленный набор буквенных символов. все в итоге закончится горечью и болью, но она не позволяет оборвать связь резко и быстро, как срывают присохнувший к влажной ране пластырь. кому из них будет больнее в итоге? сколько ему осталось шансов на сбор кусков в подобие личности, на которые уже однажды распадался да так, что до сих пор в стыках можно заметить сверкающие капли клея — блестящая роса на траве поутру.

у нее на удивление сильные и умелые пальцы и предсказуемо наивные речи, от которых только острее чувствуется собственная гниль: не нужно быть дельфийским оракулом, чтобы понимать — она видит в нем что-то иное, чего, скорее всего, никогда и не было, а разочарование в вере оставляет слишком глубокие раны, превращающиеся в шрамы [ их уже не сведешь с помощью лазера или очередного открытия косметической хирургии ]. наверное, ее нужно ударить по рукам прямо сейчас, — фигурально и реально — но вот только прикрывает глаза, чувствуя тянущую, вспыхивающую огнем по нервным окончаниям от каждого прикосновения к схваченным спазмом мышцам и связкам. опускает руки вдоль тела свободно, откидываясь спиной назад. что она сейчас думает о нем? насколько эти мысли далеки от истины? сколько боли вместят ее зрачки, когда карточный домик с легким шорохом осыпется на пол?

— стоит привыкать к тому, что тебя будет ожидать, заранее, — говорит тихо, и если представить, что плеч и шеи никто не касается, можно подумать, словно начинает говорить сам с собой: в конце концов, как еще может получиться поговорить с умным, понимающим человеком. — хорошее имеет свойство быстро заканчиваться, а отвыкать от хорошего чертовски сложно, так что лучше сразу не оставить себе нелепых надежд, чтобы после не было сильного разочарования. разве что-то способно разочаровать того, кто ничего не ожидает? заодно мелкие радости становятся крупными исключительно на контрасте, — его жизненная позиция едва ли похожа на ту, которой следуют представители типичной "золотой молодежи", но когда он был типичным ее представителям [ пусть и выглядел в лучшем случае типичным ]?

накрывает ее руки на своей груди ладонями, принимая странное подобие объятий с обреченностью человека, знающего, что в конце все равно будет лишь чернильная глухая пустота одиночества [ свою долю выбирает исключительно сам, смиряясь и привыкая к ней, как к неизбежности смерти любого живого существа на этой планете ]. чувствует, как в волосах путается тихий вздох. глупо. — иллюзии же опасны тем, что подменяют собой факты. сначала ты тешишься ими, думая, что они невинны, что они не способны ничего уничтожить — разве что сделать существование приятнее. после ты заигрываешься и постепенно начинаешь в них верить, а затем через веру начинаешь воспринимать, как истину, и вот ты в той точке, где оцениваешь реальность, опираясь на ложные факты, что, в свою очередь, приводит к неправильным решениям, а дальше одно решение влечет за собой другое, и вот уже в силу вступает приступ падающих костяшек домино. тебя погребает под лавиной, — перехватывает ее пальцы и поднимает выше, рассматривая пристально фаланги, пока говорит медленно и мерно, с легкой певучестью трагичной обреченности. — не существует мелочей, понимаешь? никогда нельзя знать, какая из шестеренок отлаженного механизма сломается, приводя к прекращению функционирования, — аккуратно высвобождается, подтягивая к себе одну ногу и усаживаясь на диване полубоком, укладывая голову на его спинку и смотря на нее внимательно и остро, как смотрит на то, что не в силах так просто понять с первого раза. — но мне любопытно: какие иллюзии ты, следуя озвученной логике, записала для себя в те, что не принесут дурных последствий? веру в то, что однажды прекратишь заниматься аферами? в то, что углеводы не испортят фигуру? что всегда будет нечто третье, что бы ты смогла выбрать вместо одиночества и пустоты? — легко усмехается, едва заметно поднимая уголки губ: кристиан никогда не был хорошим человеком, чтобы так просто отказаться от возможности лишний раз поковыряться в чужих ранах [ в своих ковыряться давно уже привык ].
[NIC]Christian Ford[/NIC][STA]не люби меня, сука, я проклят[/STA][AVA]https://imgur.com/fONT8pU.png[/AVA][LZ1]КРИСТИАН ФОРД, 38 y.o.
profession: юрист по уголовному
праву
problem: Christina[/LZ1][SGN]«в этой жизни короткой
я делаю всё ровно наоборот
и не сдохну никак,

ничего не берёт»
[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » свет гашу до последнего люмена


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно