Бойду 22.

Ах да, Бойду — двадцать два. Великое событие в резиденции Коллоуэй.

Бойду двадцать два, и это значит абсолютно ровным счетом ничего, не считая нервозность на протяжении всей недели до на лице Эндрю...
читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 16°C
• джек

[telegram: cavalcanti_sun]
• аарон

[telegram: wtf_deer]
• билли

[telegram: kellzyaba]
• мэри

[лс]
• уле

[telegram: silt_strider]
• амелия

[telegram: potos_flavus]
• джейден

[лс]
• дарси

[telegram: semilunaris]
• робин

[telegram: mashizinga]
• даст

[telegram: auiuiui]
• цезарь

[telegram: blyacat]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » боль моя проголодалась и ждёт свой ужин


боль моя проголодалась и ждёт свой ужин

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

EUGENE x OLIVER

https://i.imgur.com/zhLtKBW.png

снится чужая боль
потому что своей уже перебор

[NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

Отредактировано Solveig Luther (2021-01-03 00:39:11)

+2

2

работа — зверь, ты в ней утопаешь по горло. жизнь превращается в цикличный бред: утро, будильник, костюм, сигареты, пассивная агрессия, финансовые операции, компании, деньги, счета, десятиминутный перекус, вечерняя пробка, сжатые в злости зубы. вся твоя жизнь превратилась в девиантную ярость.

изнутри скрипит, кусается, режется.
смысл жизни в работе: в финансовых отчетах, в акциях, в облигациях, ты разбираешься во фьючерсах и свопах и даже понятия не имеешь, что делать с нарастающей в груди ненавистью. куда тебе деть весь спектор злости.

твой единственный выходной впервые за последний месяц выпадает на сегодня, ты просыпаешься к обеду, чуть устало трешь глаза, вдавливаешь большими пальцами глазные яблоки и поднимаешься с кровати. на улице пасмурно, в комнате тоже, в душе никак. ни хорошо, ни гадко, просто никак.

в холодильнике пусто — одинокий соевый соус, полуиспорченное сливочное масло. даже нет яиц и хлеба, ты устало закрываешь дверцу, но слишком громко для безразличия. громкий стук отдается в ушах непроизнесенным ругательством. разберемся.

накидываешь пальто, закидываешь сигареты, и входная дверь неприятно пищит.
прохладный воздух бодрит, ты закуриваешь, засовываешь руки в карманы и идешь по прямой. на улицах пустынно, это приятно, радуют даже такие мелочи. ботинки шаркают асфальт, пепел тлеет на кончике сигареты, воздух на вкус мягкий, свежий.

пока ты идешь, перебираешь в голове продукты и блюда, аппетита особо нет, но голод ощущается уже в глотке. наверное, стоит съесть что-нибудь нейтральное.

в супермаркете людей не толпа, легко дышится полной грудью и не давит в межреберных раздражением, но все равно ощущается присутствие людей. идешь между прилавков, разглядываешь разноцветные этикетки, безразличием карябаешь полки. в корзинку закидываешь стандартные продукты — яйцо, молоко, хлеб, полуфабрикаты.

где-то на фоне появляется мысль купить обычную курицу, приготовить что-то из раздела здоровый образ жизни, но порыв быстро тонет в осознании, что он всего лишь навязан общественной лихорадкой и одержимостью быть правильными. тебе быть правильным в понимании социума не особо хочется. хватает своей морали агрессора.

останавливаешься у раздела с пивом. купить или нет?[NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

+4

3

обычные университетские будни, пара сигарет, пара изучающих взглядов
на тебе
на них

все они думают, что ты не в себе, хотя разве ты показываешь шрамы, разве ты заходишь в класс вытирая кровь с губы, с улыбкой, подмигиваешь преподавателю, чтобы получить в ответ хмыкание - завуалированный страх. нет, ладно, это слишком громкое слово. скорее - опасение, они не знают чего от тебя ждать. а ты любишь держать интригу, зависать между нарушением правил и скучным безразличием. ты вовсе не хочешь, чтобы тебя боялись, здесь другое - вызов, они должны увидеть его в твоих глазах, но видимо здесь нет тех, кто на это способен и тебе остаётся только одно - брать все в свои руки - ножницы, ручки, режущие края бумаги. скучно.

история искусств, движения и мимика словно в замедленной съёмке, тебе нравится наблюдать, слушать шепот где-то за плечом. джио снова не в себе. как будто когда-то было иначе.

сложно вырваться из замкнутого круга, когда тебя окружают мнимые христиане. вон та девчонка чуть правее ходит в церковь каждое воскресенье, но ты готов поспорить на сотню, что ее страница в сети пестрит откровенными фотками, ненавидишь ложь и шаблоны, но увы, ты заперт в них, как в четырех стенах собственной комнаты, как в тошнотной доброжелательности и тихом вкрадчивом голосе твоих опекунов. есть вокруг тебя хоть что-то настоящее?

твои действия с толикой нервозности, неподвластные судороги мышц лица, сигарета, исчезающая между пальцев - всех напрягает. к тебе перестали подступаться, когда поняли, что это рисковано. провокации на грани фола. а ты лишь изображаешь удивление.

блять, любая беседа с психологом была бы увлекательнее, если бы тебе назначили хоть один сеанс. одна сплошная ложь, принятия тебя и твоей "нормальности". скука смертная.

за стенами новые стены, сплошные предрассудки и шаблоны. ты просто идёшь вдоль улицы, обед в университетском кофетерии - это только лишние взгляды и бестолковые разговоры, к тебе цепляются, но никто не может выйти за допустимую грань. ты рассчитывал на другое. в каждом есть темная сторона, вытащить ее наружу - это самое интересное, подход к каждому через призму их смехотворых фантазий. рассчитываешь на большее, а получаешь страх, когда они не могут оказать сопротивления.

останавливаешься у супермаркета, сжимая и так измученный пальцами фильтр. синяки под глазами, под корень срезанные ногти, которые ты умудряешься искусать до мяса - признак нервозности, который игнорируют, а для тебя лишь дурная привычка и нетерпимость.

тушишь бычок в высокой пепельнице, среди других таких же, испачканных в губной помаде, недокуренных, дымящихся, со следами слюны. облизываешь губы, закусываешь, забивая на прошлые трещины. боль должна быть ощутимой, глушить ее очень большая ошибка, все равно, что закрывать глаза на очевидное. прикрываться ложной верой, воскресными службами. сплевываешь, ещё раз возишь бычком по пепельнице, смешивая с другими. тебе не знакомы все эти тонкие материи, ты рвёшь их, обнажая сознание, только никто не готов это принять, все как улитки в своих панцирях, по собственной глупости не чувствующие насколько она хрупка.

толкаешь дверь, бросая мельком взгляд на парня у стойки, проходишь вдоль рядов, пестрящие мемами жестяные банки энергетиков. темные очки, будь у тебя желание, в момент скроют темнеющие под глазами синяки, витамины, с кричащими этикетками, спасающие тех, кто отчаялся. усмехаешься, проходишь дальше. туда где за стеклянной дверью холодильника на тебя смотрит панацея. лечение повышенным градусом, изменённое состояние сознания на дне бутылки из тёплого стекла. очередная ложь.
ты здесь не один. уже немного интригует.

не разбираешься во всех этих сортах, по большому счёту тебе все равно. эта панацея не для тебя, зато можно встретить того, кто может быть интересен, хмурый взгляд, сомнение в напряженных скулах и твой резкий жест плечом. он ведь мешает тебе потянуть на себя прозрачную дверь холодильника, дотянуться до холодного горлышка. напиток - всего лишь предлог. попытка извиниться зависает в воздухе, ты ждешь реакции, когда пульс невольно учащается и тебе хочется расстегнуть куртку, чтобы ворот не душил пульсирующее в предчувствие ожидание удара.

+3

4

секунда.
секунда до катастрофы внутренней целостности.
отсчет до нервного срыва — бьет в висках пульсирующим тиком. ты прикрываешь глаза, усталость вбивается в белок, в пальцах вибрирует злость.

до открытия биржи больше суток, выпить пива кажется заманчивой идей. плевать, что сейчас даже не вечер, несколько бутылок в выходной день впишутся идеально. ты делаешь выбор, замечаешь на полке Hoegaarden пшеничный, но в этот момент тебя задевают. ощутимо, от этого даже тошнит. настолько, что привычная повседневная злость вскипает за ту нужную секунду.

ты реагируешь быстро, кидаешь взгляд — колючий, оскольчатый, по чужому лицу скальпелем; сверху вниз, высокомерно, с ноткой ненависти на дне зрачков. мальчишка перед тобой совсем еще юный, студент. зато настолько охуевший, что даже не извиняется. и это, кажется, становится последней каплей твоего терпения.

— ты охуел? — голос скрипит прогорклостью, перекатывается в грозовом рычании.

и прежде чем ты сам успеваешь осознать, хватаешь его за ворот куртки. молния впивается в пальцы, но ты тянешь сильно, знаешь, что ворот до покраснения трется о шею, что боль пронизывает кожу. его лицо близко, ты своим дыханием жжешься. и хватка — стальная, крепкая, так бы и выбила из него последних бесовят. 

но ты быстро приходишь в себя, в магазине малого не отпиздить, вызовут ментов. тебе проблем не хочется — тебя ждет открытие биржи через сутки, очередные путы и колы, складывающиеся в долларовую наличку. трясет от злости, и ты делаешь большое усилие над собой, чтобы разомкнуть кулак и оттолкнуть от себя парня. сжимаешь зубы, они скрипят, в глотке сжимается все до спазмов.

блядский, блядский, блядский день.

и двигаешься к выходу, оставляя корзинку с продуктами в отделе алкоголя, а причину своего хуевого дня у холодильника с напитками. работники, кажется, уже заметили напряжение, висящее в воздухе, услышали шум, уже обратили внимание, но ты выходишь быстрее, чем.

на улице тебя обдает прохладным воздухом — он чуть приводит в чувство, холодит голову, и яростные помутнения постепенно рассеиваются. хотя все еще потряхивает, а желание вернуться и набить парню лицо все еще чешется в костяшках рук.

ты достаешь сигарету.
еще раз покурить, чуть успокоиться, заказать домой что-то из фастфуда, нахуй этот супермаркет.
было сразу понятно, что ничего не заладится, слишком хорошо началась покупка, тебя даже не сильно нервировали люди на улице. и триггеру обязательно надо было случиться внутри — тоже знаешь.

оливер — вывернутый, вымученный, выжженный, его сломать не получится, он человек — поломанная игрушка. [NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

+3

5

обычно ты начинаешь обратный отсчёт, чтобы снизить частоту пульса. тебе ещё сложно прятать все свои проявления под кожу. слишком редко попадается кто-то стоящий, в том пограничном состоянии, на которое ты рассчитываешь, обычно они ограничиваются выплюнутым сквозь зубы ругательством, обходят стычку всеми возможными способами, закипающую злость заталкивают поглубже, сжимая кулаки в карманах. а ты остаёшься разочарованным, ещё пару-тройку секунд смотришь скучающим взглядом, а потом теряешь интерес. дальнейшие провокации уже похожи на высасывание из пальца. а тут...

мурашки проносятся от шеи, спазмом в груди, по животу, заставляя резко втянуть его и сосредотачиваются в паху, жаром его дыхания вынуждают податься вперёд.
сука!

тебе стоит больших усилий не застонать, удержать лицо, чтобы взгляд не поплыл слишком откровенно. но ухмылка все таки проскальзывает, губа трескается, а пальцы так и тянутся впиться в его запястье.
охуел

чувствительная кожа моментально загорается от режущего трения, сглатываешь, молния давит на кадык, ещё раз.

это всего лишь мгновение. поднимаешь взгляд, ему не нужны твои извинения, ты не только помешал ему купить алкоголь и стандартный набор продуктов в корзине под ногами, ты нарушил что-то большее - личное пространство, эфемерное спокойствие, спутал мысли.

тебе мало. успеваешь только выдохнуть и, распахнув дверцу холодильника, носом втянуть холодный воздух, щекочущий ноздри. но ты не выпускаешь его из виду, слишком привлекательно, чтобы отпускать вот так просто.

подхватываешь две бутылки темного пива, сцепляя пальцы на двух горлышках так, чтобы железные рубцы крышек царапали кожу, корзину с продуктами забираешь тоже.

- рассчитай меня по-быстрому, - нервно бросаешь взгляд за курящего у входа мужчину, потом на продавца, явно заметившегося быстро вспыхнувший и так же быстро оборванный конфликт. кусаешь губы,   достаешь сигарету, зажимаешь зубами, жуешь фильтр.

- здесь не курят, - парень кривится и нарочито медленно пробивает продукты.

- а я и не курю. давай быстрее, меня ждут.

- он что ли? - кивает на фигуру, окутанную дымом за стеклом.

- не твое дело.
переминаешься с ноги на ногу, не обращая внимания на хмыканье придурка за стойкой.

вырываешь из его рук пакет с продуктами, расплачиваешься кpeдиткой, на ходу достаешь зажигалку и прикуриваешь, только приоткрыв дверь, оставляя за собой облако дыма.

- эй, - ты подходишь резко и слишком близко, снова переступая черту, сигарета в зубах едва не мажет жаром по его щеке, внутри тебя дрожь возбуждения, ее нелегко унять, когда ты чувствуешь опасность по запаху, нюх тебя никогда не подводил.

- это твоё, - суешь пакет ему в руки, задевая ногтем запястье. намеренно, не отрывая от него взгляда, выхватывая все - напряжение, злость, удивление, что угодно, а ещё линии, впадины, морщины, пока можешь, ты будешь их считывать.

- мне извиниться?

в твоём тоне нет резкости, даже голос звучит тише, но дерзость в нем  читается также отчётливо, как и в твоём теле. ты весь одна сплошная провокация.

глубоко затягиваешься и выпускаешь дым прямо ему в лицо.

+2

6

через фильтр дышишь кипящими центрифугами ярости, до хруста сжимаешь сигарету пальцами, и ты весь насквозь зверское бешенство.

все еще прокручиваешь в голове недавний конфликт, мысленно ругаешь себя за несдержанность, ты слишком легко поддался импульсу, тебя стоило всего лишь слегка задеть плечом, чтобы ты сорвал с себя все цепи и одуревшим налетел на мальчишку. твоя злость — легальная наркотическая зависимость, от этого если не избавляться, то учиться контролировать.

— эй

эй.

ты смотришь в его сторону — выцарапываешь взглядом из мальчишки наглость, с которой он так уверенно переходит черту. еще один шаг, и он будет дышать тебе в шею кипятком, стоять в глотке першащим рычанием, чесаться в костяшках влечением. и ты надеешься, что он даст тебе повод сорваться и ты растерзаешь его в пылу.

он делает опасный шаг вперед. ты не двигаешься с места, контролируешь свои эмоции, действия, делаешь затяжку и выкидываешь докуренную сигарету.

у парня в глазах ни грамма раскаяния, ты смотришь, и тебе в них хочется вцепиться когтями, прожечь до дня зрачка, ловя с губ крики и хрипы. мальчишка не извиняется, он издевается, он бросает тебе вызов, тебя от этого трясет сильнее. у него никакого инстинкта самосохранения, у тебя инстинкт хищника, и ты смотришь голодно, жадно.

— это твое

усмехаешься — достаточно остро, чтобы вскрыть себе вены поперечным. и этот парень чересчур настойчив, перекладывает пакет тебе в руку, карябает ногтем твою кожу, паскуда. его дерзость — открыто брошенный вызов. он спрашивает про извинения, и тебе нравится постановка вопроса — а нужны ли извинения вообще? тебе их наличие нигде не греет, их отсутствие не морозит. ты кидаешь:

— оставь при себе

он выдыхает тебе в лицо дым, курит красиво — с болезненным изяществом и впавшей в мешки под глазами усталостью. с твоими в любом случае не сравнятся. у тебя черты лица — жесткие, стальные, они царапаются, язвятся, колются, и весь его космос в кроваво-красном. в тебе так много злости, что она не умещается в клетке ребер, ломает изнутри, до хруста в позвонках, но ты стираешь ее в песок зубами.

— и отъебись, если не хочешь проблем, малец. жить надоело?

рычишь ему в лицо и сильно задеваешь своим плечом его, толкаешь так, чтобы он сделал пару шагов назад, чуть пошатнулся, но устоял; чтобы смог последовать за тобой. у супермаркета слишком много людей, ненужных глаз, даже если у тебя чешутся руки — драться слишком опасно, увидят.

ты идешь, не оборачиваясь, лишь прислушиваясь к чужим шагам. мерная дробь, затихающий шум машин, ты чуть замедляешь шаг. [NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

+2

7

ты хотел казаться самоуверенным, заявлять, что не на что не рассчитываешь, но это будет слишком наглой ложью, она скользнет между его губ, зависнет на нёбе и он проглотит ее, не задумываясь, тут же ответив очередной усмешкой, злой, именно такой как ты любишь. а что еще ты любишь, джио?

- уверен? – какой-то хриплый неестественно прокуренный полушепот. ты просто пытаешься ловить его эмоции, хочешь прикоснуться к леденящей кожу стали, к напряженным, едва дрогнувшим скулам. да что тебя так зацепило? просто уставший после рабочей недели мужик, решивший затариться продуктами в свой единственный выходной? с чего ты взял, что разбираешься в людях, почему только увидев его профиль ты решил, что можешь добиться своего, взять от него то, чего тебе так не хватает и бесконечное спасение правой рукой и острым лезвием осточертело? не будешь объяснять, понадеешься на чуйку, на предательскую дрожь в пальцах, на мгновенную реакцию на грубый толчок плечом. до крови кусаешь губу, прежде, чем двинуться следом. все это «отъебись» лишь продолжение игры, два шага назад, зависаешь на краю тротуара. балансируешь.

забываешь, что неплохо бы вернуться в универ, но перед тобой маячат совсем другие перспективы, облизываешь губы, снова давишь на них зубами, вкус крови тебе нравится, то как после него саднит горло, как хочется сделать глоток воды или пива…в пакете было две бутылки, ты купил его с расчётом на продолжение, наивным мальчишеским расчётом провокатора. и ты все еще веришь в успех.
быстро затягиваешься, нагоняешь его, идешь за спиной. он тебя слышит, да у него глаза на затылке, иначе чем объяснить то, что ты чувствуешь взгляд, он забирается под кожу, невольно касается шеи, где остался красный след от молнии. не замечаешь, как учащается дыхание, затяжки становятся короткими и частыми.

тебя били по почкам, под дых, под глаз, даже как-то выбили зуб, ты смеялся, это действительно было смешно, учитывая, что чувак, который тебе врезал от вида крови чуть не наложил в штаны. но ни один из этих ударов не попадал в цель, разочарование, плевок в душу. страх последствий портящий все, разрушающий все твои ожидания.

ты его не останавливаешь, ты идешь за ним, ты хочешь быть ведомым, набрось на тебя поводок и ты затянешь его потуже, ты попросишь вшить в него шипы и вогнать под кожу. приближаешься, едва не наступая ему на пятки, когда он замедляет шаг. одна секунда и ты коснешься носом грубой ткани на его плече, вдохнешь запах так, чтобы повело, снова сожмешь губами горячий фильтр, шумно затянешься и бросишь бычок под ноги.

развернись!

сделать еще один шаг или пройти мимо и преградить дорогу? людная улица, пролетающие со свистом машины, любопытный продавец, высунувший нос из магазина, скучные парочки, такие же как ты студенты, сцепившиеся пальцами и взглядами. все это не твоё. ты чувствуешь ярость, еле сдерживаемую, окрашенную в багряно красный, налитые кровью зрачки, мутный взгляд, руки, стиснутые в кулаки, терпение по десятибалльной шкале минус десять.

ты как тень сзади него, огибаешь, оборачиваешься, кусаешься взглядом, одно резкое движение и он твой. чего ты медлишь?

- это угроза? – ухмыляешься, смело делаешь шаг, чтобы тут же увильнуть и снова оказаться за спиной. дурацкая игра в кошки мышки. раздражаешь одним своим присутствием, навязчивостью, маниакальной манией преследования, открытым заявлением, что не дашь сдачи. ему нужна разрядка, а ты мальчик для битья. ну же, бери!

- мне проблемы, тебе избавление от них, хотя бы на время. по мне так это отличная сделка.

резко прижимаешься, наконец ощутив полный спектр оттенков его запаха, втягиваешь носом, еле останавливая желание закусить зубами ткань. слишком близко, слишком опасно, слишком похоже на то, что в этот раз ты не останешься разочарованным.

+2

8

ты специально ждешь у магазина, куришь дольше обычного, тянешь, тебе хочется задеть мальчика словами, физически коснуться грубостью. ты специально уводишь его подальше от общих глаз, не торопишься — растягиваешь удовольствие от погони за собой.

он специально тебя провоцирует, ты с его радужки слизываешь вызовы и оскорбления.

он идет за тобой, ты можешь чувствовать близость между вами, она жжется нетерпением в кончиках пальцев. ты слышишь, как он ускоряет шаг, как расстояние между вами становится едва ощутимым, внутри бабочки в животе от предвкушения его дальнейший действий. отдаляешься — играешься, совсем немного, пакет противно шуршит в дворовой тишине, заглушает рваное дыхание мальчишки.

а тебе хочется вслушиваться в его судорожные хрипы, в мелькающие вдохи и выдохи. сдерживаешься, чтобы не развернуться.

/иначе это будет ваше фатальное/

— это угроза?

— предупреждение — поправляешь его.

взглядом пытаешься уловить секунды, когда он мелькает перед тобой. и он неприятно раздражает тебя, покусывает, но не кусает, это бесит, с ним все внутри — к черту.

ты чуть язвишь взглядом, замедляешься, позволяешь себя коснуться, прижаться к себе. ты чувствуешь его тепло — оно обжигает, обдает кипятком путанности вен, разливается по телу вязкой жижей и жжется. жжется в глазных яблоках, в груди, в глотке.

один.
он вдыхает твой запах, ты слышишь, как он втягивает воздух. это щекотит внутренности страстью, прошивает насквозь безрассудством.

два.
ты отпускаешь пакет, яйца разбиваются, но хуй с ними, купишь новые. и сам еще не определился: делаешь это специально или это последствия твоего животного порыва. но думать об этом нет времени и желания.

три.
ты разворачиваешься, сжимаешь кулак и бьешь по скуле.
не в полную силу, тебе хочется растянуть удовольствие, распробовать каждый удар. ты чувствуешь, как тебе хорошо, как облегчение заполняет собой легкие, как ты горишь яростью, позволяешь себе выпустить пар и даже можешь не переживать о последствиях.

не позволяешь мальчишке передумать, резко хватаешь его за ворот куртки [опять] и притягиваешь к себе. его щека чуть краснеет от удара, ты рассматриваешь след с любовным восхищением, взглядом пускаешь по его телу электрический ток, въедаешься в его подкожные. у тебя по радужке глаз вальсирует болезненное исступление.

ты дышишь медленно, холодно, но задыхаешься — не можешь контролировать себя. твое дыхание ощущается на его коже.

и тебя заводит сильнее, когда ты замечаешь, что ему это нравится.
псих.

— ты реально отбитый — комментируешь с усмешкой, с издевкой в голосе, с ядом. — пошли

обхватываешь его прошитое болью запястье, тянешь на себя, давишь грубее и яростнее, в лихорадочном припадке. твой подъезд следующий, твой шаг твердый, широкий, и когда вы стоите у двери, тебя прошибает волной нетерпения. дверь открывается быстро, легко, ты вталкиваешь его внутрь, захлопываешь дверь и с разворота бьешь под дых.

как же приятно видеть, как он чуть сгибается, как боль пронизывает микрочастицы его тела, как твой кулак ответно пульсирует и как вы оба наслаждаетесь этим. ты дергаешься вперед, прижимаешься к нему грудью, обхватываешь пальцами подбородок, жалишь хваткой кожу до покраснений.

вы так близко, это пьянит до туманностей в голове, ты теряешься рядом с ним. случайно бросаешь взгляд на его губы и шипишь в ноющие трещинки.

— может быть, передумаешь?[NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

Отредактировано Solveig Luther (2020-12-20 15:57:35)

+3

9

сейчас ты мог бы поспорить, что твоя тактика работает, если бы что-то соображал, но тебя ведет, мутит до приятного головокружения. отворачиваешься на секунду, закусываешь ребро ладони. чертова несдержанность. тебе нужна боль, она и прелюдия и основное действие и красивое завершение, она - всё. и в этом человеке, которому остались доли секунды до срыва, ее так много, что твое желание захлебнуться застывает в дрожащих пальцах, остается следами зубов на ладони.

к черту предупреждения!

ты слышишь как пакет ударяется об асфальт, звон бутылок, хруст яичной скорлупы, но все это второстепенное, неважное, словно не с тобой, не здесь.

шаг назад, чтобы у него было расстояние для размаха. щека вспыхивает и ты прикрываешь глаза, по инерции поворачиваясь в направлении удара.

мало

усмешка щекочет губы, бросается прямо ему в глаза. мягкий, почти ласкающий спазм скручивает низ живота, пальцы в кармане джинсов скребут по грубой ткани.

тебе нужно всего пару секунд

нет, у него другое мнение и ты с наслаждением одариваешь его мутным взглядом, размыкая губы, выдыхаешь. тебе так хочется сказать, что ты чувствуешь, как бьется его сердце, как выдает сбившееся с мерного ритма дыхание. хочешь сказать, как ярость идет ему. но больше всего ты хочешь прикоснуться, запустить холодные руки под одежду, расцарапать до крови, сейчас ты просто проявляешь чудеса сдержанности, сжимая пальцы в карманах, но ощутимо упираясь в него бедром.

отводишь взгляд, поворачиваешь голову насколько позволяет его крепкая хватка, только чтобы почувствовать дыхание на оголенной шее.

секунды кажутся пыткой
но он делает следующий шаг, почти без промедлений, резко впечатывая в тебя клеймо психа и ты смеёшься, подтверждая каждое его слово.

- да, зацени как тебе повезло

боль перекатывается по телу от запястья по предплечью, все шрамы начинают гореть в предвкушении. вынимаешь руку из кармана, проводишь ладонью по щеке. он бил не в полную силу, значит это только начало. и ты снова смеёшься, когда он заталкивает тебя в подъезд, потом в квартиру, дверь с шумом захлопывается и ты не успеваешь выдохнуть, сгибаясь от удара под дых.

чёрт

и только попробуй сказать, что боль не бывает сладкой.

даже в этот момент улыбка не сходит с твоего лица. он не дает прорваться кашлю, не дает выплюнуть этот удар, и ты проглатываешь его, пропуская боль по венам.

- ты шутишь? - хрипло шепчешь ему в лицо, ощущая клокочающую ярость в удушающей смеси с желанием. подаёшься вперед, жадно прихватывая зубами его губу, прокусываешь и отталкиваешь от себя. пока он не сделал следующий шаг быстро сбрасываешь куртку, сплевываешь кровь от невольно прикушенной щеки прямо на пол, одной рукой стягиваешь футболку, обнажая татуировки и шрамы, яркими штрихами и пятнами играющие на твоем теле.

- ещё!

это единственное слово, набатом в висках, бешеным пульсом под дрожащей грудной клеткой, ты не можешь скрыть бьющей тебя дрожи. да и хуй с ней, все слишком очевидно. кровь на его прокушенной тобой губе рождает короткое ощущение триумфа, ты хочешь размазать ее едким поцелуем, все ещё до одури хочешь прикоснуться, но не ты здесь главный, так ведь, джио?

все только с вашего позволения

+2

10

смехуечка

***

он — ядовитая наркотическая зависимость внутривенно, он морозит тебе вены своей болезненной яростью, ты смотришь в бездны глаз, у него черные дыры и никаких звезд. п у с т о т а, грызущая изнутри, отравляющая тебя по органам. и в тебе, кроме него, ничего нет.

избавься, пока не стало поздно.

ты даже его имени не знаешь.

мальчишка неприрученный, дикий зверь. он нарывается тебе на губы, кусается и жжется прикосновениями, ты на секунду сжимаешь его подбородок сильнее, вдавливая в кости волчью одичалость, прошивая пальцами кожу арктическими морозами. а потом отпускаешь.

пальцем касаешься укуса, он пульсирует под подушечкой, жжется, и тщательно следишь за тем, как он стягивает с себя куртку, как отбрасывает футболку. а потом глазами проходишься по его избитому телу, по космосам гематом, по рваным шрамам, по чуть зажившим ссадинам, и твои глаза царапаются больнее.

твоя кровь на вкус, как яблоко с металлом.

— не погань в чужом доме — бросаешь выразительный взгляд на пятно крови. никакого уважения, думаешь.

хаотично снимаешь свою куртку, чувствуешь, как мышцы трещат нервозностью, и твои глаза цвета ада.

он ждет тебя открытыми объятиями, у него взгляд царапает в подкорках, и ты символично разбиваешься об искренность его желаний. он так жадно и голодно ждет твоего хода, что ты не можешь его разочаровать. твой кулак крепче, чем в прошлый раз, удар сильнее, ты бьешь его опять в лицо, но в другую щеку.

как говорил иисус, «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую».

/он подставит тебе все тело/

шатается, но не падает, зато делает нужные пару шагов в комнату. и тебе бы его прижать к стенке, вбить лопатки в камень, раздробить кости в пыль. но ты не можешь терпеть. он весь — противостояние и подчинение, его тело горит протестом, он жесткий, грубый, прошибающий до подкожных вулканических взрывов.

ты делаешь подножку, бьешь по лодыжке, пока он не теряет равновесие и не падает на пол. хорошо, что на ковер, и грохот не такой сильный.

боль иглами вонзается во все тело, и в этом ракурсе он очень красив. у тебя никогда не получалось в отношения ни с женщинами, ни с мужчинами, но если твое возбужденное состояние сейчас — страсть, то тогда ты понимаешь все прочитанные и просмотренные книги о любви.

опускаешься перед ним на корточки, заглядываешь в его котловины глаз, выедаешь своим удовлетворением ему радужку глаз. пальцем касаешься кожи на груди. как и ожидалось, горячий, терпкий. ты отводишь взгляд от его, внимательно рассматриваешь шрам, обводишь его контур ногтем. и даже такие невесомые знаки у тебя — агрессивные, колющиеся, по венам вдоль, а не поперек.

— представляешь, если бы я переломал тебе ноги — просто сотрясаешь воздух.

тебе хочется придавить своим весом сверху, сделать еще пару ударов, разбить лицо [красивое] и окрасить лиловым свои костяшки. но ты убираешь руку с его тела, большим пальцем трогаешь укушенную губу, стираешь каплю крови. и тебе за это хочется отомстить переломанным лицом, заставить расцветать на его лице синяки.

— как тебя зовут? — чуть склоняешься, чтобы ваше дыхание травило друг друга в непозволительной близости.

цапни меня еще раз
попробуй
[NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

Отредактировано Solveig Luther (2020-12-22 21:34:22)

+2

11

ты ждешь этого удара, как самого дорогого подарка, как манны небесной.

осчастливь меня

пожираешь его взглядом, игнорируя брошенную фразу, тыльной стороной ладони проводишь по губами, вытирая слюну, что-то шепчешь или это дрожит твой подбородок. удар приходится по нему по касательной, лёгкий хруст, острые костяшки пальцев - след вожделенной ярости на коже.

почти закатываешь глаза под градом мурашек, метнувшихся по шее, волной между лопаток, резким непроизвольным спазмом опоясывая бедра.

хорошо.

не произносишь - ощущаешь, подкожные вибрации, жар, снова кровь во рту. вспоминаешь его слова - сглатываешь кровавую слюну.

пятишься по ковру, ты больше не будешь делать никаких ходов. это не общественная улица, даже не безлюдная подворотня, где ты мог позволить себе провоцировать - это его территория. поэтому ты просто ждешь, очень хреново справляясь с собой, теряя контроль от царапающего глотку желания подчиняться.

одним движением он укладывает тебя на пол, ты падаешь, не подставляя локти, никак не пытаясь смягчить падение, ты хочешь ощутить эту встряску, боль от затылка до пяток, сжимаешь зубы и шипишь сквозь них.

- хочешь попробовать? - ухмыляешься, открывая верхний ряд зубов с прожилками крови.

слишком близко.

мажешь взглядом по его лицу, несколько раз, будто ласковой пощечиной, забираешься в морщинки в уголках глаз, облизываясь губы, скользишь по губам и подбородку, цепко хватаешься за бешено пульсирующую на шее вену, прежде чем перейти к рукам. смотреть на его руки - особый сорт твоего удовольствия. руки - твой фетиш, грубые, разбитые в кровь.

тебе хочется заскулить как щенку от невыносимого желания прямо сейчас оказаться под ним.

- джио, - выдыхаешь, отрывая затылок от пола и вгрызаешься в его губы, толкаешься в рот языком и сдавленно стонешь, отпуская руку вниз по шрамам, разбежавшимся по животу трещинами, судорожно расстегиваешь ремень, стояк давит на ширинку, твое терпение лопается. запускаешь руку в штаны, сдавливаешь, зажимаешь ладонь между ног. рвано дышишь в поцелуй с металлическим привкусом. но ты и так позволил себе слишком много без спроса. отстраняешься. у тебя  абсолютно пьяный взгляд, ты под кайфом, ты конченный извращенец, реально отбитый, да.

ты очень старался держать вторую руку вдоль тела, терзая ногтями ладонь, впиваясь в ворс ковра, пытался засунуть в карман, запустить себе в волосы, но она не слушается, она тянется к нему, с осторожностью пугливого щенка, пальцы пробираются под его рубашку, ты трогаешь только ткань, ни единого прикосновения к телу, и от этого твое возбуждение рискует достигнуть пика. крепче сжимаешь ноги, возвращаешь взгляд к его лицу. едва задеваешь разодранными костяшками его кожу и вздрагиваешь, отнимая руку.

- я хочу к тебе прикоснуться, - голос срывается и ты закусываешь губу, отворачиваешься, подставляя ему щеку, слегка выгибаешься, вытягивая шею, сглатываешь.

- пожалуйста, - снова едва касаешься кожи и не сдерживаешь умоляющий стон. ещё секунда и ты прижмёшься щекой к его колену и будешь тереться об него, выражая крайнюю степень преданности.

ты столько раз находил для себя диагнозы, ставил кричащие печати раскалённым прикуривателем, говорил себе, что надо учиться сдержанности, не поддаваться желаниям. и у тебя даже начало получаться. до сегодняшнего дня, до появления в поле зрения этого человека, который нуждается в тебе также, как и ты в нем.

- прошу тебя...

Отредактировано Eugene Novak (2020-12-23 18:36:42)

+2

12

джио

и джио на языке вкусом крови,
джио на губах полускрытыми стонами,
джио у тебя на стеклянной радужке отражением.

он вгрызается одичало, и ты не успеваешь закрыть глаза, чувствуешь, как горячее дыхание прожигает тебе кожу нарывами и язвами и как язык толкается тебе в рот. его кровь мешается с твоей, ты отвечаешь, когда видишь волну удовольствия скользнувшую по чужому лицу. джио напорист, он не цепляется за тебя, но так хочет быть ближе, и его ресницы чуть подрагивают от желания.

отстраняется, его рука на члене, ты замечаешь его возбуждение и сам пьянеешь под его взглядом. джио в тумане, ты в чужие пропасти бросаешься с разбегу. ты так легко поддаешься чужой страсти, как сам уже смотришь голодно, жадно до чужих прикосновений, тебя чуть потряхивает в лихорадке.

джио запускает руку тебе под рубашку, кожи не касается, но ты можешь чувствовать, как близость между вами болит. нетерпение, сладкое мучение быть так рядом и не иметь возможность коснуться. джио на грани, он стонет, отворачивается, позволяет себе мазнуть костяшками по твоим ребрам. и тебе видеть его, измученного, нуждающегося в тебе, — эйфория. топишь в океане своих адских котлов.

он кусает губу, и этот вид до опиумного дурмана и тошноты. ты следишь, как он подставляется тебе, как нервозно сглатывает, его кадык делает резкое, грубое движение, дробит на микрочастицы. ты встаешь.

— смотри на меня

тебе доставляет удовольствие видеть его ненасытное исступление, но больше всего — разочарование, когда он не получает с р а з у то, что хочет, тебя кольцует в миллиграммах томящего предвкушения.

ты обходишь его, расстегиваешь две верхние пуговицы рубашки и стягиваешь через голову. так получается быстрее.

джио лежит под тобой — беззащитный, давящийся своей болью, ты почти теряешь самообладание. ты упираешься в лодыжку его ноги, чуть давишь, отодвигая ее в сторону, и умещаешься между ногами, но даже не касаешься. ты нависаешь сверху, пространство между вашими телами жгучее и тяжело давит.

и ты хочешь, чтобы он полумесяцами ногтей вцепился тебе в поясницу, пустил по телу электричество, разодрал кожу паутинами царапин и отдался тебе весь. такой дикий волчонок.

— коснись — ты обхватываешь запястье его занятой руки, тянешь к своей груди и не позволяешь кончить. джио так красив в предоргазменных конвульсиях и так пошло стонет, что у тебя самого внизу живота ноюще тянет. — с условием, что ты не трогаешь себя

руки джио около твое сердца, то колотится о клетку ребер, и это мелодия ярости.
это касание — пульсирующая мигрень в приливе злости; несдержанный акт жестокой нежности. у тебя надламываются все системы координат под его наркотическим взглядом.

ты отпускаешь его запястье и касаешься щеки, на которой едва заметен красный след. давишь большим пальцем, усмехаешься и рукой гладишь скулу, уводя к подбородку.

— кажется, будет синяк. в следующий раз надо тщательнее выбирать места

следующий раз?
ты думаешь повторить? 

приближаешься к лицу, запах джио — это запах сигарет и крови. ты максимально несдержан, слишком близко, ты языком касаешься ушиба, медленно ведешь, пробуя на вкус его неизлечимую тягу к боли. [NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

+2

13

он не должен позволять тебе все это, безудержные истерики под кожей, недоприкосновения, не должен был отвечать на поцелуй. тебя ломает от неправильности и жажды - забрать все, что можешь, любыми способами. все потому что это уже не игра, игрой это было за пределами его квартиры, когда ты извивался, лез из кожи вон, забивая провокациями, настойчивостью пробивая его глухоту. да, тебе хотелось поиграть, джио. словно маленький ребенок, прощупывающий грань, давящийся рыданиями до тех пор, пока ему не обломится. но когда он привёл тебя сюда, правила изменились.

рука становится влажной, пальцы скользят по члену, размазывая смазку, в попытке проглотить очередной стон, ты до боли сжимаешь веки именно в тот момент, когда он просит смотреть на него.

смотреть
ты должен
так п р а в и л ь н о

дыхание дрожит, ты весь дрожишь, отползаешь куда-то назад, поднимая взгляд. ты можешь отлично представить, как сейчас смотришь, все твои несформированные, изорванные в клочья желания отражаются в его глазах, ты хочешь слишком много, а по сути только одного - прикоснуться. навязчивая идея, выплевывающая боль из свежих шрамов, одержимость, исходящая быстрой дрочкой.

- нет, - жалобный стон срывается непроизвольно, стоит ему схватиться за твое запястье, вытянуть руку из штанов. тебя скрючивает в позу эмбриона, пытаешься отдышаться
не кончить, вытерпеть эту невыносимую боль.

так п р а в и л ь н о

ты сам не знаешь к чему твое "нет". все потому что он не дал тебе продолжить или потому что сейчас на его груди ты выводишь влажные узоры и теперь он будет пахнуть тобой.
из-за того, что ты не можешь лежать спокойно, джинсы наполовину оголили зад и тебе остается только стянуть их до конца, но ты лишь бросаешь быстрый взгляд на расстегнутую ширинку и снова на него.

коснись
ох, как опрометчиво

впиваешься ногтями в кожу, тянешь вниз, будто хочешь содрать ее, тебя колотит, но ты не кончишь сейчас, нет, ты не сделаешь этого. убеждаешь себя, уговариваешь, другой рукой царапая свое бедро.
боль - она все, она твое спасение и она же однажды убьёт тебя.

- ближе, - шепотом, приподнимаясь. рука скользит по рёбрам, животу, касается его ремня и ты тянешь за него, жаль не зубами.

его палец на щеке сменяется языком и ты громко стонешь, откидывая голову назад, не замечая глухого удара затылком об пол.

в следующий раз
эхом в твоей голове

- я сейчас кончу, - эти слова слетают с губ с каким-то совершенно безумным смешком, тебя трясет от его близости, ладони беспорядочно блуждают по телу, сжимают, царапают, выкручивают соски, ты смелеешь, потому что тебе позволили, тебе дали зелёный свет и это сносит тебе крышу. ты только приподнимаешь бедра, чтобы пахом отереться об его колено.

- но сначала скажи мне свое имя, - рука резко поднимается к его лицу, здесь ты тоже хочешь трогать, но не решаешься, перехватываешь губами его язык, жадно переплетаешь со своим.

- хочу услышать твое имя, - ты просишь так мало, но точно знаешь, как только он произнесёт его, все твое тело сотрясет яркий оргазм и воздух наполнится запахом спермы.

+2

14

необузданный звереныш.

его прикосновения везде — ты путаешься в ощущениях, джио мокрой рукой холодит до ответных мурашек. он тебя кромсает: грубыми, рваными движениями, умоляющими стонами, спиралями царапин. спицами когтей вскрывает тебе внутренности, и его боль становится твоей, она заполняет до отметки max и кипит, выливаясь за края. его боль превращается в надрывную близость.

он стонет в ухо, ты крепче сжимаешь его лицо пальцами, в низу живота бабочки устраивают мордобой, тебя выворачивает пошлыми, ломанными, битыми вздохами джио. он ударяется головой об пол,

ай яй яй
не ушибся, щенок?

джио заполняет собой все пространство, ты дышишь им взахлеб.

— я сейчас кончу

твой член твердеет только от одной фразы, этого оказывается больше, чем достаточно. и в голове ни единой взрослой, разумной мысли, у тебя все путается. в хаотичность собственного безумия проваливаются ободранные обрывки он же парень, он же малолетка,
о с т а н о в и с ь
.

но все перечеркивается одной линией н е м о г у.

и когда он пахом трется о твое колено, ты чуть давишь в ответ, чтобы он почувствовал, как давление сжимает его в железной хватке, как мучительно тянуть удовольствие до критичности, как худощавая коленка оскольчато режет мягкость кожи даже сквозь одежду. и углубляешь поцелуй, гравитация вжимает его в пол.

но его гравитация — ты.
и ему по орбите вращаться эллипсом вокруг тебя.
тебе бы тянуть на себя за грудки и ближе, глубже, сильнее.
тебе бы вдолбиться в него языком по самые гланды.

— хочу услышать твое имя

джио уже на исходе, ему до кульминации остается совсем чуть-чуть, тебе достаточно всего лишь обхватить его член, чуть сдавить в руке и большим пальцем пройтись по головке. ты знаешь это томящее ощущение ожидания и опустошенность, выедающая дыры изнутри.

но.

тебе так нравится слышать его стоны, его голос, умоляющий, просящий; нравится смотреть, как он извивается в истоме под тобой, как в глазах расплывается героиновая доза обладания джио. поэтому ты тянешь момент.

целуешь в губы, не углубляя, лишь прикосновением губ, легким укусом нижней губы — так, чтобы не до крови, но ощутимо.

— о

опускаешься ниже, кладешь руку на его шею, под подушечкой пальца пульсирует артерия, по ней течешь ты.
ты кусаешь в шею, чуть посасывая кожу до покраснений, всего лишь три секунды. его кожа на вкус экстаз, эти стертые в порошок миллиметры между вами взвинчивают в тебе воспаленные нервы и выворачивают суставы наизнанку.

— ли

ты опускаешься ниже: носом ведешь по скальпелям ключиц, дышишь громко и вздохи судорожные, бурные, касаешься яремной вырезки и зубами прикусываешь сосок.

пожалуйста, джио, потерпи, не кончай

остро, больно, до собственных стонов. ты даже чуть удивляешься, когда ты издаешь короткий звук — глубокий, бархатный, чуть рычащий. боишься совсем потерять голову — с тобой такое бывает, не правда ли? — рукой обхватываешь бок джио, пальцами жжешь поясницу, пуская вольты по позвонкам. от твоей хватки останутся следы. выгнись.

— вер

и твоя ладонь накрывает его член через одежду, совсем чуть-чуть сжимая.

теперь можно[NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

Отредактировано Solveig Luther (2020-12-25 03:43:04)

+2

15

тебе нравится изучать его тело вот так, балансируя на грани, это отвлекает, переключает внимание на вмятины, родинки, напряжение в мышцах. ты оставляешь новые следы, борозды, которые затянутся только шрамами и навсегда останутся с ним, твои автографы, росчерки боли, рваные края острой необходимости.

он прижимает тебя к полу собой, ты впитываешь жар его тела, давление коленом заставляет тебя заскулить. ты знаешь, что должен терпеть, ждать команды, последней капли, корчиться от болезненных спазмов, они выворачивают наизнанку, сейчас ты получаешь чистый, ничем не прикрытый кайф, ты открыт на максимум, до абсолюта. он может сейчас убить тебя, если захочет. с последним вздохом из тебя вырвется его имя. а пока ты не услышал его, падаешь в поцелуй, разбиваешься вдребезги и собираешь себя заново, потому что не можешь позволить себе пропустить ни одного взгляда, ни одного вздоха

ему нравится

его возбуждение в дразнящих касаниях, на пальцах, скользящих по твоей шее и ты поднимаешь ее выше, чтобы усилить нажим, кадык толкается в его ладонь.

он не кусает, кусаешь ты, выцарапывая первую букву его имени, она скатывается по поверхности языка и ты глотаешь ее, цепляясь за его руки, оставляешь следы ногтей на запястьях.

дальше больше, до умопомрачения, стоны сыпятся один за другим, особенно томный языком по ушной раковине, зубами за мочку уха.
он издевается, заводит сильнее, прикусывает шею. может стоит посчитать до десяти, чтобы успокоиться.

- ли

хватаешь ртом воздух, выгибаешься, если близко, то так, чтобы ни миллиметра между, его дыхание пробирается через все покровы, чертовски горячее.

- ну же, пожалуйста, - твой шепот усилит его возбуждение и, как назло, воображение рисует в голове очертания его члена, каждой вены, набухающей от невесомых прикосновений.
укус за сосок выбрасывает тебя на поверхность

- блять!

не могу, больше не могу

изо всех сил сжимаешь зубы, шипение переходит в гортанный рык.
кажется его отклик в глухом рычании станет последним отпущенным рычагом перед пуском, но нет, он добивает тебя прикосновением. это слишком, ты бы кончил и без него. ты уже знал, что он произнесет, но все равно последние буквы имени - удар с размаху в солнечное сплетение.

вот он тот момент, когда твой организм решает отключиться или остаться в этой системе координат. ты не можешь дышать, воздух кончился, он выбил его, все тело сжимается в немыслимом спазме.
ты так долго терпел, что сейчас россыпь электрических разрядов прошибает тебя одним мощным ударом. вздрагиваешь, отталкивая его руку и кончаешь, отчаянно впиваясь в его плечо, заставляя лицо непроизвольно скривиться от боли.

- оливер

тебя продолжает трясти, тебе сложно сфокусировать взгляд, ноги дрожат, но по крайней мере, ты снова можешь дышать. и этот вздох не последний.

- ты грёбаный садист, - смеёшься, все ещё пытаясь выровнять дыхание, тянешь вниз джинсы, мокро, липко, хочется в душ и курить, но это где-то на уровне банальной нужды, неважные отвлечения, когда рядом он. и ты быстро опускаешь руку, горячая ладонь ловко проскальзывает за пояс его штанов.

хочешь спросить - можно? но обрываешь себя на полуслове. твой взгляд бегло проносится по оставленным тобой кровоточащим неровным линиям, каждая из них неприятно саднит, ты это знаешь, поэтому тянешься, проводишь языком, зализываешь и раздираешь снова.

- твоя очередь

и ты, собирая все силы после опустошающего оргазма, поддаешься вперёд, опрокидываешь его на спину, упираешься коленями в бока, пальцы обманчиво ласкающим движением проходятся по ткани белья, до пульсирующей боли вновь зарождающегося желания, чувствуя каждую вену.

нет, ваши роли не меняются. главный все ещё он.

оливер

Отредактировано Eugene Novak (2020-12-25 14:28:22)

+2

16

он кончает почти тебе в руку.

он царапается, оставляет после себя ссадины, тебе нравится чувствовать жжение там, где он тебя касается. боль не отрезвляет, она застилает глаза кровавыми разводами, ты видишь только его лицо — с волчьим оскалом, с наслаждением по кольцам радужки, с дрожащими ресницами. он слишком красив в оргазме, ты выгораешь в центрифуге чужих стонов.

кажется, только от одного вида беззащитного джио ты можешь кончить.

джио дышит — тяжело, томно, мелко; в астматическом приступе хватает ртом воздух.
ваш зрительный контакт — жалкие попытки вглядеться в друг друга, там по блядской пропасти прямо вниз, и джио будет цербером. ты продолжаешь сравнивать его с волчонком — дикий, неприрученный, неподвластный; тебе бы его на цепь и держать рядом.

/приручи мою душу/

— ты гребаный садист

а ты мое электричество в аорте,
сквозные дыры в легочных альвеолах,
внутривенная наркотическая зависимость.

джио круче героина.
от него галлюцинации двадцать четыре на семь.
и там ты берешь его в разных ситуациях, в разных позах, с разными побоями. ты уверен, что он во всех будет выглядеть достаточно пошло, чтобы у тебя на него встал. но, кажется, джио даже не нужно прикладывать усилие, чтобы ты глазами глотал каждый сантиметр его тела, вгрызаясь в шрамы и татуировки.

— тебе нравится — и улыбаешься сколами невысказанного бешенства.

он облизывает тебя, зубами вонзается в ссадины, и наглость и дерзость в его движениях отдаются в низу живота рябью возбуждения. его рука у твоего члена, ты теперь весь на взводе, тебя лихорадит адреналином, прикрываешь глаза и прикусываешь губу, джио единственный, кто может утолить твой голод.

он тебя опрокидывает на лопатки, ты улыбаешься шире, рукой проводишь по своим волосам, чуть оттягивая их назад, наблюдая, как джио, сидя на тебе, пальцами касается тебя через одежду. ты реагируешь стонами, сжатыми между губами, рычанием себе в глотке. от вида джио на твоих бедрах у тебя в глазах мириады искр от взрывающихся подкожных вулканов, тебе хочется его больше.

жадность?
голод?
похоть?

ты не сдерживаешься, делаешь рывок вперед, пока не касаешься оголенной кожи пальцами. ты обхватываешь его тело, оно горячее, влажное, податливое, ты хочешь пометить его вмятинами виноградных синяков, клеймить болезненным м о е. и ты сильнее сжимаешь его в своей хватке, тянешь к себе, так, чтобы он сильнее вжался в пах, чтобы обязательно проехался по стояку, чтобы вызвал у тебя мурашки и звездопады в глазах.

— джио, — шепчешь ему в перегибы шеи. твои ногти царапают поясницу, всклочивают завитки позвонков, тебе бы выскоблить из него всю его дерзость, его покорность, его одержимость.  — я хочу тебя

и тебе тяжеловато признавать этот факт, но этот малец сводит тебя с ума, как никто другой.
он — любимец твоих дьяволов.

твои ладони на его ягодицах, ты остроконечными пальцами впиваешься в кожу, подтягиваешь еще ближе к себе, пока его сердце не бьется о твои ребра. дышишь через нос — громко, хищно, у тебя в голосе клокочет ярость, и есть навязчивое желание вцепиться зубами в грудину, выпотрошить до пустоты.[NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

Отредактировано Solveig Luther (2020-12-26 00:06:01)

+2

17

ты чертовски прав, оливер
мне нравится
до безумного блеска в глазах, щекочущего раздражения в глазницах, нетерпения сотней маленьких взрывов на коже
моя матрица из букв твоего имени

о ли вер

выводишь ногтями по ткани, ещё немного и она станет влажной и тогда ты потянешь резинку вниз, оставляя алеющую дорожку на коже, по жёстким волоскам, накрывая ладонью...

воспоминания взрываются на теле там, где были его руки, воспоминания ощущений, слишком свежие, чтобы остаться липкими белесыми пятнами на скомканном отброшенном в сторону белье. твое неприкрытое возбуждение все до крупиц для него. в языке, скользящем по губам, потому что ты снова рвано дышишь и губы сохнут новыми трещинами, в пальцах, крадущихся по ключицам переборами, в конечной точке - на подбородке, давлением под нижней губой.

открой рот. хочу твоих стонов

он притягивает тебя максимально близко, рывок, проезжаешь по его члену задом, в последний момент дёргая рукой вниз за неплотно прижатую к телу резинку

fuck

обнажая, протискивая между телами ладонь.

мало

твое имя его голосом, как лезвие по венам
откровения, будоражащим кровь шепотом. я хочу тебя - игла вонзается в изгиб локтя, пульс зашкаливает. новый препарат, наркотик, эйфория, скользкий дурман наполняет каждую клетку. это не какая-то практикантка, колющая мимо, задевая болевые точки, края только заживших шрамов, он профессионал, он попадает точно в цель.

- возьми, - мертвой хваткой за шею, за волосы, сжимая в тиски оба налитых кровью члена.

- сука, - шипишь, вжимаясь в него, в момент лишая себя воздуха, вонзаешь в тело боль, а в шею зубы, метишь, не спрашивая, одной рукой стаскивая штаны с его ягодиц, оплетаешь собой.

жажда его стонов мучительна, болезненно необходима, такое прозрачное желание, на поверхности, золотистым ободом вокруг зрачка.

ты требуешь. расцветающими на коже один за другим ожогами от твоих поцелуев, каждый крошечный участок твоего тела кричит о желании, хватаешь его руку, заводишь себе за спину и выгибаешься, отрываясь от него, мажешь ногтями по груди, кусаешь губы, насаживаясь на его пальцы.

слышишь его стоны...или свои.

оливер

ты хочешь влезть ему под кожу, вырвать сердце, чтобы почувствовать в кулаке, как оно бьётся и трепещет, хочешь сделать ему больно, потому что только ты знаешь как прекрасна может быть боль

забери ее и наполни меня

порывисто наклоняешься, упираешься в его грудь ладонью, нетерпеливое, резкое, хрупкое, ты как каждый из твоих шрамов, стоит лишь слегка надавить, поддеть один из швов острой спицей, одним неосторожным_намеренным_нужным, как воздух

вспороть

- только не сдерживайся, - выдыхаешь в лицо, обжигаешь, ранишь, кромсаешь укусами. непозволительно. ахуенно.

внутри все горит, когда мышцы сжимаются вокруг его пальцев, стонешь и опускаешь глаза. мнимая покорность - лишь наслаждение от созерцания собственной руки, мокрой от похоти. поднимаешь ладонь к лицу и облизываешь пальцы.

а потом ты сползаешь вниз, лишая его требовательных касаний, ведёшь языком по животу, вокруг пупка, к паху, ощутимо прикусываешь, оставляя темные вкрапления на коже, на одно короткое мгновение поднимаешь глаза, чтобы поймать его взгляд и ухмыльнуться, прежде чем...

всего один стон, оливер

+2

18

б л я т ь

он выедает в тебе пустоту, ты уже без сознания, все твои действия в сладкой опиумной дреме. ты весь воспаление мокрых поцелуев и следов укусов, все твое тело пульсирует болезненной страстью. новые следы джио на тебе уже даже не краснеют, ты их чувствуешь слабо, все ощущения смешиваются, путаются, ты тонешь в удовольствии, в возбуждении, в боли и в жгучих ощущениях.

он тебя карябает, ты подставляешься.

но больше всего тебе нравятся не его хаотичные вылизывания, укусы и царапины по твоему делу, не то, как он жмется ближе и сильнее, от чего твоей член только твердеет, не то, как детально пальцами он прорисовывает экстазы на твоей груди; а то, какое у него в этот момент выражение лица. джио смотрит из-под полуприкрытых век, он дышит через рот, и белок его глаз чуть оголяется, когда зрачки закатываются назад.

и ты не можешь оторваться от этого вида.

ты сильнее пальцами вжимаешься в его ягодицы, грубее, жестче, наглее; джио ближе, ближе, ближе; ты уже не чувствуешь между вами воздуха, все путается, ты только слышишь стоны, стонешь сам, сжимаешь крепче зубы до скрипа, и все твои звуки — безысходность, злость, отчаяние.

а потом он насаживается тебе на пальцы.

— твою, блять — сжимаешь губы, закрываешь глаза и сглатываешь. тебе тяжело думать, теперь ты можешь думать только о своих пальцах, о том, как плотно он сжимает тебя внутри себя, всего лишь пальцы, даже не твой член [хотелось бы его], и в голове по кругу

блять, блять, блять

и вот он двигает бедрами, стонет тебе в подбородок, клеймит горячим дыханием, тебе просто сносит крышу.

внутри джио мокро, тепло, тесно, внутри джио невъебенно хорошо, ты даже сам не понимаешь, на каких тормозах держишься. жмешься ближе, кромсаешь укусами в месиво его плечи и поверх старых шрамов делаешь новые; твои следы — поверх кожи, но метафорически глубже внутри. ты разрастаешься подкожными ссадинами, царапинами на костях, ты не просто физические побои, ты душевное цунами, психическое извержение вулкана.

все твои синяки, укусы, побои — собственнические метины на чужом теле.

двигаешь пальцами — глубже, шире, он открывается тебе, и второй рукой мнешь ягодицы.

— только не сдерживайся

джио тот еще чертенок. ты усмехаешься, смотришь на его неприкрытые губы, тебе хочется пить, у тебя жажда, но сильнее — желание поцеловать его. но он оказывается коварнее, развратнее, и кто тебе в жизни бы сказал, что твой первый раз с мужчиной будет таким охуенным?

джио показательно облизывает пальцы — мокрые и липкие от смазки. твое произведение искусства — это его блестящие от влажности губы, зажимающие пальцы во рту, и бесстыдно порочный взгляд.

он сползает вниз, его губы по всему твоему телу, и ты понимаешь, к чему он ведет.

Б Л Я Т Ь

ты запускаешь руку ему в волосы, тянешь грубо, но позволяешь.

— ну, ты и паскуда — но улыбаешься, одобряешь, тебе нравится.

нравится до громкого стона, до солнечных вспышек, до сигнала тревоги, до красной пелены на глазах.

чтобы не кончить, думаешь о бирже, о торгах, о том, что акции apple наверняка упадут после пост-релиза нового товара, что тебе нужно найти, куда вложить остатки твоей валюты, что биткоин пропащее дело. но ты не можешь оторваться от джио, от его сексуального выгиба в пояснице. и мысли как-то неудачно возвращаются к нему. [NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

+2

19

ты продоожаешься ухмыляться, когда его пальцы впиваются в волосы, влажные пальцы, в твоей смазке и крови, запах щекочет тебе ноздри, вызывая надрывный всхлип. но ты продолжаешь ухмыляться и тянуться к нему, потому что...

- тебе нравится, - повторяешь его недавние слова, проходишься языком по всей длине.

вверх-вниз.
выдыхаешь, накрывая головку губами.

о ли вер

он так старается быть не здесь, так талантливо себя обманывает каких-то семь-восемь, максимум десять секунд, прежде чем ты не ускоряешься, не сжимаешь губы плотнее, не добавляешь ладонь, ловко орудуя пальцами.

слишком часто делаешь минет?
отнюдь

все дело в нем, в его стонах, его метках на тебе, кровоподтеках, гематомах, царапинах, крест накрест по всему телу, все дело в боли, которой ты горишь, а он цепляется за нее, насаживается на крючок, как ты на его пальцы.

резко сжимаешь его член у основания, вылизываешь головку, втягиваешь в рот, глубже, чтобы коснулась нёба. сдерживаешь рвущийся по глотке кашель.

тебе нравится

он этой мысли ты ещё больше пьянеешь, едва не касаешься нежной кожи зубами, вовремя останавливаясь, давишь ладонями на его бедра, приподнимаясь и выпуская член изо рта.

- браво, оливер

облизываешь губы, сейчас они ярким воспаленным пятном на твоём лице, пусть смотрит, смотреть ему тоже нравится. если можно раздеть тебя ещё больше, сдирая кожу, он это делает прямо сейчас. у тебя стоит так, что лучше не прикасаться, но ты не будешь уводить мысли в сторону, как он, не будешь думать о погоде или универе [самая лучшая тема, чтобы снизить градус сексуального возбуждения]. нахуй все это. ты здесь, ты будешь в этом моменте, ты покажешь ему все, что чувствуешь. боль расцветает внутри тебя оазисами, кожа горит и этому только одно объяснение - ты хочешь ещё, ещё прикосновений, пусть тебя поглотит его жадность.

- это ведь твой первый раз? - издеваешься, отрывая от его бедра одну руку, резко заводишь ему между ног, сжимая яйца.

держись, джио

когда дразнишь оливера, легче сдержаться самому, не начать умолять трахнуть тебя также, как умолял ударить.
он просто должен заткнуть тебе рот. как угодно, если его фантазия сейчас способна хоть на что-то. а твоя подкидывает картинки, одну за одной, твой слух и обоняние обострены до предела, как и чувствительность. демонстрация разврата - крик, плач, ты как мироточащая икона.

убираешь руку.
никто из вас до сих пор не кончил. удушающая, кровавая, одуряющая пытка.

зажимаешь его бока разодранными коленями, позволяешь члену скользнуть между ягодиц, мягко давишь на головку, всего одно движение, нужное направление, яростное столкновение взглядов, напряжение в каждой мышце. ты даже не замечаешь как впиваешься ногтями в кожу, как бедренная кость оливера окрашивается в красное.

опускаешься медленно, но ведёт тебя моментально, от достигшего предела возбуждения подкатывает тошнота. зубы режут верхнюю губу, на ней ещё остались живые места, в отличие от нижней.

- твою мать, оливер, - шумно выдыхаешь, ягодицы со шлепком ударяются об его бедра.

у тебя кружится голова от наполненности, от осознания, что стоит тебе чуть сдвинуться, вырвется стон, а потом ты не сможешь остановиться.

и что ты сейчас делаешь? пытаешься свыкнуться к ощущением его в тебе, привыкнуть к жару, раздирающему изнутри, борешься с желанием приподняться, выцарапывая из него стон?

нет смысла, сейчас ни в чем нет смысла. вакуум. дрожь во всем теле. лоб покрывается испариной, слизываешь каплю пота над губой, при том, что тебя лихорадит будто от холода.

для тебя все это тоже словно впервые
надо же, какой удачный день

усмехаешься, слегка качнув бедрами вперёд и тут же нависаешь над оливером, упираясь в пол ладонью за его головой, его лицо прямо перед твоим и он видит как оно искажено, ты отдаешь последние силы, чтобы сдержаться.

- кончи в меня, - хрипло, надрывно, требовательно сквозь зубы.

+1

20

мысли о работе — рассыпаются в пепел, когда его язык проходится по тебе от основания до разрушения. и ты каждой клеточкой ответно реагируешь.

— тебе нравится

— заткнись — пропадает в полувздохе, полухрипе, ты глубже запускаешь руки в волосы, сжимаешь до болей в костяшках.

голос джио под кожей, в венах героиновой зависимостью;
голос джио обтекает тебя вязкой грязью, затекает в глаза, в уши, в рот и мешает дышать;
голос джио щекочет в межреберных, неприятно зудит в грудках, и ты царапаешь себя до крови.

ты закусываешь опухшую от нескончаемых поцелуев губу, она ощутимо пульсирует, и ты сильнее сжимаешь ее острыми зубами; сжимаешь ее чужими губами у основания твоего члена.

минет — один из лучших в твоей жизни, но ты об этом не думаешь, ты поддаешься чувствам, бурлящим кровавым пенам злости, адреналиновым инъекциям страсти между вами, сексуальному напряжению, доводящему тебя до исступления. тебе не хочется ждать, но и это навязчивое незаконченное дело заставляет тебя нервничать, трепетать, и ты получаешь от этого удовольствие.

джио прекращает свою милую пытку, ты выдыхаешь, но лишь на секунду. потому что он тебя хочет провоцировать, он сжимает твои яйца, и ты не сдерживаешь громкого стона. такого, чтобы у джио свело внутренности.

— что мне отсасывает парень? — в тебе яд растекается вопросами, ты травишь взглядом. — а какой это твой раз? двузначное или трехзначное число?

ревность в тебе зародышем, неощущаемый, едва заметным.

джио мстит тебе острыми коленками в бока и горячими касаниями. ты буквально не дышишь, когда он пристраивается у тебя на бедрах, когда кромсает тебя в кровавое мясо и когда очень медленно насаживается на твой член. ты каждой вздувшей венкой можешь это чувствовать, внутри джио блядски охуенно.

он стискивает тебя, ты стонешь, цепляешься за его ноги — даже не разбираешься, где конкретно — и спицами пальцев мнешь кожу. там тоже будут отметины — все и одновременно. ты прикрываешь глаза, от его вида, сидящим на тебе, можно кончить, слишком шлюховато улыбается, слишком притягательно смотрит.

но когда голос джио звучит рядом, ты вынужден открыть глаза, заглянуть в чертовы впадины с кругами ада по данте.
н е в о з м о ж н ы й.

— кончи в меня

его надрывность в голосе тебя заводит сильнее, ты уже на грани, но тебе слишком хочется вгрызться в чужие губы цепкой хваткой, и ты тянешься вперед. поцелуй жадный, от жажды сушит губы, ты языком ведешь по его укусам, пробуя на вкус засохшую кровь.

ты опрокидываешь его на спину, отстраняешься и секунду позволяешь себе рассмотреть джио под собой. позиция снизу ему идет больше, ты был прав, представляя его в своих озабоченных фантазиях. ты скользишь взглядом по синякам на лице, по засосам на шее, по свежим царапинам поверх старых шрамов на груди, по заляпанным смазкой татуировкам, по влажному животу, чуть дрожащему от возбуждения, по его твердому члену.

тебе горячо по всему телу, но горячее внутри джио. ты начинаешь двигаться, не торопясь, растягивая моменты, чтобы всеми нервными узлами чувствовать, как он внутри сдавливает тебя.

— вдруг ты спидозный? — без тени омерзения, сомнения, смущения; ты говоришь это, но улыбаешься, как будто эта мысль тебе доставляет наслаждение. и полустонами выдыхаешь: — ты так сильно сжимаешь меня. внутри тебя пиздец, как хорошо

и твой темп ускоряется — грубее, жестче, агрессивнее; и шлепки пошлые, громкие, хлюпающие. джио стонет непристойно, твоя рука непроизвольно тянется к его шее, пальцы чуть стискивают горло, и кадык дергается под хваткой. ты не сильно, так, чуть-чуть сдавливаешь, пока джио не хрипит.

звуки твоей эйфории.

ты думаешь попробовать душить его в следующий раз сильнее и не наспех одной рукой, а двумя до асфиксии. тебе кажется, что он будет очаровательным.

опять про какой-то фантомный следующий раз. 

ты приближаешься к его лицу, твоя рука все еще на шее, держит крепко всеми пятью пальцами, и ты едва проговариваешь:

— я хочу еще глубже в тебя, джио

/я хочу быть в тебе дольше/

ты входишь последний раз до основания, дрожишь от накатившего оргазма и сжимаешь зубы.[NIC]Oliver Winston[/NIC][STA]бред[/STA][AVA]https://i.imgur.com/AAmagEg.png[/AVA][LZ1]ОЛИВЕР УИНСТОН, 33 y.o.
брокер[/LZ1][SGN]яснеть[/SGN]

Отредактировано Solveig Luther (2020-12-30 21:43:09)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » боль моя проголодалась и ждёт свой ужин


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно