внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
Джейн в очередной раз была в бешенстве. Сесть за руль в таком состоянии и настроении было огромной ошибкой, но об этом она будет думать потом... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » `save me or destroy me


`save me or destroy me

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Hugues Banks & Jerome Banks
https://i.imgur.com/O0YW224.jpg https://i.imgur.com/RcGqIHI.jpg https://i.imgur.com/t93aMyS.jpg
Твой самый близкий родственник умирает, но что ты чувствуешь?

+1

2

Мне жаль, что так получилось. Я должен быть там, за этими закрытыми дверями реанимационного отделения, где грань между жизнью и смертью настолько невесомо прозрачна, что нагоняет тоску, заставлять провести ладонью по лицу. Я должен быть там, но родственникам не положено. А у меня даже руки никогда не дрожали. Снимаю халат и бросаю его рядом, опуская подбородок на скрещенные между собой пальцы. Я, на удивление спокоен. Даже не так. Внутри какая-то тупая пустота, ведь я видел в каком отец находился состоянии после аварии. И понимаю, что шансов у него немного, так почему, блять, я так спокоен? Я никогда не был близок со своей семьёй и держался поодаль, лишь чётко выполняя жизненные установки. А теперь отец там, во мраке холодного синего света и все его наставления кажутся сейчас такими далёкими. Чувство тупого непонятного одиночества накрывает, когда поднимаю взгляд, слыша шаги.

Я знаю, что сам ему позвонил. Просто бросил короткое "отец при смерти", назвал адрес и отключился. Мог бы и не распространяться на лишнее слова. Где ещё могут оперировать, как не здесь, в этом месте, где он авторитет и все знают его столько лет. Я ещё не заслужил такого призвания, хоть и способный. Минуты текут и пытаюсь просто сосредоточиться на секундах. Сейчас не время. Не время смотреть на младшего отброса, которого никогда ничего не волновало, кроме себя самого. Мне даже плевать, если я не прав. Мне вообще на него плевать, ведь каждый раз, когда мы пересекаемся в редких встречах, то всё внутри закипает. Раздражает. Бесит, блять! Бесит, что живёт так, как считает нужным. Бесит, что врёт отцу, который гордо мечтал вырастить сыновей настоящими врачами, приносящими пользу... хм, собственно, только ему одному. Престиж клиники превыше всего и у меня не было шанса оступиться или свернуть в противоположную сторону. Я не против. Я люблю свою профессию, но мне хочется выстроить эту часть своей жизни по собственному маршруту. Задумался об этом вот прямо сейчас, прямо здесь, пока смотрел, как Хью приближается. Всё такой же несуразный, с этими идиотскими волосами, пирсингом, и раздражающим французским акцентом. Я изучал этот язык, но, после смерти матери, возненавидел его, да вот жалко, что знания из башки не выкинешь.

Не здороваюсь, а просто киваю в сторону закрытой зверь.

- Уже четыре часа.

"Мог вообще не спешить, тебе ведь похер?"

Не выношу свои мысли, понимая, что не место и время. Я хочу, чтобы операция прошла успешно, ведь, как ни крути, но отец тот, кто поднял меня. Тот, кто давил, заставлял, ставил на место, вбивал в голову лишь то, что действительно важно. А нужно ли мне вообще всё это? Младший мне точно не нужен, хоть отец и намекал, чтобы я сделал попытку поговорить с ним. Поговорить? С ним?! Да вашу мать! Я просто хочу, чтобы с меня свалилась эта ответственность, ведь Хью плевать на медицину, как и на отца по большей части. Его интересуют лишь бабки, мудак расчётливый. Хочется курить, но вспоминаю, что бросил и просто прислоняюсь к стене, откидывая голову назад. Не хотел с ним встречаться. Особенно, при таких поганых обстоятельствах.

[AVA]https://funkyimg.com/i/39ENd.gif[/AVA]

+1

3

Новость Хью за работой застала. Между «капучино на кокосовом молоке без сахара» и «латте без кофеина» телефон зазвонил и номер брата высветился, который в телефоне как «мудак1» записан. Был бы мудаком2, да только если отец узнает случайно, что как мудак записан, то прощайте деньги на колледж. Поэтому отец это просто отец, а брат пусть радуется, что мягко отделался ещё. Отдаёт заказ симпатичной девушке с улыбкой слегка поблёкшей – сложно улыбаться обаятельно, когда все мысли это «что ему, блять, понадобилось?». Даже хотел вызов сбросить, но всё-таки личные звонки от брата – явление столько редкое, что интерес не вызвать не могут просто. И интерес нежелание общаться пересиливает.

Чего тебе? – недружелюбно в трубку, но враждебность вся тут же комом в горле застряла. - Повтори, - просит сдавленно, вот только на том конце вместо голоса раздражающего не менее раздражающие гудки. Трубку бросили, а Хью бросило в жар, сбило невидимой волной с ног, и, если бы не сжимал так крепко пальцами стола край, точно бы на пол рухнул. Что. За. Чёрт.
Следующий кофе Хью портит, сжигает нещадно зёрна и забывает про сироп, отдаёт худший напиток в своей жизни – так плохо он не варил даже в первые дни своей работы здесь. Всё ещё пытается осмыслить, понять, что делать, и как быть, хотя ответ кажется очевидным – мчаться по указанному адресу, но чтобы что? Хью решает, что подумает об этом позже, а сейчас главное найти себе замену и бежать-бежать-бежать. К счастью, его сменщица живёт совсем рядом и Хью удаётся дозвониться до неё всего лишь со второго, ещё через минуту она соглашается приехать, вот только она не дома и весь следующий час Хью готовит худшие в своей жизни напитки, улыбается на автопилоте по привычке и нервно барабанит пальцами по столу.

«Если бы я был таким безответственным, как ты говорил, па, я бы сейчас всё бросил и помчался бы к тебе, да? Это ведь то, чему ты учил, быть сильным, доводить дело до конца, несмотря ни на что, пусть это и всего лишь работа бариста, про которую ты вряд ли бы когда-нибудь упомянул без брезгливости.»

Из кофейни Хью выбегал, словно собирается принять участие в марафоне по бегу, но на самом деле просто спешил в такси, которое ждало у входа. По дороге Хью искусал губы и ногти, не понимая как это могло произойти. Что за ублюдский розыгрыш – крутилось в голове, хотя по голосу брата понимал, что никаким розыгрышем это быть не может, что в их отношениях розыгрышам места вовсе не было.

Хью не пришлось блуждать по коридорам и спрашивать дорогу, привлекая к себе внимания. Его здесь знали, как знали двух старших Бэнксов, пусть младший и не был ни частым гостем больницы, ни её надеждой, ни её будущим. Хью здесь был чужим, но ему сочувствующе улыбнулись и махнули рукой в сторону коридора, в котором уже сидел его родной брат и по совместительству абсолютно незнакомый человек.

- Я приехал как только смог, -  Хью даже не обижается на упрёк, не выпускает колючки и не пытается уколоть в ответ – просто не успевает, голова занята осмыслением происходящего и на раздражители внешние не отвлекается, просто не хватает ресурсов. Неловко мнётся, взгляд с брата на двери операционной переводя, затем всё-таки опускает на сиденье через одно от родственника, который скоро совсем может остаться его единственным. – Почему так долго? Врачи уже что-нибудь говорили? Что вообще случилось и почему ты не там? Ты же врач? – вопросы вырываются быстрее, чем Хью успевает осмыслить их и себя заткнуть. Он внезапно волнуется, нервничает и сцепляет руки в замок, чтобы не было видно дрожи их. Всё это слишком внезапно, резко и Хью до последнего надеется, что сейчас из операционной выпрыгнет клоун с плакатом «Шутка» и они все со взаимным удовольствием не будут разговаривать ещё месяцев пять как минимум.

Его отношения с отцом нельзя было назвать идеальными, доверительными или тёплыми – тоже. Большую часть времени они ругались, иногда по пустякам, а иногда по серьёзным вещам, всегда в разные стороны летели обвинения, недовольство друг другом, а иногда и хрупкие предметы, звон которых должен был заглушить их ругань, но не заглушал. И сейчас это сухое «при смерти» волной ужаса под рёбра, непосильными математическими вычислениями в уме – «при смерти» это на сколько процентов жив и на сколько мёртв? Это понимание, что может Хью своего отца и не любил, но он точно не готов его сейчас потерять. Не так скоро после смерти матери. Как этот здоровый грозный мужчина вообще может умереть? Никак. Всё точно будет хорошо – убеждал он себя и с надеждой в глаза брату заглядывал, пытаясь подтверждение этому в его глазах найти.

+1

4

Мрачно перевожу взгляд на Хью, оценивая нервную замкнутость или это просто попытка собраться? Я не верю в его искренность, но сейчас нам положено сплотиться, да? Разве не так себя ведут родственники, которых собирает на общий сбор общее горе? Прячу чувства, ведь меня обучали при любых обстоятельствах сохранять невозмутимость. Держаться, иначе можно забыть о карьере хирурга и всё, что останется, так это штопать бытовые порезы. Просто держаться и я хватаюсь за вопросы младшего как за повод, чтобы забыться. Когда говорю о пациенте при смерти без упоминания имени, то как-то отпускает ненадолго. А потом вспоминаю, что это отец.

- Авария. Сегодня такая плохая погода с утра. Какой-то идиот не справился с управлением. Я приехал как только смог, у меня не так много практики, но меня могли допустить хотя бы ассистировать. Не положено родственникам. Отец сам неоднократно напоминал всем про это негласное правило. Неравнодушным не место в операционной. Что говорили врачи? Они говорят всегда одно и тоже. Мы делаем всё возможное и так продолжается все эти часы.

А я смог. Наверное, смог. Сейчас остаётся просто ждать, то сцепляя, то расцепляя пальцы, ведь, спустя четыре часа, я уже не могу так просто скрывать свою нервозность. Нужно быть готовым ко всему и мне, как старшему в семье, наверное стоит как-то утешить младшего. Сделать попытку, переступив через себя. Только сегодня, только в этот роковой момент, я готов это сделать и, когда уже протягиваю руку, чтобы сжать его плечо в ободряющем жесте, двери в конце коридора распахиваются. К нам движется доктор Николс -  глава отделения хирургии. Мы знаем друг друга, он сам меня направлял в сложные периоды практики поначалу, а сейчас на его лице замкнутое выражение, которое я уже видел раньше.

---

Я потерян и не знаю, что мне сказать. Смотрю на Хью и он кажется ещё более чужим. Не потому, что я хочу навязать себе это мнение или ещё больше отстранить его от себя. Я просто не знаю, как мне общаться с ним, после того, как Николс сообщает, что спасти отца не удалось. Не думаю о смерти, не думаю о боли, сдавившей грудную клетку или о том, какой резко поганый синий свет в этом коридоре, откуда выходят доктора. Стараюсь выбросить всё из головы, собраться, заставить унять дрожь и принять удар. Потом, когда все они разойдутся, когда перестанут обсуждать, когда сочувствие утихнет, настанет той самый момент, которого я страшусь. Осознание.

- Он просил передать тебе...
- Папа? Он был в сознании? Что передать?
- Да, очнулся ненадолго и бормотал, чтобы мы обязательно передали Джерому...
- Что? Что передали?!
- Он просил позаботиться о Хью.

О Хью? Я словно в каком-то пузыре, отрезан от нормального мира и не могу вздохнуть полной грудью. Папа попросил позаботиться о... Хью? О том самом, блять, Хью, который всё делал наперекор, плевал на медицинское, периодически ругался с отцом и вообще жил, как ему вздумается? Это шутка? Сейчас откуда-то выскочат клоуны, а с потолка посыплется золотое конфетти? Я слышу шорох рядом и оборачиваюсь, потерянно взглянув на брата. Да, я всё расслышал верно и у меня нет причин усомниться в словах доктора Николса.

[AVA]https://funkyimg.com/i/39ENd.gif[/AVA]

Отредактировано Jerome Banks (2021-01-03 13:03:50)

+1

5

И всё это время ты сидел здесь? Один? - что-то похожее на жалость и сочувствие в груди колышется по отношению к ненавистному_чужому, но Хью не даёт чувствам сорняками буйными расползтись по сердцу его, выпалывает_выдёргивает бессердечно. Слишком много неоднозначного, Хью ещё не решил меняет ли что-то то, что отец при смерти, или нет. Должно ли это вообще что-то менять? Заботу по отношению к нему отец проявлял цифрами и поучениями-упрёками, Хью никогда себя достаточно хорошим для него не чувствовал, а потому скорее выдохнуть должен от того, чтобы "семейные" ужины в прошлое уйдут теперь. Но может быть для Джерома он был отцом лучше, более заботливым, более родным. Хью кажется, что сейчас он услышал от брата больше слов, чем за весь год прошлый. - Я не понимаю... - шумно выдыхает, словно вместе с воздухом пытается себя от растерянности, ещё не осознанного_только зарождающегося горя избавить. Всё кажется таким нереальным, даже врачебное "нам очень жаль", заезженное в сериалах, не приводит в чувства.

Хью знает, что он чувствовать должен, но что чувствует не знает и чувствует ли вообще. Казалось, что отец держался четыре часа только чтобы сына своего младшего_блудного дождаться, с сыном старшим_разумным его соединить, и теперь за мир этот бренный цепляться перестал, покой обрести решив. Эгоистичная сволочь. Хью с места подскакивает, за спиной брата с не менее озабоченным лицом возникая, смысл сказанного уловить пытаясь, но не выходит. Совсем. Мозг в последние слова отца верить отказывается точно так же, как в его смерть. - Это какая-то ошибка, вы что-то не так услышали. Он не мог этого сказать. И уж точно он не мог умереть! Реанимируйте его! Сделайте ему массаж сердца, вы же врачи, почему вы перестали его спасать? Спасите его и пусть сам скажет, что вы ошиблись! - Хью понимает, что требует от врачей невозможного, понимает, что они уже сделали всё, что в их силах, но сам не в состоянии сдержать ни свою панику, ни нарастающее отчаяние. Кто-то в стрессовых ситуациях замыкается, затихает, кто-то начинает плакать, а Хью начинает действовать напролом, повышая голос и требуя от мира справедливости. В данном случае справедливость заключалась в оживлении отца или хотя бы в изменении его последних слов - он должен был заботиться о Джероме, не о нём. - Почему ты молчишь? - обессилено оборачивается на брата, ища ответы на его каменном лице - вот так всегда в этой семье, на все вопросы только отстранённость, замкнутость и показное равнодушие. Хью ещё не умеет читать по этому лицу, не понимает это маска скорби или презрения, ещё несколько секунд назад почти дрогнувший голос, сейчас тяжёлый взгляд и ничего не говорящая младшему Бэнксу тишина. Хью почти руки протягивает, чтобы брата за плечи взять - обнять, притянув к себе, почувствовать, что его брат живой и тёплый, или за эти плечи встряхнуть, заставляя отреагировать хоть как-то, только бы не молчал,  но передумывает - руки по бокам безвольно падают. Доктор Николс говорит, что понимает как им тяжело, говорит, что никакой ошибки быть не может и нет, говорит, что им нужно будет принять решения, но это не обязательно делать сейчас и ещё что-то про страховку, про договор с больницей, что-то, что Хью уже не слушал и не слышал, глаз от брата не отводя. Такой же блондинистый, улыбка, как у отца, только эту улыбку он видел на фотографиях исключительно, которые общей матери в Париж присылались, ни разу за последние девятнадцать лет вживую.

Что нам теперь делать, Джер? - всегда над мнимым старшинством брата смеялся, всего-то пара лет разницы, но теперь с надеждой глаза в глаза вопрос, шаг на встречу_ближе, снова почти решился на касание, но передумал - расстояние между ними не преодолеть так просто, словно невидимая стена толщиной в Сахару.

+1

6

Ничего не слышу, какой-то гул в ушах. Просто киваю на похлопывания по плечу, надеясь, что у всех моих коллег хватит ума просто заткнуться и не рассказывать мне подробности операции. Просто пусть исчезнут, оставят его одного, растворяться. Молчите! Не стоит ничего говорить! Не сейчас, не в эти минуты, когда достаточно поднести спичку и я взорвусь, ведь самообладания у меня оказалось меньше, чем у отца, когда ему сообщили о смерти матери. А какого было Хью я вообще не могу представить и лишь только веду головой вслед потерянному голосу младшего. Я же не один. Точно. Его присутствие рядом слишком рушит привычный мир и одновременно странно подбадривает.

Тяну младшего за руку за собой, по коридору, в кабинет отца. Туда, где, кажется, ещё чувствуется его тепло, где слышится голос и скрип авторучки.

- Проходи. Это кабинет отца.

Я не в том состоянии, чтобы так быстро ответить на вопрос Хью. Устало провожу ладонями по лицу, включаю одну из ламп и подхожу к кофеварке. Не могу так просто отвлечься, когда на плечи опускается его взгляд. Просто стою, сжав пальцы в замок прямо перед собой, не зная с чего начать. Груз неожиданно свалившейся ответственности слишком неожиданности прижал к земле и мне требуется время, чтобы подняться на ноги.

- Я свяжусь с адвокатами отца. Не представляю последовательность действий в этой... ситуации.

Никогда не бежал, а сейчас хочется просто закрыться в этом кабинете в одиночестве, захлебываясь кофе. Мне чертовски надоело, что все вокруг ждут от меня чего-то феноменального, ловят моё слово, а ведь оно не всегда верное. Не иначе, как просто пытаются сделать приятное отцу. Только Хью сейчас не притворяется и эмоции эти не наигранны. Да, и такое бывает в этой клинике - дежурные фразы, полные фальшивого сочувствия пациентам. Если за всех переживать, то сил не хватит. Отец так всегда говорил, когда я слишком близко принимал горе чужого больного. А теперь вот даже не могу осознать, что его самого больше нет.

Подхожу к Хью, опускаю ладони на его плечи, задержавшись на секунду.

- Справимся. Я и ты, слышишь?

И как это должно выглядеть? Я ничего о нём не знаю. Словно чужой. Позаботиться о Хью. Да, чёрт, как? Что это значит? Стать ему нянькой? Следить, чтобы не подох с голоду или не влез в долги? Он же не подросток, хоть и очень странный, сам себе на уме. Смотрит так глубоко и длинные пряди волос спадают на лоб, пряча сдвинутые брови. Я ведь не смогу. Почему отец просто скинул на меня такую ответственность? Клиника, счета, дом, связи... и Хью. Словно знал, что младшему обязательно потребуется помощь.

Наливаю кофе в две чашки, опускаюсь в кресло напротив письменного стола отца, делая глоток, который обжигает, но это хоть немного помогает вспомнить, что я не один. С чего начинается знакомство с собственным братом, которого видишь словно впервые в жизни? Злость, которую я испытывал к нему, притупляется, уходит куда-то, следуя за отцом в темноту. Не хочу ссорится, выяснять сколько денег он просадил на своём бесполезном хобби и припоминать весь тот обман, которым пропитаны его разговоры с отцом. Плевать уже. Или начинаем всё с чистого листа или пусть катиться, забирая свою долю наследства, к такой то матери. Только что-то мне подсказывает, что внутри Хью совершенно... иной. Моё предвзятое мнение слегка треснуло там, в коридоре, когда общее горе на мгновенье связало нас невидимой нитью.

[AVA]https://funkyimg.com/i/39ENd.gif[/AVA]

+1

7

Хью почти отшатывается, ладони брата на своих плечах ощущая - секунду назад сам почти дотронулся, теперь это касание почти дружеское волнением обдаёт, смятением и желание сбежать вызывает. Неожиданно слишком, непривычно. И это для Хью, который сам за руки беспардонно хватать может, плечи чужие приобнимать, любитель пить из чужих кружек. От неожиданной близости, чужого участия, дыхание задерживает удивлённый и растерянный, как ребёнок, в торговом центре от родителей убежавший и потерявшийся. Кивает согласно, почти безвольно - если Джером говорит, что они справятся, то наверное так и есть. Значит должны справиться. Старший брат, в отличие от него, Хью, серьёзный и ответственный, папина гордость, словно и вовсе не может что-то не так сделать. И Хью как будто расслабляется, обмякает в кресле, наблюдая как старший с кофе машиной возится.

В кабинете отца всё ещё его одеколоном пахнет - единственное, что Хью в нём нравилось. Терпкий, но но не слишком. Сладковатый, но не приторный. Обволакивающий, дурманящий, подчиняющий. Хью делает глубокий вдох и сразу жалеет - горе снова изнутри раздирать начинает. Хью и не думал пытаться отношения с отцом наладить, мечтал поскорее независимым от него стать, но теперь, когда возможности этой лишился, обкраденным себя почувствовал, словно обманули его. Когда Хью о смерти матери узнал, то первые несколько дней просто пластом лежал, плакал, если бодрствовал, и спал, если не плакал. Пока кому-то из друзей тогда верных не удалось его в свет вытащить, отвлечь от горя - очень быстро тогда друзья сомнительные за литрами алкоголя появились, в дыму растворившееся, когда он трезветь начал. Может быть поэтому отец и попросил Джерома позаботиться о нём? Боялся, что после его смерти Хью снова во все тяжкие пустится? Самонадеянный придурок.

Спасибо, - на выдохе почти неслышно. Давно он этого брату не говорил, давно не говорил с братом. Кидает сахар в свой чёрный кофе, размешивая - однообразное действие успокаивает, оттягивает момент, когда придётся Джерому в глаза смотреть. Хью впервые вину перед братом чувствует, впервые не может язвить и защищаться. Хью не знает каким ударом была для него и отца смерть матери, потому что они никогда не говорили об этом, но представляет, что брату сейчас должно быть так же тяжело, как ему тогда, точно не легче, чем ему сейчас. - Давно здесь не был, - болтовня ни о чём, потому что заговорить о чём-то важном, словно самостоятельно автомобиль поднять - невозможно. Оглядывается по сторонам, взглядом на фотографии на столе отца натыкаясь - Хью и Джером. Кто бы мог подумать? Не Хью точно. Одна совместная, где Джерому года четыре, а Хью узнаёт себя только потому, что кого ещё мать на руках держать может? Совместная, старая, ещё такая счастливая. И две других, на которых Хью и Джером по отдельности, совсем недавние, сделанные год или два назад - Хью на своей улыбается с дипломом за второе место, которое получил в художественном конкурсе. Отец тогда даже ничего не сказал, всем своим видом показывая каким недостойным это хобби своего сына считает. Хью проглатывает горячий кофе, чувствуя как в глазах щипать начинает - надеется, что это от горячего напитка, но не обманывается, знает, что не из-за него. 

Ты не обязан, слышишь? Не знаю, почему отец сказал так, но... ты не обязан заботиться обо мне. Я уже взрослый, - говорит и сам в свои слова не верит. Да, он почти закончил обучение, да, он самостоятельно зарабатывает себе на жизнь - пусть не всегда законно, но зарабатывает же. И всё же... Не верится, что больше некому учить жизни, делиться своим единственно правильным мнением и подкидывать деньги на обучение. Последнее ещё станет поводом для беспокойства, но пока Хью едва вспоминает об этом, занятый своими противоречивыми чувствами и осознанием, что блондин напротив - теперь самый его близкий родственник.
Хреновое у тебя чувство юмора, Вселенная.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » `save me or destroy me


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно