Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » into the darkness


into the darkness

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

больница, квартира Тельмы | начало декабря 2019 | меняется

Julian Crowe и Telma Ortega
http://ipic.su/img/img7/fs/1.1607614711.gif http://ipic.su/img/img7/fs/2.1607614731.gif http://ipic.su/img/img7/fs/3.1607614741.gif http://ipic.su/img/img7/fs/4.1607614752.gif http://ipic.su/img/img7/fs/5.1607614762.gif

I'm so sorry

Отредактировано Telma Ortega (2021-04-05 10:58:30)

+1

2

Вряд ли позабудут стены,
Как летали люди из окна напротив.
Старые плакаты, сорванные ветром,
В доме нет света, не найти ответа.
Мои руки все были в крови,
Ты просила меня: «Отпусти».
Я открыл тебе после глаза,
Ты увидела те фонари.

«….автокатастрофа, что произошла на окраине Сакраменто, унесла жизни троих людей, двое взрослых и одного малолетнего ребенка. Свидетели говорят, что машина марки Chevrolet неслась на огромной скорости прямо на машины, протаранила ехавшую по мосту иномарку и, выбив ограждение, рухнула в реку. Спасатели прибыли на место катастрофы через пятнадцать минут, то спасти никого не удалось. В машине, которая стала виновником аварии, находились женщина и ее пятилетний ребенок. Первая версия аварии – неисправные тормоза у Chevrolet. Водителя второй иномарки так же не удалось спасти, он скончался от многочисленных переломов. Chevrolet принадлежала некой Джанис Мейнард…..»
        Кружка с грохотом упала на паркетный пол, разбиваясь в дребезги с характерным звуком, Тельма даже не ощутила, как до голых ступней долетают капли горячего напитка. Она смотрела в экран телевизора, смотрела на то. Как спасатели вытаскивают из воды раскареженную машину. В ушах звенело. Несчастный случай. Несчастный случай. Они говорят о том, что это несчастный случай. Перед глазами поплыло, и Тельма схватилась за край стола, чтобы не рухнуть на колени, только сейчас понимая, что черный кофе лужицей растекается по полу, впитываясь в трещины пола, но ей было все равно. Ресницы дрогнули. Тельма вспоминала, как подрыгивали руки Джанис, как она опускала глаза, она видела как девушка напугана, как она боится за себя…И не только за себя. Тельму словно невидимыми руками сложило пополам, и она все-таки упала на колени, задыхаясь от собственного крика, что вырывался из грудной клетки, но она лишь складывалась пополам и хрипела, слезы хлынули из глаз градом. У нее был ребенок, маленький ребенок. Он погиб с ней. И не оставалось никаких сомнений, что это был просто несчастный случай или неисправность машины.

     Агония поглощает разум, заставляет сходить с ума. Как долго Ортега боролась с воспоминаниями, как тяжело она переживала все, что случилось. Психологи, постоянная работа с собой, чтобы снова спокойно спать по ночам. Чтобы не видеть в отражении зеркал всех тех, кого она погубила. Столько работы пришлось провести, чтобы наконец-то не ощущать себя виноватой во всех смертях, что случились. Она выстраивала по крупицам высокомерие и хладнокровие, чтобы просто не сойти с ума. Чтобы пройти этот путь и отомстить, более изощренным образом. Когда-то Кристофер говорил ей о том, что в мести нет искупления и успокоении, но Ортега считала иначе, и весь мир был сосредоточен именно в этом. Но сейчас все изменились, разорвалось отчаянной болью, которая потоком накрыла с головой. Все стены обрушились ударом взрыва в лопатки, откидывая на асфальт. Одним щелчком судьбы, которая швыряет Ортегу на черный асфальт, прижимая все сильнее и сильнее. Невозможно вдохнуть, кажется, что ты слышишь, как хрустят твои кости. Из грудной клетки вырывается отчаянный крик, но ты ничего не слышишь. Лишь хриплый стон отчаяния, и понимания того, что ты снова проваливается в эту агонию, в этот ад, который ты так отчаянно пыталась спрятать в самых темных уголках своего сознания. Ей даже не дали попрощаться, ей даже не дали шанса увидеть его в последний раз. Лишь могила с надписью его имени, лишь понимание того, что родной человек умер из-за нее. Лишь ужас этой жизни, разрывает легкие горечью пламени, которое медленно подбирается к ней, а ей все равно. Кукла, больная, щелчок, и Тельма перестает существовать в этом мире, пытаясь спрятаться там, где все было хорошо. Снова.
    Она не поймет, как сильные руки мужчины подняли ее с холодного асфальта, оттаскивая подальше от машины, что начинала уже загораться от взрыва, дабы не случилось непоправимого. Она не понимала, что с Джулом все в порядке, она лишь слышала крики, она лишь видела языки пламени, что утягивали ее еще глубже в собственное отчаяние. Кто-то бы назвал ее слабой, не умеющий справляться со своей болью, но она слишком долго держала это в себе. Машина мужчины была похожа на кусок металла, раскореженного и горящего. Если бы они оба сели в машину, то выжить не было бы и шанса. Это сделал он…Его рука, его подчерк. Снова.
    Мигалки скорой помощи. Кажется, у Тельмы что-то спрашивали. Но она смотрела не видящим взглядом вперед, словно была не здесь, не с теми, кто пытался ей помочь. Она не помнила, как оказалась в палате, то просыпаясь, то утопая в каком-то бессознательном состоянии. Снова и снова погружаясь в те ужасы, которые ее окутывали в прошлом, с которыми она так тщательно пыталась справиться.  Врачи видели состояние женщины, и тут больше боролись не с физическими увечьями, а с душевными. Бывшая балерина погружалась в эти воспоминания, и невозможно было выдернуть из этой агонии, что опаляла кожу, ее душа металась в этих оковах. В этих стеклянных глазах, которые были устремлены только перед собой.
    Капельницы, лошадиная доза успокоительного. Она лежит одна в палате, в вену вставлен катетер, что-то в очередной раз течет по венам, грудная клетка опускается ровно и спокойно. И, кажется, что ничего не случилось, пару царапин на лице и теле, да и всего-то.
Неподвижная тень сидит напротив, но Тельма не смотрит туда, ее голова отвернута от гостя, который так беспокоился о ней. Отвернута от того, кто, по сути, ее спас, загораживая своим телом от удара взрывной волны. И если бы не его длинный пиджак, что последствия были бы куда серьезнее. Но все это не важно. Его не должно быть здесь. Его вообще не должно быть рядом с ней. Никого и никогда.

Я не должна была слушаться тебя. Я должна была смириться с потерей своей карьеры, я должна была оставить эту гибельную идею, Уилл. Я знаю, я должна была. Ортега сидела на коленах перед могилой парня, всматриваясь в ровно выбитые буквы. Похороны прошли без нее, она вернулась в Сакраменто не так давно. Ее лицо было закрыто темным платком и солнечными очками, чтобы ее не узнали. Чтобы не поняли. Угроза была устранена, детектив, который рвался за правдой, похоронен под сырой землей, и все из-за нее. Из-за желания отомстит, из-за глупой справедливости, которую она хотела добиться. Тонкие пальцы касаются земли, чувствуя, как сердце заходится от боли. Я больше никогда не поставлю под угрозу кого-то, я тебе обещаю. Я знаю, ты ненавидел насилие. Я знаю, ты видел во мне лучшее. Я не хочу больше кого-то терять. Больше не хочу.


    Противный писк, который добирается до ушей, Ортега закрывает глаза, из уголка стекает слеза, но тут же прячемся в прядях, что растрепанными локонами волнуются на подушке. Она повторила ошибку, она не сдержала обещание. Но все обошлось, Джулиан не пострадал. И теперь все будет совершенно иначе. Она не смеет права на ошибку сейчас, она не смеет оступиться и запачкать руки в кровь снова. Ее предназначение жить в одиночестве, или больше никогда не совать нос в то, что она так хотела добиться. Его пальцы касаются ладони. А душа Ортеги воет. Рыдает, задыхается и пусть ее внешний вид ничего не выражает, это не значит, что нет боли. Сейчас, на пороге возможности потерять его, она поняла, что чувствует. И обязана была сделать все, что бы подобного больше не повторилось. А для этого…Джул накланяется над женщиной, поворачивая ее лицо на себя, но она старается ускользнуть лазами, чтобы он не смог поймать ее внимание. Пухлые губы плотно сжаты, зубы сжаты настолько, что кажется, скрипят под пальцами. Она не посмотрит. Она сделает вид. Что не услышала. Она не дрогнет и мускулом, когда услышит слова, которые оставят клеймо на сердце.
   Ты мне нужна. 
  Тишина, лишь писк аппарата, его шаги, когда он удаляется из палаты под настойчивым упреком врача. Тельма так же смотрит в другую сторону, и лишь когда дверь закрывается на той стороне, мышцы лица изменяются. Гримаса боли уродует прекрасное лицо балерины, отчаянный хрип боли срывается с губ, аппарат начинает пищать чаще. Ты уничтожила всех. Твой эгоизм. Твое желание отомстить. Ты. Только ты виновата во всем. Ты. Ты. Ты убила меня, Тельма!
   - Нет! Хватит! Отпусти меня! – Крик срывается с горла, вой раненого животного, что проносится по коридорам больницы. Она вырывает из вены капельницу, падая с кровати, боль настолько сильно скручивает тело. Что ее начинает выворачивать тошнотой на пол, падая в собственную же блевотину, дергаясь там в агонии. Пока врачи снова не затаскивают женщину на кровать. Пока в вену не поступает мощнейшее успокоительное, пока весь мир снова не погружается во тьму.

    Несколько дней провалов в памяти, таких отключек, и…Кажется все успокаивается. Превращается в холодный лед, затягивается тугой пленкой. Лишь глаза, что снова стали равнодушными ко всему, что происходит вокруг. Тельма медленно шла по больницы, придерживаясь и облокачиваясь ладонью о стенку. Ее заставили остаться в этих стенах, дабы не отпускать женщину домой в одиночество, где она могла натворить много бед. Ортегу это злило, она ощущала себя совершенно здоровой, не желая принимать, совершено ясный факт. Она находилась на грани эмоционального срыва, который накрывал периодически с головой. Джулиан приходил к ней, но по настоянию врача его больше не впускали в палату. Это было даже лучше, она не мгла даже думать о том, что бы снова оказаться рядом с ним. Ему будет лучше, если он навсегда оставит ее в покое. А что бы это случилось, нужно показать, что он совершенно ей безразличен. Наступить на собственное горло, что бы спасти человека. Однажды она пошла на поводу чувств, и поплатился за это совершенно другой…Ортега медленно поднимает голову, замирая на месте. В том конце коридора шел Джулиан, резкими и отрывными шагами. Явно направляясь в сторону ее палаты, но увидев девушку, остановился, по инерции делая ее пару шагов, останавливаясь в том расстоянии. Когда даже слабый голос мог донестись до его ушей. Н ничего не говорил. Лишь смотрел на нее тем взглядом, каким не должен был. Не должен! Ортега карябается ногтями по стене, желая вырвать кусок, но лишь обводит мужчину равнодушным взглядом, обходя его со свободной стороны, словно его здесь и нет, лишь, когда обошла его, бросает хриплым голосом. – Ты зря сюда пришел. Я не нуждаюсь в тебе. – Удар наотмашь, болезненной пощечиной по душе. Сделать как можно больнее, чтобы не осталось даже желания быть рядом. Что бы сердце окропилось кровью, что бы возненавидеть, что бы…
    Ты мне нужна.
  Хриплый шепот в уголке сознания. Тельма сгибается от боли, чувствуя, как к горлу подступают рыдания. Она замирает на мгновение, чтобы не задохнуться, зажмуриваясь, кусая губу до крови, а затем делает новые шаги, удаляясь от мужчины.
Помоги мне.
  Прошу.
   Я не справлюсь сама.
    Джулиан…

+1

3

Сколько ненависти может вобрать в себя душа? Подобно ладони, что сжимается в кулак. Сколько злобы она может в себя впитать? Чтобы пропитаться чувством мести. И как глубоко падать будет она во мрак, забыв законы добродетели и чести?
Но есть ли путь назад? Из темноты, что держит тебя цепями? Что источают черный хлад. Разрывая в клочья душу, словно звериными когтями.
 
Время шло. В своем неестественном ритме, когда секунды, минуты и часы двигались раздражающе, и так не скоротечно. И дни что проходят в ожидании, в безумной надежде, что завтра наступит, и будет все как раньше. Заставляя в немом отчаянии, бросать постоянные взгляды на стрелку медлительных часов.
Прошло четыре дня, с того самого происшествия. Это было событие, которое явно говорило “как прежде уже не будет”. Когда судьба ставит выбор, подкидывая монетку, и лишь дается небольшой промежуток времени, чтобы заставить определиться. Один из двух. Третий невозможен.
Мужчина размышлял об этом. Смотря на танцующих девочек у стойки в школе. Размышлял глядя на свое лицо в отражении. Шрам на носу только больше придавал ему звериности. Глаза полный ярости, гнева и жестокости. Казалось, что они готовы были прожечь насквозь, все, на что падал его взор. Раны все еще давали о себе знать, и причиняли неудобства. Только безумная сила воли, заставляли его обращать на этот дискомфорт, как надоедливую муху, шире распрямляя плечи. Эта боль что заставляло разум трезветь.

Данное обстоятельство напоминало огромную библиотеку, которую растрясло после землетрясения. Огромная куча книга сваленная друг на друга, сломанные полки и стеллажи. И приходиться свойственной педантичностью, с особой точностью, дотошностью и придирчивостью расставлять эти книги заново. Как мозаику, пазл. В единую картину. Деталь за деталью. Страница за страницей. Кусочек за кусочком.

То, что к событию была причастна его гражданская супруга, сомнений не вызывало. Она была слишком глупой, чтобы провернуть подобное. А значит, цепочка тянется на его отца. Магнус Сильванна. Он был способен на подобное. Человек который порой не контролировал себя в проявлении жестокости. Джулиан задумался стараясь распутать этот клубок. Нужен был мотив. И он был. Фонд. Который Кроу организовал. В своей дотошности и желании контролировать денежные потоки, он ограничивал желающих, отмывать денежные средства через офшоры и обратно, посредством этого фонда. То как Джулиан расходовал деньги, тоже могло вызывать раздражение, ибо не было сомнительных договоров подрядов на астрономические суммы. Так называемые откаты. И последняя капля… это его отношения к его дочери. Он боится… боиться Джулиана, и тот в свою очередь это чувствовал. Возможно он считал, что Джулиан через брак нацелился на его империю. И от части это было правдой. Истинной. Кроу хотел потеснить его, но сделать это в добровольном ключе. Через брак. А потом избавиться от нее. Богатство и влияние не было его желанием. Это был лишь еще один шаг, к его конечной цели. А она была лишь инструментом. Местами забавным, как игрушка, которая теперь начинала раздражать. Она не хотела его смерти. Но ситуацию спровоцировала.  С каждой секундой размышления, глаза Кроу горели ярче. Видимо придется сделать это насильным способом. Старый глупец, что в незнании дразнит как обезьяна, хватая за хвост тигра.
Мужчина вложил в свое лицо столько гнева, что казалось ни один человек никогда не сможет превзойти такое проявление эмоций.
Вот наверное, каково смотреть, как кто-то играет со спичками возле порохового погреба. Чтобы нервно гадать, когда же он взорвется.

-Мистер Кроу… Мы устали. Можно нам отдохнуть. - детский голосок выдернул его из мыслей. Заставляя опустить голову вниз, на него смотрела испуганная девочка. Он оглянулся, точно также на него смотрели и другие.
Его поведение изменилось так быстро, что любой нормальный человек подумал, что в нем живут сразу две личности. Его взгляд потеплел. Успокаивая детей. Его ладонь легла на макушку этой девочки, поглаживая волосы. И легкая улыбка, через строгий взгляд, прошлась по его губам.
-Мисс Ортега расстроится, если вы будете отлынивать. Давайте еще один подход и тогда я отведу вас в кафе и побалую мороженым. Запомните, только через труд можно достигнуть успеха. Упорно идти к своей цели. Обретая опыт. А с опытом приходит и мастерство. Встали в стойку, слушаем хлопки - он снова стал строгим учителем, но дети все равно улыбались. Они привыкли к его строгости за эти пару дней.
Джулиан не стал закрывать школу. В ней активно шел ремонт. К тому же мужчина рассудил, что сам в состоянии проводить уроки, и его навыков и понимания для этого хватит. Дети не виноваты в случившемся и не должны были лишаться права учиться тому, что им нравится. Поэтому пока Тельма лежала в больнице Кроу взял инициативу в свои руки. В свободном классе… именно в том самом. Они проводили свой урок. Джулиан даже не смотря на сумотошность событий и огромную вереницу дел, решил выделить время и для этих детей.
Под вечер, он обычно возвращался домой. По дороге останавливаясь в больнице. Наблюдая уже издалека за женщиной. Его не пускали. И это раздражало. Заставляя в нем просыпаться зверя. Готовый зубами разорвать глотки всех, кто стоял перед ним и ей. Так как он понимал, что только он, сможет излечить ее. Самым жестоким способом. Но излечить. До конца выжечь и убить ее душу, и на руинах, построить что-то новое. Ввергнуть ее туда, где пребывает сам по сей день. В мраке. В темноте злобных помыслов. Которые заставляют тело двигаться, а душу оживать.
Личный кабинет уже был ему противен. В нем не было того первозданного спокойствия, который в нем царил ранее. Все было обращено в тлен, слишком серым. Его мысли не могли сосредоточиться на чем-то конкретном, и все время возвращались к ЕГО черной балерине. Черная королева. Которой ей только предстоит стать. И одно лишь осознание, что кто-то мог навредить ей, вновь вызывало чувство безумной ярости и желание уничтожить. Только он мог делать ей больно. Только он имеет право прижигать ее раны в душе, опуская в пламя. Закаляя ее. Делая той самой, которая заставляла его сердце биться чаще. Это ощущение… на дороге, в конце, после первого их свидание. Теперь он знал, что с ним происходило. Несколько встреч, короткие фразы. Но кажется, что знаешь вечность. И четкий план, стал вырисовываться в его голове, подобно картине, мазок за мазком.

На шестой день, он уже штурмовал больнице. Шел ровным шагом, прямо по коридору. Громкий стук каблуков его туфель эхом отдавался от стен коридора. За ним следовали медсестры. Но ему было плевать. Полы его длинного черного пальто, подобно вороньим крыльям, раздувались за его спиной. Он остановился лишь когда увидел ее.
Слова, подобны острому клинку, вонзились в его тело, заставляя его лицо скорчиться в болезненной гримасе. В эту же секунду, в одно мгновение, желваки на скулах затряслись, а на губах появился презрительный оскал. Развернувшись, он схватил ее за руку, пальцы легли на ее шею, не давая ей шанса отвернуться. Погружая свой взор в бездонные глаза полные боли.
-Я запомню эти слова. Придет время, и я напомню тебе о них. В тот самый момент, когда ты все вспомнишь. - Голос, что выталкивал из пелены отчаяния, своей силой и волей. Больше слов не было. Его руки обволокли женский стан, требовательно и с силой. Поднимая ее на руки. Как тогда. Когда Кроу нес ее домой. Игнорируя ее вялые потуги сопротивлятся. Ее жалобный голос полный страдания.
Его требовали оставить больную в покое. Вызывали охрану, преграждали дорогу. Но Джулиан словно один против толпы, пробивал себе дорогу наружу. Цепко держа в руках девушку, как свою добычу. Ногами умело отбиваясь от охраны, плечами от тех кто пытался его дернуть в попытке остановить. Он успеет раньше, чем подоспеет полиция.
На улице их ждала машина. Теперь мужчина был осмотрительнее, и предпочитал передвигаться через личного водителя, он же выполнял роль и охранника. Арчи. Так его звали. Наглый дерзкий взгляд с прищуром. Молодое лицо. И буйный нрав. Ему хватало полуслова, чтобы сделать выводы и начать действовать. Джулиан аккуратно положил Тельму на заднее сиденье, и прыгнул следом в набирающую ход машину.

Кладбище. Кроу потратил много времени, чтобы разобраться в причинах стресса его балерины. И это состыковалось с расследованием и справками, что он наводил вокруг личности Сильванны. Он понял. И это было хорошим шансом. Тем самым случаем. Который удачно совпал, с тем, что он хотел сделать.
Они стояли возле могилы. Недалеко от Сакраменто. На теле девушки было его пальто. Она смотрелась в нем как темная жрица в высоком балахоне. Так, что даже щиколотки скрывались от взора под теплой шерсти.
-Ты сдалась. Я привел тебя сюда, чтобы ты вспомнила. Ты потеряла свое счастье, но ты пыталась его обрести вновь, но это сделать невозможно, пока ты не отомстишь за потерянное. Ты даже не пыталась за свое счастье бороться, не пыталась за него мстить. Тебя били. И будут бить. Но ты должна уметь отвечать. И я помогу тебе. У меня есть свои мотивы. Ты должна верить мне. - и снова голос, такой спокойный, невозмутимый. Но в нем плескалась невероятная буря. Сила воли, что утягивала в безумный водоворот событий.
Дальше он стоял молча. Давая ей высказаться. Проораться. Порыдать. Он молча смотрел ничего не говоря. Это была естественная реакция. Предсказуемая. И намного лучше, чем та, что была в больнице. Лишь первый шаг на пути в бездну, в его цепкие объятья. Где во мраке будет ждать ее. Свою королеву, что рождалась сейчас в боли и агонии. Как некий ритуал

-Стоять… не двигаться
- это было ожидаемо. Полиция быстро пошла по следу. И как раз вовремя. Это было частью плана.
-Запомни что я сказал. Ты должна решиться. - он повернулся к ней спиной, поднимая руки, позволяя себя схватить. Сковать наручниками. На губах была улыбка, нет. Оскал. Он цепко смотрел на нее, пока ему зачитывали права.
Джулиан знал, она придет в участок. Она придёт другой. И снимет все обвинения. Это другая часть его плана. И она выслушает его. А сейчас, сейчас ему нужно было думать дальше.

Отредактировано Julian Crowe (2020-12-11 13:22:55)

+1

4

Страшно принимать решения, которые отзываются тошнотворной болью под лопаткой, выворачивая наизнанку. Страшно понимать, что больше не увидишь улыбку человека, которая была бы направлена на тебя. Почему Ортега верила в то, что Джулиан оставит ее в покое? Почему она считала, что мужчина так просто отступится? Так обычно происходит. Ведь для него она просто девочка для развлечения, ведь у него есть другая женщина. Известная, красивая, настоящая звезда балета, а не изломанная кукла. Зачем она ему нужна? Поэтому было проще. Проще отказаться от своего счастья, что бы спасти еще одну жизнь, чтобы не совершать иных ошибок, которые могут повлечь за собой страшное. Это понимание даже приносит облегчение, нет, она не хотела быть героем. Она не считала, что поступает по истине правильно. Она лишь хотела защитить мужчину таким поступком, потому что понимала – этот взрыв был не просто спланированной акцией. Эта тварь доберется и до нее и до Джулиана, который стал опасностью для нее. Он может многое рассказать, он может многое узнать, лишнего, что сдвинет в сторону самого Сильвана. А этот толстосум просто не мог позволить. Он не мог позволить, что бы очередная ошибка его тупой дочери вылилась в его провал. На кону стояло слишком многое. Растоптать, убрать с дороги сильного соперника, который может все уничтожить. И у него практически удалось.
    Тельма выдыхает, делая несколько шагов в противоположную сторону. Скрыться скорее, чтобы не ощущать его дыхание, которое сорвалось на рык в тот самый момент, как ее слова достигли слуха. Она флюидами ощутила ярость, которая ударила ей между лопатками, но женщина не успела среагировать, она всегда проигрывала ему в схватке. Сильные пальцы вцепились в нежную кожу на шее с такой силой, что казалось, еще немного и шея сломается. Она не успела отвести взгляд, а дальше…Даже просто не смогла оторваться от него. Этот карамельный цвет привлекал, затягивал в свою бездну. Господи. Джулиан, как же я скучала по тебе. По его оскалу. По этим глазам, которые так жадно скользили по ее телу, доставляя столько же удовольствия как и его самые нежные и в тоже время горячие прикосновения. Но сейчас он был похож на зверя, который попал в капкан. Самым страшным становится хищник, что попал в ловушку. Пальцы сжимаются сильнее, и Ортега распахивает губы, что бы жадно пытаться глотнуть воздуха. Где-то позади нее закричали медсестра и дежурные врачи.
    Когда ты все вспомнишь…Что? Что она должна была вспомнить? Что? Ноги отрываются от пола, ее поднимают на руки, и Тельма слабо начинает сопротивляться, но в какой-то момент понимает, что все впустую. Ей бросились на помощь, но она была уверена, что ничто теперь уже не остановит Джула. Он что-то решил для себя, и теперь идет к своему исполнению, и плевать, что на него просто заявят в полицию, за кражу человека из больницы. Свежий воздух ударил в ноздри. Заставляя голову закружиться. Ее довольно грубо бросили на заднее сидение машины, которая уже тронулась с места, она спивает пальцы подлокотники, обтянутые кожей. – Тебя заберут. – Она отгрызается, имея в виду полицию, тюрьму. Хотя, где угодно, лишь бы не с ней. Так будет более безопасно, но Тельма даже не подозревала, куда они направляются.
    Когда ее вытолкали силой из машины, на уже понимала, начиная упираться, чувствуя, как в горле встает ком. Откуда он все знает? Как успевает узнать все про нее? Нет, он не мог этого знать! Но ее необратимо тащили в сторону могилы, рядом с которой она уже давно не была. Ее буквально швыряют перед надгробьем, на плечи ложится тяжелый груз пальто. Но она не чувствует этого. Потому что на ней до сих пор груз прошлого, которое она никак не может сбросить. Лишь притворная маска, которую она смогла нацепить на лицо, и сейчас она медленно сползала. Каменное лицо, больше похоже на серое изваяние. В нем отражались злость и боль. Скулы стали еще более четкими, глаза буквально пронзали насквозь, но были направлены на надгробие. Его мягкая улыбка, его смехи нежные прикосновения. Он не заслужил смерти, он был лучшим из всех тех, кого она знала. Он должен был жить, общаться со своим братом, найти и полюбить женщину, что родит ему ребенка, а может и не одного. А теперь он лежал здесь. И этот голос. Надоедливый голос Джулиана, который ничего не понимал.
Тик. Так.
      Тик. Так.
  Бомба взорвалась оглушительно, невыносимой болью и белой пеленой перед глазами. Нервные окончания лопнули, как струны, которые натягивали слишком сильно, и по тихой местности раздался оглушительный крик, на который Ортега только когда то могла быть способна.
   - Заткнись! Закрой свой рот! – Она вскидывает глаза, полные ненависти и злости. – Что ты можешь знать обо мне? Что?! Что ты можешь знать о том, чем я жила, и чем была моя жизнь? Что ты можешь знать о том, как у меня эту жизнь отняли!? – Она резко разворачивается к мужчине, слишком резко, и с ее хрупких плеч спадает пальто, обнажая стройный стан, укрытый только больничной рубашкой. Но Ортега не ощущала холода, ее разрывала агонией, что поглощала разум. – Что ты можешь знать о желании отомстить? У меня было все! У меня была слава, у меня была жизнь, в которой я была счастлива. Я не умела жить иначе, балет был для меня всем. Всем, слышишь? – Она снова разворачивается, смотря на могилу, словно рассказывая это снова не только Джулиану. – У меня отняли это! Меня били в темном переулке, били беспощадно, я слышала смех этого ублюдка, который не постыдился залить мое тело кислотой. Меня били, как последнюю шавку, указывая, где мое место. А потом бросили подыхать там, в луже собственной крови и кислоты, которая разъедала мою кожу. Я умоляла остановиться, я умоляла пожалеть меня! Как ты думаешь, меня услышали? Нет!!!! – Новый клик, она сжимает ладони в кулаки, настолько, что ногти впиваются в кожу. – А все потому, что что кто-то решил занять мое место. Вот так просто, вот так легко и мелочно. Вот такая цена моей жизни. Место в трупе! И ты сейчас с ней, ты приходишь домой, смотря ей в глаза, она уничтожила меня, уничтожила благодаря своим связям и своему отцу. Ты говоришь мне о мести? Ты обещаешь мне помочь? – Ортега запнулась, словно в какой-то момент вся злость исчезла, не оставляя ничего кроме пустоты. – Он тоже обещал помочь. Он сделал все, что бы исполнить мою мечту, добиться справедливости. Он был рядом со мной всегда, он дал мне надежду на то, что вместе мы сможем справиться. Но его убили, убили потому, что он путался под ногами, точно так же, только он смог меня спасти, увести от этого удара. Я не смогла даже попрощаться, мне по телефону сообщили о том, что взорвалась его машина. – Ортега медленно поднимает взгляд на Джулиана, давая понять, что произошло точно так же, как и в этот раз. - Как ты считаешь, это был несчастный случай? Как ты считаешь, ты сможешь мне помочь? – Смех. Горький и немного сумасшедший. – Нет, ты сдохнешь так же, как и он. Я не позволю этому совершиться, убирайся. Убирайся из моей жизни, я сама разберусь с ней. – В ее голосе не было даже шанса на иной исход, она давно для себя все решила. Она знала, что рано или поздно все закончится именно так. Она не хотела, она бы не пережила, если бы…
    Где-то вдалеке начали выть сирены, и Ортега поняла, что это за Джулианом. Она не станет противиться, да и он тоже. Она поджимает губы, слыша его слова. Она стоит, молча, когда мужчину уводят в сторону патрульной машины. Он даже не сопротивлялся, понимал, что бесполезно, да и нужно ли? Или просто был уверен в своей правоте. Тельма поворачивается через плечо, видя, что пальто все еще валяется на земле. Она медленно наклоняется, что бы поднять его, замечая, как в траве валяется какой-то листочек. Раскрыв его, она увидела ровный подчерк мужчины. Тельма сразу же поняла, что он принадлежит Джулу. Там было выведен адрес кладбища и лишь два слова. Уильям Уолш.
Руки начали дрожать, пальцы медленно сминают листок, превращаясь его буквально в пыль, в грудине клокочет, снова распыляя ярость. Он многое знал о ней, изучал и пытался понять? Или за этим стоит что-то другое? К ней медленно подошли двое полицейских.
   - Тельма… - Женщина дернулась, вскидывая глаза, не веря им. Напротив стоял Джонатан, полицейский, что работал с Уиллом. Судьба явно издевалась над ней. – Я могу тебе как-то помочь? – Больше он ничего не сказал и не спросил. Его сотрудники сделали свое дело, а лишние расспросы были неуместны, он слишком многое знал и понимал. Тельма бросил взгляд на надгробие, как-то легко и спокойно выдыхая.
   - Да, Джонатан, отвези меня домой.

    Дома она примет душ, попросит привезти часть ее вещей, которые она не успела забрать из больницы, давая понять, что туда уже не вернется. Физически она себя чувствовала замечательно, но вот морально…Хотя, в душе была какая-то решительная пустота, которая заставляла что-то делать. Тельма приняла душ, привела себя в порядок, открывая ноутбук, в очередной раз, разрывая все в своем прошлом. События тех лет, снова коснулась ненавистных имен, листала сводки, документы, которые успел нарыть Уилл. И в какой-то момент, натыкаясь на запись, которая дрожащим голосом была записана свидетельницей.

"- Я не могу точно описать его лицо, я лишь могу сказать, что он был невероятно высокий, сильный. Мне казалось, что над девушкой склонилась настоящая скала. Его руки были в крови, а длинный плащ закрывал тело, я  не могу сказать какого он телосложения. Лишь плечи…Широкие плечи. А еще голос, он что-то говорил, но я не могу сказать, что…Сильный, глубокий, полный ярости и в тоже время холодного равнодушия. От этого голоса мурашки бегут по коже, от него веет опасностью и жестокостью. Я…Я не смогла оставаться там, я убежала с места происшествия и вызвала скорую по тому адресу. Больше…Я больше не могу ничего сказать, прошу вас…У меня дочь. Они обещали за молчание огромные деньги. Он пообещал мне защиту. Вы должны меня понять»

   Тельма нажимает на «стоп». Смотря куда-то в одну точку, прокручивая в голове слова женщины. Почему ей все это кажется таким знакомым? Почему в голове стоит голос, слишком похожий голос…Тельма зажмуривается, не желая снова погружаться в воспоминания, которые глушила слишком много лет. Над которыми работала так долго, что бы снова пустить это в свою голову и сердце. Она резко встает из-за своего стола, что бы двинуться в спальню и одеться. Она должна была для себя решить многое, и сейчас ее толкала та тьма, что медленно протягивала к ней свои лапы, хищно улыбаясь.
  Он был столь высоким.
   Его голос заставлял кровь леденеть.
Ортега хлопнула входной дверью, закрывая квартиру и направляясь по адресу участка, куда отвезли Джулиана. Несколько минут беседы с участковым, она заберет заявление, у нее не будет никаких претензий к тому, кто выкрал ее из больницы. Она заверит полицейского, что было все по обоюдному согласию. И вот она стоит перед камерой, смотря через толстые решетки на человека, который находился в тени темного помещения. Высокий. Тельма сглатывает, отгоняя наваждение, показывая мужчине пальто. – Ты свободен. – В голосе есть холод, но больше нет боли и ненависти. Спокойствие, что страшнее любого крика. Она не дождется, пока мужчину выпустят, она выйдет из участка куда быстрее, чем мужчины, лопатками чувствуя, как он выйдет на порог. Она, не глядя, протягивает ему его верхнюю одежду, сама же  облаченная в полностью черные вещи. Начиная от майки, заканчивая обувью на высоченной шпильке. Почувствовав, как с руки снялась тяжесть пальто, она двинулась в сторону широкой улицы, по которой можно было свободно гулять. Уйти подальше от участка, от всех, дабы доверять она больше никому не могла. Джулиан шел рядом, Ортега то ощущал, хоть и старалась не смотреть на него. Черный лебедь медленно поднимал голову, шипением предупреждая о том, что слабость убита.
- Это дело рук той твари, с  которой ты живешь. Она отняла жизни многих, слишком многих людей лишь из-за своей прихоти быть лучшей. Быть первой. Как капризный ребенок, только ценой тому стало множеств отнятый и изломанных жизней. Так что будь добр, объясни мне подробно, что вас связывает.  – И нет, в тоне не слышалось и доли просьбы. Это было требование, на которое нельзя ответить отказом.

ВВ

+1

5

За несколько часов до задержания в полицейском участке
  Непроницаемой скалой, стоял мужчина позади женщины. Твердой, холодной и безразличной. Как немой свидетель, что был глух к крикам жертвы. Он не вмешивался, наблюдая, как сгорает в пламени ненависти и страха, остатки ее души. Как она бросала себя в агонию душевных мук, выжигала все самое светлое с каждым криком, с каждой ненавистью в словах. Сгорала, что бы возродится. Обрастая черными перьями золы.
  Знала ли она, какие мучительные сомнения терзали мужскую душу. Немой крик, что застыл прямо в горле. В любой момент готовый вырваться наружу. Ему хотелось опуститься, и крикнуть прямо ей в лицо. В торжественном отчаянии своем. Что это он. Он сделал это с ней! Поведать, что он испытывал тогда. Будучи обманутым и ослепленным. Эмоции, чувство всевластия и вседозволенности. Ощущая в ту ночь себя судьей, который выносил свой первый приговор. Наслаждаясь и упиваясь, чужим горем, болью и мольбами. Той, что в гордости своей, часами ранее смотрела свысока вокруг. И это была безумная правда. Джулиан оставил ее в живых, что бы потом наблюдать за ее страданиями. Упиваться ими. Когда нибудь, он ей это скажет. Когда она поймет.
  Но слова о смерти. И причинах их. И внутри него сейчас разрывалась бездна. От осознания того, что стал невольным убийцей. Соучастником гнусных помыслов и поступков. И эта боль... он жесток, он садист, и его руки давно по локоть в крови, но он никогда не убивал тех, кто этого не заслуживал. Это последняя черта, которую в страхе своем, перейти он так и не смог. Это была еще одна причина, почему он не убил ее тогда. Причина, которую он захоронил в своем сердце. И которая сплывала наружу, с новой силой. И сначала ему казалось, что он сможет вынести её, всю эту боль, а на деле разум мутнел от едва сдерживаемой ярости. Мысль, что он причастен к еще большим мукам и страданиям, делало эту боль едва ли выносимой. И этот немой крик. Которые заставлял задыхаться. И страх... страх, что она узнает. Который покрывал душу льдом. Но она обязательно узнает. 
  Но разве мог он остановить весь этот процесс сейчас, подавшись чувствам собственной тревоги? Нет. Так как это все работало. Гнев, естественный фактор, заставляя тело двигаться, а разум думать. И это единственное, что могло ее излечить. Наполнить жизнью. И новым смыслом. Он терпел сжимая скулы, зубы скрипели от желания остановить все это. Но внутри, где-то глубоко, прорастало как цветок, иная мысль.
Это - мое.
Мужчина даже хотел стукнуть себя в грудь. Смотря в ее глаза. Смотря иначе чем раньше, как к равной, как той, что так близка теперь к нему по духу.
Это создал я..
С пустого места. Может теперь она поймет, поймет ту тьму что несет он за плечами. Весь пережитый опыт, что оставил шрамы в сердце и на теле. Теперь она принадлежит ему всецело. А он ей...
Поэтому он позволил себе молчать. С улыбкой на устах позволит полицейским вмешаться. Что бы дать ей время. Что бы это семя брошенное, в ее душу, проросло и дало свои плоды.

Что ты можешь знать о желании отомстить?
-Поверь я много знаю об этом желании. Эта цель моей жизни. Но тебе рано об этом знать.
Я умоляла остановиться, я умоляла пожалеть меня! Как ты думаешь, меня услышали?
-Я услышал тебя... и ты жива. Нет. Ты стала сильнее. Просто сама этого еще не знаешь.
Как ты считаешь, это был несчастный случай? Как ты считаешь, ты сможешь мне помочь?
-Да. Смогу. Ты даже не представляешь на что я способен.
И ты сейчас с ней, ты приходишь домой, смотря ей в глаза, она уничтожила меня,
-Она лишь инструмент. Но теперь стала помехой. Дождись, и я дам тебе шанс ей отомстить.
Ты обещаешь мне помочь?
-Обещаю.
Убирайся. Убирайся из моей жизни...
-Я уже не могу убраться из твоей жизни, ты стала частью ее.

Настоящее время
  Мужчина сидел на скамейке, и смотрел на свои подергивающие руки, они дрожали, а пальцы едва сжимались, причиняя боль. Тот диалог который не состоялся. Ибо он терпеливо выслушивал все это. Давая выговориться. Но если глаза могли ответить, то она бы поняла его. Все то, что стремился сказать. Кроу смотрел на свои, избитые в костяшках, пальцы, на кровавый след на одной из холодных бетонных стен. Ощущая ярость, что не переставала утихать. То, что он сдерживал на кладбище, вырвалась наружу, едва он оказался в камере. Как пойманный и запертый зверь. Эмоции били через край. Глаза наливались кровью. Джулиан кричал, и снова сжимал в боли кулаки, обрушивая очередную серию ударов, лишь бы превратить душевные муки в физические. На кладбище мужчина не мог себе такое. Иначе все просто потеряло смысл. Кроу жаждал мести. Мужчина понимал, что будет держать ответ перед Тельмой, за то, что совершил. Но то, что совершил сам.
"Я не нуждаюсь в тебе."
  Он скажет ей, он напомнит ей, в тот судьбоносный час, что рано или поздно настанет. Придаст ей смелости. И заглянет в глаза. Но сейчас... сейчас она придет. Джулиан знал это. Его грызла досада, что полиция приехала слишком рано.

-Ты свободен
  Формальности соблюдены. Обвинения сняты. Как он и предполагал. Но держа руку на сердце, он почувствовал облегчение. Повернувшись к ней лицо, мужчина, медленно поднял голову, его взор был направлен на ее лицо, в ее глаза. Словно пытаясь в них что-то отыскать. И он отыскал.
-Хорошо... - голос успокоился. Обрел снова тот естественный магнетический тон. На губах скользнула улыбка. Но то, как он произнес это слово, Как будто он был доволен не тем, что она пришла, а тем, что он видел. Сердце пропустило удар.
  Кровавыми руками, он принял свое пальто. Надевая на себя. Записка. Ее не было. Значит она поняла, для чего он все это задумал. Значит она поняла, как многое он узнал про нее. Это облегчало. Мужчина молчал, смотря на нее сверху вниз. Возвышаясь над ней.
-Не тут. - с металлом произнес он ей прямо в ухо. Кладя руку ей на спину, меняясь с ней местами, и заставляя ЕЕ следовать за ним.

  Это была крыша одного из зданий. Они стояли на ней, смотря на огни ночного города. Джулиан долго всматривался вдаль, словно выискивая кого-то. На деле же, просто собирался мыслями. В его руках тлела сигарета, а из легких выходил дым. Тяжело вздохнув он произнес:
-Нет, Маргори дура. Она не способна на такое извращенное убийство. И тем более не способна замести следы. Это ее отец. Магнус. Я знаком с ним, и довольно тесно. Не скажу, что мы жалуем друг друга. Дело в том Тельма, что Маргори Сильванна для меня лишь инструмент. Она влюбчивая дура с завышенным самомнением. Она влюбилась в меня. И я это знал, я хотел этого. Мне нужно было привязать ее ближе к себе. И ее отец знает о моих намерениях, или по крайне мере догадывается, но потакает ее просьбам. А теперь еще фонд, я перекрыл право распоряжаться движениями по счету учредителями и инвесторами. Только я являюсь обладателем электронной подписи. После моей смерти, возможной смерти, право уходит ему. Но он не стал бы так рисковать, если дело было только в деньгах - он замолчал, выбрасывая докуренную сигарету с крыши, поворачиваясь снова лицом к Тельме. Стараясь не касаться острой темы. - Маргори знает про наши встречи. И хотела восстановить, скажем так, "статус кво". Пожаловалась отцу. Но видимо она недооценила последствия своей просьбы. Я не могу сказать тебе пока какие у меня мотивы и цели. Факт остается в том, что теперь Маргори и ее отец Магнус, для меня помехи. Я хотел использовать их, но теперь не вижу это возможным. Поэтому я и предлагаю тебе помощь. Все зависит от того, как далеко ты готова продвинутся в своей мести.
  Мужчина замолчал, смотря на нее. Гипнотизирующим и жестоким взглядом. Теперь она увидела эту часть его. Джулиан прекрасно понимал, что теперь у нее еще больше вопросов, что она теперь смотрит на него совсем иначе. Он сделал шаг, она один назад. Рука мужчины цепко схватила ее за запястье, притягивая, не давая сбежать. Но теперь она смотрела на него гордо, с вызовом. Но также во взгляде было что-то еще:
-Ты бы так и осталась лежать замкнутая в себе. В этой чертовой больнице. Но теперь я чувствую, что не одинок. Ты нужна мне. Тельма... я откроюсь тебе. Ты видела мои шрамы на теле. От части знаешь мое прошлое. Моя жизнь была сложной. Все детство, я подвергался насилию, физическому, моральному. Постоянный ад, который я переживал из-за дня в день, с мыслью, что все закончится. Но это не кончалось. Было только хуже. Это выжигало душу. Наполняло сердце гневом. И убивало все самое хорошее внутри меня. Заставляя просыпаться таким чувствам как гнев, ярость, зависть и месть. Когда я увидел тебя сломленную в больнице, я увидел себя... того мальчишку. Любой закричал бы в ужасе, от того, что я хотел сделать с тобой отправляя на его могилу... но разве у меня был выбор? Нужно было принимать решение, одно из двух. И я выбрал... тебя. Теперь ты от части знаешь, все то, что чувствую я. Отчасти. Загляни теперь в свою душу. Ты чувствуешь одиночество? Беспомощность? Страх открыться? Съешь или будешь съеден. Так я живу. Жил... до встречи с тобой. - он говорил негромко, тихо, достаточно, для того, что бы она могла услышать. Открываясь ей. И словно читая мысли произнес - Нет, ты для меня не "инструмент". Когда я смотрю на тебя, я вижу себя. И мне... мне хочется стать лучше. Хотя бы для одного человека. Для тебя. Поэтому я хочу помочь.
  Джулиан отпустил ее руку, отходя на шаг. Мужчина сказал, что хотел. Он за несколько минут больше, чем за несколько дней встреч с ней. Раскрываясь. Не полностью, но искренне в своих намерениях.

Отредактировано Julian Crowe (2020-12-12 02:42:00)

+1

6

Мокрые ладони, я у края крыши
Небо где-то выше, оно не для меня
Я дышу тобою, просто ты не знаешь
Тихо засыпаешь на пороге дня

     Ортега привыкла нести ответственность за свои поступки. Она принимала этот груз на свои плечи, раскрывалась и считала, что за каждое слово действие человек должен нести ответственность, а если и нужно, то наказание. Она не считала нужным как-то оправдывать ту, что решила поиграть в конкуренцию. Она не считала нужным считать виноватым во всем ее отца, а нее ее саму. Эта мадам была довольно взрослой, что бы понимать, какие последствия за собой понесут ее прихоти, которые ими и являлись. Она думала, что чужие жизни и судьбы - это игрушки в ее руках. Захотел, сломал ногу. Захотел, остриг волосы и побрил наголо. Нет, Ортега не была куклой, которую можно было ломать и обрезать жизнь. То нападение навсегда сломало ее, и даже, несмотря на то, что сейчас Тельма гордо шагала по улице, смотря на всех с высокомерием, она была сломана. Каждый поступок несет сои последствия. Увы, не се об этом хотят думать, когда прячутся за спину своего влиятельного папаши.
     Скрип зубов Ортеги, кажется, был слышен всем. Она внимала мужчине, смотря куда-то вперед перед собой. На крыше было довольно ветрено, жесткие порывы трепали ее волосы, желая вырвать их, желая сбить девушку с ног, но она совершенно не обращала на это внимание. Она вслушивалась в речь Джулиана, который так же не смотрел на нее, словно открывая то, что было давно спрятано. Им обоим сейчас нужно было раскрыть карты, что бы остаться в живых. Да, сейчас цена ошибки была их собственная жизнь, и жеваться было некуда, кроме как действовать вместе. Из-за нее, из-за очередных чувств под опасность попал и этот мужчина. Почему это должно ее так волновать? Он был нужен, что бы добраться до этой твари, что бы унизить ее в этой степени. Так почему Тельма сейчас так переживала за того, что был всего лишь орудием мести? Ответом на вопрос были чувства, которые она испытывала. Стоит их принять и не бегать от них. Тельма влюбилась, именно так и не иначе. Она расправляла плечи и принимала эти чувства, не в силах больше сопротивляться им. Ей нравилось в  этом человеке все, что она успела узнать. Та темнота, что томилась в его глаза. Та сдержанность, которая мурашками бежала по телу, энергетикой, что выбивала из легких воздух. Она не встречала таких людей, воспитанных улицей, что бы снова возродиться, как феникс из пепла, через боль и унижения. Стать той сталью, что обжигает своим раскаленным металлом, стоит только прикоснуться.
    Джулиан делает шаг к ней, Тельма отступает. Как-то на автомате, смотря на мужчину совершенно другим взглядом. Она боялась его, снова…Но что-то смешивалось с этими чувствами. Душа верещала в отчаянии, пытаясь достучаться до ее разума. До ее памяти. Неужели ты не помнишь эти глаза, Тельма? Неужели не ощущаешь те самые прикосновения крепких пальцев? Его рука хватает девушку за запястье, не давая и шанса сбежать от него. Словно специально придя на эту высоченное строение, крыша, которая так и норовит стать местом убийства. Его шепот стирался дуновениями ветра, превращаясь в его порывы, заполняя ее разум. Дыхание учащается, в нос бьет его запах, такой родной такой…Знакомый. Он становится частью ее темной души. Тельма слышит как смеется кто-то внутри, и тянет руки. Зверь, темнота, которая не видна, ее можно лишь ощутить. Эту щупальца, что так сладко ласкают душу, которая мечется и вырывается. Сладкая истома, безумный оскал, и Тельма вздергивает голову, смотря на Джула с вызовом. Она больше не будет бояться. Она больше не будет маленькой девочкой. Они сделали свой шаг спустя столько лет на шахматной доске, теперь их ход. Одна она не справится, значит…Значит нужен серьезный союзник, так почему не сделать его из того. Кто когда-то был врагом?
    - Каждый шаг, каждое решение и каждая просьба несет свои последствия. Она была не малолетней девкой, которая не понимала что творит. Ее желание, ее прихоть привела к тому, что рухнула и моя жизнь, и жизнь других. Нет, Джулиан, эта тварь должна ответить так же, как и исполнитель ее деяний. – Она смотрела на мужчину жутко, в глазах плескалась ненависть. Если б она только понимала и знала, что говорить об отмщении тому, кто это сотворил с ней. – Я знаю, что все это делает ее отец, что бы прикрыть в первую очередь и свою жопу. Из-за ошибок дочери он многое может потерять, и здесь уже вступает в ход его страх, и я наслаждаюсь, понимая, что мы смогли его напугать. – Тельма сжимает пальцы в кулак, одним движением вырывая руку из цепких объятий, похватанная ветром. Волосы разметаются в разные стороны, бьется по лицу, оголяя шрамы, которые уродством навсегда останутся с ней. – Я давно замкнута в себе. Я давно заперла свою душу в темните, из которой нет выхода. И то, что ты притащил меня к нему на могилу, мне доказало в очередной раз, что стоит держать свои чувства в узде, Джулиан. Ты видишь во мне то, чего нет. – Она делает шаг к нему сама, словно желая контролировать их близость. На деле она лишь хотела показаться такой самостоятельной. Она была намного ниже его, но голова гордо вскинула выше, чем можно. Она плотно сжимала губы, всматриваясь в  его глазах, словно желая рассмотреть в них что-то там. Момент лжи или нечестности, но там была темнота, которая наполнялась болью и решимостью отомстить. Она жадно втягивает носом воздух. – У меня такое чувство, что я знаю тебя, Джулиан. Знаю твои прикосновения, знаю твой взгляд, знаю твой голос. Мне не дает это покоя, я не могу спокойно находиться рядом с тобой, потому что меня разрывает желанием и страхом. Каким-то внутренним, животным, я не могу контролировать это.  – Наверное впервые за долгое время, Ортега начала раскрываться, признаваться. Расскажи о своих слабостях, и ты станешь сильнее перед врагом. - Ты так смотришь на мои шрамы... – Она хрипло выдыхает, прищуриваясь. – Ты думаешь, я не замечаю? Ты думаешь, я не вижу этого? Что это для тебя? Воспоминания прошлого? Мое уродство… - Она выдыхает ему эти слова, вопросы практически в губы. – Как же далеко ты готов зайти в том, что бы помочь мне, Джулиан Кроу? – Хриплая провокация, теперь она задавала вопрос ему, ведь она была готова на все. Ее сердце наполнялось ненавистью, выталкивая на поверхность все воспоминания. Боль, агония, отчаяние, чувство потери, и вина, что заставили захлебываться. – Я продам душу дьяволу, что бы увидеть в их глазах предсмертный огонь. А еще ужас. Ужас того, что это сделала я. – Тельма поднимает руку, касаясь волос мужчины, которые так же были растрепаны от ветра. – Кто я  для тебя, Джулиан? По-настоящему…Кто? Очередное орудие? – Она провоцировала его, уволакивала за собой в ту темноту, которую хранила истина. Ныряй. Вместе. С ней.

+1

7

Так неизвестность мне терзает душу,
И неизбежность рока так мешает жить...
И невозможность всё исправить к лучшему,
Надеюсь, что можно что-то изменить...

  Как бесстрастный, безжалостный прокурор. Безумным решением, она выносила приговор, ведомая своим правом и чувством справедливости. Своим видением ситуации. Говорила о мести, прямо ему в лицо. Не ведая того, что он является тем самым исполнителем. Тем самым, кто уничтожил ее. Но сохранил жизнь. Только сейчас до него плавно доходила мысль, а что если он отказался бы это сделать? Ее убили бы? Если бы травмы были не такие серьезные? Могли бы закончить с ней как с теми кто погиб? И безумная туча вновь стала подниматься в его душе. Когда придет время, он даст ей шанс отомстить. Даст. Шанс. Но после того, как сам свершит свою месть. Когда в его душе останется пустота. Когда перестанет существовать смысл двигаться вперед. 
  -Хорошо, я услышал тебя. И я не имею ничего против твоих желаний. Напротив, я их поддерживаю. И я помогу тебе с этим. Только скажи мне вот что. Как ты планируешь мстить? Что ты хочешь с ними сделать? - его глаза заиграли каким то огнем. Это было похоже на безумную тьму,  во мраке которой загорелись две свечи. Дыхание стало более частым и тяжелым. Как она хочет уничтожить его? Одна только эта мысль заставляло его жилы наполнятся каким-то гневом.
  Это был тот самый диалог, где срывались маски, где обнажались помыслы и чувства. Но даже так, было видно, что каждый оставался при своем, каждый оставался с частичкой себя самого, которую открывать было нельзя никому. Его взгляд скользил по ней. Словно выискивая, как будто в поисках ответа. А на губах появилась усмешка, ироничная, но при этом довольная.
  -Верно. То, что ты чувствуешь, должно принадлежать только тебе самой. Чувства, удивительное явление, которое не имеют с разумом ничего общего. Словно порок, дефект, но испытав их раз, ты стремишься испытать их еще раз. Ты говоришь, что я вижу в тебе, чего нет. Но это не так. Как ты можешь знать, что я вижу в тебе? Что я чувствую к тебе? Говоришь заперла душу в темноте? Я поступил иначе, я ее разорвал в этом мраке. Это если говорить аллегориями и сравнениями, и если продолжить. То я подобен зверю, в своем нраве. И как у любого зверя, у меня хорошо развита интуиция и другие чувства, чтобы определить в людях то, что как правило скрыто в глубинах их душ. - это было удивительным опытом для него, говорить о себе другому человеку. Открываться. Было в этом что-то такое… больше всего ему хотелось сейчас окунуться в свою библиотеку и искать ответ на эти эмоции в книгах, найти ответ. Потому что он сам не понимал, что творилось сейчас у него в душе, он не мог дать четкую оценку. Но гнев… гнев стал другим. И все же, в его голове, словно озарением появились строки из английской поэзии, который так характерно описывали его буйство и он их произнес, лишь отрывок, смотря прямо в ее глаза. И впервые он произносил их не ровным тоном, а с выражением, с яростью, что подпитывала его душа - Я Озимандия. Я царь царей. Моей державе в мире места мало. Все рушится. Нет ничего быстрей песков, которым словно не пристало вокруг развалин медлить в беге дней. Перси Биши Шелли. Я могу только разрушать. Уничтожать, подчиняя своей воле. Таков мой нрав. Но в безумстве разрушения, я стал задумываться и о том, чтобы на этих руинах строить, что-то новое, возводить новые стены, где я буду чувствовать себя наконец спокойным. - и снова его интонация стала, взвешенной, вкрадчивой и размеренной, отдающией своейственной ему меланхоличностью и холодностью.
  У возмездия есть два пути, первый ведет к провалу, второй же путь освобождает лишь в самом конце. Его сердце сжалось, а тело напряглось, когда она так смело и гордо, сама шла ему навстречу. Право смириться со тьмой проще, если маскировать ее под мщение. В сердце снова стала подниматься буря. И Джулиан старался контролировать эту волну, контролировать себя. Не время ей знать правду. Она еще не прошла весь этот путь.
  -Желанием и страхом… а чего именно больше? Расскажи мне. На что это похоже? - его глаза неотрывно смотрели в ее лицо, опускаясь ниже на те самые шрамы, и стоило ей об этом сказать, как мужчина тут же одернул себя, возвращаясь обратно к ее лицу - Значит такие эмоции я у тебя вызываю, всего лишь желание и страх? Ничего больше? Твои шрамы… Тельма, если ты думаешь, что я смотрю на них как на уродство, то ты ошибаешься. Очень сильно. И да, для меня они чем-то служат вроде воспоминаний, напоминаний. Не могу точно сформулировать это.
  Мужчина на ее слова, на эту провокацию лишь сильнее расправил плечи. Он и так возвышался над ней на целую голову. Но теперь казался внушительнее, выше. Давя на нее, глядя сверху-вниз. И чем дальше она говорила, тем сильнее становилось ощущение, что одним словом или действием он раздавит ее. Раздавит ее волю, ненависть. Одно неосторожное слово. И как бы она не старался выглядеть иначе перед ним. Мужчина знал, он был властен над ее душой. В равной степени как она теперь властвовала над его.
  -Ты даже не представляешь как далеко. - Кроу снова накрыло яростью. Его поведие балансировало из крайности в крайность, и все очевидней виднелось его растерзанная муками прошлого душа. И все очевидней виднелись его помыслы. Полные ярости и мести. Он сделал шаг, еще один. Вся эта ситуация была похожа на танец, пока ее спина не была прижата дверью. А ладонь громко ударилась рядом с ее головой. Лицо мужчины наклонилось, словно он принюхивался к своей жертве, прежде чем с чувством голода, со звериной пастью наброситься на ее шею. Но не делал этого - К черту дьявола. Продай свою душу мне. Доверь ее мне. Это и ответ на твой вопрос. Ты для меня перестала быть инструментом. Но так ли ты честна? Это скорее ты хочешь сделать меня своим мечом отмщения. Только хватит ли у тебя силы удержать его в руках? Неосторожный замах, и я раню тебя. Едва твое сердце дрогнет, и я лезвием опущусь на тебя. Ты для меня теперь много значишь. Ради тебя, я готов рвать глотки. Ради тебя я готов опуститься в безумие. Измазать руки в крови, чтобы этими же руками держать тебя рядом со мной. Потому что ты нужна мне. Только ты можешь понять меня. Принять меня. Успокоить меня. Только ты. Меня тянет к тебе. И в тоже время, я хочу чтобы ты принадлежала лишь мне одному.
  Секунда, и ведомый порыву он прижался к ней, уста словно терзали ее губы в жарком поцелуе, с каждым биением сердца углубляя его. Делая более чувственным, ненасытным, диким, животным. Он готов был взять ее прямо здесь, на крыше, чтобы целый город стал свидетелем того, что эта женщина всецело принадлежала ему. Телом и душой. Джулиан был властолюбимым. Садистом и деспотом. В безумной любви к контролю. И как же ему хотелось открыть эту часть себя. Даже через этот никчемный, но полный страсти поцелуй. Кусая ее губы, облизывая их, томно выдыхая в них. Поцелуй, который был похож как некий “пакт”. Моментом их союза, союза в полном смысле этого слова во всех ее ипостасях и проявлениях. Его руки жадно схватили ее тело, прижимая к себе, готовясь разорвать всю одежду на ней.
  -Хватит… - проревел он ее в уста, останавливая себя. Сдерживаясь. Чтобы не пойти дальше, его дыхание сбилось, а глаза горели огнем. - Нам нужно будет еще о многом поговорить, проработать план. Но мы должны теперь скрывать свои чувства и привязанность. Ради наших целей. Через несколько дней будет прием. Ты будешь там. Никаких звонков и смс. Там мы и выберем место, где нам стоит встретиться. А теперь иди. Прочь. Или клянусь я трахну тебя прямо здесь.
Это давалось ему очень и очень тяжело. Контролировать себя в этот момент. Как оборотень который в полную луну оборачивался, готовый растерзать дорого человека от чувства голода.
  -Тельма… - он взял ее за запястье, когда она собиралась уже идти, оставляя его одного с мыслями. Его глаза заглянули в ее темные зрачки. Что он хотел сказать ей? Очень много. И в тоже время голова была пустой. А нужны ли были слова? - Ты веришь мне? - в итоге все это выразилось в вопрос. Который так давно застыл в его глотке. Ответ, который он так хотел услышать и увидеть.

+1

8

Мира рушился, эмоциями накрывало настолько сильно, что Тельма хотела одновременно и вопить от ужаса, и стонать в голос от наслаждения. Что творил с ней этот человек простыми словами? Как он мог играть на струнах ее души с помощью интонации и тембра голоса, которые проникали в ушные раковины, погружаясь все глубже, и ее буквально начинало трясти. Он смотрел в ее самую душу, разворачивая ее наизнанку. Он прикасался к сердцу, впивая в него острые когти, как зверь, который дорвался до мяса. А она даже не могла кричать, лишь корчится внутри себя от боли, которая растекалась по сознанию, принося наслаждение. Она умерла. Давно умерла. Ее душа проклята, так бы сказал служитель церкви. Прими и прости, дитя мое…От ненависти ты сжигаешь себя дотла, ненависть убьет тебя. Но так ли был он прав? Так ли истинными были слова служителя Бога? Из пепла она поднималась, гордо вскинув голову. Душа обрастала шипами, об которые можно было ранить сердце. И лишь один человек все равно продолжал идти. Разрывать кожу об эти шипы, раня себя, но продолжая идти, даже если они пронзят сердце. Такой же. Потерявший все. Изуродовав себя и обретя, встретив свою копию только в ином воплощении. Теперь она была не одна, и феникс яростно расправил огненные крылья, начиная сиять пламенным светом. Теперь она не одна в этой тьме.
   Ныряй девочка, он ждет тебя на самом дне.
     Твой ад.
  Он готов был пойти на все. Ради нее, ради них обоих. Эти твари первые вышли на тропу войны, и теперь на кону стояли жизни, и никому не нужно было говорить это вслух. Она не жаждала мести, она жаждала смерти. Мучительной смерти, что бы видеть ужас в глазах этой суки, что забрала у нее все. И она знала, что все получится…Но сначала она утопит отца. Утопит того, кто считает себя властителем этого мира. Считает тем, кто может отнимать просто так жизни, прикрывая задницу своей дуры – дочери. Тельму наполняет огнем, который словно светится под кожей, пылает и течет по венам, она начинает тяжело дышать, чувствуя, как тело мужчины пылает вместе с ней. Чувствуя, как он обдает горячим дыханием участки обнаженной кожи.
   - Это уродство, Джулиан. Это мое личное уродство. Знаешь, почему я не свела их? Ведь я могла бы это сделать. Столько операций ведь…- Она смотрит на мужчину даже не понимая, что это то самое чудовище, что сделала это с ней. Она смотрела в лицо своему мучителю, говоря о нем же, но… - Я оставила эти шрамы, как воспоминания о том, что со мной сделали. Чтобы не забыть. Чтобы не отступиться. Я оставила их для того, что бы однажды он увидел эти шрамы…- Он…Слова срываются с губ тихим стоном, она утопает в глаза Джулиана, на краю сознания понимая, что эта энергетика ей слишком знакома. Он говорил про звериное чутье, но кажется, мужчина не понимал, что ее интуиция была слишком хороша, просто пока женщина ее отказывалась слушать.
    От него пышило яростью, злостью. Она пугала и притягивала к себе. Несколько секунд и его накрыло так же сильно, как и ее…Несколько шагов на нее, сама же Ортега отступает, словно под натиском, пока не ударяется лопатками о дверью Оглушительный удар практически вплотную с ее ухом, дверь под спиной задрожала от мужского напора. А он смотрел лишь в ее глаза, губы шептали слова словно клятву, которую он больше не посмеет нарушить. Но ведь…Ее проклятье, ее зависимость, ее чертова любовь, которую она никогда не признает. Против которой она всегда будет обнажена и беззащитна. Меч, который никогда не будет ей под силу, который уничтожит ее саму. Интуиция никогда не подводила девушку, но она наотрез отказывалась от этого. Она хотела утонуть в этом, окончательно, и пусть потом сдохнет от боли. Сейчас она скулила в его руках в предсмертной агонии наслаждения. Джулиан хотел ее, хотел неистово сильно, пылающим пожаром в первую очередь в душе. Здесь, который никак не мог насытиться,  впиваясь в  ее губы, терзая их и кусая. Заставляя Ортегу извиваться сильнее, пытаясь вырваться, пытаясь уйти от очередной боли, но в тоже время, наслаждаясь ею, словно не желая признавать в том, что это правда. В том, что она больная сука, что течет от его рук. Больная тварь, которая наслаждается болью от него. Все. Лишь бы с ним. Даже в самое пекло. Ее руки обвивают его шею, тело прижимается каждым миллиметром, что бы ощутить его как можно ближе. Вставая на носочки, практически отрываясь от поверхности крыши.
   Сильнее.
      Глубже.
         Ну же.
Хватит!
    Его голос разрывает барабанные перепонки, она отталкивается от мужчины, тяжело дыша, чувствуя, как пылает все тело. Честное слово, еще бы немного и она была бы готова, что бы он отымел ее прямо здесь. Тельма смотрит зверем на мужчину, кусая губы, чувствуя тянущее ощущение внизу живота, что отдает в ноги. От чего хочется оказаться в положении «лежа». Ее тело потряхивает. От эмоций, от желания, от всего этого, что так кружит голову. Смотрит, долго, пристально, чтобы, не говоря ни слова, развернуться на пятках, и сделать шаг в сторону от него, дабы не натворить еще больших дел. Но пальцы сжимаются на ее запястье, чуть дергая на себя и останавливая. Женщина не поворачивается, тяжело дышит, чувствуя, как дыхание стягивает, словно ей перекрыли кислород. Она смотрит куда-то в пол, прокручивая в голове его вопрос, как на повторе. Снова и снова. Снова и снова. Она резко разворачивается, в пальцах что-то звякнуло. Она переворачивает его руку ладонью вверх, кладя посередине запасные ключи от своей квартиры, которые всегда с собой носила на случай потери. Медленно поднимает глаза, не отпуская его руки, словно обнимая своими маленькими и хрупкими ладонями. – Ты сам знаешь что это. А теперь сам же и ответь на свой вопрос. – Она разворачивается, уже быстрее, что бы ускользнуть, пользуясь растерянностью мужчины.
    Она отдала ему ключи от своей квартиры. Она раскрыла перед ним последние двери. Она сама впустила в свой дом демона, который однажды уничтожил ее и сделает это еще раз. Ортега оказалась в своей квартире как-то слишком уж быстро, прислоняясь спиной к двери. Которую поспешила крепко закрыть. Ее всю трясло от эмоций, которые постепенно отступали, оставалась пустота, которую нечем было заполнить. Ей хотелось, что бы он пришел к ней, остался с ней…Уставая, Ортега опустилась на диван, понимая что ее веки закрываются. Сумочка упала где-то рядом, странное ощущение. Словно усыпили, словно выпили все силы без остатка…
Боль…Смерть не торопится, она стоит в сторонке, наслаждаясь ее мучениями. Она слышит, как кричит девушка, как начинает хрипеть, захлебываясь кровью. Ее кожа горит от кислоты, ее ребра хрустят под ударами жестких носков. Ее мольбы никто не слышит, весь мир отвернулся от молодой балерины, которая просто хотела славы. Которая мечтала танцевать для всех на сцене…Он наклоняется к жертве, наматывая волосы на кулак, вздергивая лицо вверх, что бы убедиться, что он достаточно изуродовал ее, что бы убедиться, что теперь она не будет нужна. Капюшон чуть сползает, и тень уходит, обнажая оскал. – Ты веришь мне, Тельма?
     Женщина закричала, вскакивая на диване, захлебываясь слезами, не в силах сделать глоток. И в это мгновение ощутила руки, что прижимают ее к себе. Слишком крепко, слишком тепло. Она бьется в них, пытаясь отбиться, еще находясь во власти сна, ее трясет как осиновый лист, а с уст срываются невыносимые рыдания. Она колошматит кулаками по его плечам, но постепенно успокаивается, понимая в очередной раз, что это сон…Эти комары снова вернулись. Они вернулись. – Джулиан, ты все-таки пришел…Не оставляй меня, прошу. Мне так страшно…- Такая взрослая, такая успешная и высокомерная. Такая бесстрашная. А на деле…Маленькая девочка. Его девочка. – Прошу не уходи…

+1

9

Взгляд задумчиво рассматривал ключи которые, теперь уже его женщина, оставила перед уходом. Состояние шока давно ушло, как ушла и сама бывшая балерина. Мысли в бесконечном хороводе, сейчас влетели в его голову одна за другой, и словно подпевая какой-то песне, перед его глазами всплывали воспоминания, которые оставляли какой-то остаточный шлейф из эмоций. И бесконечные вопросы, которые оставались без ответа.
  Пальцы прошлись по ключам. Осторожно, изучая, как будто убеждаясь в том, что этот предмет действительно находился в его руках.
  Тельма… она отдала их ему. Как знак доверия. Только для него это было куда больше чем просто оказание доверия. Намного больше. Она соглашалась на его присутствие у нее дома. Она приглашает к себе. Она открывала последние двери перед ним, в буквальном и в переносном смысле. И много еще чего. В глубине души он почувствовал какой-то неведомый прилив из чувств. Джулиан инстинктивно сжал эти ключи, до хруста в окровавленных костяшках. В желании через боль, приглушить те эмоции, которые упорно лезли словно из щели. Стараясь сдержать этот яд, который растворялся медленно по его телу.
  И хоть мужчина прогнал ее прочь. Сам же сидел сейчас в машине, возле ее дома. Не было никакого желания сейчас возвращаться к себе. Даже кабинет ему уже казался чужим, мертвым, бездушным. И если раньше его это устраивало, и он там находил покой своей душе, то сейчас… ключи слишком манили. Место где тебя ждет человек, который так плотно засел внутри тебя, чей образ до сих пор мелькает перед глазами, заставляя этот кровяной мешок в груди биться чаще. Он хотел вернутся туда, а не к себе… И как ему хотелось сейчас вырвать этот бесполезный орган в груди, чтобы не чувствовать это давление и бесконечные удары. Мысль, бумерангом возвращается снова и снова в голову, его дом теперь с ней. И как он не пытался ее отбросить, с гневом и с яростью, она возвращалась, словно в руку… в лице этих чертовых ключей.
  Время шло, а свет в ее окне продолжал гореть. И чувство беспокойства подобно вулкану просыпалось все сильнее в душе Джулиана. Он здесь был… но так и не мог решить для себя причину пребывания, оставаясь в каком-то смятении. Уберечь? Это была правдой. Увидеть ее снова? Тоже. Зайти к ней? Это уже отрицать было невозможно. А сейчас последняя причина, набирала все больше оборотов.
Испытание, которое давалось ему очень не просто. Скулы сжались. А тело трясло. Он чувствовал себя уже не так как прежде. Он чувствовал себя словно оторванным от чего то важного. Тельма преображалась в его глазах, глина, которая начинала приобретать иную форму. И одна идея, зародилось как червь, в его мозгу, порождая других подобных: почему меняя ее, он менялся сам? И нравиться ли ему эти изменения в себе и в ней? Почему у него больше не было на сердце разъедающего чувства одиночества, на основе непонимания? Ему нужны были ответы. И тот, что она дала, было недостаточным. Джулиан всегда любил разгадывать кроссворды, он никогда не приступал к следующему, пока не разгадывал полностью текущий. Он был педантичным в этом плане. На каждый вопрос - есть свой ответ. И он был в поисках.
  Дверь открылась бесшумно. И огромная тень скользнула вперед. Этот запах, что ветал в доме бывшей балерины, он оставался таким же, каким он его запомнил. Кроу не сразу заметил спящий женский силуэт на диване. И первая реакция, это проверить ее самочувствие. И эта реакция быстро подавилась, едва он шевельнулась во сне.
  Улыбка… такая свойственная для него. Кривоватая, самодовольная. Она сменилась. Стала более теплой, заботливой. Он был здесь. Прогнал прочь, а сам пошел следом. Зверь, что в итоге не смогу отпустить свою добычу. Подойдя ближе, его пальцы подались вперед, чтобы убрать эти локоны с ее лица, накрыть потом пледом и уйти… к себе в машину.
  -Да я пришел… успокойся - его руки лежали на ее спине, поглаживая. Сам же он пребывал в еще большем смятении. Буквально мгновение назад, она со страхом смотрела на него, пребывая в каком-то послевкусии своего кошмара, не понимая что происходит вокруг. От нее веяло паникой. Той самой… которую он видел в ту ночь. В ту самую ночь, когда позволил себе уничтожить ее. Сделать такой какая она есть сейчас. И впервые… ему было жаль, жаль за свой поступок. И теперь страх испытывал он, не за то, что она сделает с ним, а за то, что увидит в ее глазах в этот момент. Только сейчас переиграть это невозможно, Джулиан прекрасно это понимал. Придет время, и он отдаст ей долг, но только после того, как сам свершит свою месть. Когда поможет ей отомстить. И только когда останется последним, когда в душе будет лишь пустота. Он даст ей шанс. Только так. Он принял решение, и сейчас просто успокаивал.
  -Спи… я буду рядом. Тебе нужно отдохнуть. Я рядом - властный тон, в котором скользили нотки беспокойства. Сейчас он уже укладывал ее в кровать, после того, как пронес на своих руках на второй этаж. Укрывая ее одеялом, а сам садясь рядом. Как заботливый родитель за больным ребенком, он смотрел за ней, не смея даже сомкнуть глаз.
-Давай уедем… вдвоем… прошу… - она вцепилась ему в руку, крепко сжимая ладонь пальцами двух рук. А в глазах было отчаяние, и мольба. Она просила… и очень серьезно. И сначала мужчина думал ответить отказом, виду неразумности этого. Но смотря в эти глаза, он лишь кивнул.

  Джулиан стоял посреди кухни, готовя завтрак, с красными от недосыпа, глазами. По помещению витал запах горячего кофе, жареной яичницы, свежих овощей, и тостов. Его небрежный взгляд скользнул по часам. Как правило Тельма, в этот момент просыпается. Да, он примерно вычислил ее график. И она всегда просыпалась рано.
  -С добрым утром - ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что она смотрит на него уже две минуты. Он чувствовал ее взгляд. Но не обернулся, продолжая готовить завтрак. Одно мгновение, и все могло испортиться. Все должно быть идеально, как он привык. В меру обжаренные яйца на раскаленной сковороде, тосты, которые именно обжарены до нужной корочки, так, чтобы мякоть посередине оставалась мягкой. - Ты проснулась раньше, чем я ожидал. Умойся, я скоро приготовлю завтрак.
  Он сам не заметил, как отдавал указы, распоряжаясь ею в ее же доме. При этом голосом бескомпромиссным, спокойным. У него была целая ночь, чтобы все обдумать. Точнее ее последние слова и просьбу. Но только после того, как они поедят. Взгляд Джулиана был прикован к ней, словно искал что-то. То, что промелькнуло перед ним вчера лишь на мгновение... страх перед ним. Только одна эта мысль вызывало у него какую-то боль на душе. Которой он никак не мог дать смелое утверждение.
  -Через две недели, я уеду во Францию. Но сниму коттедж в горах, в Швейцарии, я вышлю письмом. Когда договорюсь. Я уеду, а сам поездом переберусь туда. И буду тебя ждать. Через три дня как я уеду, ты полетишь следом, прямым рейсом, снимешь себе номер в отеле. И там на ресепшене получишь адрес. Там мы все и обсудим. Нам нельзя часто видится вместе на публике. Надеюсь ты это понимаешь. А так, поговорим, и встретим вместе рождество там, где нас никто не потревожит. Только Вдвоем. - тарелки были пустыми… за этим он проследил. Говорят, что женщине хватит одной интонации в голосе, чтобы понять посыл мужчины. И сейчас он особенно выделил слово “только вдвоем”. Что им нужно потерпеть.

Отредактировано Julian Crowe (2020-12-27 13:51:10)

+1

10

Сколько масок ты носишь, сколько образов меняешь, что бы убедить людей вокруг, что у тебя все замечательно. То ты больше ничего не боишься. Что ты поднялся на ноги, несмотря на то, что тебя вдолбили в землю с такой силой, что хрустели от напора кости. Ты смотришь гордо и высокомерно на все то, что происходит вокруг тебя, улыбаешься людям, которые хотят избавиться от тебя. И все ради того, что отомстить. Ты живешь этой местью, она заполняет твою душу, вытесняя все остальные чувства. И вот, через какую-то тьму ты видишь что-то иное. То, что протягивает к тебе рук. То, что уволакивает за собой в мир теплоты, который ты так давно не ощущала. Оно обнимает сильными мужскими руками, убаюкивая как маленького ребенка, что так нуждаешься в помощи. Он видит то, что не видят остальные. Он чувствует, что сердце заходится от боли, и еще немного, и оно просто разорвется. Он слышит твой немой вопль помощи, о том, как ты мучаешься в одиночестве. Как тебе страшно.
  Страшно.
    Всегда страшно.
      Каждую ночь.
  Но теперь ты не одна. На тебя смотря его глаза, которые утягивают за собой, наполняют эту квартиру каким-то другим смыслом кроме одиночества. Кроме вечного желания отомстить. Они порождают в тебе желание быть лучшей, быть важной, быть нужной. Сердце начинает трепетать быстрее. Ты снова становишься женщиной, которую некогда уничтожили, и тебе свершено все равно, что на его руках кровь. Твоя кровь. Ты хотела отомстить через этого человек? Ты хотела отобрать у той твари то самое дорогое и высокомерное для нее, что могло быть? Но взамен что ты сделала, Тельма? Ту отдала душу дьяволу, ты открылась сильнее, чем могла б, не понимая, что влезла в паутину к пауку, который готов уничтожить свою жертву, просто пока ожидается подходящего момента.
Конечно же, Тельма этого ничего не знала, конечно же, она не думала даже о подобном. Она лишь обнимала Джулиана, который сейчас находился рядом. Ее ладони скользили по его широким плечам, словно она так давно его не видела. Тонкое и хрупкое тело подрагивало в сильных объятиях. Она давно не девочка, ее фигура не так идеальна, как раньше. Оно приобрело женские очертания, ее походку уродует хромота, но она по-прежнему следит за собой, и по-прежнему способна привлечь внимание мужчины. Пальцы зарываются в волосы Кроу, чуть утягивая голову вниз, что бы коснуться губами его губ, когда он произносит самые сокровенные слова. Он пришел. Пришел к ней. Вернулся в этот мир, наполняя его собой. Заполняя без остатка, и здесь уже не так одиноко, не так страшно. Она ведет носом по его щеке, прикрывая глаза, чувствуя, как сердце наконец-то успокаивается. Жертве в руках своего мучителя. Почему же ты так слепо веришь своим чувствам?
    Но в дурмане отчаяния и дикого желания, она будет шептать ему слова, много слов, в которых он услышит самую главную просьбу. Она хотела уехать, сбежать из этого города, словно тем самым можно было спрятаться от того, что в итоге их обоих ждет. Словно от себя можно сбежать, и скрыться от правды, которая убьет ее и уничтожит. Словно пока в этом мире могут быть только они двое. Может ли она побыть хотя бы немного ребенком? Может немного расслабиться и доверить свое сердце? Тихий и сильный голос, Джулиан обнимает Ортегу еще крепче, призывая выспаться и отдохнуть. Эмоции переполняют женщину, она обмякает в заботливых руках, прикрывая глаза, что бы погрузиться в тот самый сон. Когда нет сновидений. Тот сон, который дает время отдохнуть мыслям и организму. Тот сон, который впервые не наполнен болью и кошмаром. Может быть, она никогда и не вспомнит. Может быть…Это было бы для нее лучшим вариантом. Для них обоих.
    Утро настигло Тельму слишком быстро. Но на удивление женщина ощущала себя совершенно спокойно и хорошо. Словно она всю ночь провела  в руках лю…Она вскочила на кровати, оглядываясь по сторонам, стараясь выгнать из головы только что возникшие мысли. Она чуть ведет головой, втягивая воздух, который напитан запахом заботы и завтрака. Аромат кофе сводит с ума, и Ортега улыбается мягко чуть растеряно, но все же. Накидывает на плечи домашний шелковый халат, завязывает пояс, и смотрит в зеркало достойно, только лишь поправить растрепавшиеся после сна волосы, что бы хоть немного привести их в порядок. Она спустится по лестнице, что бы замереть где-то на середине. Достаточно что бы увидеть, как Джулиан возится у нее на кухне. Ароматы доносились просто невероятные. Было еще рано, солнце только начало подниматься над горизонтом, она всегда так рано поднималась. Кроу не обернулся, хотя Тельма мгновенно поняла, что он ее услышал. Она смотрела на широкую спину мужчины, который как скала стоял около плиты. Невероятное сочетание, которое странным образом просто сводило с ума. Улыбка касается ее губ, после слов. Он отдает приказы, да, общается, словно так оно и было. Но в этом жестком тоне была какая-то слишком сильная опека. Словно он лучше знал, то сейчас было нужно женщине. Кто знает…Она чуть кивает головой, понимая, что Джул ее не увидит, спустилась с  лестницы, что бы зайти в ванную. Умыться, почистить зубы и освежиться. И уже только тогда вернуться на кухню, садясь за стол. Завтрак был уже готов.
    Выпить кофе, съесть невероятною еду, и улыбнуться тому, как на нее смотрит ее гость. Гость ли уже? Она отдала вчера ему ключи от квартиры, приглашая зверя. Но сейчас она не думала о том, почему вчера после сна так испугалась. Почему это лицо показалось таким знакомым…Голос мужчины говорил правильные вещи, девушка чуть кивает, отпивая небольшой глоток любимого кофе. Тельма, молча, встает со своего места, что бы подойти к Джулиану, заставляя его развернуться и развести колени, сидя на стуле, что бы она могла оказаться как можно ближе к нему. И сейчас она смотрела на него сверху вниз, укладывая руки ему на плечи. Вес мир перестает существовать, когда они вместе. И это ничто не изменит. -  Все что угодно, только вместе. Вдвоем. – Ее тихий шепот, Тельма наклоняется, что бы поцеловать его губы, со вкусом горького кофе и сигарет. Самый любимый вкус.
  Спасибо тебе.
     За все.

THE END

Отредактировано Telma Ortega (2021-01-11 09:08:24)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » into the darkness


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно