внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » pull me from the dark


pull me from the dark

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

САКРАМЕНТО | 25 НОЯБРЯ 2020

Andrew Nixon // Charlie Mochua
https://i.imgur.com/QHG80JQ.gif https://i.imgur.com/vhZRlNN.gif

Хочешь что-то спрятать — положи на видном месте. Кто догадается искать обвиняемого в доме обвинителя? Энди и Чарли, когда-то закадычные дружки и соседи, а теперь, формально, непримиримые враги, вновь оказываются под одной крышей, плечом к плечу — против целого мира.
Почти как в старые добрые. Почти.
 

+1

2

- Знаешь, я бы в иной ситуации так бы и сделал, но есть некоторые вещи, которые со временем не меняются, поэтому я оставлял в мыслях некую вероятность того, что ты можешь перебеситься и вернуться. В любом случае одну ночь с незапертой дверью я бы уж как-то пережил. - Никаких насмешек и издёвок. Самая обыкновенная констатация факта, основанная на прошлом опыте. Эндрю довольно часто не запирал дверь квартиры, зная, что Чарли вернётся поздно. Особенно в последнее время, когда они срались и кто-то один уходил подышать на пару-тройку часов, забывая дома все вещи. В этот раз он не ставил на такой же вариант, но предполагал его возможность.
— Да. Ты победил. - Слишком больно врезается в сознание, вызывая у Никсона определённую грусть, которую он даже и не пытается скрыть, сопровождая слова Чарли каким-то слишком тяжёлым вздохом. Нет, разумеется, это были весьма приятные слова, но в какое-то другое время, в другой ситуации. Не когда всё настолько паршиво. Это не победа, это поражение для каждого из них. Для Энди по той причине, что теперь ему придётся идти против себя самого. Для Чарли - потому что он вынужден принимать помощь от того, от кого не хотел бы принимать её никогда в жизни. Пиррова победа.
- Давай так: если без этого можно будет обойтись, я не буду просить тебя об этом. Но если ситуация примет самый херовый оборот и вопрос будет стоять ребром, просто не исключай возможности, что тебе придётся это сделать ради спасения своей задницы. Понимаю, что хочется выйти чистым из воды без потерь, но хер его знает, как там выйдет. - Никсон понятия не имел, как выйдет и что для этого придётся сделать. Он говорил чистую правду касательно того, что не будет просить никого сдать, если можно будет оставить Чарли возможность не стать предателем, но обстоятельства могли складываться как угодно. От самого удачного расклада, где всё пройдёт легко и почти безболезненно, до самого херового, где ему не поможет даже закладывание всего и вся. Просто нужно быть готовым ко всему.
- Да нормальный кофе, в общем-то. Был. - Он с некоторой грустью смотрит на то, как Мокуа выливает его кофе и наливает новый. Никсон попросту отвык заморачиваться на такие вещи. Но спорить было глупо. Как и обесценивать чужой труд. - Спасибо. И будь другом, почини горячую воду.


- Как у тебя дела с расследованием? - Холли врывается в кабинет будто ураган, тут же занимая кресло напротив рабочего стола Энди, вручая тому стакан с кофе из соседней кофейни.
- А там есть, что расследовать? - Отвлекаясь от ноутбука мужчина закуривает сигарету, благодарно кивая на стакан. На удивление дома пока всё было тихо и не доходило до драк. Наверное, в основном по той причине, что с Чарли они толком и не общались, Никсон уходил на работу рано, приходил поздно и пытался не реагировать на то, что Мокуа нет-нет, да и выбесит его до усрачки какой-нибудь хуйнёй, будто намеренно проверяя того на прочность и смотря на то, как далеко он может зайти в своих шалостях. Но по крайней мере тот уже спал не на диване, а в отдельной комнате, благо таковая имелась в наличии.
- На тебя не похоже. Ты обычно до каждой детали доебёшься.
- Холли, у нас куча трупов, явка с повинной, показания и полторы тонны кокса. Ты считаешь, что там есть что расследовать и вдруг окажется, что это нанятый водитель, который думал, что он по пекарням муку развозит? С учётом наличия судимости и размера партии, там пожизненное. С учётом того, что он сдал всех, кого мог и пошёл на сделку, там ну при самом хорошем раскладе и очень большой просьбы сверху будет федералка обычного режима с возможностью УДО лет через тридцать. Пожизненное и за меньшее дают. Так что с учётом объёмов и всего остального он тупо не доживёт до выхода. Тут в остальном-то за год бы разгрестись.
- И то верно. А что по поводу Мокуа? Говорят, его так и не нашли.
- С учётом того, что его подстрелили, но тело не нашли, либо стал питательным кормом для рыб, либо съебнул в Мексику. Ставлю на второе. Единственное, в чём я наверняка уверен - это в том, что сам бы он на такую хуйню не подписался. - Не было смысла думать о том, как выгородить Чарли более изощрённым путём. Логичнее было бы тянуть до последнего, никому ничего не говоря, но Никсон прекрасно понимал тот факт, что чем больше он скрывает, тем больше вопросов появится в последствии. Даже если задуматься, ну вот не видел он пока вариантов, где его можно было отмазать легко и без лишних вопросов, но удочку было пора забрасывать и переводить всё это в игру по своим правилам. Во всяком случае пока это было можно сделать. На самом деле Энди уже даже думал на тему того, что гораздо проще Чарли действительно вывезти в другую страну, но чуть позже, когда весь пиздец немного поутихнет и можно будет протащить его в ту же самую Мексику, а оттуда куда подальше. Плюс сейчас против него играл тот момент, что кто-то мог докопаться до всей истории и тогда реально на нары полетят оба.
- В смысле? - Сейчас на лице Холли промелькнуло вполне себе реальное удивление.
- Мы с ним дружили со школы и где-то до моего пятого курса. А потом он пошёл нахуй. Он, конечно, никогда не отличался примерным поведением, но кое-что я про него знаю. Во-первых, он очень живуч. Во-вторых, он не очень умён. В-третьих, что следует из второго, он легко поддаётся чужому влиянию и его чертовски легко взять в оборот, поймав на какую-нибудь херню, поверь, я проверял. - Тихий смешок. На самом деле играть эти эмоции было чертовски сложно. Но раз уж Энди решил спрятать Мокуа на самом видном месте, то мысль о том, чтобы так же сыграть в открытую не казалась такой безумной. Пока Холли пребывала в состоянии, мягко говоря, полного ахуя, Никсон за стаканом кофе пустился в рассказы из прошлого, меняя и искажая определённые моменты, на ходу собирая вполне себе цельную историю, что вылилось примерно в два часа времени с обедом и ещё парой стаканов кофе. - Ну и откровенно говоря, с учётом того, что мы не знаем крота федералов, я бы даже делал ставку на то, что кротом может быть сам Чарли. По психологическому портрету кандидатура идеальная: из не самой клёвой семьи, в школе был хулиганом, универ бросил, хреновую репутацию имел. Так что вполне. А там хер его знает. На фоне всего этого, даже мысль о том, что он пропал, потому что его спрятали сами федералы, не кажется такой безумной. - В итоге разговор затянулся до самого вечера, а вот работа встала. Но по крайней мере всё это дало Никсону ровно то, чего он хотел. Превентивное снятие множества головняков и ведущую роль в деле Чарли. Понятно, что Мокуа не согласится на роль крота, для него это самый омерзительный вариант. Но даже если вдруг согласится, это ещё нужно придумать как подделать все документы и вписать его в бумаги задним числом. Полный пиздец. Иронично было то, что говорить о нём, было в разы проще, чем говорить с ним.


Вообще совместное проживание с этим придурком под одной крышей вызывало серьёзный когнитивный диссонанс. Будто бы не было той ссоры и тех лет, что они друг о друге даже знать не желали. Забавная и одновременно грустная иллюзия, будто старые друзья вновь сошлись. Нет, сто раз нет. Они просто пару раз на день перекидывались ничего не значащими фразами и Энди иногда психовал, когда его гость начинал хозяйничать. Обсуждать было решительно нечего. Поминать старое - самый херовый вариант, слишком много воды утекло. Слишком много всего было сделано и сказано. Или не сделано и не сказано. Уже без разницы. Да и домой, честно говоря, возвращаться не хотелось. Присутствие Мокуа в какой-то степени угнетало, будто Эндрю был заперт в одной комнате с ебаным дементором. Они не враги, они не друзья, они в условно неопределённом положении, в котором непонятно как себя вести и где какие границы. Поэтому по вечерам он просто привозил пиво, еду и, периодически, что-нибудь из ресторанов китайской кухни и прочих банальных штук. А потом снова уходил с головой в работу, изучая дела и отчёты, выстраивая обвинение по делам. Когда он говорил о том, что всё это может затянуться на год, он, в принципе, не преувеличивал.
- В общем, напарнику твоему, если федералы не попросят другого, въебут пожизненное. - Скинув сумку с ноутбуком и бумагами в кресло, Никсон выдвинулся в сторону кухни, разбирая пакеты с едой. - Он там столько народу сдал, что работы на год вперёд. Пиздец, если честно, то я вообще не понимаю как вы в это влезли. Ты не хочешь мне поведать эту удивительную историю? - Открыв пиво, Никсон уселся на стул и прислонился затылком к стене, смотря куда-то в пространство. Если честно, то голова гудела настолько, что он в принципе не обращал внимания ни на что вокруг и даже понятия не имел, где сейчас Чарли и слышит ли тот его. Но его присутствие в доме за неполную неделю стало чем-то самим собой разумеющимся. Сам же мужчина сейчас пытался в голове утрамбовать и разложить по полочкам всю ту информацию, которую он вылил на коллегу. Врать всегда было сложно, в основном по той причине, что тебе постоянно нужно было держать в памяти что и кому ты сказал, чтобы однажды не проебаться на чём-то тупом.

+1

3

Со стороны могло показаться, что всё вернулось на круги своя, но ирония заключалась в том, что они даже толком не разговаривали. Энди, разумеется, проклинал Чарли на чём свет стоит за очередной сюрприз в виде марганцовки в шампуне или соли вместо сахара в кофе (Энди даже как-то заумно оскорбил его в переписке, пришлось гуглить), но Чарли поступал ровно так, как и обещал: он никому тут не собирался упрощать жизнь. Не думал же Энди, в самом деле, что Чарли волшебным образом превратится в идеального, беспроблемного соседа? Так не было в кампусе и уж точно не будет теперь.

Никсон пропадал на работе с утра до вечера, и Чарли первое время не знал, чем себя занять, кроме как устраивать ему всё новые подляны и готовить что-нибудь съедобное из немногих имеющихся в доме запасов. Кое-что пришлось выкинуть, разумно рассудив, что, скажем, неплотно упакованные овощи попали в холодильник Энди случайным образом и были благополучно забыты ещё примерно... два месяца назад? Краем мысли Чарли даже жалел, что его здесь заперли, как собаку, без права выйти дальше задней веранды, но на самом деле, пока он жарил бекон до излюбленной корочки, мозг его был перманентно занят обработкой совершенно другой информации. С каждым днём мысли уносились всё дальше, прочь, к заброшенным складам по периметру города.

Льюис не отвечал на звонки, а других номеров Чарли наизусть не помнил. Оставалось лишь гадать, что там происходит. Чарли по-прежнему не спалось по ночам; он вскакивал в постели в холодном поту с почти животным инстинктом к побегу и, довольно быстро устав от этого, всё больше времени тратил на попытки схематично изобразить иерархию банды в позаимствованном у Энди пустом блокноте. То есть, конечно, пара листков были исписаны малоинформативными заметками и номерами, но Чарли без толики сожаления отправил эти страницы в мусор, решив, что Энди всё равно не заметит. Он вообще теперь мало что замечал.

Чарли его не трогал. Никсон всегда возвращался ближе к закату, приносил какие-то пустые новости, ужинал и снова уходил с головой в работу. Строил вокруг себя неприступную цитадель из папок, бумажек, справочников, девайсов, ручек, степлеров, скрепок... Чарли в какой-то момент надоело натыкаться босиком на разбросанные по полу булавки, и он предпочёл посвящать себя занятиям более продуктивным, чем созерцание фигуры Энди, сгорбленной над столом в тусклом свете лампы. Чарли не думал, что его бывший друг в самом деле станет тратить буквально всё своё свободное время на поиски решения его проблем. От этого внутри становилось нехорошо, противно. Чарли не хотел оставаться в долгу. Впрочем, сдавать назад было уже поздно.

Схема поддавалась построению с переменным успехом. Чарли напрягал все свои немногочисленные извилины, но некоторые, скажем так, уровни иерархии зияли белыми пробелами посреди паутины связей. Энди этого было не понять. Банда скормила департаменту свидетеля, причём вполне возможно, что намеренно, но кроличья нора была куда глубже, чем можно было увидеть с высоты полицейского расследования. Были люди, которых Чарли никогда не видел и, как он надеялся, не увидит, и эти люди определяли всё его существование на протяжении долгих лет. Дёргали за нужные ниточки, когда требовалось. Чарли был такой ниточкой — одной из многих. Он изрисовывал листок за листком, напрягая память и полузабытые навыки рисования до предела и жалея, что отсюда нельзя было достать, скажем, кокса, мефедрона или, в крайнем случае, каких-нибудь простеньких стимуляторов. Можно было связаться с Дэни, но подставлять его не хотелось. Всё же у Чарли в душе остались некоторые зачатки морали.

Когда Энди снова возвращается, всем своим видом источая заёбанность, Чарли по привычке прячет блокнот под подушку дивана. Он работал не для Никсона, но ради самого себя, чтобы понять, откуда ему хотя бы начать подчищать за собой дерьмо. Энди лучше было оставаться в неведении. Зная Чарли, он бы уже посадил его на цепь. Но Чарли необходимо было знать, кто из банды, чисто теоретически, уже может быть в курсе его местонахождения. Англичанин, конечно, не трепло, да и из Бойда порой приходилось щипцами вытягивать информацию, но доверять больше нельзя было никому. В банде были свои контакты, свои «умы эпохи», способные к экстраполяционному мышлению, Чарли даже знал, что у них были свои крысы в Департаменте — этого было достаточно, чтобы очко сжалось до микроскопического диаметра.

Чарли вздыхает и лениво встаёт с места, потягиваясь. Кости хрустят — он уже чертовски давно не разминался. В практике Чарли разминка обычно заключалась в качественном, душевном махаче. Парни наверняка спрашивали о нём, когда Чарли стал пропускать бои. Это было действительно обидно. На боях Чарли отводил душу и делал неплохие деньги. У него, разумеется, была относительно постоянная работа в мастерской под крылом банды, но не на эти деньги он купил себе байк и квартиру. Не этими жалкими грошами он намеревался обеспечить будущее Джули, которое сам же невольно у неё отнял, поступив в университет. Мастерская всегда была лишь прикрытием.

Значит, Майло всё же их сдал. Чарли прислоняется плечом к стене за спиной Энди и закусывает губу. Этот щуплый парнишка с вечными синяками под глазами, потерявший дружбана пару лет назад в перестрелке, никогда не отличался выдержкой. Из него можно было выбить что угодно даже без пыток — стоило только нажать на больные точки. Какого чёрта его посадили в грузовик в тот день, Чарли понять не мог. У Майло, конечно, были недюжинные таланты в области химии и его мечтало заполучить любое теневое производство в городе, и Чарли вряд ли когда-нибудь забудет, как этот пацан собрал бомбу из говна и палок в химчистке, но, будь его воля, он оставил бы Майло, скажем так, на удалённой связи. Чарли и сам был в состоянии собрать любую неведомую ёбань, если его правильно проинструктировать.

И всё же он был о Майло лучшего мнения. Его предательство в мгновение ока пошатнуло веру Чарли во все морально-этические принципы банды, которыми его кормили столько времени. Слова, слова...

В другой раз, Никсон, — ведёт он плечом, отрываясь от стены. Небольшой круг света от лампы над столом выхватывает его угловатые плечи. В футболке Никсона, найденной в его же шкафу и выбранной по степени неадекватности принта на груди, Чарли бултыхался, как в мешке. Своей одежды у него тут не было. — Начало ты и сам видел, а дальше по накатанной. Не то чтобы нам вдруг взбрело в голову набить ёбаный трак коксом под завязку и поехать раздавать всем желающим.

Чарли открывает пиво о край стола, не заботясь о сохранности древесины, и делает пару глотков. Затем, ни о чём особенно не думая, прислоняет холодное стекло к пульсирующему лбу. Слишком много мыслей. Он же, блядь, не Эйнштейн, чтобы круглосуточно обрабатывать такие потоки информации. Ещё две недели назад вся жизнь — ну, может, ближайшие пять-десять лет — казалась Чарли максимально предопределённой и понятной. Он думал, что уже совсем скоро поднимется со ступени главного механика и парня на все руки до, скажем, приближенного телохранителя. Стрелять и махать кулаками он насобачился будь здоров. Льюис, тоже не сидевший на жопе ровно все эти годы, вновь готов был поручиться за него. Он был Чарли как старший брат. Он дал ему шанс однажды и сдержал каждое своё обещание. Не каждый человек в жизни Чарли мог таким похвастаться. И теперь ничего этого у него не было. Не было даже самого Чарли, каким он привык себя видеть в зеркале.

Зато был вот этот идиот в пиджаке и с пивом. Глядя на него, Чарли хотелось то ли засмеяться, то ли вздёрнуться.

Теперь это был лишь вопрос времени, когда банда — вернее, её остатки, самые вершки — прочухает про их связь. Крысы в полиции не просто так там сидят и уже наверняка вовсю сливают информацию. Чарли точно знает — иначе как бы он съезжал с перспективы присесть раньше? Его попытаются пришить рано или поздно. Скорее всего, его уже ищут. Чарли слишком много знал обо всей этой сделке века, его бы искали даже в Мексике. Энди попросту попадёт под раздачу — даже не потому, что он коп, банда легавых без дела не трогает, а потому что его угораздило вписаться именно в это дело. И Чарли сам взял его под руку и повёл на собственный эшафот. Так дела не делаются, конечно. Но они ж и не друзья, правильно? Были когда-то, это правда. И Чарли честно жалеет о тех временах, о том, что они ушли так скоро, отчасти жалеет о том, каким он сам был когда-то, но время — оно как вода: утекает сквозь пальцы, в решето не соберёшь.

Чарли усаживается на кухонную тумбу и подтягивает колено к груди. Задумчиво грызёт ноготь. Дальше-то что?

Майло говорил обо мне?

Он понятия не имел, какие блестящие перспективы Энди уже выстроил в своей голове и есть ли у него какой-нибудь внятный план по вызволению Чарли из его же собственного дерьма, но если Майло раскололся, это не то чтобы очень... плохо. Он был молод и глуп, пусть и перспективен. Он был похож на Чарли восемь лет назад. Майло обладал почти гениальным складом ума и способностями, которые кто-то вроде Льюиса разглядел и применил в нужном месте. Разница между Майло и Чарли состояла в том, что Майло ещё не видел многого из того, что видел Чарли. Он бы не нарисовал столь же подробную схему, что рисует Чарли ночами напролёт, разбавляя ленивыми набросками обстановки, чтобы отвлечься и освежить навык. Для него Чарли был просто хорошим механиком с клёвой пушкой за пазухой, а дела банды — захватывающим приключением. Ничего не понятно, очень интересно. Чарли уже переживал это вплоть до первых своих неудач.

К слову, пушку, как и схемы с рисунками, он тоже прятал от Энди — под подушкой, чтобы всегда рядом, чтоб спокойнее. Хотя Энди наверняка это знал.

У вас там есть кто-то, кто сливает инфу за пределы департамента, — подумав, продолжает Чарли, бултыхая пиво в бутылке. — Я не уверен. Раньше у нас там были... свои, понимаешь? Как информаторы, если на вашем языке, только в другую сторону. Возможно, не конкретно в твоём отделе. Но если кто-то будет совать нос не в своё дело, присматривайся повнимательнее. Или ври. В банде никто не должен узнать про тебя.

Чарли старался говорить уклончиво, так, чтобы Энди не подумал, что о нём... беспокоятся? Чтобы очертания мира Чарли так и остались для него очертаниями — смутными, без подробностей. Чарли уже прошёл стадию отрицания и понял, что судьба Никсона его всё-таки немного волнует. Никому не станет лучше от его смерти, пусть даже Чарли и мечтал когда-нибудь придушить его голыми руками. Это не выгодно, да и не хотелось брать на себя лишний грех. Энди был прав, когда говорил, что дружбаны Чарли больше не будут помогать. Будет круто, если они хотя бы просто забудут о его существовании, но это вряд ли.

Могу назвать имена. Не для следствия — для тебя. Этих палить не жалко, они нормально устроились, да и вряд ли теперь станут сотрудничать — нет гарантий. Мы всегда как бы делили их слова на два. Легавым нет доверия. Без обид, hermano.

Спустя ещё несколько глотков он добавляет:

Есть ещё кое-что. Одна история. Вонючая, как носки Джо Харпера с кафедры психологии, помнишь? Ладно, неважно. Пару лет назад мы завалили племянника одного федерала. Тупая история, охуенный компромат, в СМИ не освещалось. Виновных не нашли. Теперь этот хрен, Уинкотт, сидит в верхах в Лос-Анджелесе. Замдиректора или что-то такое. У него с нами старые счёты. Он спустит всех собак в Сакраменто.

Это была реально сложная ситуация. С одной стороны — вся несметная рать Сакраменто и федералы с личным мотивом в придачу, перед которыми Энди придётся держать лицо. Это была его сторона медали. Его профессиональная область. Чарли мог только гадать, как Энди собирается его прятать от карающей длани, при этом сам оставаясь вне подозрений. С другой стороны — верхние уровни банды, которым нет дела, «прослужил» ты восемь лет или восемь дней, для них ты де-факто предатель. Чарли не мог просто позвонить Льюису, попросить аудиенции у сильных мира сего и заявить, что у него на крючке есть свой персональный легавый, который всё знает и готов помочь за просто так. Из Чарли сначала пытками выбьют имя, а потом убьют на месте. И Энди потом тоже убьют. Потому что банда не чурается крови на руках. Банда действует наверняка.

И Чарли придётся прятать Энди от своего мира так же, как тот прячет Чарли от своего. Проблема заключалась в том, что здесь, в этом доме, Чарли был беспомощен. Но он не собирался и дальше сидеть сложа руки.

Отредактировано Charlie Mochua (2021-01-08 22:42:06)

+1

4

- Да с вас станется. Очень много херни можно провернуть, если сделать всё внаглую. Всё равно что если я завтра поеду к федералам и вынесу из здания всё, что касается тебя. - На самом деле ещё школьные и университетские годы вполне себе дали понять, что чем ты наглее, тем больше всякой дичи можно провернуть в открытую. У Чарли, быть может, сложился в голове образ эдакого идеального Энди Никсона, к которому хер подкопаешься, который всё продумывает заранее и не оставляет следов, но и за его душой хранилась огромная гора всяческих грешков, о части из которых Мокуа не подозревал даже в то время, когда они крепко дружили. В последующие годы это умение лишь прокачалось. Здесь, как говорится, чем более безупречным ты кажешься, тем больше грехов за тобой числится. И что-то подсказывало мужчине, что самая мякотка ещё впереди. Готов ли он был заниматься подлогом документов, изъятием улик и перетасовкой фактов если это поможет спасти задницу Чарли? Ответ, в общем-то, лежал на поверхности, хотя и не озвучивался даже внутренне.
Наконец-то он переводит взгляд на собеседника и давится пивом от ржача, наблюдая на том свою любимую футболку с блюющим радугой у стены розовым единорогом. Это на работе он был приверженцем строгого стиля и всего такого, но Эндрю Никсон на работе и в обычной жизни - два несколько разных человека, одного из которых можно было смело лепить на обложку любого модного журнала, а второй был больше похож на ёбаного бездельника, всё ещё живущего с родителями и имеющего охренительную статистику в какой-нибудь лиге легенд или владеющего коллекцией абсолютно всех комиксов. Просто вне работы или каких-то мероприятий его видели крайне редко, что, быть может, даже было к лучшему, потому что тогда бы его попросту перестали воспринимать всерьёз, так что всё это было для души, но обычно в пределах дома или поездок на природу. Тем не менее, в голове возникла мысль о том, что вообще-то Чарли надо было организовать его собственных вещей. Мозг эту мысль принял, но отложил куда-то в не особо долгий ящик.
- Знаешь, даже если бы и говорил, твоё положение это не улучшит и не ухудшит. Твоё имя и так мелькает везде где только можно и где нельзя, но если тебе интересно, я завтра привезу новую порцию документов тебе на изучение. Так, любопытства ради. Да и возможно ты заметишь что-то важное, что сможет тебе хоть как-то помочь. А у Майло проблема в том, что он был рад разболтать всё, хотя с ним даже сделку никто не пытался заключить, насколько я знаю. - С одной стороны это было даже на руку, ведь более серьёзные имена позволяли сейчас без лишних вопросов отвлечься от Чарли и заняться чем-то более важным с точки зрения окружающих и руководства в том числе. Это даёт ещё какое-то количество времени, делая нового сожителя не персоной номер один в деле, но это ненадолго. Как только вся эта машина будет запущена, а будет запущена она в течение ближайших пары недель, которые пролетят максимально быстро и незаметно, им снова начнут заниматься. И это чертовски сложно, потому что вот именно здесь, усидеть на двух стульях, активно работая и активно отмазывая бывшего друга, попросту не удастся. Если только ещё что-то удачное подвернётся под руку.
В какой-то степени было даже обидно осознавать тот факт, что Никсон не был всесильным и самым классным. Не на всё он мог повлиять, не всё мог решить и далеко не всегда он мог поступать так, как хочется ему. Правила игры сейчас диктовала исключительно обстановка, которая была совсем безрадостной. Чарли и в школе влезал в огромное количество сомнительных мероприятий, не говоря уже про университет, но таких масштабов он ещё не достигал. Тут, откровенно говоря, честным было бы сказать, что скорее всего у Энди самого мозгов и хитрожопости не хватит, чтобы всё это разрулить.
- Везде кто-то что-то сливает, это аксиома. В бандах наши кроты, у нас - ваши. А дело такое, что совать нос будут все, хочется этого или нет. Я более чем уверен в том, что уже каждая псина знает о том, что происходит в прокурорском офисе и кто занимается делом. Просто пока все ждут, что будет происходить дальше и в какую сторону меня поведёт. Вопрос скорее в том, как хорошо я прикинусь дурачком. - Устраивать показательную охоту на ведьм Эндрю тоже не собирался. В его понимании залогом успеха было вести себя как обычно, иногда задавать неудобные вопросы, иногда прикидываться дураком. В общем, заниматься абсолютно всем тем, чем он занимается в обычное время, разве что теперь активно следить за всем, что происходит вокруг, не привлекая при этом лишнего внимания. Тем не менее, после слов Чарли, он всё таки задумался. Может быть это было некой паранойей, но раньше Холли так часто с ним не общалась. А может просто стал чуть больше замечать. Обстановка вынуждала. В любом случае, делать поспешные выводы он не собирался, равно как и строить планы с ходами расписанными наперёд. Слишком много независимых друг от друга неизвестных переменных, которые попросту было невозможно учесть и, соответственно, был слишком большой риск обосраться и потопить ту лодку, в которой они сейчас находились вдвоём.
- Мне вот на секундочку интересно. - Никсон потушил сигарету, отставил бутылку и нагнулся вперёд, упираясь локтями в колени и пристально смотря на Мокуа. - Ты сразу не мог выложить информацию, которая может мне помочь? Обязательно нужно было дожидаться когда за это зайдёт речь? - В голосе Никсона не было ни яда, ни злости. Но вселенского уровня усталость дала о себе знать, вытаскивая наружу некоторое раздражение касательно происходящего и информации, которая поступает несколько запоздало. - Пойми, пожалуйста, одну простую вещь, Чарли. Все те штуки, которые я мог в школе и универе на уровне импровизации, сейчас не очень хорошо работают. Отмазать твой косяк от миссис Пауэлл - это одно, отмазать тебя от всей судебной системы, федералов и твоей банды - несколько несоизмеримый уровень и здесь Энди Никсон уже не так тащит в одиночку, а твоя потенциальная свобода зависит не только и не столько от меня. Если у тебя есть какая-то охуенно важная информация, которая в определённый момент поможет нам с тобой не подставиться или сможет прикрыть жопу - лучше бы мне её знать, потому что ты сейчас, кажется, даже представления не имеешь о том, насколько сильно в этой ситуации всё может зависеть от абсолютно любых мелочей. И не надо, блядь, про носки Джо Картера, только пару лет назад забыл этот запах. Иначе я тебе в деталях припомню ту тошнотворную историю с Уоррингтоном. - Кажется, впервые за последние несколько дней Энди рассмеялся. Как ни крути, как бы они сейчас друг к другу не относились и в каком бы положении не находились, такие моменты всё равно будут всплывать сами собой, потому что слишком много всего их связывало. Это как бывшие муж и жена, живущие уже давно с новыми семьями, нет-нет, да и будут вспоминать в общении что-то общее из хороших воспоминаний, потому что всё это нельзя вот так просто взять и вытащить из памяти, чтобы выкинуть в мусорку.
Встав из-за стола, Никсон на какое-то время вышел из кухни, чтобы минут через пять вернуться уже в шортах и обычной футболке с нарисованным на ней покемоном, а так же с ноутбуком. Пять минут тишины, нарушаемой лишь гудением куллеров и стуком по клавишам, а затем звук включившегося в гостиной принтера. Ещё пара минут и Чарли в руки попадает договор с номинальной стоимостью, а сам Энди уже вновь сидит на своём месте, прикуривая в этот раз не сигарету, а косяк с травой.
- Это договор, согласно которому я становлюсь твоим адвокатом за один доллар. Подписывая его, ты вступаешь со мной в отношения адвоката и подзащитного, это в свою очередь значит, что вся информация, которая будет попадать, в нашем случае, на бумагу, будет являться адвокатской тайной, которую я не имею права разглашать и использовать в твоём деле кроме тех случаев, если что-то из этого не всплывёт в расследовании в результате действия третьих лиц. Также это дополнительная подстраховка для тебя по понятным причинам. Это на тот случай, если ты боишься ляпнуть лишнего и что я могу это как-то использовать против тебя. Соответственно, если тебе сейчас есть, что мне сказать, что относится к делу и что может спасти твою жопу - излагай. - Основная проблема Мокуа заключалась в том, что он хотел выйти сухим из воды и, по всей видимости, выдать Энди самый минимум информации. Не будь дело отягощено огромным объёмом наркоты и кучей трупов, оно бы вполне себе сработало и сам Никсон это прекрасно понимал. Как понимал то, что Чарли не хочет закладывать своих и чтобы их имена в случае чего звучали на суде. Как бы негативно Никсон не оценивал жизнь в криминальной обстановке, он всё же был в первую очередь человеком, а не амбасаадором механизма, сажающего в тюрьму всех, кто хоть в чём-то провинился. Понятно, что у Мокуа были свои новые друзья и близкие, о которых он тоже так или иначе заботился, потому что тоже в первую очередь был человеком. Возможно, что в отличие от того же Майло, который резво сдал всех, кого мог в надежде на то, что ему это зачтётся, Чарли бы предпочёл молчать и никого не сдавать, прекрасно понимая, что лучше вряд ли будет. Это только в классных фильмах и сериалах, если тебе обещают сделку и сулят золотые горы честные добрые полицейские и федералы, так оно и случается. В реальности из тебя выбьют всю информацию как кофеты из сраной пиньяты на празднике, а затем придумают как бы ловко тебя опрокинуть, может быть по доброте душевной скостив год-два или позволив выбрать, где ты хочешь сидеть. Но как бы...дружба - это что-то из мира детства, когда у тебя в жизни нет особых проблем и забот, а ты сам ещё не столкнулся с довольно жёстким и циничным миром, где эта самая дружба может очень легко сломаться по тем или иным причинам. Кажется, что у взрослых друзей как таковых не существует, есть лишь люди, с которыми на определённом отрезке жизни у них совпадают взгляды, цели и желания. Дружба эволюционирует в чистой воды прагматизм, который может под неё успешно мимикрировать в условиях отсутствия определённых факторов и влияния извне. То, что было сейчас, было не столько про дружбу, сколько про попытки прикрыть свою жопу и выйти в настолько белом костюме, насколько это вообще возможно. Вариант с тем, что о чём-то Чарли молчит ради того, чтобы обезопасить самого Никсона, мужчина даже не рассматривал. Чарли правильно сказал, что они больше не друзья. Если рассматривать вариант с тем, что всё закончится нормально, то да, Мокуа сейчас его просто использует как спасательный круг, а сам Энди взамен получит...ну примерно очередную галочку в списке вещей, которые покорились ему в этом мире и опыт наёбывания не учителей, а системы. - Что там за компромат такой?

+1

5

ModeratIntruder
Смешно тебе, Никсон.

Чарли внимательно изучает принт на футболке, пока Энди ему втолковывает и без того очевидные вещи. Нормальная футболка, смешная. Чарли не совсем понимал, что такие вещи вообще делают в гардеробе Никсона, но сам он никогда не стремался показаться смешным или нелепым. Это, в общем-то, некая ступень мудрости и способности переступить человека через самого себя. Чарли давно уже понял, что он смешное и нелепое ничтожество — что ж теперь, слёзы лить над разбитым корытом? К тому же, ему такое нравилось. Забавные шмотки — одна из нескольких вещей, на которых они с Энди когда-то сошлись. Одна из неприкосновенных черт характера Чарли, до которых не добралось всепоглощающее осуждение его матери. Просто теперь это всё не вязалось с имиджем крутого прокурора Эндрю Д. Никсона.

Чарли усмехается себе под нос и прячет ухмылку за очередным глотком пива. При всей своей непроходимой упрямости, за которую Никсона что раньше, что сейчас хотелось чувствительно приложить головой о любую доступную поверхность, дурачком он казаться не умел. И никогда не казался таковым Чарли. Он и от помощи-то поначалу отказывался просто потому, что это бы снова заставило Чарли признать себя идиотом по сравнению с Энди. А он не идиот. По крайней мере, когда-то пытался это доказать (себе, Энди или всему миру — он так и не понял), и вот чем это закончилось. Впрочем, теперь Чарли был уверен, что Энди способен на большее, в том числе и на искусное притворство. Или был способен всегда? Энди поставил перед собой неожиданную цель — наебать всех. Чарли почти верил ему, он очень, очень хотел верить, хотя со временем и утратил это простое умение. В его мире верность доказывается кровью.

Чарли спрыгивает со стола и подходит к Энди вплотную. Возвышаться над ним было немного странно. Против воли хотелось потрепать его по макушке, выбить из головы все глупые мысли, все эти непомерные амбиции. Успокоить. Чарли, на самом деле, ни в чью жизнь не хотел привносить такого хаоса. Лезть под кожу — не хотел. Когда-то давно Энди поступил с ним, как друзья поступать друг с другом не должны, но он ушёл в места лучшие, чем те, в которых его удерживал Чарли. Тянул за собой, как балласт. Вынуждал раз за разом жертвовать чем-то большим, чем он сам. Чарли тоже не был образцовым другом. Теперь он это понимал, правда. Позднее он побывал в шкуре Энди, узнал, каково это — оставлять позади бесперспективных людей. Не каждый, вхожий в банду, задерживался в ней надолго. Не каждый, рвавший волосы на заднице и считающий себя самым умным, оправдывал ожидания Чарли, с чьим мнением на удивление начали считаться. В банде он априори значил больше, чем в университете — там, где авторитета нельзя было добиться силой, которой у Чарли просто с рождения было много, как и умения идти напролом. Чарли был лишён терпения и изящества мысли, столь высоко ценимых в интеллектуальных кругах.

Он протягивает руку, чтобы вытащить сигарету из чужой пачки. Лезет в чужой карман за зажигалкой — снова. Он не стеснялся нарушать чьё-то личное пространство. Своего у него больше не было.

Чарли прикуривает, делает пару глубоких затяжек и, не отходя от «кассы», застывшей в ожидании, тихо говорит:

Я не прошу тебя отмазывать меня от банды.«Тебе это всё равно не по зубам.»Я прошу тебя не высовываться лишний раз. Только об этом. Запомни мои слова, vale? Даже если очень прижмёт. Не суйся в пекло. Я прошу тебя об этом не потому, что меня нужно отмазывать от моих же людей, с ними я справлюсь.«Это вряд ли, но тебе об этом знать не обязательно.»И не потому, что меня ебёт твоя безопасность. Я уже понял, что ты на голову отбитый похлеще меня. Я прошу тебя быть осторожным, потому что, будучи мёртвым, некому будет меня от тюряги спасать. А я в тюрягу не хочу, хоть убей. И жить я тоже хочу. К твоему сведению. — Чарли закатывает глаза и бормочет куда-то в сторону: — A veces eres tan tonto, cariño...

Чарли жопой чувствовал, что упрямство Энди их обоих до добра не доведёт. Ведь там, у Дэни, он не отставал до тех пор, пока не вывел Чарли из себя. Напоролся на кулаки, хотя Энди это не свойственно. Потом ещё и в портного решил поиграть. Энди может прийти в голову что угодно, и, пожалуй, впервые в жизни Чарли ясно осознал себя более зрелым в некоторых вопросах, чем Энди. Иногда Чарли умеет быть осторожным. Иногда это просто необходимо.

Картер, да. Точно. Не Харпер. И Уоррингтон, этот сказочный идиот... Со временем из памяти стали исчезать имена и лица людей, чьих жизней не касались дела банды. Порой он не мог вспомнить лиц собственных родителей. Чарли собирался было как бы невзначай обратить внимание, что в той тошнотворной истории принимал участие и сам Никсон, как вдруг споткнулся о его лицо и одеревенел. Он просто стоял, как болван, и смотрел на постепенно гаснущую улыбку встающего с места Энди, провожал взглядом его спину, его плечи, почему-то не выпрямленные, словно по линеечке, как это было ещё утром, и думал, что за все эти годы напрочь позабыл, как его друг выглядел за пределами ядовитого образа, который Чарли вбил себе в голову, чтобы было легче. Интересно, потому ли все взгляды в Департаменте прикованы сейчас к Энди в ожидании его следующего шага? Потому ли, что, когда он перестаёт себя контролировать, от него невозможно оторвать глаз? Чарли это ненавидел. Как он боготворил его в школе, с первых минут знакомства. Как это иррациональное чувство прорывалось сквозь всё остальное. Как всё меркло по сравнению с небрежным движением чужого плеча. Как это прорывается и теперь. Чарли нельзя было упрекнуть в нежелании снова связываться с кем-то настолько... контрастным. Ослепительным.

Пока Энди копошился в соседней комнате, Чарли думал: а много ли было в его руках важной информации? Дохрена. Но большая её часть имела вес только в руках криминальных авторитетов, чьи мозги были отравлены идеей конкуренции, реванша или отмщения другим таким же авторитетам. Другая информация дала бы Департаменту повод повязать несколько важных фигур на этой адской шахматной доске. И ничто из этого не сыграло бы Чарли на руку. Это вообще ни на что не повлияло бы — разве что дало бы Энди пару лишних недель на раздумья, а Чарли — пару новых врагов.

В его руках вдруг оказывается лист бумаги, а прямо перед глазами — совершенно другая версия Энди. Та, которую Чарли надёжно похоронил в памяти. Та самая, которая всё ещё была запечатлена на фотографиях в давно забытых архивах в гугл-аккаунте. Это был тот же Энди, который на своём третьем курсе напялил бог знает чьи очки и шапку, отобрал у Чарли бонг, закутался в совершенно безвкусный казённый халат и накурился травы в ночь перед экзаменом по уголовному праву. Может, у него в тот день в мозгу что-то повредилось и он перестал различать берега, раз он так охотно взялся за дело Чарли. Дело уголовника. Дело человека, которого он, по всей видимости, когда-то и впрямь считал своим лучшим другом. Чарли никогда не признается вслух, как дорога была ему эта память.

Чарли тупо смотрит на договор и понимает, что у него нет доллара в кармане. Даже сраного цента нету.

Ты не можешь меня защищать, — с недоверием тянет Чарли, глядя на документ, как на форменную подставу. — Ты мой обвинитель. Если ты забыл, я тоже ходил на процессуальное право. В первый год. Я же... Я думал, что буду таким, как ты, понимаешь? Или мои родители так думали. Я сдавал вступительные на юриспруденцию, но не прошёл. Я тебе не говорил.

Он отводит глаза, пилит взглядом дурацкую зажигалку на столе. Неосознанно кривит лицо. Зачем он заговорил об этом? Прошлое должно оставаться в прошлом. Теперь всё это не имело никакого значения. Некоторые вещи проходят со временем, боль утихает — это правда. Но вслед за ней исчезает и возможность всё исправить.

Чарли опирается поясницей о плиту и, чтобы унять нарастающую нервную дрожь, для верности хватается за ручку духовки. Лист бумаги всё равно ходит ходуном в напряжённых пальцах. Взгляд Чарли бегает от строчки к строчке, но не видит ровным счётом ни хрена, кроме охренительного долга перед Энди. Всё это стоит куда больше, чем один доллар. Это стоит всей жизни Чарли.

Прикрыв глаза, он даёт Никсону полный карт-бланш. Даёт полное право на осуждение. Подтверждает всего его прошлые, настоящие и будущие опасения. И Чарли от этого действительно больно. Но он всё же говорит:

Мне кажется, я убил их. Тех полицаев. Я не помню, я был по большей части занят попытками выжить, но я хотел их прикончить. И мог. И если я это сделал, это легко доказуемо. Есть свидетели. Каждая собака в Мидоувью знает, что я амбидекстр — стреляю и с правой, и с левой. Кликуха у меня такая на улицах, к слову. Ты этого не застал, меня научили уже после того, как ты... Если у вас есть записи с камер и хорошие баллистики в отделе, они проведут параллель. Стрелков-амбидекстров в природе мало. Люди по-разному стреляют с правой и левой руки. А я там вроде как стрелял как попало и из чего попало. У меня были приводы. Я за свою «карьеру» пристрелил с дюжину людей, и есть как минимум три замятых дела по этому поводу. В базе есть мои отпечатки. Есть изъятые стволы, мои стволы с моими пальчиками. Если кто-нибудь их проанализирует, если кто-нибудь очень захочет покопаться в архиве, там найдут много интересного. Они поймут, что это был я. Наш человек недолго продержался в Департаменте, его посадили за госизмену. Я бы на его профессионализм не рассчитывал.

Чарли аккуратно откладывает в сторону документ, словно боясь, что всё внутреннее напряжение выплеснется от одного неосторожного движения. Сдерживаясь от того, чтобы вновь не начать крушить мебель, он с силой проводит ладонями по лицу, приводя себя в чувство. Что Энди будет делать с этим потоком разрозненной информации — его личное дело. Чарли выдал ему то, что грызло его с той секунды, как он очнулся зашитым в квартире Англичанина. Это было важно. Это зацепка для федералов. Льюис всегда говорил, что у Чарли мозги Эйнштейна, а тело пятилетнего дурака. И что он может научиться чему угодно, если захочет. Что колотить людей одинаково хорошо с обеих рук — это станет его фишкой. Это сделает из него машину для убийств. Чарли ухватился за эту перспективу, думая, что он особенный, и вот, пожалуйста, он и впрямь теперь дохуя особенный. Не каждый заканчивает на кухне у своего прокурора.

А компромат дурацкий. Банальный, — Чарли корчит гримасу, пытаясь отвлечься. — Пацан Уинкоттов, младший, жил в Сакраменто, кстати, кажется, не очень далеко отсюда. Затаривался у нас всяким дерьмом. Тяжёлой дурью, оружием, иногда нанимал кого-то для грязной работёнки. Дядька-федерал его покрывал, как мог. Но однажды пацан заколол в угаре эскортницу. Своим распиздатым коллекционным ножом — раз двадцать в живот. Он нам позвонил, попросил полкило кокса и... э-э-э, команду зачистки, но он был в таком неадекватном состоянии, что, как только мы вошли, наставил на нас пушку. А дальше и сам можешь представить, чем всё обернулось. Мы успели подмести следы прежде, чем федералы обо всём узнали. Повезло, наверное, что пацан так боялся огласки, что сперва позвонил нам, а не в службу, нахуй, спасения. Но его дядька не пальцем деланный, он докопался, что его племяш контачил с нами. По звонкам отследил, что он связался с нами в ту ночь — не со мной, не конкретно с кем-то, а с бандой вообще. Кое-кому хорошо заплатили, и кое-кто хорошо и надолго сел, взяв вину на себя. Дальше концов отследить не получилось, и дело заглохло. Уинкотта перевели в Лос-Анджелес. Больше я о нём не слышал. Но вряд ли он это так оставил.

Не желая больше продолжать эту паршивую тему, Чарли забирает из рук Энди косяк и затягивается. Трава с непривычки обжигает горло горечью. Ну, хоть что-то со времён университета осталось неизменным. Интересно, Энди в принципе так расслабляется или сегодня сделал исключение?

Чарли делает ещё две хороших, глубоких, отчаянных затяжки, и говорит:

Кажется, я задолжал тебе доллар.

Говорит это и не глядя чиркает ручкой рядом со своей дурацкой фамилией в договоре. Надо будет приличия ради когда-нибудь съездить в Ирландию, хоть посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Разумеется, если Энди сдержит слово, в чём Чарли откровенно сомневался, но хотя бы не отрицал гипотетической возможности.

Отредактировано Charlie Mochua (2021-01-09 19:36:46)

+2

6

- Ну про не соваться в пекло мне надо было говорить в тот момент, когда ты мячом мне по роже зарядил, так что уже как-то поздновато, не находишь? Ну, всё будет ровно так, как будет. Надо будет высунуться? Высунусь. Надо будет отсидеться и отмолчаться - сделаю это. И бога ради, Чарли, я не понимаю испанский. - Почему-то после этих слов Никсону очень сильно показалось, будто слова Чарли имеют больше, чем одно дно. А может всё таки и хотелось просто верить в это. Даже не столько в это, сколько в то, что его собственная вера в людей иногда всё таки не давала сбой. И что в конечном счёте это хоть как-то, но оправдано, потому что в противном случае Эндрю Никсон - просто самый большой болван во всём Сакраменто. Бессмысленно было убеждать Чарли в том, что он будет осторожен. Бессмысленно было бить себя в грудь и говорить, что всё получится просто отлично. Он сам не знал, как всё будет. Не знал и того, что ему в действительности делать. Любое действие могло стать как фатальным, так и максимально удачным. И поэтому болела голова. Вся эта ситуация отличалась от привычных ему дел. Даже от того дела, где он отмазывал своего теперь уже покойного бывшего парня. Другие условия, другой масштаб, иные вводные. Здесь не работал вариант делать всё по привычной схеме. И не работал он по одной простой причине: Энди больше не был адвокатом защиты. Продолжал бы сидеть на том же месте - может что-то бы и стало проще или понятней. Но отмазывать человека, когда это твоя основная задача - проще. Потому что твой оппонент является совершенно другим человеком. У него свои демоны в голове, свой ум, свой багаж знаний, навыков и опыта. В этой роли всегда всё можно перевернуть с ног на голову. Даже когда все улики против. И обвинение может завалиться, если не дожмёт хорошо. Но только вот в этой ситуации сам Никсон представлял собой обвинение. Обвинение, в котором всё максимально просто и понятно. И он сам должен каким-то образом недожать. Съехать. Перевернуть всё так, чтобы ни у кого не осталось вопросов. Да, даже в его практике были случаи, когда он снимал обвинение и закрывал дело, но и там всё было иначе. Очень шаткая доказательная база, очень много путаницы, очень много сомнительного дерьма с нарушениями. И дела были, по сути, лишь бы найти козла отпущения, на чьё место подошёл бы любой сомнительный элемент. Сейчас тот случай, когда да, действительно, это другое. И двойные стандарты. И стрелочка не понимает в какую сторону ей поворачиваться.
- Нет, Чарли, чтобы всё было по-честному. Во-первых, обрати внимание на дату этого договора. Согласно ей, мы с тобой вступили в отношения раньше, чем я попал в прокурорский офис. Поскольку в договоре не прописаны сроки действия, он автоматически действует до тех пор, пока мы его с тобой не расторгнем. В любом случае - это твоя защита. От чего - решай сам. Ко дну, если что, вместе пойдём. - Да, было много нюансов. И одним из них было то, что Никсон действительно был обвинителем. Тем не менее, это не мешало хранить ему адвокатскую тайну касательно всего, что напрямую не относится к делу. Условно да, эта бумажка - фикция. Но на самом деле важно не то, что в ней, а то, с какой целью она была сделана. Никсон никогда не нарушал того, что было утверждено в письменной форме и Чарли прекрасно должен был это знать. Тем не менее, Энди, по сути, вручил ему заряженный пистолет, направленный в свою сторону.
- И это ни разу не повод каким-либо образом смеяться над тобой. - Но на слова Чарли о том, что он думал, будто будет таким же, как сам Эндрю, он всё таки тихо усмехнулся. - Ты не понял самого главного, Чарли. И родители твои не поняли. Ты не смог бы стать таким же как я. А я не смог бы стать таким же как ты. И это всё не потому что кто-то из нас умнее или глупее. Мы с тобой разные, в этом была вся суть. Да, я был молодым и глупым мудаком, который ни разу не предложил тебе помощи, который тянул тебя за собой не думая ни о чём другом. Это сейчас уже, глядя туда, начинаешь понимать, насколько всё хуёво и неправильно было. Но суть в том, что тебе никогда не было нужно быть похожим на меня. Я с детства читал всю эту хуйню про законы, изучал юриспруденцию уже тогда, когда мои ровесники выбирали кто из них какой трансформер и какого бы покемона они взяли в первую очередь. Я хорош только в этом, мой мозг заточен под это. Я больше то ничего и не умею. А ты не такой был, ты мог быть кем угодно, мог придумать всё, что угодно и мог сделать что-то такое, чтобы мы все охуели в хорошем смысле этого слова. Кому-то, как мне, дано дрочить буквы и доёбываться до сносок в законах, а кому-то вроде тебя дано всё остальное. Ты же ёбаный Эйнштейн, просто в итоге всё сложилось как-то не так. - Последние слова прозвучали с какой-то нескрываемой грустью. Это сейчас, когда твоя жизнь сложилась, когда есть время посидеть, подумать, подобрать какие-то нужные слова, всё это говорится легко. И много чего ещё хотелось бы сказать, но тогда это будет просто очередной исповедью, которая не нужна в первую очередь самому Чарли. Кому теперь какое дело, когда нужно было всё решать, делать и говорить тогда, лет десять назад? Уже не отмотаешь, не вернёшь и не исправишь. В итоге получаем то, что имеем и с этим же живём и работаем. Да и легко такое говорить, когда сам деньги никогда не считал и не приходилось выбирать между чем-то и чем-то. В любом случае всё это из его уст будет звучать чертовски смешно. Просто потому что он не был там, внизу. Как очередной миллиардер в своём семинаре по успешной жизни советует выйти из зоны комфорта людям, которые в неё и не входили никогда. В иной ситуации, быть может, слова Чарли и потешили бы самолюбие Никсона, если бы у обоих всё было хорошо и они бы прокручивали в памяти моменты из прошлого по синей лавочке. Но сейчас в этом была только печаль.
Никсон внимательно слушал всё, что говорил Чарли, делая пометки у себя в голове. Откровенно лень было идти сейчас за ежедневником и вписывать всё в него, а на ноуте по определённым причинам делать этого не хотелось. Сейчас он не желал и не собирался выносить моральную оценку поступкам Мокуа, потому что всё равно это уже было бессмысленно. Но на ментальной доске появлялись новые пункты, на которые стоило бы обратить внимание и каким-то образом с ними поработать. По крайней мере это уже лучше, чем одно большое ничего. Мозг пока не понимал, как правильно использовать эту информацию, да сегодня уже и не поймёт, просто потому что на данный момент времени всяческие аналитические способности Эндрю попросту кончились. Он, в общем-то, по вечерам так и расслаблялся, с косячком и алкоголем. Помогало снять напряжение и немного разгрузить голову, в которой и в среднестатистический день к вечеру творился полный хаос и бардак. Увидел бы кто его записи в ежедневнике, подумал бы, что бред шизофреника, потому что слишком много несвязных и разных мыслей и заметок там умещалось на одной странице. Сейчас же хотелось лечь прямо на пол и смотреть в потолок часов сто пятьдесят, пока всё лишнее не выветрится из головы, а всё нужное не утрамбуется в плотную упорядоченную массу. Может быть в глазах Мокуа лет пятнадцать назад он и был умником и гением, но по факту таковым никогда не являлся.
- Так, ну этот компромат нам особо ничего не даёт. По крайней мере на данном этапе. Поднимать его сейчас на поверхность - самоубиться раньше времени. Но имена и фамилии запиши, может быть нам это попозже понадобится. Возможно, если нам от этого федерала потребуется какое-то одолжение, я смогу придумать, как разыграть эту карту. - Примерные мысли в голове, естественно, складывались в целую цепочку действий, в простонародье именуемую шантажом и подлогом, но Никсон надеялся на то, что придётся обойти из этого, потому что как бы высоко в этой структуре не сидел он сам, но зайти в кабинет того, кто всё таки сидит повыше и вывалить ему на стол всё это дерьмо, а затем выйти без того, чтобы через пару-тройку дней твоё тело нашли в лесу утренние бегуны или собачники - надо очень постараться. Это что-то на уровне высшего пилотажа и охуительных дипломатических навыков, помноженных на божественный дар убеждения. В общем, выходить из игры на начальном этапе Энди совершенно точно не собирался. А вот голова из игры вышла, приглашая боль, отдававшуюся в висках и затылке. Поэтому Никсон взмахивает рукой, давая понять, что пока всё, дальнейшие переговоры он вести не готов и прикладывается к пиву, а затем отнимает у Мокуа косяк.
- Нет, не задолжал. Я так и не вернул тебе за пиво в том магазине, где не работал безнал. - Забирая бутылку, сигареты, зажигалку и пепельницу он идёт в гостиную, зовя Чарли за собой, оставляя всё на журнальном столике и затем разваливаясь в кресле, блаженно выдыхая и затягиваясь травой. Минут десять не говорил вообще ничего, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Никсон, честно говоря, даже не помнил, когда за всё то время, что он работал в прокуратуре, он приходил домой не выебанным морально во все щели и без гудящей головы. Разве что в отпуске, когда работал он меньше обычного. В таком состоянии как сейчас, его видели разве что англичанин и Стив.
- Есть у меня одна ебанутая идея. - Которая, кстати говоря, возникла в голове совершенно случайно и была основана на той самой наглости, помноженной на ситуацию с пандемией. - Не хочешь прошвырнуться за новыми шмотками тебе? А то в моих-то ходить прикольного мало, наверное. - Серьёзно, обстановка в мире была такая, что человек в обычной медицинской маске на вызывал каких-то вопросов и подозрений. На фоне этого можно было творить совершенно любую дичь, чем некоторые и пользовались. Опыт в целом показывал, что людям в достаточной степени похер на то, что происходит вокруг них, поэтому вполне можно было провернуть и такую штуку без лишних опасений за то, что кто-то обратит на них хоть какое-то внимание. Ну, разве что Чарли всё таки следовало бы одеть что-то с менее кричащим принтом, который и в обычное время притягивал взгляды окружающих, которые так или иначе всё же затем переводили взгляд на лицо, чтобы посмотреть в глаза его носителю, пытаясь понять, что в голове у человека, который это напялил.

+1

7

Чарли закатывает глаза. Он готов был зарядить Энди ещё раз, и ещё, и ещё много-много раз — даже не обязательно мячом — за эти слова. Он и без того прекрасно знал, что все проблемы начались ещё со дня их знакомства. Не обязательно было напоминать. Не надо было вообще касаться темы их распрекрасного прошлого. Если бы Чарли мог вернуться в тот день, он бы, конечно, всё равно расквасил Никсону лицо, даже, может быть, куда сильнее, но в други бы не набивался. Их вселенные коснулись бы друг друга в одной точке, вспыхнули и разлетелись в разные стороны, обречённые крутиться каждая вокруг своей оси. Но, увы, Чарли мог жить только здесь и сейчас, и его мир снова каким-то непостижимым образом начал вращаться вокруг Энди.

Дёрнув плечом, он решил пока прекратить попытки вложить к светлую голову Никсона такую простую истину — не лезть, чёрт возьми, на рожон. Они и впрямь иногда казались невероятно похожими, будто были взращены из одного зерна: стоило в их голове поселиться некой идее фикс, как ничто не способно было их остановить. Весь мир рано или поздно падёт к их ногам, но истина такова, что там, у ног одного из них, в конце концов должен оказаться и второй. Чарли знает, кто это будет. Всегда знал. Он всегда был там.

Наглейшим образом делая ещё одну затяжку, он качает уже слегка нетрезвой головой:

Тебе не позволят быть одновременно и адвокатом, и прокурором. Официально. Значит, это между нами. Это что, твой ход конём, чтобы я тебе всё выболтал? — Чарли усмехнулся. Он бы и так рассказал всё, что посчитал бы нужным рассказать. — Я же всё равно могу о чём-то умолчать. С бумажкой или без, мне по барабану. Для таких, как я, закон — не условие, не гарант, не преграда. И ты просто взял и вручил мне нож, который я могу вогнать тебе в спину, если что-то пойдёт не так. Ладно, чёрт с тобой. И с чего я взял, что ты такой умный...

А Никсон всё говорит, говорит, будто сточную трубу прорвало, у Чарли аж уши вянут. Чего тебя понесло в откровения, а? Совесть замучила на фоне безрадостной перспективы плохо кончить? Чарли скалится, почти смеётся, прячет глаза, как обычно. А то Энди ещё покажется что-нибудь, опять прицепится. Нету там ничего, хватит пялиться. А то бездна начнёт пялиться на тебя. Или как там было.

И опять Эйнштейн. Почему его вечно с ним сравнивают? Чего всех так клинит на этом поехавшем дедуле? Эйнштейн бы, блядь, гериатрически хохотал до упаду над унылыми попытками Чарли в науку, если бы увидел его конспекты. Чарли терпеть не мог физику — по крайней мере, формулы и вычисления. Он просто делал разные штуки по наитию, и то, что их, оказывается, можно было объяснить какими-то трёхэтажными теориями, Чарли вообще не трогало. Формулы на поле боя не помогают, а надо будет — Чарли сам себе выведет всякие константы и переменные, бумажку только дайте. Чарли воротило от сухих чисел и текстов. И от того, что Энди понадобилось столько времени, чтобы высказать ему это всё в лицо. Весь ёбаный мир обратил внимание на Чарли только тогда, когда он начал делать то, что ему нравится, однако лучше от этого никому не стало. Пиздёж и провокация эта твоя философия, Никсон. Миру такое не нравится. Делай то, к чему душа лежит, говорили Чарли, но вот это и это не делай, птичке такое нельзя.

Это ты ни хуя не понял, Никсон, — выплёвывает Чарли, указывая в его сторону бутылкой, — не надо было мне от тебя помощи. Ничьей не надо было. Я вообще другого от тебя всегда хотел, а ты просто смотрел в другую сторону. Немудрено, что не допёр. Чё вы все вообще вбили себе в голову эту мысль, что со мной что-то не так и меня надо обязательно исправлять? Наставлять на путь истинный, вот это всё... Забудь ты об этом. Я просто сказал, что хотел быть на тебя похожим. Не получилось, ну и ладно. А ты раздул из этого драму.

Чарли храбрится, делает вид, что оставил это дерьмо в прошлом, лишь бы не развивать тему дальше, но по сути лишь наступает на горло голосу застарелой и никому не нужной обиды. Не стоило вообще рта раскрывать.

Шли бы вы все в жопу, — думает Чарли. Я мог быть кем угодно, — думает он, — но всё равно хотел стать тобой. Кому, — он и почти рычит, — теперь какое дело?..

Набив башку Энди всей этой Не Ебаться-Сраться Важной Информацией по самое не балуй, Чарли решает оставить его так на какое-то время и переключает своё внимание на разбор продуктов. Ну надо же, бекон и фасоль — у кого-то завтра будет завтрак чемпиона. Укладывая бутылки пива в некое подобие пирамиды на полке холодильника, Чарли думает: да на здоровье. Думает: если тебе так хочется кого-то спасти, мешать не буду, развлекайся. Чарли больше не был уверен, что не хочет быть спасённым, и совершенно не понимал, от чего конкретно — от тюрьмы или чего-то большего. Его вообще здорово сбивала с толку протянутая из ниоткуда рука помощи. Дикие псы таким рукам пальцы откусывают.

Он украдкой бросает взгляд на вытянувшегося в кресле Никсона, на его дебильную футболку с покемоном и думает, что нихрена его не выбирал. Сомнительный ассортимент в этой вашей лавочке, ребята, можно оформить возврат?

Прикончив одну бутылку, Чарли откупоривает вторую, возвращается в гостиную и смотрит на Энди, как на конченного, безнадёжного идиота. Ему, в общем-то, было прикольно ходить в шмотках Энди уже просто потому, что того его бесило, но, сделав неопределённый жест рукой, Чарли всё же смолчал. Рациональное победило:

Хочу я или нет, меня разыскивают в пятидесяти штатах плюс округ Колумбия, и последнее, что нам сейчас нужно — светиться где-то вместе. Я и в этом похожу. Всё равно сижу взаперти.

Чарли надеялся, что голос его звучал достаточно ровно, чтобы не выдать ещё только смутно формирующийся план побега. С каждым днём перед Чарли возникали всё новые перспективы, в памяти всплывали контакты и адреса людей, у которых можно было тихо, мирно и без последствий выведать информацию. Начать можно было даже с Дэни — этот парень знал всё. У Чарли даже имелось к нему весьма дельное предложение: бросить кость в виде ложных координат местоположения Чарли в обмен на... призрачную возможность когда-нибудь оказать ответную услугу? Чарли пока ничего не мог ему дать, но должен был увидеть, какие силы банда готова бросить на его поиски. Кроме того, неплохо было бы сперва осторожно наведаться на квартиру, чтобы поискать нычки, до которых, возможно, не добрались доблестные господа представители. Чарли позарез нужно было иметь варианты.

С другой стороны, он по ощущениям уже начинал подгнивать в четырёх стенах. Что такого страшного случится, если они выберутся на часок в какой-нибудь безвестный магазинчик в сомнительном районе?

Хотя если тебе так стрёмно... — Чарли разводит руками, закатывает глаза и сдаётся: — Но с одним условием.

Он бросает голодный взгляд на шлем, уже покрывшийся тонким слоем пыли на шкафу. Наверняка Энди будет смотреться в нём потрясающе тупо.

Прокатить с ветерком?

+1

8

Код:
<!--HTML--><center><iframe src="https://open.spotify.com/embed/track/20ztml2STRF7Sq1UaBB6ox" width="500" height="80" frameborder="0" allowtransparency="true" allow="encrypted-media"></iframe></center>

- Ну всё, пиздец, ты раскрыл мой коварный план. Я бы дождался пока ты всё мне разболтаешь, а потом бы сам тебя под белы рученьки и сдал федералам. И пожизненное въебал бы. У меня ж уже бассейн с шампанским и проститутками даже заготовлен для этого дела. - Теперь сарказм и раздражение в голосе были более чем заметны. Пошёл ты нахуй, Чарли. С тобой пытаешься по-нормальному, а ты всё, сука, обсираешь. Никсону было чертовски обидно от того, что он пытался разговаривать с ним нормально, пытался как-то наладить тот сраный мост доверия и хотя бы в этот раз не быть мудаком, но в конечном итоге это приводило лишь к тому, что его считали долбоёбом. Да, в какой-то степени, возможно, это было попыткой приручить Чарли к тому, чтобы он хотя бы не огрызался, не смотря ни на то, что он ежедневно устраивает какой-то распиздос, за который ему ни разу не прилетело, не смотря на то, что если откинуть саму личность Мокуа, ему весь этот геморрой нахуй не упал. Он ведь мог послать Дэни нахуй ещё тогда, когда тот завалился к нему домой. Натравить копов, чтобы те повязали едва живого Чарли и засадить его, по сути сказав банальное и избитое "ну вот к чему тебя и привела твоя ебаная жизнь". Просто по всей видимости всё это было нужно только ему одному. Чтобы что? Зачем? Попытки наладить отношения даже хотя бы на то время, что они будут жить под одной крышей, терпели крах и это приводило к мысли о том, что Чарли понимает только язык пиздюлей и когда его посылают ко всем чертям, положив хуй на него и его мнение. Ради кого он вообще старается? Ну ок, выберутся они из этого дерьма, этот мудлан свалит куда подальше и сделает всё, чтобы они больше никогда не виделись. Вот и вся благодарность, вот и вся любовь.
- Ну да, у тебя же рот всегда был только для того, чтобы в него есть и бухать. - В том и была проблема. Это Энди вечно пытался что-то выяснить, обсудить, к чему-то прийти. А Чарли элементарно было западло сказать о какой-то очевидной для него вещи, которую не видел сам Никсон в силу миллиарда причин, пускай даже своего эгоизма, если говорить честно. В любом случае, для себя он решил, что больше в принципе не будет поднимать темы, которые не касаются дела. Нахер это прошлое, нахер этого Мокуа. Съебёт побыстрее и хорошо.
С другой стороны он-то прекрасно понимал причины такого поведения. Ну, во всяком случае пытался оправдать. И вот эти все накопленные обиды, уверенность в том, что Энди охуенный кидала и нежелание думать о том, что дело было в самом Чарли. Что все эти скандалы были не из-за того, что мнимая игрушка, которой он себя, по всей видимости, считал, выходила из-под контроля. Очень удобно выставлять себя жертвой. И легче от того, что Энди вслух признает в очередной раз свою вину и то, что кинул его по причине того, что его всё это заебало, не станет. Тупо никогда. Всё, пройденный этап, поныли, забыли, отпустили. Проще быть тем самым злым прокурором, которым его хотят видеть и оправдывать ожидания. Хуй с тобой, Чарли. Хочешь так? Ок, ты победил.
Ты сильно переоцениваешь свою значимость, Мокуа. - Хотелось в очередной раз огрызнуться, принимая эти правила игры, но усталость и попытка хоть как-то расслабиться брали своё. Ни к чему провоцировать очередной конфликт на ровном месте иначе нет никакой гарантии, что в итоге один из них не пристрелит другого просто на эмоциях и в состоянии аффекта. - Ладно, перефразирую в более понятную. Меня раздражает то, что ты ходишь в моей любимой всратой футболке. - Голос ровный, уставший, но фраза порождена совершенно элементарной вещью - осознанием того, что если он так же и будет сидеть с языком, засунутым в жопу, терпя любые выходки, Мокуа на нём ездить и будет, раз за разом пытаясь нащупать ту самую границу дозволенного, а затем проверять, насколько далеко за эту границу ему разрешат зайти. Впервые в жизни Никсон не ощущал себя хозяином в своём же доме, что для него было чем-то максимально диким и странным. Будто возвращаешься с работы не в то место, которое ты долгое время обустраивал под себя и для себя, а в какую-то ебаную клетку, где взаперти сидят злость, голод и ненависть, только и ожидающие, чтобы вцепиться тебе в глотку и разорвать на куски. Он привык быть хозяином на своей территории, а не обслугой для того, кто тебе же в лицо и плюёт. И при всём при этом привык к тому, что большинство элементарных проблем можно разрешить или вовсе не допустить самым обыкновенным нормальным отношением, а не демонстрацией собственного превосходства. Последним он уже переболел несколько лет назад.
И в очередной раз он выбешивал. Условия, блядь. На этом слове Никсон даже подавился дымом и закашлялся, смотря на своего собеседника вполне себе говорящим взглядом. Он может отказаться. Послать его нахуй и сделать всё по-своему. Может? Да. Хочет? Слишком устал для всего этого дерьма. Трава и алкоголь делают своё дело, превращая его в эдакое расслабленное растение, которому уже ни до чего особо нет дела. А ещё Энди Никсон чертовски не любил мотоциклы. Гораздо спокойней и более защищённым он чувствовал себя в машине. В своей машине, где он мог контролировать всё, что зависело от него. Где в крайнем случае сработают сраные подушки безопасности и есть не менее сраные ремни. А так же удобное сидение, ветер не насилует в уши и играет приятная музыка. Небольшой опыт езды на мотоциклах в качестве пассажира ему не очень-то и нравился, поэтому вся эта затея, мягко говоря, казалась стрёмной и неприятной. Но был и другой момент: его тачка была более заметна и примечательна, чем этот сраный байк, поэтому что-то внутри говорило о том, что действительно проще ехать на нём. Наверное потому он и не пытался спорить. Он мог сколько угодно злиться и психовать, но разумность одной ебанутой идеи в рамках другой, не менее ебанутой идеи, он всё же мог признать, немного подумав и посчитав варианты. В конечном счёте проще было дать этому придурку то, что он хочет, чем объяснять почему нет.
- Надеюсь мы разъебёмся к чертям и всё это закончится досрочно. Но в шлеме едешь ты. И мне похер что там сказано по поводу правил управления байком. Иначе мы вообще никуда не едем и я валю спать. - Склонив голову и смотря на Мокуа, он допивает пиво и тушит косяк в остатках жидкости. План прост, Чарли: ты ставишь условия мне - я ставлю их тебе.

+1

9

M83Midnight City
Эти американские горки их обоих прикончат. Минуту назад Чарли казалось, что они худо-бедно поддерживали диалог, и вот уже сам Энди закусил удила. Чарли даже диву даётся такой резкой перемене. Он же не в первый раз огрызается, и тут вдруг — задел за живое? Что у тебя там может быть живое, Никсон? Ты же, блин, машина по уничтожению и без того ничтожных жизней, неужели так тяжело видеть одну из них совсем близко?

Чарли скрещивает руки на груди и какое-то время стоит столбом, попивая своё пиво и анализируя тонкости их с Энди деструктивного социального взаимодействия. Чарли реально жаль, что он такой. Испорченный, безнадёжный, теряющий всех нормальных людей по пути на дно. Рядом с ним задерживаются только такие же поломанные и бракованные, возврату не подлежащие. Да и те — на птичьих правах. Чарли уже не помнит, когда в последний раз кому-то открывался. Но себя наизнанку ведь не вывернешь. Ну неужели Никсон и правда ждал, что всё вдруг снова будет по-старому? Пару раз опрокинули по пиву, вспомнили какую-то тупую историю со времён кампуса, и всё — снова лучшие друзьяшки? Часть души Чарли хотела этого. Чтобы было легко и просто. Вычеркнуть восемь одиноких лет из жизни и снова улыбаться этому дураку, смотреть в глаза и не жалеть ни о чём. Но вместо улыбки пока получался только оскал. Чарли даже не знал, с чего хотя бы начать выстраивать нормальные отношения. Для него языком болтать — всё равно что мешки ворочать. У него за плечами не было такой трагичной истории великой утраченной любви, как у Никсона, но похвастаться психологически здоровыми взаимоотношениями хоть с кем-то Чарли всё равно не мог. Льюис не в счёт. В банде как на войне — лучше не привязываться.

Мотнув головой, он уходит в любезно выделенную ему комнату, переодевается в свою одежду и, аккуратно сложив по швам футболку и штаны Никсона, демонстративно складывает их на диване в гостиной. Постирает сам, не сломается. Раз уж ему настолько противно. В универе Энди это не смущало. Кажется, они даже оставили друг другу какие-то свои вещи, забыв поменяться обратно, но Энди вряд ли что-то сохранил — столько лет прошло, — а Чарли избавился от всего сразу, как только съехал с кампуса. Ну, почти от всего: зажигалка всё ещё оттягивала карман в куртке. Такая бесполезная вещица без топлива!..

Перед тем как, злобно сопя, надеть шлем, Чарли очень хотел хорошенько треснуть им Энди по башке. Чего ты обо мне печёшься, а? Злыдень. Чарли-то падать умеет, былые подвиги до сих пор напоминали о себе болью в переломанных костях в дождливую погоду. Он был неплохим райдером. С характером. Неудачливым в поворотах порою, но только до первых побед. Было время, когда о нём слыхивали и в Лос-Анджелесе. Но Чарли — это Чарли, и он не привык возить пассажиров. Может, стоило бы специально скинуть Никсона на повороте, совсем не сильно, почти нежно, чтоб неповадно было?..

После нехитрых манипуляций с подкачкой колёс, снятием кофров и протиркой фары Чарли перекидывает ногу через сиденье и дожидается, пока Энди неловко устроится позади. Чарли даже любезно отогнул ему подножки. Мотарды, в общем-то, не предназначены для пассажирских перевозок, но в своё время Чарли превратил этого коня в весьма пристойный, многофункциональный и, главное, универсальный транспорт. Неубиваемый. Надёжный, блядь, как швейцарские часы. Чего и кого он только на нём ни возил, куда только ни забирался... Мотоцикл — пожалуй, единственная сущность в жизни Чарли, которая его ни в чём не подвела.

Никсон обхватывает Чарли за пояс, и тут-то его и корёжит. Херачит мурашками по всему телу, перехватывает дыхание. Чарли даже подвисает, пока разгоняет движок короткими подгазовками — пожалуй, дольше, чем требовалось. На удивление было нечем съязвить. До сих пор они с Энди только кулаки друг о друга чесали, не считая провальных переговоров на почтительном расстоянии, и оттого теперь было крайне странно ощущать его тело всей спиной — так близко, так... по-нормальному. Чувствовать, как волнительно поднимается и опускается его грудь, как подрагивают руки поверх куртки Чарли, как напряжены его бёдра, пока ещё опрометчиво не прижатые к бёдрам самого Чарли. Волнуется или боится? Доверяет ли? Что ж, раз позволил осуществить эту авантюру — видимо, доверяет. Чарли не подведёт. Не в этом.

Держись крепче. И, это... Не души меня так.

Когда они наконец выезжают на пустую в поздний час полосу движения, Чарли, не удержавшись, выкручивает газ примерно наполовину, резко отпускает сцепление и поднимает мотоцикл в скромное вилли, буквально на двадцать-тридцать градусов — должно было хватить, чтобы Энди немножко поседел и навсегда возненавидел мотоциклы (или Чарли (или всё сразу)). Но уж очень хотелось отплатить Энди за его сказочное упрямство.

Впрочем, едва переднее колесо благополучно касается асфальта, Чарли забывает обо всём.

Ему кажется, он летит. Чувство небывалой лёгкости, напоминающей невесомость, захватывает его с головой. Рёв двигателя отдаётся приятной дрожью в каждой части тела от кончиков пальцев до кончиков волос. Чарли буквально сливается с мотоциклом, и ему нисколько не мешает присутствие постороннего — Энди, вцепившийся в него, как в спасательный круг, будто и сам становится его частью. Чарли добровольно приобщает его к той маленькой, но очень яркой стороне своего мира, где ему искренне хорошо, где он свободен. Словно всё дерьмо растворяется в дыму далеко позади и остаётся только дорога. Словно он теряется во времени и забывает сам себя. Чарли даже кажется, что посвящать Энди в это таинство любви слишком интимно, рано и уязвимо, но... Но здесь, в отрыве от паршивых мыслей, словно в железной крепости, Чарли на секунду — буквально на мгновение — думает, что он всё-таки заполучил Энди назад.

Хорошо, что под шлемом не видно его сумасшедшей улыбки. Хорошо, что со спины нельзя почувствовать бешеного сердцебиения.

Он тормозит с заносом на пустынной парковке около небольшого торгового центра. В будний день здесь вряд ли будет очень много народу, что сыграет им с Энди только на руку. Войти, сделать дело и выйти. Очень простой план.

Чарли глушит двигатель и, дождавшись, пока Энди освободит место, слезает с мотоцикла следом, бросая подозрительные взгляды на неустойчивое положение друга на земле. Даже тактично отворачивается, сосредотачиваясь на балансе мотоцикла на подножке, проверяя, не стоит ли тот под неудобным наклоном. Затем стягивает шлем, довольно закуривает и с дебильной улыбкой до ушей — наверное, впервые искренней за всё время рядом с Энди — пихает его этим шлемом в плечо.

Наденешь на обратном пути, ладно?

Ловит чужой взгляд, в котором было слишком много всего, чтобы что-то понять, и серьёзно добавляет:

Пожалуйста.

Судя по виду Никсона, вероятно, он изъявит желание пойти домой пешком. Чарли не станет ему препятствовать, но припоминать точно будет долго. Энди наверняка это знает.

Мотоцикл плохо на него — Чарли — влияет. Делает мягче, гасит сопротивление и убивает плохое, как универсальный антидот. Но что поделать — Чарли очень любил кататься. Один парняга из тех, кого Чарли не выгнал из дома в первый же день, тот, который продержался недели две, однажды утром собрал шмотки и свалил — совсем как Энди, с той лишь разницей, что перед уходом честно обвинил Чарли в неадекватном пристрастии к мотоциклам. Мол, до людей ему дела нет. Чарли, в общем-то, и не было. Он жил с какими-то ребятами в разное время — девчонки, пацаны, все так или иначе не имевшие отношения к банде и думавшие, что проблема заключалась только в мотоцикле и всех этих мелких соревнованиях, на которых Чарли скорее отводил душу, пока не вписался в бои, — но никто не задерживался и никого Чарли силой не держал. Просто иногда это было удобно. А иногда люди просто не уходили по первому требованию. Чарли этого не понимал, но ценил, хотя и не позволял привязанностям продолжаться слишком долго. Он и так слишком часто видел, как банда отравляет всё, что тебе дорого, и не хотел обзаводиться лишними слабостями. Никто не сможет угрожать ему расправой над близкими, если у тебя таковых не будет. Умно, правда? Чарли молодец, Чарли — хороший мальчик.

Он натягивает на лицо маску, надевает козырьком назад прихваченную из дома кепку Энди — последнее, скажем так, одолжение — и хлопает отошедшего с дороги пассажира:

Bamos, mi amigo, избавим тебя от обременительной необходимости делиться одеждой. Хотя я всё равно не верю, что ты такое носишь за пределами дома. Единороги? Покемоны? Серьёзно? Тебе же тридцатник, и ты, блин, прокурор. Обалдеть, кое-что в мире не меняется с годами...

Продолжая пороть чушь скорее самому себе, чем обращаясь к Энди, Чарли осторожно входит в здание через вращающиеся двери, первым делом невольно поднимая глаза к камерам видеонаблюдения. Оставалось только надеяться, что в них не встроена какая-нибудь дохерища умная система распознавания лиц по глазам, росту, походке и так далее. Чарли постарался спрятать под одеждой все характерные черты. По-хорошему стоило разделиться и заходить по одному, но слегка пьяный мозг Чарли слишком поздно выдал ему эту мысль. Да и чёрт с ними, этими полицаями, федералами и прочими хуями. Хоть ненадолго хотелось забыть о них вообще.

Чарли заруливает в ближайший магазин со знакомым названием и принимается бездумно перебирать футболки, словно по привычке закидывая на предплечье самые идиотские. Какие-то автомобили с щупальцами, супергероика, странный принт про переработку мусора... Чарли — такой ребёнок в душе иногда. Что-то и впрямь не меняется с годами.

Если Никсон сейчас начнёт ржать или подначивать, Чарли его ударит, не постесняется.

+1

10

О том, насколько сильно Эндрю Никсон не любил любого вида двухколёсный транспорт, весьма красноречиво говорит тот факт, что в шестнадцать лет, когда он впервые решил попробовать освоить езду на велосипеде и эпично с него упал, повредив ногу и плечо, велосипед тем же днём оказался в реке и больше Никсон к этому вопросу никогда не возвращался, решив, что всё это ему нахер не нужно и в машине ему сидится гораздо комфортнее, а управляется проще. С учётом того, что в дальнейшем, уже после того как они с Чарли разошлись, несколько друзей разложились на байках с летальным исходом, любовь к мотоциклам хотя бы в визуальном плане [а здесь, справедливости ради, стоит отметить тот факт, что красоту байков до определённого времени он признавал] у него тоже закончилась. Поэтому объективно, идея ехать куда-то вот на этом, его пугала до сердечного приступа. Вот только мозг, обременённый влиянием алкоголя и травы, решил, что один раз потерпеть и пережить это в принципе можно. Ну, хотя бы просто ради того, чтобы не выглядеть ссыклом в глазах Чарли. В иное время он бы послал Мокуа с его двухколёсным транспортом в такие дали, которые не отмечены ни на обычных картах и не имеют названия даже в ненормативной лексике. Но он бы обязательно придумал, потому что по трезвой лавочке он бы точно никогда на это не решился. Особенно теперь. И было бы ему глубоко плевать на то, что бы там кто о нём подумал. Если проводить аналогию, то это было равносильно тому, что к арахнофобу в комнату запустили бы пару тарантулов.
Кажется, что со стороны это выглядело настолько тупо, что даже могло быть смешным. Сейчас, наверное, та часть Энди, которая была хоть немного в адеквате, хотя и не у руля, молилась всем известным ей богам. В основном тем, кто отвечал за смерть и транспортировку. Харон там, Танатос, Мара, Идзанами, Хель и прочие участники этого клуба по интересам. Вообще, отвлечённо, было очень странно тактильно контактировать с Мокуа не в формате мортал комбата и иных файтингов. Спустя херову тучу лет все их физические контакты сводились только к тому, чтобы друг другу пиздануть посильнее и за недолгое время это стало чем-то очень привычным, будто на подкорке было переписана вся история и новые правила поведения в компании друг друга. Теперь всё, что не относилось к насилию, казалось чем-то чуждым, не из этого мира.
- Так держись крепче или не души? Ты уж определись.
Когда этот придурок встал на заднее колесо, Никсон невольно вцепился в него ещё сильнее, очень радуясь тому, что за гулом движка не слышно то, как он матерится, растекаясь по двум сторонам спектра, на одной из которых он молится о том, чтобы они быстрее доехали и он слез с этой адовой машины, а на другой молит всех богов о том, чтобы они разъебались и этот кошмар закончился. Проклинал себя за то, что согласился на всё это и не настоял на своём, что вообще подкинул эту идею и не пошёл спать вместо того, чтобы ещё хоть что-то выяснять или куда-то идти на ночь глядя. Он даже не удивится, если к точке назначения приедет поседевшим или не доедет вовсе по причине разрыва сердца от ужаса, в котором он находился.
А потом ничего, стало терпимо. Вроде бы даже смог привыкнуть и не цепляться в Чарли так сильно, наконец-то открывая глаза и наблюдая за тем, как мимо пролетают огни трассы, в то время как ветер закладывает уши. Впрочем, даже смирение и определённое успокоение удовольствия от этой поездки не приносили совсем, просто нужно было на что-то отвлекаться, чтобы не повредиться рассудком и не сойти с ума. Ладно хоть додумался куртку надеть, иначе бы от прохладного вечернего воздуха на скорости точно околел бы. Пытался абстрагироваться от всего и не считать бесконечно текущие секунды, переходящие в минуты, раз за разом проживая сраную вечность в пучинах ужаса. Помогало это с неким переменным успехом, но всё же позволило доехать до торгового центра, где этот придурок тормозит так, что сам Никсон едва удержался и чуть не слетел с байка. Энди уже как в том фильме, был готов упасть на землю с радостными криками, но на ногах держался, пытаясь одновременно ощутить твёрдую почву под ногами и не расстаться с обедом.
- Нет, не надену. - Никсон одаривает Мокуа взглядом, в котором читается и ужас, и злость, и вообще всё, что можно прочитать во взгляде человека, который был уверен в том, что по пути отдаст богу душу. - Можешь считать меня кем угодно, но ещё раз я на байк не сяду, нахуй-нахуй. Ебал я в рот такие приключения и твои трюки.
Он нервно закуривает и внезапно ловит чувство вины, смотря на улыбающегося бывшего друга. Чарли-то, конечно, было всё это по кайфу, он как и все мотоциклисты ощутил тот самый полёт и свободу, они все об этом так говорят. А он тут со своими страхами портит всё впечатление и, скорее всего, тем самым сотрёт улыбку с его лица. Очередной ядовитый укол собственной совести. Эмоционально его мотало во все стороны, и вроде как-то хотелось сейчас извиниться за всё это, не портить ему кайф, но противостояло этому полнейшее нежелание извиняться, основанное на том, что если он сейчас опять будет вести себя как-то по-человечески, всё легко и непринуждённо пойдёт по пизде. Оно в любом случае пойдёт. Но сейчас Никсон пинает какой-то камушек под ногой, отворачиваясь от Чарли и пытаясь унять всё ещё не прошедшую дрожь, убивая сигарету буквально в четыре затяжки. Внутри себя он громко и смачно матерится. Просто потому что не знает как сейчас себя правильно вести. Потому что он давно не видел искренней улыбки Мокуа, которая в текущем положении была вообще чем-то из ряда вон. И потому что пиздани он сейчас хоть одно неправильное слово, его снова будут обвинять. Снова напомнят о том, что они больше не друзья и ими не будут, а он мудак, дурак и цепляется за прошлое.
- А что по твоему, раз я прокурор, то я в костюме даже сплю? А на работе у меня ещё и рога дьявольские отрастают, стоит мне порог переступить. Открою тебе страшную тайну, я иногда ещё и мультики смотрю, прикинь? Я ж тоже человек. - Пробурчал Никсон себе под нос. Хотя в чём-то Чарли был и прав. Да, вот ему уже тридцатник. А толку? Да, он предпочитает классический стиль в одежде ещё с тех пор, когда они даже не были знакомы и иногда может показаться, что он сразу родился в ебаном костюме-тройке. Но это не отменяет того факта, что согласно своему возрасту и роду деятельности он чем-то отличается от обычных людей. Так же смеётся над тупыми шутками, смотрит сериалы, имеет увлечения помимо юриспруденции и некую долю самоиронии и любви к тем вещам, которых избегал в детстве, стараясь казаться взрослее и важнее, чем есть на самом деле. Да, Чарли много раз видел его в самых нелепых прикидах и непотребных состояниях и с тех пор, в общем-то, мало что изменилось. Сейчас Энди меньше боялся показаться инфантильным и дурашливым придурком, чем, например, лет десять назад. В основном потому, что доказывать кому-то что-то уже попросту не требовалось, а сам по себе он не робот и не бездушный элемент судебной системы. Только вот именно таким его сейчас видел Чарли.
- Ну да, что-то с годами не меняется. - Никсон смотрел на выбор бывшего друга и почти было даже усмехнулся, едва не выдав простое, но могущее порядком подзаебать и разозлить "а сам-то?". Вместо этого он праздно шатался по магазину, изучая ассортимент, после чего остановился на одной единственной футболке с принтом ковра. Просто потому что мог. - И не пались так взглядами на камеры, это вызывает подозрения даже если ты законопослушный гражданин. - Тихо, на уровне обычного разговора, который не слышат продавцы. Остановился рядом и увидев принт на очередной футболке, задумался на пару секунд и нашёл такую же своего размера. А затем, чуть поодаль, нашёл футболку без принтов, но оранжевого цвета, прикладывая её сначала к себе, оценивающе смотря на себя в зеркало, а потом прикладывая её к Чарли и на вопросительный взгляд, отвечая. - Не, ну а вдруг. - После чего не смог подавить ржач, но повесил футболку обратно. - А вообще, кстати говоря, я бы Чармандера выбрал, потому что он может к ебеням спалить всех, кто тебе не нравится, это к слову о покемонах. Давай, думай, чё кроме шмоток ещё нужно. Оружие и наркотики не предлагать.

+1

11

До Чарли доходит не сразу. Ну, оранжевая и оранжевая, чего в ней особенного? А потом, поймав в лице Энди знакомую, но давно забытую беззлобную насмешку, Чарли щерится и берёт его в захват, натирая кулаком макушку. Чарли бы и в зубы дал, да только не хотелось привлекать внимание в приличном месте. В памяти на минуту всплывают долгие, нудные часы общественных работ в порту и эти синтетические робы, липнувшие к телу под палящим солнцем... То были не лучшие дни, но Чарли с удовольствием бы сейчас вернулся и с нескрываемым удовольствием натирал бы эти вонючие баржи у причала, ещё спасибо бы сказал.

Оружия у Чарли пока хватало: в «его» спальне в прикроватной тумбочке покоился всегда заряженный ствол, а наркотики... Что ж, Чарли не отказался бы взбодриться чем-нибудь, но тогда Энди точно вышвырнет его за порог. Чарли употреблял довольно нерегулярно, поэтому пока ломки не возникало. Но рано или поздно желание закинуться станет нестерпимым. Особенно если Чарли так и продолжит спать по пять часов в сутки, мучаясь от неизвестности.

Но кое-что ему и впрямь нужно было прикупить. Даром, что Никсон платит.

На улице Чарли битый час тратит на то, чтобы куда-нибудь приладить пакет с несколькими футболками (оранжевых нет), брюками карго и аэрозольной краской с распылителем, взятой в соседнем строительном под вопросительным взглядам Энди.

Сам увидишь. Ничего криминального, fella.

После этого Чарли молча садится на байк и, резво тронувшись с места, оставляет Никсона с пакетами нервно курить на парковке. До сих пор стресс закуривал, что ли? Что ж, он вполне очевидно отказался садиться на это исчадие инженерной мысли. Пусть ловит такси теперь. Чарли же, оказавшись на проезжей части, опускает визор и разгоняется с места примерно до сотни, наслаждаясь скоростью. Затем разворачивается на перекрёстке, останавливается на двойной сплошной и тупо пялится на пустую дорогу. От асфальта исходило приятное, откровенно городское тепло — то, чего не найти на трассе или в пригороде. То, от чего всегда так таращило его товарищей по цеху, любивших носиться по ночному Сакраменто на своих пластиковых монстрах. Дальнобойщики таких называли наклейками.

Чарли вздыхает и невольно усмехается, представив себе одинокую фигуру Энди посреди парковки, застывшую в ожидании такси. Или манны небесной. Может, он надеялся, что Чарли где-нибудь разобьётся по пути домой. Может, какая-то часть Чарли тоже на это надеялась.

Настроившись, он включает первую, упирается коленом в сиденье, держа вторую ногу на педали тормоза, набирает обороты и поднимается в почти образцовом вертикальном вилли. Нога плавно смещается на крепление поворотника, выравнивая баланс. Сердце заходится в бешеном восторге. К парковке Чарли возвращается с приглушёнными шлемом воплями радости, наслаждаясь адреналином в крови. Рисуясь, как ребёнок, Чарли возвращает мотоцикл в горизонтальное положение и принимается дрифтить вокруг стоящего на том же месте Энди. Смотри, наслаждайся шоу, трусиха. Чарли орёт на всю округу и выписывает пируэты, как спортсмены на льду — не иначе, как фигурное, блядь, катание, и это-то под травой! Эх, навык не пропьёшь, сколько ни пытайся. Чарли сосредоточенно выдаёт ещё несколько простеньких трюков на заднем колесе, чуть кривое, но вполне удачное стоппи с разворотом и в итоге, резко затормозив и в последний момент выставив подножку, спрыгивает с мотоцикла прямо перед Энди. Назавтра все эти акробатические издевательства над телом наверняка начнут отзываться застарелой болью в суставах, но это стоило выражения лица Никсона.

Трава оказывала такой эффект, или адреналин, или всё вместе — плевать. Чарли было весело. Чисто, концентрированно, без примесей страха или сожалений. Он радовался, как псина на выгуле, ей-богу. Прямо сейчас из него можно было хоть верёвки вить, и если Энди прочухает эту фишку — периодически потакать глупым хотелкам своего непутёвого дружка, — для него будут разблокированы все ветки диалога. В голове Чарли эти размышления сформировались в несколько упрощённой форме: он просто не хотел, чтобы его держали на цепи.

Движением, не предполагающим отказа, он протягивает Энди шлем и говорит:

Не уроню я тебя, понял? Жениться не хочу. Ладно, ты всё равно не поймёшь... И больше никаких трюков, обещаю. Даже скорость превышать не буду. Поехали.

На обратном пути у него было время обдумать ситуацию в более спокойной обстановке. Взвесить все составляющие криво складывающейся мозаики. Взглянуть на их странный тандем издалека, в отражении стекла автомобиля, остановившегося на соседней полосе перед светофором. Энди сам предложил выйти на улицу — пусть чуть осовелый и какой-то непривычно спокойный, не считая короткой вспышки перед выходом, но всё же предложил, даже не пришлось упрашивать. Энди снова сел на пассажирское и теперь как будто давил на грудь Чарли с чуть меньшей силой, чем по дороге к торговому центру. Энди буквально доверял ему свою жизнь, и Чарли на мгновение стало даже жутко, что и его собственная теперь зависела от действий этого придурка. И Чарли не мог перестать сомневаться в исходе своего препаршивого дела, так уж он устроен, но почему-то — почему-то! — в душе поселилась ничем не объяснимая уверенность, что Энди его не предаст. Чарли плохо разбирался в людях и имел нулевые навыки в области дипломатии, по этой причине в банде его привлекали к решению различного рода проблем только в последний момент, когда ситуация накалялась до предела, и он точно знал, что может сильно обжечься в этот раз, но — вот это охренеть, блядь, не встать, — он тоже начинал доверять Никсону. Потихоньку, полегоньку, маленькими шагами. А стоило только посадить его на мотоцикл.

Остановившись на обочине напротив дома, Чарли слезает, но мотора не глушит, привалившись к сиденью. Мотоцикл умиротворённо рычит на холостых. В голове как будто взрываются петарды.

Не сомневайся во мне. Хотя бы не в этом.

Когда Энди начинает расстёгивать ремешки шлема, Чарли жестом останавливает его.

Вообще, знаешь, некоторые люди боятся ножей. Им советуют спать на них. Подкладывать себе лезвия в постель. Звучит страшно, но работает. Льюис, наш, скажем так, супервайзер, учил меня так же. Встретиться со своим страхом лицом к лицу, что ли. Хочешь... научу? — он кивком указывает на мотоцикл, впрочем, даже не надеясь на согласие. — Попробуй. Хотя бы пару метров, я подстрахую. Давай, неужели не любопытно? Ты же тоже человек.

Когда, если не сейчас? Заглядывая Энди в лицо, Чарли вдруг отчётливо думает, что, может, и не задержится тут надолго. Может, уже завтра всё будет кончено. Время имеет свойство утекать незаметно. Не стоило терять его даром. У Чарли больше ничего не было, кроме времени, и того — в обрез.

Отредактировано Charlie Mochua (2021-01-10 17:35:18)

+1

12

Не дал в зубы - и то хорошо. Вообще когда шутишь такие неочевидные, но жёсткие шутки, нужно быть готовым ко всему. Никсон, в принципе, был готов. Его чувство юмора зачастую было сильнее чувства жалости из-за чего он периодически получал по роже в раннем возрасте, но шутить, разумеется, не переставал. Хотя и карьеру стэндап-комика тоже не сделал бы. В этой же ситуации шутка скорее задевала обоих по причине того, что если что-то пойдёт не так, судить будут уже их обоих. Энди, вероятно, получит срок существенно меньше, но легче от этого тоже как-то не становится. Ходить по лезвию ножа всегда страшно и всегда чертовски опасно, хотя у кого-то вызывало некий прилив азарта и адреналина. У кого-то, но не у него. На кон было поставлено слишком многое, в общем-то, а своей жизнью Энди мягко говоря не привык распоряжаться столь опрометчивым образом. Тем не менее, нужно было искать что-то положительное во всём этом, чтобы не испытывать дерьмовое ощущение давления колоссальной ответственности и опасности.
Опять же, вот он и нарисовался минус байка - хрен ты нормально покатаешься с покупками. Обязательно надо ебаться с тем, чтобы куда-то их присобачить и желательно так, чтобы по дороге ничего и никуда не улетело, в машине таких проблем не наблюдается в принципе. В общем-то страдания Чарли даже вызывали желание в открытую посмеяться, но вместо этого Никсон просто курил, отрешённо наблюдая за происходящим и даже в какой-то момент подумал о том, что можно пойти и взять каких-нибудь чипсов с пивом, чтобы продолжить наблюдение с комфортом. Вопрос вызывал только баллон с краской, потому что первой мыслью было то, что однажды Чарли может нарисовать в доме здоровенный член. Такая себе перспектива. Невольно возникает примерно то же желание, которое возникает у родителей после ремонта: отобрать у ребёнка всё, чем он может засрать новые обои или мебель. Но были надежды на некое благоразумие Мокуа и на то, что этот взрослый мальчик такую дичь творить не станет. Должен понимать, что это будет чревато последующим за его шалостью ультранасилием.
- Ну посмотрим. - Слишком много скептицизма в его словах. Он, кажется, попросту за эту неделю перестал верить в то, что Чарли может делать что-то, что не будет его злить или вымораживать.
Когда Чарли сорвался с места, Никсон даже, в общем-то, не был этому удивлён. Какие мысли в его голове крутились в этот момент? Да особо никаких. В панику он впадать не собирался, устраивать истерику - тоже. Ну то есть было предположение, что Мокуа сейчас рванёт творить что-то, что нихера им не поможет в деле и скорее всего даже усугубит ситуацию, но...Никсон уже успел словить некоторый внутренний дзен. Первое, что он сделал - тут же вернулся в магазин и быстро купил рюкзак, в который и покидал все свои покупки. Таскаться с пакетами ему в принципе никогда не нравилось, а если этот придурок сейчас покатается и вернётся, ему вот совершенно не упёрлось думать о том, куда пристроить свои вещи. И перед ним встал очередной вопрос выбора: придерживаться своих слов и вызывать такси или же подождать десять минут и если этот придурок вернётся, то всё таки ехать с ним, дабы проконтролировать, чтобы он ничего такого не натворил, за что потом было бы мучительно больно. А если не вернётся, то нахуй его. Но этот придурок вернулся и устроил тут показательные выступления, которые сначала заставили закатить глаза, а затем возникло небольшое паническое ощущение того, что его здесь сейчас либо собьют нахер, либо ещё что-нибудь. Особенно ужас вызвал последний трюк Мокуа, но Энди молодец, держался до последнего, чтобы не отойти в сторону во избежание потенциального столкновения. Хотя вряд ли Чарли был таким придурком, который выёбывался перед ним для того, чтобы в самый ответственный момент не рассчитать всё и не влететь в него. Было бы смешно. И больно. В основном больно, конечно. - Пижон.
Но этот пижон сейчас был весёлым. Хрен бы с ним, лишь бы мозги не трахал. В голове крутилось какое-то очень важное наблюдение, но пока ещё не сформировалось окончательно, вызывая только ощущение некоего зуда в подкорке, будто вот-вот, ещё самую малость и он придёт к какой-то правильной мысли, но не получалось. Возможно, что потом, когда он на автомате будет прокручивать в голове события вечера, он ухватится за неё и поймёт, что его сознание хотело сказать, но явно не сейчас.
- Ну ещё бы. - Конечно не уронит. Если Энди выйдет из игры по причине подорванного здоровья или вовсе летального исхода, Чарли наступит полный пиздец. Он тоже должен это понимать. Но шлем в этот раз он взял без споров. Усталость уже определённо брала верх, особенно если учесть тот факт, что завтра ещё вроде как на работу. Хотелось просто закончить всё это и добраться до кровати. А спорить не хотелось от слова совсем. Поэтому он молча берёт шлем, благо с тем, чтобы нормально его напялить на свою голову проблем не возникло. Ехать обратно было всё так же страшно, но уже чуть меньше. Поэтому и держится он теперь не так рьяно, пытаясь привыкнуть к этим ощущениям и не напрягаться больше нужного. Только вот страх всё равно никуда не делся. Но к чести Чарли и немой благодарности Никсона, тот действительно не стал больше устраивать выступлений и до дома они доехали без приключений. В целом, в какой-то момент ему даже более-менее понравилось, чего греха таить.
Он раздумывает над предложением бывшего друга. Наверное с минуту. А потом всё же снимает шлем. - Нет, Чарли, не любопытно. Историю моих взаимоотношений с великом ты должен помнить. История моих взаимоотношений с байком закончится тем, что он вылетит из под меня, я наебнусь, твой байк улетит в чей-нибудь дом и разъебётся. Или я просто въеду на нём в ближайшее дерево. Затем ты дашь мне пиздюлей, каких я ещё не видел, затем соседи поднимут шум и вызовут полицию. И нам пиздец. Возможно, как-нибудь в другой раз. А сейчас я накуренный и уставший. - Снова это чувство вины за отказ. За нежелание в данный момент разделять его восторг и идти ему навстречу. Не принципы. Что-то другое. Наверное всё то же сраное понимание того, что сейчас снова начнётся переход личных границ и всё закончится печально. Снова нет правильного ответа на то, как лучше поступить. - Если хочешь ещё покататься - милости прошу, глупостей только не наделай. Если всё будет нормально, может быть в выходные куда-нибудь выберемся. Знаю пару мест. - Попытка найти тот самый баланс между нет и да. Подсластить пилюлю, так сказать. Но в целом Никсон не врал. Может быть он даже попробует сесть на байк. Но не здесь и не сейчас. Да, он видел в глазах Мокуа тот почти детский восторг. Как будто лет десять назад. Как будто ничего с тех пор не поменялось. Поменяется, быть может. Когда он поймёт как балансировать на той тонкой грани между нормальным общением и моментальным срывом и желанием послать всё нахуй. Он устал испытывать это сраное чувство неловкости и полнейшего непонимания. Устал, что его воспринимают мудаком и устал вести себя соответственно, портя те немногие моменты, когда Чарли улыбается. Но пока вот так.
- Доброй ночи, Чарли. - Никсон смотрит на того и в глазах его действительно сожаление. Извинение за то, что всё обосрал. И уходит в дом, бросая рюкзак прямо у порога, чтобы через минуту упасть лицом в подушку и осознать, что сна-то нет ни в одном глазу.

+1

13

Чарли молча кивает и отворачивается, шаря в карманах в поисках сигарет. Энди уходит. Ничего другого Чарли от него, в общем-то, и не ждал. В одеревеневших с дороги пальцах зажигалка выбивает искры, но не поддаётся, и Чарли раздражённо на неё рычит. Затем, подумав пару мгновений и оценив желание закурить как нестерпимое, глушит двигатель и склоняется над бензобаком.

Старая зиппо Никсона ложится в ладонь приятной тяжестью. Покоцанный временем, добротный металл холодит кожу. Умели же раньше делать вещи! Чарли задумчиво крутит предмет в руках, отстранённо думая, что когда-то эта зажигалка была в безраздельной собственности Энди. Теперь она принадлежала Чарли, который сам по себе стал собственностью Энди. Формально он подходил по всем пунктам: Энди им практически владел, при желании мог пользоваться и уж точно имел право распоряжаться. Жизнь Чарли полностью находилась в его руках.

Вглядевшись в гравировку на дне корпуса, Чарли пытается припомнить значение римских цифр, но с треском проваливается. Одно ясно: этой штуке уже лет больше, чем всей хвалёной дружбе с Никсоном. Чарли против воли окунается в тёплые воспоминания о лучших временах. Энди отдал ему зажигалку как нечто само собой разумеющееся, будто просто одолжил в очередной раз, но навсегда, чтобы только Чарли перестал без конца клянчить прикурить. Сама зажигалка была не так важна, как память, которую она в себе несла — о том дне, когда Чарли её получил. А если точнее — о предшествующем вечере. Они с Энди выпивали в комнате пресловутого Картера, и то, что случилось в этой комнате, осталось там навсегда. Это случилось один раз — в первый и последний. Девчонки затеяли пьяную игру, с кем не бывает? Как и Энди, Чарли сделал вид, что забыл. Вполне вероятно, что Никсон и впрямь не помнил. Чарли не спрашивал. И не станет.

Но, глядя на эту проклятую зажигалку, он всё равно думает, что, блядь, знает, каковы губы Энди на вкус.

Открутив крышку бензобака, Чарли аккуратно вытягивает из его недр тонкий шланг, прикрывая верхнее отверстие пальцем, и подносит второй конец к извлечённому из корпуса зажигалки инсерту. Пара капель срываются с резиновой трубки и впитываются в пересохшую вату, но топливо не течёт. Чертыхнувшись, Чарли припадает к шлангу губами и продувает, отплёвываясь от горечи.

Противный ты на вкус, Никсон. Ты и твоя дружба.

***

Дни тянутся, как потерянные псы. Пока Энди сутками напролёт ковыряется в бумажках, слабо пытаясь поддерживать банальный диалог о погоде или подгоревшем завтраке и явно избегая говорить о чём-то более глобальном и философском, Чарли взаимно его игнорирует и заканчивает свои схемы. Облюбовав себе место на диване чуть в стороне от рабочего стола Никсона, чтобы не спотыкаться о его быстрые взгляды, Чарли периодически засиживается рядом допоздна — то расслабленно слушая музыку в позаимствованном плеере, то прикидывая в гугл-картах безопасные маршруты передвижения по городу, подальше от камер, то просто рисуя какую-нибудь ерунду в блокноте, дёргаясь и перелистывая страницы каждый раз, как Энди проходит мимо. Вряд ли это укрывается от его внимания, но была причина (помимо низкого градуса симпатии к собственным наброскам), по которой Чарли не горел желанием демонстрировать свой постепенно восстанавливающийся скилл.

Он начал рисовать Энди.

Сначала просто от скуки. Как-то вечером все тяжкие думы оказались обдуманы, музыка надоела, а Льюис оставил ему довольно пространное сообщение в чате, заставляя теряться в догадках, и Чарли автоматически начал набрасывать очертания чужих плеч, воспринимая неподвижно сгорбившегося перед ноутбуком Энди скорее как предмет интерьера, нежели как человека. А потом Никсон стал появляться посреди хаотичных заметок с растущей регулярностью. Чарли переворачивает страницы с примерным планом здания, где располагалась его квартира, и натыкается на не до конца заштрихованного Энди, лениво развалившегося в кресле. Энди в футболке с лягушками. Энди при полном параде с сигаретой у окна. Повсюду, нахрен, Энди. Чарли с ужасом осознаёт, что постепенно перестаёт рисовать хоть что-нибудь, кроме него.

Краска была нужна для того, чтобы сделать мотоцикл менее приметным. В тот вечер, когда Энди оставил его перед гаражом в довольно странном расположении духа, Чарли полночи потратил на приклеивание к байку разнообразной макулатуры (вполне возможно, среди найденных бумажек затерялись и важные документы) и ещё столько же — на распределение грязно-серого красителя по корпусу и крыльям. На следующий день, получив пиздюлей за брызги на капоте машине Энди, Чарли попросил у него пару особых инструментов. К вечеру получил всё, что просил, и озадаченный взгляд в придачу. Чарли же не планировал делать с инструментами ничего особенного — лишь сточил все видимые номера с запчастей мотоцикла, чтобы уж наверняка. Вот это уже, как и покраска, было сделано во имя более зловредных планов, о которых Чарли разумно умолчал.

Какое-то время они переругивались в привычном режиме, цепляясь друг к другу по поводу и без, и иногда разбавляли градус напряжения мирным распитием спиртосодержащих напитков за отвлечённым просмотром какой-нибудь дребедени на ютубе. Скорее всего, ни Энди, ни Чарли особо не вдумывались в сюжет, каждый занятый своими размышлениями, но не пиздеть же о насущном постоянно? Чарли всё равно мало что понимал из новостей, что Никсон приносил из офиса. А Никсону было невдомёк, что остатки банды могут доставить им обоим проблем по самое не хочу. Чарли и не стремился его посвящать во все детали. Это он принёс в чужой мир целый ворох проблем и со своим собственным должен был разбираться сам. У него, в конце-то концов, была совесть.

Можно сказать, между ними установился некий симбиоз, в котором ни одному не было слишком хорошо или слишком плохо. Сложить вместе все подъёмы и спады по этим адским горкам — получишь вполне среднее значение. Чарли давно уже привык жить в напряжении.

Но из-за таких вот средних значений Чарли и боялся выдать себя, когда в голове начал формироваться относительно определённый план. Изо дня в день он становился более молчаливым, с волнением выжидая подходящего момента, чтобы незаметно свинтить на всю ночь и начать планомерно подтирать за собой дерьмо. Отсюда, из этих стен, Чарли сделал всё, что мог. Он взял с Льюиса обещание держать Чарли в курсе планов банды — тех, к которым у Льюиса был доступ. Уговорил Англичанина пустить осторожный слух, что кого-то, похожего на Чарли, видели на другом конце города — так Чарли узнает, каков градус напряжения банды по отношению к нему. Попросил и ещё об одной услуге, но только при встрече. Даже удалось найти в сети расписание уроков Джули, чтобы как-нибудь аккуратно подкараулить её на перемене у забора, поздороваться. Привет, я твой непутёвый брат, решил вот рожу показать перед тем, как отъехать на нары. Будешь печеньку?

В первых числах декабря Никсон как-то задержался допоздна и отрубился на диване за ноутбуком, прямо как был, в рубашке и чуть ослабленном галстуке. Чарли, ждавший подобного момента, даже умилился развернувшейся в гостиной картине. Энди выглядел так, будто по нему весь день ездили асфальтоукладчиком. Эта работа, все эти чарлиевы проблемы — они вытягивали из него жизнь. Энди начинал выглядеть нездорово. Порой Чарли просыпался среди ночи от шума кофемашины и гадал, какие мысли не дают Энди покоя после полуночи.

Бесшумно ступая по половицам, он подходит ближе к дивану и разглядывает отрубившегося в неудобной позе прокурора. Ноутбук давно ушёл в спящий режим и теперь мёртвой тушей покоился на подогнутом колене. Брюки со стрелками, охренеть. В ослабленных пальцах опасно завис карандаш, грозясь выпасть от малейшего дуновения ветра. Голова откинута назад, на спинку дивана. Что ж ты так себя мучаешь, Никсон? Бросил бы уже всё, раз не получается. Было бы ради чего стараться. Чарли ведь ничего не мог ему дать взамен, даже дружбу вернуть — и ту не сумел.

Чарли склоняется и медленно откладывает ноутбук в сторону. С тихим шелестом собирает беспорядочно разбросанные вокруг бумажки в стопку, складывает в почти идеально ровную башенку на кофейном столике. Опускается перед Никсоном на корточки, мягко вытаскивает карандаш из тёплых пальцев и замирает на пару минут, глядя снизу вверх. Здорово, наверное, кому-то сейчас иметь такого друга или коллегу. У Энди же есть какие-то близкие, верно? Такие ребята на дороге не валяются. Чарли не знает, общается ли Никсон до сих пор с семьёй. Он вообще ничего не знает о его жизни. Видел только пару раз за несколько лет, мельком, со стороны. Казалось, всё у него нормально. Устроился, купил хорошее авто, щеголял в костюме. Но ни разу за месяц Чарли не видел, чтобы Энди позвонил кому-нибудь просто поболтать, а не расспросить об очередных уликах у знакомого детектива из соседнего отдела.

Лениво накинув на спящего плед, Чарли бросает взгляд на шлем, покоившийся на столбике у подножия лестницы наверх. Отсутствие шлема сразу его выдаст. Интересно, поднимет ли Энди панику, когда сообразит, что Чарли здесь нет, не было и, по всей видимости, не предвидится? Вряд ли. Он ведь сам дал ему определённую степень свободы. Они ещё ездили в магазин, Чарли и сам мотался пару раз за пивом — и ничего страшного не случилось. Подумает, наверное, что вышел за куревом.

Чарли прибирается в комнате, прячет в холодильник початый виски, тихо ополаскивает чужой стакан — и всё это чтобы отсрочить неизбежное. Чарли собирался с мыслями. Он решил начать со сложного: забрать из квартиры надёжно спрятанную заначку. Если не получится, то всё остальное уже будет не важно. А в случае удачи остальное Чарли успеет сделать до утра и вернётся к Никсону ещё до того, как тот сообразит, в чём подвох.

Поэтому из дома Чарли выходит с относительно спокойной душой, впрочем, допуская вероятность, что не вернётся.

***

Из бара он звонит Никсону совершенно неадекватный. Карманы топорщились от налички — оказалось, никому особо и не было дела до квартиры Чарли. Ну, перевернули пару стульев, вспороли брюхо дивану, живописно порвали обои, так и не обнаружив тайник в дверце холодильника — и на этом всё. Никакого круглосуточного бдения. Никаких растяжек, прослушек, камер. Ничего. Ещё проще всё получилось с Дэни: тот просто молча вручил ему плотно набитый пакетик, отчитался об удивительном затишье по ложному адресу, где якобы находился Чарли, и торопливо выгнал из своего дома, где, кажется, был кто-то ещё. Теперь у Чарли бабла было до жопы, алкоголя в крови — ещё больше, нос щекотало от порошка, и бармен отсасывал ему в туалетной кабинке. Чарли чувствовал себя по меньше мере на вершине Эвереста. Словно сделка века удалась, и он празднует, празднует — на руинах собственного достоинства. Не пьёт, а отмечает.

В общем, в его голосе было всё подряд, когда в ответ на сонное мычание он выдаёт:

Доброе утро, Вьетнам!

Бармен прикусывает кожу на бедренной косточке, и Чарли глухо стонет в сторону. Голос Никсона на фоне происходящего даже как будто вписывался. Сюр, да и только.

Никсон. Никс-сон. Ни-и-иксон, — тянет Чарли с издёвкой в перерывах между сорванным дыханием. Бармен прикалывается над ним, что ли? Кто так сосёт? — Estoy tan borracho! Mierda. Creo que he aceptado robar un banco con... Ojú, cual es su nombre? No importa. Es un mono loco. Pero tiene una ametralladora! Magnífico, eh? Vamos conmigo, cariño. No puedo sino ti. Nunca he puedo. Estoy asqueado aquí, muy. Te necesito mucho. Y te extrañé. Entiendes? Por supuesto no. No entiendes nada, hijo de puta. Podríamos conquistar todo el mundo. Todo...

В туалете раздаётся непонятный грохот, и чьи-то руки тянут его прочь из уютной горячей кабинки. Перед глазами мелькает шипастая куртка с как будто знакомыми нашивками — кто-то из своих, и этот кто-то очень, очень зол.

Десять минут спустя, ощущавшихся как целый час, Чарли сидит на бордюре у дверей бара, привалившись к стене под брезгливыми взглядами вышедших на перекур, и сосредотачивает все силы на то, чтобы удержать относительно вертикальное положение. Местный вышибала — просто мощный парняга, один из постоянных посетителей, который присматривал тут за всем, — демонстративно отряхивает руки и скрывается внутри помещения. Доволен, псина? Чарли скалится ему вслед, не зная, то ли смеяться, то ли злиться после того, как его буквально швырнули на землю за шкирку. Ну, здесь кулаками не машут, это понятно. На задворках сознания Чарли даже испытывает некоторое подобие стыда и поэтому лишь машет рукой.

Руки, рёбра, лицо — всё ныло от ударов. Чарли сперва подумал, что его отследили ещё от квартиры или от Дэни, но ведь тогда бы его просто закололи, да? Это тебе не элитный клуб посреди даунтауна, это безымянная рыгаловка на задворках гетто, куда Чарли порой приходил встретиться со связными. Очевидно, с ним просто решили поквитаться за какие-то грешки, случайно узнав в его пьяной роже знакомые черты. Утирая без конца льющуюся кровищу, Чарли думает, что убивать идут не с такой злобой, не с плохо поставленным ударом, не в толпе свидетелей. Убивают в подворотне ночью клинком под пятый позвонок, с проворотом.

Так что он с усмешкой поднимает к уху телефон с всё ещё активным вызовом. Махачи вообще много времени не занимают. Чарли предпочитал заканчивать с такими вещами побыстрее. Раз — и всё, как будто комарик укусил.

Estás aquí? — Он выдерживает паузу и чертыхается. Сраные латиносы, как они его достали. Сколько ещё ему придётся отпиздить, чтобы не совались? — Блядь. Твою дивизию. Никсон. Ты ещё тут?

Он вслушивается в гробовую тишину на том конце без всяких эмоций, чувствуя себя конченным дебилом, каковым и являлся, и краем сознания надеется, что Энди не рыскает его сейчас по всему району. Чарли бы и сам добрался, да вот беда — под коленом осколок стекла, а мотоцикл выскочит из-под его пьяной туши ещё до того, как Чарли сядет: байк просто сам съебётся в ужасе и отвращении. Это ведь даже оскорбительно по отношению к транспорту.

Он с трудом закуривает. Распрекрасная зажигалка Энди норовит выскользнуть из разбитых пальцев, перепачканных в своей и чужой крови. Не потерять бы.

Забери меня отсюда.

Отредактировано Charlie Mochua (2021-01-11 18:58:49)

+1

14

Код:
<!--HTML--><center><iframe src="https://open.spotify.com/embed/track/2RSHsoi04658QL5xgQVov3" width="500" height="80" frameborder="0" allowtransparency="true" allow="encrypted-media"></center></iframe>

А как правильно поступать? Раньше не было вопросов подобного плана, просто что-то делал и не обязан был отчитываться, испытывать чувство вины. Ну разве что извиниться, если совсем что-то хуёвое сделал и потащить бухать. А теперь что? А теперь Чарли хуесосит его чуть ли не за все грехи в этой вселенной. Пытаешься хоть как-то что-то исправить - пошёл нахуй. Кладёшь болт, платя той же монетой и обращаясь соответственно - мудила. И раз за разом возвращаться к этому тоже чертовски заебало. И нет, было бы нормально, если бы всё шло ровно. Но ровно нихуя не шло, потому что в один момент хочется разбить этому придурку рожу, а потом он улыбается как ребёнок и кажется даже забывает, что сам бы в принципе был готов пристрелить Энди за то, что тот его опрокинул восемь лет назад. И в этот момент кажется, будто нет этой вражды. Будто всё ещё друзья-распиздяи, которые просто влипли в пиздецки сложную ситуацию. Да и в самом Никсоне была проблема. В такие моменты именно так ему и казалось, что поведись он на хорошее настроение Мокуа, дай ему повод почувствовать себя счастливым и всё будет хорошо. Как раньше. За этим всем он решительно не понимал, где находится та самая грань между можно и нельзя, нормальным восприятием прошлого и болезненным настоящим, насквозь пропитанного застарелыми обидами. Он ведь не тот максималист, которым был раньше, он может и пытается подстраиваться, говорить, найти общий язык, только вот никак не выходит. Раз, сука, за разом всё приводит к чему-то херовому. Может действительно проблема была не в Мокуа, а в нём самом? И всегда была. В такие моменты невольно задумываешься даже о таких вариантах. Никто из них никогда не был ангелом и просто хорошим парнем - это надо было признать, смириться, принять. Каждый из них был хорош по-своему. Но именно Энди, по всей видимости, сумел нанести самый сокрушительный удар, который спустя годы вернулся бумерангом и вернулся очень больно. По всей видимости в этой вселенной любое действие имеет эффект отдачи. Вроде бы даже правильно. Логично и разумно. Больно. В ту ночь Эндрю Никсон так и не заснул.


Всё происходящее уничтожало напрочь, высасывая все силы и всяческое желание продолжать жить эту жизнь. Если бы дьявол существовал, именно в этот момент жизни Никсон был бы готов отдать ему душу за то, чтобы клонировать себя и не разъёбываться одновременно на два фронта. Он в принципе, кажется, перестал жить, забывая о том, что периодически надо есть, спать и отдыхать. У японцев вроде встречается такое явление как смерть от колоссального количества работы и Энди был очень близок к этому состоянию, существуя в бодром состоянии только при помощи энергетиков, лошадиных доз кофе и допинга в виде наркоты. Прекрасно понимал, что долго он так в принципе не проживёт, что будет откат и что он легко загремит в больницу если будет продолжать в том же духе, но пока организм тянул, он работал. Решал проблемы и прикидывал варианты, составлял обвинительные дела на основе того, что уже было и с чем можно было работать. Даже сумел где-то в этом графике выбить всеми правдами и неправдами встречу с тем самым Майло, пытаясь выяснить, что тот рассказал про Чарли и чего ещё не рассказал. Об этой встрече самому Чарли он не рассказывал.
В чём-то Мокуа оказался прав. Когда нужно было, Энди мог включить бездушную мразь, которой нет дела до чужих судеб и жизней, потому что свои приоритеты и задачи он ставит превыше всего. И именно Энди пошёл на сделку с Майло. Впрочем, сделкой назвать это было сложно, поскольку выбор между пожизненным строгачом и 20 годами в обычной тюрьме с возможностью УДО через десять не являлся выбором как таковым. Он пользовался своим служебным положением по полной программе, заставив того изменить свои показания. Это не Чарли был там. Да, его стволы, с его пальчиками. Его заставили сказать о том, что вместе с ним был Мокуа, потому что Чарли знатно объебался и необходимо было сделать из него козла отпущения. Майло не знал имя того, кто с ним ехал на протяжении всего маршрута. И, по сути, Майло, быть может не понимал, но тем самым он подписал себе смертный приговор. Впрочем, ему в любом случае пиздец. Жалко ли его было? Ничуть. Вряд ли в тот момент он в принципе осознавал, что ради жизни одного будет готов жертвовать и сотнями, если будет нужно. Осознание, вероятно, придёт позже, когда мозг так невовремя проведёт аналогию с Райли. Однако этого никто не увидит.
С баллистиками повезло чуть больше. Те не смогли сделать правильных выводов касательно того, кто, как и откуда стрелял. В теории это убирало намёк на амбидекстра, что потенциально обрывало одну ниточку к Мокуа. Была совершенно безумная мысль о том, чтобы найти хакера, который сможет подменить пальчики в базе на чьи-то, кого можно было бы слить, но это было полным абсурдом. Вообще Никсон не сразу заметил, что вопреки своему плану, на работе он занимается больше решением проблемы Мокуа, чем непосредственно работой. Но именно это привело к тому, что ему приходилось работать из дома, клепая сраные дела, настрачивая отчёты и сводя всю работу воедино. Сбор доказательств, проведение собственных расследований. Никсон в целом забыл о том, что у него была какая-то жизнь помимо. Он не замечал как в очередной раз по какому-то поводу ругается с Чарли, потому что это происходило на автомате, без его непосредственного осознанного участия. В голове Энди в этот момент строились и местами даже реализовывались сложные схемы. Он пытался совместить работу с попытками выяснить, кто его может пасти, вычленяя наиболее и наименее подозрительные личности. Если спросить его о том, чем он занимался больше недели и что было помимо работы - он толком не ответит. Потому что он не запоминал вечера. Он вообще жил в какой-то отдельной вселенной, которая проходила по касательной с реальностью, не замечая того, что иногда они с Мокуа вместе выпивают. Он вообще ничего не замечал. Мог заснуть на пару-тройку часов, а потом во сне прийти к какому-то заключению, проснуться, сделать себе кофе и работать дальше. Настолько заебался, что даже умудрился приехать на работу в домашних тапках, спортивных штанах и какой-то всратой футболке, поймав на себе удивлённые и, местами, сочувствующие взгляды, поскольку за это время он стал похож на какую-то бледную копию себя, осунувшуюся, с залёгшими под глазами тенями и со смертельной усталостью во взгляде. В тот день спасла только привычка держать в кабинете запасной костюм и обувь. После этого его вежливо, но весьма настойчиво попросили взять выходной. А ведь лет десять назад мог бы жить в таком же ритме и хоть бы хны. Но десять лет назад не было такого умственного и морального перенапряжения. Оно, кажется, вытягивало в разы больше сил, чем бессонные ночи и занятость работой около 16-18 часов в сутки.
В тот вечер он даже не помнил, как его вырубило. По инерции продолжал работать, приводя то, что мог в божеский вид. Основная проблема была в том, что всё и сразу не получалось, а в глобальном масштабе задачи состоящей из двух частей он продвинулся дай бог процентов на 5-10. Фактически это означало то, что он одновременно делал всё и в то же время ничего, потому что до сих пор не было назначено ни одно слушание по делу. Федералы трясли Майло надеясь выжать из него ещё информацию и начали трясти уже тех, кого тот сдал. Но парнишка уже объективно был отработанным материалом.


Энди, кажется в тот вечер, строчил обвинительную речь, когда его просто отключило. Весь этот занудный процедуральный язык и в обычное время вызывал желание спать своими одновременно сухими и витиеватыми формулировками, а тут и вовсе добили окончательно в момент, когда уставший разум пытался сформулировать мысль. Скорее всего, если бы его никто не трогал и всё сложилось максимально в пользу того, чтобы он спал, проснулся бы он где-то через сутки. Может больше. Но раздаётся звонок. Он не сразу просыпается. Берёт трубку скорее на автопилоте. Мозг не доходит до мысли, что ему звонит Чарли. Точнее не задаётся вопросом схуяли тот ему вообще звонит, если должен быть дома. И услышав какую-то чушь Энди всё в том же состоянии обратно проваливается в сон, даже не удосужившись положить трубку. Правильные импульсы доходят очень медленно. Чарли не может ему звонить, Чарли дома. А если Чарли в магазине, то эта паскуда решила разбудить его весьма жёстким образом и идёт нахер. Он хочет спать. Он заслужил хотя бы пару часов сна. Пиздит что-то на своём испанском, будто бы не американец, а ёбаный латинос. Ладно, он любит пиздеть на испанском. Он заебал на нём пиздеть, пользуясь тем, что Энди нихера не знает. Пошёл к чёрту. Тревожный сигнал приходит лишь с последней фразой, заставляя открыть глаза. И взять в руку телефон уже осознанно, понимая, что вызов идёт не первую минуту.
- Откуда забрать? Ты вообще какого хуя не дома? - Он всё таки просыпается окончательно, но ещё не пришёл в то состояние, когда способен испытывать какие-то эмоции.
Пока он едет в такси, узнав адрес, он ещё не злится. На это попросту не хватает внутренних ресурсов. Накрутить себя до состояния разъярённой шавки он всегда успеет, это дело не сложное. Но не сейчас. Может быть завтра. Может быть никогда. О чём он думает? Ну, вероятно, о том, что Мокуа тот ещё мудак. Что можно было предсказать факт того, что получив определённую долю свободы и доверия, прочувствовав этот вкус в столь херовый период жизни, он обязательно влезет в неприятности и нарвётся. Скорее даже совершенно невероятным было бы от него ждать смиренного пребывания дома и прогулок до супермаркетов. Всё это было известно заранее, но было погребено под нелепыми надеждами на то, что он включит мозг. Ну или хотя бы не будет создавать лишних проблем. Но теперь всё встало на свои места. За дополнительную двадцатку сверху индус за рулём разрешил закурить. В наушниках играло что-то спокойное и не сильно торопливое, позволяя отключить мозг и просто смотреть на смену пейзажа за окном и редких людей. Ещё за сотку, которая включала в себя расходы на химчистку, предвещая возможные проблемы, договорился о том, что этот же таксист отвезёт их обратно. Выдумал историю про непутёвого сводного брата, который вечно влезал в какой-то пиздец, а на фоне недавно законченных отношений вообще пустился во все тяжкие и сейчас в полном неадеквате. Когда ты выглядишь заспанным, уставшим, но вполне приличным, в такие истории охотно верят.
Чарли представлял из себя весьма жалкое зрелище. Настолько, что даже выговаривать ему ничего не хотелось. Энди так и не понял, что у того было с ногой, но в целом по большей части до такси он его тащил, усаживая на заднее сидение и давая ему в руки свою куртку, чтобы тот кровью не обляпал всё вокруг, потому что отдать сотку за новую было гораздо проще и легче, чем сраться с таксистом, который ещё и копов может вызвать. В целом, ему даже повезло, потому что Чарли почти моментально отрубился, в конечном счёте уронив голову ему на плечо. За Энди оставалось только следить чтобы они не насвинячили в машине ещё больше. Таксист всю дорогу тихо возмущался воспитанием их поколения, а Никсон просто поддерживал этот разговор, ведя своего рода философскую беседу. И в конечном счёте накинув ещё полтос за доставленные неудобства, извинившись при этом пару раз.
Мокуа так и не проснулся, поэтому пришлось снова тащить его на себе. Прямиком в ванную, чтобы совсем уж не заляпать дом. В какой-то момент он пришёл к мысли, что очередной скандал не хочет устраивать просто потому что слишком разочарован. Это как в детстве, когда мать на тебя смотрит, вздыхает и уходит, а ты сам всё понимаешь и без слов, потому что в этом сокрыто гораздо больше. Нет, естественно, когда Чарли раздуплится и придёт в себя, у них состоится серьёзный разговор по поводу произошедшего и возможных последствий его глупых действий, потому что сейчас что-либо выяснять было максимально тупо. Вместо этого он просто раздевает своего бывшего друга настолько, насколько может, то есть примерно по пояс, учитывая тот факт, что этот придурок ещё дрыхнет и вообще находится в сидячем положении. Почти даже с нескрываемым интересом, пользуясь возможностью, разглядывает те его шрамы, которые можно заметить в таком положении, делая для себя странный и в то же время логичный вывод о том, что не стоит ждать от Чарли чего-то...сложно сказать. Доброты? Собака, которую вечно бьют и над которой издеваются, в принципе в какой-то момент теряет способность к любви, ласке и доброте, кидаясь на каждого, кто подойдёт достаточно близко. Ей уже не будет дела до того, друг это или враг.
- Доброе утро, Вьетнам. - Он включает тёплый душ, присаживаясь на корточки рядом с ванной и направляя струю на лицо Мокуа. - Что с ногой?

+1

15

В Сакраменто в это время года всегда было прохладно. И пусть в теле приятной негой разливалось опьянение и тянущая боль в мышцах, кончики пальцев всё же начинали мёрзнуть. Потому Чарли так быстро сморило в такси. Все эти перепады температур и настроений — это было легко в университете. Когда можно было всю ночь выпивать и танцевать, а наутро, так и не сомкнув глаз, пойти на занятия. Но теперь целый букет веществ в крови и разнообразие физических нагрузок — от секса до драки — давали о себе знать. Боль билась изнутри от виска к виску подобно набату. Чарли просто хотелось упасть куда-нибудь и не вставать до следующего года.

Никсон решил иначе.

Чарли вздрагивает и лихорадочно отплёвывается от воды, хватаясь за бортики ванны. Как его сюда занесло? Чарли казалось, что он тонет. Что вокруг что-то происходит, и пора бежать, бежать без оглядки. Взгляд упирается в Энди, и Чарли закипает практически мгновенно.

Че... Чего, нахуй?

Он быстро осматривается, оценивая обстановку, обнаруживает источник воды и затем, недолго думая, перехватывает душевую лейку и от души хуярит водой Энди в лицо. Тот отскакивает на приемлемую дистанцию, и Чарли милосердно отводит струю воды в сторону. Потому что есть границы персонального пространства Чарли, которые нельзя переступать.

Ты охренел, Никсон. Отвали от меня.

Попытки встать заканчиваются провалом, когда ногу вдруг простреливает. Только тогда Чарли чувствует что-то липкое и горячее и, подвернув штанину, закономерно наблюдает достаточно пугающую картину. На поверку под коленом зияет длинный, тонкий порез, из которого до сих пор медленными ручейками вытекала багряная кровь. Вот дела. Чарли бы и не заметил.

Чё ты пялишься? Ерунда. Давай сюда антисептик. Или, бля, не знаю, водку. У мажорчиков вроде тебя всегда должна быть где-то припрятана бутылка-другая. Иди давай отсюда!

Перестав уделять Никсону какое-либо внимание, Чарли вздыхает и, закрыв воду, медленно опустошает карманы. На пол отправляется помятая пачка сигарет, вслед за ней — зажигалка (Чарли старается спрятать её от глаз Никсона, чтобы он не надумал там себе ещё чего-нибудь крайне далёкого от истины), располневший бумажник с неаккуратно спрятанным внутри пакетиком метамфетамина, складной нож... Сколько барахла может уместиться в этих карманах? Чарли кажется, что всю его жизнь можно было бы запихнуть в кармашек для гондона — настолько маленькой и ничтожной она казалась в свете мажорских ламп мажорского дома мажорского Никсона.

Катилось бы оно всё к хуям собачьим.

Чарли выкручивает кран почти до упора и направляет поток ледяной воды себе в лицо.

Сонная пелена спадает в ту же секунду. Просто стекает с него, как засохшая кровища — с лица. Опять губы разбиты. Противно. Выдержав пару секунд контрастных водных процедур, Чарли быстро мотает головой, как собака, и переключается на ногу. Ведь и впрямь — ерунда! Чарли грубо трёт кожу, не заботясь о неприятных ощущениях, и глазам предстаёт лишь один скромный порез на внутренней стороне голени — довольно глубокий, вытянутый, с рваными краями, но не смертельный. Стекляшка, наверное, выпала где-то в такси, потому что Чарли помнит, как ощупывал её пальцами, сидя перед баром. Таксист будет в восторге.

Всего одна маленькая рана — а столько крови... Вену задел? Кажется, на целую минуту Чарли выпадает из реальности, разглядывая слабо сочащийся всякими телесными жидкостями порез. Стекающая в слив вода окрашивается в розовый, остаётся разводами, пропитывает ткань штанов. Если всмотреться повнимательнее, казалось, даже можно было увидеть строение кожи. Все эти эпидермисы и эпителии. Чарли чувствовал себя одним из тех учёных, что ставят эксперименты на самих себе. Какой-то урок биологии, нахрен.

В мозгу отчётливо формируется следующая мысль: там, у бара, прислонённый к стене, сиротливо остался стоять мотоцикл. Чарли не беспокоился, что байк выведет особо любопытных граждан на его след, но оставлять столь дорогую сердцу вещь где попало было явно неразумно. Местным воришкам глубоко плевать, что ты натворил и кто тебя разыскивает; эти ушлые ребята просто не глядя погрузят мотоцикл в пикап и продадут на чёрном рынке, если не заберут на запчасти. За много лет байк претерпел столько модификаций, что от оригинального там осталась разве что подвеска, поэтому его, скорее всего, не оценят по достоинству. Будет обидно, если чьи-то грязные лапы будут обходиться с этим красавцем неподобающим образом. Сердце сжимается.

Чарли глубоко вздыхает, приходя в чувство, и сползает спиной по покатой стенке ванны. Вытягивает руки вдоль бортиков, закидывает больную ногу на здоровую, выпендривается. Что ему остаётся? За всей этой суетой наверняка последует серьёзный разговор. Энди выглядел точь-в-точь как злобная мамаша, приготовившаяся отчитывать нерадивого сынулю за очередную выходку. Чарли столько раз это видел. Вот только Энди никогда не входил в широкий круг людей, осуждающих его за каждый вздох, каждый шаг. Чарли разочарован не меньше самого Никсона.

Начнём с хорошего. Прежде чем ты перейдёшь к неприятной части. Я достал кучу бабла и свои мобилки — все три штуки. Разобрал и выкинул. Копы не додумались открутить люстру и заглянуть за потолок, ты прикинь? Разве вас этому не учат в этой вашей академии смерти? Ну, искать в предсказуемых местах. Да брось, это же хорошо. Тремя уликами меньше.

Отредактировано Charlie Mochua (2021-01-13 00:01:06)

+2

16

Уебать Чарли, а ещё лучше утопить его нахер прямо в этой ванной захотелось моментально. Забирай этого мудака в объёбанном и побитом состоянии посреди ночи хуй пойми откуда, когда самому бы не сдохнуть от усталости, тащи его на себе, трать бабло, чтобы таксист не задавал лишних вопросов, ебись с тем, чтобы его вытащить из жопы, а в итоге ты ещё виноват за то, что всего лишь полил его водичкой в бессознательном состоянии. Ещё выёбывается, обливая водой в ответ. Мудила неблагодарная. Очередной вопрос в голове: нахуй с ним возиться? Для чего все эти старания если на них кладётся огромный хуй?
- Ебальник свой завали. - Есть такое состояние холодной ярости. Когда внешне ты спокоен, но внутри армагеддон. В таком состоянии может произойти нечто непредсказуемое. Люди, испытывающие эту самую холодную ярость, могут с каменным лицом забить кого-то молотком и пойти заниматься дальше своими делами, лишь выдохнув напоследок из-за того, что одним раздражающим фактором стало меньше. И что-то подсказывало Никсону о том, что ещё немного и он действительно забьёт Чарли. Без криков и эмоций, просто без слов убьёт и будет спокойно жить дальше, выкинув из головы тот факт, что когда-то они были друзьями, что он ради этого дебила вписался в полный пиздец. Просто из чувства вины. Мир не сильно изменится, а проблем лично в его жизни станет гораздо меньше. У каждого человека есть та грань, после которой ему становится элементарно плевать на всё, что-то внутри ломается и он перестаёт быть тем, кем был до этого. Если неосознанно Чарли шёл к этой цели, то он в этом прекрасно преуспевал.
Энди смотрел на то, как из ноги Мокуа вытекает кровь и впервые за всё время с момента их встречи он не испытывал особо никаких эмоций. Не хотел ничего с этим делать. Заебался что-то делать. Он ведь не просил благодарностей или чего-то такого. Просто надеялся на элементарное вменяемое поведение без лишней хуйни, но Мокуа даже на это не был способен. Тупая сука, пусть сам разгребает своё дерьмо и занимается своим здоровьем. Он выходит из ванной, вспоминая о том, что в аптечке на кухне лежал антисептик. И нет, водки в его доме не водилось, а даже если бы и была, хер бы он стал её переводить на это дело. Не торопится. Успевает даже перекурить, пытаясь успокоиться и отвлечься, вроде почти даже получается.
Только вот Чарли делает фатальную ошибку. Энди, быть может, спустил бы всю эту хуйню на тормозах, ничего не сказав, но всё пошло по пизде, стоило тому только открыть рот. Никсон злится, если бы у него была способность сжигать взглядом, он бы сделал так, чтобы Чарли горел долго и болезненно. Слушая того, Никсон присаживается на пол, без лишнего стеснения вскрывая бумажник, наблюдая в том бабло и наркоту. Откровенно говоря, если бы Мокуа прямым текстом предложил проехаться до его квартиры, Никсон бы согласился. Как минимум по причине того, что если бы там были копы или ещё кто, к нему уж точно не было бы вопросов. Но этот мудила поехал туда один. Молча. Дождавшись, пока Энди наглухо вырубится. Может быть он даже нормально бы это воспринял в варианте, когда Мокуа всё это провернул и поехал домой. Но нет, тот факт, что этот мудозвон поехал развлекаться уничтожал вообще всё.
- Хорошо, говоришь? - Вставая, он склоняется над развалившимся в ванной Чарли. - Кучу бабла достал, наркоту, мобильники уничтожил, потусил. Какой ты молодец. - Пальцы тут же впиваются в шею Мокуа, Никсон дёргает его и толкает обратно, заставляя того удариться головой и лишь усиливает хватку, смотря тому прямо в глаза. Если бы в ванной сейчас было достаточное количество воды, он бы попросту утопил Чарли. Вместо этого от души заезжает ему в челюсть, не разжимая пальцев. - Хорошо тебе, сука, да? - Он не орёт. Его голос наоборот, тих, больше переходит в ледяное шипение. - Я тут ебусь со всем этим дерьмом и не сплю для чего? Чтобы ты, мудила конченая, ночью съебался творить хуйню и веселиться, набухавшись и объебавшись наркотой? Хорошо, да? Мне сейчас искренне жаль, что тебя там не зарезали к хуям и что ты легко отделался. - Ещё удар. Пальцы всё ещё сжимают шею, игнорируя всяческие попытки сопротивления, перекрывая доступ кислороду. Он буквально вжимает его в ванную, не давая рыпнуться. Наверняка на тех местах останутся синяки, но плевать. - Я не прошу у тебя благодарности, сука, или прочей хуйни. Но ты не способен вести себя хотя бы не как мудак. Ни тогда, ни сейчас. - Снова удар. - Это был последний раз, когда я сделал что-то ради тебя, сучёныш, в следующий раз мне будет похуй, примут тебя копы или будешь ты подыхать в канаве, потому что встретил старых знакомых. Меня заебало, Чарли, заебало. Если ты собираешься и дальше вести себя как мудила - можешь собирать свои манатки и уёбывать отсюда на все четыре стороны. Мне похуй куда, к Дэни, к своей банде, к Луису или кому ещё. Я пытаюсь что-то сделать, не сплю, сука, а ты творишь эту хуйню. Чего ради? Мне поднасрать или действительно ты настолько тупой, что не осознаёшь возможных последствий собственных действий? Клянусь богом, сука, ещё одна такая хуйня и я тебя убью. Утопил бы прямо сейчас, да жаль воды нет. Если ты не понимаешь нормального отношения, то я буду с тобой обращаться ровно так, как ты этого заслуживаешь. - Ещё один удар, по ощущениям он ломает Чарли нос и рука наконец-то освобождает шею. Он выходит из ванной, хлопая за собой дверью так, что к херам вылетает короб. - Сука! - В этот раз он всё таки орёт. Даже не орёт. Это самый натуральный рёв. Спускаясь в гостиную, трясущимися руками он прикуривает сигарету, матерясь от того, что это получается раза с третьего, после чего зажигалка улетает в стену. Сев на диван, он открывает бутылку и делает из горла несколько хороших глотков, небрежно кидая обратно и откидываясь назад, продолжая курить и смотря в потолок. Ему нужно успокоиться, иначе он точно сорвётся и убьёт Мокуа. И не дай бог тот сейчас ещё что-нибудь пизданёт, на улицу точно вылетит через окно.

+1

17

Стоит только Энди коснуться его, как Чарли заводится с пол-оборота. Он весь подбирается, хватается за чужие запястья, скользкие от воды, слушает все эти пламенные речи краем уха. В ход идёт первородный инстинкт — выжить. Пока его раз за разом прикладывают затылком о поверхность ванны, попеременно проезжаясь кулаком по лицу, Чарли со скоростью света просчитывает варианты. Он мог бы извернуться, выломать Никсону руки, впечатать колено в живот, да хоть банально укусить — и ничего из этого Чарли не делает. Вместо ответной атаки он просто цепляется за чужие руки, чувствует, как перекатываются под пальцами крепкие костяшки, и таким образом выдирает себе несчастные клочки воздуха. Как рыба на суше, ловит ртом воздух, вдруг ставший едким. Скалится, отплёвывается от вновь брызнувшей крови. Внутри поднимается нечто огромное, хтоническое и горячее, как дракон; расправляет крылья, готовясь к броску, и Чарли принимает это чувство за ярость. Табун мурашек, окативших тело, — за страх. И спустя полминуты этой возни Чарли вдруг осознаёт, что он делает: он сдерживается. Потому что, стоит сделать первый шаг, и он не остановится.

«Мне сейчас искренне жаль, что тебя там не зарезали к хуям.»

Ага. Чарли тоже жаль. И себя жаль, и слышать это тоже жаль, и вообще всем вокруг обосраться как жаль, только делу это никак не помогает. Чарли становится гадко до зубовного скрежета. Он позволяет Энди молча уйти срывать свой гнев на неодушевлённых предметах. Не убил, уже неплохо. Чарли тоже молодец. В их отношениях наблюдается заметный прогресс, надо же.

Выбравшись из этого белого гроба, Чарли обрабатывает порез и перевязывает ногу привычной последовательностью движений. Ничего страшного, не впервой. Всего лишь плюс один шрам, плюс одна история, минус сто шагов навстречу Никсону. Хмыкнув своему отражению над раковиной, Чарли, пару раз вздохнув, вправляет нос и долго, сосредоточенно умывается ледяной водой, пока скулы не начинает сводить от холода. В зеркале Чарли выглядит ровно таким, каким привык себя видеть: на лице живого места нет, на обнажённых боках цветут лиловые и фиолетовые синяки от крепкой хватки Энди с последней поездки на байке, и на покрасневшей шее тоже скоро появятся. Чарли так скоро весь покроется метками Энди. Как будто, какой бы части тела Чарли он ни коснулся, та начнёт гореть синим пламенем, неся в себе память этих прикосновений. Если уж по-честному, Чарли вообще не особо любит, когда его трогают.

Скривившись от этих мыслей, Чарли сплёвывает почти чёрную от крови слюну, избавляясь от металлического привкуса, и бросает критический взгляд на своё барахло на полу.

Энди без зазрения совести шарился в его вещах — ну и кто здесь мудила конченная? Чарли понимает, что ему наконец начинают платить той же монетой, и он полностью этого заслуживает, но Энди... вот так запросто опустился до его уровня? Чарли не хотелось бы снова повиснуть на его шее мёртвым балластом, но такова его природа. Именно по этой причине — потому что он слишком хорошо знал самого себя, — Чарли и поставил условие: сделаешь дело — гуляй смело. Чарли отправится на все четыре, а Энди не станет ему в этом препятствовать. Может, он вообще свалит из города куда подальше, чтобы не иметь даже призрачной возможности случайно наткнуться на Энди на улице, потому что после всего, если план состоится, Чарли не сможет смотреть ему в глаза. Он и сейчас с трудом справляется с этой задачей.

Чарли снимает мокрые от воды и крови штаны и натягивает свои старые, аккуратно висевшие на сушилке рядом со стиралкой. Вопреки своему разнузданному облику Чарли всегда отличался чистоплотностью. Матушкино воспитание дало свои плоды. Убирать за собой, складывать вещи по швам, чистить ботинки — вот это всё. За далью лет Чарли уже не может вспомнить, началось это до её знакомства с Никсоном или после.

Он распихивает свои пожитки, включая наркоту, по карманам и осторожно выходит из ванной. По коже сразу ползёт холодок — то ли от сухого прохладного воздуха, то ли от тишины, царившей в доме. Чарли тихо, почти бесшумно, как хищник, пробирается в холл и видит издалека фигуру Никсона, застывшего на диване ровно в той же позе, в какой Чарли его и оставил перед уходом. Энди всё ещё был в брюках и рубашке, даже галстук — и тот по-прежнему печально висел на шее, лишь чуть сильнее ослабленный. Почему-то эта картина совсем уж больно резанула Чарли по воспалённому нутру. После слов Энди в груди натянутой струной дрожало напряжение. Раньше Чарли никогда не задумывался, что о нём подумают или скажут — просто не было такой потребности. В банде он чётко знал свои задачи, а всякое желание добиться одобрения свыше осталось далеко в прошлом. Но теперь Чарли почему-то хотелось сделать всё правильно. Не встать по светлую сторону закона, разумеется — нет; ему просто хотелось, чтобы Энди перестал смотреть на него так же, как накануне своего отъезда из кампуса. Потому что, в общем-то теперь это очевидным образом бросалось в глаза, сам Энди стал совершенно другим. Изредка всплывающие в разговорах воспоминания о былых временах приукрашивали картину, но не меняли её сути.

Чарли подкрадывается к противоположному краю дивана, в любой момент готовый отскочить, и медленно тянет на себя футболку Никсона, небрежно наброшенную на спинку. Кажется, Энди был в ней вчера. Отвернувшись, Чарли натягивает её на себя, и в нос ударяет слабый запах чужого парфюма. О причинах особого пристрастия к вещам Энди Чарли предпочитал не задумываться. И вообще, это первое, что попалось под руку. Чарли не горел желанием щеголять голым торсом и терпеть редкие, но неизменно любопытные и какие-то страдальческие взгляды Никсона. Как будто Чарли плетьми били каждый день на протяжении этих лет. Не все, но многие из этих шрамов Чарли получил по совершенно идиотскому стечению обстоятельств. Возможно, когда-нибудь Энди услышит парочку забавных историй из уст Чарли — когда и если они наконец снова научатся общаться словами через рот.

Он решает пока не трогать Энди, оставить его вариться в собственных переживаниях — да и что бы он сказал? Чарли сейчас тоже представлял собой бомбу замедленного действия. Только затронь нужные точки — рванёт, мало не покажется. У него не было таких слов, чтобы наладить диалог. Не было ничего чистого, простого, человеческого, что можно было предложить. Чарли привык решать конфликты только одним способом, который, к сожалению, совершенно не работал в данной конкретной ситуации. Кулаками можно выиграть битву, но не войну. Война — это, в конце концов, искусство. Чарли до него далеко, как до Китая.

Подойдя к входной двери, он несколько секунд сомневается, но всё же выходит наружу. На посеревшем небе уже зарождался рассвет. Под тонкую футболку тут же закрался ветер, и Чарли ёжится, подминая одну босую лодыжку под другую. Вот он снова стоит на том же месте практически в то же время и раздумывает, а не послать ли ему всё к чёртовой матери. Разве что мотоцикла под рукой нет, чтобы уж наверняка. Чарли в сотый раз за вечер потерянно выдыхает и закуривает. Голова раскалывается.

Он просто смотрит куда-то вперёд, бесцельно переключаясь с шевелящегося в баке мусора — может, кошка или енот, — на редко проезжающие мимо автомобили; смотрит на вдруг погасшие фонари, на ступеньки перед собой, на собственные руки — смотрит и думает: твою мать, господи, какого хрена всё стало так сложно. В какой момент Чарли прошёл точку невозврата? Когда сел на пассажирское того грёбаного грузовика? Когда впервые выстрелил другому человеку в лицо? Когда нецензурно послал девчонку из администрации университета, звонившую узнать, планирует ли Чарли вернуться к обучению? Или в тот день, когда вылез из утробы матери? Эти мысли толкают Чарли вперёд — без цели и причины, насаждая неоформленное, но привычное и почти естественное стремление к побегу, — но он лишь вновь останавливается у края самой первой ступеньки, чтобы опустить взгляд и вдруг просто... передумать. На этот раз не потому, что ему нужна была помощь. И даже, как ни удивительно, не потому, что Чарли хотел в перспективе увидеться с семьёй. Чарли отчётливо понимает, что сейчас развернётся и снова войдёт в этот дом просто потому, что хочет остаться.

«I missed you more than I thought I would

Щелчком отправив окурок в полёт до газона, явно уже какое-то время не стриженного, Чарли заходит обратно в тепло. Энди обнаруживается на прежнем месте. Поначалу даже кажется, что он заснул, что было бы неудивительно, учитывая, что Чарли выдернул его в неизвестность ни свет ни заря, но, подойдя поближе, Чарли замечает в его руках извечную бутылку. Они такими темпами оба сопьются, серьёзно.

Плед всё ещё валяется на диване, чуть в стороне. Скомканный, будто его сбрасывали в спешке. Чарли отводит взгляд, закусив губу, и медленно, всё ещё опасаясь реакции, опускается перед Никсоном на корточки. Смотрит снизу вверх — совсем как перед уходом. Как смотрел всегда. Кое-что в этом мире не меняется, да? Чарли нелепо протягивает Энди раскрытую пачку сигарет и, набрав воздуха в грудь, встречает чужой взгляд, не отрываясь. Даётся ему это сложно, но Чарли чувствует себя обязанным. Как будто, если он не увидит реакции Энди, всё будет неправильно.

Мне нужно было выйти отсюда, ясно? — Он дёргает головой и насилу выравнивает тон, исключая из него нотки наезда: — Не в магазин там, башку проветрить, а... вырваться. Что-то изменить. Я вижу, что ты делаешь. Не надо думать, что я такой дуболом. Или слепой. Может, я не понимаю всех деталей, знаешь, эти твои процессуальные и процедуральные штучки... Но я тоже должен что-то делать. Я не могу сидеть сложа руки и молча смотреть, как ты решаешь мои проблемы. Решай их на своей стороне мира. Я буду на своей. У меня ещё есть преданные люди, которых я могу использовать. Тюрячка — хуёвая штука, но это не самое страшное, что может случиться со мной. И с тобой. Пойми, нажраться в баре и подраться с местными — это и вполовину не так опрометчиво, как быть здесь сейчас с тобой. Или, может, ты думаешь, я щас нюхну порошка и поеду со стволом на стрелку к поставщикам? Или сдаваться легавым? Или грабить банк? — Чарли издаёт нервный смешок и осекается, решив, что безопаснее будет съехать с этой темы. Он что-то там нёс про ограбление, благо на испанском. — Что ты думаешь вообще, Никсон, в этой своей голове, а? Что у тебя там такое крутится?

Чарли обессиленно опускает голову, прикрывая глаза и сосредотачиваясь на сигаретах. Готовясь к очередному взрыву. Ему правда было интересно. Конечно — дело было не из простых. Конечно — Энди преследовал некую моральную миссию по искуплению грехов своих и чужих. Но... Восемь лет спустя этого было недостаточно, чтобы понять, какого чёрта Никсон выглядит так, будто это дело сведёт его в могилу. Чарли было тошно это признавать, но, если Энди и впрямь кончится как личность из-за него, лучше уж свалить сейчас и попытаться решить проблему по-своему. Чарли действительно не хочет доставлять ему неприятностей. Не потому, что он мне дорог, — снова вбивает себе в голову Чарли, — а потому лишь, что это бессмысленно. Тянуть кота за яйца — бессмысленно. Они с Энди перегрызут друг другу глотки раньше, чем всё закончится. Кто-то один заложит другого. Это неизбежно.

Чарли бросает взгляд на бутылку в руке Энди, но не рискует потянуться или спросить. Вместо этого он снова закуривает и, уже привычно глядя в сторону, бормочет:

И, это... Спасибо, что приехал. — Слова странно ложатся на язык. Чужеродно. Как говорить на языке страны, из которой уехал в глубоком детстве. — Сам бы я оттуда не добрался. Таксисты таких, как я, обычно отказываются подбирать. Таких ужратых. И нет, мне не стыдно, я всегда так пью, и ты это знаешь.

Отредактировано Charlie Mochua (2021-01-21 23:28:19)

+1

18

Усталость дала о себе знать. Всяческие силы кончились, мыслей нет, внутри какая-то тошнотворная опустошённость от происходящего. Сигарета оказывается в пепельнице, а бутылка снова в руках, глаза закрыты и вокруг звенящая тишина, нарушаемая лишь звуками крови в голове. Никсон откровенно сожалел и о том, что взялся за это дело, и о том, что притащил в свой дом этого мудозвона, который, по всей видимости, просто ожидал пока ему дадут определённую долю свободы и и некий кpeдит доверия, чтобы ему не трахали мозги, если он решит выйти подышать воздухом или свалить за сигаретами или бухлом. Энди внезапно ощутил, что устал быть добрым по отношению к окружающим, потому что абсолютно всегда ему это выходит боком. Где-то раньше, где-то позже. Заебался прислушиваться к другим людям, к их состоянию, их желаниям, решать чужие проблемы. Наверное на подсознательном уровне после того, как они разошлись с Чарли 8 лет назад, он не заводил себе близких друзей. Так, приятели, с которыми можно выпить или поговорить о чём-то, которых легко и безболезненно можно будет выкинуть из жизни, если понадобится. С которыми можно соблюдать тот уровень близости, который он сам определял, которые не грузили его своими проблемами и вообще вспоминали о нём в самый последний момент. Энди Никсон просто заебался улыбаться и делать вид, что всё хорошо. Заебался жрать всякую дрянь, лишь бы прожить ещё один день в бодром состоянии и быть работоспособным. Чтобы решить даже не свои проблемы, потому что голова дурная, чувство вины ебаное, потому что Чарли лучшим другом был. И вот она, оплата всего этого: съебаться из дома, намутить себе проблем на жопу, набухаться и въебать наркоты чтобы повеселиться, потому что душа требовала. Энди уже не хотел ни прощения, ни нормального отношения к себе, потому что слишком много уже было сказано в его адрес. Много и понятно, что ожидать ничего не приходится. Мавр сделает своё дело и Мавр должен будет уйти, чтобы не мешать, не показываться на глаза, не дёргать воспоминания из прошлого. Да, он согласился на всё это сам, почти навязал эту помощь, потому что прекрасно знал, что хуй бы ещё кто мог это сделать. И что Мокуа сам никогда и ни за что не придёт к нему, даже если его поведут на эшафот, потому что Чарли было проще сдохнуть, чем переступить через собственные принципы.
Проблема сегодняшнего вечера, по сути, была не столько в том, что Чарли всё это сделал. Проблема была в том, что он сделал это за его спиной. Будто бы Никсон имел власть тому что-либо запрещать. Нет, если бы потребовалось, он бы подстраховал. Помог. Но хуй. Вместо этого из него сделали дебила и метафорично выражаясь, того оленя, который забирает свою пьяную пизду из бара посреди ночи, потому что она наворотила хуйни или наебенилась так, что на ногах стоять не может. Будто вся эта мозгоебля и пиздец были нужны только ему одному. Взять и проебать всё? Чарли может, да. Один раз он уже расставил приоритеты и сделал свой выбор, было глупо ожидать от него чего-то иного в этот раз. Люди ведь не меняются нифига. Надеяться на это было тупо.
Он чувствует движение где-то на периферии, но ему плевать. Если Чарли собрался свалить - пусть катится ко всем чертям, а дальше будет так, как будет. В голове крутилась мысль о том, что нужно бросать всё к херам и что-то менять в своей жизни, иначе через пару лет он точно сдвинется кукухой или полезет в петлю. Ну или сопьётся нахер, потому что вывозить происходящее без алкоголя получается из рук вон плохо. В общем-то, здесь и сейчас Никсону плевать на всё. Было бы не лень, встал бы сейчас, свалил в свою комнату и обязательно в какой-нибудь момент вырубился бы, чтобы проспать как минимум до завтрашнего вечера. Но пока что методично опустошает бутылку, периодически прикладываясь к ней. Нет, это не было попыткой Никсона изобразить из себя жертву. Это скорее вновь навалившееся бессилие, потому что вся эта ситуация вновь напоминала о тех днях и причинах, по которых он свалил куда подальше. Только вот разница была в том, что тогда он не был Чарли обязан ничем. Да и сейчас, в общем-то, не был обязан и если этот мудила не будет ставить ему палки в колёса такими выходками, то он доведёт это дело до конца. Просто из принципа, чтобы затем перекреститься и забыть всё происходящее как страшный сон. Ну а если Чарли собирается продолжать и дальше в том же духе, то Никсону ничего не стоит опрокинуть его ещё раз. Он брался за всё это потому что Мокуа вроде как должен был не высовываться и не ебать мозги, но вместо этого он лишь всё усложнял. Или пытался усложнить. Будто бы проверял Энди на прочность, чтобы по итогу доказать свою правоту, мол Никсон всё такой же кидала и ничего не меняется. Это даже не движение по спирали, всё это просто огромный замкнутый круг, где раз за разом происходит одна и та же хуета.
В голове Энди крутилось множество всяких мыслей, когда он услышал звук открывающейся двери. Он не смотрел по сторонам, ему это было не так что бы интересно, ведь то, что хотел, он уже сделал. Останавливать Чарли и что-то с ним выяснять дальше он был не намерен. На это никаких сил попросту не осталось. Уходит - хрен с ним. Мальчик взрослый, не пропадёт. Ну или пропадёт, потому что иногда ведёт себя как дебил. Его дело, его выбор. Но когда он вернулся обратно, всё это сформировалось в одну единственную, порождённую всё той же усталостью и, теперь уже, воздействием алкоголя: видимо не все мозги ещё выебал, решил добить. Он даже находит в себе силы, чтобы поднять голову и посмотреть на Чарли, который присел перед ним. Что было в его взгляде в этот момент? Хрен его разбери, если честно, потому что там смешалось абсолютно всё. Он смотрит на предложенные сигареты и отказывается. Зажигалка всё равно теперь валяется хер пойми где, а без неё нет смысла. Поэтому он снова откидывается обратно, смотря в потолок и слушая тупой, по его мнению бред, что несёт сейчас Чарли. Честно, втащил бы снова, да уже не хочется. Поздравляю, Чарли, ты победил, я закончился как человек и как осознанная личность.
Какое-то время он молчит. Думает о том, есть ли смысл вообще что-то ему отвечать на всё это. Всё же всё равно закончится тем же: его опять начнут трахать в мозг и вытирать об него ноги. Потому что какой ты долбоёб, Энди, кому нужны твои сопли, зачем ты вновь цепляешься за утраченное прошлое, всё же изменилось и мы больше не друзья, а ты просто кидала и враг. Вот так это всё будет, вот к этому придёт. Зачем раз за разом поднимать одни и те же темы, если результат заранее известен, а концовку он с ненулевой долей вероятности может предсказать если не слово в слово, то чертовски похожую по смыслу. Он стягивает этот настоебеневший галстук, понимая, что за всё это время так и не удосужился элементарно переодеться в обычные вещи. В какой-то степени снова хотелось излить душу на тему того, что Никсон совершил слишком много ошибок и неправильных действий, насколько это всё дерьмо на него давит и как оно достало, но кому оно надо? Уж точно не Чарли.
- Да, Чарли, именно это я и думаю. Потому что ты это можешь. - Он снова поднимает голову, смотря в глаза Мокуа. - Ещё попробуй скажи мне о том, что я не прав, потому что мы оба знаем, что ровно как раз на такие вещи ты способен. Что в моей голове? А тебя реально ебёт это? Или ты хочешь повторения всех наших разговоров по кругу и в очередной раз сказать, что я тупой мудак? Я не хочу разговаривать больше на эти темы, потому что раз за разом до тебя не доходит, тебе похуй. Ты нарисовал себе картину мира в которой я злодей и кинул тебя, остальное тебя не шибко волнует. С чего вдруг должно начать в этот раз? Сейчас меня бесит то, что ты сделал всё это за моей спиной. Ты думаешь я тебе нянька или надзиратель, чтобы что-то запрещать? Нет, Чарли, нихера подобного. Мне похер, откровенно говоря, куда ты там хочешь, что тебе нужно и зачем. Похер. Но я хочу об этом знать, потому что возможные последствия этого дерьма разгребать мне. Потому что я за последнюю неделю наркоты въебал больше, чем за последние пару лет, всё ради того, чтобы попытаться максимально быстро решить эту проблему с минимальными неудобствами для тебя. Если тебе похер на всё это, просто скажи мне, я перестану так заёбываться, потому что по ощущениям это нужно больше мне, чем тебе. - Чарли, видимо, забыл о том, что именно Никсон в определённый момент их жизни, пока её линии пересекались, мог включить голову, предсказать последствия и придумать, как сделать так, чтобы жопы были прикрыты и проблем не было. Он и сейчас мог, только какой от этого смысл? Чарли не может молча сидеть, но может молча съебаться, чтобы по итогу подкинуть новых. - Я тебе не мать, чтобы стыдить. Но вот эта хуйня была разовой акцией. В следующий раз, я тупо вырублю мобильник и даже не подумаю поднять свою задницу. И даже не буду тебе врать, если такая хуйня ещё раз произойдёт - я бросаю всё к херам и самоустраняюсь, а дальше ебись с этим как хочешь. В конечном итоге всё сводится к тому, что ты в ответ будешь получать ровно то, что делаешь сам, я не святоша, чтобы читать тут проповеди, наставлять тебя на путь истинный, смиренно терпеть и всё в этом духе. Ты ведёшь себя как мудак? Ок, в ответ ты получаешь такое же мудацкое отношение. И таким образом мы приходим к тому, что либо ты хочешь и дальше ебать мне мозги и генерировать проблемы на ровном месте, потому что тебе тупо нехуй делать дома, что в свою очередь будет заканчиваться равноценным ответом, либо мы с тобой пытаемся жить и взаимодействовать нормально, не усложняя друг другу жизнь, а когда всё закончится, как ты и говорил, разбежимся каждый в свою сторону. - Голос Энди на удивление ровный, в нём в принципе нет ничего, кроме смертельной усталости от происходящего. Никсон не собирается что-либо выяснять, к чему-либо подводить, он просто всё раскладывает по полкам, максимально проясняя картину. Он даже спорить уже не будет, потому что просто зачем? Всё равно споры ни к чему не приведут. Высказал свою позицию по данному вопросу и хватит с него, а что у него на самом деле крутится в голове, так уже тоже вроде выяснили, что ничего нового там нет и всё туда же, в ту же степь. Сегодняшняя ночь, по сути, лишь напомнила ему о том, почему он заебался спорить с Чарли тогда и принял решение свалить. Вот поэтому, потому что раз за разом всё возвращается в исходное положение и будет продолжаться та же заезженная и пережёванная миллион раз пластинка. Нервов ему не хватит на второй прогон. - Ну так что, мы будем дальше срать друг другу на головы или наконец-то вспомним о том, что мы взрослые люди и научимся нормально разговаривать и взаимодействовать чтобы это дерьмо поскорее закончилось? - Снова смотрит на Чарли. Пристально и серьёзно. Кажется именно так он смотрел на него в предпоследнюю ссору 8 лет назад.

+1

19

Чарли не мог избавиться от мысли, что сидит тут, как псина у ног хозяина, и подбирает брошенные кости. Ему сложно даются все эти искренние разговоры, такие частые по ночам, под самое утро, в минуты перед восходом солнца. От них всегда веет секретами, которые не хочется раскрывать. У Чарли их было много. Так много, что он не хотел давать Энди даже повода задуматься о том, через что Чарли прошёл за эти годы. Они оба по-своему подписывали людям приговоры, разница состояла лишь в том, что лишь один их них делал это по закону. Чарли сперва стрелял, потом судил.

«В том-то и дело, что ты прав, дурак.»

В том-то и дело, что Чарли — не подарок. Что он горазд на ошибки. Что друг из него сомнительный и человек — тоже. Что сегодня он выдаёт тебе самые сокровенные тайны, а завтра творит сумасшедшие глупости, ставящие под угрозу весь план. Чарли мог бы пообещать Энди золотые горы в виде вечной преданности и смиренной покорности, вот только это не станет ему препятствием в стремлении исправить свои ошибки. Даже если вся суть его действий сведётся к тому, чтобы выкрасть денег из собственной хаты и подраться с незнакомыми парнями в баре на окраине города. Чарли решает проблемы по-своему. Иногда он действует на первый взгляд нелогично. Иногда — и на второй. Чарли живёт сегодняшним днём и разбирается с неприятностями по мере их поступления.

И он в упор не видит, что они с Энди действуют зеркально одинаково. Каждый из них пытается искупить свои грехи.

Чарли устал пытаться выстроить мосты. Он тоже старается. Он тоже, блядь, человек. Чарли помнит, конечно же помнит, что Энди — универсальный решала его проблем. Помнит, сколько раз он вытаскивал его из глубокой задницы. Помнит, как раз за разом оставался у него в долгу. Помнит, что не успел вернуть должок, потому что возвращать стало некому. Чарли был никем до встречи с Энди, и мало что изменилось к тому времени, как он ушёл. Но теперь изменилось всё. Чарли теперь тоже умеет решать проблемы — по-своему. То, что он в итоге приполз к Никсону за помощью, означало лишь то, что Чарли использует его как ресурс. Как одного из своих людей в банде. Как банда использовала его. Чарли повторял себе это, как мантру, перед сном и по пробуждении, и с каждым днём всё меньше верил своим же словам.

Бросив быстрый взгляд на галстук, он смотрит на открывшуюся теперь взгляду жилистую шею и проступающие из-за воротника ключицы — смотрит и думает, сколько раз он успел нарисовать их очертания. Раньше Чарли не обращал на это внимания. Воспринимал, как сам собой разумеющийся факт, что Энди красив сам по себе. Чарли никогда не удивляло, что на Никсона все вокруг пялились, как на музейный экспонат. Как на ебучую Венеру Милосскую. Или, может быть, один только Чарли пялился, затаив дыхание. Но теперь, столько лет спустя, Энди вдруг словно предстал перед ним в первый раз. Столько вещей остались вне внимания в прошлом, что Чарли думает, что, кажется, смотрел на своего друга и совершенно ничего не видел.

Ну, давай, Никсон. Мы ведь решили «по чесноку» сегодня, да? Все эти откровения — Чарли от них тошнит. Он поднимается на ноги и теперь смотрит на Никсона сверху вниз. Ему кажется важным возвышаться над Энди сейчас. Как будто, если он задаст этот вопрос, это что-то изменит. Что-то важное. Бесповоротно и безоглядно.

Почему ты кинул меня в универе? — в лоб спрашивает Чарли, и голос его звучит сухо и безэмоционально.

«На что ты меня променял?» — дрожит внутри.

Почему свалил молча?

«Чего я не смог тебе дать, что ты всё бросил и трусливо сбежал?»

И почему решил, что в этот раз всё будет иначе? А?

В нём не осталось ничего от прежнего Чарли — и в то же время всё, что в нём было, усилилось стократ. Всё то, что Энди показалось слишком. Чего он не смог выдержать. От чего сознательно отказался. Чарли не мог его винить. При всём желании — никак не мог. Может быть, окажись на его месте, Чарли тоже выбрал бы жизнь безбедную и безгрешную. По крайней мере, такую, которая казалась бы перспективной. Без лишних обязательств перед сирыми и убогими. Ну что ему стоило? Энди всегда был как бы сам по себе. Чарли с первой встречи и до последней минуты чувствовал себя лишь приложением. Лишь отражением.

В глубине души Чарли хочет услышать в ответ что-то... обнадёживающее? Восемь лет глухой обиды и почти слепой ненависти, и вдруг — желание оправдать. Чарли так хочет его простить. Чтобы смотреть в эти глаза и не видеть там разочарования, вот как сейчас. Не спотыкаться о предательство. Не сомневаться в чистосердечности чужих намерений. Чарли очень хочет найти в его словах повод остаться, потому что где-то внутри уже ядовитыми корнями начинало прорастать твёрдое, неоспоримое решение уйти. Всё бросить прежде, чем Энди сделает это сам — во второй раз. Чарли этого не перенесёт, как бы ни старался оградиться от эмоций.

Он не боится показаться слабым. Его чувства всегда отражались в каждом его движении, в каждом поступке — он открыто сражается за всё, что дорого. Чарли боится снова остаться один. У него больше нет банды и, может статься, никогда уже не будет семьи. Друга в лице Никсона у него тоже не будет, невзирая на предательски поднимающие голову воспоминания, но Чарли не хотелось проебать хотя бы то, что у них есть уже сейчас — молчаливое сотрудничество. Чарли не хотелось разочаровать Энди по второму кругу. Есть предел испытаний, который может преодолеть человек. Чарли почти приблизился к этому пределу. Он вообще уже чертовски устал терять всё, что дорого. Глядя на Энди, он думает, что такими темпами скоро потеряет и самого себя.

Он упрямо отворачивает голову, кривит лицо в оскале и тщетно пытается расслабить деревянные от напряжения плечи. Порывается уйти, чтобы не услышать ответа, даже едва заметно дёргается в полушаге к выходу. Что Никсон ему сейчас такого волшебного скажет, от чего попустит всё это говнище внутри, этот рой безмолвных истерик, это тихое горе, всю эту боль?* Чарли не может вечно переступать через себя. Он уже ломал все свои принципы, привычки и устремления за одну только возможность быть подле. И этого оказалось недостаточно, чтобы удержать. И удержаться — на плаву.

Чарли снова чувствует себя рыбой, выброшенной течением на берег.

+1

20

И снова здорова. Непонятно уже какой раз всё по одному и тому же кругу, Энди уже даже сбился со счёта. Сколько раз они ругались, сколько раз он пытался донести свои мысли, сколько раз в ответ он слышал что угодно от "поговорим позже" в прошлом, до обвинений в том, что он нюня и безмозглый мудак в настоящем. И вот, та же шарманка, которую он сам уже не хочет заводить, потому что заебался. Потому что Чарли его всё равно в упор не хотел ни слушать, ни слышать. Да и не будет он этого делать. Для чего эти вопросы сейчас, если ответы на них звучали сотню раз раньше? Чарли хочет услышать что-то новое? Или в действительности готов сейчас сесть и обдумать всё, что получит в ответ? Только вот готов ли сам Эндрю сейчас распинаться? Толкать пламенные речи, которые должны что-то изменить или донести что-то важное? Нет, он не был готов. Он миллион раз обдумывал все эти вопросы, перекручивал все эти ситуации в голове ещё чаще, пытался найти что-то и безуспешно. Возвращался всё к одному и тому же, ничего раз за разом не менялось, ничего нового не думалось. Десятки раз он находил оправдания себе, столько же - для Чарли, но в итоге всё это сводилось ко вполне очевидным и понятным вещам. Без двойного или тройного дна, без лишних эмоций, к одним и тем же ответам.
- Ты нашёл себе другую жизнь, в которой не было места для меня. А если и было, ты не собирался этого показывать. Ни тогда, ни сейчас я не могу дать человеку того, о чём он не говорит. Мой единственный друг выбрал что-то другое, что ему нравилось больше. То, что не нравилось мне. В этой ситуации я не видел приемлемых вариантов. Тащить тебя обратно - эгоистично, хотя я и пытался. Погружаться в это болото вслед за тобой - не такой жизни я хотел и не к тому шёл. Мне не нравилось сидеть до поздней ночи и думать, вернёшься ли ты домой или завтра про твой труп напишут в новостях. Поэтому, в конечном счёте, ты выбрал то, что было по душе тебе, а я пошёл дальше к своим мечтам и целям. А про остальное ты и сам прекрасно сказал, мы бы никогда не поняли друг друга потому что были из разных миров. - Никсон пожимает плечами, глядя на Чарли, смотрящего на него сверху вниз. Люди в такие моменты обычно испытывают желание сжаться, им кажется, будто на них давят. И обычно это было прерогативой самого Энди, который вечно был выше, вечно смотрел на всех свысока, но почти никогда не ощущал собственного превосходства. Уж точно не в отношениях с Мокуа. Ему всегда казалось, что с Чарли это попросту не работает. Но даже сейчас он не пытался оправдываться, лишь говорил со своей точки зрения. Его обязательно в этом обвинят. Это они уже прошли и урок он выучил. Он априори не прав, потому что жертва в этой ситуации не он. Только проблема была в том, что и он тоже. Оба здесь были правы и неправы одновременно. Оба сделали тот выбор, который не нравился другому, но кто-то обиделся больше. И, откровенно говоря, в какой-то степени, хотя бы по части социального взаимодействия, жизнь Чарли сложилась как-то получше. У Энди же шёл провал за провалом и по факту он ощущал какую-то внутреннюю несостоятельность, потому что фактически кроме неудачных отношений, пары собутыльников и работы у него не было ничего. У некоторых, разумеется, не было даже и этого, но ему самому хотелось чего-то большего, хотя он и понимал, что половина мира живёт примерно так же. Вот такая вот взрослая жизнь, где разрешают бухать и спиваться просто потому что в ней не очень прикольно.
- Потому что устал орать и говорить. Все наши споры, разговоры и скандалы ни к чему не приводили. - Потому что ставить ультиматумы и заставлять выбирать из двух - ни в отношениях, ни в дружбе не является хорошим вариантом. Возможно, что это самый мудацкий поступок из возможных. И когда ты заставляешь человека выбирать, варианта два: он принципиально выберет не тебя и будет по-своему прав, либо он выберет тебя и будет ненавидеть за это всю жизнь. Да, Энди вообще не оставил Чарли выбора и, возможно, это было меньшим злом из того, что было. А может быть и самым большим. Даже сейчас трудно понять. Но как минимум тогда и выбирать было нечего. Дружба с богатеньким мальчиком? Она сегодня есть, а завтра её нет, потому что каждый рано или поздно начинает дружить с теми, кто равен ему по статусу, вращаться в этих кругах, а всё остальное забывается. Известная аксиома о том, что тот, кто сегодня является твоим лучшим другом, завтра может перестать им быть очень легко и просто. Энди всё равно ничего бы не смог дать ему. И в том числе, по причине того, что элементарно не знал, что именно ему нужно. Битлы в своё время пели о том, что всё, что тебе нужно - любовь. Только вот Трент Резнор выдал в своей песне более правильную мысль: одной любви недостаточно. Это если обобщить. Мир устроен так, что поддержка, забота и прочая нематериальная фигня важны, но на одном этом далеко не уехать. Все мы так или иначе стремимся и к мягкому и удобному дивану под жопой, и чтобы в холодильнике была еда, и чтобы не нужно было думать о том, как выживать в завтрашнем дне. Вчерашний юнец не мог дать толком ничего. А Чарли вроде как и не это было нужно. Никсон так толком и не смог понять всего, как ни пытался. Просто потому что в чужой голове и мыслях очень легко заблудиться, прийти к неправильным выводам. Он до сих пор не понимает, чего именно хочет Чарли. И уже, кажется, даже не пытается, потому что за всеми сказанными словами попросту перестаёшь понимать, где был крик души, а где попытка задеть побольнее.
- Вряд ли будет иначе, Чарли. - Тяжело вздохнув, Никсон вновь приложился к бутылке, смотря на бывшего друга и даже немного жалея о том, что отказался от предложенной сигареты. - Мне казалось, что этим я, быть может, смогу как-то загладить свою вину. Что может быть действительно что-то в этот раз будет иначе, ведь мы повзрослели вроде как, научились говорить, делиться мыслями. Но даже если поделить все сказанные тобой слова на два, всё равно не получится. Хотя бы просто потому, что я твой естественный враг по всем статьям, таким меня видишь ты. И таким как сейчас я не хочу видеть тебя. Потому что твоя жизнь там. Те, кого ты считаешь друзьями, те, кто позволяет чувствовать себя важным и нужным. Могут дать тебе то, что тебе нужно. Это если откинуть все более приземлённые моменты вроде того, что такая жизнь тебе вроде как нравится. А я всё так же не хочу думать, вернётся мой друг домой или нет. Всё так же не в состоянии дать чего-то нужного, чего не хватает. Ты, в принципе, правильно обозначил все моменты ещё на берегу и всё, что мне остаётся - принять правила этой игры. Или я не прав? Даже сейчас, я ведь не говорю абсолютно ничего нового. Это я говорил две недели назад. Это я говорил восемь лет назад. Поэтому, по всей видимости, лучшее, что я сейчас могу сделать - попытаться помочь тебе и действительно уйти в сторону. Тебе ведь другого и не надо? Или надо? - Или всё таки было нужно, раз он сам поднял этот разговор? Никсон уже и сам запутался. В этих своих тихих речах, пропитанных усталостью и некоторым отчаянием. Самым обыкновенным непониманием происходящего. Восемь лет прошло, а он до сих пор не может понять, от него хотят: чтобы он сделал своё дело и съебался, больше не мозоля глаза или остался навсегда? Он всё ещё внимательно смотрит на Чарли, тщетно пытаясь понять и осознать что-то важное, надеется, что может быть хоть сейчас ему скажут что-то, чего не говорили раньше, что позволит сложить этот сраный паззл, который все эти годы не складывался окончательно.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » pull me from the dark


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно