внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the shining


the shining

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Аллагаш, Мэн| 25/12/20 | вечер

Miles Quinn , Thomas Rice
https://bdn-data.s3.amazonaws.com/uploads/2019/02/27112641_H24379577-600x402.jpg

Что ждет в самом проклятом штате Америки?

0

2

Нам обоим это было нужно, и именно сейчас, когда мои внутренние демоны начали засыпать, убаюканные заботой и вниманием Томаса. А ему, ему просто хотелось снега и праздника, а не удушающей жары, от которой не спрятаться нигде. Разве Рождество должно быть таким? Разве таким его показывали в фильмах, которые крутили по кабельному все праздничные дни? О нет, хотелось снега, чтобы мороз щипал кожу, оставляя на ней красноватые следы, чтобы глаза слепило от солнца, отраженного миллионами снежинок. А самое главное – хотелось хотя бы на эти дни сбежать от всех, от рутины, от самих себя, прячась в небольшом домике на краю цивилизации. Сначала, когда Том озвучил свою идею, я засомневался: почему не Аляска, почему не Канада? Мэн слишком уж близко к тем местам, где я родился, и не исключено, что даже по прошествии пяти лет меня все еще разыскивают. А воссоединение с семьей в мои планы не входило никогда. Но горящие глаза Райса, то, как он живо описывал то, что уже себе представил, заставили меня изменить свое мнение. Самолет оказался единственным вариантом, хорошо, что не собачья упряжка, и вот на дворе Рождество, а мы с вещами стоим перед небольшим домиком, куда на довезли на внедорожнике и оставили у самых дверей. Что ж, мой скептицизм исчез сразу, как только я увидел деревянные стены, утопленные в белоснежном покрывале снега и я, широко улыбаясь, обернулся к Томасу – это охуенно.

- Пожалуй, это лучший подарок, который только можно получить на Рождество. Ну разве что, кроме тебя, перевязанного бантом посреди задницы. – Я удобнее перекладываю сумку на плече и направляюсь к дому, у которого заботливо расчищены ступеньки. Сомневаюсь, что внутри он как следует протоплен, так что придется сначала заняться камином и котлом, а уже после друг другом. Внутри было уютно, - никакого новомодного лофта, который нам приходилось снимать в Сакраменто, только дерево, мех, все добротное и тяжелое. На стене висело ружье, явно, как элемент декора, а не для устрашения тех, кто решит провести праздники в этом богом забытом месте.

- Ты справишься с котлом, а? Я пока посмотрю, как камин развести, чтобы было теплее и можно было ходить хотя бы дома без лыжного костюма. Не то, чтобы мне не нравилось, как он на тебе сидит, но планы у меня другие. – Сумка отставлена куда-та у входа, а я притягиваю к себе Томаса, сначала долго рассматривая его лицо, а уже после почти невесомо касаясь его губ. Нам еще так о многом нужно поговорить, но хотелось все отложить в самый долгий из ящиков. Слишком уж сильно я соскучился по временам, когда моей единственной проблемой было поймать убежавшего ягненка.

Одного поцелуя недостаточно, и я снова касаюсь его, уже настойчивее, но все ещё будто пробуя его на вкус прежде, чем нырнуть с головой в этот омут, откуда спасения нет. Мне нравилось, как расширялись его зрачки, я улыбался шире, ничуть не скрывая того, что наконец-то, мы сможем быть наедине без посторонних, не переживать о знакомых, о том, что кто-то что-то узнает. И можно расслабиться, и быть самими собой. – Надо бы притормозить, пока здесь прохладно. Не хочу, чтобы весь отпуск мы валялись простуженные – у меня слишком много планов на тебя. Ты не представляешь.

Отредактировано Miles Quinn (2021-01-02 05:37:36)

+2

3

На противоположную сторону США Райса вело вовсе не желание ощутить на собственной коже настоящий зимний мороз, пусть именно такой желанный новый год ему представлялся еще с момента отцовских рассказов о настоящей зиме где-то на скандинавских просторах. Знал ли Юль старший эту самую настоящую зиму по факту, Томас теперь и знать не хочет, а вот скрыться со своим парнем от нежелательных глаз и оттянуть момент, когда рано или поздно его главный секрет будет раскрыт - непременно. Поездка в штат Мэн была неслучайной. Выигранные в карты деньги и ключи от дома само собой как-то напросились на поездку, если еще учесть, что расписал хозяин сие места так живописно, что не оставлял никаких сомнений – нужно ехать именно к рождеству. Владелец «райского местечка» упрашивал на всю зиму остаться и присмотреть за домом, но такой роскоши ни Томас, ни Майлз себе позволить не могли. Потому создав легенду ( а в ней была  часть правды) о том, что давний друг попросил присмотреть в его отсутствие за домом, утащил за собой и того, чего кого теперь любой день  был пыткой.
Нервный перелет через всю страну и пара попыток замолить свои грехи перед смертью, Райс был готов целовать посадочную полосу, когда его нога вступила на землю. Летать он боялся, как и умереть молодым, потому возвращался бы лучше по суше, затратив пару дней в поездке, но 2 января придется снова испытать свою удачу и свои нервы на прочность, а так же на прочность пальцы Майлза, которые в страхе Райс  и сжимал надеясь на везучесть рыжего.
В аэропорту их встретил местный житель, который не забыл усмехнуться тому, как самый нервный из прибывших вырядился, явно не зная, что такое зима.
-Марк – мужик протягивают ладонь для рукопожатия, крепко сжимая то одну, то вторую ладонь и на Райсе задержал свой насмешливый взгляд, чтобы добавить. – Томас, ты, блядь, вырядился так, будто не знал куда едешь. – справедливости ради он и правда не знал, на что себя обрекает и Майлза просил не лезть с вопросами о том, что он взял, а чего не взял. – Ты так тут быстро замерзнешь. Хотя, если это твоя цель , то ты неплохо к ней подготовился. А если все-таки ты… - хотелось сказать тупой южанин, но вовремя сдержался, ибо брат рассказывал, что  направил в сие места «засранца, который уделал в 2 раунда», на себе испытывать этого не хотелось. – хочешь пожить, то в магазине вместе с продуктами, можно купить хотя бы шапку. В Магазин нужно было хотя бы потому, что из продуктов ничего и не было,  потому бросив пару шуток о том, что целью было прикупить деревенского шмотья, (а лучше украсть), в местном небольшом супермаркете приобрели все возможные продукты, не забыл  и о шапке, перчатках и носках.
Дорога до «райского места» была слишком долгой, настолько, что под местные страшные легенды Райс умудрялся пару раз проваливаться в сон и быстро приходить в себя, сообразив, что их везут в самую настоящую глушь, где нет связи, нет интернета, а из благ цивилизации только  электричество и в дом заведенная вода и имеющаяся канализация.
Выгрузив пакеты с едой, сумки с одеждой, Марк отрапортовал о том, что в сарая рядом есть снегоход, если вдруг что-то срочное потребуется и вообще отсюда нужно будет свалить. Сам он приедет 2 января утром за ними и отвезет в аэропорт. Добавил то, что здесь можно ловить рыбу и использовать все, что найдется поблизости для сего по-настоящему мужского занятия, пожелал всего хорошего и тут же оставил после себя лишь необъяснимое чувство того, что  тебя только что наебали. Привезли к черту на рога и наебали.
Если бы не энтузиазм Майлза, то все с первых же минут сложилось иначе.  Его улыбка и искренность не давали сейчас унывать и может быть Майлз и сейчас прав, может быть им только на руку такое глухое место. Заполнив  пространство небольшого дома пакетами и сумками, Райс наконец-то вошел следом за рыжим и прикрыл дверь. Уже казалось, что продрог до самых костей с тем ветром, что выдул из тела все намеки на тепло, но даже внутри дома казалось слишком холодно.
-С котлом мне придется справиться… -  а пока у Майлза были другие желания, которые поднимали на пару градусов температуру тела, что холодные пальцы скользнувшие по шее не заставили почувствовать неприятного дискомфорта. Пересохшие губы дарили поцелуй со вкусом имбирного пряника, когда тот успел поесть или это уже какие-то вкусовые галлюцинации, но оторваться было сложно, как и проигнорировать действительно холод  в доме.
- Согласен. Надо бы комфортного градуса. И жрать хочется. Готовить-то будем? Рождество как-никак… -  Томас касается легким поцелуем переносицы рыжего и с энтузиазмом приступает к выданному заданию.  В гулу стояла срубленная сосна. Кто-то позаботился о новогоднем настроении, а вот чем украшать – нет. Может Майлз что-то и придумает, не зря же творческая личность. – Нас еще вон елка ждет не наряженная

Отредактировано Thomas Rice (2021-01-01 22:44:23)

+1

4

Камин медленно, но разгорался – хорошо, что бревна хранились в сарае, где до них не мог добраться снег. А вот холод мог. Остывшее дерево сначала сопротивлялось огню, но после упорных моих попыток создать уют, они сдались и весело затрещали за решеткой камина. Я протягиваю к огню ладони, чувствуя, как тепло постепенно согревает кожу, заставляя кровь бежать быстрее по венам. Камин освещал мое лицо, выхватывая его при каждом потрескивании бревен, а я улыбался собственным мыслям. Они все крутились вокруг Томаса, который воюет с газовым котлом, вокруг того, что здесь они смогут провести все праздники, наслаждаясь только друг другом. Без необходимости делать еще хоть что-то. Забыть о тех, кто клешнями залез в их жизнь, забыть обо всех кошмарах, которые пришлось пережить за этот год. О мертвецах, кокаине, насилии, о клейме, которое с ним теперь на всю жизнь. Я не хотел вспоминать об этом хотя бы неделю, которую проведу так далеко от цивилизации, как только возможно. Я не верил в легенды, что рассказывал Марк – самый проклятый штат? Он просто не жил в Калифорнии, где улицы вымощены осколками чужих жизней, разбившихся о реальность. Там есть и мои осколки, но сейчас это не имело никакого значения.

У камина было тепло, но нужно было разбирать сумки и готовить, хотя хотелось лишь валяться в тепле в теплых руках. Правда, часа через два в животе Томаса заурчит так громко, что их заберет спасательный вертолет, потому что с гор сойдет немыслимого объема лавина. А допускать случайных жертв мне не хотелось, так что я поднялся, выискивая в пакетах то, что можно приготовить быстро. Пара охлажденных стейков – то, что нужно и через 20 минут у нас будет ужин. Романтический или нет – посмотрим, но главное, чтобы он был. Небольшой гриль прогревался быстро, так что, когда Томаса вернулся, вся кухня-гостиная пропахла аппетитными запахами мяса в розмарине, которое было почти готово. С гарниром было не так просто, так что сегодня обойдется банкой горошка и добавкой, а завтра можно придумать что-то еще.

- Хорошо, что решили не брать индейку – она бы двое суток запекалась. – Я улыбаюсь своему парню, переворачивая куски мяса, которые уже достаточно подрумянились. – Сейчас подогреем пирог и будет нам десерт, чем не рождественский стол? – Я намереваюсь провести праздник идеально – без лишней суеты и проблем и даже не наряженная елка, остывший дом и не особенно богатый ужин не испортят моего настроя. Наш первый отпуск вместе – это стоило всех усилий. И бесконечного перелета, после которого я едва смог оторвать Томаса от посадочной полосы, которую он целовал, и моих почти сломанных пальцев от его хватки. Я не комментировал и не иронизировал над его страхами, просто старался не подавать вида, что мне тоже не по себе. На земле нам обоим стало куда лучше, а обратный перелет будет только в следующем году – это целая вечность.

- Не поможешь мне? Там где-то был поп-корн, надо бы его нанизать, ка гирлянду и украсить ёлку, а шарики я не взял, только несколько игрушек в моей сумке. Найдешь? – Вторая партия мяса весело жарилась и у меня была пара минут, чтобы подойти к Томасу и притянуть к себе для поцелуя – я соскучился даже за эти полчаса, и вкус его губ – это то, что превращало любой вечер в сказку. – Сможешь повесить омелу над нашей кроватью? Чтобы тебе приходилось целовать меня каждый раз, когда мы будем оказываться там? И над диваном? И около камина? Можно даже над снегоходом, на всякий случай.

+1

5

Ключ Марк передал Тому, потому и вопросов не было, кто идет на улицу за дровами и удостовериться, что обещанный снегоход все-таки есть и они тут не полностью отрезаны от цивилизации. Ключ поддался с трудом, но явил небольшую постройку с рядами колотых дров, разными инструментами от молотка, до бензопилы, с подобной в Текасской резне мужик развлекался, кроша народ налево и направо. Стройным рядом выстроены удочки. Пара коробок с блеснами, детскими игрушками, какими-то древними фотографиями и не менее древними книгами и еще каким дерьмом, которое рассматривать было холодно, как и в доме мерз один рыжий парень, вряд ли привыкший к такому холоду, потому проверив бак снегохода, Райс сначала принес  в дом дров, а после принялся разбираться с котлом.
Городская жизнь его не готовила к таким сложностям, тем более в Калифорнии особо и не нуждался в отоплении, том более подобного рода. Сначала сообразив где насос, к чему его подключить, как подать газ, куда нажимать, чтобы поджечь, вспомнил весь свой богатый матерный. Хотел холод и снег – получил. Не понятно, почему газовый котел отключен, видимо задуло ветром, потому в доме так холодно, но  недостаточно, чтобы проморозить отопительную систему. В чем-то повезти должно было. После успешного завершения бесхитростного дела, Райс решил вернуться назад за коробками и закрыть хоз.постройку.
-Надеюсь мы тут не видим кадры с расчленением таких как мы. – поставив две коробки  на пороге, Райс снял  с себя куртку, шапку и тяжелую обувь. Пусть и прохладно в этих стенах, но количество одежды раздражало больше. Пока Томас копался в коробках и думал нести их  в дом или нет, Майлз уже был занят делом. В комнате пахло едой так, что невольно вырвался вопрос – О, мы скоро поедим?  - необычное продолжение рождества и перспектива встретить здесь новый год только радовала. Райс переместил коробки к камину и сел рядом, но даже и не думал на них свое внимание обращать, не упускаю ничего в движениях и в мимике рыжего. До чего же красивый парень. В этом тусклом свете плохо освещенного дома, с небольшими окнами все казалось блеклым, кроме Майлза.
-Интересно, что за игрушки у тебя в сумке есть? – вряд ли настолько предусмотрительный, что елочных набрал с собой или с детскими расстаться не может. В фантазии Томаса ничего  без приписки 18+ не вырисовывалось, но искать в рюкзаке Майлза ничего не собирался, надеясь на принесенные  коробки.  Широкая улыбка была уже напротив, у самого лица, хитро подтягивая к себе для поцелуя. Кто Райс такой, чтобы сопротивляться? Он вообще редко мог найти в себе силы противостоять  дьявольской силе  своего парня. Все-таки в средние века люди что-то знали. Поддался вперед, чтобы пройтись языком по чужим губам, чувствуя вовсе не тот привычный голод, который возбуждал запах еды. Навалившись всем телом на рыжего, Томас прошептал в ухо «я хочу тебя», но  сдерживала только температура внутри помещения от того, чтобы  поцелуи спустить ниже, чтобы руку запустить в штаны, и не гладить поверх, от того, чтобы на десятки минут забыть обо всем. Майлза, видимо тоже.
-Что такое омела? – звучало как название  травы или какого другого дерьма. – Для чего это надо? – видимо шутка, которую Райс не понял в связи со своим недостатком образования. Или рыжий все-таки серьезно?  Вопрос Райс выдохнул в губы Майлза, пройдясь легкими поцелуями по губам подбородку и шеи. После чего с трудом сел на свое прежнее место и подал руку, чтобы помочь встать и не дать испортить мясо или и вовсе спалить дом

Отредактировано Thomas Rice (2021-01-02 14:16:17)

+1

6

Том раздевался, явно раздраженный тем количеством одежды, которую приходилось на себя надевать. Это не Сакраменто, где ты к полудню плавишься даже в легкой футболке: меня умиляло то, как мой парень удивлялся всем странным для него вещам. Мне было проще, я вырос лишь немногим южнее Мэна, я знаю, что такое снежные и суровые зимы, знаю, как протопить дом и как важно иметь запас сухих дров. Впрочем, с котлом он явно справился, а камин помогал прогреть гостиную – становилось теплее, уже можно было не водить зябко плечами. Мне нравился запах трав в маринаде, нравилось потрескивание в очаге, нравился этот дом на краю света, где мы встретим свое первое Рождество вместе. Странно, но я действительно воспринимал его как первое, как будто планировал, что будет еще и еще, а ведь я никогда не заглядывал дальше сегодняшнего дня. Но Томас… Он был тем, кто развернул мою жизнь так круто, что я и не заметил, как легко отказался от привычного образа жизни. И не собирался больше возвращаться на то дно, откуда еле выбрался.

Веду губами по губам, собирая их тепло, пробуя дыхание, не в силах сдержать счастливую улыбку – мы вместе, и больше никого. Ни назойливых звонков, ни взглядов, ни любопытных людей. Только я, он и тонны снега за окнами, девственно-белого, еще не тронутого человеком. Так хотелось пробежать по тонкой корке, оставляя свои следы на ослепительном покрывале из льда, а потом наблюдать, как их мягко заносит вновь. Я бесконечно благодарен за то, что Том решил выбраться именно на север, где Новый год и Рождество будут именно такими, какими их описывают в детских сказках. Никакой жары, никаких пальм, только снег, бескрайние просторы, камин и тепло дома. Оторваться от парня так сложно, особенно после его слов, что мурашками прокатились по спине, заставляя волоски на затылке приподняться – я хочу его не меньше, и планирую всю рождественскую ночь посвятить ему. Веду кончиками пальцев по щеке, улыбаясь еще шире. – О, у меня есть разные игрушки. Ты же не думал, что я поеду в отпуск на неделю, прихватив только теплые вещи? Почти медовый месяц. В дополнение к предыдущим двум медовым месяцам. – Возвращаюсь к мясу, выключаю гриль, доставая с полок тарелки, выкладывая их на стол. Пара свечей должны сделать обстановку более интимной, хотя куда уж – в воздухе аж искрило каждый раз, когда я смотрел на Томаса – не так уж я и голоден, чтобы не затащить его наверх в спальню, чтобы выпустить минимум через час.

- Омела? Ты серьезно? Рождественское украшение, под которым принято целоваться. Человека, что под ним стоит можно целовать всем и каждому, а он не может отказать. Но поскольку мы здесь вдвоем, то не отказывать я собираюсь тебе. Каждую минуту нашего отпуска. – Смеюсь, пока раскладываю мясо по тарелкам, украшая горошком и на скорую руку нарезанным салатом. Жаль, не успели украсить елку, но она и так выглядела неплохо, а главное – пахла хвоей. Я скучал по этому запаху в душной Калифорнии, а здесь чувствовал себя беззаботно счастливым как в раннем детстве. – Иди ко мне. Рождественский ужин на скорую руку – без индейки, но зато с душой. – Снова целую, прежде чем сесть напротив, любуясь Томом через пламя свечей – я был счастлив в этот момент до самых кончиков пальцев, которые подрагивали в предвкушении волшебства и чудес.

+1

7

Влюбленность, любовь всегда пугала своей разрушительной силой. Она способна абсолютно на все. И сейчас, чувствуя себя  преступно счастливым, закрадывались пугающие мысли, леденящий страх потерять его. Потерять человек, в котором сконцентрировалась вся твоя жизнь, воля к жизни, весь смысл собственного существования. Провожая взглядом Майлза, не желая выпускать его из своих рук ни на минуту, он был вынужден  это делать и вынужден осознавать насколько же его недостоин и как  эгоистично будет стремиться к тому, чтобы удержать и не потерять.
-… ты серьезно?... – на этом вопросе Томас почувствовал стыд. Как много в своей жизни упустил в знаниях. О подобных вещах ему не рассказывали, он не интересовался и не приходилось сталкиваться. Дома родители были заняты друг другом, а Райс с детства пытался представлять себя не на семейном сборище, а позже интересы были направлены в совсем другое русло. Как встретил прошлый новый год он не помнит. Помнит только тот гадюшник, в котором он проснулся, сложив ноги на двух прелестных путан, он даже не был уверен, что платил он, а не ему.  Теперь  глубоко в душе, словно наивный ребенок, парень хотел бы верить, что весь год они с Майлзом будут вместе. Никто и ничто этому не помешает. – А можно как-то на твоей шее разместить эту самую Омелу  с правом целовать только мне? -  Райс встал на ноги, чтобы  послушно обнять и почувствовать на себе его прикосновения. Неторопливо. Им спешить было некуда. У них неделя, после которой либо в разные стороны, либо вечность вместе и что-то подсказывало, что и этой вечности будет мало.
-это лучший рождественский ужин и, думаю, таким останется для нас навсегда. чего бы не произошло – Томас аккуратно разрезает ножом мясо на удобные кусочки, после чего передает нож Майлзу и решает завести тему о детстве.  – мать всегда тратила немало времени на ужин, даже когда не сама готовила, а все блюда  заказывались в местном ресторанчике на углу. Можно было вкусно поесть. Но потому рождество так любимо семьями, так нуждается в десткой вере в волшебство? Взрослые забывают в чем счастье собственного мира, оставляя лишь недовольство и способность любому действию приписать бессмысленность. Мы забудем? – Томас встал со своего места, чтобы из той самой спортивной сумки, с которой приехал из Сан-Франциско, достать подарочную небольшую коробку  и смущенно протянуть ее Майлзу, возвращаясь на свое место. Неприкрытое волнение как не хотелось бы угомонить, ничего бы не вышло до реакции  во время  и после распаковки.
-это, конечно, не настолько дорогой подароккакого ты достоин в слух мысль не была закончена, но тяжелым грузом висела над душой Райса, -  но ты умудряешься замечать красоту  в любой мелочи и передать ее с таким трудом  даже таким как я, а может быть оставляешь при себе – прожевывая новый закинутый в рот кусок, мозг не понимал вкуса подаренного ужина, от волнения он бы сейчас и имя свое не звал. А что если посчитает оскорблением? Что если не оценит. Спонтанная идея ничем не подкрепленная, только мимолетной мыслью о том, что хочет видеть все, что видит лучший из встреченных когда-либо людей , могла ли давать уверенности в правильном выборе? Может Малзу самому плевать кто что замечает, а кто этого недостоин  - Знал я одного фотографа, у него получалось  делать снимки живые. Я никогда не мог понять, как ему это удавалось, а он мне отвечал, что все дело в пленке. Именно пленка способна запечатлеть душу. Странное выражение, да? Но, твою ж мать, ты заставляешь меня чувствовать иначе и желать понять этот мир, увидеть его твоими глазами. Ты можешь для меня  запечатлеть эту неуловимую красоту, что ты видишь вокруг себя, что заставляет тебя в итоге и рисовать? – в волнении Райс и не сразу понял, что давит на Майлза, что не дает тому и слова вставить. – Но если нет, то мы можем вернуть его. Чек сохранен.

+1

8

Дом постепенно прогревался и оживал – из холодной темной махины он превращался в уютное место, огороженное от чужих глаз неприступными дорогами и снегом. Наш собственный мир, согретый не камином, а нашими чувствами. Я впервые испытывал к кому-то подобное, и меня пугало то, как быстро все закрутилось: пара месяцев, и вся моя жизнь изменилась. В ней прочное место занял этот парень, тепло обнимающий и отвечающий на каждый невесомый поцелуй. Мне говорили раньше, что я не верю в любовь до тех пор, пока она не накатит волной и не собьет меня с ног. Это все казалось таким нереальным: ну как можно задыхаться от счастья при виде другого человека? Но они были правы – Томас медленно опутывал меня собой, и я уже не видел вокруг ничего, кроме него. Мне было спокойно, когда он был рядом, даже когда мы молчали. Мне нравилось касаться его, будто пробуя кончиками пальцев – настоящий ли или растает как мираж? Но тепло под ладонью шептало: он рядом, желанный, готовый разделить это Рождество на двоих. А может не только Рождество.

- Мне будет неудобно с ней ходить. А целуешь меня и так только ты.
– Я улыбнулся, протягивая через стол руку, чтобы коснуться его ладони и мягко сжать ее. – А вот тебя я бы замотал с ног до головы предупреждающими знаками – трогать никому кроме меня нельзя. – Только с ним я впервые узнал, что такое ревность. Это иррациональное чувство, никто не может заставить другого человека принадлежать тебя. Но мне нужно было, чтобы он ни на кого не смотрел так, как на меня, ни с кем не проводил ночи, кроме меня. Я всегда был выше этого, но теперь я чувствовал то же, что и миллиарды людей – почти наркотическую зависимость от другого человека. Наваждение, которое не ослабевало, а лишь усиливалось.

- Я обычно не праздную дома, это первый раз. В детстве мать не особенно любила праздники – лишние расходы. А чудес хотелось и сейчас хочется. Нет, мы не забудем. – Я сжимаю его ладонь и улыбаюсь шире, разрезая свой стейк, наблюдая за тем, как красив Томас в освещении только лишь свечей. Пожалуй, его идея провести неделю в настоящей зиме была действительно волшебной или я опьянен обстановкой, ожиданием чуда и влюбленностью, которая заставляет чаще биться сердце? Я не знаю, мне все ново, и я понятия не имею, что с этим делать, кроме как наслаждаться каждым мгновением.

Удивленно смотрю, как Томас встает и возвращается к столу с подарочной коробкой. Мы же договаривались, никаких подарков, но он все равно умудрился что-то отыскать. Я поднимаю на него свои счастливые глаза, даже не собираясь сдерживать свой детский восторг. В коробке лежал фотоаппарат и запасной блок пленки. Черт возьми, это потрясающе. Я распаковываю его так быстро, как только могу, проверяя готовность сделать снимок. Уже знаю, что будет первым – Томас, сидящий передо мной в отблеске тепла от свечей, немного волнующийся, но поднявший на меня свои сногсшибательные глаза. Убираю фотоаппарат от лица на словах про чек, приподнимаю брови. – Ни за что не отдам. Чек можешь выкинуть. – Неловкость от того, что я не догадался подарить что-то в ответ, растворилась в счастье – я просто не мог не рассматривать восхищенно аппарат в руке. Фотография – это не живопись, она показывает не то, что ты пропустил через себя, а то, что ты увидел. Второй кадр – тоже Томас, но уже улыбающийся. Мне кажется, я готов истратить всю пленку мира просто на то, чтобы запечатлеть каждое мгновение рядом с ним.

Встаю, чтобы обнять его со спины, утыкаясь лицом за ухо. Мне не нужно много слов – я все равно не сумею выразить то, что ощущаю под ребрами. – Спасибо, это лучший подарок из всех. Ты лучший подарок из всех.

+1

9

Хотелось бы благородно заявить, что все, что он сейчас делает - делает только ради неприкрытых эмоций человека напротив. Но нет. Поездка к черту на рога нужна была  прежде всего ему самому, чтобы дать самому себе передышку, чтобы, наивно полагая, насытится этой близостью и строить из  себя охуенного друга там где есть брат, где работа ни за что не способные принять всего этого. Чувствовал себя по-настоящему счастливым, когда счастлив Майлз, когда его руки запускали бег мурашек по коже, когда его дыхание, голос, смех лучше любой музыки задавали настроение. Майлз удивлен и Томас вскидывает брови в волнительной улыбке пытаясь чувствовать хоть какой-то контроль..
-Блядь… - отзывается на вторую вспышку – надеюсь ты не только меня видишь в этой жизни. А то станут твои картины скучными и однообразными, а я буду в этом виноват.
Но абсолютно контроль теряется, когда Майлз встает со спины, когда его руки скользят по шее, падают на плечи, когда он обнимает так тепло, что вмиг становится жарко. Собственная рука сама ухватывается за запястье, а ноги желают  почувствовать ускользающую почву под собой. Райс встает, но тут же подтягивает резко, может грубо,  художника к себе, при этом  на контрасте сдерживая себя не понятно какими резервами, чтобы прикоснуться легко губами его губ, теплых, растянувшихся в улыбке, лукаво, будто демон так и хотел. Расстояние между ними казалось постоянно невыносимо огромным, а в Сакраменто и вовсе  начинало казаться нормой настолько, что начал привыкать к этому. Сам в постоянно ожидании закрыться за  семью замками, а после и Майлз не подпускавший к себе. Настойчиво и жадно не смея  ни на секунду отказывать себе в удовольствии, Томас будто пытался наверстать упущенное. Пальцы скользят под одежду и вот он уже снимает кофту, целует неприкрытую кожу как-то робко. Будто снова делаешь эти неуверенные попытки понять - оба хотят этого или прежде стоит доесть искусно приготовленное мясо, стоит покопаться в чьем-то прошлом, уместившемся в коробки и найти чем украсить все так-то в углу строившуюся ель. Или…
Все «или» Майлз быстро стер. Чудом не наебнувшись на лестнице в спальню, Томас готов был взять свое здесь и сейчас, а по мере того, как на теле одежды становилось меньше, таяли и крупицы пресловутого терпения. У кровати оба лишились брюк, а в самой - нетерпеливо стягивает с Майлза последний предмет одежды. Каазалось жарко при том, что в этой комнате было на порядок прохладнее, постель  холодная, но это полностью было на ощущениях рыжего, Томас же пробуя на вкус сантиметр за сантиметром его уже знакомого  тела, которого будто всегда мало, по прежнему пьянел от каждого прикосновения и глубокого вдоха. На то, что было прежде не похоже из-за настойчивости и полностью сорванных границ дозволенного, хотя мысли о комфорте и общем удовольствии никуда не терялись. Томас с животным голодом набросился на самого желанного и будто торопился захлебнуться в накатывающих волнах бушующего моря возбуждения, страсти, любви и постоянно сдерживаемых эмоций друг к другу.
В камине потрескивали поленья, на столе остывало мясо, а за окном валил снег и выл ветер. Они здесь одни. В зоне видимости ни одного дома, рядом речка, а парой километров далее оживленная дорога. Могло ли хоть что-то им помешать

Отредактировано Thomas Rice (2021-01-06 00:03:16)

+1

10

- Мои картины никогда не будут скучными и однообразными. Даже тебя можно видеть разным, подмечая все тонкости. Ты ведь и сам не понимаешь, что куда глубже, чем самому себе кажешься? И я хочу запечатлеть все: как ты сонно морщишься с утра от солнца, как улыбаешься, прикусывая губы, когда я тянусь пальцами к твоему ремню, как ты смеешься, когда мы смотрим комедию и кидаешь поп-корн в экран. Хочу все это иметь, видеть, чувствовать. – Ни капли лукавства в эту рождественскую ночь – стоило мне прикоснуться к нему, как я понял, что ужин на этом закончится, и мне было все равно. Я жаждал лишь одного – Томаса, смотрящего на меня так, как сейчас – голодно и с каким-то восхищением. В его глазах я видел огонь безумия, и уверен, что в моих, он видит такое же пламя, и не сгореть у нас сегодня точно не выйдет. Мы сгораем каждый раз, оставаясь наедине, обжигаясь и греясь, пока на простыни не остается лишь пепел. А после возрождаемся фениксами, чтобы снова сгореть дотла.

Я не верил, что так бывает.

Я не верил, что подобное может случиться со мной.

А сейчас стою безоружный, готовый утонуть в человеке напротив – жадно отвечая на нетерпеливый поцелуй. Как будто мы впервые дорвались друг до друга, и едва можем надышаться собственной страстью. Я точно не могу – я отрываюсь от его губ лишь на мгновение, когда Том стягивает с меня свитер, а я проклинаю такое количество одежды на своем теле. Будто я весь – один нерв, чувствительный к малейшим касаниям, пульсирующий, оголенный. Еще немного и заискрит так, что спалит весь дом. Осторожные касания, будто проба: они заставляют меня поежиться, широко улыбаясь. У нас нет ни единого шанса украсить сегодня ель.

Ни одного.

Слишком крутая лестница для тех, кто пытается целоваться, подниматься и раздеваться одновременно. Будто камушками в старинной сказке, мы раскидывались одеждой по пути к спальне, не задумываясь об аккуратности или сдержанности. Предохранители давно слетели, сорвав резьбу, оставив одно неприкрытое желание, которое читалось в каждом прикосновении. А мне всего этого было мало. Мало до одури, что я хватал ртом воздух, выброшенной на берег рыбок, когда приходилось отрываться от чужих теплых губ. И кислород уже не нужен, и ничего уже не имеет значения. Холодная постель ничуть не остудила – я торопливо гладил желанное тело, проскальзывая по спине, путаясь в волосах, прижимаясь так тесно, будто собираясь слиться с ним в единое существо. Все-таки, Томас вор, он украл мой разум и все мои мысли, присвоив их себе полностью, а я лишь мог тихо выдыхать, перемежая все это со стонами нетерпения и возбуждения. О боги, кто бы знал, каких усилий мне стоило оторваться от своего парня, облизывая свои губы, пьяно глядя ему в глаза. Вылезать из постели не хотелось, но один минет меня сегодня точно не устроит. Хочу чувствовать его полностью.

Вылезаю из постели, босыми ногами ступая на прохладный пол и сбегаю по лестнице, стараясь не споткнуться о нашу разбросанную одежду. В моей сумке все необходимое, я не выбираю, просто выгребаю горстью презервативы и смазку, не собираясь тратить время. И минуты не прошло, как я вывалил все на постель – яркие блестящие квадратные обертки, снова прижимаясь губами к любимым губам. Теперь уже я вжимаю его в постель, теперь уже я завожу его руки над головой, теперь я спускаюсь к шее, целуя мое любимое место под челюстью. Тонкая кожа упивается тем, как быстро бьется артерия. Чувствую, перешедшее в галоп сердце, бьющееся в унисон с моим. Мои пальцы пробегают по его груди, по животу, заставляя тот напрячься, спускаясь ниже, обхватывая кольцом член – он возбужден не меньше моего, мы как подростки готовы кончить просто от того, что поцеловались и потрогали друг друга. – Супертонкий или банановый? Если второй, то я точно захочу попробовать на вкус не только тебя, но и его… - Веду губами по груди, оставляя влажный след, не опуская глаз – хочу, чтобы он смотрел на меня, когда я кончиком языка касаюсь его плоти, когда целую медленно ствол, обводя языком венки. Пальцы аккуратно двигаются вверх и вниз, не давая никакого удовлетворения, лишь распаляя до максимума.

А мне даже этого не нужно – я готов на все, лишь бы эта ночь длилась вечность.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » the shining


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно