внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
хью бэнкса
Всё было не зря. Твои старания и кровь пролитая. Твои надежды, его улыбкой... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Roads Untraveled | Nevada


Roads Untraveled | Nevada

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

ДОРОГА | 29.07.2021 | УТРО

Milo & Thomas
https://i.imgur.com/oW9IO1kl.jpg

Все что нам двоим нужно - это бесконечная дорогая впереди, разделенная на двоих. Нам нужно оставит за спиной все, что мешает. Пусть будет только самое важное

Отредактировано Miles Quinn (2020-12-20 14:22:44)

+1

2

Вопрос, кто будет за рулем не стоял: Томас с бутылкой воды и в моих очках устроился на пассажирском сидении, а мне оставалось место водителя. Ладно, я еще припомню ему это все. Улыбаюсь, когда смотрю на него, удобно устроившегося рядом – ему явно лучше, и кризис миновал. Вряд ли он понимал, как я волновался за него, измученного тошнотой, с ознобом, бледного. Думал – сойду с ума, но, мой парень явно крепче, чем кажется и сейчас он вполне себе был готов к дороге. Протягиваю ему пакет на случай, если два часа до Лас-Вегаса он преодолеть без происшествий не сумеет, на заднее сидение кидаю пакет с сендвичами. Что ж, милый маленький городок преподнес не самые приятные сюрпризы, так что самое время отправиться туда, где грехи возведены в культ, а запретные удовольствия есть на каждом шагу. Бросаю взгляд на Томаса, делающего глоток из бутылки, и только после этого плавно выезжаю на дорогу, с явным желанием добраться туда, где я еще никогда не был.

Сердце в предвкушении билось сильнее, я даже что-то напевал, тихо включив радио. Настроение, с тех самых пор, как Томас ожил и стал похож на человека, а не на зомби, заметно улучшилось, как будто с души упал камень. Правда, изнутри меня все равно скребло чувство недосказанности – выяснять отношения с тем, кто пытается выплюнуть собственный желудок – это такое себе удовольствие. А сейчас у них пара часов дороги и Томасу просто некуда деваться, разве что выпрыгнуть из машины на ходу.

- Я хотел поговорить о том, что произошло. Почему ты вообще решил, что меня хоть один человек на свете интересует, кроме тебя? Что я сменю ориентацию и захочу испробовать все с официанткой маленького городка, которая геев видела только на картинках в христианских журналах, где они варятся в геенне огненной? – Я смотрел на дорогу, пока говорил, не оборачиваясь на своего парня, чтобы не давить на него сильнее, чем делал это сейчас. Мы вместе уже больше восьми месяцев, он был рядом в те моменты, когда я сходил с ума от ненависти к себе, он заставил меня чувствовать себя не грязной, выебанной всеми кому не лень, шлюхой, а человеком. И я не хотел бы променять это ощущение ни на какое другое.

Так какого, блядь, хрена!

Возможно, дело в том, что я никогда не говорил ему, что люблю его – для меня мои чувства были слишком пугающими, чтобы попытаться оформить их в слова. Я никого не любил никогда, это чувство слишком уж ново, слишком страшит меня своей глубиной и тем, что оно делаем меня зависимым. Странным было то, что хоть и чувства пугали, я не сомневался в том, что хочу быть с Томом, хочу просыпаясь, видеть, как он давит щекой подушку. Хочу тянуться, чтобы поцеловать его, пока он еще не проснулся. Он единственный, кого я впустил в свой дом и в свою жизнь, оставив двери нараспашку. А сейчас он сомневался во мне несмотря на то, что между нами было.

- Ты не доверяешь мне? Или не уверен во мне? – Я не злился, я хотел понять, почему все произошло именно так. Моя рука погладила любимое колено, и я едва удержался, чтобы по привычке не подняться выше по бедру. Все позже, не сейчас, нужно потерпеть еще пару часов.

+1

3

Яркий солнечный свет, бьющий в лобовое стекло, заставлял почувствовать всю тяжесть измученного отравлением мозга. Райс планировал всю дорогу проспать, может и по приезду в Лас-Вегас ночь передышки дать себе, прежде чем идти в казино  и испытывать свое везенье. Чувствовал себя хорошо, пока запах еды не возбуждал желудок или болезненно яркие лучи не стремились выжечь мозг изнутри. Прикрыв глаза, Райс прислушивался к играющему треку, а после к тому, как напевает Майлз. Странное ощущение того, что все идет как нужно, они едут в нужном направлении в нужное время. Райс улыбается самому приятному голосу в этой жизни. Хотелось задать вопрос «Ты делаешь хоть что-нибудь плохо?». Но Майлз опережает тем, что заводит не самый простой разговор.
- Я хотел поговорить о том, что произошло… - слова, которые любого бы заставили напрячься и открыть глаза, чтобы оценить насколько серьезный разговор сейчас предстоит и есть ли шанс все перевести в шутку и забыть о произошедшем, или стоит на серьезных щщах все обсудить.   Райс молчал, подбирая слова, в поисках хоть какого-то логичного объяснения тому, что Лайла оказалась таким серьезным раздражителем  в их паре.
- А почему тебя вообще я интересую? – встречный вопрос сам бездумно вырвался почти следом за озвученным последним вопросом Майлза. – Рано или поздно  физически привлекать я перестану, а за тем нужна будет личность. Вот ты учишься, рисуешь. Со своими дружками можете любую тему обсудить и исправить испорченную мной картину, а что могу я не окончивший школу любитель надраться и раздать пиздюлей желающим? – никаких претензий в голосе, спокойно Райс реально не понимал, что может в нем привлекать, кроме внешности. Может сейчас есть реальная возможность узнать друг друга лучше и понять мир, в котором живет человек рядом, посмотреть на мир его глазами, почитать, что ему нравится, послушать и посмотреть. Любая ревность из-за недоверия к себе, в первую очередь – К тому же я и не знал, что ты  на женщин не обращаешь внимание. Мы это и не обсуждали никогда и вообще между нами много недосказанного. Я перед тобой как открытая книга в первый же день, а ты держишь на расстоянии. Почему? Потому что я не пойму? Потому что я проходящий? Сегодня есть, а завтра уже на пути возникнет какой-нибудь Билли, с шелковым платком на шее, продавший не одну свою картину и понимающий все, как и что ты там красками своими изобразил.  – нужно уметь вовремя остановиться, но на то и Райс, он меру никогда не знал, как не знал за какие границы лучше не заходить и нахуя эти границы вообще нарисовали. Сейчас уперся щекой в кулак, прикладывая голову при этом к закрытому окну двери,  и на Майлза старался не смотреть, только легшая на ногу рука Майлза отвлекла и заставила на ремя заткнуться и подумать о том, что стоит сказать, а о чем промолчать. Положив ладонь, поверх руки рыжего, Райс сжал пальцы художника и добавил  – Я люблю тебя. И в таком состоянии, оказывается, тяжело трезво мыслить, делать выводы взвешенные и спокойно радоваться тому, что есть. С каких пор я стал в будущее смотреть, я не знаю. Но это не последний случай, когда адекватности в поведении ты не увидишь. Хочешь если, то я могу в Вегасе затеряться и наслаждайся жизнью такой, какой она лежит у твои ног. – самая пугающая перспектива развития сюжета и озвучивать ее было тошно.

+1

4

Дорога бежала вперед темной лентой, ведущей куда-то вперед, где через пару часов яркими огнями нас встретит Лас-Вегас. Ловлю себя на мысли, что с момента знакомства с Томасом я стал чаще выбираться за пределы Сакраменто – он не сидел на месте, а я не отказывал себе в удовольствии провести с ним время. До сих пор не понимаю, как же быстро все закрутилось, как легко этот парень вошел в мою жизнь и обосновался в ней, как будто бы для него всегда было подготовлено удобное место. Только для него одного. Может, затевать в дороге серьезный разговор и не стоило, но меня глодало то, как он отреагировал на Лайлу, как сразу подумал о том, что я не упущу возможность попользоваться провинциальной девчонкой, которая сама плывет в руки. Меня никогда не будоражили такие связи, они никогда не виделись мне чем-то стоящим, на что вообще стоит тратить время. Странно, но даже встречаясь несколько месяцев Том все еще не доверял мне, готовый представить меня с кем угодно за его спиной – все равно с кем, и его сомнения заставляли меня самого сомневаться.

Почему он меня интересует? Я не задумывался над этим серьезно, слишком все быстро закрутилось, и сейчас мне нужно облечь в слова то, что я с трудом мог описать? Концентрироваться на дороге, когда хотелось смотреть на Томаса, было все сложнее и я плавно съехал на обочину, выключая мотор. Кондиционер приятно охлаждал и не чувствовалась в салоне такая адская жара, встающая над Невадой плотной пеленой. Его рука на моей, и я не хочу, чтобы он убирал ее – мне нравилось тепло его ладони и то, как бережно она гладит мои пальцы.

- Ты вел себя не как другие парни. Не смотрел на меня, как на мясо или какой-то отброс. Ты видел кто я и чем занимаюсь, и ни разу не поморщился, когда я целовал тебя. С тобой я почувствовал себя человеком, желанным, даже некогда не требовалось скрывать ничего. Мне было хорошо с тобой, и я сейчас не про секс – он всегда отличный. А о том, что с тобой мне нравится даже молчать, даже просто находится в одном автомобиле по дороге в Вегас, когда радио выключено, а солнце начинает слепить. – Я наклонился к нему, касаясь пальцами его щеки. – Ты нужен мне не как развлечение на пару месяцев, Том. Я хочу видеть твое лицо рядом с собой все время. И прекрати думать, что твоя личность недостаточно хороша, чтобы влюбиться в нее без памяти. – Я смотрю на него, первый раз признаваясь в любви, в не самый романтический момент. Может, стоило сделать это раньше? Но я не был готов, для меня все это слишком ново – я захлебывался в ощущениях, и не сразу понял, что это не просто влечение. А теперь я уверен, я уверен на все сто процентов, что влюблен в этого придурка по уши.

- Теперь знаешь. Один раз в детстве я поцеловался с одноклассницей и на этом все закончилось. Так что Лайле ничего не светило бы. – Улыбаюсь, но тут же слышу очередные сомнения в его голосе, которые, блядь справедливы. Я никогда не хотел никого подпускать к себе так близко – я со всем справлюсь сам. Мне не нужен был никто, и я умело носил маску, не давая никому приблизиться достаточно. Но с ним все по-другому, и, видимо, ему мало той скорости, с которой я пускаю его в свою душу.

- Мне просто сложно открываться, я не держу тебя на расстоянии – ты ближе, чем думаешь сам. И меня всегда раздражали шарфики на шеях – выглядит ужасно по-гейски. – Наклоняюсь и целую в щеку, надеясь, что это выразит хоть немного то, что я чувствую. – Хочу в Вегасе быть с тобой каждую минуту, а после отправится дальше, покорять просторы страны в самой лучшей на свете компании. Я люблю тебя.

+1

5

Странный разговор будоражил неприятное волнение. Некоторые темы обсуждать тяжело, но они висят Дамокловым мечом над мнимым благополучием и вот-вот все испортят. Стоило бы с этими сомнениями и с этой угрозой разобраться. Сейчас ли? Завтра? Времени подходящего не найти никогда. Вот они уже покинули Калифорнию и по крайней мере на шаг позади оставили то, к чему был еще шанс вернуться. Майлз тормозит у обочины, чтобы ничего не упустить? Чтобы развеять сомнения? Явно намереваясь развеять все сомнения. Райс слушал внимательно,  хмурясь тому, что слышит.
- ты влюблен не в меня, а в мое отношение к тебе – парень услышанному не расстроился, потому что с этой мыслью свыкся давно, но именно такое отношение и имеет скорый не самый приятный финал для таких как Томас. – Я тебя измором взял. Не загони ты себя в угол, зарабатывал бы ты на своем таланте, обратил бы на меня внимание? – Райс замолчал лишь на то время, которое даст возможность подумать, но  понимая, что ответа не требуется – Вряд ли. Тебя заставило бросить прежнее занятие не мое желание, а сложившиеся обстоятельства. И я это не осуждаю – парень откинулся на спинку сиденья и добавил
- Не осуждай и ты то чувство ревности, которое время от времени берет верх надо мной. Ты любишь внимание, а к тебе тянуться люди, только ты пресекаешь на корню все попытки тебя узнать и быть рядом. Мы с тобой больше полугода, а я все-равно где-то с краю. – приглушенная музыка не отвлекала. Хотелось бы поцеловать Майлза, сказать «забудь!» и продолжить путь. Вегас поставил бы все на свои места, оставив позади ревнивого Райса, дав возможность талантливому художнику карабкаться выше без такого балласта, но готов ли кто-то отдать то, что жизни дает значимость:
-Мне всегда казалось, что мои попытки узнать тебя лучше ты может не специально, но пресекал, пресекал возможность познакомиться с твоими друзьями и вникнуть в твой  мир. Почему? Почему ты не смог принять то, как зарабатывал я? – стоило бы говорить об этом до того, как решили спонтанно сорваться в дорогу, до Бейкера, Лайлы и ее дружка. Понимал ли Куинн, что «я люблю тебя» сейчас, после всего сказанного прозвучали неубедительно. – Решай сейчас. С тем, что есть сейчас, мы долго не продержимся.
Трасса была довольно оживленной, один за другим проносились мимо машины, спешащие в выросший посреди пустыни город. Волнительно от того, к чему могло привести пребывание там их двоих, оставит там все заработанные деньги или уедет с чемоданом бабла, соря ими налево и направо, с Майлзом ли или один. Сейчас, не сдвигаясь с места он не знал чего ожидать. Рыжий для него был загадкой  с первой же встречи. В Мире Томаса было все до предельности просто, а у Майлза сплошное запутанное нечто, что находило отражение в его картинах, но оставалось непонятым человеком рядом.

Отредактировано Thomas Rice (2021-01-01 16:37:10)

+1

6

Остановиться было лучшей идеей, которая могла прийти мне в голову. Продолжай мы движение, я бы точно выкрутил руль так, что мы бы скатились в кювет, переворачиваясь внутри металлической обшивки автомобиля. Но мы стояли, пока мимо проносились другие автомобили, оставаясь лишь размытыми пятнами на периферии зрения. Они оба избегали этого разговора, упиваясь своей страстью к друг другу, не залезая друг другу в душу. Это было действительно удобно, они брали от отношений только самое сладкой, собирая туго взбитые сливки сверху. Но не подозревая даже, сколько слоев расположено ниже, и как может горчить то, что находится на самом дне. А сейчас они решили все взболтать, чтобы увидеть ближе ранее избегаемое. Самое время – почти на пороге Вегаса, куда они так стремились попасть, чтобы оставить за спиной весь пиздец Сакраменто и их переплетенных крепко судеб.

- Ты можешь считать, что я влюблен не в тебя – твое право. – Я отчетливо понимал, что он услышал в моих словах и как это понял. Измором? Пожалуй, он был рядом с того самого момента, как вытащил меня полуголого из клуба, не желая смотреть, как похотливый старик намеревался увести меня в приватные комнаты для приятного досуга. Он был рядом всегда, и когда я умирал внутри от ненависти к себе, и когда постепенно заживал, как разодранная когтями рана. Обличать в слова чувства чертовски сложно – мне проще нарисовать то, что я ощущаю, когда смотрю по утрам на Томаса, когда утыкаюсь лицом в его плечо, не торопясь вылезать из теплой постели. Но он задавал сейчас слишком непростые вопросы: мне приходилось задумываться о тех вещах, которые я упорно, раз за разом, игнорировал. Обратил бы? Если бы они пересеклись при других обстоятельствах – возможно, но Томас прав, я загнанный и прижатый к стене видел в нем протянутую руку. И схватился за нее, как за спасательный круг. Я цеплялся пальцами за него, чтобы не утонуть и не утащить его с собой на самое дно, а потом просто не смог без Томаса, без его присутствия рядом, без его тепла, без его смеха. Я никогда никого не любил, для меня все сводилось к страсти и физиологии, я мог был заинтересован, но парни покидали мою постель, не оставляя ни напоминания о себе, ни следа в моем сердце. А сейчас все иначе, все так ново, что мне иногда страшно и непривычно – я не знаю, как далеко все зайдет, куда все заведет нас обоих. Но я был уверен в одном – я не готов к тому, чтобы отпустить его от себя. Будто под наркотой, я нуждался в нем, готовый меняться и принимать. Почему он не видит этого?

- С краю? – Я смотрю на него, откинувшегося на спинку и не понимаю, почему он не понимает, что значит для меня? – Ты давно уже в середине. Ты первый, кого я пустил в свою кровать, ты первый, с кем я живу. – Случай с Вёрджилом, пусть и отдавался болью под ребрами каждый раз, но не был единственной причиной, почему я завязал с проституцией – все стало слишком сложно, а Томас стал слишком важен, чтобы я был готов подпускать к себе кого-то еще. Это уже было куда глубже обычной страсти – оно задевало изнутри солнечное сплетение, а сам я ловил себя на мысли, что могу вечность просто смотреть на него.

- У меня не так много друзей. Тебе интересно то, чем я занимаюсь? Все эти скучные выставки, бесконечные этюды? Мне казалось, тебе скучно. – Вот теперь справедливый укор, ведь я даже не особенно спрашивал, разделит ли со мной Томас мое главное увлечение в жизни? Он так одергивался, когда кто-то мог подумать, что мы вместе, что я как-то незаметно приучился ограждать его от подобного. Отделил свой мир и наш, тогда как Том явно считал, что дело в нем. Когда все было только во мне.
- У тебя больший потенциал, чем увязать в криминале, поэтому я не хотел принимать то, как зарабатывал ты. Но если мне придется выбирать ты со своим багажом пиздеца или без тебя и налегке, то я выберу первое. – Я внимательно смотрел, думая – верит ли он хоть одному моему слову, смогу ли я объяснить сейчас то, что так тяготило нас обоих?

+1

7

Будь сейчас Райс сторонним зрителем, то сказал бы себе «Соберись, тряпка! Живи тем, что есть сейчас  и не нагнетай». Такая мысль и скользнула вслед за озвученным «твое право». Это в Майлзе бесило, это и заставляло уважать – никогда никому ничего не стремился доказать. Хочешь думать так – думай. Иначе? Твое право. И сейчас он казался намного спокойнее, вообще возникало чувство, будто он равнодушен. С  его умом и внешностью любой бы особо ни за кого не держался. Райс же наоборот с самого первого дня повел себя так, будто Майлз – последний из выживших, будто больше на планете нет ни одной живой души, а найденная при этом еще выходит за рамки всего мыслимого.
-Казалось? – Томас пристально посмотрел в зеленые глаза рыжего, чтобы хоть что-то понять в этой личности, но ответа так и не находил, только что-то болезненно сдавило  внутренности в  районе солнечного сплетения, заставив парня глубоко вдохнуть. Кто-то свыше видимо решил над ним пошутить, поселив  в хулигане, убийце, в хуевом сыне и вряд ли менее хуевом брате любовь к  парню. Сам этот факт был противоестественен,  до сих пор не осознаваем им. Может все эти «казалось» и были самим Томасом посеяны в Майлзе. Сам удерживая в тайне важную часть своей жизни, он не был готов до сих пор прощаться с привычным и чувствовать стыд и вину за то, кем на самом деле является. – Правильно казалось… - выдохнул Райс, бессильно приложив болезненную голову на прогретое стекло автомобиля.  – А может и не правильно. Я нихуя не смыслю в том, что ты делаешь, но ты даже не даешь возможности понять. Что нас с тобой связывает тогда? Комфорт? Секс? Этого мало…
Сейчас бы стоило все-таки добраться до Лас-Вегаса, принять холодный душ и лечь спать на часок другой. Жара и волнение вызывали головную боль, а в купе с накатывающей тошнотой – малоприятное состояние. Райс не глядя нащупал бутылку с водой и решил, что будет правильно помочь кому в горле вернуться откуда накатил сделав пару жадных глотков. Но только холодная вода прошлась по пищеводу и легко погладила стенки желудка, как последний подобное не оценил и едва успев открыть дверь автомобиля, Томаса вывернуло тут же. Малоприятное зрелище. –Блядь. – сплюнув и прополоскав рот водой, парень закрыл дверь. Сердце в груди колотилось бешено, жар и холод сменялись так же стремительно как и мысли в его голове. Наверное, не самый подходящий момент для того, чтобы выяснять отношения. Но Райс решает добавить:
Я о тебе хоть что-то узнаю из случайных событий. Будто твоя жизнь – она только твоя. Может быть так все и должно быть, но тогда я вернусь в Сакраменто, - если не сдохну  процессе. Вымученная улыбка на бледном лице не выглядела искренне, уезжать в Сакраменто, отпускать Майлза парень не хотел, а еще не хотел рядом с ним себя чувствовать чужим. – Я по другому заработать не смогу. Вероятнее меня увидеть в тюрьме, чем в офисе, перебирающим бумажки или в гей-клубе, следящим за порядком. Ты рисуешь, тебе это нравится. Так ведь? Я выхожу на ринг и понимаю, что мне это необходимо. А криминал…он и в твоих картинах. Это зависит от того, под каким углом смотреть на вещи. – а под каким сейчас не смотри на Томаса, вывод сделаешь один – ранее ему было слишком весело и сейчас несчастный за это расплачивается.
-Может мы закончим разговор в номере отеля? Мне что-то чем жарче, тем становится хуже – еще минут 30-40 и возможно найдут место, чтобы Райс еще одну ночь дал организму вернуть силы и уже покер! И уже победы.

+1

8

В машине становилось все жарче: горячее солнце на границе Калифорнии и Невады приближалось к зениту. Я включил кондиционер, чтобы почувствовать прохладу внутри салона, но даже когда ощутил свежесть, мне не стало легче. Виной всему этот разговор, затеянный нами по дороге из маленького и не слишком гостеприимного городка в Лас-Вегас. Почему именно сейчас все вопросы и противоречия начали срываться с губ, заставляя думать нас обоих о вещах, которые мы предпочитали игнорировать. Почему мы вообще вместе, если настолько разные? Если дороги наши пересеклись всего один раз, и то случайно? Почему после все закрутилось так быстро? Гей-клуб остался в прошлом, танцы для развлечения престарелых содомитов – тоже. Смог бы я уйти оттуда, если бы не Том? Если бы он не подталкивал и не поддерживал, если бы он не был так настойчив? Учитывая, чем я зарабатывал до встречи с Райсом – вряд ли. Я погружался во тьму и безысходность, упорно делая вид, что это не так. Что меня не заботят чужие потные ладони на моем теле, что мне не противно от запаха старческого тела, которое можно желать только за деньги. Сколько бы я еще смог обманывать самого себя? Снаружи такой идеальный фасад, а внутри все уже шло трещинами – еще немного, и я бы рассыпался обломками и пылью, не оставив после себя ничего.

Он говорит о том, что хотел бы знать меня лучше, чем я занимаюсь – но с ним я откровеннее, чем с кем бы то ни было, и мне сложно понять, что даже это воспринимается им как отстраненность. Так долго ограждал себя от других, что теперь, когда нужно опустить ворота и впустить армию, я не могу этого сделать – цепи будто проржавели, и все, на что я сейчас способен – это потихоньку смазывать все звенья, распахивая двери понемногу. Но только для одного человека, который уже устал стоять на входе. Сколько он еще так выдержит? Сколько он еще захочет делать вид, что, между нами, все прекрасно? Что наши страстные ночи компенсируют все, что происходит днем? Мы не должны быть вместе ни при каких раскладах, но я смотрю на него – измученного отравлением, прислонившегося к стеклу и понимаю – я не смогу оставить его. Не смогу просыпаться, не ощущая тепло его тела рядом. Понятия не имею, как объяснить эту странную зависимость от другого человека, желание быть рядом, изучать, чувствовать. Переплетать каждый день с его, создавая общий, неразделимый рисунок.

Смотрю, как он жадно пьет воду, а потом тут же оставляет ее за дверью автомобиля вместе с желудочным соком. Все-таки мы рано выехали, ему бы еще полежать, только вот сам Том не горел желанием оставаться ни на день. Иногда он настолько упрям, что приходится лишь закатывать глаза. Но делать так, как он хочет.

- Не могу представить тебя в офисе. В галстуке, рубашке, с прилизанными волосами. Хотя тебе бы пошло. Я почти привык к тому, что ты весь в синяках и ссадинах, а то, что я могу любоваться тобой не через стекло камеры – это наша с тобой удача. Хотел бы я знать, под каким углом ты смотришь на все, что я делаю…

Беспокойно оглядываю Томаса, пока выезжаю снова на дорогу. До недорогих отелей Вегаса осталось недолго – полчаса максимум, или минут 50, если Томасу потребуется перерыв и воздух. А после, уже на свежих простынях, без покачивания автомобиля, мы сможем поговорить, обсудить, что делать дальше. Я-то знаю, что не собираюсь отказывать от того, что сейчас испытываю. Как бы ни пугали меня эти ощущения, они заставляли меня раскрываться навстречу, видеть то, чего я не замечал раньше. Все краски моей жизни будто смешались, создав новые цвета, насыщенные, глубокие, такие прекрасные. Смогу ли я словами описать, почему я с ним? Вряд ли, но, может, слова тут будут излишни.

+1

9

Мучительная поездка навсегда выбьет в памяти Томаса два правила: первое – не пить с местными деревенскими пацанами хуйню из трехлитровых банок, второе – не торопиться уезжать, если от отравления до сих пор не отошел. Майлзу пришлось 2 раза останавливаться, чтобы дать возможность Томасу выйти на улицу, вдохнуть раскаленный воздух, пропахший выхлопными газами на оживленной дороге, снова пережить мучительные спазмы и почувствовать уже горечь желчи. Голова кружилась и становилось только хуже. Потому, после второй остановки, Томас, откидываясь на спинку кресла влажной рукой вцепившись в ручку двери, будто это помогло бы остановить эту постоянно  вращающуюся карусель, почти умоляюще попросил:
-давай остановимся в ближайшем отеле по пути, каким бы он не был дорогим или наоборот. – открыв окно, потому что чувство такое было, будто его вывернет прям сейчас, а стоять тут и ждать чего-то смысла не было.  Майлз не спорил или Томас просто его не слышал, надеясь скорее уже пройти эту пытку дорогой.
Вегас – дорогой город, придорожный отель ли это или отель-курорт, тут, казалось, цель была одна – обчистить твой кошелек с милой добродушной улыбкой на лице. Потому, первое попавшееся на пути, на котором настоял Томас, было не из самых дешевых мест. Да и его это не волновало. Найти деньги он всегда сможет, законно или нет, похеру. Жизнь короткая, чтобы думать о таких мелочах. Гребаные пальмы, огромный бассейн у отеля, его не трогали, пройдя быстро внутрь помещения до стойки администратора он надеялся только на то, что Майлз быстро договориться и выберет номер и парень примет горизонтальное статичное положение.

Мари любила свою работу. Она любила и жизнь свою. Дома ее ждал молодой муж и лабрадор, а внутри рос организм, который пугал и которого она уже любила. Не зря же говорят, что такие люди сияют. Вот беременная Мари стояла перед двумя парнями улыбаясь им такой счастливой улыбкой, будто они долгожданные родственники.
-Добро пожаловать в  Уорлдмарк Лас-Вегас-Бульвар! – Мари быстро пробежалась оценивающе по двум парням. Будь не она, то этих двоих бы развернули сразу, озвучив цены за номера, но внешность бывает обманчива. Может быть эта два сбежавших от своих богатеньких родителей друга, а может любовника. Девушка ничему в этой жизни уже не удивляется, но любит сейчас все, что можно любить. – Мы рады, что вы пришли к нам. Номера на любой вкус, здесь есть бассейн, тренажерный зал…
-Да-да… - нетерпеливо ее прервал Томас, положив голову на стойку бессильно, чувствуя дрожь во всем теле. Его состояние было обратно пропорционально тому, что чувствовала девушка – Томас не хотел никого видеть, ни с кем любезничать и почти каждого терпеть не мог. – Давайте мы снимем уже номер и пойдем. – Мари перевела обеспокоенный взгляд на Томаса, пытаясь убедить себя в том, что этот бледный пацан не наркоман и как-то по-матерински поинтересовалась – Может Вам врача вызвать? – Томас приподнял голову, бросил неодобрительный взгляд на Мари, потому на Майлза, понимая, что снять номер – дело не 2 минут, ничего не отвечая ослепительной брюнетке, сказал Майлзу
-Я подожду на диване. – на этом оставил двоих договариваться, в надежде, что ни одной лишней минуты не придется больше терпеть.
-Так вот, вам раздельные кровати? Есть отличные номера с видом на город из панорамного окна. Знаете как красив Лас-Вегас в вечернее время? Обслуживание номера включено в стоимость. Если все-таки вас интересуют бюджетные номера, то таких у нас уже нет. Но я думаю, Вы себе не откажете в удовольствии взять от жизнь в этом городе все? Оплата полная сейчас, плюс залог, на случай испорченной собственности отеля. Можно Ваши документы?

+1

10

Дорога до Лас-Вегаса была тяжелой, не сколько из-а того, что двигатель то и дело перегревался, и машина ехала только чудом, а из-за состояния Томаса. Ему бы полежать еще несколько дней, но он не хотел оставаться в занюханном городке даже для того, чтобы договориться со своим желудком. Я уже интуитивно чувствовал, когда требуется остановиться у обочины, чтобы парень мог подышать воздухом, который был таким горячим, что мог выжечь ему легкие до черноты. Но это все равно было лучше, чем ощущать постоянное движение, пусть и едва заметную качку. Его тело содрогалось от спазмов, когда он цеплялся рукой на дверцу машины. Нужно было остаться, но мы были в пути: ближе добраться до города грехов, чем возвращаться обратно. Я терпеливо жду, когда Том заберется обратно, сделает несколько жадных глотков, чтобы стереть с губ горечь желудочного сока. Выглядел он паршиво, и я тревожно поглядывал на него все время, пока он прижимался лбом к стеклу. Кондиционер работал все время, создавая хотя бы внутри прохладу, иначе мы бы спеклись, как прогретая в духовке вчерашняя пицца.

Предложение Тома казалось безумным, но мне оно чертовски нравилось. Ехать в столицу порока и ночной жизни, чтобы жить в захудалом мотеле по цене неплохого люкса? Это явно не то, чего мне сейчас хотелось. Все деньги, что лежали на карте, а также те, что лежали свернутыми купюрами по 20 баксов в сумке – все это было лишь брызгами. Настоящая ценность в моменте, который был здесь и сейчас. кpeдитки, открытые незадолго до поездки, мы планировали выпотрошить до нуля, а если потребуется найти какую-то работу. Но это позже, не сейчас, когда мы были близки к первой из намеченных целей.

-Добро пожаловать в  Уорлдмарк Лас-Вегас-Бульвар! – Эти слова доброжелательной девушки на ресепшене явно показывали уровень этого места. Все вокруг вылизано, персонал приветлив, а территория вся кричит о роскоши этого почти райского уголка. Пальмы, бассейны, блестящие перила на лестницах – все это не похоже на тот мотель, где мы провели последнюю ночь. И мне это чертовски нравилось. Нравилось настолько, что я широко улыбался, пока протягивал паспорта для регистрации и одну из кpeдиток, отливающих золотом. Том ушел к диванам – ему давался с трудом этот диалог. Судя по зеленому цвету лица, ему требовалось лечь, и чтобы его не трогали ближайшую вечность.

- Нет, врача не нужно. Ему просто стало плохо в дороге. – Я все так же улыбаюсь. Пока девушка вводит данные наших ай-ди в компьютер, фиксируя дату заезда, информацию о залоге и сроки пребывания. – Никаких раздельных кроватей, но хотелось бы, чтобы постель была кинг-сайз. – Я смотрю, не отрывая глаз на то, как она смущается и подбирает нам вариант с панорамным окном и просторной постелью. Озвученная сумма меня ничуть не смутила, я смотрел, как она вводит номер моей карты, замораживая на ее счету депозит. Мне нравилась так приятная роскошь, что окружала меня.

- Три ночи. – Она проводит пальцами по клавишам, а после отдает ключ-карту, улыбаясь широко и указывая, направление, куда нам следует идти. Нет, носильщик не нужен, машину переставим сами. До третьего этажа мы дошли не слишком быстро, все же сказывалась усталость и плохое самочувствие Тома, но наградой за все стал открывшийся вид номера – просторный, с балконом и возможностью наблюдать за жизнью этого оазиса посреди пустыни. Я огладывался, а Том уже заваливался на постель в одежде, скинув по дороге обувь, а я улыбался тому, как он сладко стонет, когда утыкается в свежее и прохладное постельное белье, пахнущее горными цветами. Не жду ни минуты, заваливаюсь рядом, закидывая руки за голову. Мы в раю.

- Утром пойдем поплавать. Сто лет не был в бассейне. – Прикрываю глаза, а после машинально касаюсь поцелуем плеча своего парня. Его футболка влажная, но мне нравится даже это.

+1

11

Томас жадно ловил на своей коже холодных воздух кондиционера и не отрывал взгляда от Майлза. Каким бы этот парень был счастливым, будучи с не пустеющим счетом в банке. Он остро осознал сейчас, что хочет для него именно этого, не через год, не через парочку лет или десяток. Сейчас. У них есть только это время вместе, колеся штат за штатом, упиваясь и пьянея  чувствами друг к другу, какими бы они ни были противоестественные. Томасу стало легче, но ненамного, по крайней мере терпимая тошнота и ослабевающая головная боль, дали возможность подняться на второй этаж сжимая ладонь Майлза  и откровенно на его руку опираясь. Их здесь никто не знал и становилось похеру на окружение, или похер, потому что самочувствие слишком плохое для того, чтобы думать  о ком-то еще. А с каждым проведенным вместе часом Томас переставал стыдиться чувств к Майлзу, он без сожаления мог себе представить, как проживает с ним все отведенное ему время.
Открыв ключ-картой номер, Майлз давал понять, что место ему нравится, а Райса беспокоила только кровать и поскорее бы свое измученное дорогой тело на нее уложить. Потому не заботясь об одежде и обуви буквально упал лицом в мягкую постель. Ее запах не раздражал желудок, хотелось бы только поменьше света и немного поспать. Потому на желание Майлза позже сходить в бассейн, он попросил закрыть окно, а после добавил, положив на парня тяжелую руку:
- Я люблю тебя, Майлз – и уснул так быстро, будто до этого несколько дней не знал сна. Ничто полное, без снов, без тревог, без воспоминаний тяжелых о недавней ссоре, о тупой затее с местными отпраздновать хрен пойми чей день рождения. Томас проснулся приблизительно в 3-ем часу ночи с сильным желанием помыться да поесть.  Майлз спал рядом, свет уличного освещения пробивался сквозь неплотно зашторенное окно, давая возможность запечатлеть это мгновение в памяти и законсервировать  будоражащее неописуемое чувство к рыжему. Легко проведя пальцами по его руке, Томас думал, что без него жить бы не хотел, что ни за что бы от него не отказался и каждому придется смириться с тем, что из миллионов девушек,  он по-настоящему полюбил парня из гей-клуба, парня, который зарабатывал проституцией, тот, который сбежал и скрывался от собственной семьи и черт знает какие еще скелеты скрывались в этой улыбке и в этих больших зеленых глазах. Томас верил Майлзу, как и тому, что тот мог скрывать все, что угодно и это только его дело. Легко прикоснувшись к щеке, Томас запустил руку в густую рыжую шевелюру, чувствуя потребность в первую очередь не помыться и поесть, а поцеловать, что и проделывает, легко прикоснувшись поцелуем к уголку его губ, но этого оказалось достаточно, чтобы спящего разбудить:
-Бля, прости, не хотел тебя будить… - Томас встал на ноги энергично, будто недавно не подыхал и не умолял остановиться в первом же попавшемся на пути отеле. – Спи.Я спущусь вниз, может найду что поесть, подожду тебя у бассейна – тут  же направился к выходу, снимая по пути с себя обувь, футболку и штаны. На рассвете в бассейне взбодриться в прохладной воде, может то, что сейчас и нужно, пока одна часть  посетителей спит, а вторая просаживает в казино бабки, но задержался у двери не смея уйти не предложив – пойдем вместе, раз проснулся… - без Майлза даже такая обычная затея казалось бессмысленной и не такой желанной. Тихо, как воры, прокрасться мимо спящего администратора, пройти  бесшумно к бассейну и так же тихо спустится в воду - цель этого часа. Не хотелось ничто тревожить. В коем-то веке Райсу нужна была тишина, нужно было уединение с одним единственным по-настоящему нужным человеком и глоток воды, потому поллитровую бутылку воды со стойки по пути спер, чтобы ее почти полностью осушить.

Отредактировано Thomas Juhl (2021-02-24 22:28:32)

+1

12

Широкая, поистине королевская постель была шикарной и упругой: я вытягивался в полный рост, чувствуя себя как никогда счастливым. И вовсе не от того, что находился в прекрасном месте, откуда до всех удовольствий мира было рукой подать, а от того, что для меня все удовольствия мира сконцентрировались на мерном дыхании человека рядом. Усталый, он почти сразу уснул, успев произнести всего три слова, от которых сердце невольно вздрогнуло за грудиной. Не знаю, сколько времени я смотрел на него в полумраке номера, прежде чем уснул сам. Поездка и мне далась непросто, но меня хотя бы не тошнило всю дорогу и мой желудок не хотел покинуть мое тело через горло.

Я задремал, откинувшись на подушку, давая прохладе воздуха окутать мое усталое тело. Надо бы было зайти в душ, но встать сейчас казалось какой-то нереальной задачей. Почему бы не поддаться искушению и не остаться здесь, рядом с Томом? Порыв остаться с ним сейчас был куда сильнее желания освежиться под прохладными тугими струями воды в номере. Я всегда успею это сделать, а вот упускать мгновение побыть рядом со своим парнем казалось мне каким-то чудовищным кощунством. Не сейчас, когда-нибудь позже, но не сейчас.

Сам не заметил, как уснул, погружаясь в темноту без снов, приправленную легкой усталость, из которой меня заставило вынырнуть мягкое касание губ к губам. Я открыл глаза, тут же целуя в ответ, скользнув губами по щеке – идеальное пробуждение в теплых руках, и вряд ли сам Томас понимал, что я испытываю к нему в такие моменты. А понимал ли я сам, насколько прочно вошел в мою жизнь этот парень, бесцеремонно освобождая в моем сердце место для себя, плотно обосновываясь там? Смотрю, как он встает на ноги, направляясь к выходу из номера, избавляясь по ходу от ненужной сейчас одежды. Разгуливать по коридорам приличного места в одном белье было явно не в правилах отеля, но я что-то не припомню, чтобы мы были правильными и законопослушными. Улыбаюсь широко, понимая, что Том меня сейчас не видит и не может понять, согласился я или нет, поэтому добавляю:

- Дай мне минуту, чтобы раздеться. – Больше времени мне не понадобилось, чтобы избавиться от всего лишнего и у двери номера притянуть к себе Тома для полноценного и долго поцелуя. Полотенца в ванной вполне сойдут для бассейна, так что бежать обратно мокрыми нам не придется. Хотя, в этом тоже была своя пикантность – оставлять на ковролине влажные следы босых ног, будто на безлюдном пляже на крае мира.

Бассейн был подсвечен так, чтобы подвыпившие гости не упали в темные воды и не утонули. Тишину нарушал лишь плеск воды и работа очистительного мотора. Ни души, только я и Том. Целую его снова, прежде чем, подойти к краю бассейна и медленно скользнуть в прохладную воду. Она окутала мое тело, когда я погружался в нее, рассекая руками гладь, проплывая до противоположного края бассейна. Оттуда я наблюдал за Томом, ожидая, когда он присоединиться ко мне. Капли воды стекали по лицу, и я смахнул их ладонью, не отрывая глаз от ладной фигуры своего парня, прекрасного в этом скудном освещении, как произведение классического искусства. На мгновение перестаю дышать, пока наблюдаю за ним.

- Иди ко мне. – Мне не требуется кричать, чтобы он услышал меня. Или понял все и так, без лишних слов, собираясь взять от этого места все, что нам полагалось. Я нырнул под воду, чтобы коснуться ногами дна, а после снова вынырнул, ожидая увидеть рядом с собой человека, с которым был готов сбежать на край света.

+1

13

Мысли о пережитых событиях и пережитом состоянии покинули быстро. О незаконченном разговоре парень даже и не вспомнит, если сам Майлз не решит вернуться к разговору. Ступая голыми ступнями по прохладной плитке, Томас делал жадный глоток за глотком воды, будто ранее пить даже и не пытался, сминая пластиковую бутылку. Затормозив у самого бассейна. Приятное было чувство нереальности происходящего. Будто все это сон, а Томас конструктор этого сна. Он чувствовал себя хорошо, жара не вступила в силу, люди сидят по норам уставшие, сонные или полные азарта. Какое-то иррациональное желание быть с Майлзом, знать, что вокруг люди и не чувствовать себя ненормальным, неправильным. Рыжий целует Томаса первый, инициативный, недавно крепко спавший, теперь целовал  так, что необъяснимое щемящее чувство в груди не давало даже намека на способность отстраниться он рыжего. Пальцы прошлись по спине, сжали мягкие ягодицы, вжимая к себе сильнее горячее напротив.
Поцелуи всегда были такими, что оторваться и не зайти далеко, было практически невозможно и все благоразумие, казалось, в руках Майлза. Парень отстраняется, подходит к краю бассейна и быстро оказывается в воде. Провожая того взглядом до самого противоположно борта, Томас допил оставшуюся воду из бутылки, бросил смяв пластик пустой в траву, а после, будто выполняя все только по сигналам рыжего, спускается в подсвеченную глядь теплой воды, оглянувшись назад. Зачем? Дожидался ли он кого-то увидеть, волновато ли его вообще кто, что тут сейчас мог увидеть? Кому-то вообще было ли интересно, что мимо проезжающие незнакомцы делали? Их мог обнаружить только администратор,  их - бесцеремонно влезших ранним утром в бассейне. Плеск воды заставил вернуть свое внимание Майлзу, который скрылся под водой и только взволнованная волна могла показать, где ранее он был. Широко улыбаясь, Том попытался  доплыть до  того места где рыжий был раньше, хотя плавал довольно плохо и в принципе боялся глубины, эдакий привет из прошлого. При жизни у океана, у парня были истории, которые заставляли бояться воду и бояться глубину, потому волнение захлестывало, вместе с  темной гладью прогретой воды, вместе с чувством блуждающих по его телу рук, заставившие повернуться лицом к лицу, а после снова поцеловать парня страстно, заставляя обоих перестать дышать и погрузиться в омут с головой.
Мари этой ночью сменил Марк. Он спал на рабочем месте, потому что весь день был вынужден разбираться с семейными вопросами, а именно с отцом, которого город грехов пожирал целиком и полностью, не думаю и давиться этим ничтожным человеком. Вытягивая его из казино и запирая в подвале дома, теперь Марк брал свое – спал. Но как и положено на рабочем месте, сидя за стойкой администратора, мог проснуться от любого шороха и любой попытки пройти мимо него. Ему так казалось, пусть и двое с номера на третьем этаже умудрились остаться незамеченными. Они бы так и остались, но Марка разбудил телефонный звонок. На дисплее высвечивалось имя сестры и Марк уже приблизительно представлял о чем будет разговор, потому приняв звонок, он тут же поспешил выйти на улицу, все-равно понимая, что внутрь никто незамеченным не пройдет да и он не обязан выполнять функции охраны. Без сигареты разговор вытерпеть было невозможно.
Стоило только принять звонок и дать понять, что слушает, на той стороне трубки раздались истерические требования отдать ключ и выпустить «этого ненормального, пусть делает со своей жизнью что хочет». Втягивая в легкие обжигающий дым снова и снова, ему было до лампочки, что сестра в очередной раз доведена в неспособности потерпеть и в неспособности позаботиться о ближнем. Всматриваясь в фигуры в бассейне он пытался самому себе ответить на вопрос – стоит ли вмешаться и дать понять, что правилами запрещено в позднее время суток плавать в бассейне ибо вылавливать трупы очередных перепивших – не хотелось, такова политика отеля или спустить и эту ситуацию, все равно этим двоим нужно будет пройти мимо стойки, тогда озвучит это правило, иначе выселение без права возврата денег.

+1

14

В темной и ласковой ночи Невады не было никого, кроме нас двоих – на нас было лишь белье, и даже оно казалось лишним и неуместным. Я безумно изголодался по нему за эти несколько дней, когда мы ссорились, ревновали друг друга, совершали непонятные другому поступки. Мы были слишком разными, ничем не похожими, будто в насмешку соединенные люди с разных полюсов. Но я не видел перед собой больше никого – улыбка Томаса его касания под водой, и то невысказанное и незримое, что всегда ощущалось искрами страсти. Только ли в желании было дело? С каждым днем я понимал, что нет. На ней одной мы бы не зашли так далеко, ее было преступно мало для того, чтобы я впустил кого-то в свою жизнь. А я впустил, пусть и не сразу, распахивая все двери и выстилая ковровую дорожку, а медленно открывая комнату за комнатой своего дворца. Я позволил ему увидеть меня и слабым, и нуждающимся в защите, позволяю касаться моих шрамов и на теле, и на душе. В его руках я чувствую себя как дома – мне не важно место, не важно время, лишь бы чувствовать тепло его пальцев на коже и видеть его улыбку.

Обнимаю за шею, под плеск воды, в после целую медленно, прикусывая, дразня губы, не давая окунуться друг в друга полностью. Мне нравится это, нравится слабая подсветка территории и то, что мы здесь совсем одни: вод водой веду пальцами по коже над резинкой белья, распаляя скорее себя, чем его. Кажется, я не могу им насытиться, будто постоянно нахожусь под ослепляющим солнцем пустыни. И мой источник жизни – в нем. Глоток за глотком, и вот мы уже связаны нитями, такими прочными, что разом не разорвать, да и разрубить едва ли.

Инородная фигура, появившаяся в идеальной картине – я вижу через плечо Тома администратора, вышедшего наружу. Он видит нас, проигнорировавших табличку с запретом, но мешкает в нерешительности. Мне смешно от того, как он растерян, когда подходит к краю бассейна и спустя вечность просит нас покинуть его. Правила одинаковые для всех посетителей! Но я не хочу спешить, обнимая за шею своего парня крепче, касаясь мокрым лбом его лба, улыбаясь этой ночи и ему. Прохладе воды. Очередному нетерпеливому окрику администратора. Мягкому поцелую. Вечность проходит перед тем, как мы слышим очередное предупреждение, и, наконец, можем оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть воздух. К черту все – этот сонный отель, я шепчу на ухо, едва слышно:

- Поехали, отметим свой первый день в Вегасе! - Он даже не видя меня чувствовал, как я улыбаюсь, касаясь губами губами его мочки. Даже ответь Том нет, я бы не расстроился - вжал бы его в край бассейна спиной, скользнул пальцами под воду, обводя любимое тело, забираясь пальцами под мокрую ткань, заново исследуя и присваивая все, до чего дотронусь. Эта ночь пьянила, пьянил вкус этих губ, эта ненормальная эйфория, растекающаяся по венам.

////

Марк неодобрительно смотрел вслед парочке, которая, наспех вытиравшись полотенцами, расположенными у шезлонга, оставляла мокрые следы на ковролине в холле. Темные капли – как хлебные крошки, указывали дорогу до их номера. Таким посетителей здесь было немного: слишком юные, явно проблемные. Почему они не выбрали молодежный отель, где пьянки идут до самого утра, а персонал обучен вылавливать из любого водоема каждого, кто туда свалится. Хорошо бы с ними не было проблем, думал он, возвращаясь за свою стойку, вновь возвращаясь мыслями к семье.

////

Потребовалось всего двадцать минут на душ и на то, чтобы натянуть на себя сухую одежду, а после вызывать со стойки администратора себе такси до города. В справочнике наугад была открыта страница с казино Париж и именно туда мы и собирались. Пусть судьба ведет нас сама, а мы просто доверимся ей, спуская все свои деньги на запретные удовольствия. К черту все проблемы, что остались за нашими плечами в Сакраменто – я не хотел и не собирался о них думать. Неизвестно, вернёмся ли мы когда-нибудь в Калифорнию, но сейчас мне было все равно. Я дышал этой яркой ночью, пока садился за заднее сидение таски, что должно было вести нас в самое сердце греха и порока. А разделенный грех был куда слаще чем тот, который ты вкушал в одиночестве.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » Roads Untraveled | Nevada


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно