внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост от акари юкимура (ханны мерсер) Нет ничего хуже звонка по телефону, возвещающего об очередном убийстве. Диспетчер сообщает кратко данные. Как жаль, что такие вызовы нельзя отменил. Застали ее прямиком за утренними процедурами...читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
* jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » You're my secret


You're my secret

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Швейцария, курорт Картон Вале  | конец декабря - начало января | меняется

Julian Crowe и Telma Ortega
http://ipic.su/img/img7/fs/1.1608461678.gif http://ipic.su/img/img7/fs/c6892f68945c871a5a49e5e270a0d57f.1608461699.gif http://ipic.su/img/img7/fs/FlimsyAfraidAdder-size_restricted.1608461716.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_nxv0v7fC3B1u9ooogo1_540.1608461747.gif http://ipic.su/img/img7/fs/tumblr_0f7c1610bab69d37aea963eef6ebed2b_57eaf7f1_500.1608461788.gif

покажи мне свою тьму

+1

2

Морозный горный воздух, приятно щекотал ноздри, даруя свежесть и какой-то свойственный, для этой местности аромат. Обычное дыхание с каждым вздохом становилось более глубоким, спокойным и насыщенным. В такие моменты происходит понимание, почему многие спортсмены предпочитают тренироваться именно в горах.
  В горнолыжном курорте всегда есть свое некое очарование, едва уловимая аура. Особенно ощущается хвойность, приятный белый свет, от снега, который слепит отражаясь от солнца, покрываясь льдистой корочкой, и этот хруст, когда ноги опускается в снег, раздавливая эту поверхность. Это расслабляло. Приносило долю спокойствия и умиротворения.
Мужчина держа ствол от небольшой ели, шел прямо по протоптанной дороге прямо к небольшому домику. Оставляя шлейф от веток и небольшие иголки. Было не просто получить разрешение на сруб. Но там где не работает “просьба” работает “просьба с деньгами”.
  Все шло каким своим естественным чередом. События плавно, словно в каком то незатейливым танце подбирались все ближе к новому году. Только недавно мужчина был погружен в сумасшедшие события в Сакраменто. А теперь он тут, в Швейцарии вдали от всей этой суеты. Это место. Оно казалось ему тем, где он бы хотел остаться. Остаться, когда все кончится.
Джулиан Кроу… мужчина который предпочитал одиночество чем светские беседы. Как сильно может меняться человек, который казался непробиваемым своей силой воли и упорством? Женщины… они даже не представляют какой властью наделены править сердцем мужчин.
  Это наверно впервые, когда в нем просыпался какой-то рождественский дух. Обычно такие праздники он обходил стороной, это было связано с его детством. Не оставшиеся раны на его душе, которые сейчас жгли грустными воспоминаниями. Но эта грусть теперь была другой. Теплой. Как горячий глинтвейн, который разливался по венам. Возможно от осознания того, что теперь он проведет эти праздники в компании человека, с которым ему комфортно. С человеком, к которому его тянет. Тельма.
Его нетерпеливый взгляд скользнул по часам на запястье. В немом намерении ускорить это тягучее время. Но еще рано. Кроу поставил елку прямо в небольшом коттедже. В гостиной, на специальный постамент, зафиксировав ее болтами. Осталось только украсить. Но этот ритуал, он хотел сделать вместе с ней. Ритуал, по другому он сказать не мог. Но какой-то потаенных дух мальчишки, что был растерзан в прошлом, собирался по кусочкам, и высказывал свое мнение, свое “хочу”. Которое было ему как правило не свойственно. Какой пустяк, - нарядить елку вместе. Но ему это хотелось. Просто вдруг захотелось и все тут.
  Сам коттедж представлял из себя двухэтажный домик, с винтовой лестницей на второй этаж. Наверху была просторная спальня, и огромный санузел, с ванной похожей на джакузи. Внизу была просторная гостинная с камином, диваном креслами и книжными шкафами. Кухня с длинным дубовым столом на 4 персоны. А подвале был погреб. В том числе с винными стеллажами. А также была кладовка со снаряжением, и использовалась как шкаф. Все таки это был горнолыжный курорт.
Кроу подошел к камину, заглядывая в горящие языки пламени, подбрасывая пару сухих поленей. И очередной треск, раздался по комнате. Дальше он прошел на кухню, где готовился ужин в духовке. А именно запеченная рыба с овощами. Выключив духовку. Он оставил рыбу томиться в фольге прямо там.
  И он вернулся снова в гостиную, расслабляясь под чтением Хемингуэя. Самый лучший выбор для чтения в предрождественский вечер. За чтением всегда время проходило значительно быстрее. Изначально Джулиан скептически отнесся к идее Тельме, провести рождество в другой стране в горах. Но как она сжала его ладонь в руках, и этот серьезный взгляд который говорил “мне это нужно… прошу”. Разве он мог после этого сказать “нет”. И сейчас читая книгу он понимал, что это нужно было не ей… а ИМ.

Плохо не то, что он лгал, а то, что вместо правды была пустота. Снега Килиманджаро.

  Джулиан смотрел на эту фразу. Вчитываясь в эту фразу, интерпретируя ее в действующие реали. И действительно, что его ждало после мести? Что ждало их после мести? Но Эрнест писал, что и пустота, может быть заполнена, если найти для этого нужного человека. Так ли это? От мысли его отвлек шум за дверью. Громкий удар двери машины. Мужчина посмотрел на часы. Было рано, еще три часа до назначенного времени. Еще даже не стемнело.
  Они договорились, что он приедет сюда за два дня. Обустроит тут все. И следом она должна будет приехать прямо из отеля не заселяясь в таковой. Она передумала? Или это кто-то другой? И словно на ментальном уровне учуяв ее запах, он уже знал, что это была она, еще до того как дверь откроется. Он встал с кресла, встречая ее прямо в прихожей.
  -Ты рано… - он засопел. Но это негодование было слишком скоротечным, так как губы непроизвольно дернулись в какой-то ухмылке - Ты проголодалась с дороги, ужин уже готов. - он знал это, ему не обязательно было задавать вопрос. И его голос, как всегда полный указаний и свойственной только ему манере повелевать. -Как ты доехала?

+2

3

Ортега слишком плохо помнила свое состояние за эти несколько дней, которые принесли ей слишком много эмоций, которые переполняли душу и приносили боль. В каком-то тумане, в каком-то состоянии беспомощности и растерянности, почему она так себя ощущала? Почему груз лег на плечи? Может быть, потому что раньше ей не на кого было надеяться и положиться? Может быть потому, что сейчас впервые за долгое время она могла ощутить себя маленькой девочкой, которую защитят и закроют от любых ударов судьбы? Если бы только женщина понимала, с кем имеет дело. Если бы немного помнила тот темный переулок, который принес ей столько боли и отчаяния. Но сейчас она погружалась в другое настроение, сейчас что-то странное витало в воздухе, наполняя ее ноздри заставляя верить в то, что у них есть шанс. У нее есть шанс.
    Она смотрела на Джулиана по-другому. Она видела в нем не только жестокого мужчину, который любит подчинять и властвовать. Да-да, именно эти качества были в нем, еще тогда в классе, когда он вел урок. Его голос был наполнен теплотой, когда он обращался к маленькой девочке, но вместе с этим в его тоне звучала сталь, которой сопротивляться было невозможно. Но еще…Еще там глубоко, внутри этой коробки, жил маленький мальчик, который мучился, испытывал весь негатив прошлого. Прятался за сталью в голосе, что бы никто не смел разворотить снова душу и принести снова боль. И сейчас она понимала, она шла на его голос. Маленькая девочка, что встретила юного принца. Она шла по темноте, чтобы прикоснуться к его плечу, взять за руку и вытащить на свет. Она хотела быть с ним, словно снова ощутив ту детскую привязанность, ту детскую любовь, которая наполняет душу и дарит крылья. Нет, Ортега не верила в сказки и волшебство, слишком много боли ей принесли в жизни, но та маленькая девочка так неистово просила спокойствия для себя. Хоть бы раз. И принц поднял глаза, улыбнулся ребенку, что слезно просила.
     Тельма Ортега нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, посматривая на часы в холле отеля. Осталось несколько часов до того, что бы ей отправиться к нему. Тайна была сохранена по всем правилам, им нельзя было появиться вместе, но Джул не отказал в просьбе женщины, которую оберегал и ценил. В ту ночь он остался с ней, укутал теплом и заботой, и  ей больше не снились кошмары…Она спала как младенец, за много лет этих самых ужасов. Искала во сне по простыне его руку и находила, сжимая крепко его пальцы. Через несколько дней все пошло так, как было запланировано. Она улетела одна из Сакраменто, и даже если бы за ней следили, то не нашли здесь ничего страшного. В Швейцарии она оказалась незадолго до того самого момента. Осталось подождать нужного времени…Но. Она не могла ждать, ей натерпелось войти в тот дом, который выбрал он. Ощутить это рождественское настроение, которое будоражит сознание и делает из нее ту самую маленькую девочку. В небольшом чемодане с ее вещами лежал подарок, который она купила для Джулиана, и собиралась подарить в эту ночь. Он практически ничего не стоил, но Тельме показалось, что для него он будет важным. Так же, как и для нее.
    Тельма поймала случайную машину, заверив водителя деньгами, что при любом раскладе ему стоит забыть место, куда он ее привез. По взгляду водителя было понятно, что он явно удивлен, но уточнять не стал. Деньги порой творят чудеса. Они ехали довольно долго, поднимались в  горы, куда, кажется, даже нога человека не ступала. Порой было ощущение, что дальше дороги нет, но водитель знал свою работу. Когда женщина сказала адрес, незнакомец выполнил свое поручение, доставив ее к небольшому двухэтажному коттеджу, который был окружен сосновым бором, и кажется, что никто их не  в силах здесь найти. Идеальное место. Ортега улыбнулась, выбираясь их машины, громко хлопая дверью, принимая свой багаж и какое-то время смотря на то, как удаляется машина. Она осматривалась вокруг, не в силах сдержать этот трепет в душе. Они не виделись после той ночь вместе, и честно сказать, балерина безумно соскучилась.
    Она несет свой багаж, открывает дверь, ставя его в уголке, отряхивая ноги от снега громкими шагами, поднимая глаза, натыкаясь на внимательный взгляд Джулиана. Ну и, конечно же, вместо приветствия недовольство? Тельма чуть наклоняет голову в бок, ухмыляясь губами, замечая, как пылают его глаза. Нет, он ждал, так же нетерпеливо, как и она. Так почему? Ох уж это желание все контролировать!
    - Ты не доволен, я могу уехать?... – Ортега дразнит его, обходит вокруг, слишком близко. Как лисица, что дразнит своим пушистым хвостом волка. – И откуда же ты все знаешь? Да, я проголодалась… - Но голос звучит совершенно иначе, словно она говорит не о еде. Она останавливается перед ним, обвивая руками его плечи, прижимаясь всем телом, утыкаясь носом в шею, жадно вдыхая его запах…- Я скучала. – Хрипло выдохнула, в голосе появилась нежность и мягкость, которая всегда разбавляет жесткий тон Джулиана. Может быть, поэтому они были столь гармонично парой? Парой…- Добралась хорошо, не переживай. Я сделала все, чтобы никто не узнал, куда я уехала. Школой занимают люди, которым я доверяю всецело. – Она отстранилась от мужчины, касаясь пальцами его щетины, улыбаясь. – От тебя пахнет елкой. Надеюсь, ты не украшал ее без меня? – Она смотрит мужчине через плечо, замечая небольшое дерево в гостиной. Камин наполнял это помещение теплотой, и аромат хвои так невероятно приятно щекотал ноздри. Сердце забилось быстрее, наполняя ее каким-то ощущением волшебства.
      Тельма отстранилась, проходя к камину, заглядывая в языки пламени, подставляя ладони, чтобы согреться. Едва  слышно трещат дрова, а спиной она ощущала мужчину, который подошел к ней ближе, боясь нарушить ее желание осмотреться и наполниться этим волшебством. – Спасибо, Джулиан. – Она улыбается своим мыслям, своей радости и тем счастьем, которое переполняло душу. В такой ситуации испытывать счастье было глупо, они оба были в опасности, но оба были на краю пропасти…Но почему она не мгла себя порадовать сейчас? Почему не могла открыть душу еще больше? Кто смеет ей запретить? Маленькая девочка нежно улыбается, протягивая мальчику аленький шарик, дабы он повесил его на дерево. Он очень хрупкий, но девочка знает, что ее его не уронит. – Здесь невероятно хорошо.

+1

4

  Страсть — воспалённое внушение вожделенного.

  Все эти события которые они испытали, показывали, что не страдание приводит к ощущению безнадежности и ненависти. А ощущение одиночества, которое возникает только тогда, когда ты в стремлении идти вперед, перестаешь оборачиваться назад. И сейчас когда она обнимала его, мужчина понимал это каким-то отдаленным участком его сознания. Где-то на задворках разума, за огромной стеной, которой он огородил когда-то себя. И сейчас эта мысль, выросла и с каждым ударом ломала эту стену.
  Джулиан прижимал Тельму к себе, заставляя обнимать его крепче, ощутить каждый участком ее хрупкое тело. Он не ответит ей, на ее вопрос. Останется молчать, нужно ли было в принципе что-то говорить, когда он сейчас держал ее трепетную, в своих сильных руках. Разве сможет сейчас он отпустить ее, и смотреть как она уезжает? И хоть он стоял перед ней безмолвным титаном, ему не было нужды как-то комментировать ее слова. И она прекрасно это знала.
Его взгляд, сейчас в нем не было какой-то привычной ему отчужденности. Ей хватило одной интонации, одной фразы, чтобы успокоить его.
  Лишь легкая ухмылка, и молчание, было ответом на ее слова. Он предпочитал высказывать эмоции иначе... ловя ее ладонь на своей щетине, оставляя на ее тыльной стороне поцелуй. Его ноздри раздулись. Стараясь в лишний раз убедиться, что это все таки она, почувствовать столь знакомый и наверно уже родной запах ее парфюма и ее тела. Ее аромат уже давно засел у него в голове.
Разжав объятья, мужчина сделал небольшой шаг назад, тем самым пропуская ее. Давая время осмотреть их коттедж. Он лишь следовал за ней, недалеко, на расстоянии вытянутой руки. Его руки были за спиной, осанка по привычке прямая. На время его можно было спутать с военным офицером. От такого сравнения внутри себя, он слегка усмехнулся бы, если услышал. Но в этом была своя правда. Сильная выправка, хорошая физическая подготовка, статность, властный тон, взгляд, который стремился все учесть и все контролировать. Каменное лицо, которое может выдать лишь желваки на его скулах. Таков был мужчина с фамилией Кроу.
  Он позволил себе отойти, что бы взять ее тяжелый чемодан, и поднять его прямо в спальню, положив прямо на кровать. Сам свои вещи он успел давно разложить, и их было немного. Достаточно, чтобы уместились в небольшой чемодан, который тоже находился в шкафу. Но судя по размеру ее багажа, она пришла сюда явно во всеоружии. И легкая улыбка скользнула по его устам. Он бросил едва уловимый взгляд на свое отражение в зеркале, поправляя на себе, вязаный кардиган серого цвета, поверх рубашки, засучив при этом рукава. И стряхнув лишнюю грязь с джинсов, которая прилипла, когда он тащил ель до дома.
  Вернувшись обратно, он снял с нее верхнюю одежду, аккуратно, снимая с нее шубу, как джентльмен, кончиками пальцев касаясь ее обнаженных плеч. Вешая ее на вешалку и на крючок. Возвращая внимание снова к Ортеге. Осматривая уже внимательно. Ей прекрасно шло… все! Изысканное чувство стиля. Подчеркивающий всегда изгибы ее тела. Словно некое превосходство над другими женщинами. Она приоделась для него, в каком-то желании доказать, что она лучше чем любая другая женщина, что были у него. И это было у нее не отнять. Это ее стремление показать себя. Но мысли ушли в другую сторону… а именно в сторону практичности. Одно движение, и это платье может упасть к ее ногам. Только ее дальнейшие слова вернули его словно из сна.
  Да здесь было действительно хорошо, и уютно. Мужчина поэтому и выбрал именно этот коттедж. Пару комнат с огромным простором. Поймав ее в свои объятья снова, разворачивая к себе лицом, он чуть подался вперед, дыша прямо ей в губы. В глазах горел такой знакомый для нее огонь. Его руки коснулись ее шеи, и скул, в каком-то первобытном и одновременно в нежном желании поднять ее, поднимая ее голову.
  -Я тоже скучал - даже сквозь шепот, его голос оставался достаточно громким, чтобы разбудить спящего. Чуть опустив голову, он поцеловал ее, нежно обхватывая ее губы своими. Дальше только его рот и язык, говорили ей, насколько он по ней соскучился, сквозь поцелуй, выплескивая все эмоции, начиная от тоски, до нетерпения, она заставила его ждать. Три дня… с одной мыслью о ней. Требовательно, страстно, чувственно, с каждым ударом сердца в груди, он все сильнее углублял свой поцелуй. Зная, что теперь их не потревожат, что не нужно скрываться. С трудом подавив себе желание набросится на нее прямо тут, он отпрянул улыбнувшись краем губ в какой-то усмешке. -Иди переоденься. Ужин будет к твоему возвращению готов - В этом был он. Голос который не терпел препирательств.
  Вернувшись на кухню и надев на себя фартук, он достал наконец рыбу, аккуратно кладя ее на большую тарелку, с педантичностью разрезая ее на две части, и убирая самые маленькие кости с мяса, при этом настолько хирургически аккуратно, что эстетическая составляющая блюда оказалась нетронутой. Разложив овощи, и полив соусом сверху, Джулиан краями вартука чуть протер тарелку по краям, украшая и дополняя блюда, как истинный шеф-повар. Спустившись вниз, мужчина выбрал белое вино, откупоривая бутылку и разливая по бокалам. А так же достал сырную тарелку, с медом и орехами. И украсил стол свечами и цветами. Букетом лаванды и нигеллы. Как идеальный дуэт.
  Услышав спускающиеся шаги, Джулиан оглянулся, смотря на Тельму. В новом образе. Задерживаясь особенно на ее обнаженных ножках. Даже сквозь вязаный свитер, он видел ее наряд. И сухость сразу наполнило его рот.
  -Ты великолепно выглядишь. Впрочем как и всегда. Мне нравится как ты выглядишь для меня. - как подобает мужчине, он чуть отодвинул стул, предлагая ей на него усесться, чуть придвинув. И по закону гостеприимства и ухаживания подавал ей блюда. Усевшись напротив, мужчина стал медленно поедать ужин. Но взгляд блуждал по ней, любуясь - украшения для елки, я видел внизу. Не знаю, насколько они хороши, но мы всегда можем съездить в город за ними.

+2

5

вспомни, ведь когда-то мы были детьми...
     У Тельмы никогда не было такого праздника на Рождество. Наверное, именно эта тайна томилась болью в груди. Нет, знаменитая и известная балерина никогда не испытывала этого ощущения домашнего счастья. Каждый раз она выступала на большой сцене, ей дарили огромные букеты, ей рукоплескали зрители, но…Мать всегда смотрела строгим взглядом из-за кулис. Они никогда не наряжали елку, семья постоянно была в разъездах. А потом…Потом все изменилось. Одиночество наполняло до краев жизнь Тельмы и с каждым годом, женщина считала, что это глупая затея. Что же случилось сейчас? Почему эта маленькая девочка так сильно захотела воплотить свою давнюю мечту, которую загадывала в каждую Рождественскую ночь. Долго же ты ко мне шел, мой волшебник...
    Здесь было потрясающе красиво. Этот дома наполнял ее какой-то жизнью. Здесь пахло соснами, древесиной и тлеющим костром. Здесь было невероятное сочетание запахов, которые одновременно и успокаивали, и возбуждали своими ароматами.  Какую-то часть дома, кроме елки, Джулиан уже украсил. На глаза попадались то смешные, то просто бесподобные олени, которые под звук колокольчиков принесут ей обязательно волшебство, о котором она так мечтала. Ортега бросила взгляд на мужчину, который понес ее чемодан наверх, оставляя ее одну, давая время прислушаться к себе. Насладиться этим невероятным чувством. Сейчас одиночество не тяготило, она знала, что Кроу здесь, рядом. Молчаливой скалой следит за ней. Ее это не пугало, сейчас не пугало. Его сила, его выправка, создавалось впечатление, что ни одна муха не пролетит мимо. Как во всем известном фильме «Телохранитель». Она скользит пальцами по веткам елки, плотные иголки едва колют кожу, и Ортега улыбается ощущением детского восторга. Эта елка была темно зеленого цвета, от нее пахло смолой, которая тут же оставалась на пальцах, стоило чуть сильнее сжать ветку. На вершинах то и дело проглядывали небольшие шишки.  Не хватало только белок, что будут скакать по ней. От этой мысли губы девушки растянулись в улыбке, наполняя сердце легкостью.
    Его ладони скользнули по обнаженным рукам, забирая шубу, возвращаясь к девушке. И она поворачивается к Джулиану лицом, кладя ладони ему на плечи. Всегда сдержанный, надо же он так же признался, что скучал…Об этом говорить было не нужно, Ортега чувствовала это каждой клеточкой своей души, а теперь и тела. Его ладони надавливают на талию, притягивая к себе, заставляя прижаться всем телом. Пока его губы жадно льнут к ее губам, горячим и страстным поцелуе, что приподнимает волоски по всему телу. Что заставляет сердце колотиться где-то в горле. Ортега понимала, что Кроу скучал по ней, так же безумно сильно, как и она. Всего три дня, ни три дня не общались, а сносило крышу у обоих. Здесь. И сейчас. А может быть, всему виной было это сказочное волшебство?
    Они отстраняются друг от друга, а в его глазах горит огонь, который он едва ли тушит. Тельма уже успела познакомиться с этим диким огнем, которое наполняет и его душу. Но сейчас о другом…Она хмыкает снова командному тону, но сама понимает, что нужно переодеться, в более домашнее и теплое. В коттедже было довольно тепло от камина, но все же. Тельма поднялась на второй этаж, мягким движением скидывая с плеч платье, бросая взгляд на огромную кровать, где им предстоит уснуть…Уснуть ли…Она еще даже не представляла, что за дни ее ждут, но сердце колотилось от какого то томительного неведения и предвкушения.  Ночная сорочка, довольно длинная, что шелком ложится на ее тело. Внизу и поверх идут дорогие и мягкие кружева. Ортега бросает взгляд, замечая, что на спинке кресла висит свитер. Слишком большой для женского, а значит, он принадлежал Кроу. Подцепила пальцами, что бы поднести его к носу, жадно втягивая знакомый запах. Возможно он приехал в нем, а значит, теперь он ее…Надевает, понимая, что утопает в нем, и появляется такое ощущение теплоты и уюта. Из-под него торчат кружева сорочки, как-то намекая на том в чем она. Большие и теплые носки с символикой Рождества, словно гетры, распущенные волосы. Она улыбнулась своему отражению. Сейчас в ней сочеталась маленькая девочка, которая хочет играть  снежки и ждать подарки. А с другой прослеживались намеки сексуальности, которые Джул наверняка заметит.
    Она мягко спускается по лестнице, замечая взгляд, напитываясь им, втягивая носом воздух, мягко улыбаясь. Она нравилась, в любом образе нравилась. И тому были подтверждением его слова, хотя…Они даже не требовались. Рядом с Джулианом, Ортега снова начала себя ощущать женщиной, а не уродливой статуей. То же, в какой-то момент она поймет, как сильно ошиблась, но сейчас она наслаждалась ужином и его компанией. Рыба была просто великолепной, женщина спокойно и молча, поглощала еду и делала пару глотков вина, что приятной истомой растекалось по всему телу, расслабляя. –   Ты великолепно готовишь. – Она признала этот факт, наверняка Джулу часто об этом говорили. Но и она решила это отметить.  – У меня есть кое-что для нас. – Улыбка осветила ее лицо, рыба была доедена, поэтому женщина поспешила к своей сумке, доставая небольшую коробочку. Подходит к мужчине, который все еще сидел на своем стуле, вставая рядом. Ощущая, как он обнимает ее одной рукой, чуть надавливая, от чего тело само опустилось ему на одно колено.  – Смотри… – Говорит она тихо, практически осторожно, словно боялась, что за ним может кто-то подглядеть и разрушить это волшебство. Она открывает крышку, улыбаясь…
    Там лежал большой ровный шар небесно-голубого цвета, с золотистыми переливами. На подушке из соломы, что пахла невероятно приятно. Если поднять его за ниточку, то можно увидеть рисунок, который нанесен вручную. Мальчик и девочка, что держатся за руку, пробираясь через толщу снега к своей елке, что стояла вдалеке. Мальчик идет чуть впереди, помогая девочке, у которой сбилась шапка,  и чуть распутался шарф. А сверху идет снег…- Я хочу, что бы этот шар повесил ты на елку, первым. – Хрупко стекло, эта игрушка несла куда больше смысла, чем можно было догадаться. Но Ортега знала, Джулиан поймет. Поймет больше.
  Ведь это они.
   Мальчик и девочка.

+1

6

Рождество — это время подумать о других, время забыть о себе. (Кэтрин Уайтхорн)

  Казалось все вокруг было настроено на невидимые волны обычного рождественского вечера. Приятные запах лаванды и ароматизированных свеч, который смешивался с ароматом елки в гостиной, легкий треск огня в камине. Где-то за окном падал снег, новым белым слоем укладывая все вокруг. И их взгляды, направленные друг на друга, в приглушенном свете. Легкий ужин, которые дурманил, заставлял просыпаться аппетит. Белое вино, что так приятно сочеталось со всем происходящим вокруг.
Только для них двоих это не было обычным рождественским вечером, даже близко похожим на свидание. Джулиан кожей чувствовал нечто иное, словно мистическая нить, которая связывала их больше, чем обычные взгляды или столь немногословные разговоры.
  Мужчина лишь многозначительно кивнул, усмехнувшись на ее слова. Он знал, что хорошо готовит, кулинария по своему было его своеобразным увлечением. В такие моменты, в моменты готовки, он ощущал себя неким алхимиком-экспериментатором который в своем мальчишеском любопытстве, и в старческом мудрости и опыте, изобретал на кухне, смешивая ингредиенты. Педантично, но при этом не лишаясь азарта. Проговаривая про себя все шаги, как некую инструкцию, как некий наговор, или заклятье. Наполняя блюдо не просто вкусовой гаммой, но своеобразной долей искусства. Некой любовью к высокой кухне. Когда стремишься приготовить не просто блюдо, чтобы утолить голод, а когда стремишься приготовить что-то, что может принести утонченное удовольствие, превращая обычный ужин в некий ритуал таинства.
  Когда ужин был съеден, мужчина в легком недоумении остался сидеть на своем месте, ожидая возвращения мужчины. Его смутила фраза “для нас” и в тоже время в нем выросло некое любопытство.
  Он аккуратно взял шарик в руки, разглядывая его. Молча, этот взгляд… обычно такими глазами он разглядывал картины, чтобы проверить их на подлинность. Каждая мелкая деталь не убегала от его внимания. Пальцы скользили по поверхности изображения, ощущая некую шероховатость на ровной поверхности. И с каждой секундой, его выражение лица становилось мягче, как будто он разгадал некий потаенный смысл, как математик, который решил сложнейшее уравнение. Где ответ оказался таким простым, отчасти примитивным. Но в данном контексте таким нужным.
  -Красивая игрушка… мне нравится. - он медленно встал, подходя к елке вешая эту игрушку прямо на одну из веток. Задумчиво глядя на нее - Тельма. Наверно это первое рождество в моей жизни, когда я действительно могу назвать это рождеством. Но мне грустно от того, что ты стараешься найти во мне то, что было растерзано давным давно. Я не уверен что ты сможешь меня понять. Что я из себя представляю. По прежнему страшно открыться кому-то. С этим не просто жить. Но приходится.  - он говорил мягко, отчасти даже грустно. При этом меланхолично поигрывая с этим висящим шаром пальцами. Как кот с клубком нитки. Врал он ей или нет. Это не имело значение, важно то, что так глубоко он не сможет ее подпустить. Это его сломает. Когда цель, к которой ты идешь в длинной всю жизнь, принося в жертву не только себя но и других, вдруг может оказаться… ложной. Это его точно сломает. Поэтому то чувство, к которому она взывала, пытаясь найти того самого ребенка… это вызывало ощущение отчужденности. -Моя мать… она умерла при родах. А отец… отец это знал, но все равно предпочел забыть про нее и своего сына, считая мою мать шлюхой. У меня появилась другая фамилия. Но чувство бесконечной обиды не прошло, когда я узнал это… и эта обида росла все сильнее, обрастала мотивами, злобой. Когда нибудь я доберусь до него… и спрошу. За все спрошу…Но он слишком высоко сидит. Но даже боги олимпа в свое время пали. Падая низвергаясь в пучину бездны. Откуда нет возврата. - он повернулся к ней, больше ничего не говоря. Всему свое время. Глаза что горели местью, тут же потеплели, когда он смотрел на Тель - не будем пока об этом. Не будем портить это наше время вместе. Я хочу тоже подарить тебе кое-что… но только завтра. К тому же не один подарок.
  Больше он ничего не сказал, ровными шагами лишь сократил расстояние между ними, проведя пальцами по ткани своего свитера. Было в этом что-то особенное, когда женщина от которой ты без ума, наряжается в твою одежду. Как некое расположение, как некая демонстрация принадлежности к своему мужчине.
  Поцеловав краешек ее губ, он спустился вниз, доставая из кладовки большую коробку. Полную различных игрушек. Кладя ее прямо перед елкой.
  -Давай наряжать? - он погрузил свои широкие, как лопаты ладони, прямо в коробку, вытаскивая содержимое на пол. Рассматривая каждый элемент, строго, подбирая по цвету и фасону. Это был первый раз когда он самостоятельно наряжал елку с кем-то другим. В принципе первый раз когда он наряжал елку. И сейчас относился к этому больше серьезно, чем игриво. Но в душе… в душе он чувствовал некую озабоченность происходящим. Как мальчишка, который собирал из конструктора самолет. Воодушевленно и в тоже время внимательно.
-Думаю эту игрушку стоит повесить вниз… а эту наверх… - и все же, он чувствовал себя немного не в своей тарелке. Это если бы его вытащили в ателье, и сказали сшить платье по своему вкусу. А в его характере при этом всегда присутствовала строгость, а именно браться за каждое дело с полной отдачей и серьезностью, будь это хобби или развлечение.
Время шло, а елка становилась все более нарядной, украшенная не только елками но и гирляндой. И все равно Джулиан смотрел на нее как на нечто не совершенное, как некий скульптор который вошел в азарт, и стал работать над мелочами. Переставлять игрушки, дополнять, дай ему линейку, и он бы стал измерять расстояние между игрушками. Это должна быть идеальная первая рождественская елка в его понимании. Идеальная, без изъянов.
  -Кажется я могу сказать, что доволен… вроде… не уверен… - произнес он больше про себя. Они сидели на полу, смотря на елку снизу-вверх, как она горела переливаясь самыми разными цветами. Джулиан крепко обнимал Тель, сидя позади нее, скрепив свои ладони прямо на уровне ее живота.

+2

7

Лаванда невероятно вкусно пахла, Ортега жадно втягивала носом этот запах, что смешивался с запахом мужчины, который сейчас был рядом. Его свитер приятно грел и чуть щекотал кожу, от чего хотелось  в него кутаться еще сильнее. Высокое горло было напротив очень мягким, и безумно хотелось укрыться в нем с головой, или прикрыть нижнюю часть лица, смотря на Джулиана одними глазками, смущенно улыбаясь. Тельма редко кому дарила такие подарки. И возможно для кого-то это покажется мелочью, для нее это было куда большим, чем подарить кому-то ключи от дорогущей машины. Она не знала, что мужчина оценит этот поступок, быть может, ему все же было бы приятнее получить дорогие запонки или парфюм, но почему то Тельма была уверена в обратном. Но…Повеяло еще каким-то напряжением, неудобством, словно эта волшебная атмосфера стала развеиваться и Ортега ощутила то, что возможно этим самым подарком задела не те струны. Что тронула потаенное сознание, которое все еще сопротивляется выходить на свет. Это неудобство мужчины ощущалось кожей, и Ортега поспешила встать с его колен, что бы дать ему дорогу к елке.
     Выполнить тут же желание девушки, на начала ощущать, что сегодня почему-то все делается для нее, но Джулиан не до конца получает удовольствие от всего этого. Ортега поджимает губы, говоря себе о том, что у каждого человека есть свои особенности характера, быть может, что-то было связано с прошлым, что навевает не столь радостные воспоминания. Но ведь…Ведь и сама девушка никогда не думала о том, что так будет радоваться Рождеству. Ведь и она за всю свою жизнь впервые наполняет свою душу этими ощущениями. У женщины никогда не было детства, у всех бывает по-разному. Кто-то теряет отца, кто-то родителей. Ей грех было жаловаться, как уже было сказано, у нее было все. Только вот самого главного не было…
    Но его отрешенность в тоне немного обижала, но Тельма постаралась заглушить эти чувства, давая себе настояние понять, что он может чувствовать, не имея возможности насладиться этим праздником раньше. Голос Джулиана был наполнен грустью и каким-то ощущением просьбы извинить, что он сейчас говорит это, и не может разделить тот самый восторг, который некогда наполнял душу самой балерины. Она упорно не хотела слушать свою интуицию, которая уже сейчас просто молчала, смотря из-за той решетки, в которую Ортега ее посадила. Возможно, возможно она многое не знает. Возможно, в жизни Джула было много боли, которая испепелила то, что Тельма пытается найти, но кто посмеет ее в этом обвинить? Она видела другого человека. Через пелену, которой он пытается себя закрыть, она видела иной взгляд. Тот, который был открыт только для нее…нет. Конечно же, Джулиан Кроу был воплощением сдержанности, силы и власти, и это не было маской. Он так жил, и Ортега понимала, что этот мужчина может быть очень жестоким. Энергетика была таковой, и порой это пугало девушку. Она никогда не скрывала этого, и не считала своего спутника мягким котенком, но, ведь они сейчас говорили совершенно об ином.
      Боль, которая растекалась из уст Джулиана, она начинала наполнять и душу женщины, словно ей напомнили о тех потерях, которые она испытала. Ее родители были живы, и много лет им жизни еще и дальше, но ни никогда не были близки. Эти люди были лишь теми, кто дал ей жизненный урок, слишком серьезный. Джулиана подошел к девушке, которая грустно опустила глаза. Широкие ладони легки на ее плечи, поверх его же свитера. Нет, она многое понимала, чуть качнув головой. Это была грустная тема, но она должна была пройти между ними, что бы еще немного понять друг друга. Она делилась сокровенным с мужчиной, а он чуть приоткрывал занавеси своего сознания. Но в голове как молоточком стучали другие слова. О том, что его отец жив, что он влиятельный человек в этом городе. Хотя, слов о Сакраменто не было произнесено. Что-то мерзкое, липкое, неприятное толкнулось в груди, и Ортега сглотнула. Уцепившись за возможность сменить тему. Она ощущала, что дальше развитие принесет лишь боль. Если она позволит себе думать, она просто выйдет на ответ, который ей совершенно не понравится.
    - Джулиан я лишь хочу видеть тебя, а не маску, которую мы все носим. Я знаю, поверь мне, это невыносимо тяжело, и быть может даже не стоит того, что бы обнажаться перед кем-то. Но мы столько прошли вместе…Я бы просто хотела... – Она чуть качнула головой, не стала договаривать, Кроу и так поймет, если захочет, а лишние слова здесь были уже не нужны. – Давай жить настоящим? Ведь кто знает, какое будущее нас ждет… - Она говорила о тех событиях, которые преследовали их по пятам. Может, правда, это последнее Рождество, которое они встретят вместе. Кто знает, как повернутся эта битва, которую они затеяли? Ортега чуть кивает головой, соглашаясь, что лучше пойти нарядить елку. Игрушка висела в самой центре елки, как символ того, что этот праздник вместе и рядом.
    Они начали наряжать елку, Джулиан вытаскивал игрушки, подолгу рассматривал каждую, словно решая, куда будет лучше всего повесить Прагматичный, расчетливый, Ортега же действовала по наитию, ощущению. Быстро елка стала превращаться в настоящую красавицу. Здесь были потрясающие игрушки. Стеклянные, легкие, с ручной росписью или фигурные.  Тельма опустила руку в коробку, что бы достать оттуда…Игрушку в форме балерины. Белоснежная игрушка, кажется, она была сделана из полимерной глины. Изысканная, утонченная, ее пачка была усыпала блестками. Она была в па ласточки, ее руки разлетались словно крылья, и Ортега на мгновение замерла, всматриваясь в изгибы этого игрушечного тела.  Потом лишь улыбнулась, чуть грустной улыбкой…- Как интересно… - Выдыхает, вешая балерину на видное место, замечая, как Джулиан следит за ней. Мысли наполняли голову о том, какой была Ортега, будучи известной. Как бы отреагировал Джулиан, встреть ее тогда? Она была высокомерной и заносчивой, она не считала ниже людей за таковы, да…Эти черты привила ей мать, говоря о том, что она выше всех остальных. Что же, ее довольно грубо опустили на землю. И пусть Тельма ненавидела ту тварь, что сделала с ней такое, она понимала, что именно тот момент был переломным, что бы Ортега научилась ценить все то, что было у нее.
   Они сидели на мягком пледе, около камина, рядом с елкой, смотря на то, как гирлянда переливается несколькими цветами, радугой ярких огней. Игрушки поблескивали, придавая большего праздника, и у Тельмы в груди растекалось тепло, и не важно, что Джулиан считал эту елку не совсем идеальной. Он обнимал ее, сидя позади. Она ощущала теплоту и силу этого тела. Было ощущения, что он своими руками. Как крыльями закрывает ее от всех невзгод. В этих руках хотелось остаться, в этих руках было столько заботы…Но и власти. Крепкий замок, из которого ее больше никогда не отпустят. Пальцы едва поглаживали ее плоский живот. Она кладет ладони ему на пальцы, вздыхая, как-то легко. Она должна была это сказать, должна. – Не бывает ничего идеального, Джулиан. Нет идеального танца, нет идеального человека, так же как и этой елки. Мы сделали это для нас. А не для кого-то, и это самое главное. Я так долго привыкла жить с мыслью о том, что я должна все сделать идеально, иначе меня растопчут. Мать с четырех лет прививала во мне это качество. И я вижу, как теперь оно мешает и тебе. Ты пытался доказать всем, что можешь добиться всего, чего не пожелаешь. Это убивает, Джул…Отпусти себя хотя бы со мной. Я тебя прошу…- Она поворачивается к нему, выбираясь из объятий, садясь на корточки перед ним. – Эта елка великолепна. А знаешь почему? Потому, что мы ее украсили. Вдвоем. – В ее глазах вспыхнули чертики, и Тельма обнимает Джулиана за шею, в это самое мгновение, отталкиваясь сильнее ногами от пола, заставляя мужчину упасть на спину, сама же оказываясь сверху. – Вот и все, ты побежден и повержен мною!– Она тихо смеется, отпуская себя, заражая и мужчину. Хватит, прошло время грусти, эти дни созданы для них.  – Попался! – Она рычит ему в губы, накрывая их своими, наверное, впервые вот так открыто целуя первой, прижимаясь всем телом. Утопая в наслаждении и чувствах, которые накрыли с головой.

Отредактировано Telma Ortega (2020-12-29 07:54:58)

+1

8

В безмолвной тишине из глубин рождаются самые сокровенные чувства, всплывает все самое потаенное, что бережёшь от посторонних глаз, самые тонкие грани эмоций - но также в этой тишине это может и умереть.
  Когда в тишине мечутся в беспокойстве мысли, подобно маленьким капризным детям, что бегают непослушно по классу, но проходит минута, вторая, третья… они успокаиваются и садятся за свои парты. Так сейчас и происходило в голове у мужчины, когда безумный хаос в душе, успокаивался, отдаваясь текущей атмосфере, рядом с человеком который как правило этот хаос и дарил в его сердце.
  Она была его ядом и одновременно противоядием. И этот промежуток времени между принятием одного а затем другого, и дарило ему эти эмоции, которые в своем безумстве требовали выхода наружу. И лишь холодный разум, сдерживал отчаянно этот натиск.
  Джулиан прекрасно понимал, что не бывает ничего идеального. В этом и заключалась особая магия. Когда изъяны были не изъянами, а отличительными чертами. Чем-то уникальным. Особенным. Как ее шрамы на ее теле, что скрывал этот злосчастный свитер. Да он жалел теперь, что подался сладким речам этой суки, когда она правильно уловила в нужный момент его настроение, и превратила его в оружие. Но с другой стороны… эти шрамы, они были частью ее, некой подписью, который он оставил на ее теле. Он никогда не будет смотреть на это, как на некое уродство. Нет ничего идеального. И он не идеален.
И все же она здесь, с ним. Пытается принять его. И это травило, и в тоже время ему хотелось еще. Его многие пытались понять, или как-то оправдать, не зная подробностей. Ему было все равно, но в отношении Тельмы, Кроу испытывал все иначе. Теперь ему было не все равно, что думает она. Только ее просьба… он видел как ей это нужно. Что бы он открылся ей. Полностью. Это то, что он даже в самых смелых своих ожиданиях, дать ей никак не мог. Пока не мог.
  Побежден и повержен? Казалось бы в шутку сказанная фраза… Но она даже не представляла насколько точна она была. Кажется где-то далеко, еще один маленький пазл вложился в мозаику всей этой картины. И он рассмеялся… он смеялся так, как ни с кем и никогда. Это не был сдержанный смех, это был чистый искренний хохот. Как у человека, который сидел в кинотеатре смотря умопомрачительную комедию. Или как у мальчишки, который наблюдал за выступлением в цирке.
Но смех продлился не долго, и он уже просто улыбался, глядя в ее рычащие губы, прежде чем закрыть глаза, отдаваясь этому ощущению. Можно ли было через поцелуй передать все то, что творилось в его душе, как безумные волны, нарастающей и отступающей тревоги. Руки обвели ее тело, прижимая к себе, ближе, плотнее, не опуская. Да, он был повержен ею. Осознание которого вызывало ярость и… смирение? Зверь, которого пытались приучить. От кусал ее, всякий раз когда протягивала ему руку чтобы погладить. А она одергивала руку в страхе, и все равно упорно тянула ее обратно, с испугом смотря на оскал в его пасти. И сейчас… хотелось дать ей подойти ближе. Но справиться ли он со своей жаждой? Со своим голодом… и со своими страхами?
  Поцелуй становился все более чувственным, жарким. Ладони в бесконечном порыве, исследовали ее тело, ныряя под свитер, в желании его снять. Лишь на короткие мгновения он останавливался, чтобы чуть набрать воздуха в легкие. Прежде чем его язык не касался ее, в словно приглашающем жесте на танец. Танец который в конце превращался в игру, где каждый стремился быстрее другого обхватить его своими губами словно в ловушку. И все это фонтанировала эмоциями, которые они оба пытались показать друг другу через поцелуй. Даже не показать, а скорее доказать.
  -Стой… остановись. - голос шептал, но губы все равно предательски целовали ее, край сознания все таки зацепился за мысль, и это как спасительный круг, заставило на мгновение отрезвится. Джулиан привстал на коленях, выскальзывая из под Тель, глядя в ее лицо тяжело дыша. Еще немного, совсем чуть-чуть и его правда захватят инстинкты.
  -Ты хочешь меня настоящего, Тельма? Хочешь чтобы я открылся? Ты просто не знаешь ничего… стоит мне это сделать, ты сбежишь в страхе. Потому что это… это как слоеный пирог, ты хочешь сразу опуститься прямо в самый нижний слой. Увидеть того меня, которого даже я забыл. Но открываться так сразу я не просто не хочу, а просто не сумею. Меня это сломает. А начнешь погружаться постепенно, сломаешься уже ты. Ты просто не поймешь… - он замолчал, глядя в ее лицо. В ее решительный и упрямый взгляд, который готов был попробовать заглянуть. Даже имея призрачный шанс узнать его лучше, она рискнет. Был ли он настолько решителен как она сейчас? Его терзали сомнения… секунда молчания сменялось на другую. Джулиан тяжело вздохнул - это будет не просто даже для меня. Ты уже поняла, что я люблю все контролировать, до каждой мелочи, но еще я очень властолюбив. И… мне нравится ломать людей морально и душевно, подчинять своей воле. В каком-то плане я садист. Ты хочешь чтобы я был с тобой настоящим? Но во мне столько граней, что даже я сам путаюсь в себе. Лишь одно чувство мести и ярости, приносит рассудок в мою голову, заставляет двигаться. Чувствовать. Остальное… оно мне не нужно. Было не нужно. Сейчас уже не знаю. И ты просишь меня о том, чтобы я показал тебе себя настоящего. Я сам не знаю, где настоящий я! САМ!  И вот как ты себе это представляешь? Ты хоть сможешь сама быть со мной другой? Скажи!
  Мышцы напряглись, и он уже хотел кинуться на нее, набросится. Прокричать ей прямо в лицо, без масок. Все что сейчас у него было на душе. Но стояло снова встретиться с ней взглядом, Кроу тут же остановился. Не было страха в ее глазах. Если бы он появился… мужчина бы набросился. Взял бы силой. Мужчина опять тяжело выдохнул успокаиваясь. Разговор для него пошел не в ту сторону, и хотелось все это закончить. Вставая на ноги, он уже глядел на нее сверху-вниз. Впервые смотря на нее в таком ключе, и опять же, страха не было в ее глазах. Невидимый укол пришелся ему прямо в грудь, виски сдавило так сильно, что перед глазами словно все поплыло.
  -Раздень меня… - выпалил он. Властно, сухо. Сказал прежде чем осознал. На эмоциях. А его рука инстинктивно легла на ее подбородок, поглаживая его пальцами, ее скулы, щеки. Едва в его голову пришло осознание того, что он сейчас сказал и сделал, он слегка замешкался, лишь на мгновение. И снова повторил, но уже более громко. - раздень. - она хотела узнать ее лучше, открыть для себя больше в нем. Он покажет ей. Но потом уже никогда не отпустит.
  -Потом разденься сама, я хочу любоваться тобой, твоим телом, твоей красотой, тобой. Всей. Покажи мне себя - его подгоняло чувство власти. Ему хотелось контролировать ее, вплоть до ее эмоций. Сможет ли она только принять его таким? Одним из таких, что бы опуститься ещё глубже?

Отредактировано Julian Crowe (2020-12-29 12:05:07)

+2

9

Снова она. Тьма наполняет сознание, просачивается между поведшими кирпичами той стены, которую ты воздвигла перед собой. Когда-то давно тебе казалось, что никто никогда больше не сможет пробраться через эту стену. И никто не мог. Кроме этой тьмы, что принадлежала мужчине, который находился сейчас рядом с Тельмой. Эта темнота пленительна, от нее так невероятно пахнет. Ее щупальца проникают под кожу, наполняя кровь ядом, что начинает растекаться по всему организму, убивая все разумное, что было в нем. Отправляя, делая зависимой, делая…Его. Он ее хозяин, он держит ее на коротком поводке, но сейчас она словно зверь, сорвавшийся с петель, несется к своей жертве, что бы забрать себе. А Ортега…Она не видела и не слышит ничего. Она не подчиняется голосу разума. Она слепо идет к своему садисту, который однажды уничтожит ее. Растопчет, как уже сделала в прошлом. Но она не помнит. Она верит лишь в то, что шепчет сердце, так неистово колотясь в груди. Тьма завораживает, и сейчас она становится частью вселенной.
    Иди ко мне, Тельма.
       Обвивает, обнимает, не выпуская из капкана своих рук. Сжимает распушенные волосы между пальцев, что бы натянуть сильнее. Что бы прижаться горящими губами, выпить ее без остатка, сделать своей. Своей куклой. Выпить жизнь, убить, главное, что бы она без остатка осталась только с ним. Только с ним или ни с кем. Она жадно отвечает на поцелуй, прижимаясь хрупким телом, словно листочек, трепеща на ветру. В его руках она выглядела такой беспомощной. Такой хрупкой девочкой, когда-то мягкой и невинной. Тьма скалится, лижет ее кожу на лице, касается вкуса ее губ, чуть прикусывая, что бы хриплый стон сорвался с ее рта, насладится им. Бешенная. Горячая гончая. Только сделай шаг назад, только сорвись на бег, и она настигнет тебя. Разорвав на части.
    Ты боишься меня, девочка моя?
       Пьянит, дурманит, нет сил оторваться, но Джулиан, в который раз берет себя в руки, что бы отстраниться. Вырваться из ее рук, что бы оказаться чуть поодаль, смотря на нее жарким взглядом. С губ Тельмы срывается горячее дыхание вперемешку со стонами, ее небольшая грудь под свитером опускается и поднимается в такт ее частому дыханию. Невыносимо смотреть на человека, которого желаешь больше всего на свете. Невыносимо понимать, что в висках начинает стучать от нетерпения, но…Что-то иное. Тельма поднимает на мужчину глаза, понимая, что слова его проникают в уши, касаясь чего-то большего. А именно души, которая начинает вибрировать от волнения и предвкушения. То самое предвкушение, что смешивается со страхом и волнением. Она испытывала это чуть раньше, когда не так давно вошла с этот дом. Словно именно здесь откроется то, что изменит навсегда ее жизнь. Что это? Его страх? Ортеге вообще казалось, что Джулиан ничего не боится. Ничего и никого. Но сейчас интонация его голоса была иной. Чуть подрагивала от страха. Именно это чувство она ни с чем не спутает, так как слишком часто его испытывала. Неужели он вообще способен в чем-то сомневаться. Но вот почему-то Тель не боялась, она смотрела на своего избранника решительным взглядом. Да. Она хотела узнать больше,  она хотела погрузиться в это болото, из которого больше никогда не поднимется. Тьма крепко сжимала ее тонкую ладошку, уволакивая за собой. Ее смех Тельма слышала слишком рядом. Он ласкал слух.
     Давай, малышка. Ты же хочешь. Хочешь увидеть его душу, хочешь прикоснуться к тому зверю, что скалится и пускает слюни на каменный пол клетки. Он загнал его. Спрятал, он страдает. Давай, выпусти его, ты же хочешь…
    И вот его вопрос, который вырывает ее снова в реальность. Ортега вскидывает на него глаза, понимая, что Джулиан встал на ноги. И сейчас она буквально на коленях стояла перед ним. Смотря вверх, он казался еще выше, страшнее. Он смотрел на нее вниз. Странным взглядом, который пронзал, гвоздил к полу, и девушка не в силах была шелохнуться. – Я умею быть разной, Джулиан, ты так же много не знаешь… - Маленькая девочка чуть приподняла голову, кусая губы. Напротив сидел зверь, который рычал еще сильнее. С его пасти капал кров и слюни. Но она не боится, она тянет к нему пальцы, что бы коснуться горячего носа. Тьма смеется все громче. Поглощая из обоих.
   - Раздень меня...
        Тьма разлетается осколками,  больно раня кожу, оставляя только их. Тельма замирает, невидящим взглядом смотря на Джулиана. В голове лишь та интонация, которая проникает иголками од кожу. Больно ранит, словно  нее сдирают кожу, но она лишь распахивает рот, не силах глотнуть и воздуха. Повторение, но уже более решительное и требовательное. Медленно опускает ресницы, пытаясь понять, что происходит. Никто не смел с ней так разговаривать, никогда она не слышала подобной приказной интонации, что не оставляет иного выбора, как подчиниться. Сердце сопротивляется, и…Одновременно заходится наслаждением. Волоски на теле приподнялись, а где-то в горле замер сон, расширяя зрачки. Ее светлые глаза моментально становятся темными. Словно тьма не исчезал, словно она воплотилась в это женское обличие тонкой балерины. Черный лебедь, что медленно поднялась на ноги, что бы подойти к мужчине практически вплотную, но сейчас она была другой. Сейчас ее губы подрагивали, глаза излучали силу, но и подчинение тому, кто обладал ею. Ее пальцы касаются одежды, что бы медленно скользнуть по сильным рукам, словно впервые видя мужчину. Желая запечатлеть прикосновениями его силу. Она цепляет пуговицы, что ба расстегнуть их на кардигане, затем на рубашке, чуть отводя в сторону ее ворот, проходись подушечками по ключице, которая сильнее выступила от напряжения мужчины. Ладонями под ткань, что бы стянуть ее с идеального тела, касаясь наконец-то обнаженной кожи, чувствуя, как голова начинает кружиться.  Кардиган с рубашкой упали ему под ноги, и Тельма делает шаг назад, что бы оказаться на расстоянии. Снимать джинсы она не стала. Не посчитала нужным. Она смотрела, как его пальцы лежат на ремне, и…- Какой ты хочешь меня видеть, Джулиан? Какой я не могу быть? Покорной? – Кажется, что она сама находилась не здесь,  в каком-то параллельном мире. Ее разум полностью отключился и не контролировал ничего больше, девушкой двигали инстинкты.
      Она мягко снимает огромный свитер, наконец-то открывая взору идеальное тело, обтянутое в пеньюар. Тонкие брители соскальзывают по округлым плечам. Одна, вторая…Тонкая и шелковая ткань стекает по ее телу, оказываясь у ее ступней. Загоревший стан, идеальная кожа. Небольшая грудь, что сейчас обнаженными вершинками, смотрела на мужчину. Она сводит руки, прикрывая себя, словно стесняясь как девственница. Тонкая ткань трусов лишь прикрывает сокровенное женское начало, обтягивая округлые бедра. Босые ступни касаются деревянного пола. – Да, Джулиан Кроу, я хочу тебя настоящего. – И да, это был ее запоздалый ответ на риторический вопрос. Сейчас она была полностью перед ним открыта, доверяет, наполняет. Тьма окутывает их двоих, убаюкивая как маленьких детей. Этот дом. Это место.
    Покажи мне…
         Себя…

+1

10

...Именно стремление к власти является наиболее характерной формой проявления садизма.
  Дыхание стерлось. Напряжение в воздухе, все возрастало, подобно пожару который разросся вокруг, сжигая любые пути к отступлению, лишая легкие малейшей возможности набрать лишнего воздуха. И сердце, как барабан ведущую армию на бой, своим биением заставляя двигаться, не останавливаться, унося прочь любые мысли, руководствуясь лишь инстинктами. Мужские глаза не отвернулись, лишь наполнялись твердостью и решимостью. Он уже ее не отпустит. Эта женщина слишком глубоко дерзнула заглянуть ему в душу, как немой свидетель, который стал соучастником. Джулиан готов был еще раз повторить. Но уже через силу. Используя свое положение как сильного мужчины над слабой женщиной. Подавляя ее волю, сопротивление…
  -Теперь вопрос: насколько “разной” ты готова быть со мной? - эта была грань, зона, в которую он утягивал сейчас женщину. Вопрос прозвучал, но ему было плевать на ее ответ. Она хотела увидеть его “другого”, - он ей покажет. Дальше ей решать, готова ли она принять его таким. Но только после того, как он выпьет ее до конца. Выпьет все ее эмоции как самое дорогое вино.
Кроу даже мышцами не дергался, оставаясь на месте, давая ей коснуться себя, давая ей продлить этот момент, позволяя раздевать себя и любоваться собой.
  -Покорной? Нет… это лишь первый шаг. - его интонация резонировала с тишиной и треском огня в камине. Как некий клинок, что разрезал все вокруг, проникая грубо прямо в уши. Холод и едва удерживаемое в контроле желание.
  Покорность, вот что ждал лишь сначала увидеть сейчас Джулиан от Тельмы. Покорность во взгляде, в действиях, в интонации. Никакой дерзости. Сопротивление уступает покорности, покорность рождает зависимость. Только одно слово, которое должно было вбито в ее сознание, это:
  Служение, как безумное желание удовлетворить все его приказы. Быть использованной им, быть нужной ему. Служение без радости не помогает ни тому кто служит, и ни тому, кто отдает указания. Мужчина хотел чтобы она следовала за ним, чтобы внутри прорастало новое зерно. Новое “я”, которое требовало лишь одного:
  Подчинения. Как некий закон, что берет под контроль разум и тело. Когда ты доверяешь себя, и отдаешь на суд и расправу победителю, когда более не контролируешь свою жизнь и свои эмоции. Когда Когда мир сужается до одного его. И все это приводит к одному:
  Желанию. Желанию полной инстинктов, как нечто низкое и в тоже время наполненное высоким чувством доверия и духовности, когда все эмоции стираются вплоть до одного. Когда ты словно слепнешь, перестаешь слышать, ощущать, осязать… и только лишь остатками чувств усиливаешь:
  Удовольствие. Столь острое и одновременно постыдное. Именно к этому хотел сейчас привезти Джулиан Тельму, через весь этот путь. Показать ей другого себя, через власть, власть, которой она должна податься целиком, полностью и без остатка.
  Мужчина смотрел на нее, оценивал, взвешивал. Никак мужчина смотрящий на женщину в своем едва сдерживаемом вожделении. А как ценитель прекрасного перед картиной, которая его завлекала. Неспешными шагами он стал обходить ее. Изучать, не только глазами, но и руками, едва касаясь подушечками ее кожи. Заставляя замирать как статуя, натягиваться как струна, готовая лопнуть. И как опытный музыкант он натягивал эту струну все туже, чтобы сыграть на ней, ведомую только ему симфонию.
  -Опусти руки, ты мешаешь мне любоваться тобой! - властно произнес он. Капризный ребенок который продавливал свое желание через силу. Его глаза останавливались на шрамах. Эти отметины оставленные им. Этот порыв, когда его пальцы коснулись их, лаская, проведя по ним в незамысловатом узоре. - Хорошо… у тебя прекрасное тело. Красивое… - интонация сменилась на довольное. Он резко снял с себя ремень, с характерным звуком вытаскивая из джинсов. Показывая его девушке - я говорю, ты делаешь. Я говорю, ты исполняешь. Мой голос, мои слова, это маяк, которому ты следуешь. С того самого момента, когда я надену его на тебя, ты больше не принадлежишь себе, ты должна отпустить себя. Дать мне контролировать тебя. Полностью. Твое красивое тело станет моим. Ты не о чем не должна думать, лишь о том, чтобы делать как я говорю.
  Пальцы мужчины взяли ее за подбородок, поднимая его, рассматривая лицо, заглядывая в глаза, и только потом он коснулся кончиками ее щеки, поглаживая.
  -Пока ты молодец, ты все правильно делаешь. Если продолжишь, я буду вознаграждать тебя, позволю погрузиться глубже, рассказать больше. - он обернул ремень вокруг ее шеи, отходя на пару шагов. Садясь в кресло Джулиан еще раз пробежался по ней взглядом, поставив локоть на подлокотник, опершись щекой об свой кулак. В каком-то ожидании вдохновения, ловя себя на мысли, что он может сейчас с ней сделать, и с чего начать - Хорошо. Для начала, ты всегда, напомню в лишний раз: всегда должна показывать мне красоту своего тела, напоминать, почему я так всегда хочу тебя. Демонстрировать свою важность, исключительность, в каждом действии, в каждом движении, в каждом слове. Всегда. Чтобы усладить мои глаза прекрасным. Второе: я говорю, ты делаешь, не спрашивай зачем, не задавай вопросов. Просто сделай. Осмысление придет к тебе позже. Пока эти два правила. А теперь принеси мне виски со льдом, с лимоном. Бутылка в холодильнике, стакан в верхнем ящике. Найдешь. А также тебе нужно принести пепельницу и сигареты, они находятся у меня в пальто.
Действуй.
  Это было неописуемый коктейль эмоций, который словно через вену вливался прямо в кровь, заставляя заходить его разум в какой-то эйфории и удовольствии. Когда сильная женщина, волевая, гордая, была готова быть с ним другой. Покорной маленькой девочкой, которая готова будет выполнить все, что он ей скажет. Джулиан смотрел, как она практически обнаженная двигалась, давая ему наслаждаться ею, и если сначала ее движения были скованными, то вскоре она стала всячески демонстрировать ему саму себя. Новую себя.
  -Сядь на коленях рядом, сбоку - новая фраза, новый приказ. Как продолжение симфонии которую он играл. Возможно она не так представляла себе его желания. Может уже представила, как он будет связывать ее, размахивая плеткой. Но это лишь игры… людей которые упускает самое главное. Это доверие и контроль. Грань, острие, по которому идешь, обнажая душу и эмоции. Сейчас он хотел лишь приоткрыть немного дверцу в его мир, показать ту часть себя, которая в своем постоянстве требовала выхода. Готовый в любой момент снять зверя с цепи. И от ее действий зависит, укусит он ее или нет. Доля страха… недоверия. И он соскользнет.
  Отпивая напиток, и закуривая, он внимательно разглядывал ее, через сизый дым сигарет, выдыхая отчасти на нее. Докурив и потушив окурок о пепельницу, он взял край ремня, притягивая к себе, отдавая в руки недопитый стакан, чтобы подержала. Второй рукой он стал поглаживать ее пальцами по щеке
-Запомни, малейший страх, сомнение и я его учую. И все будет по другому. Доверься мне, делай как скажу, и вместо наказания, будет поощрение. - пальцы сжали ее за подбородок, приподнимая лицо, всматриваясь в глаза, в которых отражалось пламям в камине. Эти темные, томные глаза. Джулиан слегка вздохнул и произнес - На самом деле, я был воспитан на улицах. Дети сироты… к ним отношения как к мусору. Жалость которая сквозило через губу, как будто жалели через силу. А в глазах отвращение. Я жил в основном на улицах, и это отложило свой отпечаток на меня. Это если закинуть мальчишку в псарню, на выходе получишь дикую собаку. Тут тоже правило. От того я такой какой есть. - на этом он остановил свой рассказ, снова принимая бокал из ее рук, осушая его. Все же она хотела узнать его глубже и лучше, пусть это будет ее вознаграждением, это… и еще многое другое. - пойдем наверх… я хочу принять ванну… - стоило ей только попытаться встать, он тут же пригвоздил ее обратно к полу, дернув за ремень - ты идешь со мной, но на четвереньках. Мы никуда не торопимся. Не спеши. И старайся не упасть с лестницы.
  Когда они пришли, мужчина отпустил ремень, снова разглядывая девушку сверху-вниз, наблюдая за красными следами на ее коленях. И безумный огонь азарта горел в нем. Контроль. Слишком рано.
-Налей воды, и раздень меня, полностью... я позволю тебе помыть меня - это уже был другой уровень. Когда он был и предметом вознаграждения и ее целью, одновременно. Голос был сухим, властным. Но в глазах просто горело пламя, которое он едва едва успевал внутри себя гасить. Он обращался к ней сейчас, как больше всего хотел. Только она заслуживала быть покоренной им, и только она заслуживала быть открытым с ней.
Осмелишься ли ты погрузится глубже изменив себя ради меня?
Капля сомнения и все будет иначе?
Не будет другого шанса...
Я просто уничтожу тебя.

+1

11

Взглядом по обнаженной кожи, словно прикосновения что обжигают. Мурашки бегут от этого взгляда, который скользит по ее телу, наполняя какой-то темнотой, что не дает дышать. Это было совсем иное чувство, сколько времени Тельма провела с Джулианом…Подобного не было. Иное. Тайное. Запретное. Опасное. Стоит только сделать неверный шаг, и все рухнет, раня сердце, уничтожая душу. Ты заключила договор с дьяволом, теперь пришла пора играть в его игры. Игры, которые равны жизни и смерти.
     Тельма смотрит на мужчину, который жадно втягивает носом воздух. Лишь это проявление, лишь эта попытка подавить эмоции. Ортега уже немного знала его в этом плане. Знала, как тщательно он мог скрывать свои чувства и желания, но в то самое время, она прекрасно знала, как он пытается это сделать. Желваки стали виднее, образ его весь превратился в какую-то скалу, из которой высечен человеческий образ. Кровь отхлынула от лица, делая его еще более острым и бледным. К нему хотелось прикоснуться, словно его кожа сейчас была похожа на мрамор, с таким же холодным отливом.  В контрасте с тем, что сама Ортега пылала. Ее кожу пылала жаром, который рвался из ее груди. Но она жадно кусала губы, чтобы не выпускать эти эмоции, которые накрывали с головой уже сейчас. Обнаженная, наивная и такая беззащитная. Как она могла довериться хоть кому-то после того, что с ней сделали? Как?
    Человек, что разбирался в искусстве. Шаги, которые он отмерял по направление к ней. Медленные, неспешные. Его взгляд блуждает и ласкает, так же как и подушечки пальцев, что касаются едва ощутимо. Словно невесомые касание крыльев бабочки. Они заставляют выпрямиться, чуть подрагивая, втягивая жадно воздух. Эти прикосновения будоражат не тело, они касаются самой души, заставляя ее стонать от наслаждения. Он знал, как играть на ней, он знал, как тронуть так, что бы извлечь из нее потрясающие звуки.
    Ее руки под властным голосом опускаются вдоль тела, чуть подрагивают. Было полное ощущение того, что он управляет ее разумом, что она реагирует слишком быстро, словно он не успевает договорить, а она уже понимала и делала. Это пугало ее саму, невероятное смешание ощущений, которых пока Ортега не понимала, но старалась не пугаться. Гордая, сильная птица, которая никогда не перед кем не опускала головы, сейчас перед мужчиной практически обнаженной и не смеет даже поднять ресницы, что бы посмотреть ему в лицо. Что это? Страх? О нет, это было сладкое ощущение и принятие его власти над собой.
  Отпусти себя, девочка, и ты поймешь истинное наслаждение со мной…
Голос где-то ряжом, он шепчет, он следит за ними, как тайный зритель. Который оценивает ее поведение, ведет за собой и дает подсказки. Только в той комнате больше никого не было, это лишь е душа. Темная душа.
    Звук ремня, что выскальзывает из шлепок, Тельма не решается поднять глаза, лишь, когда пальцы мужчины цепляют ее подбородок, надавливая, заставляя задрать голову выше, вытягивая шею. Ортега жадно дышит, слышно как тяжело ее дыхание, видно как расширяются ее зрачки. Она сопротивлялась, сопротивлялась своему желанию. В ней сейчас боролись две женщины, и это было видно невооруженным взглядом. Но так же видно было. Как первая уступает второй, темнота поглощает, покорность, что наполняет сердце, признавая его власть над собой. Невероятное зрелище, что завораживает и заставляет любоваться. Его голос,  как истинный маяк, она слышит лишь его. Каким-то сознанием понимает слова, но не углубляется, зачем и для чего. Если станет, то испугается, а этого нельзя допустить. Она лишь едва кивает головой, давая понять, что поняла и приняла. Она будет слушать его, и слышать, это самое важное. Главное цепляться за каждое слово и идти следом, иначе оступится и рухнет. Она сделала это шаг, и отступать было уже некуда.
    Похвала проникает в уши, и Тельма не понимает, откуда эта дрожь во всем теле. Глаза становятся влажными, и она поджимает губы, которые чуть подрагивают. Она старается, да, старается для него, еще не понимая, какую суть откроет все это в ней самой. Что после этого она больше не сможет, что иначе, по-другому начнет смотреть на Джулиана. Словно откроет иную сторон своей души. Темную. Ортега даже не пошелохнулась, не покачнулась, когда пальцы мужчины надели на шею толстую полоску кожи, что плотно прилегла к коже на шее, затягиваясь достаточно, что бы ощущать, но свободно, чтобы не передавливать слишком сильно. Свободный конец свисает между ее грудей, словно поводок на зверюшке, Джулиан смотрит довольно, садясь в кресло, откровенно любуясь своим трудом. Сначала неудобно, словно она экземпляр какой-то, но потом…Его зрачки расширены, дыхание довольно тяжелое. Ему нравится смотреть на нее. Нравится отмечать каждую деталь, он не отводит глаза от шрамов, не считает их уродством, скользит по рукам и груди…Тельма тихо стонет, облизывая губы. Невыносимо вот так стоять вдали от него, но  этом наслаждении. В этом удовольствие.
    Правила приняты, но пока не понятны. Он прав, осознание придет позже, Тельма отпускает себя. Не до конца, но с каждой минутой все сильнее. В этой женщине слишком много комплексов и слишком много масок, что бы она их сбросила в одно мгновение. Это будет болезненно, мучительно, но  она решила для себя, что позволит этому человеку сделать это. Она выдыхает, опять же кивает, принимая правила. Чуть оборачивается, смотря на пальто, что висело в коридоре, но для начала…Разворачивается к кухне,  чувствуя внимательный взгляд. Ей кажется, что она делает что-то не так, но ее не окликают, а значит…Ощущение увлеченности, возбуждения и насаждения накрывает с головой, ему нравится. Ей нравится. Движения становятся более раскованным, она позирует, привлекает к себе внимание, но словно по наитию знает, где граница, которые она переходить не должна. Выдохнуть и перевести дыхание, облокачиваясь о столешницу, опуская голову, крепко зажмуриваясь пока Джулиан не видит. Она волновалась, ее потряхивало, для нее это было каким-то странным и новым опытом. Но как же ей хотелось угодить…Как же.
    Тельма нальет виски в бокал, возьмет в пальто пачку сигарет и зажигалку. Поставит рядом с мужчиной, на небольшой  столик, туда же пепельницу, не зная куда деться. Но тут Джулиан подхватил ее нерешительность, голос звучит снова в ушах. И снова ее колени подгибаются, и она опускается рядом с креслом раньше, чем вообще женщина успела что-то сообразить. Она ухаживала за своим мужчиной, и пусть сейчас это преподносилось как приказом, но…Ее никто не понял бы, даже она сама себя сейчас не понимала. Сколько лет она жила в ненависти, сколько лет приходилось сдерживать себя, полагаться только на свою голову. Как же ей хотелось отпустить себя. До самого конца. Тишина. Но она не гнете. Ортега дышит сизым дымом, что проникает в легкие, после того. Как Джулиан делает очередную затяжку. Она не отсмеивается поднять голову, она лишь ласкает взглядом его ладони, по рисунку вен, что сейчас сильнее выступили под кожей от напряжения. Пересохло в горле и девушка влажным языком облизывает губы, поднимая голову, когда Джулиан снова заговорил. Тень сомнения, страха…Наверное он был прав, ведь в следующее мгновение ее тянут слова за собой, но руки мужчины дергают ремень, что бы она осталась на коленях. От попытки встать, это получилось резко, и Тельма довольно ощутимо ударилась ладонями о твердый пол, когда выставила руки вперед. Она замерла, как статуя, сжимая ногти по деревянному полу. Дыхание замерло где-то в горле. Страх…Он начал погружать ее, обнимать, затягивая в пучину боли.
    Страх...Воспоминания. Боль. Ее избивали, ей показывали ее место. Никчемность, что молит перестать у ног, валяясь в собственной луже крови. Власть. Мужская власть над ней. Секунда. Вторая. Третья. Ей нужно больше времени, ей нужно больше желания. Грудная клетка опускается и поднимается лишком часто, Тельма чувствует, как на глаза наворачиваются слезы. Но она поджимает губы. Чуть тряхнув головой. Она садится на корточки, поднимая голову на мужчину, что бы он увидел ее метания. Да, Джулиан предупреждал, малейшее недоверие, и все закончится, но…Сейчас в глазах читалось другое. Страх менялся, уступая место безграничному доверию, которое нельзя было предать. И если он будет способен на это, о пусть сейчас откажется от собственной затеи. Ее глаза наполнялись теплотой, покорностью…Кроу знал, что эта женщина пережила. Он знал, что ее избили, знал, что отняли все. И так же понимал, как тяжело ей сейчас приходится. Понесешь ты эту ответственность? Унесешь, Джулиан Кроу?
     Тельма медленно опускается на четвереньки, принимая свою позицию, чувствуя, как мужчина отпускает ремень, и теперь он волочится за ней, между ее рук. Пол, лестница, непривычно, но Ортега идет за ним, как кошка, периодически прижимаясь боком к его ногам. То ли специально, то ли по наитию, словно прося похвалы или ласки. Коленям больно, но она даже не морщится. Аккуратно наверх. До ванной комнаты, опустится перед дверью, ожидая, когда ее откроют. Она медленно встает на ноги, по разрешению, разворачиваясь к мужчине, на этот раз смотря ему в лицо. Вот уж не понятно, никто не запрещал ей говорить и подавать голоса, только вот сама Ортега словно чувствовала, что ее слова пока здесь не важны и не требуются.
     Забота о своем мужчине, та забота, о которой даже не возникает мысль, ведь взрослый человек сам может принять ванну, раздеться. Здесь было иное…Что-то истинное и такое интимное. Тайное и то самое сокровенное. Ее тонкие пальцы касаются пуговиц на брюках, что бы расстегнуть, мягко стягивая ткань по ногам, сама же опускаясь на колени. Чуть толкает его ноги, что бы он перешагнул брюки. Аккуратно складывает их, поворачиваясь к мужчине. Ванная набирается, ароматная соль наполняет это небольшое помещение. Звук воды будоражит по коже бегут мурашки. Она касается пояса трусов, скользя подушечками пальцев по плоскому животу. От ее прикосновений он становится жестче, кубики проступают, к которым хочется прикасаться. Она жадно дышим, одним движением стягивая белье. Полностью обнаженный, стыдливо опускает глаза, как маленькая девочка, чувствуя, как пылает лицо. Она сейчас стояла перед ним на коленях, не в силах поднять глаза и рассмотреть его. Лишь порыв, который Тельма не успела опередить. Руки тянутся коснуться ног. Поднимаясь выше, касаясь косточек, что так четко выступают, к животу, что бы тут же потянуться к нему лицом, прижимаясь щекой к бедру, чувствуя, как плоть мазнула по щеке мягким прикосновением. Кошка что так нуждалась в благодарности своего хозяина.
Я иду за тобой.
   Слепо за твоим голосом.
     Протяни мне руку.

+1

12

“Он желал ее, и в награду регулярно готов был получать в свое распоряжение не только ее тело но и душу.”
  Зверь, что притаился в тени, наблюдая за жертвой. Наблюдая взглядом, что вцепился невидимыми цепями в женский стан. Как на жертву, что с каждой секундой теряла возможности к спасению, он не отпустит, это было уже ясно по его глазам, движениям и мимике. Его тело напряжено, готовое в любой миг сорваться, накинуться и истязать. Но мужчина сдерживался, давая ей гладить себя, напрягался, и тут же расслаблялся, и так по кругу, ощущая как ее пальцы ласкают его кожу, слегка  касаясь. Вызывая некий разряд по телу, который находил некий отзвук в его душе. Мужчина все еще контролировал себя.
  А также держал под контролем ее эмоции. Малейшие изменения в ее взгляде, в поведении, в реакции, все это держа под контролем. В одно мгновение он почуял ее страх, но при этом, он почувствовал ее доверие. Поэтому сдержался от сиюминутных порывов ярости.
  Душа в обмен на сердце. Таков был их обмен. И невидимыми чернилами прямо на страницах их судеб, появлялись и другие строчки. Подчинение его власти. Полное доверие. Как незримый контракт, который теперь обязывал ее, и если она откажется, он уничтожит все. Взамен она получит небольшими “траншами” его сердце, которое он откроет. Один единственный раз в жизни. Только для нее.
  Джулиан видел этот блеск в ее глазах, как часто поднималась и опускалась ее грудная клетка. Как вздымаются в возбуждении ее два полушария, с затвердевшими сосками. Как сохли ее губы, которые она постоянно неосознанно облизывала.
  Да. Не думай не о чем. Отдай всю себя. Дай выпить себя без остатка. Мысли безумным ураганом проникали в его голову. Но он прочно держался на ногах. И также прочно держался внутри себя на этих ногах, когда волнами на него все сильнее обрушивалось возбуждение.
  Он стоял не двигаясь, как колосс возвышаясь прямо над ней. В глазах плескался огонь. Зверь который лишь оскалился, но все также давал себя гладить.
  -Контролируй свое возбуждение… - властно произнес он, громко, четко. Отревзляя ее. Заставляя не пропасть в этих ощущениях слишком глубоко - Не думай откуда берутся эти эмоции и чувства. Отдавайся им, но не теряйся в них, продолжай слушать меня, и делать все, что я скажу… и ты испытаешь больше. Ты поймешь больше. Незримую дверь, прямо в глубину моей души. Подчинение. Ты еще слепа, поэтому я протягиваю руку. Веду тебя в этой темноте. Но отступишься… упадешь. Развернешься… уничтожу.
  Его рука медленно коснулась ее волос, поглаживая, успокаивая, подбадривая. Пальцы, что с каждым поглаживанием, все глубже зарывались в ее волосы. И только усилием воли, он подавил в себе желания намотать их на них. Грубо. Подчинить… но иначе. Сдерживая в себе это желание насилия. Пока он контролировал себя, оберегая ее душу, которая она доверила ему.
  -Пока ты все правильно делаешь, ты слушаешь. Ты исполняешь. Ты у меня хорошая девочка. Умница… я доволен тобой. Мы продолжим - было нелегко сохранять трезвость в уме, когда она так прижалась к нему. Для него это чувство ново. Когда ему хотелось оберегать чье-то доверие а не использовать его. Перед его глазами стояла картина Данте, который выдергивал свое сердце и освещал дорогу. Как близка была по смыслу эта ситуация, эти отношения между ними. За многими исключениями, но суть оставалась кристальной и ясной.
  Слегка отстранив ее рукой, а второй удерживаясь за край ванны, мужчина перешагнул, ложась прямо в горячую воду. Чуть громко выдохнув, расслабляясь, и привыкая к температуре. Довольно кивая. Вода была горячей, но достаточно для того, чтобы не ошпарится. Откинувшись поудобнее, положив ладони на бортики, Джулиан искоса взглянул на Тель. 
  -Возьми в руки мочалку и помой меня… - прошло немного времени, несколько секунд. И до бывшей балерины стало доходить, она сглотнула, словно борясь собой. Время. Ей нужно чуть больше времени. Он повторил, но уже более доходчиво, с нажимом. Отмечая, что в этот раз она быстро взяла себя в руки, беря в руки предмет, намыливая его, и начиная водить им по его груди. - Хорошо… живот. Руки, ноги… - и если сначала он приказывал ей, то спустя время она сама понимала, как надо и что надо. Не нуждаясь в дальнейших инструкциях. Мужчину такой исход вполне удовлетворял. Кроу конечно сам мог помыться, и для него было своеобразной дикостью, доверить подобное другому. Но в этом было свое очарование. Наваждение. Удовольствие. - Я разрешаю смотреть на меня. Неужели тебе стыдно смотреть на мое тело? Я вижу как в тебе возникают потуги желания. Я внимательно наблюдаю за тобой.
  Он встал прямо ногами в ванной. Смотря на нее с еще большей высоты. Обнажаясь снова перед ней, так, что вода вместе с пеной сходила с его тела. Возбуждение нарастало бурными толчками внутри него. И это естественно сказывалось на том, что его орган реагировал на это. Увеличиваясь в размерах, набухая. Но Джулиан словно игнорировал это, продолжая контролировать себя.
  -Я весь в пене, помой мое тело. Только не отворачивайся. - и снова его взгляд терпеливо и сосредоточенно направлялся на нее. Цепляясь к каждому ее действию, жесту. Оценивая. Рассуждая про себя. Как некий профессор, который принимал безумно тяжелый экзамен у чересчур нервной студентки. Подталкивая ее в нужное русло. Неотрывно смотря в ее глаза, на ее лицо. И пока она это делала он как в награду продолжил - Как я говорил. Улицы воспитали меня достаточно жестоким человеком. Который не привык доверять никому, кроме себя. Для меня доверие, это значит разменять жизнь на ложные обещания. Каждый день я проживал с мыслью о мести. Месть отцу, месть тем кто меня бил, месть тем, кто занимал мое место, тем кто получал. Месть...месть... которая была приправлена завистью и отчуждением. Я не боялся боли. Боль отрезвляла. Я не боялся трудностей, они делали меня только уверенней в своем пути. Все окружающие были для меня лишь ступеньками. Со временем я научился важному - упорному труду. Трудолюбие и упорство. Вот чем я оборачивал себя словно в доспехи. Именно это я увидел и в тебе… Достаточно.
  Последним словом он останавливал ее, и себя, решая пока остановить свой рассказ. Историю того, как он стал таким. Но концовка еще слишком далеко. Кроу знал, что всю правду он ей пока не расскажет. Мужчина встал, касаясь босыми ногами пола. Продолжая смотреть и изучать в этот момент женщину, что покорно стояла на коленях перед ним. Колени все больше покрывались красными ссадинами. Ноздри мужчины расширились от возбуждения. И его взгляд снова прошелся по ее телу. По шрамам, по обнаженным участкам, оценивая, взвешивая… наслаждаясь. Она делала все правильно. Возбуждение стало еще более очевидным. Как и ее глаза, в которых плескался бурный коктейль эмоций. Эмоций который он давал ей. Дозированно, как врач что вводил наркотик. Контролируя ее состояние. Не дальше эйфории. Чтобы она была еще в состоянии слышать голос, и подчинятся.
-Не делай ничего пока такого, о чем я тебя не просил. Не думай, контролируй потуги и слушай мои указания. Вытри меня теперь - ощущая махровое полотенце на коже, Джулиан чуть прикрыл глаза, на мгновение. Словно теряя контроль, желая лишь одного… сорваться с цепи. Но отрезвляющая мысль, и он напрягся, но сдержался.
  Взяв это полотенце, мужчина обмотал его вокруг бедер. Закрывая наконец от ее глаз, свой явный признак возбуждения. Его рука коснулась ее щеки, поглаживая скулы и губы. Ласково, с легкой довольной улыбкой.
  -Ты все делаешь правильно. Не думай не о чем. Тебе же это нравиться… я вижу. К черту стыд. Там на крыше я четко дал понять… твоя душа в обмен на мое сердце. Честный обмен. Обнажи “другую” себя. А я покажу взамен “другого” себя. - словно приглашающий жест, опуститься дальше в темноту, он протянул ей ладонь. Помогая встать на ноги. Снова беря в руки край ремня, двигаясь в сторону спальни - пойдем…
  Вожделение которое уже было на грани. Чувство как нагревается воздух от напряжения. Когда сил сдерживаться все меньше. И эта грань становиться все меньше, все острее. Насилие… садизм… эти слова все четче возникали в его сознании, словно дьявол толкая на безрассудство. Но всякий раз когда в глазах начал гореть проблеск зверя, он сталкивался с ее взглядом. Она как лебедь покорно положила ему в пасть свою шею, только сомкни зубы, и вкус крови сразу наполнит жажду. Только это ее доверие с полным подчинением отрезвляло разум. Словно отгоняя тьму. Разделяя мрак на разные оттенки.
  -Сделай мне массаж - Отпустив ремень. Джулиан лег животом на кровать, расслабляясь. Положив руки под свой подбородок, искоса смотря Тель. С немым вопросом, справиться ли она? В этот раз повторять не надо было, несколько секунд, и она уселась прямо на его ноги, положив свои руки на его влажную спину. Разминая плечи…
  -Хорошо… - чуть выдохнул мужчина. Напряжение в теле чередовалось постоянно с его напряжением. Было видно, что она не умело хорошо его делать, но также очевидно, как она старалась чтобы ему понравилось. Как она хотела чтобы ему понравилось. Это новые ощущения. Для него и для нее. Новая запретная дверь, которая внезапно появилась рядом с ними, и куда они вдвоем вошли. Джулиан вел ее в другое “помещение” но попал именно в “это”. Он контролировал ее, но не причиняя вреда. Он не обижал и не унижал ее, но заставлял подчинятся. Довериться. И жажда… жажда исследовать это лучше, получить больше. Испить эмоций до дна. Ее эмоций.
  -Молодец, теперь сделай это без рук. - в этот момент он повернулся под ней, ложась уже на спину. Снова любуясь ее телом, отмечая как ее грудная клетка все чаще поднималась и опускалась. Он мог лишь представить как сильно сейчас билось ее сердце. И это заставляло его улыбнутся. - Сделай массаж без рук… своим телом.
Пытка… безумная, горячая, для них обоих. Полотенце слетело. А она елозила по нему своим телом, прижимаясь двумя холмами по нему, слегка царапая возбужденными сосками. Особенно много доставалось его возбужденному до предела органу. И этот ее взгляд. Теперь он просил. Умолял.
  -Держи возбуждение в узде. Не теряй мог голос. Можешь взять его в свою руку, ты же хочешь этого? Я разрешаю… но не долго. Ты ведь у меня была хорошей девочкой. Как я могу не наградить тебя… - голос мужчины дрожал, но оставался таким же, с нотками силы и власти. С интонации абсолютного доминирования. Его рука поглаживала ее волосы, зарываясь пальцами, едва ощутив ее ладонь на своей плоти, он чуть выгнулся, выдыхая, чуть ли не через стон. Ее ладонь стала двигаться… медленно, не спеша, но с каким-то вожделением и нетерпением. Но он терпел, смотря на нее. И едва Тель чуть наклонила голову, как Джулиан сразу взял за ремень, и довольно грубо схватил за волосы одновременно, притягивая к себе - Не делай того, чего я не просил. Ложись спиной на кровать… быстро!
  В его глазах тут же мелькнула ярость. А на губах появился оскал. Мгновение, и ему хотелось наброситься на нее. Но снова усилием воли он сдержал позыв.
-Я хочу поиграть теперь с твоим телом… руки на спинку кровати. И не вздумай их отцеплять. - властно произнес он.
Все только начиналось…
  Я покажу тебе…
     Наслаждение как наказание...
        Она же и будет тебе наградой.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » You're my secret


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно