внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
гнетущая атмосфера обволакивала, скалилась из всех теней в доме, как в мрачном артхаусном кино неизвестного режиссёра... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
anthony

[telegram: kennyunicorn]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » вместе танцуем хаккен, вместе ездим за закладкой


вместе танцуем хаккен, вместе ездим за закладкой

Сообщений 1 страница 20 из 30

1




https://i.imgur.com/YwN85rz.gif https://i.imgur.com/zn4VBIt.gif https://i.imgur.com/DYG3Z6m.gif
solveig & tadeusz
психотерапевтка посоветовала микродоз мдма @ вместо этого мы объебались до передоза



+2

2

соль
— девочка разодранные в кровь коленки.
— девочка путаница и хаос в голове.
— девочка без тормозов и инстинкта самосохранения.

она разрывает все возможные и невозможные шаблоны, она мчится по галактике автостопом, сносит все преграды, разбивается о них звездной пылью в туманностях андромеды. и по зрачку целует звездопады.

сольвейг ларсен всю свою жизнь носит клеймо ментальных заболеваний, периодически впадает в депрессии, меняет психушки с одной на другую, и это совсем ей не помогает. она продолжает тонуть в арктических океанах своей тоски.

сольвейг ларсен по-здоровому не умеет, она устраивает марафон по своим истерикам, финиширует на очередной депрессии. осознает свою проблему, когда закрывая кассу в магазинчике, где она работает (читать: выживает), у нее дрожат от усталости руки, что тревожность накатывает эстафетой аритмии.

у нее уже не хватает сил, чтобы стоять на ногах, ей хочется поскорее вернуться домой — в маленькую квартиру, которую она снимает на мелочь в кармане; ей хочется залезть в постель, не раздеваясь, так, в одежде, натянуть на нос одеяло и утопить себя в темноте закрытых глаз.

осознает свою проблему, когда на ее бледной коже опять появляются царапины, когда лезвием ведет по коже, когда выступают крапинки крови, когда она размазывает ее по бедрам. селфхарм — тревожный звоночек, и она игнорировать его больше не может.

к психотерапевту идет, перебирая костяшки пальцев, скобля по фалангам пальцев неспокойствием. они работают над ее состоянием битый месяц, сольвейг лучше не становится, ее продолжает затягивать в грязь. только глубже затягивает в беспросветную черную дыру, из-под ног уходит уверенность, каждый день — игольчатый по всему телу страх.

а что если не выберусь?

а потом милая женщина улыбается, протягивает номер телефона на клочке бумажки, соль берет его неуверенно, сминая в подушечках пальцев.

у меня есть друг, хороший, он тебе поможет. я уже ему сообщила, что ты можешь позвонить

сольвейг сомневается, что кто-то вообще способен ей помочь. в ней сквозные дыры одиночества, их не залатаешь разговорами и антидепрессантами. детские травмы всплывают со дна, абьюзивные отношения напоминают о себе слабой мигренью, воспоминания из психушек маячат перед глазами, и она сильно сомневается, что хороший друг есть спасение.

если и есть, то явно не ее.

но она сжимает номер, говорит спасибо и выскальзывает в городское пекло.

погода отстой, ей хочется поскорее под кондиционер, спрятаться от навязчивых взглядов посторонних. ей кажется, что стоя в автобусе, цепляясь тонкими пальцами за поручень, плавясь в духоте, ее рассматривают; она не может избавиться от паранойи, что ее ноги слишком раздеты, что кто-то лапает их глазами, скользя по границе ее шорт, что кто-то пытается забраться за топик, что кто-то жадно слизывает капельку пота с оголенного живота.

и от этого ада ее внутреннего мира становится не по себе.
она вытягивает телефон из кармана, выбивает номер с записки и строчит небольшую смску, звонить не для тревожных людей. 

привет, меня зовут сольвейг, тебя мне посоветовала мой психотерапевт.
мы можем встретиться с е й ч а с?

соль готова выскочить из машины прямо сейчас и рвануть, куда ей скажут.
потому что оставаться здесь и сейчас невыносимо.

+1

3

тадеуш
— вечно на каких-то сутках, хоть и работает не в вахтовыми сменами,
— скрывает глаза под чернью зеркал даже в ночи,
— ворох из проблем, на которые наплевать.

тадеуш мечется по городу, разнося другим людям счастье, помещающееся на дне зиплока;
тадеуш уже говорит практически без акцента — но прорывается всё равно сквозь быстроту речи;
тадеуш не является чем-то отделимым от хаоса.

в его зрачках бесконечность вселенной,
запечатанная в кристаллических формах белых и розовых порошков,
которые он жадно вдыхает, пытаясь пробить свой толер.

перерыв — только ради того, чтобы через неделю въебало ещё сильнее,
5htp в аптечке — только чтобы тельцу было вновь хорошо при встрече с желаемым,
без этого не представляется уже жизнь:
движение, конские дозы, движение, устало рухнуть в кровать, чтобы смотреть в потолок с пустой головой.

но мысли покидают его редко, вертятся на кончике языка внутреннего диктора,
говорятговорятговорят,
вспоминают что-то, что заставит его хохотом зайтись посреди пешеходного перехода —
тадеуш не обращает внимания на взгляды серой массы, игнорируя его:
слишком мелко для его шкуры, слишком тоненькие иголки осуждения,
не те лезвия, которые вонзаются в него,
когда серотониновые/дофаминовые рецепторы выдыхаются, превращая физику отходняка в химию,
не те прутья, на которые насаживается его внутреннее,
когда он уходит в депрессивную фазу.

пока, правда, вроде держится —
не забывает поспать хотя бы раз в двое суток,
глотает антидепрессанты, если прихуевит,
и забегает иногда к психотерапевту, скорее даже просто попиздеть, а не за какой-то помощью.

отношения сохраняются в разряде подобия профессиональных,
но она уже без проблем выписывает таблетки для молли — ту хуй затащишь к врачу, на самом деле, — и берёт иногда мдма для своих экспериментов и практик.
тадеуш лишь хитро щурится, забрасывая ноги к ней на стол вальяжно,
догадываясь, на самом деле, что тут может быть подмешано что-то ещё —
о его это не слишком волновало, пока он мог воспользоваться её помощью в плане прописываемых рецептов.

стоит признать, в варваше у него было больше связей и возможностей —
там он был на своей территории,
стоит признать, здесь он ещё не освоился до конца всё равно,
тадеуш задумывается об этом, занюхивая белоснежную ядовитую россыпь в толчке макдональдса —
пока что скоростной полёт в пределах одних световых суток.

телефон вибрирует от полученной смс в момент, когда он слизывает со стекла оставшиеся крошки —
их уже не утрамбовать в полноценную дорожку.
свайп, переключение мыслей моментальное:
да, Одри говорила о чём-то таком, он припоминает это, ныряя в день до этого.
спрашивала разрешения, на что он отмахнулся конечно же — зачем вообще спрашивать, если хочешь, по сути, привести нового клиента.

тадеуш не думая долго, звонит — так быстрее,
а внутри нет никаких ограничений, когда ты ускорен.
всё же от этой мысли о том, что придётся куда-то осесть, долго печатать ответ, затем ещё дольше — ждать от неё координат, становится скучно и мучительно.
ведь главное сейчас — не останавливаться.
гудки звучат раздражающе, тадеуш уже раскачивается с носка на пятку рядом со своей машиной на парковке,
но после тихого ответа — расползается в улыбке невольно.
у неё красивый голос.

ага, привет, сольвейг, ты сейчас где? понял, это недалеко, но там ещё рядом вроде есть Baskin Robbins, в таком одноэтажном здании, где вывеска ещё почему-то более дурацкая, чем во всех других местах города — чёрт знает, то ли это мороженое, то ли что-то из инструментов бдсм-практик, но могу путать название, но хуй с ним, ориентируйся по вывеске. я буду минут через 15-20 на месте, ага, пока.

тадеуш говорит быстро, даже несмотря на то, что это не его родной язык.
пока говорит — уже выезжает с парковки, ориентируясь по карте в голове, пусть всё ещё не полной.

+1

4

все, что есть у соль, это сублимированное одиночество, размазанное по бледным шрамам под ребрами.

и ей не хочется умирать, но в ней разрастается ад. и мысли сами падают в бредовую центрифугу зацикленности, она выбраться сама из этого не может, живет на волшебных успокоительных, которые работают хуже любых транквилизаторов. ее отрубает еще до того, как рука тянется к лезвию.

и сейчас, когда тревожность бьет под дых, барабаня аритмией в груди, она опять думает о самоубийстве. и у этого нет конструктивной критики, весомых аргументов, причин или мотивов, у этого есть размытые антидепрессантами чувства; у этого есть лишь ощущение пустоты в груди.

сольвейг лучше бросит себя на растерзанье чужих взглядов, они гуляют по ее телу, протаптывают в ней ямы. она ждет, когда автобус остановится, выскальзывает на неизвестной остановке, хочет вдохнуть свежего воздуха, но только давится летней духотой. телефон неожиданно звенит, и сольвейг крепче сжимает его в руке, смотрит на номер. сердце давит в горле, скоблит по глотке подступающей паникой, она не хочет говорить.

надеется, что сбросит. но думает, что, возможно, это ее единственный шанс на попытку выбраться.
но время тянется долго, телефон продолжает вибрировать, в голове ничего, кроме суматохи. 

сольвейг думает прыгнуть под машину, но знает, шаг не сделает. лучше размажет сама себя по асфальту неоправданной надеждой.

— алло

хрупкостью разлетается о голос на другой стороне телефона.

она вдыхает рьяно, тяжело, отчаянно; глотает кислород, пока его голос скоблит ее по нежности ментального заболевания.

— я на остановке у — оборачивается, замечает табличку с названием, диктует свой адрес. и голос стискивает дрожью, сольвейг сжимает крепче мобильник.

он говорит много, быстро, взахлеб, она слушает его второпях, едва улавливает отдельные фразы, цепляется за ключевые моменты. нужно просто подождать его десять-пятнадцать минут, с этим сольвейг справится, она так думает.

но ожидание растягивается в мучительную пытку. сначала она не знает, куда себя деть, ходит по улице из стороны в сторону, нервно потирая запястья рук, периодически бросая взгляды на телефон. потом концентрируется на людях, думает, что выглядит городской сумасшедшей, стаптывая пешеходные дорожки. находит скамейку, садится.

у нее острые коленки, худые голые ноги, сольвейг не знает, куда их деть. сидит, локтем упираясь в костлявость колена, выпрямляется, закидывает нога на ногу, чуть нервно покачивает носком, вглядывается в проезжающие машины. опять меняет позу, стискивает ноги, зажимает их ладонями, пальцы проходят насквозь.

бросает идею сидеть и ждать, у нее не получается. опять поднимается, смотрит на телефон, походит ближе к вывеске, вспоминает его шутку, брошенную вскользь их диалога. она даже никак не отреагировала, вряд ли он заметил — у него скоростные эстафеты, но.

хотелось даже через телефон царапнуть в грудках теплотой улыбки.

сольвейг понимает, что чужого имени не помнит, ищет в кармане шорт записку, вчитывается в сборник цифр, а чуть ниже

тадеуш.

не типичное имя.
не американское имя.
с металлическим привкусом на кончике языка;
как контур по обуглившимся остротам ее заинтересованности.

много времени на мысли он ей не оставляет. тадеуш находит соль быстро, она прячет клочок бумаги обратно в карман, и все, что может, — ждать его быстрой речи, за которую ей даже не зацепиться, и надеется, что все как-то само.

Отредактировано Solveig Larsen (2021-01-18 22:33:36)

+2

5

тадеуш мчит, нарушая все возможные правила, почти летально
звучит звук двигателя.
в голове переключается сравнение со всеми известными комиксовыми супергероями, но образ останавливается только на этой утке —
как её там? —
чёрном плаще.
только свистни — и он появится,
и музыка ещё такая, навязчивая.
тадеуш тоже мчит по первому звонку девоньки-с-красивым-голосом, которой требуется немного персонального счастья, спрятавшегося в потайных карманах вселенной,
которую он перевозил.

у тадеуша, как у хорошего барыги,
всегда было немного дерьма,
даже когда он был якобы и не на работе —
крутясь по городу шустрой юлой,
возвращаться по тысячу раз домой было бы гораздо сложнее.
поэтому он перебирает — чем же угостить сольвгейт?
имя отпечатывается в сознании моментально,
он, конечно знает, что ей было прошено дать немного мдма для микродозинга,
но слушал он невнимательно.

ожидал почему-то увидеть внутри, а не снаружи,
у тадеуша в голове — ясность острия мысли и тепло, пощипывающее вены,
достаточно для хорошего настроения.
жара, конечно, пиздец —
олимпийка осталась в машине, оголяя бледную худобу его рук,
у локтя оставшиеся шрамами
неудачные попытки ввести себе в вену приятный раствор когда-то давно.
весной, кажется?
чтобы вспомнить точный месяц, придётся залезть в твиттер, где в описании профиля обновляется дата последнего юза.
но тадеуш не считает, просто уменьшив это в своей жизни —
хотя даже в хорошем расположении аддиктивные мысли всё равно возникают.
хмурый, правда, так и остановился на той же пометке —
окрашенной в чёрный.
но кристаллическая зависимость от эйфоричности всё равно была сильнее появившихся опасениях.

первой мыслью: она красивая.
нет, чертовски красивая, правда.
тадеуш любуется, пока идёт к ней по тротуару от припаркованной тачки —
стекла скрывают лёгкий мидриаз — в карих зрачках чуть больше остроконечной чёрной глубины,
затягивающей в себя.
тадеуш приближается, приветственно обнимая её одной рукой —
сразу переходя на близкий контакт,
не боясь особо, что это может оттолкнуть.
ему просто хотелось почувствовать её запах.
один из основных атрибутов амфетамина — похуизм в выполнении собственных прихотей.

от неё пахнет жгучим кориандром и чёрным перцем,
переходя в остывании в трубочный табак, согретый пальцами,
а затем в крепкий чай на сливках.
приятно отзывалось в нём чувство спокойствия,
не соответствующее её тревожной зажатости,
волосы пахли воскуриваемыми ароматными травами —
ещё не являвшееся настоящим, но желаемая быть обреченной ведьмой в угоду дурацкой привычки.

не хочешь мороженое?

вообще, слегка поесть бывает полезно незадолго до,
с некоторым — гораздо лучше прёт.
пока тадеуш не определил ассортимент на предложение —
опять похуй, что она возможно просто хочет взять себе зиплок и сразу же развеяться табачной дымкой,
тадеуш своевольно и напролом ведёт её в кофейню.

понимаю, ты сейчас можешь быть не расположена к знакомству, но это изменится в интервале времени от тридцати минут до часу, уверяю тебя, смотря что мы выберем сейчас. ты съещь мороженое — какое тебе взять, кстати?

уже рассматривает ассортимент прилавка с разноцветными ванночками,
при взгляде на которые становится уже слишком сладко —
тадеуш был не любителем сладкого что на отходах, что во время скоростного забега,
предпочитая нейтральные оттенки вкусов.
так проще было жевать и проглатывать.
но тадеуш знал много любителей — интересно, она из них?
впрочем, этот вопрос слишком быстро растворяется за продолжением мысли,
сказанной вслух.

а потом сядем ко мне в машину, и там всё обдумаем. ты что-то употребляла до этого? будем считать, что ты как у врача на приеме и мне нужно собрать полный твой анамез зависимостей, чтобы понять, с чем я имею дело. я же тоже своего рода профессионал, особенно, если меня просят об одолжении,

тадеуш оплачивает заказанное мороженное, топает ногой в такт звучащего в голове ритма, и неприлично много улыбается, поглядывая на сольвейг.

кстати, как лучше твоё имя сокращать?

+1

6

он худой.

первая мысль, которая ее посещает. и не похож на те образы объебанных в хлам мужчин с обложки школьной газеты. он не похож на пугающих экранизированных барыг, он вообще ни на кого не похож.

у тадеуша необычное имя, крутой стиль и длинные тощие руки, обтягивающие ее по периметру тревожности.

сольвейг думает, что ей будет жарко в чужом полуобъятии, что это слишком потно и грязно, что ей точно не понравится. но вот тадеуш близко, от него пахнет бензином, ее подбородок касается ключичной ямки, и она дышит ему в шею.

она намного ниже, ей приходится чуть привстать на носки, а ему наклониться. и от тадеуша веет легкостью, он разносит в пух и прах всю возможную повисшую неловкость и атмосферное напряжение. на похуях, ей бы научиться этому искусству.

сольвейг разбивается не о несчастный случай с самоубийством под колесами, она разбивается о польский акцент тадеуша кота.

она игнорирует вопрос о мороженом, он же риторический, идет за ним в кафешку. все мысли крутятся вокруг парня, он отгоняет все навязчивости.

— фисташковое

и пока тадеуш расплачивается, она оглядывается по сторонам, скребет себя изнутри наизнанку. никто не смотрит, от этого легче.
кроме тадеуша, от этого странно.

она старается не замечать, забивает это ощущение глубоко под чешуйчатую броню молчаливости. забирает стаканчик с мороженным, тыкает ложкой, но не спешит есть, переводит взгляд на тадеуша.

— соль

он говорит свободно, много, он разрывает все границы, не останавливается, совсем без тормозов. сольвейг не уверена, что он ей поможет, но.

но он спрашивает подробности, как будто его это действительно его беспокоит, говорит с ней, объясняет планы, детали, она топит себя в придуманной иллюзии заботы о себе. на секунду позволяет себе слабость.

— ничего такого. может быть, травку по юности, но ничего серьезнее

как к врачу относиться не получается, с врачами все сухо и профессионально, с тадеушем не хочется показаться глупой или его разочаровать. хотя по нему и не скажешь, что он вообще умеет расстраиваться или иметь ожидания.

взгляд то и дело бегает по его лицу, скользит по скулам, лижет выпирающие из под одежды ключицы, соль своими острыми костями царапается, она местами костлявая, из-за прожигающей летней жары ей пришлось оголить обтянутые только кожей плечи и колени.

она не ела нормально уже несколько недель, перебивалась только перекусами, когда отступала тошнота. в основном ее меню состояло из энергетиков. она сильно сбросила, побледнела, антидепрессанты сказались синяками под глазами, депрессия хрупкостью в днище зрачков.   

сольвейг отводит глаза, она позволяла себе смотреть на тадеуша не так долго, как себе позволяет он.

тадеуш смотрит много, много улыбается, она чувствует, как его взгляды обхватывают ее, как метят по всему телу. не выдерживает и бросает:

— со мной что-то не так?

ложкой мнет подтаявшее с краев мороженое, мажет его по стенкам, облизывает почти пустую ложку. в контрасте с духотой.

думает, что будет после тадеуша.
что будет, когда она вернется в реальность и ее раздавит давлением собственной никчемности; когда она опять потеряется в самоидентификации и чрезмерной рефлексии; когда психотерапевт опять станет оправданием, а не лечением.

зря она согласилась.

Отредактировано Solveig Larsen (2021-01-20 00:36:33)

+2

7

взгляд тадеуша бродит по соль,
спотыкаясь об линию её одежды,
ему при взгляде на неё — чересчур жарко,
огнём внутри опаляет,
образ, засевший эмоциональной реакции.
тадеуш проводит по своим волосам небрежно рукой, опираясь об стол локтем,
в закутке.. кафе? мороженой лавки? — почему лавки то блять, что за возвращение к средневековью, —
работал кондиционер,
холод приятно морозил спину.
но всё равно было жарко.

да, с тобой что-то не так, но даже не знаю, по какой из двух причин,

улыбка тадеуша лёгкая и бодрая, ожидаешь подвоха,
что в словах скрыт другой, более расслабленный, подтекст,

даже трёх. первая — ты не ешь мороженое, хотя я на этом настоял. несмотря на то, на чём остановится наш выбор дальнейшего трипа, поесть сейчас немного надо обязательно. так что возьми себя в руки и ешь нормальными порциями,

хотя тадеуш, на самом деле, уже определился с выбором этого самого трипа:
не спросив даже мнения, не поделившись всеми знаниями —
проводником,
за руку ведущим.
чёрт знает, отчего он этого так воспринял всё,
больше на личный счёт,
как будто кто-то об этом его просил,
как будто его задача строилась не в том, чтобы запихнуть заказанный зиплок в руки,
добровольно беря на себя новую ответственность.

но в целом в этом заключался его профессионализм также:
общаться, не будто бы вы посторонние люди,
выражая участие.
тадеуш любил окружить себя надёжными людьми,
потому что с доверием у него и так были проблемы,
из-за вечной паранойи,
которая глушилась критическим восприятием.
может, это всё ещё стимуляторный психоз?

вторая — ты очень красивая. я не ожидал прийти на встречу и увидеть полное соответствие моим эстетическим вкусам,

как будто бы открыто подкатывает,
обозначая заранее свои намерения,
опять не считаясь с её возможным мнением.
но тень смущения на её лице,
не испанского, а приятного,
участившееся хотя бы на пару ударов сердцебиение —
было бы приятным бонусом.

а третья это как раз то, что ты не пробовала ничего кроме покуривания травки. бля, до сих пор удивляюсь этой черте тех, кто живёт тут всю жизнь или большую её часть: я в варшаве травы больше скурил, чем многие ребята при достаточно долгом легалайзе здесь. но с другой стороны это по-настоящему круто в твоём плане: магия первого раза пиздец какое классное ощущение, даже завидую, потому что у меня она была очень давно со всем,

спустя годы превращается в игру `обгони свою растущую толерантность`,
делая перерывы лишь затем,
чтобы иметь возможность её как-то пробить.
тадеуш всё ещё смотрит на соль неотрывно.

я тебе даже завидую, потому что это будет охуенно. даже глаза разбегаются от такого выбора, но психота первым пав будет слишком жёстко, тем более насколько я осведомлён о твоём случае. амфетамин это хорошо, но слишком.. может быть просто? ты же давно не чувствовала себя счастливой, да, соль? но и мефедрон будет для тебя сейчас слишком много с какой-то стороны,

в сощуренном взгляде — хитрость и предвкушение удовольствия хищные,

так что, пожалуй, это будет мдма, чтобы заставить твой серотонин и дофамин вновь хорошенько поработать. немного эйфории, разве не то, что сейчас было бы кстати? тем более у меня достаточно долгий перерыв, чтобы затусить с тобой,

что даже не обсуждалось, на самом деле.

только мне нужно будет знать твой точный вес. тут не получится хуячить наугад, чтобы всё прошло отлично, мне нужно рассчитать дозировку.

+1

8

мысли вперемешку, от пустоты до столкновений галактик.
так, что в голове случаются микровзрывы,
тадеуш — змей, обвязывающий своим вниманием. она, как ева, предательством для эдема улыбается.
и по ее лицу растекается грех.

он требует есть мороженое, соль карябает со стенок чуть подтаявшее, показательно съедает всю ложку, почти давится, горло пробирает холодом. хочешь — съем, всем своим видом ему наперекор, ему назло, ему депрессивно-злобным взглядом карябает по лицу. отводит, смотрит в мороженое, разлетается по кристаллам, опять скребет ложкой.

подчиняться = ломаться.
и ради него крошится.

ты очень красивая

сольвейг замирает на секунду, пробует чужой комплимент на вкус, во рту все еще холод с привкусом молочной фисташки. тадеуш застревает в сонной артерии учащенным сердцебиением, и ей от этого неловко. она поднимает взгляд, по контуру слизистой вопросом правда? и легким недоверием по радужке его глаз.

опять ощущение, что все пялятся, что все замечают, как предательски розовеют щеки и как она не может выдавить благодарной улыбки. вместо этого мыслями пляшет.

оскар тоже говорил комплименты, утягивая ее в болотную грязь;
дарси в первую же встречу вцепился пальцами в тонкое запястье, рывком бросаясь ей на костлявые ребра.

уверена ли она, что хочет в это вляпаться опять?
и неспокойно мнет ложкой мороженое. скушай, деточка, и умрешь.

— спасибо

думает, что без макияжа, что от жары лицо чуть отекшее, перецелованное солнцем, по-грязному загоревшее; что скулы глубоко впадают в лицо, обтягивая кости; что слишком открытая одежда оголяет все впалости, и если приглядеться, то за швом шорт выпирают бледные шрамы и свежие покрасневшие царапины.

думает, что тадеуш передумает, когда увидит ее здоровую.
она ведь изменится.

— если нам разрешено юзать законом, не обязательно всем это делать. у этого есть и другие побочки, кроме тюрьмы или штрафа

и набирает ложку мороженого в рот, на тадеуша из-под полуприкрытых век, обрезая его лицо по брови, снизу-вверх.

ты же давно не чувствовала себя счастливой, да, соль?

и ответ в каждом миллиметре ее мимики, опоясывает ее; это молчаливый крик о помощи, который она сглатывает вместе с мороженым. ее холодит изнутри, летний жар в контрасте.

тадеуш сливается с духотой, она вдыхает его запах носом, даже если не близко.

немного эйфории — ей бы хотелось сейчас броситься в теплые чувства, с головой окунуться в серотониновую дозу. но она знает, что это временно, пока она принимает, а ей бы хотелось навсегда и на чистую голову. хотелось бы просто в небольшое, но головокружительное счастье.

настоящее.
не то, что лежит у тадеуша в кармане, иллюзорно даря ощущение радости.
а потом понимает, что выбора у нее нет, в любом случае она уже согласилась на эту авантюру, подписала контракт с дьяволом.
сольвейг понимает, что ей важно вспомнить.

— не знаю, я думаю, сейчас я около сорока семи килограмм

катастрофически мало.
она почти доедает мороженое, оставляет на дне небольшой слой и откладывает стаканчик в сторону. больше в нее не влезет, ее опять тянет выблевать все в узкой кабинке толчка.
ворох мыслей тормошит новую волну тревожности, сомнения мешают сконцентрироваться. соль думает, что еще не поздно отказаться, ей не обязательно бросаться в крайность ради этого.

депрессии всегда проходят,
но уверена ли она, что готова терпеть эту еще хотя бы пару часов? решай, девочка, прямо сейчас.

+1

9

соль — недружелюбная девочка, кажется.
смотрит на тадеуша так, прожигает взглядом, будто он ей враг — спорить с ним пытается, протестовать.
только тадеуш сейчас смотрит на это слишком умиленно, что ли:
у него слишком доброе настроение,
феновый похуизм на то, кто как на него смотрит,
достаточное количество времени, чтобы возиться со злыми девочками.
особенно если они так красивы,
конечно же.

понял-принял, подожди меня тогда, я сейчас,

тадеуш игнорирует любые попытки с ним поспорить,
отходит к неоново-розовой двери туалета.
на край раковины плоский кладутся небольшие весы из правого кармана,
да зиплок с кристаллами мдма.
можно было бы, конечно, занюхать их —
эстетика черчения и дорог тадеуша всегда привлекала, —
но слишком жестко проходится по слизистой носа,
обжигая больше фена и мефедрона.
тадеуш отмеряет ювелирно точное количество,
ссыпает в капсулу для таблеток пустую,
себе — побольше, хоть и разница в весе была не такая катастрофически большая,
тадеуш всегда был дрыщом,
просто на грани передоза — всегда интереснее же?

можно попросить стакан обычной воды, пожалуйста?

обращение к девушке за кассой — тадеуш не вспомнит её лица, потому что всё также смотрел на соль,
пусть даже мысленным взглядом на образ больше.
благодарит за протянутый стакан воды со льдом,
протягивает недружелюбной девочке одну из капсул — лилового оттенка,
сам проглатывает свою первой, запивая одним большим глотком.

пей и поехали.
соревнование на время: успеем ли мы доехать прежде, чем нас разъебёт?
квесты у меня интересные, да,

тадеушу уже достаточно весело,
а станет — веселее,
как и соль в скором времени.
открывает дверь, придерживая её перед ней,

моё имя кстати не сокращается, но хуй знает, может просто никто не придумал хорошего варианта. но если тебе слишком длинно — можешь звать меня котом ещё, это моя фамилия.. забавно, но с польского это cat переводится, хотя я больше собака сутулая,

пока что шуток тадеуша хватит на них двоих,
тадеуш приобнимает соль за плечи, направляя к машине,
у тадеуша внутри предвкушение сладостью перекатывается.
приторно даже.
хотя предвкушение от прихода, когда затягиваешь руку самопальным жгутом и ищешь вену — ещё приторнее,
тадеуша несколько передёргивает от этой высадки привкусом выхлопа во рту.
вдох-выдох,
молча,
чтобы успокоиться.
интересно: как бы на соль подействовал приход?
всё же, одно из самых мощных впечатлений,
показывающий абсолютную разницу между тканями реальности,
в этой — ни под чем другим раскалённое, расплавляющее вены магмой счастья не испытать.

сходу предлагаю запилиться ко мне: не беспокойся, у меня по крайней мере безопасно, да и не понравится — отвезу тебя куда нужно или посажу в такси, запирать в подвале точно тебя не буду, там только наркотики запираются,

смехом в рёбрах отдаётся,
тадеуш чувствует, пока едет,
как реальность вокруг него становится плавнее и ускореннее одновременно,
по телу разливается приятным тепло:
не душно, а именно плавно и согревает изнутри.
от этого тепла начинает подмазывать: кажется, к дому они подъедут как раз в самое веселье,
главное не отвлекаться от дороги — думает тадеуш,
но всё равно бросает взгляд на сидящую рядом соль.

вау. твои зрачки.

+1

10

он — океаны в ее плоскости злости, трехмерно отбивает грубости, опрокидывает в независимые переменные, и ей бы угловыми остротами вцепиться в его красивые глаза.

тадеуш уходит, она провожает его долгим взглядом, переводит взгляд на телефон, считает минуты и концентрируется на выпирающей косточке ее запястья. старается не думать, не сомневаться, держать нужный уровень вакуума в голове.

замечает боковым зрения, как по-кошачьему довольный кот выходит из туалета, он, конечно, сразу смотрит на нее и не отводит взгляда. соль концентрируется на нем, рассматривает его лицо, блуждает по вытянутым чертам, по тонкой шее, по вороту футболки, по оголенным бицепсам. тадеуш худощавый, длиннорукий, соль оценивает, даже не осознавая, думает, ему идет.

протягивает ей капсулу, она смотрит чуть недоверчиво, замирает на пару секунд. тадеуш даже не колеблется, закидывает ее в рот, и девчонка двадцати шести лет опять не знает своего решения. зажимает в пальцах, колет подушечку пальца.

— очень

колючая, ядовитая, как будто сама не любит быть на волосок от смерти.
как будто не ходит по тонкой грани, с головой окунаясь в азарт.

и запивает пилюлю водой.

они выходят в духоту улицы, соль руками себя обнимает, пальцами вжимаясь в треугольники локтей. тадеуш ее приобнимает за плечи, у него все выходит легко и без неловкости, и она позволяет так идти. в близком контакте, ощущая теплоту чужой кожи, въедаясь в тадеушевское ухаживание.

а сокращать до собака сутулая не подойдет? сглатывается брошенным взглядом куда-то между его подбородком и кадыком. так близко, что она может кончиком носа провести по сгибам.   

тадеуш смеется податливо,
сахарными гулами с нотками наркотического опьянения пробивает ей позвонки, и шею морозит кондиционером.
он ее агрессию сцеловывает смешками, вольтами перебирая косточки.

в машине она чувствует себя безопаснее, здесь она делит свой воздух только с тадеушом. поворачивается, тадеуш кладет руку на руль — страстно-романтичный жест. она сводит коленки вместе, кладет локоть на подлокотник и отворачивается к окну, подбородком в ладонь, вглядываясь в улицы. смотреть на тадеуша становится чересчур, а в голове все равно прокручивает подмеченные детали.

ты красивая

плохая идея.
надо было уехать домой.

сожалением вдоль проженных перфораций кровяных капилляров.

сначала она не придает значения легким изменениям: плавающему головокружению, переходящему в легкость, больше похожее на размытость образов перед глазами. а потом замечает, что в кончиках пальцев совсем другие ощущения.

наверное, у тадеуша то же самое. эта мысль заставляет не только посмотреть на него, но даже поменять позу и чуть приблизиться, чтобы между ними оставалась только пара десятков сантиметров. он заглядывает ей в глаза, она улыбается и

— большие? нравятся?

и чуть наклоняет голову, сама об чужие зрачки спотыкается. у него они огромные, радужка сужается в тонкий изгиб.
ведьма сама себя одергивает, отстраняется, тянется к зеркалу дальнего вида, не спрашивает разрешения, вглядывается в свое отражение и

— вау — вылетает само собой. тянет нижнее веко вниз, рассматривает.

Отредактировано Solveig Larsen (2021-01-22 21:21:51)

+1

11

кончики пальцев как чужие,
онемели,
из-за этого прикосновение к её ноге чувствуется слишком странно и приятно.
тадеуш касается сначала нежно и аккуратно, а потом чуть сжимает,
мурашками по коже пробирает.
слишком своевольный жест на последних минутах езды —
да, нравятся,
вместо ответа на вопрос.

тадеуш пытается не отвлекаться на сказанные вслух слова —
сосредоточиться на дороге
и глючащим, циклически дублирующиймся изображением:
из-за того, что глаза совершают слишком частые движения,
а челюсти сжимаются,
видеоматрицу шатает изрядно.
это забавное, повторяющееся раз в какой-то промежуток времени на движущихся предметах и людях. 

холодная от кондиционера кожа соль помогает не потерять связь с реальностью
и не забыться о конечной точки пути.
тадеуш тормозит рядом с домом, не слишком красиво припарковавшись —
похуй, всё равно последний дом перед тупиком, до сюда никто не доезжает.
тадеуш улыбается соль —
и наконец-то встречает её улыбку,
расплывающуюся и чуть дрожащую от уже заметного движения челюстей.
из бардачка достаётся ментоловая жвачка —
протягивает ей, прежде, чем выйти.

в ночи было своё завораживающее,
ночь он любил больше,
но и в днём открывалась своя магия деталей,
которые подмечались и отдавались наслаждением
от созерцания красоты.
соль чуть не падает, подскальзываясь на зелени травы рядом с домом,
уже преодолев отметку плотного закрытого забора,
но тадеуш подхватывает её за локоть и притягивает к себе.
хотелось обниматься —
не зря же наркотик объятий.

руки на талии и начинают бродить по её спине, касаясь не только ткани хлопка,
но и оголённой,
чуть влажной от жары,
кожи.
хотелось ещё позволить всё же упасть, ощутив тепло земли,
и бесконечность голубизны неба.
хоть ему и стало жарче внутри,
но в то же время комфортнее —
духота не так мешалась,
сменившись на ощущение приятного,
покусывающего за острые локти,
северного прохладного ветра.

ну как, тебе нравится в этом мире?

больше риторический вопрос.
тадеуш достаёт телефон и включает музыку —
замедленные ритмы ощущаются отдельными композициями,
полными восхитительной глубины.
тадеушу было не похуистически хорошо, а блаженно —
эйфория набирала обороты.

у тебя правда очень красивые глаза. мои не такие: карие, поэтому не так эффектно смотрятся, как твои зелёные, особенно если сравнивать до и после,

тадеуш тянет её на траву,
утопая в щекотливых даже сквозь одежду,
ощущениях.
тадеуш тянется к ней сам, обнимая —
даже не смотря на небо,
прикрывая глаза.
его приятно размазало, не слишком сильно,
как было бы от лютых колес с MDA или мефедрона.
просто было приятно вот так лежать,
обнявшись,
вдыхая её запах,
и говоря пересохшим голосом,
чувствуя отголосок собственного теплого дыхания,
рикошетом от её ключицы.

расскажи мне о себе, соль. я то понятно чем занимаюсь по жизни, а о тебе ничего пока ещё не знаю, кроме того, что тебе не хватало немного счастья сегодня,

тадеуш говорит,
пытаясь не перескочить о другую мысль,
послушать же было бы тоже интересно.

+1

12

прикосновение к ноге отдается мурашками, волнует в миллиграммах ее нектарного опьянения. соль взглядом по рулю, по плечу, по руке на ноге, но выпирающим костяшкам, а потом опять смотрит в окно, замечает, как плывут пейзажи, совсем необычные ощущения.

но больше радуется, что она чувствует легкость.
не давящую неподъемными грузами грусть, не сквозящую одиночеством дыру, а сладкую свободу, она растекается по телу. пульсирует в бедре, где пальцы тадеуша слегка сжимают, прошивая до легкого озноба.

тадеуш оказался прав. всего лишь полчаса-час, и она уже падает в невесомость, по-новому глотая воздух.
переход происходит медленно, она не успевает этого заметить, не может зацепиться за ключевой момент, когда ее внутренне состояние перешло в эйфорию, затупляя все негативные мысли. не знает, когда случился щелчок. как-то само собой.

больше не сомневаешься?
сейчас ловит лишь секунды нирваны, она скользит по лицу, отдаваясь легкой улыбкой. и взгляд больше не дикий, не по-животному злой, не обидчивый; взгляд — переливы мягкого блаженства.

тадеуш останавливается у дома, и несмотря на то что они больше не двигаются, у соль перед глазами двигается все. круговыми узорами, максимально обостренными ощущениями, в каждом из них она тает. он протягивает ментоловую жвачку, во рту чуть-чуть сушит, она приоткрывает рот и тянет воздух, пока к небу не прилипает прохлада.

за забором гравитация сильнее, она тянет ее вниз, соль даже не особо сопротивляется, но тадеуш подхватывает за локоть. опять прикосновение — близкое, откровенное, соль рукой одной цепляется за его талию. сжимает пальцами, большим натыкаясь на ребро.

все равно вредничает:

— ну так, немного

много, соль.
настолько, что в глазах растекаются северные сияния удовольствия.
тадеуш включается музыку, она окончательно теряется; ей нравится. это отделается теплым ощущением в животе, щекочет за клеткой ребер.

— у тебя все равно красивые глаза. я не потому говорю, что ты сделал комплимент, а правда

в них есть атмосфера, в которой она разлетается. и в нем так много того, что ей нравится, — дружелюбная похуистичность, например. а еще ей нравится, что его руки скользят по пояснице, сокращают расстояние между ними в неприличную тесноту. и каждый ее вдох — в синхронизацию с ним.
и ей нравится — падать с ним в траву, не больно, приятно. смеется, заливая все вокруг кристаллическими иллюзиями бликов.

— о себе? — ладонью ему в грудину, ногтями едва касаясь ключицы, и лицом в его направление. — я гадалка, даже лучше сказать ведьма. но это секрет, если что, никому не рассказывай — опять смеется, своим дыханием щекочет чужую кожу. — работаю в магазине, бижутерию продаю

любит колечки, коллекционирует их, она бы показала, но только последний месяц не было настроения их носить, как, впрочем и все хорошее. она могла только киснуть в маринаде своей тревожности.

оглядывается на двор, пытается найти намеки на еще живущих здесь людей, но пока никаких улик. хочется спросить, на языке вопросом крутится, но она сдерживается, ей не хочется перескакивать с темы.
ей не хочется разваливать настрой между ними.

+1

13

у тадеуша внутри —
море тепла и спокойствия,
амфетамин расслабляет свою стимулятивную хватку,
не мешаясь желанием вскочить с травы
и потянуть её скорее в дом.
тадеуш улыбкой касается её глаз,
видя своё отражение в расширенности её глаз.

спасибо,

искренне на комплимент,
один-единственный,
но направленный в ответ ему —
супротив той колкой едкости,
что была до_.
соль мягкая, нежная и всё ещё чертовски красивая —
не устаёт подмечать это,
разглядывая черты её лица вблизи,
перебираясь с глаз на острые скулы,
прежде чем опять их прикрыть,
носом утыкаясь в плечо.

получается, ты ведьма?

встрепенулся правда от её слов,
вновь смотря ей в глаза,
ловя её голос внимательно и с интересом,

ого, это интересно. никому не расскажу, конечно, было бы кому,

смеётся,
притягивая её к себе ещё ближе,

получается, ты наверное гадаешь на картах таро? я видел разные во всяких сувенирных и не только магазинчиках, среди них бывают такие красивые. а мне погадаешь?

не то чтобы тадеуш верил в магическое предназначение,
но не отрицал и бил скепсисом наотмашь,
сам путешествия по осколкам других вселенных
в трипах,
чувствуя единение с миром вокруг и пронизывающие его вибрации:
сложно было не допускать свою веру в это,
сложно было не допускать, что это не просто совпадение,
когда она соответствовала даже больше
его глупым пристрастиям
в названиях.

но тадеушу правда было сейчас интересно:
он хороший слушатель,
поддерживающий разговор,
проявляющий этот интерес доброжелательностью.
чертовски красивая — ещё и ведьма.
ну надо же.
хотя это всё объясняло.

но наверное на жизнь этим не так просто заработать, поэтому приходится тратить время ещё на магазин, да?
хотя дороги к большому заработку всего две, если не одна — барыжить или на вебкам.
с первым связаны высокие ставки и риски, со вторым — всё равно приходится впахивать,

тадеуш ведёт нить философии,
прерываясь также внезапно, как и начал.

не хочешь потанцевать, соль?
приглашаю тебя на танец, только для этого придётся наверное встать,

а вставать одновременно и хочется, и нет —
зелёные травинки остаются на футболке,
но он даже не отряхивается,
подавая ей руку,
чтобы она могла на неё опереться.
бит сменяется на deep acid techno —
самое то, чтобы станцевать хаккен.
тадеушу весело — и он открыто смеётся,
перезвоном по позвоночнику отдаётся её смех.

хотелось одновременно всего:
двигаться, говорить и обниматься,
замерев в скором течении времени.
скрытым от чужих глаз всегда легче —
у тадеуша дома никого не было,
он никого сегодня и не ждал,
неосознанно выделив свой день для соль.

постепенно уводит её в сторону дома:
в его комнате плотные шторы, гирлянды и rgb-подсветка,
до которых стоило дойти.

не хочешь воды?

с порога — в сторону холодильника,
чтобы вытащить из него бутылку холодной воды,
которую прикладывает к её разгоряченному лбу,
прежде, чем открыть крышку,
и позволить паре капель упасть на её ключицы —
дразнит в ощущениях,
но беззлобно.

но, кажется, сам попадает в те сети,
в которые хотел бы заманить её.

+1

14

— погадаю, если мы встретимся еще раз и у меня будут карты

сама не знает, хочет ли еще раз. сейчас, кажется, что да, но уверена, что та соль, пробитая, переломанная, которая была пару часов назад, будет против. себя делит на до и после.

восприятие будущего стирается, она не ощущает ничего, кроме дыхания тадеуша совсем рядом и его теплых объятий. они дают ей чувство комфорта, она по нему жутко скучала. и, конечно, выпутываться не собирается, ей чужое внимание — недостаток, недобор. он слушает ее внимательно, каждое ее слово пропускает сквозь себя и реагирует. даже если она не говорит ничего важного, он не упускает это из виду.

сольвейг нечаянно проникается симпатией к тадеушу.
девочка-соль. вредная девочка.
такие девочки хорошим мальчикам не нравятся.
как хорошо, что тадеуш не.
он совсем из другого теста.

тадеуш говорит, она вслушивается в тембр его голоса, ухом прижимается к груди, вслушиваясь в утробные звуки. у него приятный голос, соль думает и об этом. наверное, во всем виноваты наркотики. но об этом думать не хочет, хочет наслаждаться секундами, пока в ней отзываются вибрации его монолога.

в вебкам было бы здорово — не для сольвейг.
а барыжить не так приятно, приятнее ведь спутаться с барыгой.
довериться ему, вложив свою руку в чужую. и он помогает ей встать.

— потанцевать? — но вопрос риторический, скорее согласие. тадеуш все давно решает за нее, не дает и шанса ему отказать. но пока он не делает ничего, что ей бы могло не понравиться.

смеется, когда он тянет на себя, еще больше хочет ближе.
музыка меняется, ноги путаются между собой, тадеуш совсем рядом, еще чуть-чуть она коснется его своей рукой. от быстроты мир превращается в кашицу, мешается красками друг с другом, сольвейг в этом разнообразии теряется, но выпутываться не хочет. ей нравится это все гипертрофированное — звуки, цвета, запахи. кажется, ее чувствительность увеличивается в несколько раз. 

не попадает в бит, смеется, тадеуш тоже смеется. и это дурачество кажется до милого глупым, а все равно хочется задержаться на подольше в этом состоянии.
и дыхание сбивается в короткие вдохи-выдохи.

в дом уводится тяжело дыша, улыбаясь, сверкая глазами. так, что можно ослепнуть.
зато в них много краткосрочного счастья.

на кухне восстанавливает дыхание, опирается о столешницу, ладонями до серых вмятин впиваясь в гладкую поверхность. тадеуш с холодной бутылкой воды напротив — это медовая истома, он прикладывает бутылку ко лбу, капелька воды разбивается о кожу, растекаясь в мокрое пятнышко на топе.

в его зрачках отыскивает свое отражение, он опять близко.
пару часов назад ее это напрягало, а сейчас ей кажется это романтичным. и она ничего не имеет против прикосновений, которых и без того уже слишком много. это быстро превращается в естественность, как будто так и надо.

закатывает глаза — беззлобно, с легкой насмешкой.

— дурак

и отбирает бутылку, отпивает пару глотков, передает тадеушу открытую.
вода приятно холодит изнутри, ментоловый привкус все еще ощущается во рту эфирными покалываниями.

— а ты живешь один? — и все-таки не удерживается. любопытная соль.

+1

15

сама дура,

не звучит как оскорбление,
смысл слов сейчас смягчён и переиначен,
вывернут наизнанку,
словно торопливо снимали одежду — также перебрасывались словами,
в которых не было заложено не так много,
в отличии от горящих расширенных глаз,
между взглядами — искрится проводка,
невысказанного, но ощущаемого,
гораздо больше, чем нужно для первых часов знакомства.
но создаётся ощущение, что если он перейдёт на польский —
она всё равно будет его понимать его.
укрепление связи через сплетение пальцев,
пока он ведёт её в сторону лестницы,
и делает несколько глотков из бутылки на ходу.

я? нет, с сестрой.
вообще хуй знает, зачем мне такой большой дом, когда нас всего двое, но..
наверное, это пережиток прошлого и коммуналки,
мы не считали нужным три года менять жильё, хотя была возможность,
так и оставаясь в тех же пропитых и протёртых стенах.
наверное, потому что они были всё-таки родные для нас — видели их с детства, эту всю дурацкую лепнину и ни к месту высокие потолки, от которых зимой было холоднее. привыкли, даже ностальгией от этого какой-то веет, хотя хорошего было мало — но похуй, мы же можем вспомнить и то хорошее, которое делали для себя сами.
и вот когда меня дёрнуло переехать, я почему-то сразу выбирал дом, да побольше, не резиденцию-дворец конечно, но как будто бы для большой семьи, обязательно со вторым этажом и подвалом, да ещё чтобы на отшибе стоял — риелтору пиздец пришлось повозиться с моими запросами.
сестре то похуй было, на самом деле, на пространство, а мне взъелось именно так.
теперь правда этот дом кажется в трипах иногда слишком пустым, что ли. хуй знает. вроде думаю — о, зато тут можно собирать охуенные движовые тусы, а в итоге тусуюсь по чужим впискам, по клубам, на улицах и в чужих подъездах — где угодно, короче, а не дома,

тадеуш пожимает плечами в окончание рассказа, смотрит куда-то в сторону —
на простой односложный вопрос выдаёт кучу информации и личного,
чего точно не хотелось проговаривать первой встречной.
паранойя заставляет закусить язык ненадолго, проанализировать выданный речитатив:
но, вроде, ничего лишнего не сказал.
расслабление выражается в смене выражения лица на то, что было пару минут назад —
только челюсть всё ещё сжимается.
по хорошему, нужно было выпить магний за час до приёма —
теперь губы и щёки будут искусаны в кровь,
привкус которой уже чувствовался сталью.

но тадеуш не думает долго —
открывает дверь комнаты,
наощупь в темноте нащупывая выключатель.
красно-зелено-сине-фиолетовые всполохи подсветки над потолком сменяются плавно,
освещения достаточно,
чтобы добраться до розеток и включить переменчивое мигание неоновых оттенков гирлянд.

устраивайся где тебе будет удобно,

тадеуш машет соль по направлению в глубь комнаты,
всё ещё занятый организационной деятельностью — нужно было включить комп и перевести музыку на колонки для более глубокого звучания,
нужно было сделать красиво, не забыв включить диораму,
окружить соль ещё большим уютом,
и восхищённый взгляд по сторонам —
был бы хорошим вознаграждением.

+2

16

он говорит много, она слушает внимательно. и хочет быть частью его личного.

сольвейг — дурман, хуже любых наркотиков, она крепче стискивает его руку, и в этом небольшом жесте всевозможные чувства, от теплой благодарности до понимания. такие вещи, как дом, не осуждает, просто не умеет по природе, умеет только кобениться и противиться, но это из вредности и только иногда.

говорит про квартиру, она кивает, ей не понять, она жила в более-менее стандартной. но представить коммуналку не сложно, ею набиты весь кинематограф ссср. она не фанатка, но иногда видела.
его выбор дома удачный, конечно, большой, и мысль проводить здесь тусовки ну, совсем ей не нравится. водить сюда посторонних людей? она одна из таких людей. хуево.

соль смотрит на него новыми глазами, в нем ничего не меняется кардинально, меняется ее ощущение его лица. по тем же линиям и чертам, но с новым привкусом.

в комнате красивая подсветка, в глазах слегка рябит от плавно текущего света, но приятно. не режет, а растекается по расширенному зрачку волнами. тадеуш сразу отвлекается на компьютер, соль рассматривает стены.

— а сестра не против, что я здесь? — сама не знает, почему ее это так волнует и почему этот вопрос застревает в ней зацикленностью. наверное, потому что она хочет остаться наедине. не только в комнате, а во всем доме.

— у меня тоже есть сестренка. младшая. мы с ней сейчас правда не общаемся, все очень — в этом понимании — сложно. она мне не родная, у нас только отец один. он правда тот еще мудак, ненавидел меня и маму, пиздил иногда. с мелкой не так, ее он любит, это не может не радовать, я так хотя бы знаю, что он руку на нее не поднимает.

слишком личное, но как будто не о ней. опять делит себя на до и после.
зато между ними состоялся равноценный обмен сокровенным, она знает кое-что о нем, а он о ней. и недоверие колется за паучьей сетью ребер.

пока говорит, ходит по комнате, рассматривает все поверхности, касается ладонью стен, ведет по шершавостям. рассматривает детали, заполняет своим присутствием каждый уголок комнаты. и, кажется, весь воздух пропитывается ею.

— я бы ее забрала, да только я сама себя-то спасти не могу. перепрыгиваю с работы на работу, сейчас хотя бы стабильно живу в одной квартире, а до этого так себе было. еще и депрессии, которые хуй пойми как накатывают, и психотерапевты, которые нихуя не помогают. кстати, как знаком с моей?

говорит, говорит, говорит.
уже не может остановиться, и легкость внутри сладостная. она ее опьяняет, заставляет открываться, говорить о проблемах, но при этом не чувствовать их давление. не ощущать грызущую тревожность, царапающую по костям. 

соль находит на тумбочке круглые очки, натягивает на себя, все визуалы приглушаются за темнозащитным стеклом. она подходит к тадеушу, одной рукой опирается на стол, чуть наклоняет голову вбок и

— мне идет?

в подсветках ужасно красивая, с переливами цветов по коже.
волосы сбоку падают на плечо, оголяя тонкую шею с чистой, нетронутой солнцем кожей.

Отредактировано Solveig Larsen (2021-01-23 13:56:13)

+1

17

не, не беспокойся, я не уверен, что она дома. а если дома, но ещё не показалась — скорее всего будет спать сутки, ведь она системит наравне со мной,

тадеуш возится у компьютера слишком долго,
отвлёкшись на всплывающие окошки уведомлений —
расплываются в попытке их поймать под ритм музыки,
изображение на мониторе приобретает глубину
в перемене окошек.
в личку бросить вялое
`давай завтра`,
ведь резкая смена планов сейчас не входила в его приоритеты,
даже из-за возможной упущенной выгоды.
ладно, одному из всплывших окон отправляешь контакты хьюго —
в надежде, что тот не слишком удивиться, ведь предупреждать его сил уже не было,
тем более что внимание переключается на слова соль —
слушать их стоило внимательно, не упуская деталей,
ведь это тоже
часть его профессионализма.

девочка соль расслабилась,
говорит с ним открыто,
уже тревожащее глубины повествует,
находясь в правильной точке между,
где события прошлого — где-то в прошлом,
а события будущего — ещё не наступили.

о, сложные семейные отношения моя тема,

улыбается, вновь перескакивая между открытых вкладок —
пустить на экран красивый триповый видеоряд.

только у меня выбора что ли не было, ну то есть нас с сестрой не разделяли и поэтому приходилось как-то вывозить и её, и себя. и знаком я не с твоей — а с нашей общей, я тоже её клиент, по сути, хотя нихуя не лечусь. но мне нужны поддерживающие таблетки для себя — и особенно для сестры, а её хуй отведёшь к кому-то, ей то и так норм, но только благодаря моим стараниям норм,

иногда, на самом деле, раздражало,
что у него нет возможности не думать об этом, не париться, не искать пути решения,
в лепёшку разбиваясь ради_.
но он принимал свою сестру всё равно такой, какая она есть —
мыслей о том, чтобы её как-то изменить,
никогда не возникало.

тадеуш поворачивает взгляд на оказавшуюся рядом соль —
изображение вновь немного едет,
пока он её рассматривает внимательным взглядом,
бродит по отсветам разных оттенков,
протягивает руку, чтобы пальцами поправить её сбившиеся волосы.
от прикосновения — мурашки в обе стороны,

очень. даже больше, чем мне. забирай, если хочешь,

тадеуш подъезжает к ней на стуле ближе,
тянется —
слишком удобно она стоит, будто идеально рассчитано // подточено.

ты очень красивая, соль,

повторяется зацикленностью начала дня,
возвращаясь к истокам,
только в этот раз — не просто обнимает её за плечи,
а тянет на себя,
позволив ей немного неловко опереться уже не на стол, а в грудную клетку.
за ней тахикардический ритм отплясывает сердце,
ритмом-стуком в такт мелодии отдаваясь в висках,
тадеуш её держит крепко,
смазано ищет её губы,
чтобы поцеловать.

это ни к чему не обязывает,

вырывается между строк,
лишь бы — не испугалась, не оттолкнула,
целоваться с сухостью во рту было забавно,
не получалось слишком долго удерживать непрерывный поцелуй,
обходясь серией коротких с вдохами_выдохами между.

+1

18

значит, сестра тоже юзает. значит, это семейное.
а тут и психологические проблемы, сольвейг не хуже любого знает, какого это — жить без таблеток. и как-то заочно сопереживает его сестре.

он рассказывает про сестру, и это соль трогает. она очень ценит семью или то, что осталось от нее. у сольвейг не так много ресурсов или сил, чтобы вывезти всю семью, она хоть девочка и сильная, но со своими травмами. да и вряд ли была возможность подняться в перерывах между психушками.

особенно, когда в последний раз она провела там даже не один год. практически всю свою юность законсервировала в четырех стерильных стенах, наслаждаясь не ночными прогулками под звездным небом, а истеричными гонками по коридорам с санитарами. и с тадеушом рядом это новый глоток воздуха.

/ты венера, я юпитер/

общий психотерапевт.
значит, это не ее парень, а клиент. сольвейг такой вывод почему-то радует, он отдается в грудках приятными волнами, скользя мурашками в живот. хотя не очень долго, не фиксирует это чувство, оно скорее вскользь, легким шлейфом.
а та, когда говорила о тадеуше, сияла, явно не ровно дышит к нему.

кивает, приняла-поняла.
забирать очки ей не хочется. но они ей нравятся, за темным стеклом комната выглядит приглушенной и все равно плывет, вибрирует легкой рябью. тадеуш двигается к ней, совсем близко, сольвейг слышит, как шумят грозовыми перекатами колесики, не отстраняется. ловит его плечи, пальцами в хлопок футболки, рукой скользит ниже, пока ладонь не упирается ему в грудь. и ощущения от прикосновения необычные.

ощущения первого раза и правда те еще.

— это ни к чему не обязывает

и прежде чем она успевает среагировать, он находит ее губы, целует ответно. безвоздушно, в придыханиях, в легком головокружении. и чужие губы мнут ее, отзываясь по всем теле электрическим током мурашек. волнуют, проходят по позвоночнику, ощущаясь в пальцах мелкими подрагиваниями.

рука скользит к шее, кожа к кожа — слишком интимно, тадеуш до дурости притягательный.

соль отстраняется, сжимает губы и ведет взглядом снизу вверх, пока не натыкается на его зрачки. глубокие бездны галактик, и гравитацией тянет внутрь. отталкивается от груди, выпрямляется.

— значит, не обязывает — и улыбается.

значит, они разбегутся,
значит, не такая уж и красивая.

не то чтобы сильно хотелось, но сожаление как-то неприятно одноразово колет за ребрами, у самого сердца.
он вроде как начал ей нравиться, соль находит его симпатичным, даже красивым, харизматичным. а тут сплошное разочарование.

Отредактировано Solveig Larsen (2021-01-23 23:45:26)

+1

19

в привкусе её слюны чувствуется ментол и мята
оттенками послевкусия.

в образовавшейся пустоте тадеуш смотрит на неё с недоумением:
первый поцелуй раздразнил,
заставляя облизать пересохшие губы
по самой каёмке.
тадеуш делает глоток воды из бутылки,
следом ещё один —
влага живительно заползает в новые трещинки,
чуть пощипывая минеральным привкусом.

тадеуш всё также смотрит на соль неотрывно —
пытаясь прочитать в её жестах что-то.

ну, например, потрахаться у нас точно сейчас не получится — и к этому точно не обязывает.
девушкам может быть и ок, но парням туговато в таком состоянии прийти в рабочее состояние.
это не значит, что ты стала менее сексуальна, красива или хуево целуешься.
просто физиология отказывает напрочь,

проясняющий бестолковый монолог:
на самом деле хуй знает, почему именно эта фраза.
чтобы что?
не испугалась?
это звучит смешно на осколках сознания, но думать об этом сейчас не хотелось —
как и вгоняться в бэдтрип от молли,
которая обычно никогда не предавала.

оправдываться было не в привычках тадеуша:
но ужом найтись, прояснив — вполне себе.

ладно, похуй, ляпнул не подумав. просто хуй знает, не хочу тебя ни к чему принуждать, ведь я даже не знаю, ждёт ли тебя кто за этими стенами, просто лезу, воспользовавшись моментом —
и абсолютный бред несу сейчас на искренних щщах.
вау, такое редко бывает, знаешь ли,

тадеуша начинает будто бы заносить куда-то совсем не туда —
и лучше бы ему заткнуться,
пока язык не обрек его на страдания,
прокрути острие ножа
со спины.

легкие напряжённые вайбы чувствовались слишком ощутимо —
охуеть, конечно, что она их смогла сюда привнести,
ворвавшись в уютный мирок со своим барахлом из загонов —
хотя, это было ожидаемо.
хотя, может он слишком переживает.
под мдма тянет переживать на о той хуйне, которая его не парит обычно никак:
например, эта ситуация.
может он слишком задел её неосторожным словом?
может он слишком переборщил?
может он её как-то обидел?

просто она стала важной сейчас.
тадеуш не знает — волны желания любви от вещества в крови
или его истинное сейчас говорит?
с этим стоило разобраться на утро, проанализировав ощущения:
краш-тест на отходах
всегда был неплохим показателем.
по крайней мере, тадеуш обычно был слишком злой — злее дневной девочки-соль в стократ,
слишком резкий,
и не хотел ни с кем контактировать.

с ней — похоже, разорвать себя в клочья.
недооценивал, получается.
тадеуш думает об этом, обнимая её,
притягивая к себе ближе,
смешком в ключицы,

попалась. не отпущу,

чем-то нежным на выдохе.
как будто бы она убегала.
как будто бы он её догонял.
тадеуш тянет её к кровати,
под плавную медленную мелодию,
расслаивающуюся на три.
тадеуш пальцами касается её плеч,
вновь тянется за поцелуем,
сплетает руки на её спине крепко,
и вновь начинает чувствовать её улыбку.

+2

20

why would you ever kiss me?

тадеуш — мальчик паучьи лапы, совсем ее путает в ощущениях.
тадеуш — мальчик ловушка, утягивает в свою атмосферу и соль даже не спрашивает. а она по инерции за ним в наркотическое пьянство. да так, что в голове легкие помутнения = взаимное влечение.
тадеуш — выбоины в дыхании, легкая аритмия и ком в горле. с ним теряется в трехмерных измерениях и всех шестых чувствах. у нее отключаются датчики, не существует ни времени, ни комнаты, только тадеуш.

говорит, говорит, говорит, а руками по коже кипятками.
соль стягивает с себя чужие очки и уже в красках смотрит на парня. так в сто раз лучше.

его лицо в переливах цветов, соль смотрит, слушает. и окончательно не понимает смысл брошенной фразы про обязательства. так они у них будут или нет?
делает вывод, что хорошо целуется или по крайне мере не хуево. ей, конечно, хочется верить, что он сейчас говорит ей правду,

и такое редко бывает, знаешь ли стрелой навылет.
сольвейг не хотела бы верить сразу и на слово, но он так часто повторяет красивая, как будто весь его лексион ограничивается одним словом, что соль теряется.

забирает себе бутылку воды, делает пару глотков.

не пугается, скорее, обижается.
взял и испортил все своим не обязывает, развалил всю ее уверенность на куски сомнений и недоверий.
и очень мило пытается выпутаться из ситуации, объясняет ей, что дело в физиологии, что-то о своих мыслях, вскользь о своих чувствах. не напрямую, подтекстами и вторыми смыслами.

попалась
пусть не отпускает

хотя бы сейчас,
когда чужое внимание для нее так необходимо;
когда все эти объятия действуют на нее успокоительными;
когда она больше всего нуждается в заботе.
но соль девочка сильная, смелая, напрямую о таком не скажет и помощи первой никогда не попросит. поэтому хорошо, что тадеуш решает за нее.

соль воспринимает всю ситуацию между ними — легкой эйфорией, побочкой обостренных ощущений, и, конечно, во время первого впечатления не думала запасть в чужую душу клятвами до гроба. не было у нее цели — размазаться в поцелуе о губы. а сейчас думает, что поцелуя недостаточно. ей хотелось бы сообщения завтра, наверное, чтобы, возможно, еще на пару дней затеряться в чувствах и по-детски краснеть от неловких моментов.

он тянет на кровать и прижимает к себе ближе, хотя, кажется, и так уже без свободных сантиметров между.
всего вместе в купе кажется достаточно, чтобы она руками обхватила его лицо, большим пальцем упираясь в скуловые кости. нежно водит под глазом и ответно тянется на поцелуй, сквозь него улыбаясь. и привычный вкус чужих губ до неоновых вихрей в глазах.
его лицо умещается в ее ладонях.

— никто не ждет. я недружелюбная и злая.

в перерыве поцелуя, говорит вскользь, даже не скрывает своей симпатии.
это скорее для справки, вдруг тадеуш собирает в голове все детали в общее резюме. в графе семейное положение — злюка.
и опять тянется к его губам, как-то совсем уже не думается.
завтра она спихнет всю ответственность на тадеуша.

Отредактировано Solveig Larsen (2021-01-24 05:00:36)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » вместе танцуем хаккен, вместе ездим за закладкой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно