внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вк
телеграм
лучший пост:
эсмеральда
Он смущается - ты бы не поверила, если бы не видела это собственными... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Нравится ручка — укрась её кольцом


Нравится ручка — укрась её кольцом

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Код:
<!--HTML-->
<div class="sacth">
    <div class="sacttitle" style="font-size: 14px;margin-top: 5px!important;">Обещай, что сделаешь мне предложение, если я обещаю ответить «нет»</div>
    <hr>
    <div style="width: 100%; text-align: center; font: 11px arial; text-transform: none; line-height: 11px; overflow: auto;">
    <p><img src="https://i.imgur.com/IDeBfme.gif"></p>
    </div>
<div class="saccita">Jas & Fox | july evening | home</div> <br>
    </div>

+3

2

- Кэмпбелл, твою мать!

Что за дурацкая привычка вечно от него убегать? И ладно бы просто устроила пробежку по коридору до двери квартиры, так нет, нужно было тормознуть лифт за два этажа до нужного и драпануть на лестницу, сбрасывая по пути туфли. Хотя, чему он удивляется? Мэл всегда была сумасшедшей, подобные выходки - вполне в ее духе, а вот в его духе - догонять ее, подбирая разбросанную обувь, как бы при этом он не относился к такому поведению.

Злился, да, но это была совсем не та злость, когда хочется открутить кому-то голову. Скорее, догнать, прижать к стене, задрать юбку и демонстративно показать, что бывает с теми, кто сначала нагло провоцирует, расстегивая пуговицы на рубашке, а потом так же нагло делает вид, будто ничего не произошло. Но в этом вся Кэмпбелл - она с точностью до мелочей знала, как, когда и каким взглядом нужно посмотреть на Джаспера, чтобы у того в штанах стало тесно, и бессовестно всегда этим пользовалась.

А он наивно велся, каждый раз - как впервые, когда, казалось бы, давно уже должен был заработать иммунитет на такие провокации. Но нет, Кэмпбелл - это как его собственный криптонит, только действует немного в другую сторону. И снова - словно в том клубе, когда после очередного коктейля, глупого пикапа и комплиментов на грани фола одна своенравная рыжая лисица прикусывала губу, делала тот самый взмах ресницами - и все, дальше - только пожар, которому было насрать на место, время и количество свидетелей вокруг.

Нужно было провести ее хоть раз, просто развернуться и пойти в другую сторону, отключив по пути телефон. Но как? Вот как от нее уйти, если в этот огонь хотелось падать с разбега, сгорать дотла и сжигать еще и Лисичку вместе с собой? Не было у Джаспера ответа на этот вопрос, и даже времени на размышления не было, ведь когда Мэл вот так подбрасывала в костер дров, бросая на ходу какие-то колкие фразы и подтягивая юбку повыше, чтобы удобнее было перепрыгивать через ступеньку, Тирелл забывал вообще обо всем на свете. Это уже какой-то другой, совершенно иной уровень восприятия реальности, в которой есть только одна женщина, которую хочется заполучить - во всех смыслах этого слова.

Поэтому и догонял ее - снова. И тащил эти дурацкие туфли, потому что потом она будет ныть, что они были ее любимые, а уже через минуту жаловаться, как в них неудобно, и требовать массаж для пяточек. И пусть это странно, глупо, нелепо и совершенно не поддается объяснению, но Мелани - это его женщина, была, есть и будет, даже если сама при этом заявлении станет недовольно морщить нос и впадать в дискуссию о гендерной демократии и прочей херне.

В прочем, ничего заявлять ей Джаспер и не собирался. В их отношениях куда больше смысла было в поступках, чем в разговорах, и выводы из них выносились намного более весомые, чем можно уложить даже в самую витиеватую фразу. Даже эта маленькая игра в догонялки - суть ведь была совсем не в том, чтобы убежать, а в том, чтобы поймали - но вот кто и кого, вопрос открытый. Да, это Джас перехватывал ладошку Кэмпбелл, уже закрывающую за собой входную дверь; да, это он отбрасывал туфли на пол, чтобы уже двумя руками притягивать Мэл к прохладному дверному полотну. Да, это он вжимал Лисичку то ли в дверь, то ли в самого себя, но где-то на краю сознания оставалось впечатление, что в западне оказался именно Тирелл. И знаете, что самое интересное? Ему на это было плевать.

- Во-первых, у меня есть ключи.

А у нее - ночная задвижка, но ума Джаспера было достаточно, чтобы не дать Кэмпбелл использовать хоть один контраргумент. В конце концов, он ведь ее поймал? Поймал. А, значит, хозяин положения тут он, чем Тирелл и пользовался во всю, играя языком и губами с мочкой уха Мелани.

- Во-вторых, мы уже выясняли, что бегать от меня - очень плохая затея, Лисичка.

И она это прекрасно знала, потому что Джаспер Тирелл - ее персональный банный лист на заднице, которую он сейчас так нагло лапал руками, задирая юбку до самого пояса. Была все-таки своя прелесть в этом строго-деловом стиле Мэл, который она, как настоящая бизнесвумен, надевала на работу. Даже в этих глухих блузках без любимого Джасом выреза, лишающим фантазию простора для полета. Или, возможно, дело было вовсе не в шмотках, а в том, на кого именно они надеты.

- А дразнить меня, - продолжил Тирелл, прокладывая дорожку из поцелуев по шее Мелани, - самая глупая из твоих идей.

И самая прекрасная одновременно, ведь Джасперу так нравилось проигрывать в этой войне раз за разом. Оглушительно, с боем - не важно. Значение имело только то, что они в итоге имели - друг друга, чуть-чуть сумасшедших, чуть-чуть помешанных, чуть-чуть злых. И очень-очень - возбужденных.

- Знаешь, как неудобно гоняться за тобой с таким стояком?

Конечно, знала, иначе и не затевала бы ничего подобного, и даже не нужно было укладывать ладонь Кэмпбелл поверх своей ширинки, чтобы показать всю весомость вопроса. Реакция тела Тирелла на любое ее действие давно была изучена Лисичкой от и до, и использовалась так, как ей заблагорассудится, чему Джас уже даже не сопротивлялся. Пусть делает с ним что угодно, он успел смириться, и более того - научился получать от этого удовольствие. Чем он сейчас и собирался, собственно, заняться.

Ему было что сказать Мелани прежде, чем стаскивать с нее белье, но какой в этом смысл, если инстинкты брали верх над разумом, а тело уже действовало практически на автопилоте. Да и моментом стоило пользоваться, пока Лисичка не вырывалась, не убегала, а так привычно приятно укладывала локти ему на плечи, подаваясь и губами, и бедрами навстречу. Зачем тут говорить хоть что-то? В конце концов, они оба знали, к чему приведет этот вечер. Может, у Мэл и были другие представления на счет места их итоговой дислокации, но вот Джасперу было откровенно плевать. У входной двери, на комоде в коридоре, в гостиной, на стиральной машине, кухонном столе или в постели - секс везде был хорош, если заниматься им с любимой женщиной.

В такие моменты это чувство было особенно заметно - наверное, потому что Тирелл изначально физиологический аспект ставил выше всех остальных. Или потому, что в самом начале он полюбил именно это - то, как в полной тишине звучит первый стон; как губы прикасаются к губам в попытке своровать дыхание; как дыхание и тело замирают, прежде чем сорваться вниз, но не падать, а наоборот - взлетать вверх. Со всеми другими на такие мелочи было, по большому счету, плевать. А здесь...улыбка расплывалась по лицу практически без его участия, пока сам Джаспер только проводил носом по щеке Мелани.

- Лисичка...

Одно слово - как признание, как подчинение, как полная и безоговорочная капитуляция. Как так получалось, что одна рыжая стерва заставляла его терять и голову, и самообладание с такой завидной регулярностью, а он и рад был стараться? Как так выходило, что, держа в своих руках именно эту женщину, Тирелл чувствовал себя настолько целостным? И почему, даже в такие моменты, когда Кэмпбелл принадлежала ему полностью и без остатка, ему вдруг хотелось большего?

- Выходи за меня.

Она должна быть его - во всех доступных смыслах. Она должна принадлежать только ему - во всех возможных значениях. Даже в тех, в которых еще полгода назад Джаспер и себя-то представить не мог. Но ему хочется, и это чувство настолько сильно, что озвученное предложение являлось единственно возможным исходом. И да, Тирелл хорошо подумал. Может, и не тем местом, но точно подумал - иначе никогда бы такого и не предложил.

+1

3

Так было всегда. С самой первой их ночи, когда Джаспер уже в лифте начинал тянуть вниз язычок молнии её платья, зарываясь носом в волосы на её макушке. Ключ-картой в замок над дверной ручкой они попали раза только с четвертого, а платье слетело с нее даже раньше, чем дверь захлопнулась за их спинами.

Прошёл год. Даже больше, вроде бы – но Кэмпбелл никогда не запоминала дат, не обводила их в календарях. Помнила только, что было такое же жаркое лето. Прошёл год – даже слишком богатый на события; какие-то из них вспоминать было приятно, какие-то – стыдно, а часть хотелось навсегда забыть, как страшный сон. И абсолютно никакие из них не были важны, когда Джаспер вот так прижимался губами у неё за ухом. Причем, без разницы, успели ли они дойти до чьей-то спальни, или еще нет.

Плевать, сколько прошло времени, если Мелани всё ещё нужно было только бросить этот лукавый взгляд, прижаться губами к его щеке и провести кончиком пальца за воротником его рубашки, расстегнув всего одну или две пуговицы вниз. Они оба никогда не отличались терпением – вот и их предварительные ласки время от времени начинались уже в лифте. Но была бы Мелани привлекательна для Джаспера в той же мере, если бы сдавалась всегда так – без боя? С ней дело иметь – как в рулетку играть, и сегодня белый шарик останавливался на цифре восемь, в которую коротко уперся её пальчик за плечом Тирелла.

Она всегда от него убегала. Весь год – по абсолютно разным причинам и с совершенно различной целью. И уже полгода, почти всегда – только для того, чтобы Джаспер её догнал. Потому что да – он рычал и ругался, когда Кэмпбелл от него ускользала, и да – она отвечала ему только звонким смехом. Он злился, но все равно по дороге подбирал её туфли; а она – сбегала, но никогда не закрывала за собой дверь на замок.

Запертая, зажатая в тисках где-то между дверным полотном и чужим телом – и, честное слово, это единственный капкан на памяти Мелани, из которого не хотелось сбежать. Только вот так запрокидывать голову, подставляя шею тем поцелуям, от которых буквально всегда подкашивались колени. Как будто никто никогда не касался губами кожи, спускаясь из-за уха по ярёмной вене до самой впадины над ключичной костью – насколько позволял вырез блузки; каждый раз – как первый, и что за магией обладал Тирелл Мелани так и не удалось разгадать. Да и не пыталась – просто наслаждалась этим сладким дурманом, мелкими мурашками от чужого горячего выдоха. Только прикусывала растянутые в широкой, самодовольной улыбке губы, и своими же пальцами помогать подтягивать подол юбки до самого пояса.

- О, я знаю, - и даже позволяет себе этот звонкий смешок, пока поддевает носом его щеку, призывая повернуть голову в свою сторону – чтобы в губы поцелуем впиться, жадным, но коротким. И только когда в конце она оттягивала, прикусив, его нижнюю губу, сама осознала, как быстро и незаметно проворные пальчики расправились с пряжкой на ремне его брюк, - И напомни мне потом, - улыбается прямо в губы, запустив одну ладошку пальцами за его пояс прямо над пуговицей, рывком притягивая к себе его бёдра еще ближе, - Отнять у тебя мои ключи.

Всего ведь раз попросила то ли завезти что-то, то ли забрать – а потом не потребовала вернуть их обратно. Может, забыла, может – просто не придала значения; но вот так плавно и незаметно Джаспер Тирелл стал обладателем беспрецедентного права посещать её жилище, когда вздумается. И нет, ей, конечно, было приятно, ворочаясь ночью в какой-то момент найти вместо очередной подушки чей-то теплый бок, на который можно и ногу забросить – но назвать это чувство привычным никак нельзя. А потом, как-то так же незаметно и у неё появились ключи от чужого жилья – тоже по какой-то сначала невразумительной причине. Кажется, между ними и правда было то-самое-слово на букву «о», от которого у Кэмпбелл начинал дергаться глаз.

Хотя таким мыслям в голове не оставалось совершенно никакого места, когда его пальцы вот так подкрадывались под белье, и стягивали его вниз по бедрам; только маленькая заметка на будущее – в следующий раз определенно надо заставить Джаспера проделать этот трюк зубами. А пока – только послушно повиноваться требованию его руки, снова поднимающейся откуда-то от уровня колена выше, и заводить лодыжку куда-то за его бедра. И руки сами собой как-то тянутся всё выше, укладывая локти ему на плечи – а пальцами путаясь в волосах на затылке и заставляя склониться к ней.

Весь их мир закручивался спиралью с физиологией в центре. Каждый их день, если они заканчивали его вместе, тонул со всеми своими проблемами, усталостью и мигренями в водовороте с центром – всё там же. И вся доступная человечеству бесконечность сворачивалась до этого момента: когда Мелани рвано и глубоко вдыхает воздух возле губ Тирелла, ногтями впиваясь в его плечо даже сквозь ткань рубашки – до боли, а потом поцелуем смешивала свой глухой напряженный стон с его – и непонятно, чей был громче.

Этим они и были – пылкими, страстными, нетерпеливыми. Любовниками – как бы архаично и излишне прозаично это не звучало. Скучать Джасперу Мэл, конечно, не давала даже за обычным ужином в каком-нибудь ресторане; вообще безостановочно заставляла играть в игру «угадай, что я сегодня выкину». Но истинные их «я» проступали именно вот в такие моменты – когда Кэмпбелл снова запрокидывала голову, молчаливо умоляя снова прижиматься к шее губами; когда волосы на его затылке сжимала почти в кулак; когда рефлекторно правой рукой цеплялась за что ни попадя – то есть, за вешалку у двери; и как только не оторвала и не погнула еще – загадка. Это всё – они, это самое всеобъемлющее и самое красноречивое их общение – без слов. И даже такой – торопливый – перепихон именно с Джаспером для неё имел и нёс в себе куда больше эмоций, чем с кем бы то ни было до.

- Выйти за тебя куда, на работу? – такой же осипший в ответ шепот, лишь подкрашенный легкой смешинкой в этой паузе лирического отступления, пока она снова интуитивно, наощупь, находила его губы, чтобы оставить на них короткий поцелуй, - Доверишь мне самую большую свою фуру?

Нет, она знала, что работа Тирелла угнетала – куда меньше, чем те же полгода назад, но всё же частенько по вечерам ей доводилось лишь обнимать его усталые плечи, целуя в висок. Но честное слово, если в моменты интимной близости с ней он смел о работе думать – она погонит его, причем его же ремнем, до границ Сакраменто, а то и дальше. А уж если именно то, как он почти весь её вес держал на руках, наталкивало на мысль о грузоперевозках – то до границы штата, а то и вовсе – лучше из страны уже сваливать, пока не догонит.

Но просят ли подменить на работе именно в такой момент – и именно таким, томным голосом у самой её щеки, рядом с ухом? Условия места-времени максимально неуместные и неверные; вот после, когда она уже будет потягивать любимое вино, лёжа или в ванне с пушистой пеной, или в постели в окружении подушек, укладывая голову затылком на его же грудь, тогда – да, тогда она вполне может согласиться на всё, что угодно. Но сейчас? Да и формулировка такая, не вполне очевидная. Разве что только…

- Оу-воу-воу, - и ошарашенная собственной мыслью, практически отбрыкивается, резко уперевшись ладонью ему в грудь и отталкивая от себя, - Тормози, стой, - честное слово, она почти надеется, что член можно сломать, и что это мучительно больно – хотя судя по отсутствию на лице боли, она промахнулась; но ноги сразу же рефлекторно скрещивает, заводя правую ступню за левую. И щурится на один глаз, сводя над переносицей брови – подается вперед, выставляя перед собой ладошку с растопыренными пальцами, - Что?

Если он без нее где-то сегодня курнул – ему крышка. Если не курнул – то просто хана; если мысли подобные в голову лезут по трезвой памяти – Тирелл явно свихнулся куда крепче, чем был. Ну а если это шутки юмора у него такие, то у Мелани был припасен для него ответ:
хуюмора, blyat’!
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://imgur.com/MoDpt7s.jpg[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1]

+1

4

Пожалуй, это было немного безумно. Или даже очень много безумно. Но скажите честно, что вообще у них в жизни было иначе? От самой первой встречи, первого секса и обстоятельств, которые из “она и я” сделали “мы” - все было каким-то максимально сумасшедшим. И сколько раз за все это время Джаспер слал на хуй свои принципы, потому что они мешали ему получать то, чего больше всего хотелось? А хотелось, как ни парадоксально, все еще Кэмпбелл, только из физического это желание стало куда более глобальным.

Хотелось вместе засыпать и просыпаться - просто так, без двойного смысла и подводных камней. Хотелось этого недовольного ворчания в ответ на звук Тирелловского будильника, хотелось стянутого одеяла, закинутых на него ног, сопения в плечо и какого-то магического действия, когда ее пальцы проводили по его щеке и подбородку точно против роста щетины. И кофе по утрам он готов ей наливать в протянутую чашку, и до работы довозить, лишь бы его Лисичка могла лишних полчаса повтыкать в телефон по дороге. Да и еще кучу всякого бреда, на который Джаспер готов был согласиться, только бы чувствовать это всегда - полное обладание конкретно этой стервой.

Может, виной всему момент. Во время секса у Тирелла всегда мозги только в одну сторону думали, и мало ли что там трепал оставшийся без контроля язык. Но если сейчас тормознуть на минутку, разве он заберет свои слова назад? Нет. Потому что “хочу” Джаспера всегда имели одну конкретную цель - свое полное исполнение.

Вот хотел он сжимать руками бедра Мэл почти что до синяков - и делал. Хотел целовать ее так, что дыхания катастрофически не хватало - и пожалуйста; хотел ублажать эту подставленную в немой мольбе шею - и делал это, потому что ему. так. хотелось. Даже если бы его желания в этот раз не совпадали с прихотями самой Кэмпбелл - это не имело значения, но был в их таких безумных отношениях один немаловажный плюс: в тактильном плане каждое из их “хочу” совпадало до миллиметра и децибела в вынужденных стонах.

А еще он хотел сделать ее своей женой. Безо всяких “потому что” - просто хотел, и все.

Джаспер не верил в любовь - до сих пор, ведь то, что он испытывал к Кэмпбелл, не подходило под стандартное определение этого слова. Он не верил в отношения - и то, что было между ним и Лисичкой, не попадало под описание, заложенного обществом в данную фигуру речи. Может быть, стоило порассуждать об этом куда более глубоко, чем поверхностные верю - не верю, но у Тирелла не было ни времени, ни желания. Он верил в то, что именно эта женщина - центр его сумасшедшей вселенной, раз именно к ней хочется возвращаться каждый вечер, вместо уже забытой привычки коротать время в ночных клубах под бутылку вермута. А если и заваливаться туда - то с ней под руку, задирая юбку при любом удобном случае.

Они, конечно, разные - от привычек до потребностей, но, когда между ними не остается никаких границ, - да насрать на весь мир. Пусть они как единое целое не попадают ни под одно известное клише, пусть для других их союз - это партнерство несовместимого - Джасперу плевать. Он хотел, что Кэмпбелл была только его - и он это получит.

- Если под большой фурой ты подразумеваешь мой член - то да, именно это я тебе и предлагаю.

В конце концов, это сопливые романтики предлагают руку и сердце, Тирелл же к их числу не относился, совершенно точно. Поэтому он скорее предложит свой член, кошелек и остатки потрепанных нервов как самое ценное, что у него было. А вот к своим рабочим машинам, пожалуй, Кэмпбелл он подпускать не станет. Нет, ради интереса можно поспорить, сможет ли она хотя бы с погрузочной площадки выехать, но это когда-нибудь потом, когда будет свободное время и причина заключить пари на что-то весомое. Пока же Джаспер предлагал ей совсем другую авантюру.

Он даже не исключал возможности, что у них ничего не получится. В конце концов, даже среди его знакомых было много парочек, которые после юридического оформления своих отношений разбегались в разные стороны со скоростью сверхзвуковых самолетов. Брак, рутина - тут одной страсти и безумия может и не хватить, Тирелл отдавал себе в этом отчет. Но почему бы не рискнуть, когда тут такой приз? Они ведь азартные авантюристы, они оба. Так почему нет, когда да?

На то, что Мэл вот так сразу согласиться, Джаспер тоже не надеялся. Скорее, он представлял себе разговор в духе “а что мне за это будет?”, но даже в его самых смелых мечтаниях реакция у Лисички была несколько...слишком. Нет, ее удивление было понятно и объяснимо, ведь даже ей самой Джас неоднократно заявлял, что он и женитьба - это совершенно разные полюса. Но отталкивать его зачем? Так ведь хорошо, когда между ними нет ни одного свободного миллиметра. А тут еще и ладошку выставила, не давая сократить дистанцию. Глаза в глаза - это, наверное, при таких вещах важно, но тут они в первую очередь сексом занимались, а не в переглядки играли. Ну и потом уже - все остальное.

- Лисичка, если ты не заметила, - начал Джас, пытаясь вернуться на их прежнюю дислокацию. - Я тебе делаю весьма заманчивое предложение.

Может, и не очень заманчивое, но это мелочь поправимая. Убедить Кэмпбелл согласиться - это как очередной вызов в их таких хитросплетенных отношениях. Вызовы Джаспер любил - если они связаны с Лисичкой. А тут еще такой стимул победить. В конце концов, пари - это такая же часть их совместной жизни, как и секс. Главное и для Мэл нечто заманчивое на кон поставить. Джаспера, например - но это если он ей и в правду так интересен.

- То самое предложение, когда вот на эту самую ручку, - устав пытаться сократить дистанцию, Тирелл просто перехватил руку Мелани за запястье и завел ее ей за спину. - Надевают очень блестящее и неоправданно дорогое кольцо. А потом “мистер Тирелл, вы можете поцеловать невесту”, но целовать я буду уже жену. Вот примерно так.

В плане демонстрации Джаспера никогда просить дважды не нужно было - вообще просить не нужно было, он просто брал и делал, в данном случае - наглядно показывал, как именно будет целовать Мэл в обозначенных условиях. Хотя, он всегда ее так целовал - горячо, жадно, одним этим действием доказывая всем, что она - его. А если начнет сопротивляться - это они уже тоже проходили. Заканчивается не хуже, чем обычно.

- Но можешь не отвечать прямо сейчас, - великодушно предложил Тирелл, одним рывком возвращая лопатки Кэмбпелл вплотную к двери. - Подумай. Я вполне могу подождать, пока мы закончим.

В конце концов, от своего предложения Джас не отказывается, а вот секс прерывать - дело бессмысленное, ведь зачем заниматься им один раз, но с перерывом, если можно делать паузы между полноценными заходами? А уж там, во время перекуров, и насущные проблемы обсудить успеется, и место для медового месяца выбрать, и белье под платье. Хотя, в этом плане Джаспер вообще не привередлив, можно и без белья, и без платья, ведь по итогу и одно, и другое окажется на полу. Главное - кампания, а с ней Тирелл уже определился.

+1

5

Вам знаком фокус со стаканом воды и монетами? Изумительная в своей простоте демонстрация физического явления – сил поверхностного натяжения, но суть сейчас не в том. Вот была жизнь у Мелани – полная чаша, всё было устроено и шло согласно какому-то полупрозначному плану с неизвестной целью. Её спокойствию и равновесию не помешали ни её первая встреча с Джаспером, ни даже – вторая; ни та странная история, которую они делили на троих с Хэзер. Это было максимум – дискомфортно, и самое большее вызывало легкую рябь на поверхности воды в её стакане.

Потом случилось нечто, что сильно встряхнуло Кэмпбелл и её стакан, образовав недостаток жидкости. И Тирелл постепенно, одну за одной, опускал монетки в воду, восстанавливая её баланс и заставляя чашу вновь стать полной. Мэл никогда в этом не признается, но она и вправду не была уверена, что без него ей бы удалось вернуться к нормальной жизни так скоро – и удалось бы вообще. А он – приезжал, если ей было неспокойно. Встречал у галереи, если она задерживалась допоздна. Наливал по утрам кофе в подставленную чашку. И вот она уже не боялась любого шороха вокруг себя, не боялась после заката выйти из дома до магазина, но куда чаще – в какое-нибудь заведение. Чаще всего – к нему.

Всё, что было дальше – было сверх необходимого и привычного. Смещало ее равновесие в сторону – заставляло центр водной глади медленно подниматься из-за краёв стакана. Его вещи в её шкафу множились и расползались, занимая все больше полок и вешалок; а если она не могла найти что-то из своих – точно знала, по какому адресу их искать. Он мог приехать к ней ночью, даже если попрощались они всего за пару часов до этого; она могла приехать к нему в первом часу – просто потому что ей так захотелось. Да и стоит ли что-то пояснять, если за последний месяц они ни одной ночи не провели врозь? Даже в те дни, когда единственное, на что способна Мелани – это держать грелку на низу живота и заедать мятное мороженое сникерсами?

Но то, как Джаспер сейчас подтверждал её страшную догадку – просто переворачивало над этим стаканом тире метафорой состояния Кэмпбелл ведро, наполненное мелочью, расплёскивая ко всем чертям воду по всему столу.

Вот какого хрена? У них всё было прекрасно – что даже несколько неожиданно, учитывая их свободолюбивый нрав. Ей нравилось с ним засыпать, с ним – просыпаться; нравилось, что всего несколькими прикосновениями и парой поцелуев она могла заставить Тирелла опоздать на работу на часок, а может – и вовсе школу прогулять. Он видел её любой – он принимал её любой: от роковой ледяной королевы до капризной и озорной девчонки. Он смеялся тому, как она танцевала на кухне в очередных своих дурацких шортах, он прощал ей все – почти все – её шалости. А ещё он до сих пор её удивлял – и это был первый на её памяти опыт, когда взаимоотношение с человеком продолжительностью больше двух недель не успело ей наскучить.

Мелани не была готова от этого отказываться. Она не хотела этого менять. И поэтому предложение Джаспера не было ни заманчивым, и симпатичным, ни даже любопытным. Нет, возможно, когда-то в той наивной юности она и мечтала о белом платье, женихе и прочей вот этой торжественной требухе, но со временем пришло осознание – или предвзятое мнение – что брак это, в первую очередь, бюрократия и больше обременение, чем блажь.

А обременения – это не про Кэмпбелл, и не для Кэмпбелл. Так же, как обязательства, ответственность и взрослые решения. Ей всегда было куда больше по душе безотчетно развлекаться – и последние полгода Тирелл был ей в этом деле верным компаньоном. А вот жениться – жениться это весело только тогда, когда ты гость за безлимитным баром. Больше весело не будет никому – причем ни до, ни после.

И сказать бы ей об этом Джасперу, пока мысли проносятся в голове, но все они растворяются в том, как он её целовал. Так же, как целовал всегда – как будто не предлагал сейчас поставить в этой их истории точку, которая наступит вне зависимости от её ответа. Всякая необходимость принимать какое-то решение или искать выход меркнет в сравнении с этой необходимостью снова прижиматься к нему бедрами, накрывать ладонью свободной руки щеку, соскальзывать с неё на шею и цепляться пальцами за воротник его рубашки. В такие моменты ей вообще, в принципе, на всё плевать.

Но сейчас – только до того момента, пока красным фонариком не замелькают в голове его же, Джасовские, слова. Он, мистер Тирелл, будет так целовать жену. Свою жену так он будет целовать. Же-ну. Чёрт, Мелани до бесконечности нравилось, когда он озвучивал дальнейшие свои действия, но именно этот сценарий никакого желания ему следовать не вызывал – и это мягко говоря. И это осознание полощет по мозгу раскаленной кочергой – она мычит что-то возмущенно в его губы, упираясь кулачком куда-то ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. В итоге, правда, только ускоряет свое падение лопатками обратно до двери.

- Джас, нет, - почти лепечет, почти что – стонет, борясь в первую очередь с собственным желанием поддаться этим губам на своей шее – позволить вот прямо сейчас подхватить её на руки и закончить то, что они уже успели начать.

Если подумать, то это был вполне себе неплохой такой план: просто уводить Джаса трахаться каждый раз, когда тот посмеет еще раз об этой теме заикнуться. Но была одна истина, усвоенная Мелани в его отношении: чем более дурной была мысль, тем сложнее она вытряхивалась – и вытрахивалась тоже – из его головы, из разряда шальной довольно быстро переходя в навязчивые. А эта мысль была не просто дурной, она была просто апогеем его воспаленной фантазии.

Она, правда, не представляла своего дня без Тирелла. Вживую или, как минимум, в телефонном звонке. Он умел её удивлять, он умел делать ей приятно – и не только в постели, но и в каких-то ежедневных мелочах; она – научилась печь не то, чтобы сносный, но уже как минимум съедобный вишневый пирог (и да, куда больше из праздного любопытства, чем из стремления угодить – по крайней мере, как внушала сама себе Кэмпбелл). А еще он каким-то абсолютно немыслимым образом даже научился безошибочно определять какое из её «оставь меня в покое» означало, что нужно правда поспешно удалиться, а какое – что нужно обнять покрепче, несмотря на отбрыкивания.

И вроде бы, неплохие такие аргументы «за», учитывая, что ни с кем еще Мелани не испытывала ничего подобного – если бы не одно но. При мысли о браке она паниковала – и этот страх подкатывал комом к горлу, сковывал тяжелой цепью грудь, зажимая ту в тиски и ритм сердцебиения выводил на частоту кроличьей эхокардиограммы;

А когда Кэмпбеллы паникуют – они кусаются.

Образно говоря, естественно – пусти Мэл в ход зубы, и Джаспер воспримет это как очередной виток их постельных игр. Поэтому в ход идет в первую очередь пятка, с размаха опустившаяся на мысок ботинка Тирелла; следом – толчок тем же кулачком в грудь, пока несчастный стонет от боли под ногтем большого пальца, и завершающей вишенкой – натурное напоминание еще одной истины о роде Кэмбелл: у них чугунные головы, и одна конкретная снова явится причиной шишки на лбу Джаспера. И, честное слово, от удара коленом в пах его уберегло только то, что Мелани слишком уж полюбилось использовать его по другому назначению. Но – определенно – не в этот раз, не в этот вечер.

- Я же сказала, Джас, нет, - тараторит, резко выступая в бок и ему за спину – подальше в безопасность собственных хором, - Вот вообще всё – нет! Не надо ждать, не надо думать, - и угрожающе выставляет перед собой палец, отступая на полшага каждый раз, как заподозрит в свою сторону движение, - Не надо продолжать, не надо заканчивать – нет! – и, замечая, как он уже открывает рот, чтобы что-то ей выдать в ответ, - Нет! – и второй рукой упорно опускает подол юбки на свое законное место, чтобы если и сбегать – от него, от ответственности, от всего что угодно – то, хотя бы, не с голой задницей, - И ответ мой тоже – нет!

И чего он хотел, в конечном итоге, добиться? Пытался так приструнить Мелани? – А зачем, если именно её непредсказуемая взбалмошность и влекла его прежде всего? Установить факт его обладания ею? – Но и так куда дальше-то: даже когда он вот так, с чувством полного превосходства, целовал её на людях, она не возражала. Где-то на полпути, правда, успевала намотать на кулак галстук или зажать в кулачок воротник рубашки – и поди разбери, кто из них оказывался на привязи. Чего он хотел? Две их квартиры трансформировать в домик в пригороде, её – нарядить в передник и вооружить пылесосом? А если нет – то какой смысл? Нахрена вообще менять что-то, что успешно работало без всяких приспособ в виде клятв, колец и брачных контрактов? Мэл не собирается в этом разбираться, ей ни разу не интересно, чем руководствуется Тирелл; в школе, когда кто-то наводил беспорядки и сеял смуту – их выгоняли за дверь подумать над своим поведением и это было чертовски правильно!

- Уходи отсюда, прямо сейчас, - и пальцем – указать на дверь, потом резко еще раз его вздернуть, почувствовав подступание слов к горлу Джаспера, пресекая на корню все попытки что-то ей возразить, - Нет! – и снова пальцем указывать на дверь за его спиной, второй рукой нервно заправляя прядку волос за ухо, - Просто уходи Джас – вот просто возьми, и выйди!
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://imgur.com/MoDpt7s.jpg[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1][SGN]   [/SGN]

+1

6

Неожиданность в отношениях Джаспера и Мелани - дело достаточно обычное. Тирелл уже привык, что в любой момент настроение их совместного времяпрепровождения может измениться на диаметрально противоположное просто потому, что Мэл придет в голову какая-то невероятно глупая, но крайне важная мысль. И даже то, что она при этом может пустить в ход ногти, зубы, пятки и прочие части тела Джаса не удивляло. Но блять, почему каждый раз нужно делать это настолько больно?

Он бы ее простил. И за отбитую ногу, и за отбитую голову, и за наверняка синяк на груди. При одном условии - если бы все это было частью их постельных игр. Но да, Джаспер научился с точностью до мелочей угадывать, когда произнесенное Кэмпбелл “нет” значило категорическое “нет”, когда - “нет, но я еще могу передумать”, а когда - “да, придурок, только не останавливайся”.

И сейчас с огромной ясностью Тирелл понимал, что это как раз первый случай.

Видимо, в этом и была особенность отношений - уметь различать полутона в настроении партнера. Джас теперь делал это почти неосознанно, не подключая мозг и не вдаваясь в рассуждения, правильно ли он понял очередной намек Мэл, или занимается самообманом. Ее было слишком много в его жизни, чтобы не научиться читать ее эмоции с легкостью, но все равно недостаточно много, чтобы не пытаться еще больше увеличить присутствие Лисички рядом. Поэтому он предлагал ей то, что предлагал.

Дело было совсем не в том, что брак - это очередная ступень в их отношениях, как минимум потому, что их отношения - это американские горки, где ступеньки в принципе не предусмотрены. И даже не в том, что Джас и Мэл встречались достаточно давно, чтобы попытаться строить что-то совершенно иное. На все эти общественные предрассудки Джасперу было откровенно плевать. Он звал Мелани замуж, потому что он этого хотел. Не ради традиций, чьего-то мнения или каких-то предрассудков. Ему. Так. Хотелось. Чтобы его Лисичка была только его. И даже фамилию свою для этого не пожалеет.

Не останавливало и то, что это эгоистичное в своей природе желание шло в разрез со всеми жизненными принципами Тирелла: никаких постоянных баб, никаких постоянных отношений и никакого, упаси боже, брака. Все три своих личных постулата Джас разбил вдребезги ради одной женщины, и на данный момент его все устраивало. Настолько, что даже такое страшное слово как “женитьба” теряло весь свой первобытный ужас.

Нет, он понимал, что сама Мэл может иметь другой взгляд на этот вопрос, но при всем уважении, такой реакции даже подготовленный ко всем приступам Кэмпбелл Джаспер не ожидал. Это было слишком - причем, настолько слишком, что почти рефлекторно Тирелл дернулся в сторону, пытаясь удержать Мелани на месте, и открыл рот, чтобы сказать что-то поясняюще-успокаивающее. Но нет. Он умел читать полутона в ее криках, и в этот раз на самом деле лучше было молчать.

Он никогда не видел Мэл в таком состоянии, и лучшее описание ему было слово “паника”. Джас прекрасно помнил, как Кэмпбелл подскакивала посреди ночи на кровати вся в слезах и с немым криком на губах. Он не забыл, как она вздрагивала от громких звуков и опасливо озиралась по сторонам. И как по ночам, стоило только оказаться на улице, она доверчиво прижималась к нему, не оставляя ни сантиметра свободного расстояния. Но это все совершенно не шло ни в какое сравнение с тем, какой ужас плескался сейчас в глазах напротив.

Может быть, при других условиях и обстоятельствах Джаспер мог задуматься о естественности такой реакции. Но сейчас Мелани уверенно обламывала его сразу дважды - с двумя крайне сильными желаниями - и такого самолюбие Тирелла вынести не могло. Он, конечно, не романтичный влюбленный придурок, решивший, что от его предложения любимая девушка растечется лужицей и тут же на все согласится. Нет, он был готов к отказам и уговорам, даже к “взрослому” разговору, когда двое садятся рядом и перечисляют друг другу все плюсы и минусы такого изменения статуса. Но все это вполне могло подождать до того момента, как они оба закончат удовлетворят свои куда более привычные потребности в страсти и близости.

Теперь же приходилось спешно застегивать брюки, всеми силами удерживая внутри кучу недовольных высказываний. Больше всего Джаспер ненавидел, когда его обламывали в сексе, и Мэл это прекрасно было известно. Поэтому, видимо, она так и старалась заткнуть ему рот, не давая вставить ни слова в ее максимально отрицательный монолог.

А он, если честно, даже и не знал, что ей сказать, потому что неожиданно самое последнее из озвученных Мелани “нет” весьма болезненно отозвалось где-то внутри. Джас ведь был готов к этому - отчасти, он понимал, что простого согласия тут не будет. Но в голосе Кэмпбелл было слишком много категоричности, и вот к этому Тирелл подготовиться никак не мог - поэтому и словил внезапный, но весьма острый приступ обиды.

Из всех женщин мира, из всех тех, с кем Джас хоть когда-то спал, именно Мэл лучше всех знала его категоричное отношение к браку. И именно она должна была понимать, что если он и заикался о подобном шаге - то не просто так. Могла бы хоть на секунду задуматься и понять, насколько она ему нужна, раз Джаспер решился на подобное проявление своих чувств к ней.

Но Мелани Кэмпбелл было это не интересно. А Джаспер Тирелл не видел больше смысла здесь находиться.

Она просила его уйти - и он уходил, молча, не проронив ни слова, только захлопнув за собой дверь. И даже спускался пешком по лестнице, пытаясь заставить себя не думать о том, насколько отказ Кэмпбелл его задевал. Только где-то между третьим и четвертым этажом, Джас вдруг подумал, что на слова и желания Мэл ему плевать точно так же, как сейчас она наплевала на него. Он слишком часто ей проигрывал - просто для того, чтобы ей рядом с ним было комфортно. Теперь настала ее очередь проиграть. И Джаспер уже знал, как это устроить.

Тирелл часто делал глупости. Но обиженный и неудовлетворенный Тирелл мог совершать глупости просто катастрофического масштаба.

- Крис, твоя сестра все еще работает в мэрии? - интересовался Джаспер, заводя машину. - У меня к ней будет деловое предложение.

И плевать, в какую сумму ему это обойдется. Если Лисичка не хочет выходить за него замуж по-хорошему, Джаспер сделает это по-своему. Даже если в итоге этот брак просуществует всего пару дней.

✲✲✲

- Знаешь, Джас, - раздался недовольный голос в трубке где-то после обеда следующего дня. - У тебя дурацкое чувство юмора.

Для Тирелла это было не новостью, как и для девушки, от которой он ждал звонка весь день. Но светские беседы его не интересовали, равно как и рассуждения о собственной адекватности, в которой он сам уже начинал сомневаться, иначе как еще объяснить его помешательство на одной единственной цели: женить на себе девушку, которая категорически этого не хочет? И это при условии, что ее саму он в известность не поставил и даже не собирался этого делать, в том числе и после того, как все провернет. Более того, со вчерашней капитуляции из квартиры Кэмпбелл он ей даже не звонил, хотя, добравший до дома и опустошив почти на треть первую подвернувшуюся под руку бутылку, Джас был уверен, что все ей растреплет. Нет, просто вырубился где-то за столом, получив от своей текущей собеседницы заверение, что она все сделает в лучшем виде.

И вот звонок, от которого Джаспер ждал только одного: поздравляю, мистер Тирелл, теперь вы официально женатый человек, переведите, пожалуйста, деньги на мой счет. И он бы перевел моментально, но вместо желаемого услышал совершенно другое:

- Вот объясни мне, зачем тебе еще раз жениться на женщине, на которой ты и так уже женат?

✲✲✲

Он успел дважды проехать на красный, пару раз по чистой случайности избежать аварии и один раз обматерить пешехода, выскочившего прямо перед машиной. Ему, правда, горел зеленый свет, но Джаспера это не волновало - с тех пор, как в его руке появилось документальное подтверждение его собственного брака почти годичной давности, он и думать ни о чем не мог, кроме как пойти и оторвать чью-то голову. Чью-то рыжую наглую голову. И да, он очень торопился - не только для того, чтобы застать Кэмпбелл в галерее, но и чтобы не растерять своего воинственного настроя. Хотя как его тут растеряешь, если он, сука, год как женат! И даже не знал об этом!

Джас не любит, когда его держат за дурака. Особенно не любит, когда это делает Мэл, но тут она умудрилась перейти все мыслимые и немыслимые границы разумного, додумавшись умолчать о таком значимом событии в их жизнях. Но может быть Джаспер и не обратил бы на это внимание, если бы еще вчера та же женщина не выгоняла его вон, кидая в лицо свои уверенные отказы.

Поэтому в ее рабочий кабинет он влетал уже на пределе своей злости, тормознув у входа только чтобы выгнать оказавшегося там же управляющего.

- Выметайся.

С этим мужиком они никогда не находили общего языка, наверное, потому что Джасперу на того было откровенно насрать, а второй считал себя выше общения с таким сбродом. Но сейчас, видимо, уловив в настроении Тирелла те самые нотки, после которых начинается банальный мордобой, мужичок подхватил бумажки со стола Кэмпбелл и послушно ретировался, даже не посмотрев в сторону своего непосредственного начальника. Хороший мальчик.

Джас выслушивать недовольство Мэл тоже не собирался, поэтому старательно пропускал все ее слова мимо ушей, закрывая дверь на замок. Вот уж правда, будет неудобно, если в середине его гневного спича сюда завалится еще кто-то - Тирелл точно не выдержит. Он и сейчас-то не совсем представлял, как строить разговор, потому что кроме как “а не охуела ли ты, скрывать от меня такое” ему ничего в голову не шло, но если его и с такого курса собьют - все. Кровопролития не избежать.

- Знаешь, при всей твоей ебанутости, это, - взмах зажатой в руке бумагой, - переходит все границы.

И ведь что смешно - вчера позвать Мэл замуж было так просто, а сейчас сказать “мы женаты” - даже язык не поворачивается. Поэтому что это похоже на бред. Потому что если бы Джас сделал это сам, отношение к чертовой бумажке у него было совершенно другое. А сейчас - только с размаху пригвоздил ее к столу Кэмпбелл, продвигая дурацкую архивную выписку поближе к фигурке на другой стороне.

- Не хочешь мне объяснить, как так получилось, что ты и я - чертовы муж и жена уже хуеву тучу времени?

Джаспер совершенно не помнил тот вечер.  Все, что было после рулетки для него заканчивалось утренним обнаружением кольца на своем пальце и дурацкой визитки с пожеланием счастливой семейной жизни. Все, что было между этими двумя событиями - темное пятно с невразумительными объяснениями Хэзер и Мэл, среди которых Джас до сих пор не знал, что правда, а что - попытка над ним поиздеваться. Он просто выкинул данный этап своей жизни за скобки, не придавая ему никакого значения, и даже отчасти смирился с тем, что, возможно, утром из его номера выскальзывал разодетый в перья Элвис, оставив на прощание поцелуй на плече.

Но ни в каком раскладе, даже самом страшном сне, Джаспер не допускал мысли о том, что дурацкий розыгрыш с кольцами мог быть хоть чуточку правдивым. И в трезвом уме, и особенно - в нетрезвом, Тирелл никогда бы не дошел до свадьбы, тем более в Вегасе. Тогда какого хера именно там, июльской ночью, он женился на Кэмпбелл? И ладно бы в графе с именем невесты красовалась фамилия Данн, он бы еще понял - в конце концов, они встречались. Но с Мелани на тот момент они находились, мягко говоря, в конфронтации. Так как это все получилось? И почему, мать его, Мэл ни разу ему об этом даже не заикнулась? Полгода стабильных отношений - вполне себе срок, чтобы однажды вечером найти время и сказать: “знаешь, милый, не хочу тебя расстраивать, но мы с тобой однажды совершили большую глупость, давай разведемся?”. И Джас бы, побуянив недолго, остыл, и на самом деле пошел бы и оформил чертов развод.

Но сейчас его отношение не только к самой женитьбе, но и к девушке в роли его жены слишком изменилось, и Тирелл просто не знал, как должен на все это реагировать. Да, он был зол - чертовски зол, но больше фактом своего незнания и того, что всю эту ахинею провернули за его спиной, чем статусом женатого человека. И это бесило его еще больше.

+1

7

- Генри, ты меня без ножа режешь, - стонет Кэмпбелл, роняя голову на сложенные перед собой на столе руки.

И без того день был, мягко говоря, поганым – так еще и управляющий со своими бесконечными бумажками как с цепи сорвался. График поставок ему согласуй, собеседование для нового повара назначь, сметы на мероприятия на следующие две недели нужно именно сегодня составить и отослать на согласование заказчикам. Мелани вообще всю эту возьню с цифрами и бумагами терпеть ненавидит – а сегодня так вообще, с куда большей охотой пошла бы на плаху, чем разбиралась в бесконечном потоке документов. А Генри, хренов бюрократический хищник, чувствует слабость Кэмпбелл, видимо, по вибрациям в воздухе: ведь именно сегодня у неё не было никаких сил с ним припираться за значение слов «делегирование ответственности» или – как уже бывало – скрываться от его навязчивого внимания, выходя в зал в качестве сомелье. Вот и бомбардировал папкой за папкой её рабочий стол. Даже на святая святых покусился, отняв у неё из-под носа тарелку супа, которую по доброте душевной принес ей один из поваров с кухни.

Вчера Джаспер ушел. Молча – как она того и просила, просто вышел за дверь, и всё. И это было худшим, что могло произойти: когда Джас вылетал из квартиры, вдоволь накричавшись и от души хлопнув дверью, Мэл знала – не пройдет и пары часов, как он снова явится. Или, в самом крайнем случае, она сама приедет к нему, застанет почти наверняка за початой бутылкой вермута. А потом они разрядят злобы и обиды, повисшие над ними мертвым грузом, так, как умеют – и утро следующего дня встретят, даже страшно сказать, счастливыми. Но когда он выходил вот так – молча, покорно, она на самом деле не могла с уверенностью сказать, чем окончится этот эпизод.

В тот момент, когда за ним закрывалась дверь, она испытала облегчение. Всего на пару минут, но облегчение – как когда отступаешь назад от самого края обрыва, поняв, что тебе не обязательно прыгать вниз. Тирелл поставил её перед невозможным выбором, задавая вопрос, ответ на который у неё уже был.

Сразу следом за облегчением на неё опускалось грязное, пыльное облако сомнений. Да, её отношение к браку было выработанным, устоявшимся и категоричным – но неужели Мелани не могла напомнить об этом Джасперу как-то мягче? Оборачиваясь назад на десять минут, она уже знала: нужно было проигнорировать его предложение, задушить очередную глупость поцелуем, запрыгнуть на руки и тем самым тоном, не терпящим никаких возражений, приказать сместиться в сторону дивана. А если эта тема всплывет вновь – нужно просто ласково подтолкнуть его в сторону мысли, что брак только пошатнет их образовавшееся, наконец, равновесие. Напомнить, что мелкие хищники яростнее всего беснуются именно тогда, когда их запирают в клетки. В самом – самом! – крайнем случае, можно было спросить, чего Тиреллу не хватает в их отношениях, и найти решение, не обремененное бюрократической херней и официальными апостилями.

Но всё вышло так, как вышло – и Джаспер ушел. А Мелани на уровне рефлексов потянулась к вину, да только так и не притронулась к бокалу – так и сидела, забившись в угол кресла, перемешивая большим половником образовавшуюся в мыслях мрачную пустоту. Косилась время от времени то в сторону двери, то на телефон на подлокотнике: втайне надеясь на хоть какие-то признаки жизни. Только через несколько часов понять безнадежность этих мыслей и перебраться в постель, но так и не уснуть, постигая абсолютно новое для себя чувство: боязни, что кто-то не вернется в её жизнь. Осознавая, что она снова разучилась спать, не имея возможности уложить щёку на его плечо, и зажать его ладонь между коленок. Понимая, что впервые в жизни жалеет о том, что не смогла сдержать свой дикий нрав.

Во что она превратилась? – И этот вопрос она задавала себе дважды: сначала ночью, когда никак не могла заставить себя уснуть, потом – утром, глядя на себя в зеркало и пытаясь скрыть синяки под глазами под слоем косметики. А потом еще её парковочное место у галереи оказалось занято, в соседней кофейне была просто громадная очередь, помешавшая получить столь необходимый ей в это утро кофе, и набросившийся на неё управляющий, не оставлявший в покое буквально весь день. Мэл уже начала молиться всем, кого только могла припомнить, лишь бы этот день поскорее кончился.

Хотя, стоит отдать Генри должное: за этими бесконечными бумагами у неё не оставалось времени, чтобы снова и снова пропускать через себя вчерашний вечер. Поэтому, когда тот снова просочился буквально через щель между дверной коробкой и полотном, она в равной степени была ему благодарна и ненавидела просто лютой ненавистью. И резко выпрямлялась в своем кресле, когда через всего минуту в её кабинет ворвался буквально ураган. И Мэл даже не успела понять, что именно чувствовала в этот момент, прежде чем увидела то самое выражение лица Джаспера, от которого холодок по спине пробегал. Сразу резко захотелось схватить Генри за рукав пиджака и пообещать пересмотреть все накладные, лишь бы тот не повиновался требованию гостя – но, кажется, Джаспер пугал его куда больше, чем Кэмпбелл.

- Что горит, Джаспер? – только и успевает бросить, пока он уверенным и уже отработанным движением запирал за управляющим дверь.

Тирелл не любил бывать здесь – и куда чаще ждал её в машине, или в зале занимал столик в нише. А если и являлся в кабинет, то всегда запирал за собой дверь с крайне серьезными, но отнюдь не благородными намерениями в адрес фигурки, уже усаживающейся, как правило, к тому моменту на край стола. Но сейчас, глядя снизу вверх на это раскрасневшееся от злобы лицо – Джаспер разве что дым из ноздрей не пускал – Мэл как никогда ясно понимала: дело – дрянь. И кажется, его не разрешить даже привычным задиранием до пояса юбки и даром, что сегодня на ней брюки.

- Что? – и глазами хлопает, искренне недоумевая, о каких границах идет речь.

О том, что она ему отказала вчера, дважды? В сексе она обламывала его не впервые, и да, он всегда был недоволен таким исходом, но никогда не объявлял об этом так – буквально задыхаясь от ярости. О том, что она наотрез отказалась выходить за него? – Джас знал, что она будет против, и вину свою Кэмпбелл видела только в том, что не смогла совладать с собой и объявить об этом деликатнее. Но к тому, что Кэмпбелл импульсивная и резкая, он тоже уже давно должен был привыкнуть: в остальных же ситуациях он успевал делить надвое её высказывания?

Ей бы очень хотелось сейчас вскочить на ноги, в четыре шага обогнуть собственный стол, и уткнуться лицом ему в грудь, обнимая так крепко, как только сможет. Потеряться в запахе его парфюма, дождаться того волшебного мгновения, когда он и сам обнимет ее руками за плечи, зарываясь носом в волосы на макушке. И целовать бы ей тихонечко его щёку, и полушепотом просить забыть вчерашний вечер; она готова – и только безумец бы поверил в это на слово – извиняться за свою резкость, она почти готова вслух снова произнести то признание, что звучало всего однажды, в обстоятельствах, еще более странных и неуместных. А вместо этого – только подпрыгивает от неожиданности в своем кресле, когда Тирелл хлопает ладонью по столу, оставляя на том какую-то бумажку, и успевает лишь у самого края поймать ручку, грозящую с него скатиться.

- То есть? – а глазёнки-то того гляди и из орбит вылезут, пока Мэл, не сводя с Тирелла взгляда, откладывала пойманную ручку на какую-то из папок на краю стола, и только потом опускает взгляд к бумаге перед собой, - То есть, муж и жена?

Нет, у Джаспера, конечно, с чувством юмора временами были проблемы даже серьезнее, чем у нее самой – но смысл этой шутки до неё упорно не хочет доходить. Мелани подтягивает документ к себе ближе, вглядывается в буквы, которые складываются именно в то, во что складываются, как бы ни хотел смотрящий перед собой увидеть печать из «банка приколов». Но – нет, и от первой строчки, объявляющей о статусе документа как подтверждение свидетельства о браке, через «Джаспер Тирелл» и «Мелани Т. Кэмпбелл» к строчке о регистрации в штате Невада аж год назад.

И напрячься бы ей, или – логичнее – начать паниковать еще сильнее вчерашнего, но вместо этого Мэл начинает злиться. Да, они правда были в обозначенные дни в Вегасе, и да – пребывали в состоянии, далеком от адекватного. Но под венец взаправду ни один из них не пошел бы ни в здравом, ни в нездоровом уме, и ни в трезвой, ни в пьяной памяти. И подкладывать ей такой далеко не дружеский шарж, в слепой надежде на то, что она купится на этот продукт фотошопной деятельности – просто низость.

- Отличная работа, - и голос сквозит этим поддельным восхищением; Мэл даже проводит пальцем над печатью архивариуса, кажется, даже почти чувствуя рельеф, отличающий оттиск от распечатанного изображения, - Практически неотличимо от настоящего. Браво!

Серьезно, на что Джаспер ставил? На то, что сейчас Мэл посмотрит на документ, резко осознает, что брак – это нихрена не страшно, не муторно, и ничего, по факту, не меняет? Пошутит про мужа, что объелся груш, и поведет за мизинчик срочно исполнять супружеский долг? А потом что? Устроить торжество для их семей, на котором они будут расписываться якобы во второй раз, но по факту – в первый? Мелани бывала, конечно, временами просто отчаянной дурой, но то, что Джас считает её сейчас полной идиоткой – это просто оскорбительно.

- Не, - поднявшись на ноги, упирается кончиками всех пяти пальцев в бумагу, резко отодвигая её от себя – к Тиреллу, - вышло. Вот серьезно, - опирается основаниями обеих ладоней на край стола, склоняясь над ним, и каждое слово цедит сухо, едва не скрипя зубами, - Ты на что рассчитывал?

Окажись на месте Кэмпбелл любая другая девушка, она бы, наверняка, обрадовалась – при условии, что чувствовала бы к Джасперу то же, что и она, только с поправкой на нормальность. Сказала бы, что Джас должен ей подарок на годовщину, и еще на какой-нибудь супер важный праздник; не теряя ни минуты отправилась бы с ним под руку выбирать место для медового месяца, отложенного аж на год. Да уж если по-честному, абсолютное большинство девиц вчера вечером бы счастливо улыбалось в промежутках между стонами у проклятой входной двери, безостановочно повторяя такое желанное и сладкое «да» прямо ему в губы.

Но имел Джаспер, к своему сожалению, только то, что имел. А именно – усталую, раздраженную, даже несколько уже злую женщину, взирающую на него из этой напряженной позы с явным желанием бороться с ним за собственную – и его, между прочим! – свободу до победного. И категорично отрицающую свою любую, даже потенциальную, связь с его официальным статусом. Ту, которая, не смотря на то, что не могла представить себя ни в чьих других руках, снова слишком ярко хотела, чтобы Тирелл ушел. Наверняка, чтобы снова минут через пять-семь пожалеть об этом.

- Джас, - резко выпрямляясь, касается поверхности стола только кончиками пальцев, упирается взглядом – тяжелым, внимательным – ему в лицо, на самом деле искренне надеясь на то, что вот-вот и он разразится своим прекрасным заразительным смехом и заявит, что просто хотел увидеть выражение её лица, - Ты что за цирк здесь устраиваешь?
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://imgur.com/MoDpt7s.jpg[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1][SGN]   [/SGN]

+1

8

Джаспер Тирелл себя к наивным мальчикам никогда не относил, и излишними надеждами себя не тешил, но, признаваясь откровенно, совершенно не такой реакции он ожидал от Кэмпбелл. Нет, она, конечно, могла построить из себя святую невинность, глупо хлопать глазами и отрицать все, что только можно. Но что-то в ее поведении было нетипичным в первую очередь для самой Мэл. И либо она стала слишком хорошей актрисой, либо настолько поверила в свою непогрешимость, что решила уйти в полную несознанку. В любом случае, и тот, и другой вариант спокойствия Джасперу не добавлял.

Он бы предпочел стандартный вариант развития событий в этом кабинет - Джас, Мэл, стол и секс. В прочем, конкретное место значения не имело, именно поэтому Тирелл и не особо жаловал заявляться сюда лично - вид строгой, деловой мисс Кэмпбелл заводил слишком сильно, чтобы можно было этому сопротивляться. Или теперь правильно говорить “миссис Тирелл”? Черт, даже в мыслях это звучит как-то...неестественно. А все потому, что мистер Тирелл к этому никакого отношения не имел.

Определенно, пора заканчивать столько пить. Определенно, не стоит поддаваться на глупые провокации Кэмпбелл - а в том, что это была именно она, сомневаться как-то не приходилось. Определенно, не стоило на это вестись, когда у Лисички была поддержка в виде Данн - и в том, что они обе приложили к произошедшему лапки, Джаспер тоже сомнений не испытывал.

Определенно, однажды вечером ему нужно было выбрать другую рыжую макушку, чтобы подкатить в клубе.

Но какой смысл об этом рассуждать сейчас, когда он уже дохера времени женат на Кэмпбелл?!

Рассуждать тут в принципе было не о чем: факт свершившийся, документально заверенный, вон, и бумажка есть. Тут бы продумать, что с этим делать дальше - ничего, например - но у Джаспера всегда были проблемы с мыслительным процессом в состоянии такой злости. Чего ему, спрашивается, сейчас хотелось? Если рассуждать логически, ничего. “Да, милый, перебрали, глупо пошутили, прости. Как на счет примирительного секса?”. Обстоятельного разговора в таком состоянии все равно не выйдет, а так - хоть пар спустить можно.

Но нет, Мелани Кэмпбелл словно и не видела, что Джас на грани состояния “разъебу тебе весь кабинет”, и все подливала масла в огонь. Хотя, после ее заявления, на какую-то секунду Тирелл опешил, не совсем соображая, о чем идет речь.

Он, конечно, так и собирался поступить - за спиной Лисички, поставив ее в известность лишь по факту свершившегося брака. Но одно дело - когда он сам это сделал, и совсем другое - когда нагадить Джаспер еще не успел, а его уже в этом обвиняли.

На эту реакцию он и рассчитывал - когда бы принес аналогичный документ, но со свежей датой. На злость, что светилась в глазах напротив, на это выражение лица, обещающее ему долгую и мучительную смерть. Он бы дал ей позлиться и даже поненавидеть его, может быть, пару дней. А потом пришел и напомнил, что от супружеского долга Мелани еще никто не освобождал, и его нужно регулярно отдавать. Наверняка отхватил бы за это по лицу, и не только по нему, и не один раз, но это все - уже знакомые прелюдии к привычному действу, после которого все обиды и неурядицы решались сами собой.

Но сейчас на подобные эмоции Кэмпбелл не имела никакого права - как минимум потому, что именно она была виновником всего, что происходило в этой комнате, что происходило вчера в коридоре ее квартиры, и год назад - в одной из сотен церквушек Вегаса. И пусть бы убеждала его, что она тут не причем - но вот обвинять его в подделке? Во-первых, у Джаса не хватило бы на это ума - отомстить за вчерашний отказ ему, конечно, хотелось, но Тирелл сторонник действия в лоб, а не поиска обходных путей. А во-вторых, нихера это не подделка. И если Мелани не может различить официальный документ от жалкой копии глазами - может своими длинными ножками дотопать до ближайшего центра оформления документов и проверить.

- Цирк тут, милая, устраиваешь только ты, - чуть наклонившись ниже почти прошипел Джас, подхватывая пресловутую выписку в руку и поднимая ее на уровень глаз Мэл. - Прочитай внимательно. Медленно. С расстановкой. А потом, если хочешь, я тебя отвезу до любого архива, и ты запросишь еще одну копию этой дурацкой бумажки!

И раз в эту бумажку Кэмпбелл не верила - хранить ее смысла нет, и Тирелл просто отбрасывает листок в сторону, совершенно не заботясь о месте его приземления. Сам же отходил от стола в противоположную сторону, выписывая небольшой круг по кабинету. Как там в этих глупых сериалах? Глубокий вдох и медленный выдох. Но вот желание убивать никак не хотело проходить или хотя бы утихать.

- Я просто не понимаю, - резко разворачиваясь на пятках, проговорил Джас. - Что должно было твориться в ваших с Данн пьяных головах, когда вы придумывали все это?

Если честно, Тирелл с трудом представлял, что автором этой блестящей во всех отношениях идеи женить его на Кэмпбелл была только какая-то одна девушка. Это больше похоже на народное творчество, подкрепленное изрядной долей алкоголя и врожденной женской дурости, и одобренное одним не соображающим мужским мозгом. Но за ошибки в состоянии аффекта не судят, а Джаспер явно был в нем - или в полном невменосе от происходящего, что в его глазах было максимальным оправданием.

- Нет, я, конечно, безмерно вам благодарен, что вы не додумались замутить нам брак втроем, - продолжил рассуждать Тирелл, вспоминая попутно, в каком из штатов это официально разрешено. Хотя от одной мысли заиметь не одну, а сразу две жены, его даже сейчас пробирал холодок по спине. - Но тебе не кажется, что это все слишком?

И ее молчание - слишком, и попытки выкрутить все в другую сторону - тоже слишком. Да сама ситуация - слишком “слишком” для Джаспера, привыкшего к куда менее резким разворотам судьбы. Нет, в его жизни бывали пьянки, после которых он совершал глупые или даже безумные поступки, а наутро о них никак не мог вспомнить, но женитьба - это что-то за гранью его понимания.

Возможно, Джаспер и согласился бы на фиктивную вегасовскую свадьбу - в конце концов, это же Вегас, там так принято, да и забавно это. А еще всю жизнь можно отмазываться тем, что одна свадьба у Тирелла уже была, и ему не понравилось, так что повторять он не собирается. Во всяком случае, пьяный Джас именно так и мог рассуждать, соглашаясь добровольно пересечь границы церкви и даже постоять пять минут перед алтарем. Но все это - лишь шутки ради, а не официально заверенных отношений.

- Я нихера не помню тот вечер, - уже не в первый раз припомнил Джаспер, в упор глядя на Кэмпбелл, - кроме того, что вы мне наплели на утро. Я бы, конечно, больше поверил в версию Хэзер, но ее здесь нет. Поэтому будь добра, объясни мне ты, как, блять, все это произошло?

Один из тех риторических вопросов, когда ты не уверен, хочешь знать ответ или нет. И, после небольших и недолгих раздумий, Тирелл решил, что на сегодня он к таким философским рассуждениям не готов.

- Хотя, знаешь, плевать, - передумал Джас. - Объясни мне лучше другое. У тебя было миллион шансов сказать мне. Миллиард. Ты могла сказать мне вчера. Не отказываться, не выгонять, а просто сказать.

Пожалуй, именно это и задевало Тирелла больше всего. Он, конечно, ранимым мальчиком никогда не был, но и желание жениться у него раньше тоже не возникало, а, учитывая весь его предшествующий образ жизни, вчерашнее предложение было для него чем-то особенным. Очень особенным. А его так откровенно послали, чего весьма чувствительная Джасперовская гордость простить и отпустить никак не могла.

- Так какого черта, Мэл?

+1

9

Подброшенный лист бумаги взлетел, в воздухе переворачивался, описывал какой-то слишком стремительный пируэт за правым плечом Джаспера. Мелани следит за ним – скорее рефлекторно, как будто всё ещё пытаясь увидеть что-то новое в отпечатанных строчках, которые упорно твердили одно и то же: и если в пяти словах – Джаспер Тирелл, Мелани Т. Кэмпбелл, законный брак, штат Невада, июль две тысячи девятнадцатого. И как будто от того, что она прочитает их в одиннадцатый раз, в них станет больше правды. Бумага приземлялась на пол где-то поодаль, скользнув углом под диван – как никому не нужный мусор, каким, собственно, и являлась.

Но вот то, как Тирелл едва ли не наступил на несчастный клочок, пока мерил шагами комнату, её почти задевает. В конце концов, якобы именно этого он и хотел, пока вчера загонял её в угол – или прижимал к стенке, буквально. И пока он вышагивает так, что даже звук каблука его ботинок, кажется, сочился неприкрытой яростью, она выпрямлялась со своей стороны стола, отнимая ладони от его края. И только вздрагивала, ошарашенно моргнув, когда Джас круто разворачивался к ней на пятках.

Он часто давал волю эмоциям. Швырял в раковину кружку так, что приходилось потом выковыривать осколки из слива. Разбивал о стену бутылку-другую – пусть Мэл и не была свидетелем, но заставала последствия такого взрыва. Но в этом кабинете тот максимум, которого он достигал – это сметенные на пол со стола вещи. Потому что именно так они всегда разряжали эмоции: наматывая на кулаки галстуки и волосы, отрывая слишком мелкие пуговицы и пуская беспощадно стрелки по чулкам.

Как жаль, что они уже так далеко зашли – слишком далеко, чтобы просто развернуть все в привычное русло.

В ответ на гневные вопросы его – только молча вздергивает бровь, скрещивая под грудью руки и накрывая левой ладонью правый локоть. Что творилось у неё в голове там, год назад, в Вегасе? – Да всё как всегда, ничего нового: только неудержимое желание напакостить и довести кого-нибудь до блеска благородной проседи в волосах. Больше и она, толком, ничего о том вечере не помнила – и даже не потому, что была так же пьяна, как Джаспер (до этой планки вообще только исключительно редкий безумец сумеет допрыгнуть), а по той простой причине, что для Мэл год – это слишком много. Тем более, такой год. И запоминать в деталях вечер, который от прочих отличался разве что геометкой? Ну уж нет.

- Слишком.

Причем слишком – буквально всё с того момента, как одна отчаянно бредовая идея заблудилась в ноосфере и мелькнула в черепушке Тирелла. Мэл – слишком остро реагировала, Джас – слишком легко сдавался вчера; она – слишком переживала, он – слишком агрессивные методы избирал для того, чтобы убедить её в том, что она не права.

Серьёзно, приди он сегодня к ней с миром – она была готова поговорить спокойно. Может, потому что бессонная ночь оставила её совсем без сил, может – потому что та же самая ночь заставила задуматься о реальном весе персоны Джаспера в её жизни: ведь то, что между ними происходило, давно перешло границу простого увлечения. Вряд ли бы она согласилась в этот раз, повтори Тирелл свое предложение – скорее, развернула бы целый плакат аргументов против, к которым он, если повезет, не остался бы глух. Но определенно не стала бы пытаться еще раз сломать ему нос собственным лбом.

Та шутка с кольцами закончилась в то же утро, в которое началась. Эту шутку с нарисованным свидетельством и хороводом вокруг него со всеми этими абсолютно неизящными прибаутками тоже пора заканчивать.

- Джаспер, душка, - и она еще усерднее выпрямляет спину, как будто вместо позвоночника у неё – древко от швабры; и в каждом даже микроскопическом движении – напряжение, от которого разве что воздух не трещит, - Будь так добр, включи мозги.

Ладно, вообразим, что ведомые каким-то очередным порывом, Тирелл и Кэмпбелл опять испытали то притяжение друг к другу, которое граничит с безумием – а оно никогда до добра не доводит. Представим так, в порядке бреда, что в тот раз оно правда кончилось этой жуткой затеей. Допустим, что обстоит все именно так, как представляет Джаспер: он, будучи в полном невменосе, напрочь забыл все произошедшее той ночью, а Мелани – помнила. Так что же мешало ей на следующее же утро обратиться за аннулированием брака? Нет, возможно, понадобилась бы подпись Тирелла на какой-нибудь бумажке, подтверждающей несостоятельность брачных уз – но едва ли тот был бы против.

При любом раскладе подобный сценарий остается лишь фантазией. И по всему в итоге выходило, что Джаспер сейчас орал на нее, имея причиной лишь какой-то свой абсолютно глупый план. Ну ладно, максимум – уязвленную её отказом гордость, но это, в любом случае, не давало ему права на неё кричать. Мелани Кэмпбелл вообще не выносит, когда на нее повышают голос.

Реагирует, правда, каждый раз – непредсказуемо. И сейчас, например, плюс-минус одинаково хотелось как бросить в него настольной лампой, так и забиться, обнимая колени, в подстолье. Но сейчас, отвечая его взгляду таким же – упрямым и прямым, она выбирала из амплуа скандального подростка и обиженной пятилетки третье – совсем другое.

- Вот скажи мне, - и она медленно обходит свой стол; редкий глухой звук её поступи – ровно тот, которым озвучивают походку за кадром того, кто решит судьбу, - Ты правда думаешь, что если бы в каком-то безумии я вдруг тогда, год назад, сказала тебе «да», я бы не осмелилась об этом сказать?

У неё правда был бы просто миллион возможностей – бесконечный перечень обстоятельств, в которых такое признание оказалось бы уместно. Можно – преподнести как шутку, дать отсмеяться, и потом призвать коллективно решить, что с этим фактом делать. Можно было упомянуть об этом где-то в разгаре ссоры, посвященной тому, что Мелани везде разбрасывает носки и кружки. Можно было найти именно в этом причину того, что тогда, зимой, она оказалась на том складе с голыми бетонными стенами, который до сих время от времени виделся ей в кошмарах. В конце концов, можно было молча послать ему пакет документов о разводе в ту паузу их общения, когда Джаспер решил, что паутина их странных отношений Тирелл-Кэмпбелл-Данн оказалась для него чересчур.

- И я тебе напомню, - без удовольствия совершенно – но она об этом, очевидно, не скажет; а пока – только грозит в воздухе указательным пальцем, направленным к потолку, а взглядом куда больше внимания уделяет задумчивому рассматриванием мысков своей обуви, чем происходящему в комнате, - Что в то время ты трахался с Хэзер. И был совершенно доволен происходящим, насколько я помню – а я вообще просто крутилась где-то возле, - и снова накрывает ладошкой локоть, занимая место между Джаспером и своим столом, и упрямо вздергивает подбородок, - Вся твоя теория трещит по швам, Джаспер. Нужно было чуть-чуть больше времени потратить на продумывание деталей.

В идеале, пущей правдоподобности ради, нужно было заказать снимки якобы с камер наблюдения – чтобы Мэл в какой-нибудь дешевой наверняка розовой и возможно в паре мест прожжённой фате, которую внезапные невесты передают от одной к другой, держала под локоть вусмерть пьяного Тирелла. Прочей красочности ради – как она волочит его к алтарю по полу за руку.

Больше, чем то, как на неё кричат, Мелани не любила только ситуации, в которых её в чём-то обвиняли – и особенно, когда обвиняли незаслуженно. Она за свои-то проказы предпочитала не расплачиваться, а за выдуманные? – Вот уж увольте.

- Ты правда думал, что это сработает? А дальше по плану что? – и даже опирается бедрами о край стола, взгляд бросая – вопросительный, с вызовом; даже то, что смотрит она на него за отсутствием каблуков снизу вверх не умаляет грозности: серьезные хищники тоже бывают невеликого роста, - Я должна воскликнуть «ох, какая незадача!», - и всплескивает ладонями, потом их складывая и прижимая к левой ключице, - а потом – грохнуться на колени, просить прощения и позволения сделать примирительный минет? – и бровь всё ползет и ползет вверх – как будто стремится мигрировать по черепу на север до самой макушки.

Они, конечно, воевали постоянно – и почти всегда военные действия заканчивались именно этим: близостью, после которой причины ссор если не стирались, то, как минимум, прикрывались плотной кружевной салфеткой. Как ни крути, а им были куда менее свойственны ласковые нежности, которые в абсолютном большинстве случаев выражались в каких-то мимолетных жестах и мелочах – но возможно, именно поэтому они и были так ценны. Но еще никогда их противостояние не принимало такого облика: холодной войны в самый напряженный её период.

Но даже сейчас, когда желание двинуть по этой злющей морде напротив настольной лампой нарастало с новой силой, если спросить Мэл, что ей вспоминается в первую очередь при мысли о Джаспере, она бы перечисляла именно этот миллион очень важных мелочей. То, как он сгребал её в объятия утром, лениво предлагая пропустить сегодня работу. То, как мученически стонал, но выскребал себя из постели, чтобы сварить Мелани кофе, потому что та так и не освоила инструкцию к его кофеварке. То, как целовал её в висок, обнимая за плечи, пока она проскальзывала рукой у него под пиджаком за спину, когда подвозил её с работы домой. То, что само понятие «домой» теперь для неё делилось надвое: на два адреса в избранном во всех навигаторах и приложениях такси.

Поэтому и было так сложно сохранять этот холод в голосе – эту отстраненную позу, и только опираться ладонями на край стола по обеим сторонам от своих бёдер. Но этот спектакль одного актера её не просто утомлял – он отзывался в затылке гулом головной боли, да такой, что очень хотелось приложить к нему что-то холодное. И его, очевидно, давно было пора заканчивать.

- Мы ведь оба знаем, - возвращается она к сценарию с падением на колени, - что этого не случится. И если это, - одним только взглядом она указывала на несчастную бумажку под диваном, - всё, что ты сегодня хотел мне показать, то разговора у нас не выйдет.
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/jNrbzk9.png[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1][SGN]   [/SGN]

+1

10

Включать мозги Джасперу определенно стоило бы почаще, он это знал и сам, причем, давно. Но знать и делать - совершенно разные и никак не связанные друг с другом вещи, поэтому имели они сейчас в этой комнате то, что имели: максимально абсурдную ситуацию. Джас на самом деле прекрасно себе представлял тот вариант, при котором Мэл ничего ему не говорила - на самом деле, это был вообще единственный исход, который он для себя принимал. Потому что верить в то, что они оба не помнят собственной пьяной свадьбы - это нечто за гранью реальности. В такие совпадения Тирелл не верил, а вот в сумасбродность Кэмпбелл - еще как.

Из-за этого все ее аргументы сейчас звучали не просто неубедительно - они звучали как оправдание и попытка отмазать саму себя. Джаспер прекрасно видел дату на чертовой бумажке, и вполне себе помнил, что, где и с кем в тот момент делал, так что упоминание Хэзер было совершенно ни к чему. Тем более, тут было, о чем поспорить. Может быть, Джас не помнил всех деталей той вегасовской ночи, но он точно знал, что на Лисичку за столом рулетки косился куда чаще, чем на девушку, что прижимал к себе “на удачу”.  Но доказывать что-то Мелани он не собирался. Может быть, когда-нибудь он упомянет об этом в откровенном разговоре на двоих, под бокал чего-то горячительного в постели, якобы между прочим, но явно не тогда, когда страсти кипят похлеще, чем в бразильском сериале.

А дальше они возвращались к тому же, с чего и начали: к полному отрицанию происходящего. Нет, это была достаточно стандартная модель их отношений, когда каждый отказывался признавать очевидные вещи, но это переносилось куда проще, когда речь шла об испорченных рубашках, соли в кофе вместо сахара или воровства тако из чужой тарелки. Тут же вопрос шел не о бытовых заварушках, дешевых приколах или безобидных пакостях - у Джаспера никогда бы язык не повернулся назвать брак, тем более официальным, забавной шуткой. Другое дело - Кэмпбелл, у нее в голове черти периодически сходили с ума сами от себя. Но у каждой шутки есть границы, и сейчас они явно были нарушены.

Тиреллу определенно не нравился этот взгляд - наглый, вызывающий, горделивый. Несогласный по всем пунктам объявленного обвинения, и это несмотря на все указанные доказательства. Джас и без того был зол, а такое открытое противостояние выбешивало его еще больше - не говоря уже про слова, которые Мелани бросала в его адрес.

Примирительный минет обстановку не исправил, но градус накаленности явно снизил. Но об этом думать стоило намного раньше - до того, как уходить в полную несознанку и пытаться перевести стрелки в другую сторону. Сейчас же, когда вместо коленопреклонной Лисички, расстегивающей его брюки, Джаспер видел перед собой отстраненную ледяную королеву, прожигающую его горделивым взглядом, желания уподобляться привычной манере поведения у Тирелла не появлялось. Секс, конечно, прекрасный способ решения любой проблемы, но не брака, от осознания которого у Джаса до сих пор мурашки по спине бежали.

- Да, точно не выйдет.

Разговора не выйдет, консенсуса не предвидится, секса не ожидается - просто идеальное завершение встречи с женщиной, которой Тирелл на полном серьезе вчера предлагал руку, сердце и другие немаловажные части своего тела. Видимо, ошибся - повелся на минутную слабость, на разнеженное состояние, на опьяняющую страсть. Но какой в этом смысл, когда доверия между ними не было? Или честности. Хрен пойми, как это все назвать.

Джасперу противно - от самого себя, от этой ситуации, от этого взгляда, что промораживал его насквозь. И злился он на все это одновременно. А еще на то, что так и не получил никаких ответов на свои вопросы.

Если бы Мэл прямо сейчас, с тем же вызовом в голосе сказала что-то вроде “да, шутка вышла охуенная, нужно было сразу тебе рассказать”, Джас, наверное, понял бы. Во всяком случае, одним недоумением в его голове стало бы меньше. Вряд ли его это успокоило бы, но начало диалога однозначно было бы положено. Но пытаться за двоих - это не в его привычках. Хватило того, что он сам поднял тему, попытался в чем-то разобраться. Но, видимо, его стремления были только его личными, и поддерживать их никто не стремился.

Тирелл, конечно, тот еще мазохист, особенно если дело касалось Кэмпбелл, но терпеть такой откровенной лжи с переваливанием вины на другого он не собирался. Раз Мэл не хотела разговора - пусть и катится со своим нежеланием куда подальше. А Джаспер найдет, чем себя занять.

Именно с этой мыслью он и покидал рабочий кабинет Кэмпбелл, оставляя прощание примерно там же, где и Мелани - свои признания.

А дальше, как это бывает всегда, день пошел по полной пизде. Может, это карма. Может, закон подлости. Но чем хуже у Джаспера настроение - тем больше проблем на работе. В результате он просто не выдержал очередного “мистер Тирелл, тут небольшое недоразумение с документами”, и, наорав на всех попавшихся под руку, просто свалил. Первоначально - домой. На втором светофоре вспомнил, что на спинке дивана осталась блузка Мэл, на которую он вчера утром пролил кофе и которую обещал отдать в химчистку. Одно воспоминание тянет за собой второе, третье и еще сотню других, что в данном случае только подливало масла в огонь. Как и тот факт, что по Лисичке Джас успел соскучиться - где-то глубоко в душе.

Но потом он вспоминал дурацкую бумажку с доказательством собственного идиотизма, и все подобные порывы позвонить-поговорить-объясниться гасли в зародыше. Нет, Тиреллу определенно нужно было остыть и успокоиться, а для этого он знал только два проверенных способа.

Был у Джаспера в загашнике один бар, который прекрасно совмещал в себе и функции места для распития крепкого алкоголя, и некого мини-подобия клуба после определенного времени. Идеальный вариант чтобы и напиться, и расслабиться, чего Джас, собственно, и добивался. К тому же, за одним из столов даже в столь относительно ранний час обнаружилась компания Тирелловских приятелей, а компания ему сейчас точно не помешала бы.

Как оказалось, радовался Джаспер рано, потому что первым вопросом к нему, после приветствия, стало: “а где же ты оставил свою рыжеволосую красотку? Ты, говорят, без нее больше из дома не выходишь?”.

Последовавший за этим взрыв смеха и комментарии о смене холостяцкого статуса Тирелла последнего злили, особенно с учетом того, насколько были правдивы. Но посылания всех присутствующих в дальнее пешее эротическое возымели действие, так что тема быстра сошла на нет, позволяя Джасперу приступить к выполнению своего изначального плана.

Алкоголь помогал, равно как и непринужденные разговоры обо всем подряд, что даже заставило Джаса на пару мгновений задуматься, что ему на самом деле не хватало этого личного пространства. Слишком много Кэмпбелл было в его жизни, что это начинало его душить. Но почти одновременно с этим приходили мысли о том, что ни с кем и никогда Джасперу не было настолько хорошо - и не только в физиологическом плане. Вот такие посиделки хороши, но разве кто-то из присутствующих за столом знал Джаса настоящего? Лишь образ, который он выстраивал годами - бабника, пофигиста, эгоиста. Разве хоть кто-то из них смог бы поверить, что именно он хладнокровно отправил на тот свет трех человек за то, что те покусились на его женщину? Скорее, только посмеялись бы, предложив завязывать с выпивкой. Никто из них не видел Джаспера испуганным, потерянным и разбитым от бессонницы, вызванной кошмарами. Мэл не отвернулась от него даже такого, планомерно помогая выбраться из той бездны, равно как и он пытался сделать для нее то же самое. А такие вещи не остаются безответными.

После этого алкоголь помогать перестал. Он все еще путал мысли, но какой в этом толк, если все они сводились к одному? К одной. В какой-то момент даже тот факт, что еще несколько часов назад Джаспер считал поступок Мелани едва ли не предательством, как-то незаметно испарился. Наверное, еще пара глотков, и Тирелл вполне мог бы набрать вызубренный наизусть номер и попросить Лисичку приехать. Или вызвал бы такси до ее дома. Но весь настрой был сбит одной едкой фразой.

В какой момент разговор снова переключился на социальные статусы, Джас не уловил. Вероятно, тогда, когда на полукруглом диване вокруг стола, заставленного коктейлями и бутылками, он единственный остался без сисястого украшения на коленках. Алкоголь, согласные на все девочки - рано или поздно тема должна была вернуться к изначальному руслу, но начало конца Тирелл благополучно пропустил.

- Нет, цыпа, он у нас такой грустный, потому что почти женатик, - раздалось откуда-то справа.

- Да, точно, Джас стал настолько домашним мальчиком, что наверняка уже и забыл, как с симпатичными девушками общаться, - поддакнул кто-то слева.

А Джаспер выпил уже достаточно, чтобы на такие разводы поддаваться интуитивно. И на споры, неизменно следовавшие за подобными провокациями.

Ящик раритетного вискаря в данном случае был аргументом весомым - именно об этом думал Тирелл всю дорогу до собственного дома, не забывая нашептывать какой-то ванильный бред на ухо своей новой знакомой. В прочем, имени ее он все равно не помнил, так что знакомством назвать происходящее можно было с большой натяжкой.

Опыт, как говорится, не пропьешь, поэтому уже через полчаса после заключения пари Джас покидал заведение с длинноногой барышней, лишенной каких-то высоких моральных принципов и согласной на все за парочку оплаченных коктейлей. Никаких особых чувств она у Тирелла не вызывала - такая же кукла, как и все другие в том баре, глупая, наивная, свято верящая, что подобный одноразовый секс может закончится историей большой и светлой любви.

Может, как показала практика. Но не когда у тебя словарный запас школьницы, наивно-влюбленный-пьяный взгляд и черные, как смоль, волосы. Еще в лифте Джас со всей ясностью осознал, что ничего у них не получится - хотя кукла, стоило признать, была симпатичной. Глупой, но симпатичной. Просто не той, которую ему хотелось видеть в своей постели.

В прочем, условия спора и не требовали секса как такового. Лишь доказательства, что Джаспер затащил девицу в кровать, а это устроить было несложно. Поэтому на вопрос, не будет ли у него что-то выпить, он ответил какой-то отмазкой, утягивая девушку за собой в спальню. Хотя открытую бутылку из бара он все же подцепил - но больше для себя, чем для незнакомки.

Будь в его организме чуть меньше алкоголя, Джас определенно почувствовал бы себя мерзко. Эти губы вызывали отвращение, эти руки со слишком длинными ногтями раздражали, а то, как пальцы расстегивали рубашку сверху вниз - и вовсе доводило до бешенства. Но Тирелл был достаточно пьян, чтобы не обращать на это все внимания, а когда сознание все же акцентировало на этом внимание - Джаспер просто прикладывался в очередной раз к бутылке.

- Не торопись, киса, - убрал от себя чужие руки Джас, когда те уже тянулись к пряжке его ремня. - Дай-ка лучше на тебя посмотреть. Откинься на подушки.

Наивная девочка так и сделала, и даже позволила Тиреллку сделать пару снимков на телефон, которые он тут же и отправил в чат, где уже во всю рассуждали на тему невыполнимости поставленной задачи. И сразу же после нажатия кнопки отправки, Джас потерял к происходящему всякий интерес - и не только к собственному телефону, но и к кукле перед собой.

- А теперь собирайся и проваливай.

Она его не возбуждала от слова совсем. Настолько, что Джаспер уже подумывал сменить постельное белье после того, как эта курица покинет его квартиру. Но, видимо, его настроя девушка совсем не поняла, лишь подползла к нему по кровати, явно зная, в каких ракурсах себя повыгоднее представить. И да, Джас открывшимися видами понаслаждался, но - не более того. Никакого желания их оценить хотя бы тактильно у него не возникло. А вот сменить место дислокации, завалиться к одной рыжей стерве под бок и уснуть, уткнувшись в ее волосы - это стало почти что идеей-фикс.

Кажется, незнакомка говорила что-то о том, что вполне может его заинтересовать, удивить и порадовать, но Джаспер даже не слушал. И даже пальцы ее со своего ремня попытался убрать одной рукой, второй поднимая бутылку к губам и делая очередной глоток. Зачем он после этого обернулся? Да хрен его знает. Спиной взгляд почувствовал, шорох услышал, собирался указать девице направление на выход. А наткнулся на такие знакомые глаза.

И испытал облегчение. Смешно, правда?

- А вот и любимая жена пожаловала, - с минимальной насмешкой констатировал Джас, прикладываясь к бутылке. - Присоединишься, любовь моя?

В прочем, если Мэл за волосы выбросит шлюху в окно, Джаспер будет рад куда больше. А потом собственноручно сожжет эту кровать и окончательно переберется жить к Кэмпбелл. В конце концов, законный муж, имеет полное право.

+1

11

Было бы лучше, если бы он кричал.

Мысль, которая взрывается, как подводная мина в океане всех её размышлений и беспокойств: было лучше, когда он мерил её кабинет шагами, кричал и бросался бумагами. Почему? Потому что когда Джаспер злился, когда он обижался или напоказ оскорблялся, у Мелани было бесспорное доказательство тому, что ему не все равно. Безусловный аргумент в пользу того, что её слова и поступки имеют в его жизни вес - она даже успела поверить, что произошедшее на складе являлось всему, что между ними происходило, лишь толчком и началом, а не единственной причиной. Поэтому - она умела тушить его злость. Поэтому - научилась извиняться, искать компромиссы там, где их не было ранее и в помине. Время от времени даже поддавалась странным порывам просто сделать Тиреллу приятно - в каких-то бытовых мелочах вроде приготовленного завтрака, и пусть Джаспер все ещё порывался сначала пригласить в таком случае дегустатора для проверки на яды, но они были.

Их ссоры - взрывные, шумные, определяли разброс эмоционального диапазона их отношений, и сейчас, когда Джаспер просто тихо соглашался с ней и выходил из кабинета даже не хлопнув дверью, а лишь позволив ей закрыться за его спиной, Мелани слишком отчётливо показалось, что та самая зубчатая пила их острых, непонятных, во многом неправильных отношений вышла в прямую асистолии на уровне абсолютного нуля.

И ей стало страшно.

В этом чувстве острой нехватки чего-то она опускалась на диван, упирая локти в колени и пряча лицо в ладони - от усталости, от навалившегося эмоционального груза, которому Кэмпбелл не получалось определить место. Что если это - не запятая? Позволив себе эту мысль, она слишком ясно осознала, что тогда просто не знает, что делать дальше. Что в её жизни уже слишком сильно укоренились эти мелкие привычки - подобрать чужую рубашку, повесить её на стул, ладонями разгладив линию плеч; укладываясь спать - собрать все волосы на одну сторону, подложив под голову, чтобы никто не фырчал в затылок, случайно их вдохнув. И самой себе признаться так сложно, и так необычайно легко одновременно: возможно, в сегодняшней бессонной ночи повинно как раз то, что, ёрзая беспокойно в ночи, подминать под себя ей приходилось лишь подушки, а не чьё-то плечо.

Тяжело выдыхая, она опускает руки, и просто замирает, сгорбившись над своими же коленями, когда под левой пяткой внезапно шуршит уголок бумаги, залетевшей под диван. И, распрямляя её перед собой, разглаживая ладонью на колене распечатанный документ, снова и снова проходит взглядом по ровным строчкам сухого формуляра, внезапно понимая: его предмет пугает её гораздо меньше тихо прикрытой за спиной Джаспера двери.

А следом - пытается вспомнить ту ночь в Вегасе. Она явно не помнила всех деталей; помнила смех, звон фишек и пернатое боа на плохо выбритом двойнике Элтона Джона. Чуть лучше помнила стол с рулеткой; отчётливо помнила, что к чужому локтю она льнула так охотно в первую очередь потому, что ей очень понравился тот неопределённый взгляд, которым смирял её Джас с соседней четверти стола. И не вспоминая ту ночь, Мелани ни разу и не пыталась связать их столь скорый уход от того стола с тем, что ладонь чужая уже вниз сползла с талии куда ниже дозволенных в приличном обществе границ. А сейчас вот в такой исход даже хотелось верить. И всё же, насколько запутанной была их история? Но явно ведь не настолько, чтобы всерьёз расписаться, и не помнить об этом? Или?...

Макс, привет, - за длинные гудки исходящего вызова Мелани уже успела дважды померить шагами расстояние от дивана до стола, потом оперевшись бедром о последний, как только в трубке зазвучал голос её юрисконсульта, - Я понимаю, что это совсем не твой профиль, но не мог бы ты для меня кое-что проверить?

• • •

Кэмпбелл так и не успела понять, была ли имевшая место случайность знаком судьбы или просто неудавшейся шуткой, вышедшей из-под контроля. Так и не смогла определить, какой выход из этой ситуации был бы для неё более желанным, и какие последствия она могла бы принять с минимальными потерями. Да и вообще, честно говоря, звонок с ответом от юриста ошарашил и опустошил её настолько, что она с час гипнотизировала из своего кресла дверную ручку. И думать бы ей о том, в тот момент, что она обидела Тирелла ни за что, ей бы обжечься о мысль о том, что она - ж е н а, или, по-хорошему, о том, как попытаться вернуть все в прежнее русло, где им обоим было комфортно, но вместо этого думает Мэл только о поданной в прошлом ноябре ложной налоговой декларации с гордой галочкой напротив «не замужем» в разделе семейного статуса.

Мелани даже не помнила, как попала домой. На машине, наверное, судя по оставленным на комоде в прихожей ключам. Единственное, в чем она была уверена: так она ещё никогда не нервничала, судя по изъеденным в клочья приногтевым валикам на большом пальце левой руки. А она ведь с самой школы не грызла ногтей!

Следующий входящий вызов, взорвавший тишину квартиры оглушительным рингтоном - но без той дурацкой фотки на заставке, где Тирелл пускал слюни на своё же плечо, уснув в машине по дороге домой. Сейчас бы ей очень хотелось именно её увидеть на экране собственного телефона, но вместо неё - только инициалы юриста, справлявшегося о том, нужно ли составить документы на развод. Мелани молчала так долго, что Максу пришлось спрашивать, там ли ещё она.

А потом - отказалась.

Она знала, что Джаспер - важная, если не центральная сейчас, фигура в её жизни. Она предпочитала ему любой другой вариант досуга - кроме, разве что, спа; позволяла себе встречи с друзьями тогда, когда была уверена в том, что Тирелл вечер проведёт тоже точно так, как ему самому захочется. То, что другого им не хотелось - это иной вопрос, но главное здесь в другом: Кэмпбелл все равно сохраняла в себе уверенность, что если  она или Джас вдруг изберут другой путь - она легко вернётся к привычному образу жизни. А сейчас ей всё больше казалось, что её жизнь просто разваливается.

Однажды её опрометчивая дурацкая шутка загнала их в эту ситуацию. Вчера - она тоже в одно лицо приняла за двоих решение, что этого не будет никогда, не дав Джасперу и шанса объяснить свой порыв. И пусть вина всему от начала и до сегодня была лишь на ней; пусть её отчаянная дурость загнала их в этот темный угол - но то, как делить это целое на части, им нужно решить вдвоём, даже если это последнее, что они сделают вместе.

Позвонить? Это отдаёт какой-то трусливостью, да и после разговора в кабинете Мэл очень хотелось его увидеть - в надежде, что в его глазах будет хоть что-то кроме разочарования. Но как можно просто заявиться к мужчине - единственному, которого Мелани любила настолько, чтобы ему в этом признаться, и рассказать, что это именно она, своими собственными руками, разрушила все то, что между ними так медленно и осторожно развивалось?

Джасперу было нужно остыть, и она это знала. Свободно выдохнуть, потом - или соскучиться по ней хоть самую малость, или увериться окончательно в своей к ней неприязни, которой она заслуживала - и это ещё одно мерзкое чувство, преследовавшее её весь остаток дня. И не трогать бы его пару дней, пропасть бы с радаров, тихо надеясь услышать звук поворота в замочной скважине ключа или увидеть знакомый профиль в приоткрытой двери кабинета, но ещё одной ночи наедине с собственным чувством вины Мелани бы просто не вынесла.

Они не ложились спать злыми. Прямо как завещают во всех этих сериалах, журналах и телешоу, но в своей манере. Они могли ругаться, могли кричать, могли демонстративно молча что-то выкидывать; но итог всегда был один, и он им был известен. Мелани могла двинуть локтем ему поддых, он - заломить ей за спину руку. Но уже через секунду он носом отводил пряди волос с ее плеча за спину и прижимался губами к шее. А это - всё, это - точка невозврата, после которой в постели они уже оказывались усталыми, изнеможёнными и счастливыми.

Они никогда не ложились спать злыми или обиженными. Мелани пыталась вчера - у неё не вышло; Мелани попыталась сегодня - и эффект был точно такой же. Ей было нужно хотя бы попытаться что-то исправить: и от этого непривычного и несвойственного ей желания почему-то даже не стало неловко.

К этому выводу она пришла уже заполночь, и в ту же секунду приняла решение пытать удачи - так же спонтанно, как покупала изредка лотерейный билет в магазине на углу. С одной лишь разницей: решив хоть немного подсластить нелегкий разговор в привычной им обоим манере - предлагая тот десерт, который Джасперу доставался всегда и часто, но от которого он ещё ни разу не отказывался.

Бельё без бретелей - простое, гладкое, чёрное; такое, которое не раздражает кружевным краем разгоряченной кожи. Чулки с чёрной стрелкой по ноге сзади, хотя Мэл никогда их не любила, предпочитая прикосновение кожи к коже; но вот Джаспер отчего-то был ими почти одержим - а такие вещи она запоминала, прятала в рукава как козыри и использовала, как правило, себе во благо, как и в этот раз. Лёгкий плащ, длиной до середины бедра, не застёгнутый на пуговицы, а лишь затянутый поясом - потому что так ему нравилось тоже. Легкое прикосновение тонального крема под глазами - скрыть усталые синяки под глазами; тонкие стрелки по верхнему веку, возвращающие взгляду по-лисьи хитрый озорной задор; и кто бы знал, как сложно изобразить в прическе небрежность, когда ты организуешь её нарочно!

Паркуясь возле его дома, Мелани не обнаружила джипа на любимом парковочном месте. Сначала - озадачилась. Потом - даже расстроилась, всерьёз задумавшись не глушить двигатель и уехать домой, чтобы попытаться уснуть хотя бы под две таблетки снотворного и бокал сухого чилийского. Минут через десять - передумала, решив, что вполне может и смиренно дождаться хозяина пропавшего джипа, квартиры и её мыслей в последние сутки на пороге его жилья - прислонившись плечом к стене у двери, несмотря на бренчащий на её собственной связке ключ. Едва-едва удержала себя от того, чтобы собрать уж все известные клише и пройтись по губам помадой, в последний момент сменив свой выбор на масло со вкусом малины, завалявшееся в подлокотнике.

Но дверь оказалась незапертой - поддалась внутрь почти сразу же, как ладонь Мелани легла на ручку. Странно: Джаспер всегда был в этих вещах аккуратен; с определенных пор им обоим стала свойственна некая форма паранойи - он даже не закатывал глаз, когда Мелани просила его проверить, заперли ли они дверь, если они уже влезли под одеяло. Рассеянный Джаспер - это в девяноста случаях из ста очень-очень пьяный Джаспер, что сводило к нулю всю вероятность разговора, но оставляло внушительный шанс на то, чтобы спокойно уснуть, прижимаясь щекой к его плечу.

Шаг осторожный один, другой; дверь за собой прикрыть, зажав ручку вниз, и отпустив ее лишь после того, как полотно двери оказалось утопленным в коробку. Проходя мимо, через самый уголок глаза замечает свою блузку на спинке дивана в гостиной. Улыбается, усмехаясь, пока вспоминает, как Джаспер дул ей в декольте, опрокинув на неё горячий кофе. А потом один раз случайно задел носом ключицу, второй раз - отнюдь на случайно прижался губами к ямочке между ними, сжимая пальцы на её бёдрах, чтобы через мгновение подхватить за них, заставляя скрещивать лодыжки за его спиной, роняя туфли. И нашли себя потом только уже бессовестно опоздавшими по всем своим делам, переводящими дыхание и прижимающимися друг к другу лбами.

Почти обычное их утро - такие Мелани нравились. А вот сегодняшнее ей не понравилось совсем. И именно поэтому она была здесь, именно поэтому она кралась к приоткрытой двери спальни, нарочно ослабляя узел на поясе плаща. Беззвучно хихикнула, услышав несвязное бормотание из приоткрытой двери спальни. Осеклась, замерев, когда услышала такой же неразборчивый, но томный и вкрадчивый второй голос.

Хотелось верить, что Тирелл напился в клубе сестры - вот и привезла она его на своей машине, что объяснило бы отсутствие на парковке джипа, а теперь максимально успокаивающим тоном убеждала брата не рубить с плеча и сначала успокоиться, а потом принимать какие-то решения. Но дурной Мелани, может быть, и была, но совсем уж дурой - вряд ли. И только замерла в шаге от двери спальни, панически пытаясь понять, стоит ей сейчас просто по своим же следам тихонько свалить, или сделать этот последний шаг вперёд, чтобы лишить себя всякой надежды на сладкие самообман и неведение. И прежде, чем она выбирает первое, рука сама тянется вперёд, упираясь кончиками пальцами в дверное полотно и толкая несильно его внутрь.

Девица, стоящая на коленях на их постели, делает нарощенными ресницами мырг-мырг, все ещё держа кончики пальцев заткнутыми за пояс ремня ремня брюк прямо над ширинкой. Еле стоящее на ногах тело делает «глык-глык», опрокидывая в себя бутыль. Стоящая в дверях расфуфыренная дура делает немым рыбьим ртом «оп-оп», как карасик, которого выволокли на воздух. Выглядит, как затравка для анекдота или предисловие перед серией ситкома; только вот за кадром почему-то никто не смеётся.

А... я... э... - тянет, как будто в голове перебирает алфавит, чтобы только потом из букв собирать слова.

А что тут вообще скажешь? Что собака Джас сутулая? Честно говоря, куда более в духе Кэмпбелл просто двинуть как следует последнему в глаз, да посоветовать барышне не забыть на выходе сумочку, но...

Но Мэл сама его оттолкнула. Дважды, причём - и это заставляло что-то болезненное, противное, липкое ворочаться внутри ещё усиленнее, буквально связывая внутренности в тугой узелок.

Кхм, - тихо кашлянула сквозь губы, коротко крепко зажмурившись, и тряхнув головой, — Я, мистер Тирелл, кажется, что-то перепутала, - нерешительный, сбивчивый шаг назад, шаркнув каблуком, и выставляет перед собой ладони, собрав их в пистолетики - с вытянутыми в сторону действа указательными пальцами, - До четверга, да?

Того самого, что после дождичка.

Если уж так легко, всего в один вечер, Джаспер готов был перечеркнуть все, что между ними было — значит, Мелани понимала всё неправильно. Значит, предложение, озвученное вчера, было совсем не таким серьезным, как ей показалось. Значит, нужно было правда согласиться на предложение юриста о составлении заявления о расторжении брака, а не заявлять, что ей нужно всё осмыслить.

Пару часов назад она не была уверена, что хочет изменять сложившуюся ситуацию. Сейчас - все больше и больше винила себя в наивной глупости; и ещё неясно, кто из двух девиц в этой спальне был наивнее и глупее.

+1

12

Это как в любом анекдоте про семейную жизнь: приходит жена домой, а там муж с любовницей развлекается. Нет, серьезно, не будь Джаспер так занят опустошением своей бутылки, он бы знатно поржал. За полминуты он уже и словить некоторое дежа вю успел: сколько раз одна из его подружек вот так же заставала его в постели с кем-то еще. И это тоже было весело.

Портил все тот факт, что сейчас одной из подружек была Кэмпбелл, и воспринималась она в совершенно другом качестве. Не-игрушки. Не-одноразового-развлечения. Не той, которую без сожалений можно было оставить за бортом своей жизни, пожав лишь плечами на прощание. И даже пьяный мозг Джаса в таких обстоятельствах понимал, что косяк слишком силен.

Мэл для него на несколько ступенек выше всех остальных женщин мира. Насколько это логично, разумно и вообще допустимо - вопрос другой, но ощущалась она именно так. И поэтому ее категоричное поведение в последние полтора дня было для Тирелла таким болезненным. И привело, собственно, в эту спальню в такой компании.

Возможно, Джасперу было бы немного стыдно, не будь он в таком состоянии нестояния, но в текущий момент кроме мимолетного облегчения он ничего и не испытывал. Зато теперь незнакомка из его постели точно свалит - если в ней есть хоть капелька мозгов.

Тирелл вот такими недостатками не страдал, к тому же, это был все-таки его дом, так что он смиренно ждал от Кэмпбелл хоть какой-то реакции. На самом деле, он ждал хорошего хука справа. Или слева, у нее обе руки били достаточно больно, чтобы вернуть способность мыслить разумно в одну дурную голову. В худшем варианте, Джаспер ждал какой-то язвительности. Но...их не было, ни того, ни другого. Это разочаровывало.

Поставив себя на место Кэмпбелл, Джас, скорее всего, разнес бы в этой комнате все и всех. Потому что он - собственник, потому что Мэл - его, и если хоть кто-то посмеет на нее покуситься, то получит минимум пару лиловых фингалов. Или пулю в лоб, но тут зависит от того, насколько Тиреллу мозги отрубит. В любом случае его реакция будет обусловлена чувствами, которые у него, вот удивительно, есть в отношении Кэмпбелл. А вот ее реакция - точнее, ее отсутствие, - убеждали его в обратном.

Мелани, конечно, могла быть стервой. Могла быть ледяной королевой, как несколько часов назад у себя в кабинете. Но это никогда не выдавало в ней равнодушия - а сейчас кроме него Джаспер ничего и не находил. Может, был для этого слишком пьян, но кого это волнует? Лично его беспокоило только поведение Мэл - совершенно для нее нетипичное. Хотя, последние сутки у нее вошло в привычку придумывать какие-то нелепости для прекращения разговора. Дважды она выгоняла Тирелла, надоело, видимо, раз теперь она собиралась свалить сама.

А это уже злило.

Джаспер, конечно, тоже такое практиковал: слиться, чтобы не решать проблемы. Но блять, не в данном же случае. Не в данной ситуации. Будь это обычный день в их жизни, где Тирелл решил бы вдруг так поразвлечься - да. Но они тут уже вторые сутки решают вопрос с собственной женитьбой, которая из внезапного предложения вдруг оказалась реальностью, и последнюю кое-кто упорно отказывался признавать.

И опять, вместо обстоятельного (ладно-ладно, это смешно, учитывая состояние Тирелла, но все равно) разговора, Кэмпбелл собиралась куда-то слинять! Черта с два он ее отпустит.

- И все? Я разочарован, Лисичка.

Вероятно, сейчас разочарование - главная эмоция в этой комнате, причем, исходила она сразу ото всех, пусть и по разным причинам. Но да, горькие нотки буквально висели в воздухе, оседали на языке, и даже очередной глоток из бутылки не вызывал необходимого облегчения. Это тоже злило.

- Хотя, не удивительно. Тебе же так нравится бегать от серьезных разговоров.

Получилось куда более насмешливо, чем предполагалось, но кого это волновало? Джаспера точно нет, он вообще пребывал в таком настроении, когда на все уже плевать, а беспокоит только слишком быстро пустеющая в руке бутылка.

Наверное, стоило признать, что серьезные разговоры у них никогда не задавались, и виновата тут была не одна Кэмпбелл. Вспомнить только, сколько раз в той, прошлой жизни “до”, Тирелл пытался донести до Мелани одну простую вещь: она должна принадлежать ему. И ведь аргументы логичные приводил, и диалог пытался начинать спокойно. Чем все обычно заканчивалось? Ничем хорошим. Так почему что-то должно было измениться?

Потому что Джас изменился. Наивно, да, но он правда верил, что их такие странные и невозможные по всем законам жанра отношения поменяли обоих. Хотя бы чуть-чуть. Смешно, наверное, рассуждать об этом в данных обстоятельствах, но что поделать, если других не наблюдалось.

- А ты какого хера еще тут?

Ох уж эти тупые клубные курицы, вот чего она сидит на кровати и глазами хлопает? Реально не понимает, что тут разворачивается душещипательная семейная драма, не предназначенная для чужих ушей? Может быть, на ее месте Джасперу тоже было бы интересно посмотреть, чем тут все закончится, и, говоря откровенно, он даже был бы рад сейчас оказаться на месте своей несостоявшейся спутницы. Увы, роли в этой пьесе распределены давно и без учета пожеланий участников, так что кому-то пора было со сцены удалиться. Желательно побыстрее.

- Реще! - рявкнул Джас, закипая еще больше от нерасторопности некоторых дамочек. И для ускорения запустил бутылкой в шкаф. Целился, правда, в глухую створку, но прицел у него явно сбит, и вот уже зеркальное полотно осыпается осколками на пол - и не разберешь, где там части бутылки, а где - зеркала.

Кажется, Тирелла назвали психом. Или придурком. Или и тем, и другим сразу - спорить он не собирался, тем более, интерес к ненужной персоне он потерял сразу же, как та подхватила вещи в охапку, даже не став надевать на себя платье, и двинулась в сторону двери. Зато движение Мэл в том же направлении Джаспер уверенно преграждал своей неуверенно стоящей на ногах тушкой. Заранее, так сказать.

- Забавно, да? - начал он, переводя взгляд на Кэмпбелл. - Я могу затащить в постель любую, а встает у меня только на тебя.

Это так, лирическое отступление, мысли вслух и прочая лабуда, к делу не относящаяся. Потому что озвученный факт тоже относился к числу тех, что Тирелла злили. Он ведь никогда в эту чувственную хрень не верил, и вот, пожалуйста, сам в нее вляпался по самое “не хочу”. Почему, имея в своей постели симпатичную мордашку, готовую на все, что угодно, Джас на ее месте представлял другую, ту, которая будет сопротивляться, кусаться и царапаться - причем, не только в буквальном смысле. Одну конкретную рыжую стерву, которая, на минуточку, гуляла по его гордости и самолюбию на десятисантиметровой шпильке. С завидным постоянством.

- Ненавижу тебя.

Совершенно честное признание, искреннее от первой до последней буквы. Правда же ненавидел - с первого совместного утра. Но, что удивительно, в их отношениях именно это чувство и было краеугольным. Это нормальные люди, ненавидя кого-то до глубины души, стараются оградить себя от общения с таким человеком, а Джаспера, наоборот, тянуло к Кэмпбелл тем сильнее, чем ярче была внутри эта эмоция. Что такое любовь, он до сих пор до конца не понимал, но вот ненависть Тирелл познал от и до. И если уж кого-то так ненавидеть, то только Лисичку.

Надо было на самом деле выкинуть ее в окно тогда, целую жизнь назад. Сколько бы проблем тогда Джас избежал бы? Миллион, если не больше. Жил бы себе дальше, не запоминая лиц, посетивших эту комнату, не пропуская встречи с друзьями в клубе, не гуляя пешком по ночным улицам в обнимку с кем-то. Оставаясь холостым. 

А теперь все, поезд ушел.

- Никакого тебе развода, даже если под плащом у тебя ничего нет.

От проверки последнего Джаспер, конечно же, не откажется, но во всем остальном он был максимально серьезен. Где-то в начале сегодняшнего вечера он еще думал о том, что прекратить это бюрократическое недоразумение было бы самым правильным решением, раз Кэмпбелл все равно в правдивость предоставленной бумажки не верила. В середине ночи Тирелл всерьез собирался набрать номер знакомого адвоката и договорить на встречу утром. А сейчас - хрен вам. Точнее, хрен Кэмпбелл. Из вредности. Из обиды. Из всего того, что крутилось сейчас внутри у Тирелла, и что он уже был не в состоянии разделять на составляющие.

- Ты же за этим сюда пришла?

А что еще ей тут делать? Оставался, конечно, вариант с тем, что она пришла извиняться за свое отвратительное поведение и собственное недоверие, но Джаспер наивным не был даже в таком пьяном состоянии. Тем более с учетом прошедших суток.

+2

13

Откровенно говоря, Мелани сама не до конца понимала, зачем она сюда шла. Пока собиралась, зависнув над ящиком нижнего белья и выбирая из всех то, что нравилось Тиреллу больше прочих - не понимала. Пока ехала, пока парковалась, пока втирала в губы масло со вкусом малины - не понимала, и ведома была, в целом, лишь одним чувством тире желанием - что-то нужно было делать. Но если во все эти промежутки времени полупрозрачным фоном висело желание вернуть всё так, как было до того, как у кого-то вся кровь от башки к члену прилила, заставив задавать неправильные вопросы в максимально неправильное время, то сейчас Мэл терялась окончательно.

Но она точно пришла сюда не за тем, чтобы увидеть в постели человека, которого считала своим другую. Не за тем, чтобы вздрагивать, на полшага отшатнувшись, когда Джаспер не эту другую рявкнет - и Мелани правда не понимала в этот самый момент, хотела бы она, чтобы Тирелл прогонял эту самую чужую или её саму. Она точно приходила сюда не за тем, чтобы подпрыгивать от страха, от неожиданности, когда на мелкие осколки разойдутся зеркало, бутылка с остатками, кажется, виски - и всё её желание быть здесь.

Кэмпбелл умела тушить пожары. Причём, относилось это как к возгоревшимся занавескам на кухне, так и к вспышкам яростной злобы Джаспера - последние, правда, было достаточно просто перевести в другую плоскость. Просто посмотреть в эти глаза с таким же вызовом, изогнуть насмешливо бровь, подогревая его ещё больше, а потом сделать свой бросок кобры - широкий шаг вперёд, вцепившись пальцами накрепко в лацкан пиджака или воротник рубашки. А дальше - только скрещивать послушно за поясницей лодыжки, безропотно позволяя подхватывать себя на руки и нести туда, куда Тиреллу только заблагорассудится её нести. Или вообще никуда не нести - ибо такое в их насыщенной истории тоже бывало.

Я понятия не имею, зачем пришла.

Чистая правда - тихая, сказанная лишь затем, чтобы хоть чем-то разбавить повисшую тишину, в которой лишь до сих пор звенели эхом осколки зеркала.

По крайней мере, их теперь было лишь двое. Ситуация стала чуть более правильной - если такое вообще применимо к их обстоятельствам. Но флёр чужих духов - слишком сладких, даже приторных, все ещё витал в воздухе между ними, как будто расширяя тот разлом, который породили чей-то неосторожный вопрос и чей-то банальный испуг, которые потом лишь катились с горы, как снежный ком - только наращивая вес.

Потому что другая женщина в его постели оказалась слишком болезненным уколом под дых.

Честно говоря, ей как будто загоняли под рёбра раскаленное шило - Мелани и не знала, что умеет чувствовать так ярко; но с Джаспером слишком многое было в первый раз.

н е н а в и ж у   т е б я

А она его, кажется, любила. Кажется, всерьёз - не так, как признавалась в любви к мороженому со вкусом дыни или сангрии с красными апельсинами. Любила по-другому: любила так, как любят эти отчаянные безумцы, о которых пишут романы эпох всю историю человечества. Может, даже ещё чуть безумнее. Она искала в Джаспере успокоение, находила в его объятиях сон - и не только потому, что ни на что уже не хватало сил. Тирелл был её бесконечным приключением, и Мелани даже не видела ничего дурного в том, чтобы видеть это приключением длиною в жизнь.

Мысль, о которую Кэмпбелл обжигается сейчас: не будь предложение Джаспера тем громом среди ясного неба, она бы, скорее всего, согласилась. Ему нужно-то было всего лишь ещё самую чуть подождать: они и без того держали почти по половине гардероба в шкафах друг друга, и были вписаны в страховки на авто (ладно, последнее было ходом исключительно стратегическим - больно Джас любил выпить за ужином и не любил оставлять свою ласточку ночевать на общественных парковках). Всего чуть больше совместных дел, всего самую малость позволить ей ещё больше размягчиться; и просто предложить ей эту авантюру почти шепотом под самым ухом, пока бы они усталые, но счастливые, засыпали под одним одеялом - именно в такие моменты Мелани яснее всего осознавала ценность для себя их с Джаспером отношений. В конце концов, этого слова она уже перестала пугаться.

Тогда всплывший факт их уже состоявшегося брака стал бы лишь поводом для нервного смеха и шуток на тему вездесущей судьбы. Тогда они бы сейчас сидели и выдумывали способы взыскать друг с друга супружеские долги вроде пропущенного медового месяца или энного количества домашних ужинов. Мелани бы сейчас, наверное, сидела, сложив ноги под себя в кресле, и выбирала дизайн собственного обручального кольца, не доверив столь сложный выбор Тиреллу.

А не провожала бы взглядом поверх его плеча фигуристые планы на ночь, которые Мэл своим появлением нарушила.

Наверное, - тяжёлый выдох, прижимаясь спиной к стене и закладывая ладони за свою поясницу, - Я хотела поговорить.

Впервые за всю их насыщенную историю; да за всю её жизнь, если честно - наверное, захотелось не отмахнуться от проблемы и начать все заново с остервенением любознательного исследователя, а попытаться починить игрушку, которую сама же сломала. Впрочем, Тирелл уже слишком давно перестал быть для неё игрушкой и лишь способом развеять скуку.

Джаспер был не просто лекарством от одиночества; не просто способом согреть постель в прохладный вечер; не просто доказательством её привлекательности для противоположного пола. И Мэл очень хотелось верить, что и она для него была чем-то куда более значимым, чем любовницей, которую просто хотелось оставить при себе единственным законным в этой стране способом. Но будь оно так - нашлась бы ей замена так быстро, так стремительно? А заверение в том, что встаёт у него только на неё - неужели лишь попытка сгладить учинённый своими похождениями ущерб?

Поговорить точно не получится, по крайней мере, сейчас. Да и не хотелось уже, если честно: слова вставали поперёк горла, а все горе-ремонтные желания в Мелани перевивало другое - оказаться где-нибудь в другом месте. Желательно, в позавчерашнем дне, до того вопроса, до этих ссор, до этого сисястого украшения его постели; запечатать бы Джасперу его вопрос глубоким поцелуем прежде, чем он увидел свет - сколько бы они сохранили нервов? Но пока можно ограничиться хотя бы выходом на улицу, или, хотя бы, за пределы этой квартиры, но как? Выход перегораживает покачивающаяся фигура уже без бутылки наперевес, а они выясняли многократно опытным путём: даже в таком состоянии ему хватит сил её остановить. Что тогда? - Остаётся только окно, да вот беда - высоковато. Сбежать Кэмпбелл хотелось, конечно, но явно не такой ценой.

Но сейчас мне, кажется, лучше уйти, - Мелани покачивает головой, вглядываясь в эти осоловелые от выпивки глаза и позволяет себе одну только тень улыбки, - А тебе - проспаться.

Проспаться, протрезветь, подумать - была ли эта темноволосая девица кратким помутнением, или реализацией давно зревшего желания. Понять истинный вес их отношений друг с другом; истинную значимость сделанного опрометчиво предложения и для самого себя выяснить, что ему хотелось бы сделать со всплывшим фактом их семейного статуса.

Семейного статуса, - и Мэл едва не выдаёт этот горький смешок. Один только факт бракосочетания никогда не связывался ею с семьей как таковой - у отца было несколько жён, и ни одна из них не становилась для Мелани частью семьи; общей становилась разве что фамилия. А вот Джаспер, даже не смотря на отсутствие бумаг и колец, уже воспринимался ею такой же важной и неотъемлемой частью жизни, какими были братья, вино и фруктовый пилинг - единственные константы в её жизни на протяжении многих лет. Иронично и смешно, что именно официальный документ, подтверждавший эту связь, её и подорвал.

Слишком горькие мысли, слишком болезненные; сейчас бы оказаться дома и втихую напиться до того же состояния нестояния, в каком был Джас - и уснуть без сновидений не задаваясь проблемой утреннего похмелья, пока то не настанет, а лучше - впасть в алкогольную кому и очнуться тогда, когда уже ничего не нужно будет решать.

Отпусти меня, Джас, - кивком головы указывая на просвет дверного проема за его спиной, - Пожалуйста.

Туда, где нет под ногами осколков стекла и зеркала; туда, где не чувствовался бы приторно-сладкий запах чужих духов. Туда, где можно было хотя бы для себя самой сохранить иллюзию сохранности того важного, что между ними возникло - пока они оба не сказали чего-то, что разобьёт их чашу на те осколки, которых будет уже не склеить.

+2

14

- Поговорить? Поговорить?! Ты серьезно?

Они никогда не умели друг с другом разговаривать. Кричать, ругаться, спорить - это всегда пожалуйста, а вот разговоры, когда нужно было выслушивать чужую позицию и излагать собственную, причем, в спокойной и аргументированной манере - нет. Увы, ораторские способности не входили в число сильных сторон ни Джаспера, ни Мелани, в отличие от способности доводить другого до белого каления. Или нервного срыва. Или состояния аффекта, после которого все присяжные единогласно объявили бы “невиновен!” и отпустили домой.

И да, сейчас у Тирелла не было никакого настроения разговаривать. У него вообще не было настроения, ни на что - разве что напиться до того состояния, когда все происходящее вокруг становится частью какого-то ток-шоу, за которым ты наблюдаешь с дивана, а не реально существующим миром. Только вот беда: Джас очень необдуманно разбил ближайшую подходящую для этого бутылку, а идти за другой было непростительно далеко. Еще один повод позлиться на все вокруг, словно до этого поводов было мало.

Вот один, например, стоит напротив, хлопает своими проникновенными глазками и несет всякий бред, который и в трезвом состоянии в голове уложить невозможно.

- И о чем же, мне интересно, ты собиралась со мной разговаривать? - скрывать яд в голосе Джаспер даже не собирался. А зачем? Он никогда не пытался перед Кэмпбелл казаться лучше, чем Тирелл есть на самом деле, и их внезапный брак явно не тот случай, из-за которого стоило враз менять свои привычки. - О том, как тебе с мужем не повезло?

Об этом, к сожалению, Джас и сам прекрасно знал. В те редкие минуты просветления сознания, когда мысли о значимости собственного Я отступали на второй план, Тирелл отчетливо понимал, как тяжело людям из его ближайшего окружения выносить жуткий джасперовский нрав. Сестре или брату, например, родителям, или хотя бы подчиненным - они ведь тоже видели его характер практически каждый день. А Лисичке, объективно говоря, тяжелее всех приходилось. Хотя...

- У меня жена, знаешь ли, тоже не подарок.

Увы и ах, но думать не о себе так долго Джаспер вообще не умел, даже в столь странных обстоятельствах. Особенно в таких, когда его обиженная гордость сидела, уткнувшись носом в угол, и рыдала в три ручья, разнося в клочья очередную упаковку бумажных салфеток. А ведь этот бардак еще за ней кому-то придется убирать, и это тоже Тирелла доводило до состояния крайней агрессии.

Он понимал, почему Мелани не хочет здесь находиться - он и сам с радостью сбежал бы куда подальше, куда-то, где есть бухло и нет ни одного знакомого лица. Только вот что забавно: Джаспер сегодня уже в одном таком заведении успел опробовать подобный план, и к чему это в итоге привело? К глупой сцене в собственной спальне, доводящей ситуацию до апогея своей абсурдности. Что с этим делать? Черт его знает. У Джаса с детства с загадками не ладилось, ему куда проще развернуться и уйти, одна проблема - лень даже шаг в сторону сделать.

А что-то делать надо было, иначе эта авантюра под названием “серьезные отношения” грозилась рассыпаться в прах прямо на глазах. В глазах, в которых уже что-то неприятно надломилось, Джас прекрасно это видел, и ему от этого было куда более некомфортно, чем от такого попадоса, как встреча жены с любовницей. Но он не знал - что говорить, что делать. Если уж совсем на чистоту, Тирелл не знал даже того, чего он сейчас хочет больше: чтобы все сгорело или чтобы вернулось на свои места.

Если сгорит - все станет намного проще. Никаких якорей, никаких обязательств; привычная жизнь, по которой Джаспер нет-нет, да и скучал. Когда ты не думаешь про завтра, не подстраиваешься под чужие планы, не заморачиваешься ни с чем, кроме того, какой коктейль заказать следующим и в каком порядке задирать юбки вон тем подружкам у барной стойки. Сво-бо-да с маленьким пятном на репутации прожженного холостяка в виде глупого брака, который можно даже признать недействительным при большом желании.

С другой стороны - Лисичка. Стерва, сволочь и все прочее в том же духе, но - родная. Странное слово в контексте отношений Джаспера с противоположным полом, но вполне допустимое. Так же, как слово “любимая”, пусть Тирелл до сих пор весьма смутно себе представлял, что же это такое. Но просыпаться с Мэл - какое-то непонятное наслаждение. Возвращаться домой к ней - оно же. Проводить вечера вместе нравилось равно так же, как и ночи, и не обязательно при этом нужно было кувыркаться под одеялом или трепать друг другу нервы.

И терять все это было почти физически больно.

Может, это последствия бесчисленных глотков алкоголя, Джас уже ни в чем уверен не был, но обе стороны этой странной медали сейчас были для него одинаково притягательны. Поэтому он принимает единственно правильное сейчас решение - не выбирать ничего. Если Кэмпбелл так хочется - пусть решает за них обоих, у нее это очень неплохо выходит.

Эта ее снисходительная улыбка бесила. Проспаться, она еще умудрялась давать Тиреллу советы. За собой бы последила, куда больше пользы было бы. А Джасу нужно было выпить. Еще. Иначе эта внутренняя обиженная злость сгрызет его вместе с костями. Утопить ее - прекрасный вариант, то немногое, что сегодня Джасперу в своих желаниях нравилось.

- А я тебя не держу, если ты не заметила, - съязвил он, демонстративно подняв руки вверх. На самом деле, он ведь говорил только про развод - не согласится исключительно из вредности, глупости и прочей дребедени. А все остальное - милости просим. Дверь, что называется, сама найдет, благо в этой квартире Кэмпбелл ориентировалась не хуже, чем в своей. - Но и не выгоняю, как ты меня вчера, я даже пьяный не такая сволочь.

О да, он просто само великодушие, правда, ядом сочится из каждой дырки, но это уже особенности дрянного характера, с которыми бороться бесполезно. Сама выбрала, сама выбесила, все сама - вот такая Мелани девочка самостоятельная, просто прелесть. В окно, что ли, выкинуть? Ах да, они это уже проходили.

- Так что пользуйся, дорогая супруга, все мое теперь твое!

Джаспер даже руками развел вокруг, демонстрируя это свое “все”, отступая на шаг назад - во всяком случае, в его голове это таким казалось, а взаправду больше похоже было на контролируемое падение спиной вперед размером в два шага. И классическое покачивание на ветру, куда уж без него.

Может, и правда стоило ее выгнать. Как там Мэл вчера говорила? Просто возьми и выйди. В дверь. В окно. В чужую жизнь так же, с разбега и каблуками вперед. Желательно при этом предварительно съездить чем-то тяжелым Тиреллу по голове, чтобы у него отшибло память хотя бы за последний год. Он будет крайне рад проснуться завтра и осознать, что все это было всего лишь сном - затянувшимся, местами прекрасным, местами кошмарным, но всего лишь воспалением его больного сознания. Джаспер посмеется над этим, залезет в свой привычный костюм, и уже вечером пойдет доказывать сам себе, насколько его образ жизни непоколебим, и никакие рыжие макушки не смогут этого изменить.

Только для начала стоило прекратить гипнотизировать ту самую макушку взглядом. Нет, Джас честно пытался смотреть в глаза, но их у Кэмпбелл уже было значительно больше двух, а вот в волосах раздваивание не так заметно было. Да и любил их Тирелл, чего уж тут. И волосы, и глаза, и ямочку за ушком, и тонкую шею, впадинку между ключицами, и все остальное, что пряталось под застегнутым плащом. И чего он его сразу не сорвал?

- Мне надо выпить, - тормознул Джаспер собственное воображение, но это как танк останавливать волейбольной сеткой. - Очень много выпить.

Развернуться получилось, найти взглядом дверь - тоже. Вспомнить бы, где точно есть бурбон - в баре в гостиной или в холодильнике на кухне, вот что-то дернуло Тирелла сейчас именно на этот напиток. Но он сейчас в том состоянии, когда с собственными желаниям лучше не спорить: есть определенность хоть в одном вопросе - и на том спасибо. Осталось всего-то допереставлять ноги до пункта назначения, а с этим уже были сложности. Но не просить же помощи у Кэмпбелл! Ну ее вообще, к черту. И ее, и все те мысли, что она вызывала даже тогда, когда Джаспер ее всем сердцем ненавидел.

Только вот ненависть у него была особенная, выдержанная, и настолько чувственная, что хрен ее разберет - ненависть это или все же любовь.

+2

15

Лёгкий флёр - остаток запаха чужих духов. Отпечаток помады цвета, который Мэл никогда не носила, у уголка его губ и, кажется, под ухом. Взгляд цепляется за все эти мелочи, словно нанося их на карту никому до этого неизвестной области: а ведь не так это далеко от реальности, если вдуматься.

Он ничего ей не обещал. Да и она ему - тоже. Они не клялись друг другу ни в верности, ни в вечной любви, ни в чем том, о чем поют обычно друг другу эти сладкие парочки, которых они с Джасом видели в ресторанах, на прогулках и в фильмах. Они ни разу не поднимали всерьёз темы эксклюзивности их отношений. И Мелани не искала для себя приключений где-то в другом месте не потому, что была связана какими-то отношениями, или обещаниями, или обязанностями - ей просто этого не хотелось. Просто когда ей было скучно - она звонила Джасперу. Когда видела в предложенных новое место, куда хотела бы сходить - и без разницы: ресторан, выставка или шоу с пингвинами - звонила ему же. Когда хотела близости, нежной ли, грубой ли, искала её в его руках. И отчего-то очень наивно, и, как по всему теперь выходит, излишне самонадеянно полагала без тени сомнений, что это - взаимно.

А оказывается, Джасперу было мало.

И втройне глупо себя теперь чувствует Кэмпбелл, вырядившаяся, как полная дура; припершаяся сюда в какой-то слепой вере в то, что ему так же хреново, как ей; пытавшаяся снискать какого-то выхода из тупика, в который она их вогнала.

Мелани только хмурится сильнее, болезненнее; ещё больше склоняется лицом вниз, упирая взгляд не выше его груди.

Нет, не о том, что ей не повезло с мужем.

Скорее о том, насколько сильно ей повезло.

Никто другой бы её не вынес. Никто другой не стал бы, оказавшись в очередной раз жертвой её каприза, глупой шутки или шальной идеи, сначала пыхтеть от злости или обиды, а потом - выдыхать обречённо «долбанутая ты, Кэмпбелл, на сотню из десяти», и сгребать в объятия. Никто другой, только услышав усталость в голосе во фразе «мы можем перенести, у меня очень много работы?» не стал бы колесить с одного конца города на другой, чтобы явиться на порог её кабинета с пакетом, из которого слишком явно доносился запах её любимых тако. Никто другой не стал бы из раза в раз утром вставать и варить ей кофе - хотя с пятидесятого раза она уже могла бы и научиться пользоваться кофе-машиной.

А вот ему — не повезло.

У них за плечами было многое. Запутанный треугольник, где все отрицали треугольник как таковой, и не понимали, кто кого хочет больше. Ссоры, скандалы - где снова было неясно, кто и кого бросал в самом деле. Деловое соглашение, когда на стол выкладывали только документы на подпись, а хотелось - усесться самой, задирая повыше юбку. Недели собирания друг друга по мелким кусочкам; и ведь составили они обратно эту мозаику! В пути, правда, кажется, слегка перепутали пару деталей, отдав друг дружке что-то своё, но собрали. Они жили по двум адресам, они строили маршруты с промежуточной точкой - по месту работы второго; они ссорились - как взрывались, но, кажется, только затем, чтобы так же потом мириться. Они уходили, чтобы возвращаться; они убегали - лишь чтобы поймали; они отворачивались друг от друга - но лишь потому, что отчаянно любили эти бережные поцелуи над лопаткой или в основании шеи.

По крайней мере, так казалось Мелани.

А Джаспер, оказывается, её не держал. Не держал – но и не выгонял; потому что да: пьяный до состояния нестояния Тирелл был сволочью достаточно, чтобы притащить в свою койку длинноногую брюнетистую замену Кэмпбелл, но недостаточно, чтобы выставить последнюю за дверь. Еще одна раскаленная спица, да прямо под рёбра: Мэл – точно прикормленная кошка, которую изредка пускают прогуляться по крыльцу; способ избавиться от излишков молочки и развлечь детвору, и не более. Та самая кошка, которую как бы и не зовут; та самая кошка, которая каждый раз приходит сама и крыльцо это домом своим считает лишь потому, что так решила сама, а не его хозяева. И становится так неприятно внутри от этих мыслей, что Мелани почти задается вопросом: а больно от собственных чувств – это когда чувствуешь себя именно так?

А все равно рефлекторно тянется, хватанув ладонью воздух у его локтя – когда на миг показалось, что равновесие он, всё-таки, не удержит, отшатнувшись назад. Морщится, почти болезненно, тому, как Джаспер её называл: супруга – в её понимании это та, кто подает на развод, намереваясь отсудить все вплоть до никому не нужного каноэ. Иначе говоря, не та, что заявляется без приглашения в рабочий кабинет, и усаживается на край стола между Джаспером и компьютером, упираясь мыском туфли в стул, заставляя отъезжать и подниматься на ноги. Не та, что может разбудить в ночи, потому что срочно должна поделиться новостью о том, что за русалок моряки, вообще-то, принимали морских коров. Не та, которую Тирелл закидывал на плечо и тащил прочь из клуба или ресторана за всего пару провокационных взглядов.

- Подожди, - широкий шаг, точно бросок вперед, всё же подхватывая Джаса над локтем ладонью, заставляя, покачнувшись, остановиться. Но вот что дальше – Мэл не продумала совсем. Ну остановила она его, едва не опрокинувшись сама от покачивания подвыпитого тела, а зачем?

И она поднимает взгляд к лицу, не понимая, какой эмоции она на нем искала. Да и сложно, если честно, увидеть что-то сквозь эту пелену явно избыточно влитого в себя виски. Сожаление, может быть, но о чем? О том, что привел в свой дом другую – или о том, что его поймали? О том, что его с Мелани отношения сыпались – или о том, что они вообще были? О том, что когда-то уже слишком давно именно эта рыжая макушка, от которой и сейчас Тирелл взгляда не отпускал, привлекла его внимание среди десятков или даже сотен других? А впрочем, какая разница?

- Сядь, пожалуйста, - и тянет его за локоть, усаживая на край постели (которую он намеревался этой ночью делить с другой – эта мысль вообще протягивалась красной нитью через все остальные, и у Мэл никак не получалось от нее отвлечься), - Я принесу.

Как, интересно, Кэмпбелл собиралась вылетать из этих апартаментов, если даже отпустить его руку и сделать эту пару шагов назад оказалось так сложно? Правда, сложнее, чем развернуться к двери и пройти в сторону кухни: Мелани даже почти решилась пройти мимо нужного поворота, и просто выйти. Ничего вроде сложного – дверь, лестница, дверь, машина. Сколько-то там перекрестков, последний крутой поворот налево и в обратном порядке – дверь, лестница, дверь и большая точка, выставленная за дверь коробкой чужих вещей. Но почему-то, черт побери, вместо знакомого маршрута Мэл только раскрывает дверцу холодильника, рассматривая горлышки бутылок. Припоминает запах разлитых остатков из разбитой бутылки, и из всего разнообразия выбирает тот же – золотистый виски, сразу же налитый в стакан. И знает Кэмпбелл, что Джасу – особенно в таком состоянии – нахрен не уперлись стаканы, потому что горлышко так удобно сжимать ладонью, чувствуя приятную тяжесть напитка; но это – одна из тех ничтожно малых вещей, которые она пыталась ему привить.

И зависает Мелани, уперевшись основаниями ладоней в край столешницы, гипнотизируя резную грань бокала: они ведь поменялись. Едва уловимо, но поменялись, и один в угоду другому, и вместе; но практически не меняя собственной сути. Прошлые ухажеры Кэмпбелл, с которыми её связывало что-то хоть чуть большее, чем одноразовый секс, пытались её приструнить, успокоить; требовали, смешно сказать, покладистости – не свойственной ей ни на одном из уровней. Наверняка с тем же сталкивался и Джаспер. Взять хотя бы Хэзер, которая каждый раз пыталась увести Тирелла подальше от встречи с друзьями в клубе, или одергивала за рукав, пресекая взгляд в другую сторону. Их совместный дуэт работал иначе: Джас только подначивал Мэл, а та – регулярно выставляла его за дверь, в спину крича что-то о личном пространстве.

Остаться хотелось куда больше, чем уйти. Страшная мысль, которую почему-то Кэмпбелл так легко принимает.

И потому, подхватывая помимо бокала, еще и бутылку за горлышко второй ладонью, она возвращалась. Возвращалась, и протягивала впереди себя стакан, придерживая за верхний край кончиками пальцев. И быть бы ей чуть благоразумнее, и предложить бы Джасперу вместо очередного виски воды или, может быть, кофе; но – нет, и Мэл лишь потакает его желанию. Смиренно. Непривычно ни для кого в этой комнате.

- Джас, - с глубоким выдохом, Кэмпбелл опускалась на колени на пол возле его ног, опираясь ладонью на его колено, - Чего ты от меня хочешь?

И ладонь свою поспешно смещает с его колена – на свое, отставляя одновременно второй рукой бутылку на пол рядом с собой. И взгляд опускает туда, к своим рукам, где перебирает пальцы одной руки второй; то ли с мыслями собираясь, то ли отчаянно пытаясь из них выпасть.

Конечно, говорить никто из них не хотел. А кто-то так вообще, был не в состоянии; но в этом даже Мелани видела больше возможностей, чем препятствий. Она ведь и правда могла остаться, могла уйти – уйти сейчас или насовсем. И коль уж решить сама сейчас она не могла, не смотря на тысячу причин для последнего исхода, то примет за истину то, что выплюнет сейчас в нее пьяный ум Джаспера. В конце концов, что у трезвого на уме, и всё такое.

- Хочешь – накричи, - и опускает плечи, словно вся осунувшись, - Или выгони. Или… - задерживает дыхание, перебирая миллион и одно из всех возможных «или», - Я не знаю.

+2

16

Мир Джаспера был до неприличия прост: работа-дом-клуб; секс-алкоголь-кофе. Никаких лишних чувств, никаких рассуждений или размышлений о чем-то возвышенном. Единственная эмоциональная составляющая - семейные обеды раз в пару недель. Идеальный мир, в один прекрасный момент так легко разлетевшийся вдребезги, пронзенный одной рыжей лисицей. Вроде бы, все осталось на тех же местах: работа-дом-клуб, секс-алкоголь-кофе, просто ко всему этому добавилась еще одна константа, которой не нужно было выделять отдельное место в своем графике: она просто была, везде, сшивая собой все то, что Джаспер так любил.

За это он, в свою очередь, и любил Кэмпбелл. Она не перекраивала его под себя, она просто вписывалась в его жизнь, несмотря на свой крайне тяжелый характер. Тирелл так и не понял, как это работает: в его понимании Мелани - совершенно не та женщина, которая смогла бы терпеть рядом с собой такого эгоиста, ей всегда нужно, чтобы ею как минимум восхищались. А он - точно не тот, кто будет терпеть рядом кого-то столь вспыльчивого и взбалмошного. Но выходило, что они каким-то необъяснимым образом уравновешивали друг друга, особо ничего не меняя в себе. Да, слегка приглушали свои хотелки, но для обоих это не было чем-то критичным. Так, мелкие потери на поле боя.

Сейчас выходило, что весь бой и был потерей, но Джас находился не в том состоянии, чтобы адекватно оценить эти потери - что свои, что чужие. Просто принимал тот факт, что они оба проиграли. Заигрались, возможно, в эти свои странные отношения, и выход из зоны комфорта хоть на шаг сломал их окончательно. Тирелл, смешно сказать, сделал мозговыносящее предложение, с которым Кэмпбелл не захотела мириться. Она, в свою очередь, хорошенько прошлась по его непонятным чувствам острыми шпильками. В ответ Тирелл пошел залечивать задетую гордость давно проверенным способом, и они имели то, что имели. Хрен разберешь, кто тут был виноват - Джаспер не понимал, да и не нужно это было, наверное. Спихивание вины на кого-то одного исход не изменит.

Поэтому он послушно опускался на кровать, готовый ждать свое бухло на куда более надежной поддержке, чем собственные ноги. Но стоило только Мелани выйти из комнаты, как Джас почти физически ощутил, насколько помещение опустело. Словно еще секунду назад в нем был какой-то смысл, и вдруг его не стало. Только дурацкий аромат чужих духов вызывал резко негативные эмоции - иначе Джаспер вообще впал бы в какую-то апатию. А тут даже занятие себе придумалось, и одеяло полетело куда-то на пол, в другую сторону от разбитой бутылки. Простынь тоже хотелось скинуть, но она слишком хорошо была заправлена по бокам - либо настолько плохо у Тирелла было с координацией, так что пришлось довольствоваться лишь загнутым углом с той стороны кровати, на которой расположилось бренное тельце Джаса.

Откинуться назад и закрыть глаза - вот чего сейчас хотелось больше всего на свете. Джаспер был уверен, что уснул бы еще в полете, но это был слишком очевидный побег от разговора и ситуации в целом. Да и засыпать, уткнувшись в макушку Кэмпбелл, было все же привычнее, чем в гордом одиночестве.

И Джас ждал ее, совершенно не представляя, что говорить и что делать. Предложить обсудить все завтра? На свежую голову. Мэл, наверное, согласится, но придет ли завтра для этого разговора - большой вопрос. Тирелл ставил на то, что она просто удалит его номер и запретит себе вспоминать обо всем. Будет права, наверное.

Нет, Джаспер не готов так рисковать. Лучше послать в жопу собственное желание поспать и собрать в кучу разбегающиеся мысли. Дельного он сейчас все равно не предложит, но хотя бы не будет утром проклинать себя за то, что не сделал вообще ничего.

Кэмпбелл отсутствовала слишком долго. В какой-то момент Тирелл всерьез подумал, что она просто ушла, подобрав такой подходящий предлог скрыться с его глаз. Почти заставил себя пойти проверить, и уже собирался с силами, чтобы оторвать задницу от матраса, когда дверь все же отворилась, пропуская внутрь его Лисичку. С бокалом. Как будто она правда сможет его когда-то приучить пить не из бутылок.

Он заметил, как она убрала руку с его колена - словно прикасаться к нему ей было катастрофически неприятно. Джас не осуждал, наверное, но все равно было неприятно. Он любил руки Кэмпбелл, хоть часто они и позволяли себе больше, чем было дозволено правилами приличия, даже столь размытыми, к которым привыкли они оба.

Стакан все же принял, правда, пить не торопился. Сидел, перебирал пальцами по стеклянным граням, и смотрел на Мелани. А она на него - нет. Что там сейчас, в ее глазах? Презрение? Ненависть? Джаспер не уверен, что хотел бы это знать. А она вряд ли на самом деле хотела знать, что он от нее хочет.

Секса, определенно. Это такое непроходящее желание, возведенное в абсолют, которое уже и вслух озвучивать не нужно было. Заботы, вероятно, но это обусловлено исключительно моментом: без посторонней помощи Джас вряд ли бы и до подушки смог бы доползти. А если рассуждать о чем-то более глобальном...наверное, Тирелл и сам не знал, чего хочет. Он не планировал так далеко, он жил моментом, и вот эти моменты и завели его в угол. Приди Кэмпбелл на пару часов раньше, Джаспер определенно ответил бы ей, что хочет ее прибить. Но это тоже довольно частое желание в их отношениях.

Он не хотел от нее семьи в привычном понимании этого слова; он хотел обладать Мэл, но вряд ли это то, на что рассчитывала она сама. Поэтому и семья из них получилась какая-то странная, неправильная. Хотя, когда у них хоть что-то получалось правильно.

Кричать Джас не хотел - накричался уже. Выгонять тоже не хотел, банально опасаясь, что Лисичка больше не вернется. А что предложить в качестве альтернативы - не знал. И маловероятно, что, окажись он трезвым, его посетила бы какая-то гениальная мысль. Слишком сложная, запутанная и опасная была ситуация.

Из определенного: Джасперу не нравилось, что Мэл сидит перед ним на полу с видом нашкодившего котенка, признающего свою вину. Вроде, косячил здесь он, так какого черта его несгибаемая Кэмпбелл сейчас не рвала и не метала, обвиняя Тирелла во всех смертных грехах? А он так возвышается над ней сверху, словно на самом деле имеет право в чем-то обвинять.

Джас никогда не общался с Мэл с позиции превосходства. Интонациями, смыслом слов - да, мог это демонстрировать, но с самого начала он признавал ее равной себе. Так и представлял себе: их двоих, где-то чуть выше, чем весь остальной мир, на который можно смотреть свысока. На нее он так смотреть не мог - даже когда действительно был в чем-то прав.

Поэтому и сползал вниз, на пол, сдирая себе кожу спины о деревянное основание кровати.

- Пей.

Почти насильно впихивает бокал в руки Кэмпбелл. Все равно не его размерчик. Она ведь спрашивала, чего он хочет - он хочет, чтобы она пила с ним. В конце концов, Джас не алкоголик, чтобы спиваться в одиночестве.

- Выгонишь тебя теперь, - бурчал он себе под нос, утягивая себе бутылку. - Отберешь половину, и то, если повезет.

Он, конечно, не серьезно, но почему-то сейчас подумалось именно об этом. И теперь усиленно вспоминал, свою машину Джас купил до или после злополучной поездки в Вегас. Нет, в таком состоянии не вспомнит.

- Я выиграл нам ящик вискаря, - почему-то захотелось поделиться Тиреллу, отпивая глоток из бутылки. И ведь не факт, что тот виски будет лучше, чем этот. - И отбился от ярлыка каблука.

Да с чего они вообще взяли, что Джас - подкаблучник?! Просто он теперь не одиноко и бессмысленно прожигающий свою жизнь - у него для этого появилась прекрасная компания. Постоянная. Ну, была во всяком случае, до этого момента.

Он бы рассказал Мэл все в деталях - каждую минуту этого вечера, объяснил бы каждый из своих пьяных поступков. Но как рассказать все так, чтобы не задевать неприятный момент собственной почти-неверности, Джаспер не знал. И правда, лучше отложить все разговоры до завтра, но так не хочется, чтобы Кэмпбелл уходила.

- Почему с тобой всегда так сложно?

Не упрек это вовсе, а банальная констатация факта. Можно подумать, с ним было легко. Оба они не подарок, и что же теперь, бросать все и расходиться, как в море корабли? Пробовали, один фиг обратно как магнитом тянет. Нет, еще один запой организм Тирелла не выдержит. Да и Розали вряд ли обрадуется такому deja vu.

- Я спину ободрал, - по-детски пожаловался Джас, устав не обращать внимания на саднящую боль под рубашкой. - Больно.

И уж лучше так, нести всякий бред, чем говорить о чем-то более сложном и серьезном. Тирелл не умеет вести такие беседы, особенно на пьяную голову, особенно когда рядом Кэмпбелл, к которой и правда слишком сильно тянет. Настолько, что Джаспер все-таки укладывает голову ей на колени, размазывая себя по полу. Бутылку только где-то потерял, жалко, не надо бы ее из рук выпускать.

- Только не уходи.

Все равно он больше не мог ей сказать ничего дельного. И отпустить тоже не мог.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Нравится ручка — укрась её кольцом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно