внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
Джейн в очередной раз была в бешенстве. Сесть за руль в таком состоянии и настроении было огромной ошибкой, но об этом она будет думать потом... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » здравствуй, моя хиросима


здравствуй, моя хиросима

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/LuzjIG3.gif
держи чистосердечное
я буду любить тебя всю зиму,
а зимы тут бесконечные
— XII 2017 —

+1

2

зачем тебе солнце, если повсюду шлюхи?

и вообще, тебе ведь всегда ближе был полумрак. но беда была в том, что всякая звезда, будь то солнце, сириус или какой-нибудь белый карлик, однажды перегорает, гаснет и выворачивает себя наизнанку — то есть попросту становится черной дырой, что горазда загрести себе тебя и все твои манатки, а если придется, то еще и твою шлюху на сегодняшний день недели вдогонку в себя вберет. эту блядь она провернет через мясорубку где-то за горизонтом событий, в самом центре, ядре, обители гравитационной жажды. тебя оставит на десерт.
если кого-то или что-то уже величали солнцем, то титул этот пожизненный. она никогда не перестанет быть солнцем, даже если уподобится перегоревшей лампочке. и она уподобилась — она была тем самым погасшим солнцем, которое могло бы посоревноваться с тобой в концентрации морока на миллиметр кубический естества.
реабилитация после космических виражей составляет две недели. через три недели ты возвращаешься к нормальной жизни. когда она в один прекрасный день без слов прощания и заодно твоего прощения исчезла из твоей жизни, оставив в напоминание о себе лишь кота — это лысое несуразное чудовище с рожей уродливее летучей мыши, все ощущения, которые раньше были частью обыденности, стали причинять дискомфорт: холодно — особенно это чувствуется в просторной двуспальной постели, когда ты делишь ее только со своими мыслями. и все же в конце концов, привыкаешь — возвращаешься на землю, утрачиваешь яркие воспоминания от ощущения невесомости, даже не забываешь кормить кота и на каждый день недели находишь себе новую шлюху — и всякая из них непременно похожа на еву и целует в адамово яблоко и снова и снова репетирует сцену грехопадения, ведь совсем нестрашно падать, когда твердь прямо под тобой и ниже лететь уже просто некуда — ад прямо в твоей спальне, в коридоре или где еще ты ее берешь.

дома тебя ждет только кот. ждет ли? у кошачьих слишком эгоистичная натура, лишенная способности привязываться к людям. может, именно оттого все так и случилось, что в ней было больше от кошки, чем от человека, — это сравнение на постоянной основе шло тебе на ум еще во времена, когда она здесь жила, то есть задолго до. дверь в квартиру оказалась не заперта — это стало для тебя небольшим сюрпризом в столь обыкновенный день. конечно, ты мог сам по рассеянности забыть закрыть дверь, но опыт и инстинкты диктуют тебе проникнуть внутрь медленно и осторожно — тебе казалось, что ты готов обнаружить в собственном жилище, что угодно или кого угодно. что ж, тебе казалось. ибо из общей системы всевозможных ожиданий в конечном счете выбилась одна переменная, которую ты не просчитал, так как просто не учел потенциальную возможность ее существования. ты никак не ожидал обнаружить у себя на кухне ее. видимо, тебя кто-то все-таки ждал. ирония была в том, что никого не ждал ты сам. в особенности ее.

а помнишь, как это недоразумение стало частью твоей жизни? девочка с севера из вежливости пригласила тебя пикировать с ней на дно марианской впадины — по сути, ниже, чем обычно способен опуститься человек. в то непогожее утро на крыше одного из корпусов психиатрической больницы ты почти согласился покончить с собой, трансформировавшись из огрызка социума в асоциальный бездушный труп, — стать еще более бесполезным, совершенно ничего не значащим, просто куском непотребной плоти. с того момента минуло неисчислимое количество недель, промчались мимо месяца, в течение которых она продолжала раскачиваться, как маятник, передавая импульсы вашим отношениям — там, где фундаментальная физика напрямую влияла на химию. бывало, маятник качнется настолько сильно, что опишет окружность — "солнышко": она ускользнет прочь и затем вернется в первоначальное положение, чтобы продолжать качели. два года назад она снова исчезла из поля зрения — только парадокс был в том, что на этот раз это не было закономерно: качели ваших отношений не набирали амплитуду, вы просто размеренно плыли в условиях тихой качки, а однажды посреди дня ее просто не стало. именно поэтому ты больше ее не ждал. все было слишком хорошо, чтобы так нелогично оборваться. беспричинные связи, бесперспективные знакомства, бессимптомное одиночество — что-то в этом было бесовское, и так неделю, месяц, год, два.

— как грубо и некрасиво вламываться без приглашения, — ты подкрадываешься со спины, ты хочешь застать ее врасплох — распять на месте на кресте эффекта неожиданности, вручную вогнать в ее ладони и стопы иголки и с наслаждением покруче оргазма смотреть на живописный гербарий: на то, как румянятся ее фарфоровые щеки и отчаянно бегает несчастный зеленый взор, разбиваясь об углы замкнутого помещения, на то, как она беспомощна, как ничтожна, как захлопнулась вместе с ней мышеловка. ты хотел смотреть на нее и не упустить из виду ни единой тени, потому что все-таки она была чарующе красива. выходит слишком эмоционально окрашено: эмоции вырываются в реальность быстрее, чем ты можешь их осознать, придавая твоим словам ядовитые оттенки презрения, насмешки, порицания. тебе бы хотелось отдать приоритет ледяному безразличию, но злоба была хитрее и всегда лучше приспосабливалась.

— чувствуете себя, как дома?

кажется, волосы на затылке встают дыбом от того, с каким остервенением рой мыслей корябает черепушку — все они голодные, злые, жадные, каждая из них хочет сорваться с уст и потребовать ответов на главные вопросы незамедлительно. что она здесь забыла? все свои вещи забрала, ключи от твоей квартиры тоже... может, вернулась за своими манерами? о, какой невообразимо вежливой она была, когда пригласила тебя разделить ее судьбу. ты тогда еще не знал, что у нее за манеры, — точнее, об их патологическом отсутствии.

+2

3

подниматься по лестнице тяжелее с каждым шагом. привычные перила, ты ведешь по ним рукой и царапаешься нежной ладонью о старые следы. сумка на плече давит в кости, ты по карманам ищешь запасной ключ, который дарси когда-то отдал, чтобы ты всегда могла прийти к нему домой. в блядскую квартиру.

бросаешь сумку на пороге, чуть устало разминаешь плечо, стягиваешь ботинки. дарси дома нет — ожидаемо, зато кот встречает протяжным мяуканием — удивительно, что он до сих пор здесь. он — вымученная боль в переливах воспоминаний.

— надеюсь, он тебя не обижал

усмехаешься, мягко касаешься его головы, он утыкается в костяшки пальцев макушкой, и любовь растекается по телу. ты скучала по теплым прикосновениям.

жажда рвет глотку, ты медленно двигаешься к кухне. кот бежит следом.

наливаешь воду, не слышишь, как открывается дверь, делаешь глотки и ставишь стакан на стол.

дарси говорит в спину, ты разворачиваешься быстро, реагируешь смутной улыбкой, сглатывая подступающие к горлу проклятья. при виде его золотых разбитых глаз в тебе рушатся кости.

в тебе всё и ничего одновременно.

флешбеками перед глазами мелькают недавние события, два года превращаются в одно неразборчивое месиво, и чувства по одному вспарывают внутренности. ты натягиваешь рукав толстовки поверх ожогов на тонкой руке, стараясь спрятать улики последних событий. ты даже чуть откашливаешься - боишься потерять голос, как тогда, в швеции. и ты смотришь ему в глаза, пытаясь за ареолами радужки скрыть правду.

у тебя к дарси освальду искренняя нелюбовь. и тебе лишь бы подавиться.

ты смотришь и захлебываешься, он у тебя по горло остроскулой привязанностью и неоправданной религией. тебе хочется кольцами своей боли его задушить и чувством вины растерзать. у него перед тобой никакой защиты. он распятый и рваный, и ты вкручиваешься ему в черепную коробку.

ты вернулась к нему, чтобы с порога разбиться о его крепкие объятия и серпами ключицами вскрыть путь к сердцу. потому что дарси освальд в твоей жизни это не переменная, а постоянная.

ты его голодным взглядом пытаешься сожрать, и тебе хочется цепкими пальцами вжаться ему в острые скулы. но в то же время ты боишься, что дарси освальд - бред сумасшедшей и лишь следствие неправильно подобранного медикаментозного лечения. а сама делаешь неуверенный короткий шаг вперед.

ты начала свое путешествие, чтобы в конечном итоге вернуться в пункт отсчета.

— не помню, чтобы мы общались на вы

или я уже стала тебе чужой?
я знаю тебя вдоль и поперек,
мы друг другу кто угодно, но не чужие

— я не вламывалась, ты сам дал мне ключ от нашего дома

ты говоришь, как обычно, уверенно, смакуя свою наглость. ты ему наперекор, на каждое слово плюешься ядом и мешаешься под ногами. ты не привыкла спрашивать разрешения.

улыбаешься шире - надменно, дерзко, показательно.
он знал, на что соглашался, когда на краю крыши подталкивал тебя к самоубийству, а ты добровольно оступилась в цепкое кольцо рук.
оба знали.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » здравствуй, моя хиросима


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно