внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Нравится ручка — укрась её кольцом


Нравится ручка — укрась её кольцом

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Код:
<!--HTML-->
<div class="sacth">
    <div class="sacttitle" style="font-size: 14px;margin-top: 5px!important;">Обещай, что сделаешь мне предложение, если я обещаю ответить «нет»</div>
    <hr>
    <div style="width: 100%; text-align: center; font: 11px arial; text-transform: none; line-height: 11px; overflow: auto;">
    <p><img src="https://i.imgur.com/IDeBfme.gif"></p>
    </div>
<div class="saccita">Jas & Fox | july evening | home</div> <br>
    </div>

+2

2

- Кэмпбелл, твою мать!

Что за дурацкая привычка вечно от него убегать? И ладно бы просто устроила пробежку по коридору до двери квартиры, так нет, нужно было тормознуть лифт за два этажа до нужного и драпануть на лестницу, сбрасывая по пути туфли. Хотя, чему он удивляется? Мэл всегда была сумасшедшей, подобные выходки - вполне в ее духе, а вот в его духе - догонять ее, подбирая разбросанную обувь, как бы при этом он не относился к такому поведению.

Злился, да, но это была совсем не та злость, когда хочется открутить кому-то голову. Скорее, догнать, прижать к стене, задрать юбку и демонстративно показать, что бывает с теми, кто сначала нагло провоцирует, расстегивая пуговицы на рубашке, а потом так же нагло делает вид, будто ничего не произошло. Но в этом вся Кэмпбелл - она с точностью до мелочей знала, как, когда и каким взглядом нужно посмотреть на Джаспера, чтобы у того в штанах стало тесно, и бессовестно всегда этим пользовалась.

А он наивно велся, каждый раз - как впервые, когда, казалось бы, давно уже должен был заработать иммунитет на такие провокации. Но нет, Кэмпбелл - это как его собственный криптонит, только действует немного в другую сторону. И снова - словно в том клубе, когда после очередного коктейля, глупого пикапа и комплиментов на грани фола одна своенравная рыжая лисица прикусывала губу, делала тот самый взмах ресницами - и все, дальше - только пожар, которому было насрать на место, время и количество свидетелей вокруг.

Нужно было провести ее хоть раз, просто развернуться и пойти в другую сторону, отключив по пути телефон. Но как? Вот как от нее уйти, если в этот огонь хотелось падать с разбега, сгорать дотла и сжигать еще и Лисичку вместе с собой? Не было у Джаспера ответа на этот вопрос, и даже времени на размышления не было, ведь когда Мэл вот так подбрасывала в костер дров, бросая на ходу какие-то колкие фразы и подтягивая юбку повыше, чтобы удобнее было перепрыгивать через ступеньку, Тирелл забывал вообще обо всем на свете. Это уже какой-то другой, совершенно иной уровень восприятия реальности, в которой есть только одна женщина, которую хочется заполучить - во всех смыслах этого слова.

Поэтому и догонял ее - снова. И тащил эти дурацкие туфли, потому что потом она будет ныть, что они были ее любимые, а уже через минуту жаловаться, как в них неудобно, и требовать массаж для пяточек. И пусть это странно, глупо, нелепо и совершенно не поддается объяснению, но Мелани - это его женщина, была, есть и будет, даже если сама при этом заявлении станет недовольно морщить нос и впадать в дискуссию о гендерной демократии и прочей херне.

В прочем, ничего заявлять ей Джаспер и не собирался. В их отношениях куда больше смысла было в поступках, чем в разговорах, и выводы из них выносились намного более весомые, чем можно уложить даже в самую витиеватую фразу. Даже эта маленькая игра в догонялки - суть ведь была совсем не в том, чтобы убежать, а в том, чтобы поймали - но вот кто и кого, вопрос открытый. Да, это Джас перехватывал ладошку Кэмпбелл, уже закрывающую за собой входную дверь; да, это он отбрасывал туфли на пол, чтобы уже двумя руками притягивать Мэл к прохладному дверному полотну. Да, это он вжимал Лисичку то ли в дверь, то ли в самого себя, но где-то на краю сознания оставалось впечатление, что в западне оказался именно Тирелл. И знаете, что самое интересное? Ему на это было плевать.

- Во-первых, у меня есть ключи.

А у нее - ночная задвижка, но ума Джаспера было достаточно, чтобы не дать Кэмпбелл использовать хоть один контраргумент. В конце концов, он ведь ее поймал? Поймал. А, значит, хозяин положения тут он, чем Тирелл и пользовался во всю, играя языком и губами с мочкой уха Мелани.

- Во-вторых, мы уже выясняли, что бегать от меня - очень плохая затея, Лисичка.

И она это прекрасно знала, потому что Джаспер Тирелл - ее персональный банный лист на заднице, которую он сейчас так нагло лапал руками, задирая юбку до самого пояса. Была все-таки своя прелесть в этом строго-деловом стиле Мэл, который она, как настоящая бизнесвумен, надевала на работу. Даже в этих глухих блузках без любимого Джасом выреза, лишающим фантазию простора для полета. Или, возможно, дело было вовсе не в шмотках, а в том, на кого именно они надеты.

- А дразнить меня, - продолжил Тирелл, прокладывая дорожку из поцелуев по шее Мелани, - самая глупая из твоих идей.

И самая прекрасная одновременно, ведь Джасперу так нравилось проигрывать в этой войне раз за разом. Оглушительно, с боем - не важно. Значение имело только то, что они в итоге имели - друг друга, чуть-чуть сумасшедших, чуть-чуть помешанных, чуть-чуть злых. И очень-очень - возбужденных.

- Знаешь, как неудобно гоняться за тобой с таким стояком?

Конечно, знала, иначе и не затевала бы ничего подобного, и даже не нужно было укладывать ладонь Кэмпбелл поверх своей ширинки, чтобы показать всю весомость вопроса. Реакция тела Тирелла на любое ее действие давно была изучена Лисичкой от и до, и использовалась так, как ей заблагорассудится, чему Джас уже даже не сопротивлялся. Пусть делает с ним что угодно, он успел смириться, и более того - научился получать от этого удовольствие. Чем он сейчас и собирался, собственно, заняться.

Ему было что сказать Мелани прежде, чем стаскивать с нее белье, но какой в этом смысл, если инстинкты брали верх над разумом, а тело уже действовало практически на автопилоте. Да и моментом стоило пользоваться, пока Лисичка не вырывалась, не убегала, а так привычно приятно укладывала локти ему на плечи, подаваясь и губами, и бедрами навстречу. Зачем тут говорить хоть что-то? В конце концов, они оба знали, к чему приведет этот вечер. Может, у Мэл и были другие представления на счет места их итоговой дислокации, но вот Джасперу было откровенно плевать. У входной двери, на комоде в коридоре, в гостиной, на стиральной машине, кухонном столе или в постели - секс везде был хорош, если заниматься им с любимой женщиной.

В такие моменты это чувство было особенно заметно - наверное, потому что Тирелл изначально физиологический аспект ставил выше всех остальных. Или потому, что в самом начале он полюбил именно это - то, как в полной тишине звучит первый стон; как губы прикасаются к губам в попытке своровать дыхание; как дыхание и тело замирают, прежде чем сорваться вниз, но не падать, а наоборот - взлетать вверх. Со всеми другими на такие мелочи было, по большому счету, плевать. А здесь...улыбка расплывалась по лицу практически без его участия, пока сам Джаспер только проводил носом по щеке Мелани.

- Лисичка...

Одно слово - как признание, как подчинение, как полная и безоговорочная капитуляция. Как так получалось, что одна рыжая стерва заставляла его терять и голову, и самообладание с такой завидной регулярностью, а он и рад был стараться? Как так выходило, что, держа в своих руках именно эту женщину, Тирелл чувствовал себя настолько целостным? И почему, даже в такие моменты, когда Кэмпбелл принадлежала ему полностью и без остатка, ему вдруг хотелось большего?

- Выходи за меня.

Она должна быть его - во всех доступных смыслах. Она должна принадлежать только ему - во всех возможных значениях. Даже в тех, в которых еще полгода назад Джаспер и себя-то представить не мог. Но ему хочется, и это чувство настолько сильно, что озвученное предложение являлось единственно возможным исходом. И да, Тирелл хорошо подумал. Может, и не тем местом, но точно подумал - иначе никогда бы такого и не предложил.

+1

3

Так было всегда. С самой первой их ночи, когда Джаспер уже в лифте начинал тянуть вниз язычок молнии её платья, зарываясь носом в волосы на её макушке. Ключ-картой в замок над дверной ручкой они попали раза только с четвертого, а платье слетело с нее даже раньше, чем дверь захлопнулась за их спинами.

Прошёл год. Даже больше, вроде бы – но Кэмпбелл никогда не запоминала дат, не обводила их в календарях. Помнила только, что было такое же жаркое лето. Прошёл год – даже слишком богатый на события; какие-то из них вспоминать было приятно, какие-то – стыдно, а часть хотелось навсегда забыть, как страшный сон. И абсолютно никакие из них не были важны, когда Джаспер вот так прижимался губами у неё за ухом. Причем, без разницы, успели ли они дойти до чьей-то спальни, или еще нет.

Плевать, сколько прошло времени, если Мелани всё ещё нужно было только бросить этот лукавый взгляд, прижаться губами к его щеке и провести кончиком пальца за воротником его рубашки, расстегнув всего одну или две пуговицы вниз. Они оба никогда не отличались терпением – вот и их предварительные ласки время от времени начинались уже в лифте. Но была бы Мелани привлекательна для Джаспера в той же мере, если бы сдавалась всегда так – без боя? С ней дело иметь – как в рулетку играть, и сегодня белый шарик останавливался на цифре восемь, в которую коротко уперся её пальчик за плечом Тирелла.

Она всегда от него убегала. Весь год – по абсолютно разным причинам и с совершенно различной целью. И уже полгода, почти всегда – только для того, чтобы Джаспер её догнал. Потому что да – он рычал и ругался, когда Кэмпбелл от него ускользала, и да – она отвечала ему только звонким смехом. Он злился, но все равно по дороге подбирал её туфли; а она – сбегала, но никогда не закрывала за собой дверь на замок.

Запертая, зажатая в тисках где-то между дверным полотном и чужим телом – и, честное слово, это единственный капкан на памяти Мелани, из которого не хотелось сбежать. Только вот так запрокидывать голову, подставляя шею тем поцелуям, от которых буквально всегда подкашивались колени. Как будто никто никогда не касался губами кожи, спускаясь из-за уха по ярёмной вене до самой впадины над ключичной костью – насколько позволял вырез блузки; каждый раз – как первый, и что за магией обладал Тирелл Мелани так и не удалось разгадать. Да и не пыталась – просто наслаждалась этим сладким дурманом, мелкими мурашками от чужого горячего выдоха. Только прикусывала растянутые в широкой, самодовольной улыбке губы, и своими же пальцами помогать подтягивать подол юбки до самого пояса.

- О, я знаю, - и даже позволяет себе этот звонкий смешок, пока поддевает носом его щеку, призывая повернуть голову в свою сторону – чтобы в губы поцелуем впиться, жадным, но коротким. И только когда в конце она оттягивала, прикусив, его нижнюю губу, сама осознала, как быстро и незаметно проворные пальчики расправились с пряжкой на ремне его брюк, - И напомни мне потом, - улыбается прямо в губы, запустив одну ладошку пальцами за его пояс прямо над пуговицей, рывком притягивая к себе его бёдра еще ближе, - Отнять у тебя мои ключи.

Всего ведь раз попросила то ли завезти что-то, то ли забрать – а потом не потребовала вернуть их обратно. Может, забыла, может – просто не придала значения; но вот так плавно и незаметно Джаспер Тирелл стал обладателем беспрецедентного права посещать её жилище, когда вздумается. И нет, ей, конечно, было приятно, ворочаясь ночью в какой-то момент найти вместо очередной подушки чей-то теплый бок, на который можно и ногу забросить – но назвать это чувство привычным никак нельзя. А потом, как-то так же незаметно и у неё появились ключи от чужого жилья – тоже по какой-то сначала невразумительной причине. Кажется, между ними и правда было то-самое-слово на букву «о», от которого у Кэмпбелл начинал дергаться глаз.

Хотя таким мыслям в голове не оставалось совершенно никакого места, когда его пальцы вот так подкрадывались под белье, и стягивали его вниз по бедрам; только маленькая заметка на будущее – в следующий раз определенно надо заставить Джаспера проделать этот трюк зубами. А пока – только послушно повиноваться требованию его руки, снова поднимающейся откуда-то от уровня колена выше, и заводить лодыжку куда-то за его бедра. И руки сами собой как-то тянутся всё выше, укладывая локти ему на плечи – а пальцами путаясь в волосах на затылке и заставляя склониться к ней.

Весь их мир закручивался спиралью с физиологией в центре. Каждый их день, если они заканчивали его вместе, тонул со всеми своими проблемами, усталостью и мигренями в водовороте с центром – всё там же. И вся доступная человечеству бесконечность сворачивалась до этого момента: когда Мелани рвано и глубоко вдыхает воздух возле губ Тирелла, ногтями впиваясь в его плечо даже сквозь ткань рубашки – до боли, а потом поцелуем смешивала свой глухой напряженный стон с его – и непонятно, чей был громче.

Этим они и были – пылкими, страстными, нетерпеливыми. Любовниками – как бы архаично и излишне прозаично это не звучало. Скучать Джасперу Мэл, конечно, не давала даже за обычным ужином в каком-нибудь ресторане; вообще безостановочно заставляла играть в игру «угадай, что я сегодня выкину». Но истинные их «я» проступали именно вот в такие моменты – когда Кэмпбелл снова запрокидывала голову, молчаливо умоляя снова прижиматься к шее губами; когда волосы на его затылке сжимала почти в кулак; когда рефлекторно правой рукой цеплялась за что ни попадя – то есть, за вешалку у двери; и как только не оторвала и не погнула еще – загадка. Это всё – они, это самое всеобъемлющее и самое красноречивое их общение – без слов. И даже такой – торопливый – перепихон именно с Джаспером для неё имел и нёс в себе куда больше эмоций, чем с кем бы то ни было до.

- Выйти за тебя куда, на работу? – такой же осипший в ответ шепот, лишь подкрашенный легкой смешинкой в этой паузе лирического отступления, пока она снова интуитивно, наощупь, находила его губы, чтобы оставить на них короткий поцелуй, - Доверишь мне самую большую свою фуру?

Нет, она знала, что работа Тирелла угнетала – куда меньше, чем те же полгода назад, но всё же частенько по вечерам ей доводилось лишь обнимать его усталые плечи, целуя в висок. Но честное слово, если в моменты интимной близости с ней он смел о работе думать – она погонит его, причем его же ремнем, до границ Сакраменто, а то и дальше. А уж если именно то, как он почти весь её вес держал на руках, наталкивало на мысль о грузоперевозках – то до границы штата, а то и вовсе – лучше из страны уже сваливать, пока не догонит.

Но просят ли подменить на работе именно в такой момент – и именно таким, томным голосом у самой её щеки, рядом с ухом? Условия места-времени максимально неуместные и неверные; вот после, когда она уже будет потягивать любимое вино, лёжа или в ванне с пушистой пеной, или в постели в окружении подушек, укладывая голову затылком на его же грудь, тогда – да, тогда она вполне может согласиться на всё, что угодно. Но сейчас? Да и формулировка такая, не вполне очевидная. Разве что только…

- Оу-воу-воу, - и ошарашенная собственной мыслью, практически отбрыкивается, резко уперевшись ладонью ему в грудь и отталкивая от себя, - Тормози, стой, - честное слово, она почти надеется, что член можно сломать, и что это мучительно больно – хотя судя по отсутствию на лице боли, она промахнулась; но ноги сразу же рефлекторно скрещивает, заводя правую ступню за левую. И щурится на один глаз, сводя над переносицей брови – подается вперед, выставляя перед собой ладошку с растопыренными пальцами, - Что?

Если он без нее где-то сегодня курнул – ему крышка. Если не курнул – то просто хана; если мысли подобные в голову лезут по трезвой памяти – Тирелл явно свихнулся куда крепче, чем был. Ну а если это шутки юмора у него такие, то у Мелани был припасен для него ответ:
хуюмора, blyat’!
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://imgur.com/MoDpt7s.jpg[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1]

+1

4

Пожалуй, это было немного безумно. Или даже очень много безумно. Но скажите честно, что вообще у них в жизни было иначе? От самой первой встречи, первого секса и обстоятельств, которые из “она и я” сделали “мы” - все было каким-то максимально сумасшедшим. И сколько раз за все это время Джаспер слал на хуй свои принципы, потому что они мешали ему получать то, чего больше всего хотелось? А хотелось, как ни парадоксально, все еще Кэмпбелл, только из физического это желание стало куда более глобальным.

Хотелось вместе засыпать и просыпаться - просто так, без двойного смысла и подводных камней. Хотелось этого недовольного ворчания в ответ на звук Тирелловского будильника, хотелось стянутого одеяла, закинутых на него ног, сопения в плечо и какого-то магического действия, когда ее пальцы проводили по его щеке и подбородку точно против роста щетины. И кофе по утрам он готов ей наливать в протянутую чашку, и до работы довозить, лишь бы его Лисичка могла лишних полчаса повтыкать в телефон по дороге. Да и еще кучу всякого бреда, на который Джаспер готов был согласиться, только бы чувствовать это всегда - полное обладание конкретно этой стервой.

Может, виной всему момент. Во время секса у Тирелла всегда мозги только в одну сторону думали, и мало ли что там трепал оставшийся без контроля язык. Но если сейчас тормознуть на минутку, разве он заберет свои слова назад? Нет. Потому что “хочу” Джаспера всегда имели одну конкретную цель - свое полное исполнение.

Вот хотел он сжимать руками бедра Мэл почти что до синяков - и делал. Хотел целовать ее так, что дыхания катастрофически не хватало - и пожалуйста; хотел ублажать эту подставленную в немой мольбе шею - и делал это, потому что ему. так. хотелось. Даже если бы его желания в этот раз не совпадали с прихотями самой Кэмпбелл - это не имело значения, но был в их таких безумных отношениях один немаловажный плюс: в тактильном плане каждое из их “хочу” совпадало до миллиметра и децибела в вынужденных стонах.

А еще он хотел сделать ее своей женой. Безо всяких “потому что” - просто хотел, и все.

Джаспер не верил в любовь - до сих пор, ведь то, что он испытывал к Кэмпбелл, не подходило под стандартное определение этого слова. Он не верил в отношения - и то, что было между ним и Лисичкой, не попадало под описание, заложенного обществом в данную фигуру речи. Может быть, стоило порассуждать об этом куда более глубоко, чем поверхностные верю - не верю, но у Тирелла не было ни времени, ни желания. Он верил в то, что именно эта женщина - центр его сумасшедшей вселенной, раз именно к ней хочется возвращаться каждый вечер, вместо уже забытой привычки коротать время в ночных клубах под бутылку вермута. А если и заваливаться туда - то с ней под руку, задирая юбку при любом удобном случае.

Они, конечно, разные - от привычек до потребностей, но, когда между ними не остается никаких границ, - да насрать на весь мир. Пусть они как единое целое не попадают ни под одно известное клише, пусть для других их союз - это партнерство несовместимого - Джасперу плевать. Он хотел, что Кэмпбелл была только его - и он это получит.

- Если под большой фурой ты подразумеваешь мой член - то да, именно это я тебе и предлагаю.

В конце концов, это сопливые романтики предлагают руку и сердце, Тирелл же к их числу не относился, совершенно точно. Поэтому он скорее предложит свой член, кошелек и остатки потрепанных нервов как самое ценное, что у него было. А вот к своим рабочим машинам, пожалуй, Кэмпбелл он подпускать не станет. Нет, ради интереса можно поспорить, сможет ли она хотя бы с погрузочной площадки выехать, но это когда-нибудь потом, когда будет свободное время и причина заключить пари на что-то весомое. Пока же Джаспер предлагал ей совсем другую авантюру.

Он даже не исключал возможности, что у них ничего не получится. В конце концов, даже среди его знакомых было много парочек, которые после юридического оформления своих отношений разбегались в разные стороны со скоростью сверхзвуковых самолетов. Брак, рутина - тут одной страсти и безумия может и не хватить, Тирелл отдавал себе в этом отчет. Но почему бы не рискнуть, когда тут такой приз? Они ведь азартные авантюристы, они оба. Так почему нет, когда да?

На то, что Мэл вот так сразу согласиться, Джаспер тоже не надеялся. Скорее, он представлял себе разговор в духе “а что мне за это будет?”, но даже в его самых смелых мечтаниях реакция у Лисички была несколько...слишком. Нет, ее удивление было понятно и объяснимо, ведь даже ей самой Джас неоднократно заявлял, что он и женитьба - это совершенно разные полюса. Но отталкивать его зачем? Так ведь хорошо, когда между ними нет ни одного свободного миллиметра. А тут еще и ладошку выставила, не давая сократить дистанцию. Глаза в глаза - это, наверное, при таких вещах важно, но тут они в первую очередь сексом занимались, а не в переглядки играли. Ну и потом уже - все остальное.

- Лисичка, если ты не заметила, - начал Джас, пытаясь вернуться на их прежнюю дислокацию. - Я тебе делаю весьма заманчивое предложение.

Может, и не очень заманчивое, но это мелочь поправимая. Убедить Кэмпбелл согласиться - это как очередной вызов в их таких хитросплетенных отношениях. Вызовы Джаспер любил - если они связаны с Лисичкой. А тут еще такой стимул победить. В конце концов, пари - это такая же часть их совместной жизни, как и секс. Главное и для Мэл нечто заманчивое на кон поставить. Джаспера, например - но это если он ей и в правду так интересен.

- То самое предложение, когда вот на эту самую ручку, - устав пытаться сократить дистанцию, Тирелл просто перехватил руку Мелани за запястье и завел ее ей за спину. - Надевают очень блестящее и неоправданно дорогое кольцо. А потом “мистер Тирелл, вы можете поцеловать невесту”, но целовать я буду уже жену. Вот примерно так.

В плане демонстрации Джаспера никогда просить дважды не нужно было - вообще просить не нужно было, он просто брал и делал, в данном случае - наглядно показывал, как именно будет целовать Мэл в обозначенных условиях. Хотя, он всегда ее так целовал - горячо, жадно, одним этим действием доказывая всем, что она - его. А если начнет сопротивляться - это они уже тоже проходили. Заканчивается не хуже, чем обычно.

- Но можешь не отвечать прямо сейчас, - великодушно предложил Тирелл, одним рывком возвращая лопатки Кэмбпелл вплотную к двери. - Подумай. Я вполне могу подождать, пока мы закончим.

В конце концов, от своего предложения Джас не отказывается, а вот секс прерывать - дело бессмысленное, ведь зачем заниматься им один раз, но с перерывом, если можно делать паузы между полноценными заходами? А уж там, во время перекуров, и насущные проблемы обсудить успеется, и место для медового месяца выбрать, и белье под платье. Хотя, в этом плане Джаспер вообще не привередлив, можно и без белья, и без платья, ведь по итогу и одно, и другое окажется на полу. Главное - кампания, а с ней Тирелл уже определился.

+1

5

Вам знаком фокус со стаканом воды и монетами? Изумительная в своей простоте демонстрация физического явления – сил поверхностного натяжения, но суть сейчас не в том. Вот была жизнь у Мелани – полная чаша, всё было устроено и шло согласно какому-то полупрозначному плану с неизвестной целью. Её спокойствию и равновесию не помешали ни её первая встреча с Джаспером, ни даже – вторая; ни та странная история, которую они делили на троих с Хэзер. Это было максимум – дискомфортно, и самое большее вызывало легкую рябь на поверхности воды в её стакане.

Потом случилось нечто, что сильно встряхнуло Кэмпбелл и её стакан, образовав недостаток жидкости. И Тирелл постепенно, одну за одной, опускал монетки в воду, восстанавливая её баланс и заставляя чашу вновь стать полной. Мэл никогда в этом не признается, но она и вправду не была уверена, что без него ей бы удалось вернуться к нормальной жизни так скоро – и удалось бы вообще. А он – приезжал, если ей было неспокойно. Встречал у галереи, если она задерживалась допоздна. Наливал по утрам кофе в подставленную чашку. И вот она уже не боялась любого шороха вокруг себя, не боялась после заката выйти из дома до магазина, но куда чаще – в какое-нибудь заведение. Чаще всего – к нему.

Всё, что было дальше – было сверх необходимого и привычного. Смещало ее равновесие в сторону – заставляло центр водной глади медленно подниматься из-за краёв стакана. Его вещи в её шкафу множились и расползались, занимая все больше полок и вешалок; а если она не могла найти что-то из своих – точно знала, по какому адресу их искать. Он мог приехать к ней ночью, даже если попрощались они всего за пару часов до этого; она могла приехать к нему в первом часу – просто потому что ей так захотелось. Да и стоит ли что-то пояснять, если за последний месяц они ни одной ночи не провели врозь? Даже в те дни, когда единственное, на что способна Мелани – это держать грелку на низу живота и заедать мятное мороженое сникерсами?

Но то, как Джаспер сейчас подтверждал её страшную догадку – просто переворачивало над этим стаканом тире метафорой состояния Кэмпбелл ведро, наполненное мелочью, расплёскивая ко всем чертям воду по всему столу.

Вот какого хрена? У них всё было прекрасно – что даже несколько неожиданно, учитывая их свободолюбивый нрав. Ей нравилось с ним засыпать, с ним – просыпаться; нравилось, что всего несколькими прикосновениями и парой поцелуев она могла заставить Тирелла опоздать на работу на часок, а может – и вовсе школу прогулять. Он видел её любой – он принимал её любой: от роковой ледяной королевы до капризной и озорной девчонки. Он смеялся тому, как она танцевала на кухне в очередных своих дурацких шортах, он прощал ей все – почти все – её шалости. А ещё он до сих пор её удивлял – и это был первый на её памяти опыт, когда взаимоотношение с человеком продолжительностью больше двух недель не успело ей наскучить.

Мелани не была готова от этого отказываться. Она не хотела этого менять. И поэтому предложение Джаспера не было ни заманчивым, и симпатичным, ни даже любопытным. Нет, возможно, когда-то в той наивной юности она и мечтала о белом платье, женихе и прочей вот этой торжественной требухе, но со временем пришло осознание – или предвзятое мнение – что брак это, в первую очередь, бюрократия и больше обременение, чем блажь.

А обременения – это не про Кэмпбелл, и не для Кэмпбелл. Так же, как обязательства, ответственность и взрослые решения. Ей всегда было куда больше по душе безотчетно развлекаться – и последние полгода Тирелл был ей в этом деле верным компаньоном. А вот жениться – жениться это весело только тогда, когда ты гость за безлимитным баром. Больше весело не будет никому – причем ни до, ни после.

И сказать бы ей об этом Джасперу, пока мысли проносятся в голове, но все они растворяются в том, как он её целовал. Так же, как целовал всегда – как будто не предлагал сейчас поставить в этой их истории точку, которая наступит вне зависимости от её ответа. Всякая необходимость принимать какое-то решение или искать выход меркнет в сравнении с этой необходимостью снова прижиматься к нему бедрами, накрывать ладонью свободной руки щеку, соскальзывать с неё на шею и цепляться пальцами за воротник его рубашки. В такие моменты ей вообще, в принципе, на всё плевать.

Но сейчас – только до того момента, пока красным фонариком не замелькают в голове его же, Джасовские, слова. Он, мистер Тирелл, будет так целовать жену. Свою жену так он будет целовать. Же-ну. Чёрт, Мелани до бесконечности нравилось, когда он озвучивал дальнейшие свои действия, но именно этот сценарий никакого желания ему следовать не вызывал – и это мягко говоря. И это осознание полощет по мозгу раскаленной кочергой – она мычит что-то возмущенно в его губы, упираясь кулачком куда-то ему в грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. В итоге, правда, только ускоряет свое падение лопатками обратно до двери.

- Джас, нет, - почти лепечет, почти что – стонет, борясь в первую очередь с собственным желанием поддаться этим губам на своей шее – позволить вот прямо сейчас подхватить её на руки и закончить то, что они уже успели начать.

Если подумать, то это был вполне себе неплохой такой план: просто уводить Джаса трахаться каждый раз, когда тот посмеет еще раз об этой теме заикнуться. Но была одна истина, усвоенная Мелани в его отношении: чем более дурной была мысль, тем сложнее она вытряхивалась – и вытрахивалась тоже – из его головы, из разряда шальной довольно быстро переходя в навязчивые. А эта мысль была не просто дурной, она была просто апогеем его воспаленной фантазии.

Она, правда, не представляла своего дня без Тирелла. Вживую или, как минимум, в телефонном звонке. Он умел её удивлять, он умел делать ей приятно – и не только в постели, но и в каких-то ежедневных мелочах; она – научилась печь не то, чтобы сносный, но уже как минимум съедобный вишневый пирог (и да, куда больше из праздного любопытства, чем из стремления угодить – по крайней мере, как внушала сама себе Кэмпбелл). А еще он каким-то абсолютно немыслимым образом даже научился безошибочно определять какое из её «оставь меня в покое» означало, что нужно правда поспешно удалиться, а какое – что нужно обнять покрепче, несмотря на отбрыкивания.

И вроде бы, неплохие такие аргументы «за», учитывая, что ни с кем еще Мелани не испытывала ничего подобного – если бы не одно но. При мысли о браке она паниковала – и этот страх подкатывал комом к горлу, сковывал тяжелой цепью грудь, зажимая ту в тиски и ритм сердцебиения выводил на частоту кроличьей эхокардиограммы;

А когда Кэмпбеллы паникуют – они кусаются.

Образно говоря, естественно – пусти Мэл в ход зубы, и Джаспер воспримет это как очередной виток их постельных игр. Поэтому в ход идет в первую очередь пятка, с размаха опустившаяся на мысок ботинка Тирелла; следом – толчок тем же кулачком в грудь, пока несчастный стонет от боли под ногтем большого пальца, и завершающей вишенкой – натурное напоминание еще одной истины о роде Кэмбелл: у них чугунные головы, и одна конкретная снова явится причиной шишки на лбу Джаспера. И, честное слово, от удара коленом в пах его уберегло только то, что Мелани слишком уж полюбилось использовать его по другому назначению. Но – определенно – не в этот раз, не в этот вечер.

- Я же сказала, Джас, нет, - тараторит, резко выступая в бок и ему за спину – подальше в безопасность собственных хором, - Вот вообще всё – нет! Не надо ждать, не надо думать, - и угрожающе выставляет перед собой палец, отступая на полшага каждый раз, как заподозрит в свою сторону движение, - Не надо продолжать, не надо заканчивать – нет! – и, замечая, как он уже открывает рот, чтобы что-то ей выдать в ответ, - Нет! – и второй рукой упорно опускает подол юбки на свое законное место, чтобы если и сбегать – от него, от ответственности, от всего что угодно – то, хотя бы, не с голой задницей, - И ответ мой тоже – нет!

И чего он хотел, в конечном итоге, добиться? Пытался так приструнить Мелани? – А зачем, если именно её непредсказуемая взбалмошность и влекла его прежде всего? Установить факт его обладания ею? – Но и так куда дальше-то: даже когда он вот так, с чувством полного превосходства, целовал её на людях, она не возражала. Где-то на полпути, правда, успевала намотать на кулак галстук или зажать в кулачок воротник рубашки – и поди разбери, кто из них оказывался на привязи. Чего он хотел? Две их квартиры трансформировать в домик в пригороде, её – нарядить в передник и вооружить пылесосом? А если нет – то какой смысл? Нахрена вообще менять что-то, что успешно работало без всяких приспособ в виде клятв, колец и брачных контрактов? Мэл не собирается в этом разбираться, ей ни разу не интересно, чем руководствуется Тирелл; в школе, когда кто-то наводил беспорядки и сеял смуту – их выгоняли за дверь подумать над своим поведением и это было чертовски правильно!

- Уходи отсюда, прямо сейчас, - и пальцем – указать на дверь, потом резко еще раз его вздернуть, почувствовав подступание слов к горлу Джаспера, пресекая на корню все попытки что-то ей возразить, - Нет! – и снова пальцем указывать на дверь за его спиной, второй рукой нервно заправляя прядку волос за ухо, - Просто уходи Джас – вот просто возьми, и выйди!
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://imgur.com/MoDpt7s.jpg[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1][SGN]   [/SGN]

+1

6

Неожиданность в отношениях Джаспера и Мелани - дело достаточно обычное. Тирелл уже привык, что в любой момент настроение их совместного времяпрепровождения может измениться на диаметрально противоположное просто потому, что Мэл придет в голову какая-то невероятно глупая, но крайне важная мысль. И даже то, что она при этом может пустить в ход ногти, зубы, пятки и прочие части тела Джаса не удивляло. Но блять, почему каждый раз нужно делать это настолько больно?

Он бы ее простил. И за отбитую ногу, и за отбитую голову, и за наверняка синяк на груди. При одном условии - если бы все это было частью их постельных игр. Но да, Джаспер научился с точностью до мелочей угадывать, когда произнесенное Кэмпбелл “нет” значило категорическое “нет”, когда - “нет, но я еще могу передумать”, а когда - “да, придурок, только не останавливайся”.

И сейчас с огромной ясностью Тирелл понимал, что это как раз первый случай.

Видимо, в этом и была особенность отношений - уметь различать полутона в настроении партнера. Джас теперь делал это почти неосознанно, не подключая мозг и не вдаваясь в рассуждения, правильно ли он понял очередной намек Мэл, или занимается самообманом. Ее было слишком много в его жизни, чтобы не научиться читать ее эмоции с легкостью, но все равно недостаточно много, чтобы не пытаться еще больше увеличить присутствие Лисички рядом. Поэтому он предлагал ей то, что предлагал.

Дело было совсем не в том, что брак - это очередная ступень в их отношениях, как минимум потому, что их отношения - это американские горки, где ступеньки в принципе не предусмотрены. И даже не в том, что Джас и Мэл встречались достаточно давно, чтобы попытаться строить что-то совершенно иное. На все эти общественные предрассудки Джасперу было откровенно плевать. Он звал Мелани замуж, потому что он этого хотел. Не ради традиций, чьего-то мнения или каких-то предрассудков. Ему. Так. Хотелось. Чтобы его Лисичка была только его. И даже фамилию свою для этого не пожалеет.

Не останавливало и то, что это эгоистичное в своей природе желание шло в разрез со всеми жизненными принципами Тирелла: никаких постоянных баб, никаких постоянных отношений и никакого, упаси боже, брака. Все три своих личных постулата Джас разбил вдребезги ради одной женщины, и на данный момент его все устраивало. Настолько, что даже такое страшное слово как “женитьба” теряло весь свой первобытный ужас.

Нет, он понимал, что сама Мэл может иметь другой взгляд на этот вопрос, но при всем уважении, такой реакции даже подготовленный ко всем приступам Кэмпбелл Джаспер не ожидал. Это было слишком - причем, настолько слишком, что почти рефлекторно Тирелл дернулся в сторону, пытаясь удержать Мелани на месте, и открыл рот, чтобы сказать что-то поясняюще-успокаивающее. Но нет. Он умел читать полутона в ее криках, и в этот раз на самом деле лучше было молчать.

Он никогда не видел Мэл в таком состоянии, и лучшее описание ему было слово “паника”. Джас прекрасно помнил, как Кэмпбелл подскакивала посреди ночи на кровати вся в слезах и с немым криком на губах. Он не забыл, как она вздрагивала от громких звуков и опасливо озиралась по сторонам. И как по ночам, стоило только оказаться на улице, она доверчиво прижималась к нему, не оставляя ни сантиметра свободного расстояния. Но это все совершенно не шло ни в какое сравнение с тем, какой ужас плескался сейчас в глазах напротив.

Может быть, при других условиях и обстоятельствах Джаспер мог задуматься о естественности такой реакции. Но сейчас Мелани уверенно обламывала его сразу дважды - с двумя крайне сильными желаниями - и такого самолюбие Тирелла вынести не могло. Он, конечно, не романтичный влюбленный придурок, решивший, что от его предложения любимая девушка растечется лужицей и тут же на все согласится. Нет, он был готов к отказам и уговорам, даже к “взрослому” разговору, когда двое садятся рядом и перечисляют друг другу все плюсы и минусы такого изменения статуса. Но все это вполне могло подождать до того момента, как они оба закончат удовлетворят свои куда более привычные потребности в страсти и близости.

Теперь же приходилось спешно застегивать брюки, всеми силами удерживая внутри кучу недовольных высказываний. Больше всего Джаспер ненавидел, когда его обламывали в сексе, и Мэл это прекрасно было известно. Поэтому, видимо, она так и старалась заткнуть ему рот, не давая вставить ни слова в ее максимально отрицательный монолог.

А он, если честно, даже и не знал, что ей сказать, потому что неожиданно самое последнее из озвученных Мелани “нет” весьма болезненно отозвалось где-то внутри. Джас ведь был готов к этому - отчасти, он понимал, что простого согласия тут не будет. Но в голосе Кэмпбелл было слишком много категоричности, и вот к этому Тирелл подготовиться никак не мог - поэтому и словил внезапный, но весьма острый приступ обиды.

Из всех женщин мира, из всех тех, с кем Джас хоть когда-то спал, именно Мэл лучше всех знала его категоричное отношение к браку. И именно она должна была понимать, что если он и заикался о подобном шаге - то не просто так. Могла бы хоть на секунду задуматься и понять, насколько она ему нужна, раз Джаспер решился на подобное проявление своих чувств к ней.

Но Мелани Кэмпбелл было это не интересно. А Джаспер Тирелл не видел больше смысла здесь находиться.

Она просила его уйти - и он уходил, молча, не проронив ни слова, только захлопнув за собой дверь. И даже спускался пешком по лестнице, пытаясь заставить себя не думать о том, насколько отказ Кэмпбелл его задевал. Только где-то между третьим и четвертым этажом, Джас вдруг подумал, что на слова и желания Мэл ему плевать точно так же, как сейчас она наплевала на него. Он слишком часто ей проигрывал - просто для того, чтобы ей рядом с ним было комфортно. Теперь настала ее очередь проиграть. И Джаспер уже знал, как это устроить.

Тирелл часто делал глупости. Но обиженный и неудовлетворенный Тирелл мог совершать глупости просто катастрофического масштаба.

- Крис, твоя сестра все еще работает в мэрии? - интересовался Джаспер, заводя машину. - У меня к ней будет деловое предложение.

И плевать, в какую сумму ему это обойдется. Если Лисичка не хочет выходить за него замуж по-хорошему, Джаспер сделает это по-своему. Даже если в итоге этот брак просуществует всего пару дней.

✲✲✲

- Знаешь, Джас, - раздался недовольный голос в трубке где-то после обеда следующего дня. - У тебя дурацкое чувство юмора.

Для Тирелла это было не новостью, как и для девушки, от которой он ждал звонка весь день. Но светские беседы его не интересовали, равно как и рассуждения о собственной адекватности, в которой он сам уже начинал сомневаться, иначе как еще объяснить его помешательство на одной единственной цели: женить на себе девушку, которая категорически этого не хочет? И это при условии, что ее саму он в известность не поставил и даже не собирался этого делать, в том числе и после того, как все провернет. Более того, со вчерашней капитуляции из квартиры Кэмпбелл он ей даже не звонил, хотя, добравший до дома и опустошив почти на треть первую подвернувшуюся под руку бутылку, Джас был уверен, что все ей растреплет. Нет, просто вырубился где-то за столом, получив от своей текущей собеседницы заверение, что она все сделает в лучшем виде.

И вот звонок, от которого Джаспер ждал только одного: поздравляю, мистер Тирелл, теперь вы официально женатый человек, переведите, пожалуйста, деньги на мой счет. И он бы перевел моментально, но вместо желаемого услышал совершенно другое:

- Вот объясни мне, зачем тебе еще раз жениться на женщине, на которой ты и так уже женат?

✲✲✲

Он успел дважды проехать на красный, пару раз по чистой случайности избежать аварии и один раз обматерить пешехода, выскочившего прямо перед машиной. Ему, правда, горел зеленый свет, но Джаспера это не волновало - с тех пор, как в его руке появилось документальное подтверждение его собственного брака почти годичной давности, он и думать ни о чем не мог, кроме как пойти и оторвать чью-то голову. Чью-то рыжую наглую голову. И да, он очень торопился - не только для того, чтобы застать Кэмпбелл в галерее, но и чтобы не растерять своего воинственного настроя. Хотя как его тут растеряешь, если он, сука, год как женат! И даже не знал об этом!

Джас не любит, когда его держат за дурака. Особенно не любит, когда это делает Мэл, но тут она умудрилась перейти все мыслимые и немыслимые границы разумного, додумавшись умолчать о таком значимом событии в их жизнях. Но может быть Джаспер и не обратил бы на это внимание, если бы еще вчера та же женщина не выгоняла его вон, кидая в лицо свои уверенные отказы.

Поэтому в ее рабочий кабинет он влетал уже на пределе своей злости, тормознув у входа только чтобы выгнать оказавшегося там же управляющего.

- Выметайся.

С этим мужиком они никогда не находили общего языка, наверное, потому что Джасперу на того было откровенно насрать, а второй считал себя выше общения с таким сбродом. Но сейчас, видимо, уловив в настроении Тирелла те самые нотки, после которых начинается банальный мордобой, мужичок подхватил бумажки со стола Кэмпбелл и послушно ретировался, даже не посмотрев в сторону своего непосредственного начальника. Хороший мальчик.

Джас выслушивать недовольство Мэл тоже не собирался, поэтому старательно пропускал все ее слова мимо ушей, закрывая дверь на замок. Вот уж правда, будет неудобно, если в середине его гневного спича сюда завалится еще кто-то - Тирелл точно не выдержит. Он и сейчас-то не совсем представлял, как строить разговор, потому что кроме как “а не охуела ли ты, скрывать от меня такое” ему ничего в голову не шло, но если его и с такого курса собьют - все. Кровопролития не избежать.

- Знаешь, при всей твоей ебанутости, это, - взмах зажатой в руке бумагой, - переходит все границы.

И ведь что смешно - вчера позвать Мэл замуж было так просто, а сейчас сказать “мы женаты” - даже язык не поворачивается. Поэтому что это похоже на бред. Потому что если бы Джас сделал это сам, отношение к чертовой бумажке у него было совершенно другое. А сейчас - только с размаху пригвоздил ее к столу Кэмпбелл, продвигая дурацкую архивную выписку поближе к фигурке на другой стороне.

- Не хочешь мне объяснить, как так получилось, что ты и я - чертовы муж и жена уже хуеву тучу времени?

Джаспер совершенно не помнил тот вечер.  Все, что было после рулетки для него заканчивалось утренним обнаружением кольца на своем пальце и дурацкой визитки с пожеланием счастливой семейной жизни. Все, что было между этими двумя событиями - темное пятно с невразумительными объяснениями Хэзер и Мэл, среди которых Джас до сих пор не знал, что правда, а что - попытка над ним поиздеваться. Он просто выкинул данный этап своей жизни за скобки, не придавая ему никакого значения, и даже отчасти смирился с тем, что, возможно, утром из его номера выскальзывал разодетый в перья Элвис, оставив на прощание поцелуй на плече.

Но ни в каком раскладе, даже самом страшном сне, Джаспер не допускал мысли о том, что дурацкий розыгрыш с кольцами мог быть хоть чуточку правдивым. И в трезвом уме, и особенно - в нетрезвом, Тирелл никогда бы не дошел до свадьбы, тем более в Вегасе. Тогда какого хера именно там, июльской ночью, он женился на Кэмпбелл? И ладно бы в графе с именем невесты красовалась фамилия Данн, он бы еще понял - в конце концов, они встречались. Но с Мелани на тот момент они находились, мягко говоря, в конфронтации. Так как это все получилось? И почему, мать его, Мэл ни разу ему об этом даже не заикнулась? Полгода стабильных отношений - вполне себе срок, чтобы однажды вечером найти время и сказать: “знаешь, милый, не хочу тебя расстраивать, но мы с тобой однажды совершили большую глупость, давай разведемся?”. И Джас бы, побуянив недолго, остыл, и на самом деле пошел бы и оформил чертов развод.

Но сейчас его отношение не только к самой женитьбе, но и к девушке в роли его жены слишком изменилось, и Тирелл просто не знал, как должен на все это реагировать. Да, он был зол - чертовски зол, но больше фактом своего незнания и того, что всю эту ахинею провернули за его спиной, чем статусом женатого человека. И это бесило его еще больше.

+1

7

- Генри, ты меня без ножа режешь, - стонет Кэмпбелл, роняя голову на сложенные перед собой на столе руки.

И без того день был, мягко говоря, поганым – так еще и управляющий со своими бесконечными бумажками как с цепи сорвался. График поставок ему согласуй, собеседование для нового повара назначь, сметы на мероприятия на следующие две недели нужно именно сегодня составить и отослать на согласование заказчикам. Мелани вообще всю эту возьню с цифрами и бумагами терпеть ненавидит – а сегодня так вообще, с куда большей охотой пошла бы на плаху, чем разбиралась в бесконечном потоке документов. А Генри, хренов бюрократический хищник, чувствует слабость Кэмпбелл, видимо, по вибрациям в воздухе: ведь именно сегодня у неё не было никаких сил с ним припираться за значение слов «делегирование ответственности» или – как уже бывало – скрываться от его навязчивого внимания, выходя в зал в качестве сомелье. Вот и бомбардировал папкой за папкой её рабочий стол. Даже на святая святых покусился, отняв у неё из-под носа тарелку супа, которую по доброте душевной принес ей один из поваров с кухни.

Вчера Джаспер ушел. Молча – как она того и просила, просто вышел за дверь, и всё. И это было худшим, что могло произойти: когда Джас вылетал из квартиры, вдоволь накричавшись и от души хлопнув дверью, Мэл знала – не пройдет и пары часов, как он снова явится. Или, в самом крайнем случае, она сама приедет к нему, застанет почти наверняка за початой бутылкой вермута. А потом они разрядят злобы и обиды, повисшие над ними мертвым грузом, так, как умеют – и утро следующего дня встретят, даже страшно сказать, счастливыми. Но когда он выходил вот так – молча, покорно, она на самом деле не могла с уверенностью сказать, чем окончится этот эпизод.

В тот момент, когда за ним закрывалась дверь, она испытала облегчение. Всего на пару минут, но облегчение – как когда отступаешь назад от самого края обрыва, поняв, что тебе не обязательно прыгать вниз. Тирелл поставил её перед невозможным выбором, задавая вопрос, ответ на который у неё уже был.

Сразу следом за облегчением на неё опускалось грязное, пыльное облако сомнений. Да, её отношение к браку было выработанным, устоявшимся и категоричным – но неужели Мелани не могла напомнить об этом Джасперу как-то мягче? Оборачиваясь назад на десять минут, она уже знала: нужно было проигнорировать его предложение, задушить очередную глупость поцелуем, запрыгнуть на руки и тем самым тоном, не терпящим никаких возражений, приказать сместиться в сторону дивана. А если эта тема всплывет вновь – нужно просто ласково подтолкнуть его в сторону мысли, что брак только пошатнет их образовавшееся, наконец, равновесие. Напомнить, что мелкие хищники яростнее всего беснуются именно тогда, когда их запирают в клетки. В самом – самом! – крайнем случае, можно было спросить, чего Тиреллу не хватает в их отношениях, и найти решение, не обремененное бюрократической херней и официальными апостилями.

Но всё вышло так, как вышло – и Джаспер ушел. А Мелани на уровне рефлексов потянулась к вину, да только так и не притронулась к бокалу – так и сидела, забившись в угол кресла, перемешивая большим половником образовавшуюся в мыслях мрачную пустоту. Косилась время от времени то в сторону двери, то на телефон на подлокотнике: втайне надеясь на хоть какие-то признаки жизни. Только через несколько часов понять безнадежность этих мыслей и перебраться в постель, но так и не уснуть, постигая абсолютно новое для себя чувство: боязни, что кто-то не вернется в её жизнь. Осознавая, что она снова разучилась спать, не имея возможности уложить щёку на его плечо, и зажать его ладонь между коленок. Понимая, что впервые в жизни жалеет о том, что не смогла сдержать свой дикий нрав.

Во что она превратилась? – И этот вопрос она задавала себе дважды: сначала ночью, когда никак не могла заставить себя уснуть, потом – утром, глядя на себя в зеркало и пытаясь скрыть синяки под глазами под слоем косметики. А потом еще её парковочное место у галереи оказалось занято, в соседней кофейне была просто громадная очередь, помешавшая получить столь необходимый ей в это утро кофе, и набросившийся на неё управляющий, не оставлявший в покое буквально весь день. Мэл уже начала молиться всем, кого только могла припомнить, лишь бы этот день поскорее кончился.

Хотя, стоит отдать Генри должное: за этими бесконечными бумагами у неё не оставалось времени, чтобы снова и снова пропускать через себя вчерашний вечер. Поэтому, когда тот снова просочился буквально через щель между дверной коробкой и полотном, она в равной степени была ему благодарна и ненавидела просто лютой ненавистью. И резко выпрямлялась в своем кресле, когда через всего минуту в её кабинет ворвался буквально ураган. И Мэл даже не успела понять, что именно чувствовала в этот момент, прежде чем увидела то самое выражение лица Джаспера, от которого холодок по спине пробегал. Сразу резко захотелось схватить Генри за рукав пиджака и пообещать пересмотреть все накладные, лишь бы тот не повиновался требованию гостя – но, кажется, Джаспер пугал его куда больше, чем Кэмпбелл.

- Что горит, Джаспер? – только и успевает бросить, пока он уверенным и уже отработанным движением запирал за управляющим дверь.

Тирелл не любил бывать здесь – и куда чаще ждал её в машине, или в зале занимал столик в нише. А если и являлся в кабинет, то всегда запирал за собой дверь с крайне серьезными, но отнюдь не благородными намерениями в адрес фигурки, уже усаживающейся, как правило, к тому моменту на край стола. Но сейчас, глядя снизу вверх на это раскрасневшееся от злобы лицо – Джаспер разве что дым из ноздрей не пускал – Мэл как никогда ясно понимала: дело – дрянь. И кажется, его не разрешить даже привычным задиранием до пояса юбки и даром, что сегодня на ней брюки.

- Что? – и глазами хлопает, искренне недоумевая, о каких границах идет речь.

О том, что она ему отказала вчера, дважды? В сексе она обламывала его не впервые, и да, он всегда был недоволен таким исходом, но никогда не объявлял об этом так – буквально задыхаясь от ярости. О том, что она наотрез отказалась выходить за него? – Джас знал, что она будет против, и вину свою Кэмпбелл видела только в том, что не смогла совладать с собой и объявить об этом деликатнее. Но к тому, что Кэмпбелл импульсивная и резкая, он тоже уже давно должен был привыкнуть: в остальных же ситуациях он успевал делить надвое её высказывания?

Ей бы очень хотелось сейчас вскочить на ноги, в четыре шага обогнуть собственный стол, и уткнуться лицом ему в грудь, обнимая так крепко, как только сможет. Потеряться в запахе его парфюма, дождаться того волшебного мгновения, когда он и сам обнимет ее руками за плечи, зарываясь носом в волосы на макушке. И целовать бы ей тихонечко его щёку, и полушепотом просить забыть вчерашний вечер; она готова – и только безумец бы поверил в это на слово – извиняться за свою резкость, она почти готова вслух снова произнести то признание, что звучало всего однажды, в обстоятельствах, еще более странных и неуместных. А вместо этого – только подпрыгивает от неожиданности в своем кресле, когда Тирелл хлопает ладонью по столу, оставляя на том какую-то бумажку, и успевает лишь у самого края поймать ручку, грозящую с него скатиться.

- То есть? – а глазёнки-то того гляди и из орбит вылезут, пока Мэл, не сводя с Тирелла взгляда, откладывала пойманную ручку на какую-то из папок на краю стола, и только потом опускает взгляд к бумаге перед собой, - То есть, муж и жена?

Нет, у Джаспера, конечно, с чувством юмора временами были проблемы даже серьезнее, чем у нее самой – но смысл этой шутки до неё упорно не хочет доходить. Мелани подтягивает документ к себе ближе, вглядывается в буквы, которые складываются именно в то, во что складываются, как бы ни хотел смотрящий перед собой увидеть печать из «банка приколов». Но – нет, и от первой строчки, объявляющей о статусе документа как подтверждение свидетельства о браке, через «Джаспер Тирелл» и «Мелани Т. Кэмпбелл» к строчке о регистрации в штате Невада аж год назад.

И напрячься бы ей, или – логичнее – начать паниковать еще сильнее вчерашнего, но вместо этого Мэл начинает злиться. Да, они правда были в обозначенные дни в Вегасе, и да – пребывали в состоянии, далеком от адекватного. Но под венец взаправду ни один из них не пошел бы ни в здравом, ни в нездоровом уме, и ни в трезвой, ни в пьяной памяти. И подкладывать ей такой далеко не дружеский шарж, в слепой надежде на то, что она купится на этот продукт фотошопной деятельности – просто низость.

- Отличная работа, - и голос сквозит этим поддельным восхищением; Мэл даже проводит пальцем над печатью архивариуса, кажется, даже почти чувствуя рельеф, отличающий оттиск от распечатанного изображения, - Практически неотличимо от настоящего. Браво!

Серьезно, на что Джаспер ставил? На то, что сейчас Мэл посмотрит на документ, резко осознает, что брак – это нихрена не страшно, не муторно, и ничего, по факту, не меняет? Пошутит про мужа, что объелся груш, и поведет за мизинчик срочно исполнять супружеский долг? А потом что? Устроить торжество для их семей, на котором они будут расписываться якобы во второй раз, но по факту – в первый? Мелани бывала, конечно, временами просто отчаянной дурой, но то, что Джас считает её сейчас полной идиоткой – это просто оскорбительно.

- Не, - поднявшись на ноги, упирается кончиками всех пяти пальцев в бумагу, резко отодвигая её от себя – к Тиреллу, - вышло. Вот серьезно, - опирается основаниями обеих ладоней на край стола, склоняясь над ним, и каждое слово цедит сухо, едва не скрипя зубами, - Ты на что рассчитывал?

Окажись на месте Кэмпбелл любая другая девушка, она бы, наверняка, обрадовалась – при условии, что чувствовала бы к Джасперу то же, что и она, только с поправкой на нормальность. Сказала бы, что Джас должен ей подарок на годовщину, и еще на какой-нибудь супер важный праздник; не теряя ни минуты отправилась бы с ним под руку выбирать место для медового месяца, отложенного аж на год. Да уж если по-честному, абсолютное большинство девиц вчера вечером бы счастливо улыбалось в промежутках между стонами у проклятой входной двери, безостановочно повторяя такое желанное и сладкое «да» прямо ему в губы.

Но имел Джаспер, к своему сожалению, только то, что имел. А именно – усталую, раздраженную, даже несколько уже злую женщину, взирающую на него из этой напряженной позы с явным желанием бороться с ним за собственную – и его, между прочим! – свободу до победного. И категорично отрицающую свою любую, даже потенциальную, связь с его официальным статусом. Ту, которая, не смотря на то, что не могла представить себя ни в чьих других руках, снова слишком ярко хотела, чтобы Тирелл ушел. Наверняка, чтобы снова минут через пять-семь пожалеть об этом.

- Джас, - резко выпрямляясь, касается поверхности стола только кончиками пальцев, упирается взглядом – тяжелым, внимательным – ему в лицо, на самом деле искренне надеясь на то, что вот-вот и он разразится своим прекрасным заразительным смехом и заявит, что просто хотел увидеть выражение её лица, - Ты что за цирк здесь устраиваешь?
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://imgur.com/MoDpt7s.jpg[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; богатенькая наследница бизнеса, хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1][SGN]   [/SGN]

+1

8

Джаспер Тирелл себя к наивным мальчикам никогда не относил, и излишними надеждами себя не тешил, но, признаваясь откровенно, совершенно не такой реакции он ожидал от Кэмпбелл. Нет, она, конечно, могла построить из себя святую невинность, глупо хлопать глазами и отрицать все, что только можно. Но что-то в ее поведении было нетипичным в первую очередь для самой Мэл. И либо она стала слишком хорошей актрисой, либо настолько поверила в свою непогрешимость, что решила уйти в полную несознанку. В любом случае, и тот, и другой вариант спокойствия Джасперу не добавлял.

Он бы предпочел стандартный вариант развития событий в этом кабинет - Джас, Мэл, стол и секс. В прочем, конкретное место значения не имело, именно поэтому Тирелл и не особо жаловал заявляться сюда лично - вид строгой, деловой мисс Кэмпбелл заводил слишком сильно, чтобы можно было этому сопротивляться. Или теперь правильно говорить “миссис Тирелл”? Черт, даже в мыслях это звучит как-то...неестественно. А все потому, что мистер Тирелл к этому никакого отношения не имел.

Определенно, пора заканчивать столько пить. Определенно, не стоит поддаваться на глупые провокации Кэмпбелл - а в том, что это была именно она, сомневаться как-то не приходилось. Определенно, не стоило на это вестись, когда у Лисички была поддержка в виде Данн - и в том, что они обе приложили к произошедшему лапки, Джаспер тоже сомнений не испытывал.

Определенно, однажды вечером ему нужно было выбрать другую рыжую макушку, чтобы подкатить в клубе.

Но какой смысл об этом рассуждать сейчас, когда он уже дохера времени женат на Кэмпбелл?!

Рассуждать тут в принципе было не о чем: факт свершившийся, документально заверенный, вон, и бумажка есть. Тут бы продумать, что с этим делать дальше - ничего, например - но у Джаспера всегда были проблемы с мыслительным процессом в состоянии такой злости. Чего ему, спрашивается, сейчас хотелось? Если рассуждать логически, ничего. “Да, милый, перебрали, глупо пошутили, прости. Как на счет примирительного секса?”. Обстоятельного разговора в таком состоянии все равно не выйдет, а так - хоть пар спустить можно.

Но нет, Мелани Кэмпбелл словно и не видела, что Джас на грани состояния “разъебу тебе весь кабинет”, и все подливала масла в огонь. Хотя, после ее заявления, на какую-то секунду Тирелл опешил, не совсем соображая, о чем идет речь.

Он, конечно, так и собирался поступить - за спиной Лисички, поставив ее в известность лишь по факту свершившегося брака. Но одно дело - когда он сам это сделал, и совсем другое - когда нагадить Джаспер еще не успел, а его уже в этом обвиняли.

На эту реакцию он и рассчитывал - когда бы принес аналогичный документ, но со свежей датой. На злость, что светилась в глазах напротив, на это выражение лица, обещающее ему долгую и мучительную смерть. Он бы дал ей позлиться и даже поненавидеть его, может быть, пару дней. А потом пришел и напомнил, что от супружеского долга Мелани еще никто не освобождал, и его нужно регулярно отдавать. Наверняка отхватил бы за это по лицу, и не только по нему, и не один раз, но это все - уже знакомые прелюдии к привычному действу, после которого все обиды и неурядицы решались сами собой.

Но сейчас на подобные эмоции Кэмпбелл не имела никакого права - как минимум потому, что именно она была виновником всего, что происходило в этой комнате, что происходило вчера в коридоре ее квартиры, и год назад - в одной из сотен церквушек Вегаса. И пусть бы убеждала его, что она тут не причем - но вот обвинять его в подделке? Во-первых, у Джаса не хватило бы на это ума - отомстить за вчерашний отказ ему, конечно, хотелось, но Тирелл сторонник действия в лоб, а не поиска обходных путей. А во-вторых, нихера это не подделка. И если Мелани не может различить официальный документ от жалкой копии глазами - может своими длинными ножками дотопать до ближайшего центра оформления документов и проверить.

- Цирк тут, милая, устраиваешь только ты, - чуть наклонившись ниже почти прошипел Джас, подхватывая пресловутую выписку в руку и поднимая ее на уровень глаз Мэл. - Прочитай внимательно. Медленно. С расстановкой. А потом, если хочешь, я тебя отвезу до любого архива, и ты запросишь еще одну копию этой дурацкой бумажки!

И раз в эту бумажку Кэмпбелл не верила - хранить ее смысла нет, и Тирелл просто отбрасывает листок в сторону, совершенно не заботясь о месте его приземления. Сам же отходил от стола в противоположную сторону, выписывая небольшой круг по кабинету. Как там в этих глупых сериалах? Глубокий вдох и медленный выдох. Но вот желание убивать никак не хотело проходить или хотя бы утихать.

- Я просто не понимаю, - резко разворачиваясь на пятках, проговорил Джас. - Что должно было твориться в ваших с Данн пьяных головах, когда вы придумывали все это?

Если честно, Тирелл с трудом представлял, что автором этой блестящей во всех отношениях идеи женить его на Кэмпбелл была только какая-то одна девушка. Это больше похоже на народное творчество, подкрепленное изрядной долей алкоголя и врожденной женской дурости, и одобренное одним не соображающим мужским мозгом. Но за ошибки в состоянии аффекта не судят, а Джаспер явно был в нем - или в полном невменосе от происходящего, что в его глазах было максимальным оправданием.

- Нет, я, конечно, безмерно вам благодарен, что вы не додумались замутить нам брак втроем, - продолжил рассуждать Тирелл, вспоминая попутно, в каком из штатов это официально разрешено. Хотя от одной мысли заиметь не одну, а сразу две жены, его даже сейчас пробирал холодок по спине. - Но тебе не кажется, что это все слишком?

И ее молчание - слишком, и попытки выкрутить все в другую сторону - тоже слишком. Да сама ситуация - слишком “слишком” для Джаспера, привыкшего к куда менее резким разворотам судьбы. Нет, в его жизни бывали пьянки, после которых он совершал глупые или даже безумные поступки, а наутро о них никак не мог вспомнить, но женитьба - это что-то за гранью его понимания.

Возможно, Джаспер и согласился бы на фиктивную вегасовскую свадьбу - в конце концов, это же Вегас, там так принято, да и забавно это. А еще всю жизнь можно отмазываться тем, что одна свадьба у Тирелла уже была, и ему не понравилось, так что повторять он не собирается. Во всяком случае, пьяный Джас именно так и мог рассуждать, соглашаясь добровольно пересечь границы церкви и даже постоять пять минут перед алтарем. Но все это - лишь шутки ради, а не официально заверенных отношений.

- Я нихера не помню тот вечер, - уже не в первый раз припомнил Джаспер, в упор глядя на Кэмпбелл, - кроме того, что вы мне наплели на утро. Я бы, конечно, больше поверил в версию Хэзер, но ее здесь нет. Поэтому будь добра, объясни мне ты, как, блять, все это произошло?

Один из тех риторических вопросов, когда ты не уверен, хочешь знать ответ или нет. И, после небольших и недолгих раздумий, Тирелл решил, что на сегодня он к таким философским рассуждениям не готов.

- Хотя, знаешь, плевать, - передумал Джас. - Объясни мне лучше другое. У тебя было миллион шансов сказать мне. Миллиард. Ты могла сказать мне вчера. Не отказываться, не выгонять, а просто сказать.

Пожалуй, именно это и задевало Тирелла больше всего. Он, конечно, ранимым мальчиком никогда не был, но и желание жениться у него раньше тоже не возникало, а, учитывая весь его предшествующий образ жизни, вчерашнее предложение было для него чем-то особенным. Очень особенным. А его так откровенно послали, чего весьма чувствительная Джасперовская гордость простить и отпустить никак не могла.

- Так какого черта, Мэл?

+1

9

Подброшенный лист бумаги взлетел, в воздухе переворачивался, описывал какой-то слишком стремительный пируэт за правым плечом Джаспера. Мелани следит за ним – скорее рефлекторно, как будто всё ещё пытаясь увидеть что-то новое в отпечатанных строчках, которые упорно твердили одно и то же: и если в пяти словах – Джаспер Тирелл, Мелани Т. Кэмпбелл, законный брак, штат Невада, июль две тысячи девятнадцатого. И как будто от того, что она прочитает их в одиннадцатый раз, в них станет больше правды. Бумага приземлялась на пол где-то поодаль, скользнув углом под диван – как никому не нужный мусор, каким, собственно, и являлась.

Но вот то, как Тирелл едва ли не наступил на несчастный клочок, пока мерил шагами комнату, её почти задевает. В конце концов, якобы именно этого он и хотел, пока вчера загонял её в угол – или прижимал к стенке, буквально. И пока он вышагивает так, что даже звук каблука его ботинок, кажется, сочился неприкрытой яростью, она выпрямлялась со своей стороны стола, отнимая ладони от его края. И только вздрагивала, ошарашенно моргнув, когда Джас круто разворачивался к ней на пятках.

Он часто давал волю эмоциям. Швырял в раковину кружку так, что приходилось потом выковыривать осколки из слива. Разбивал о стену бутылку-другую – пусть Мэл и не была свидетелем, но заставала последствия такого взрыва. Но в этом кабинете тот максимум, которого он достигал – это сметенные на пол со стола вещи. Потому что именно так они всегда разряжали эмоции: наматывая на кулаки галстуки и волосы, отрывая слишком мелкие пуговицы и пуская беспощадно стрелки по чулкам.

Как жаль, что они уже так далеко зашли – слишком далеко, чтобы просто развернуть все в привычное русло.

В ответ на гневные вопросы его – только молча вздергивает бровь, скрещивая под грудью руки и накрывая левой ладонью правый локоть. Что творилось у неё в голове там, год назад, в Вегасе? – Да всё как всегда, ничего нового: только неудержимое желание напакостить и довести кого-нибудь до блеска благородной проседи в волосах. Больше и она, толком, ничего о том вечере не помнила – и даже не потому, что была так же пьяна, как Джаспер (до этой планки вообще только исключительно редкий безумец сумеет допрыгнуть), а по той простой причине, что для Мэл год – это слишком много. Тем более, такой год. И запоминать в деталях вечер, который от прочих отличался разве что геометкой? Ну уж нет.

- Слишком.

Причем слишком – буквально всё с того момента, как одна отчаянно бредовая идея заблудилась в ноосфере и мелькнула в черепушке Тирелла. Мэл – слишком остро реагировала, Джас – слишком легко сдавался вчера; она – слишком переживала, он – слишком агрессивные методы избирал для того, чтобы убедить её в том, что она не права.

Серьёзно, приди он сегодня к ней с миром – она была готова поговорить спокойно. Может, потому что бессонная ночь оставила её совсем без сил, может – потому что та же самая ночь заставила задуматься о реальном весе персоны Джаспера в её жизни: ведь то, что между ними происходило, давно перешло границу простого увлечения. Вряд ли бы она согласилась в этот раз, повтори Тирелл свое предложение – скорее, развернула бы целый плакат аргументов против, к которым он, если повезет, не остался бы глух. Но определенно не стала бы пытаться еще раз сломать ему нос собственным лбом.

Та шутка с кольцами закончилась в то же утро, в которое началась. Эту шутку с нарисованным свидетельством и хороводом вокруг него со всеми этими абсолютно неизящными прибаутками тоже пора заканчивать.

- Джаспер, душка, - и она еще усерднее выпрямляет спину, как будто вместо позвоночника у неё – древко от швабры; и в каждом даже микроскопическом движении – напряжение, от которого разве что воздух не трещит, - Будь так добр, включи мозги.

Ладно, вообразим, что ведомые каким-то очередным порывом, Тирелл и Кэмпбелл опять испытали то притяжение друг к другу, которое граничит с безумием – а оно никогда до добра не доводит. Представим так, в порядке бреда, что в тот раз оно правда кончилось этой жуткой затеей. Допустим, что обстоит все именно так, как представляет Джаспер: он, будучи в полном невменосе, напрочь забыл все произошедшее той ночью, а Мелани – помнила. Так что же мешало ей на следующее же утро обратиться за аннулированием брака? Нет, возможно, понадобилась бы подпись Тирелла на какой-нибудь бумажке, подтверждающей несостоятельность брачных уз – но едва ли тот был бы против.

При любом раскладе подобный сценарий остается лишь фантазией. И по всему в итоге выходило, что Джаспер сейчас орал на нее, имея причиной лишь какой-то свой абсолютно глупый план. Ну ладно, максимум – уязвленную её отказом гордость, но это, в любом случае, не давало ему права на неё кричать. Мелани Кэмпбелл вообще не выносит, когда на нее повышают голос.

Реагирует, правда, каждый раз – непредсказуемо. И сейчас, например, плюс-минус одинаково хотелось как бросить в него настольной лампой, так и забиться, обнимая колени, в подстолье. Но сейчас, отвечая его взгляду таким же – упрямым и прямым, она выбирала из амплуа скандального подростка и обиженной пятилетки третье – совсем другое.

- Вот скажи мне, - и она медленно обходит свой стол; редкий глухой звук её поступи – ровно тот, которым озвучивают походку за кадром того, кто решит судьбу, - Ты правда думаешь, что если бы в каком-то безумии я вдруг тогда, год назад, сказала тебе «да», я бы не осмелилась об этом сказать?

У неё правда был бы просто миллион возможностей – бесконечный перечень обстоятельств, в которых такое признание оказалось бы уместно. Можно – преподнести как шутку, дать отсмеяться, и потом призвать коллективно решить, что с этим фактом делать. Можно было упомянуть об этом где-то в разгаре ссоры, посвященной тому, что Мелани везде разбрасывает носки и кружки. Можно было найти именно в этом причину того, что тогда, зимой, она оказалась на том складе с голыми бетонными стенами, который до сих время от времени виделся ей в кошмарах. В конце концов, можно было молча послать ему пакет документов о разводе в ту паузу их общения, когда Джаспер решил, что паутина их странных отношений Тирелл-Кэмпбелл-Данн оказалась для него чересчур.

- И я тебе напомню, - без удовольствия совершенно – но она об этом, очевидно, не скажет; а пока – только грозит в воздухе указательным пальцем, направленным к потолку, а взглядом куда больше внимания уделяет задумчивому рассматриванием мысков своей обуви, чем происходящему в комнате, - Что в то время ты трахался с Хэзер. И был совершенно доволен происходящим, насколько я помню – а я вообще просто крутилась где-то возле, - и снова накрывает ладошкой локоть, занимая место между Джаспером и своим столом, и упрямо вздергивает подбородок, - Вся твоя теория трещит по швам, Джаспер. Нужно было чуть-чуть больше времени потратить на продумывание деталей.

В идеале, пущей правдоподобности ради, нужно было заказать снимки якобы с камер наблюдения – чтобы Мэл в какой-нибудь дешевой наверняка розовой и возможно в паре мест прожжённой фате, которую внезапные невесты передают от одной к другой, держала под локоть вусмерть пьяного Тирелла. Прочей красочности ради – как она волочит его к алтарю по полу за руку.

Больше, чем то, как на неё кричат, Мелани не любила только ситуации, в которых её в чём-то обвиняли – и особенно, когда обвиняли незаслуженно. Она за свои-то проказы предпочитала не расплачиваться, а за выдуманные? – Вот уж увольте.

- Ты правда думал, что это сработает? А дальше по плану что? – и даже опирается бедрами о край стола, взгляд бросая – вопросительный, с вызовом; даже то, что смотрит она на него за отсутствием каблуков снизу вверх не умаляет грозности: серьезные хищники тоже бывают невеликого роста, - Я должна воскликнуть «ох, какая незадача!», - и всплескивает ладонями, потом их складывая и прижимая к левой ключице, - а потом – грохнуться на колени, просить прощения и позволения сделать примирительный минет? – и бровь всё ползет и ползет вверх – как будто стремится мигрировать по черепу на север до самой макушки.

Они, конечно, воевали постоянно – и почти всегда военные действия заканчивались именно этим: близостью, после которой причины ссор если не стирались, то, как минимум, прикрывались плотной кружевной салфеткой. Как ни крути, а им были куда менее свойственны ласковые нежности, которые в абсолютном большинстве случаев выражались в каких-то мимолетных жестах и мелочах – но возможно, именно поэтому они и были так ценны. Но еще никогда их противостояние не принимало такого облика: холодной войны в самый напряженный её период.

Но даже сейчас, когда желание двинуть по этой злющей морде напротив настольной лампой нарастало с новой силой, если спросить Мэл, что ей вспоминается в первую очередь при мысли о Джаспере, она бы перечисляла именно этот миллион очень важных мелочей. То, как он сгребал её в объятия утром, лениво предлагая пропустить сегодня работу. То, как мученически стонал, но выскребал себя из постели, чтобы сварить Мелани кофе, потому что та так и не освоила инструкцию к его кофеварке. То, как целовал её в висок, обнимая за плечи, пока она проскальзывала рукой у него под пиджаком за спину, когда подвозил её с работы домой. То, что само понятие «домой» теперь для неё делилось надвое: на два адреса в избранном во всех навигаторах и приложениях такси.

Поэтому и было так сложно сохранять этот холод в голосе – эту отстраненную позу, и только опираться ладонями на край стола по обеим сторонам от своих бёдер. Но этот спектакль одного актера её не просто утомлял – он отзывался в затылке гулом головной боли, да такой, что очень хотелось приложить к нему что-то холодное. И его, очевидно, давно было пора заканчивать.

- Мы ведь оба знаем, - возвращается она к сценарию с падением на колени, - что этого не случится. И если это, - одним только взглядом она указывала на несчастную бумажку под диваном, - всё, что ты сегодня хотел мне показать, то разговора у нас не выйдет.
[NIC]Melanie Campbell[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/jNrbzk9.png[/AVA][LZ1]МЕЛАНИ КЭМПБЕЛЛ, 25 y.o.
profession: директор винной галереи; хулиган и бездельник;
husb·ish: jasper[/LZ1][SGN]   [/SGN]

+1

10

Включать мозги Джасперу определенно стоило бы почаще, он это знал и сам, причем, давно. Но знать и делать - совершенно разные и никак не связанные друг с другом вещи, поэтому имели они сейчас в этой комнате то, что имели: максимально абсурдную ситуацию. Джас на самом деле прекрасно себе представлял тот вариант, при котором Мэл ничего ему не говорила - на самом деле, это был вообще единственный исход, который он для себя принимал. Потому что верить в то, что они оба не помнят собственной пьяной свадьбы - это нечто за гранью реальности. В такие совпадения Тирелл не верил, а вот в сумасбродность Кэмпбелл - еще как.

Из-за этого все ее аргументы сейчас звучали не просто неубедительно - они звучали как оправдание и попытка отмазать саму себя. Джаспер прекрасно видел дату на чертовой бумажке, и вполне себе помнил, что, где и с кем в тот момент делал, так что упоминание Хэзер было совершенно ни к чему. Тем более, тут было, о чем поспорить. Может быть, Джас не помнил всех деталей той вегасовской ночи, но он точно знал, что на Лисичку за столом рулетки косился куда чаще, чем на девушку, что прижимал к себе “на удачу”.  Но доказывать что-то Мелани он не собирался. Может быть, когда-нибудь он упомянет об этом в откровенном разговоре на двоих, под бокал чего-то горячительного в постели, якобы между прочим, но явно не тогда, когда страсти кипят похлеще, чем в бразильском сериале.

А дальше они возвращались к тому же, с чего и начали: к полному отрицанию происходящего. Нет, это была достаточно стандартная модель их отношений, когда каждый отказывался признавать очевидные вещи, но это переносилось куда проще, когда речь шла об испорченных рубашках, соли в кофе вместо сахара или воровства тако из чужой тарелки. Тут же вопрос шел не о бытовых заварушках, дешевых приколах или безобидных пакостях - у Джаспера никогда бы язык не повернулся назвать брак, тем более официальным, забавной шуткой. Другое дело - Кэмпбелл, у нее в голове черти периодически сходили с ума сами от себя. Но у каждой шутки есть границы, и сейчас они явно были нарушены.

Тиреллу определенно не нравился этот взгляд - наглый, вызывающий, горделивый. Несогласный по всем пунктам объявленного обвинения, и это несмотря на все указанные доказательства. Джас и без того был зол, а такое открытое противостояние выбешивало его еще больше - не говоря уже про слова, которые Мелани бросала в его адрес.

Примирительный минет обстановку не исправил, но градус накаленности явно снизил. Но об этом думать стоило намного раньше - до того, как уходить в полную несознанку и пытаться перевести стрелки в другую сторону. Сейчас же, когда вместо коленопреклонной Лисички, расстегивающей его брюки, Джаспер видел перед собой отстраненную ледяную королеву, прожигающую его горделивым взглядом, желания уподобляться привычной манере поведения у Тирелла не появлялось. Секс, конечно, прекрасный способ решения любой проблемы, но не брака, от осознания которого у Джаса до сих пор мурашки по спине бежали.

- Да, точно не выйдет.

Разговора не выйдет, консенсуса не предвидится, секса не ожидается - просто идеальное завершение встречи с женщиной, которой Тирелл на полном серьезе вчера предлагал руку, сердце и другие немаловажные части своего тела. Видимо, ошибся - повелся на минутную слабость, на разнеженное состояние, на опьяняющую страсть. Но какой в этом смысл, когда доверия между ними не было? Или честности. Хрен пойми, как это все назвать.

Джасперу противно - от самого себя, от этой ситуации, от этого взгляда, что промораживал его насквозь. И злился он на все это одновременно. А еще на то, что так и не получил никаких ответов на свои вопросы.

Если бы Мэл прямо сейчас, с тем же вызовом в голосе сказала что-то вроде “да, шутка вышла охуенная, нужно было сразу тебе рассказать”, Джас, наверное, понял бы. Во всяком случае, одним недоумением в его голове стало бы меньше. Вряд ли его это успокоило бы, но начало диалога однозначно было бы положено. Но пытаться за двоих - это не в его привычках. Хватило того, что он сам поднял тему, попытался в чем-то разобраться. Но, видимо, его стремления были только его личными, и поддерживать их никто не стремился.

Тирелл, конечно, тот еще мазохист, особенно если дело касалось Кэмпбелл, но терпеть такой откровенной лжи с переваливанием вины на другого он не собирался. Раз Мэл не хотела разговора - пусть и катится со своим нежеланием куда подальше. А Джаспер найдет, чем себя занять.

Именно с этой мыслью он и покидал рабочий кабинет Кэмпбелл, оставляя прощание примерно там же, где и Мелани - свои признания.

А дальше, как это бывает всегда, день пошел по полной пизде. Может, это карма. Может, закон подлости. Но чем хуже у Джаспера настроение - тем больше проблем на работе. В результате он просто не выдержал очередного “мистер Тирелл, тут небольшое недоразумение с документами”, и, наорав на всех попавшихся под руку, просто свалил. Первоначально - домой. На втором светофоре вспомнил, что на спинке дивана осталась блузка Мэл, на которую он вчера утром пролил кофе и которую обещал отдать в химчистку. Одно воспоминание тянет за собой второе, третье и еще сотню других, что в данном случае только подливало масла в огонь. Как и тот факт, что по Лисичке Джас успел соскучиться - где-то глубоко в душе.

Но потом он вспоминал дурацкую бумажку с доказательством собственного идиотизма, и все подобные порывы позвонить-поговорить-объясниться гасли в зародыше. Нет, Тиреллу определенно нужно было остыть и успокоиться, а для этого он знал только два проверенных способа.

Был у Джаспера в загашнике один бар, который прекрасно совмещал в себе и функции места для распития крепкого алкоголя, и некого мини-подобия клуба после определенного времени. Идеальный вариант чтобы и напиться, и расслабиться, чего Джас, собственно, и добивался. К тому же, за одним из столов даже в столь относительно ранний час обнаружилась компания Тирелловских приятелей, а компания ему сейчас точно не помешала бы.

Как оказалось, радовался Джаспер рано, потому что первым вопросом к нему, после приветствия, стало: “а где же ты оставил свою рыжеволосую красотку? Ты, говорят, без нее больше из дома не выходишь?”.

Последовавший за этим взрыв смеха и комментарии о смене холостяцкого статуса Тирелла последнего злили, особенно с учетом того, насколько были правдивы. Но посылания всех присутствующих в дальнее пешее эротическое возымели действие, так что тема быстра сошла на нет, позволяя Джасперу приступить к выполнению своего изначального плана.

Алкоголь помогал, равно как и непринужденные разговоры обо всем подряд, что даже заставило Джаса на пару мгновений задуматься, что ему на самом деле не хватало этого личного пространства. Слишком много Кэмпбелл было в его жизни, что это начинало его душить. Но почти одновременно с этим приходили мысли о том, что ни с кем и никогда Джасперу не было настолько хорошо - и не только в физиологическом плане. Вот такие посиделки хороши, но разве кто-то из присутствующих за столом знал Джаса настоящего? Лишь образ, который он выстраивал годами - бабника, пофигиста, эгоиста. Разве хоть кто-то из них смог бы поверить, что именно он хладнокровно отправил на тот свет трех человек за то, что те покусились на его женщину? Скорее, только посмеялись бы, предложив завязывать с выпивкой. Никто из них не видел Джаспера испуганным, потерянным и разбитым от бессонницы, вызванной кошмарами. Мэл не отвернулась от него даже такого, планомерно помогая выбраться из той бездны, равно как и он пытался сделать для нее то же самое. А такие вещи не остаются безответными.

После этого алкоголь помогать перестал. Он все еще путал мысли, но какой в этом толк, если все они сводились к одному? К одной. В какой-то момент даже тот факт, что еще несколько часов назад Джаспер считал поступок Мелани едва ли не предательством, как-то незаметно испарился. Наверное, еще пара глотков, и Тирелл вполне мог бы набрать вызубренный наизусть номер и попросить Лисичку приехать. Или вызвал бы такси до ее дома. Но весь настрой был сбит одной едкой фразой.

В какой момент разговор снова переключился на социальные статусы, Джас не уловил. Вероятно, тогда, когда на полукруглом диване вокруг стола, заставленного коктейлями и бутылками, он единственный остался без сисястого украшения на коленках. Алкоголь, согласные на все девочки - рано или поздно тема должна была вернуться к изначальному руслу, но начало конца Тирелл благополучно пропустил.

- Нет, цыпа, он у нас такой грустный, потому что почти женатик, - раздалось откуда-то справа.

- Да, точно, Джас стал настолько домашним мальчиком, что наверняка уже и забыл, как с симпатичными девушками общаться, - поддакнул кто-то слева.

А Джаспер выпил уже достаточно, чтобы на такие разводы поддаваться интуитивно. И на споры, неизменно следовавшие за подобными провокациями.

Ящик раритетного вискаря в данном случае был аргументом весомым - именно об этом думал Тирелл всю дорогу до собственного дома, не забывая нашептывать какой-то ванильный бред на ухо своей новой знакомой. В прочем, имени ее он все равно не помнил, так что знакомством назвать происходящее можно было с большой натяжкой.

Опыт, как говорится, не пропьешь, поэтому уже через полчаса после заключения пари Джас покидал заведение с длинноногой барышней, лишенной каких-то высоких моральных принципов и согласной на все за парочку оплаченных коктейлей. Никаких особых чувств она у Тирелла не вызывала - такая же кукла, как и все другие в том баре, глупая, наивная, свято верящая, что подобный одноразовый секс может закончится историей большой и светлой любви.

Может, как показала практика. Но не когда у тебя словарный запас школьницы, наивно-влюбленный-пьяный взгляд и черные, как смоль, волосы. Еще в лифте Джас со всей ясностью осознал, что ничего у них не получится - хотя кукла, стоило признать, была симпатичной. Глупой, но симпатичной. Просто не той, которую ему хотелось видеть в своей постели.

В прочем, условия спора и не требовали секса как такового. Лишь доказательства, что Джаспер затащил девицу в кровать, а это устроить было несложно. Поэтому на вопрос, не будет ли у него что-то выпить, он ответил какой-то отмазкой, утягивая девушку за собой в спальню. Хотя открытую бутылку из бара он все же подцепил - но больше для себя, чем для незнакомки.

Будь в его организме чуть меньше алкоголя, Джас определенно почувствовал бы себя мерзко. Эти губы вызывали отвращение, эти руки со слишком длинными ногтями раздражали, а то, как пальцы расстегивали рубашку сверху вниз - и вовсе доводило до бешенства. Но Тирелл был достаточно пьян, чтобы не обращать на это все внимания, а когда сознание все же акцентировало на этом внимание - Джаспер просто прикладывался в очередной раз к бутылке.

- Не торопись, киса, - убрал от себя чужие руки Джас, когда те уже тянулись к пряжке его ремня. - Дай-ка лучше на тебя посмотреть. Откинься на подушки.

Наивная девочка так и сделала, и даже позволила Тиреллку сделать пару снимков на телефон, которые он тут же и отправил в чат, где уже во всю рассуждали на тему невыполнимости поставленной задачи. И сразу же после нажатия кнопки отправки, Джас потерял к происходящему всякий интерес - и не только к собственному телефону, но и к кукле перед собой.

- А теперь собирайся и проваливай.

Она его не возбуждала от слова совсем. Настолько, что Джаспер уже подумывал сменить постельное белье после того, как эта курица покинет его квартиру. Но, видимо, его настроя девушка совсем не поняла, лишь подползла к нему по кровати, явно зная, в каких ракурсах себя повыгоднее представить. И да, Джас открывшимися видами понаслаждался, но - не более того. Никакого желания их оценить хотя бы тактильно у него не возникло. А вот сменить место дислокации, завалиться к одной рыжей стерве под бок и уснуть, уткнувшись в ее волосы - это стало почти что идеей-фикс.

Кажется, незнакомка говорила что-то о том, что вполне может его заинтересовать, удивить и порадовать, но Джаспер даже не слушал. И даже пальцы ее со своего ремня попытался убрать одной рукой, второй поднимая бутылку к губам и делая очередной глоток. Зачем он после этого обернулся? Да хрен его знает. Спиной взгляд почувствовал, шорох услышал, собирался указать девице направление на выход. А наткнулся на такие знакомые глаза.

И испытал облегчение. Смешно, правда?

- А вот и любимая жена пожаловала, - с минимальной насмешкой констатировал Джас, прикладываясь к бутылке. - Присоединишься, любовь моя?

В прочем, если Мэл за волосы выбросит шлюху в окно, Джаспер будет рад куда больше. А потом собственноручно сожжет эту кровать и окончательно переберется жить к Кэмпбелл. В конце концов, законный муж, имеет полное право.

+1

11

Было бы лучше, если бы он кричал.

Мысль, которая взрывается, как подводная мина в океане всех её размышлений и беспокойств: было лучше, когда он мерил её кабинет шагами, кричал и бросался бумагами. Почему? Потому что когда Джаспер злился, когда он обижался или напоказ оскорблялся, у Мелани было бесспорное доказательство тому, что ему не все равно. Безусловный аргумент в пользу того, что её слова и поступки имеют в его жизни вес - она даже успела поверить, что произошедшее на складе являлось всему, что между ними происходило, лишь толчком и началом, а не единственной причиной. Поэтому - она умела тушить его злость. Поэтому - научилась извиняться, искать компромиссы там, где их не было ранее и в помине. Время от времени даже поддавалась странным порывам просто сделать Тиреллу приятно - в каких-то бытовых мелочах вроде приготовленного завтрака, и пусть Джаспер все ещё порывался сначала пригласить в таком случае дегустатора для проверки на яды, но они были.

Их ссоры - взрывные, шумные, определяли разброс эмоционального диапазона их отношений, и сейчас, когда Джаспер просто тихо соглашался с ней и выходил из кабинета даже не хлопнув дверью, а лишь позволив ей закрыться за его спиной, Мелани слишком отчётливо показалось, что та самая зубчатая пила их острых, непонятных, во многом неправильных отношений вышла в прямую асистолии на уровне абсолютного нуля.

И ей стало страшно.

В этом чувстве острой нехватки чего-то она опускалась на диван, упирая локти в колени и пряча лицо в ладони - от усталости, от навалившегося эмоционального груза, которому Кэмпбелл не получалось определить место. Что если это - не запятая? Позволив себе эту мысль, она слишком ясно осознала, что тогда просто не знает, что делать дальше. Что в её жизни уже слишком сильно укоренились эти мелкие привычки - подобрать чужую рубашку, повесить её на стул, ладонями разгладив линию плеч; укладываясь спать - собрать все волосы на одну сторону, подложив под голову, чтобы никто не фырчал в затылок, случайно их вдохнув. И самой себе признаться так сложно, и так необычайно легко одновременно: возможно, в сегодняшней бессонной ночи повинно как раз то, что, ёрзая беспокойно в ночи, подминать под себя ей приходилось лишь подушки, а не чьё-то плечо.

Тяжело выдыхая, она опускает руки, и просто замирает, сгорбившись над своими же коленями, когда под левой пяткой внезапно шуршит уголок бумаги, залетевшей под диван. И, распрямляя её перед собой, разглаживая ладонью на колене распечатанный документ, снова и снова проходит взглядом по ровным строчкам сухого формуляра, внезапно понимая: его предмет пугает её гораздо меньше тихо прикрытой за спиной Джаспера двери.

А следом - пытается вспомнить ту ночь в Вегасе. Она явно не помнила всех деталей; помнила смех, звон фишек и пернатое боа на плохо выбритом двойнике Элтона Джона. Чуть лучше помнила стол с рулеткой; отчётливо помнила, что к чужому локтю она льнула так охотно в первую очередь потому, что ей очень понравился тот неопределённый взгляд, которым смирял её Джас с соседней четверти стола. И не вспоминая ту ночь, Мелани ни разу и не пыталась связать их столь скорый уход от того стола с тем, что ладонь чужая уже вниз сползла с талии куда ниже дозволенных в приличном обществе границ. А сейчас вот в такой исход даже хотелось верить. И всё же, насколько запутанной была их история? Но явно ведь не настолько, чтобы всерьёз расписаться, и не помнить об этом? Или?...

Макс, привет, - за длинные гудки исходящего вызова Мелани уже успела дважды померить шагами расстояние от дивана до стола, потом оперевшись бедром о последний, как только в трубке зазвучал голос её юрисконсульта, - Я понимаю, что это совсем не твой профиль, но не мог бы ты для меня кое-что проверить?

• • •

Кэмпбелл так и не успела понять, была ли имевшая место случайность знаком судьбы или просто неудавшейся шуткой, вышедшей из-под контроля. Так и не смогла определить, какой выход из этой ситуации был бы для неё более желанным, и какие последствия она могла бы принять с минимальными потерями. Да и вообще, честно говоря, звонок с ответом от юриста ошарашил и опустошил её настолько, что она с час гипнотизировала из своего кресла дверную ручку. И думать бы ей о том, в тот момент, что она обидела Тирелла ни за что, ей бы обжечься о мысль о том, что она - ж е н а, или, по-хорошему, о том, как попытаться вернуть все в прежнее русло, где им обоим было комфортно, но вместо этого думает Мэл только о поданной в прошлом ноябре ложной налоговой декларации с гордой галочкой напротив «не замужем» в разделе семейного статуса.

Мелани даже не помнила, как попала домой. На машине, наверное, судя по оставленным на комоде в прихожей ключам. Единственное, в чем она была уверена: так она ещё никогда не нервничала, судя по изъеденным в клочья приногтевым валикам на большом пальце левой руки. А она ведь с самой школы не грызла ногтей!

Следующий входящий вызов, взорвавший тишину квартиры оглушительным рингтоном - но без той дурацкой фотки на заставке, где Тирелл пускал слюни на своё же плечо, уснув в машине по дороге домой. Сейчас бы ей очень хотелось именно её увидеть на экране собственного телефона, но вместо неё - только инициалы юриста, справлявшегося о том, нужно ли составить документы на развод. Мелани молчала так долго, что Максу пришлось спрашивать, там ли ещё она.

А потом - отказалась.

Она знала, что Джаспер - важная, если не центральная сейчас, фигура в её жизни. Она предпочитала ему любой другой вариант досуга - кроме, разве что, спа; позволяла себе встречи с друзьями тогда, когда была уверена в том, что Тирелл вечер проведёт тоже точно так, как ему самому захочется. То, что другого им не хотелось - это иной вопрос, но главное здесь в другом: Кэмпбелл все равно сохраняла в себе уверенность, что если  она или Джас вдруг изберут другой путь - она легко вернётся к привычному образу жизни. А сейчас ей всё больше казалось, что её жизнь просто разваливается.

Однажды её опрометчивая дурацкая шутка загнала их в эту ситуацию. Вчера - она тоже в одно лицо приняла за двоих решение, что этого не будет никогда, не дав Джасперу и шанса объяснить свой порыв. И пусть вина всему от начала и до сегодня была лишь на ней; пусть её отчаянная дурость загнала их в этот темный угол - но то, как делить это целое на части, им нужно решить вдвоём, даже если это последнее, что они сделают вместе.

Позвонить? Это отдаёт какой-то трусливостью, да и после разговора в кабинете Мэл очень хотелось его увидеть - в надежде, что в его глазах будет хоть что-то кроме разочарования. Но как можно просто заявиться к мужчине - единственному, которого Мелани любила настолько, чтобы ему в этом признаться, и рассказать, что это именно она, своими собственными руками, разрушила все то, что между ними так медленно и осторожно развивалось?

Джасперу было нужно остыть, и она это знала. Свободно выдохнуть, потом - или соскучиться по ней хоть самую малость, или увериться окончательно в своей к ней неприязни, которой она заслуживала - и это ещё одно мерзкое чувство, преследовавшее её весь остаток дня. И не трогать бы его пару дней, пропасть бы с радаров, тихо надеясь услышать звук поворота в замочной скважине ключа или увидеть знакомый профиль в приоткрытой двери кабинета, но ещё одной ночи наедине с собственным чувством вины Мелани бы просто не вынесла.

Они не ложились спать злыми. Прямо как завещают во всех этих сериалах, журналах и телешоу, но в своей манере. Они могли ругаться, могли кричать, могли демонстративно молча что-то выкидывать; но итог всегда был один, и он им был известен. Мелани могла двинуть локтем ему поддых, он - заломить ей за спину руку. Но уже через секунду он носом отводил пряди волос с ее плеча за спину и прижимался губами к шее. А это - всё, это - точка невозврата, после которой в постели они уже оказывались усталыми, изнеможёнными и счастливыми.

Они никогда не ложились спать злыми или обиженными. Мелани пыталась вчера - у неё не вышло; Мелани попыталась сегодня - и эффект был точно такой же. Ей было нужно хотя бы попытаться что-то исправить: и от этого непривычного и несвойственного ей желания почему-то даже не стало неловко.

К этому выводу она пришла уже заполночь, и в ту же секунду приняла решение пытать удачи - так же спонтанно, как покупала изредка лотерейный билет в магазине на углу. С одной лишь разницей: решив хоть немного подсластить нелегкий разговор в привычной им обоим манере - предлагая тот десерт, который Джасперу доставался всегда и часто, но от которого он ещё ни разу не отказывался.

Бельё без бретелей - простое, гладкое, чёрное; такое, которое не раздражает кружевным краем разгоряченной кожи. Чулки с чёрной стрелкой по ноге сзади, хотя Мэл никогда их не любила, предпочитая прикосновение кожи к коже; но вот Джаспер отчего-то был ими почти одержим - а такие вещи она запоминала, прятала в рукава как козыри и использовала, как правило, себе во благо, как и в этот раз. Лёгкий плащ, длиной до середины бедра, не застёгнутый на пуговицы, а лишь затянутый поясом - потому что так ему нравилось тоже. Легкое прикосновение тонального крема под глазами - скрыть усталые синяки под глазами; тонкие стрелки по верхнему веку, возвращающие взгляду по-лисьи хитрый озорной задор; и кто бы знал, как сложно изобразить в прическе небрежность, когда ты организуешь её нарочно!

Паркуясь возле его дома, Мелани не обнаружила джипа на любимом парковочном месте. Сначала - озадачилась. Потом - даже расстроилась, всерьёз задумавшись не глушить двигатель и уехать домой, чтобы попытаться уснуть хотя бы под две таблетки снотворного и бокал сухого чилийского. Минут через десять - передумала, решив, что вполне может и смиренно дождаться хозяина пропавшего джипа, квартиры и её мыслей в последние сутки на пороге его жилья - прислонившись плечом к стене у двери, несмотря на бренчащий на её собственной связке ключ. Едва-едва удержала себя от того, чтобы собрать уж все известные клише и пройтись по губам помадой, в последний момент сменив свой выбор на масло со вкусом малины, завалявшееся в подлокотнике.

Но дверь оказалась незапертой - поддалась внутрь почти сразу же, как ладонь Мелани легла на ручку. Странно: Джаспер всегда был в этих вещах аккуратен; с определенных пор им обоим стала свойственна некая форма паранойи - он даже не закатывал глаз, когда Мелани просила его проверить, заперли ли они дверь, если они уже влезли под одеяло. Рассеянный Джаспер - это в девяноста случаях из ста очень-очень пьяный Джаспер, что сводило к нулю всю вероятность разговора, но оставляло внушительный шанс на то, чтобы спокойно уснуть, прижимаясь щекой к его плечу.

Шаг осторожный один, другой; дверь за собой прикрыть, зажав ручку вниз, и отпустив ее лишь после того, как полотно двери оказалось утопленным в коробку. Проходя мимо, через самый уголок глаза замечает свою блузку на спинке дивана в гостиной. Улыбается, усмехаясь, пока вспоминает, как Джаспер дул ей в декольте, опрокинув на неё горячий кофе. А потом один раз случайно задел носом ключицу, второй раз - отнюдь на случайно прижался губами к ямочке между ними, сжимая пальцы на её бёдрах, чтобы через мгновение подхватить за них, заставляя скрещивать лодыжки за его спиной, роняя туфли. И нашли себя потом только уже бессовестно опоздавшими по всем своим делам, переводящими дыхание и прижимающимися друг к другу лбами.

Почти обычное их утро - такие Мелани нравились. А вот сегодняшнее ей не понравилось совсем. И именно поэтому она была здесь, именно поэтому она кралась к приоткрытой двери спальни, нарочно ослабляя узел на поясе плаща. Беззвучно хихикнула, услышав несвязное бормотание из приоткрытой двери спальни. Осеклась, замерев, когда услышала такой же неразборчивый, но томный и вкрадчивый второй голос.

Хотелось верить, что Тирелл напился в клубе сестры - вот и привезла она его на своей машине, что объяснило бы отсутствие на парковке джипа, а теперь максимально успокаивающим тоном убеждала брата не рубить с плеча и сначала успокоиться, а потом принимать какие-то решения. Но дурной Мелани, может быть, и была, но совсем уж дурой - вряд ли. И только замерла в шаге от двери спальни, панически пытаясь понять, стоит ей сейчас просто по своим же следам тихонько свалить, или сделать этот последний шаг вперёд, чтобы лишить себя всякой надежды на сладкие самообман и неведение. И прежде, чем она выбирает первое, рука сама тянется вперёд, упираясь кончиками пальцами в дверное полотно и толкая несильно его внутрь.

Девица, стоящая на коленях на их постели, делает нарощенными ресницами мырг-мырг, все ещё держа кончики пальцев заткнутыми за пояс ремня ремня брюк прямо над ширинкой. Еле стоящее на ногах тело делает «глык-глык», опрокидывая в себя бутыль. Стоящая в дверях расфуфыренная дура делает немым рыбьим ртом «оп-оп», как карасик, которого выволокли на воздух. Выглядит, как затравка для анекдота или предисловие перед серией ситкома; только вот за кадром почему-то никто не смеётся.

А... я... э... - тянет, как будто в голове перебирает алфавит, чтобы только потом из букв собирать слова.

А что тут вообще скажешь? Что собака Джас сутулая? Честно говоря, куда более в духе Кэмпбелл просто двинуть как следует последнему в глаз, да посоветовать барышне не забыть на выходе сумочку, но...

Но Мэл сама его оттолкнула. Дважды, причём - и это заставляло что-то болезненное, противное, липкое ворочаться внутри ещё усиленнее, буквально связывая внутренности в тугой узелок.

Кхм, - тихо кашлянула сквозь губы, коротко крепко зажмурившись, и тряхнув головой, — Я, мистер Тирелл, кажется, что-то перепутала, - нерешительный, сбивчивый шаг назад, шаркнув каблуком, и выставляет перед собой ладони, собрав их в пистолетики - с вытянутыми в сторону действа указательными пальцами, - До четверга, да?

Того самого, что после дождичка.

Если уж так легко, всего в один вечер, Джаспер готов был перечеркнуть все, что между ними было — значит, Мелани понимала всё неправильно. Значит, предложение, озвученное вчера, было совсем не таким серьезным, как ей показалось. Значит, нужно было правда согласиться на предложение юриста о составлении заявления о расторжении брака, а не заявлять, что ей нужно всё осмыслить.

Пару часов назад она не была уверена, что хочет изменять сложившуюся ситуацию. Сейчас - все больше и больше винила себя в наивной глупости; и ещё неясно, кто из двух девиц в этой спальне был наивнее и глупее.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Нравится ручка — укрась её кольцом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно