внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » остросюжетно


остросюжетно

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

эскорт клуб "InTwo"/квартира Кристы | 13.08.2020| 23.00

Maylin Faulz/Krista Wanger
https://i.ibb.co/PxMLWQx/IV-a-TVmz3-I-1.png https://i.ibb.co/BzTsD8L/9ab0b4e178e5dc7063098320d93b7e48-1.png

она сказала: "ты блядство возводишь в ранг
искусства, искусство в блядство при этом не превращая.
а что касается рваных душевных ран,
то всем, кому ты должна, прощай, так, как я прощаю."

[AVA]https://i.ibb.co/LxyFRFj/6329-7430afbd-578d-41f3-9691-3ce3a4304bd4.png[/AVA]

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-12 18:26:04)

0

2

В воздухе стоял запах сладкого парфюма. Это были общие духи на всех "приторных девочек"
Майк говорил, что каждый второй мужлан поведется на "сладкую киску"
В его правилах было - будь ангелом, пахни как рай и раздвигай ножки по первому требованию. Щелчок пальцев и ты уже готова взять в рот по самые яйца.
У Мэй с ним был внегласный договор - она была одна из лучших. Самая молодая и красивая и с этим трудно было спорить. Она не брала в рот (все зависело на самом деле от суммы, но упустим этот момент), не трахалась на заднем сидении и не ставила сверхневыполнимых ультиматумов. Ладили с боссом лучше чем просто "хорошо", они были почти друзьями в этом липком пространстве шлюх и наркоты.
Конечно порой она потела как свинья, ублажала толстобрюхих шишек в лопающихся по всем пуговицам костюмах, проводила ночи с совершенно отмороженными типами и втягивала в себя столько дорожек, сколько поможет продержаться до утра и не "завыть на луну"

С той, что появится в нашем повествовании секундой позже не нужен был никакой допинг. Она сама была допингом от кончиков пальцев до самых кишок. Женщина в полумраке - так Мэй ее назвала. И так она ее помнила после.

- Хочу сверхурочные, я тебе что тут с бабами трахаться должна?

Конечно это лишь напускное. Внутри нее все буквально ликовало и изливалось горячим медом - поехать с женщиной, симпатичной женщиной вместо вот этих вот уродов!!!??? Да о чем она еще могла мечтать этой ночью, когда головная боль стала настолько невыносимой, что хотелось вынести себе мозги.

Майки наклоняет голову как самка пингвина в период брачных игр и вскидывает руки вверх. Его пальцы с черным гель-лаком дань моде и бойфренду, что всячески пытался затащить его в свою рок группу. Майк хороший, пока не накидается до свинячьего визга и только он ее понимает.

Они выпивают с ним по последней и Мэйлин удаляется в оглушающий грохот клуба, на первый этаж, где, собственно, и назначена встреча.
Блондинка стоит к ней спиной, дым от ее сигареты липнет к стене, на которой изображена Зена - королева воинов, только без трусиков и моральных принципов. Мэй огибает свою спутницу, ловко поддевая пальцами тлеющую сигарету. Она думает, что это охуительно красивые глаза, а еще думает, что чувствует себя счастливой. Так просто и глупо и так по-детски легко.

- Привет.

Это все, что она может сказать. Девушка опираетя лопатками о шершавую поверхность стены, закрывая лицо Зены копной нелепо начесанных волос (Майки - тот еще стилист от боженьки) и затягивается, рассматривая стояшую напротив. Если ЭТОТ вечер нельзя будет назвать особенным, то какой тогда?
[AVA]https://i.ibb.co/LxyFRFj/6329-7430afbd-578d-41f3-9691-3ce3a4304bd4.png[/AVA]

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-12 18:28:17)

+1

3

Внешний вид

- Зачем платить деньги за секс, если в клубе ты могла снять кого-то бесплатно? - голос сестры зудит на периферии сознания, пока я выбираю из всех девочек экскорт-агентства самую молоденькую и самую миловидную. Изо всех сил игнорирую это вмешательство в мою черепную коробку, хоть и получается откровенно так себе. Хуёво.
- Иди нахуй, Джей. Я не скучала, - бубню я себе под нос, пока никто не видит. И вру, конечно же. Потому что я скучаю по сестре едва ли не каждый чертов день. Скучаю отчаянно, до зубного скрежета, до сжатых в кулаки ладоней. Скучаю смертельно-неистово, но просто мастерски научилась делать вид, что не происходит ничего подобного. В моей квартире нет ни одной фотографии с Джей Симон. На самом деле я всё ещё злюсь на неё. Злюсь за то, что эта чёртова тварь сдохла и оставила меня одну. Прошло гребаных почти-пять-лет, я успела измениться и стать едва ли не другим человеком, но это рана внутри не затянулась. Не стала меньше. Просто выболела и покрылась толстым слоем пыли, сделав меня мертвой внутри.
Ничто в моей жизни больше не напоминает о том, что Джей когда-то была.
Но я и без этого помню о ней каждый день.
Тварь.
- Ты могла трахнуть почти любую в этом клубе, но вместе этого перевела на счет тому мужику какую-то блядски огромную сумму? Так ты тратишь ту часть моего наследства, которая досталась тебе?
Я хочу закричать на тебя, чтобы ты заткнулась и исчезла к черту. Но это так не работает. Ты в моей голове. И это надолго. Если не навсегда. Я плотно сжимаю узкие губы и выбиваю из пачки сигарету, чтобы закурить. Прикрываю глаза, вдыхая плотный табачный дым. Скосив взгляд на часы, я прикидываю, что девочка, которую я заказала на эту ночь, должна вот-вот появиться - пухлые губы, светлые глаза, красивое лицо и нежная кожа. То, что я обычно привыкла брать силой. То, что я привыкла портить. Если поддаться своим фантазиям, я могу увидеть картинку, как из больших светлых глаз текут слезы. И это меня заводит.
- Дура, ты не можешь сделать ей больно! Чуть перегнешь палку и получишь пиздюлей от её "папочки". Говорила же, снимай любую никому ненужную малолетку прямо тут и действуй по отработанной схеме. Каждая вторая ведётся на часы на твоем запястье (или на их стоимость?) или на твой внешний вид.
И я знаю, что Джей права. Знаю, но лишь плотнее сжимаю губы, а потом в очередной раз затягиваюсь. Зеленый взгляд холодно скользит по лицу, которое я совсем недавно видела на фотографии, стоит брюнетке вынырнуть откуда-то из-за моей спины. Маленькая. Хрупкая. Тонкая-звонкая. Отчаянно красивая. Я неожиданно вспоминаю, что надо хотя бы попытаться быть приветливой и не_мертвой.
- Привет, - мои губы повторяют следом за твоими. Я отзеркаливаю твою же улыбку и возвращаю её, но глаза всё равно остаются холодными. А ты как будто этого не замечаешь и выглядишь вполне довольной жизнью. В тебе нет ни капли напряженности и я задаюсь вопросом, ты всегда такая или тебя просто радуешься деньгам, которые появятся на твоём счёте после этой ночи.
Ты в курсе, что дорого стоишь?
Еще один взгляд вскользь по тебе снизу вверх, чтобы понять - конечно, ты в курсе.
- Пойдём? - вопрос для галочки, потому что даже вопросительной интонации в нём нет. Сегодня я купила тебя и в ближайшие перу часов ты принадлежишь мне. Поэтому я тушу окурок в ближайшей пепельнице и приобнимаю тебя за талию, чтобы вывести из толпы танцующих девочек-мальчиков, что извиваются под стучащую по ушам музыку.
- Как мне тебя называть? Не помню, что было написано под твоим фото. Извини, - я пожимаю плечами и рассеяно улыбаюсь. На самом деле я даже не помню, было ли там что-то написано. Но не иметь возможности как-то к тебе обращаться мне не нравится.
- А я Криста. Если тебе интересно, конечно, - я смеюсь, но даже смех в моём исполнении звучит мёртво. Он не рассыпается искрящимися кристалликами смеха, как это происходит у других людей. Мой смех падает на асфальт и стелется по нему белесым туманом.
Засунув свободную руку в карман брюк, я щелкаю по брелоку с сигнализацией - ауди на противоположной стороне дороги приветливо мигает фарами.

+1

4


Тонкие ткани, острые грани, море — живая ртуть.
Слово умеет так тонко ранить, что ядом горчит во рту.
Смелость ли, дерзость, такая пропасть — впору в неё шагнуть.
Вот, посмотри, умирает робость оставить меня одну.
Вот, посмотри, созревает смелость тебе говорить: «иди».
Души как души, а это тело, и телу не запретить

Она всегда придумывает новые имена, что то в стиле Шарлотт Бронте - Джейн, Адель, Софи, но сегодня ей не хочется одевать на себя чужую маску.

- Мэйлин,  Мэй..,- девушка выдыхает в ухо своей спутнице, ощущая на талии ее уверенную ладонь. Липкий воздух переполнен запахом возбужденных тел, накаченных фенамином - хорошо, что сегодня она чистая, что не смотря на конскую долю вискаря, мозг способен здраво оценивать ситуацию. А ситуация такова - в виде исключения, за круглую сумму (будь ты проклят, Майки!) они с ее новой спутницей едут на частные аппартаменты. Обычно, Мэйлин не соглашается на подобное дерьмо, здесь есть свои риски, которые звучат куда страшнее, чем просто насилие. Ее всегда могут выебать уже мертвой и распилить на дюжину кусков, притопив в Тахо, а там глубина метров 500 - пиши пропало.
Смотря на охренительно дорогую ауди, девушка пытается вспомнить, на чем обычно разъезжают серийные маньяки и какова доля приходится на маньяков женщин?
Эйлин Уорнос, Нэнни Досс, Амелия Дайер... Убийства мужей, детоубийства, есть ли в этом списке расправа над эскортницами? Попросту говоря, шлюхами, коей она и является...

От мрачных мыслей Мэй выводит симфония удаляющейся полицейской машины, она поднимает глаза на Крис (позже стоит спросить, можно ли использовать подобное сокращение) и мягко скользит на переднее сидение, чувствуя, как и без того короткое платье ползет вверх, оголяя линию чулков.
Брат часто говорил ей - если тебе становится страшно наедине с кем-то, начинай диалог. Спустя столько времени это средство оказывалось самым действенным из множества других вариантов.

- Майк не сказал, куда мы едем... Но лишь бы не в лес,- подавив в себе нервный смешок, девушка ощутила себя еще большей дурой, решив, что на этом короткий диалог и кончится. Даже с мужиками обдолбанными она не чувствовала себя так неловко. Понять в чем дело, было не сложно.
Эта Криста, чье прикосновение все еще саднило в районе спины - это она действовала на нее как изощренный яд - медленно, совсем не больно, но очень очень страшно.
Она лишь однажды сопровождала женщину, но то была толстозадая Маргарет Филч - президент гольф клуба пятидесяти лет отроду. Она даже не покушалась на ее тело, лишь поила шампанским (до невозможного кислым) и пару раз шлепала по заднице - на том ужасы и закончились.
А в сидящей рядом, Мэй чувствовала скрытую угрозу. Это шло откуда-то и глубины, словно чья-то рука сжала все кишки, в попытке вытянуть через горло -  блондинка казалась ей какой-то ...отстраненной?

Мэй быстро перестала следить за дорогой, сконцентрировав внимание на пальцах сжимающих руль. Казалось, что время замерло в салоне этого авто и что они будут ехать вот так - вечность.
Но вечность имела свойство заканчиваться. Выпустив серое облако пыли во влажный ночной воздух, они наконец прибыли на место X.
Кутаясь в полы легкого пальто, Мэйлин с удовольствием шагнула в тепло гостиной - пыточных агрегатов с порога не видно, быть может, это уже добрый знак?
Приятная атмосфера лофта - а эта Криста явно обладала хорошим вкусом и это касалось не только ее жилища.
- Я могу ненадолго уединиться?
Хотелось принять душ, но просто умыть лицо стало бы не такой уж плохо альтернативой.

[AVA]https://i.ibb.co/LxyFRFj/6329-7430afbd-578d-41f3-9691-3ce3a4304bd4.png[/AVA]

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-12 18:26:47)

+1

5

Ты такая юная. Совсем еще девчонка. Сколько между нами лет разницы? Если прикинуть, то ну никак не меньше десяти. А то и больше. Твой агент, конечно же, уверял, что ты уже совершеннолетняя и ничего не случится. Но глядя на тебя я безошибочно понимаю – он соврал. Впрочем, не то чтобы меня это сильно волнует. Место проверенное, а молоденьким девочкам тоже как-то надо зарабатывать деньги. Даже если вот так. Зато самостоятельно и своим трудом. Это хотя бы честно.
- Что ты вообще знаешь о честности, Криста?
Но вместо того, чтобы реагировать на голос сестры у себя в голове, я просто киваю, когда ты называешь свое имя, как бы говоря: «приятно познакомиться». На самом деле чёрт его знает, действительно ли тебя так зовут. Но достаточно и того, что теперь я могу тебя позвать, и ты обязательно откликнешься. В этом твоя работа, да? Быть приветливой, ласково улыбаться и пытаться доказать клиенту его исключительность.
Как часто ты симулируешь оргазмы?
Как часто действительно их получаешь?
Любишь ли ты вообще секс в действительности или для тебя это просто не самый пыльный способ заработать деньги, которые не получить никаким другим путём в твоём возрасте?
Почему ты вообще этим занимаешься? Нет родителей? Или они не дают тебе деньги?
Всё это вопросы, которые я не собираюсь задавать, ведь они абсолютно неуместны. Неуместно даже то, что я вообще прокручиваю их в голове в тот момент, когда ты соскальзываешь на переднее пассажирское. Мягко закрываю за тобой дверь ауди, попутно проследив взглядом за тем, как приподнялось твоё платье, оголяя линию чулок. Красиво.
Руки привычно ложатся на руль, я любовно пробегаюсь по нему кончиками пальцев. В салоне пахнет алкоголем – от тебя. И я думаю о том, что тоже хочу выпить. Сделаю это сразу, как мы окажемся у меня. Хмыкаю, когда ты шутишь на тему того, не везу ли я тебя в лес.
- Я везу тебя к себе, Мэй. Не переживай. – когда я произношу твоё имя, оно легко помещается мне на язык, перекатывается по нему и слетает с губ. Я даже могу представить, как произношу его на выдохе где-то между стонами, сжимая в пальцах твои темные волосы, чтобы ты не вздумала отстраняться.
- При другом раскладе ты могла бы отвезти её и в лес…
Я на секунду закатываю глаза от этого комментария внутри моей черепной коробки. Голос внутри меня, безусловно, прав. Но сегодня я хотела быть почти хорошей девочкой. Сегодня я хотела хотя бы попытаться сделать всё правильно. Почти-нормально. Заплатить деньги - получить удовольствие. Это простой бартер. Им пользуются почти все люди. И я устала думать, что только у меня в голове что-то надломлено настолько, что я хочу брать силой. Против воли. Впитывая чужие страдания и эмоции. Надеяться, что они сменяться вожделением во взгляде. Помешательством. Желанием.
Чёрт.
Ехать от клуба до дома, в котором я живу всего пятнадцать минут. Пятнадцать минут пустых ночных дорог и огней, пролетающих мимо. Ты всю дорогу больше не пытаешься со мной заговорить, а я понятия не имею о чем тебя спросить, чтобы это не выглядело слишком личным. Мне кажется, или воздух вокруг нас становится гуще, а ты больше не выглядишь такой беспечно-довольной?
В такой же тишине мы подымаемся на седьмой этаж, и  я пропускаю тебя вперед, открыв дверь в квартиру. Ты проходишь и оглядываешься по сторонам.
- Обувь. Сними, пожалуйста. Я хожу дома без обуви, – впрочем, скоро тебе придется снять с себя вообще всё. Или, может быть, будет интереснее остаться в одежде?
Когда ты проходишь в зал, я оказываюсь у тебя за спиной и аккуратно кладу ладони на твои плечи. Ты вздрагиваешь. Я чувствую, как внутри тебя струится напряжение, затягивается в тугой узел, сгущается.
- Давай, я повешу твоё пальто в прихожей, – шепчу тебе прямо на ухо и жду, когда ты опустишь руки вдоль тела, позволяя мне снять с тебя эту часть одежды. И ты делаешь это почти без колебаний, очевидно вспоминая, что мы оказались здесь не просто так. Ты всё ещё на работе, девочка. Разве ты не должна вести себя соблазнительно, крутить бедрами и стрелять глазами? Разве ты не должна шептать мне пошлости и спрашивать, чего я хочу и как люблю больше?
Впрочем, можешь ничего не спрашивать. Я покажу тебе сама.
- Хочешь выпить? Вино, шампанское, виски, джин? Что тебе нравится? – спрашиваю тебя, вернувшись из прихожей, где я оставила твоё пальто и свой пиджак.
- Да, сейчас покажу, где тут ванная. Только… помоги расстегнуть, - я протягиваю тебе руки, взглядом показывая, что хочу, чтобы ты расстегнула манжеты рубашки на моих запястьях. Мне надо закатать рукава.
Ты явно удивляешься просьбе. На секунду в твоём взгляде скользит недоумение (или что это было?), но ты быстро справляешься с собой. Умница. Твои пальцы порхают над моими запястьями, и я любуюсь этим моментом, незаметно улыбаясь на один бок. А затем беру тебя за руку, переплетая наши пальцы как ни в чем не бывало, и веду за собой в ванную комнату. Такую же темную, как и почти всё в моём доме. Такую же тёмную, как моя душа.
Твоя ладонь теплая, а пальцы чуть подрагивают. И я думаю, что хочу заставить тебя дрожать всем телом. Может быть, мне всё-таки не стоит пытаться быть тем, кем я не являюсь?
- Вот тут висит чистое полотенце. Можешь воспользоваться. Я пока налью нам выпить. – скользнув по тебе взглядом еще раз, я выхожу из ванной комнаты, прикрыв за собой дверь.

+1

6

у тебя глаза ребенка
и движенья короля.
ах, как тихо; ах, как тонко
эта "ля".

Губы поджаты, лицо отрешенное - такой она запомнила свою мать, настаивающую на поступление в колледж Каррингтона, чертова сука, чертова эгоистичная дрянь! Они так похожи с ней и в то же время, между ними пропасть кишащая тысячехвостыми змеями.
Мэйлин упирается в округлые края раковины и считает до шести в обратном порядке - это ее способ усмирить демонов прошлого и привести себя в чувства. Если Майк узнает, что она вела себя странно и неподобающе, то ей снова не поздоровится. Он хоть и славный малый, этот амбал, любящий долбить тонких и звонких юношей возраста собственного сына, но наказывать своих "куколок" он умел.
Однажды, он в буквальном смысле выпорол Мэйлин перед всеми, за то, что она отказала в интиме блядскому деду, с усами престарелого педофила. Можно подумать, у него бы встало! Ее внешность нравилась таким выродкам, однако, не все из них могли позволить себе провести вечер между ее ног. Майк сам обозначил цену, она себе ее не набивала. Опустим тему того, что секс в ее контракт не входил, однако, порой все мы чем-то жертвуем и не все идет по нашему идеальному сценарию.
По крайней мере Мэй успокаивала эта мысль, порой, ей было чертовски приятно ощущать себя жертвой, порой, только это и могло ее возбудить..
К слову, странная волна пробегает в тот момент, когда она вспоминает, как секундой ранее ладони Кристы опускались на ее плечи, это сродни тому ощущению, когда ты пробуешь запрещенный законом наркотик – отчаянно хочется узнать, испытать, уяснить для себя – так ли это классно на самом деле.

А момент с манжетами? Что за странный жест? Словно теплыми пальцами под ворот, чуть ниже ключицы – слишком лично и слишком.. СЛИШКОМ

У богатых свои причуды. Радуйся, что тебе обходительно предложили выпить.
Что вообще планировала эта «женщина в полумраке», есть ли в ее подвале тайная комната для допросов с пристрастием и на что готова пойти Мэй, ради довольного клиента?
С мужиком все просто, как два пальца. Никаких долгих разговоров, минимум интимных прикосновений – он пыхтит на тебе, а ты заливаясь румянцем (от тяжести и духоты), стараешься сделать вид, что это охуительно. Что его член самый толстый и что оргазм накрывает тебя словно Суматра несчастную Индонезию.
Мэй окидывает себя недовольным взглядом, отмечая непривычную красноту щек, словно по пощечине на каждую - но в ванной не было жарко, да и одета она была в тонкое платье, практически не скрывающее отсутствие лифа.

Прекрати, мать его, себя накручивать. Это всего лишь женщина, при том красивая женщина, чего тебе бояться?

Ей кажется, что проходит слишком много времени, а заставлять клиента ждать - недопустимо. Так ведь, Майки?
Мэйлин возвращается в гостиную, не позволяя той, другой, и на секунду подумать, что ей не по себе. Она поднимается на цыпочках за спиной блондинки, и скользит открытыми ладонями по ее плечам, возвращая жест. От Крис пахнет едва уловимым парфюмом, который не въедается в горло, как терпкий одеколон или же лосьон после бритья. Скорее - мягко разливается по коже, заставляя на секунду замереть и вдохнуть чуть больше воздуха.
Она попросила ее о шампанском, шампанское не заставило себя ждать. Мэй становится совершенно дурной после этих пузырьков, но разве ни этого ей сейчас хочется? Отпустить себя. Забыть на секунду, не думать каждый раз о том, что это работа, что она должна быть ласковой и покорной, что если кто-то скажет встать на колени, она лишь спросит - как глубоко взять в рот.
- Это, по сравнению с пойлом в нашем клубе, просто амброзия какая то, - половину бокала она осушает залпом и не дожидаясь разрешения, опускается в кресло, которое с самого начала казалось ей невообразимо мягким. Ощущения Мэй не подвели - пришлось откинуться на изогнутую спинку и вальяжно раскинуть ноги, позволяя любому любопытному взгляду оценить прозрачность ее трусиков. Она должна была вести себя как полагается или же быть паинькой? Стоило бы уточнить.
- Мне нравится твоя квартира, в детстве, я вырезала из журналов страницы с приглянувшимся дизайном интерьера и развешивала по стенам. Мой самый любимый - черный. Такой простой и честный, без излишеств, но в тоже время что-то в этом есть...

Мэйлин сводит колени, откровенно разглядывая свою собеседницу. Ей кажется, что на шее Крис до безумия быстро стучит маленькая венка и она отчего то не дает Мэй покоя. Хочется подойти и прикоснуться пальцами.. Это странное желание пугает ее и одновременно заводит, но у нее еще есть время свалить все на алкоголь, стремительно проникающий в кровь.
- Чего ты сейчас хочешь, Крис...Я могу тебя называть так, сегодня?
[AVA]https://i.ibb.co/LxyFRFj/6329-7430afbd-578d-41f3-9691-3ce3a4304bd4.png[/AVA]

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-12 18:27:02)

+1

7

Звук воды за закрытой дверью ванной комнаты словно музыкой по моим ушам. Улыбнувшись самой себе неожиданно искренне [правильно, ведь никто не видит], я пересекаю гостиную для того, чтоб остановиться около холодильника и достать из него бутылку холодного шампанского. На секунду, пока срываю фольгу с пробки, задумываюсь о том, как давно в последние раз открывала шампанское. Характерный щелчок раздается в тишине квартиры и я, подхватив фужер за тонкую ножку, наполняю его искрящимся напитком - перляж в игристом задорно переливается и вьется, замкнутый в стенки из хрупкого стекла. Такой же тонкий, как ты. И такой же чарующий.
Обычно я не пью шампанское, но сегодня не думая беру второй фужер и для себя. Наполняю его едва не до краев и тут же делаю глоток - алкоголь приятной фруктовой свежестью ложится на язык, щелкает на нём пузырьками, падает в желудок и разгорается там секундным пожаром. За первым глотком я делаю второй, попутно замечая, что мои собственные пальцы чуть подрагивают в предвкушении.
- Не очень-то тебя устраивает мысль об обычном сексе, да? Собираешься нарушать правила?
Собираюсь, конечно.
Глупо было надеяться, что существует шанс не сорваться. Наивно было полагать, что мне вполне хватит того, чтобы пробежаться пальцами по юному девичьему телу и заставить довести меня до оргазма языком. Я еще даже толком к тебе не прикоснулась, а уже хочу видеть в твоих глазах всполохи страха и паники. Уже хочу слышать, как ты будешь стонать и закусывать губы едва не до крови.
Я хочу, чтобы ты запомнила меня.
Опасно и безрассудно. Совершенно по-идиотски. Твой сутенер легко найдет меня, если это будет необходимо, если ты вдруг откроешь свой хорошенький ротик и пожалуешься, что я обращалась с тобой так, как не должна была.
Блять.
Твой фужер я ставлю на столик перед диваном, на которой расслабленно сажусь, прикрывая глаза. Жду, когда ты вернешься. Не можешь же ты вечно сидеть в ванной комнате, девочка? Свой фужер мягко покачиваю зажав ножку между пальцев. Глаза прикрыты. Я не открываю их даже когда слышу твои мягкие шаги за спиной. И не вздрагиваю, когда ты опускаешь ладони мне на плечи, поглаживая. Мой тонкий аромат зеленого чая и юдзу сталкивается с твоим, сладким, и переплетается в причудливую композицию. Уникальную в своём роде. Но мне всё равно хотелось бы стереть с тебя этот аромат и вдохнуть исключительно аромат твоей чистой кожи. Возможно всё дело в том, что я не слишком жалую сладкие ароматы.
Но какая сейчас разница?
Я протягиваю тебе фужер и твои изящные пальцы подхватывают его так, как будто созданы для того, чтобы держать только самые дорогие и качественные вещи - я всегда считала, что юность сама по себе не просто стоит дорого, она бесценна. Поэтому я готова платить, если понадобится.
- Пьешь, чтобы не вспоминать лица тех, кто тебя трахал? - наверное, звучит грубо. Но мне всё равно, я предпочитаю прямолинейность. По крайней мере сегодня. Сейчас. И поэтому прямо впиваюсь взглядом между твоих призывно раскинутых в стороны ног. Ты же щебечешь что-то про мою квартиру, интерьеры и о том, что любишь черный цвет. Не трудно догадаться - я люблю его тоже. Но в данный момент не могу понять, мне нравится твоя болтовня или я хочу, чтобы ты замолчала. Ты всегда так много болтаешь?
Мой взгляд подымается к твоему лицу только тогда, когда ты как бы случайно сдвигаешь ноги, объявляя тем самым, что представление окончено. Хотя, откровенно говоря, мы обе знаем, что я могу раздеть тебя и разглядывать до самого утра, пока мне не надоест, потому что за всё это заплачено. Потому что это вообще самое меньшее, что ты могла бы мне дать.
Ощущение власти над тобой успокаивает, даже когда я не тороплюсь её применять.
- Сегодня можешь, - легко соглашаюсь я, делая еще один глоток шампанского из уже полупустого фужера. А потом не задумываясь опрокидываю в себя остатки алкоголя, - но вообще я больше люблю, когда меня зовут Кристой.
- Каждая вторая за глаза называет тебя просто сукой, - и Джей в моей голове заливается искренним и беззаботным смехом.
- Сними с себя всё. Платье. Белье. Хочу увидеть тебя без одежды. И можешь без всех этих попыток быть излишне сексуальной, крутя задницей. Оставь это для старых импотентов, у которых уже едва ли встаёт даже после виагры, - я же уверена, что ты хороша и вне всяких попыток казаться еще сексуальнее и притягательнее. Без всей это наносной пошлости и желания угодить любому клиенту.
Когда ты подымаешься с кресла, перед этим одним глотком допив шампанское, я цепляюсь за тебя взглядом, собираясь следить внимательно, чтобы ничего не пропустить.
- Когда закончишь, подойди ко мне и опустись на колени у моих ног. Расскажи мне, какие желания своих клиентов ты больше всего не любишь выполнять. Мне нужна правда...

+1

8

Жалость к себе утомительна, когда она бесполезна. Ты пьешь, потому что пытаешься забыть не чужие лица, а свое собственное.
Вопрос Кристы больно бьет наотмашь, заставляя сжать пальцы и вспомнить золотое правило - не скулить в чужой псарне.
Мэй улыбается так, словно чей то острый нож разрезает ее  от уха до уха и через секунду вновь превращается в ту, которой должна быть. У них негласный договор, с тех самых пор, когда рука блондинки коснулась ее спины - тот, кто платит деньги не может быть разочарован.
Желание (приказ?) Кристы прозвучал вполне естественно, как приговор, который в любом случае следует привести в исполнение. Мэйлин чувствует на себе взгляд внимательных глаз и теряется в нем- ей это нравится или же она до смерти напугана? А быть может, сегодня оба варианта сойдут за правду.
Что не так с тобой? К чему эта условная любовь за деньги? Ты знаешь, что ты чертовски хороша, верно? В этом флёре строгости, без лишних эмоций и слов. И то как ты вскидываешь голову, щуря глаза, и то как сжимаешь в пальцах хрупкую ножку бокала - мне кажется, ты бы не взвыла от боли, если бы стекло впилось в твою ладонь. Мне кажется, ты совершенно чокнутая..
Мэй игнорирует пожелания Кристы, твердо решив, что будет звать ее так, как ей вздумается, сегодня. Это ее маленькая прихоть, от которой ночь не станет темнее, а кожа прохладней. Впрочем, кожа все-таки покрылась предательскими мурашками, в тех местах, которых касалось платье, небрежно сброшенное к ногам - не хочешь сексуально и притягательно, я не настаиваю.
С таким же отстраненным равнодушием, девушка стягивает с себя трусики. Зная, прекрасно зная, что этот ее хамский настрой Криста уловит без промедлений.
А что не так с тобой, Мэйлин? Хочешь нарваться? Тебе не хватает эмоций? Хочешь боли, вместо привычного секса? И что-то подсказывает, что эта блондинка могла бы дать тебе ее сполна.
Она решает остаться в чулках - словно только они и могут спасти ее от унижения - опуститься на пол голыми коленями - это ее маленькая капитуляция, к которой она не была готова.
Девушка откидывает назад волосы - сбившиеся пряди прилипают к лопаткам, вдруг становится так невыносимо жарко - словно ее спиной прижали к раскаленной батарее, а команду отстранится - не дали.
Она опускается между ног Кристы и поднимает глаза, в попытке совладать с неуместным раздражением.
- Больше всего я не люблю стоять на коленях и брать в рот. На втором месте, пожалуй - выслушивать нытье женатиков, которые согрешили и теперь будут гореть в гиене огненной, в этот момент они обычно во мне, так нелепо..
Мэйлин закатывает глаза, представляя все то, что произносит. Прокручивая в памяти, раз за разом, одно и тоже... Воздуха отчаянно не хватает и она впивается кончиками пальцев в колени женщины, которая, кажется, получает удовольствие от ее маленьких грязных признаний.
- Я не люблю, когда они сжимают мои запястья, когда  пыхтят в ухо, а я все думаю - ты сейчас кончаешь или подыхаешь от сердечного приступа, м?
Ее слова звучат слишком жестоко, невозможно побороть волну ярости, нарастающую внутри живота. Словно весь алкоголь испарился в миг, уступая место злости. Мэйлин знает, что пора притормозить, но ладони ее только сильнее упираются в Крис, но та не отталкивает ее, по крайней мере, пока что.
- Многим нравится насилие, но не у всех есть деньги, чтобы воплотить свои фантазии в жизнь. Каждый второй пытается придушить тебя, засунуть тебе в зад свои блядские пальцы, укусить, оставляя на коже следы, на которые у них только и встает. Я видела много такого, от чего нормальная девушка будет в ужасе.. И все это мне не нравится, понимаешь? От этого хочется вымыть себя с хлоркой, до костей, чтобы и намека на чужой запах не осталось

Эти откровения были лишними и от прилива адреналина Мэй ощутила знакомый привкус железа во рту - у нее была дурная привычка кусать кожу изнутри. Щеки, порой язык, все, что сможет привести ее в чувства, до того, как клиент заметит, что что-то не так.
- Да, самое страшное, когда у них не встает после виагры, тогда они готовы отыметь тебя подручными средствами. Но их гнев и не удовлетворение никуда не исчезают от этого, и да - я пью, чтобы не помнить этих лиц. Ты права.
Мэй чувствует как сводит колени, но виду не подает. Она все так же смотрит в глаза Кристы, то ли с вызовом, то ли болью, наполовину с возбуждением - странно, но от собственных слов становилось все горячее. Злость наполняла ее и смешивалась с желанием - это ощущение было первобытным и новым, его хотелось задержать, распробовать, понять..
- Так что ты хочешь, чтобы я сделала?
Вопрос звучит непринужденно, словно и не было этого душевного монолога - Майк убьет ее, если узнает, просто прикончит.

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-13 12:43:39)

+1

9

Первый приказ ты выполняешь четко и без промедлений – платье скользит по телу вниз, падая у ног. Ты переступаешь через него не задумываясь, просто оставляя ненужную больше вещь в стороне. Я же взглядом бегу по твоему телу, цепляясь за все возможные углы и впадинки, сканирую тебя глазами. Замечаю, как от прохладного воздуха, который касается твоего тела, твердеют соски. И мне хочется сжать их между своими пальцами, заставляя тебя принимать мои прикосновения вне зависимости от того, нравятся ли они тебе. Знаешь, это самая увлекательная и интересная игра: узнать, что ты будешь на самом деле чувствовать от близости со мной, потому что пока ты источаешь только тонкий аромат страха. Впрочем, если заглянуть тебе в глаза, то во взгляде твоем пока всё спокойно.
Но я здесь для того, чтобы вывести тебя на эмоции.
Я здесь для того, чтобы напитаться тем, что ты можешь мне дать.
Именно поэтому я начинаю нашу ночь с этих вот нелепых вопросов о том, что ты не_любишь. Казалось бы, кто вообще спрашивает о таком девушку, которую покупают за деньги? Ты ведь всё равно должна делать вид, что тебе нравится абсолютно всё, даже если на самом деле тебя вот-вот стошнит от страха или отвращения.
На самом деле я понимаю, что такие как ты, прелестные и юные, не должны заниматься всей этой грязью. Тебе бы ходить на свидания с мальчиками, которые нравятся. Тебе бы влюбляться первый-второй-третий раз. Тебе бы лечить раненное сердце после тяжелого подросткового расставания. Вместо этого ты вынуждена делать вид, что тебе нравится то, чем ты занимаешься. Вместо этого ты вынуждена претворятся, что старые сморщенные мужики это предел твоих эротических блять грёз.
Мне должно быть всё равно почему ты на это пошла.
Но на деле мне ужасно хочется спросить тебя об этом и залезть под кожу. Только вот это слишком личный вопрос и на него ты уже едва ли ответишь. Желание клиента закон, конечно же… Но кто помешает тебе соврать или напридумывать чего-то очень далекого от правды?
Ты опускаешься передо мной на колени, оставив на себе чулки, и я не говорю ни слова против. Если тебе легче от этой маленькой вольности, то так тому и быть. Не монстр же я какой-нибудь, в конце концов. Хах!
Губы мои расплываются во вполне искренней улыбке с толикой безумия, когда ты, только оказавшись передо мной на коленях, сразу заявляешь, что терпеть этого не можешь. Правда там в догонку идет минет, но тут мне тебя пока побаловать нечем. Впрочем…
Твои пальцы, что лежат на моих коленях, сжимаются, когда ты, прикрыв глаза, видимо прокручиваешь у себя в голове все эти моменты-воспоминания, представляешь их. Мне даже кажется, что я вижу, как тебя чуть передёрнуло, но ты всё ещё отчаянно стараешься сохранить самообладание.
Стоит словам о том, что ты не любишь, когда сжимают запястья, слететь с твоих губ, как я тут же пальцами касаюсь твоих рук, тонко пробегая по нежной коже, а затем повторяю тобой сказанное – пальцы смыкаются на твоих утонченных запястьях плотно и цепко, а я невинно спрашиваю:
- Вот так? – и о мою ухмылку в этот момент можно серьезно пораниться.
- Мне очень жаль, Мэй, – о господи, кому я блять вру? – - но мне тоже всё это нравится. Ты же понимаешь, правда? Поняла сразу, как только меня увидела?
С другой стороны, мне на самом деле жаль, что какие-то полуимпотенты с вялыми членами причиняют страдания таким вот молоденьким девочкам только из-за того, что у них больше не встает. Не потому, что им на самом деле в кайф. Не потому, что они без этого жить не могут. Потому, что это их единственный способ самоутвердиться и почувствовать себя сильнее, удержаться на плаву. И это мерзко. Низко. Отвратительно. Я могу понять твоё желание смыть с себя всю эту грязь и чужие неприятные прикосновения.
- Боже мой, девочка… Да ты не любишь не секс с использованием посторонних предметов… – я качаю головой, чуть растерянно и все еще ухмыляясь на одну сторону. Чувствую твою злость и ту бурю, которую вызвали в тебе твои же откровения. Плотину прорвало и начав говорить ты уже не смогла вовремя остановиться, закрыть рот. Вывалила всё как на духу, а мне только этого и надо было. Чувствовать, как ты дрожишь от злости, что переливается в тебе от ярко-красного до темно-алого.
- Ты просто не любишь эту вот свою работу и этих клиентов, – возможно, это звучит высокомерно и заносчиво. Возможно, ты всеми силами возьмешься доказывать мне, что я не права. Но я уверена, что все эти подручные предметы могут очень даже заводить, если ты видишь их в нужных руках и осознаешь, где они могут оказаться, стоит тебе стать достаточно разгоряченной для того, чтобы их принять.
- Ничего, – произносят мои губы внятно и чётко на твой вопрос, - просто будь послушной девочкой, ладно?
Возмутишься ли ты вслух? Или возмущение потонет в остатках разума, когда ты поймешь, какую сумму потеряешь и ты, и твой Майк, если тебе придет в голову сейчас вскочить на ноги, подобрать платье и убраться отсюда восвояси?
За этим так увлекательно наблюдать, Мэй.
Насколько ты прогнёшься?
- Я буду вести в нашей небольшой игре, а ты подыгрывай мне и всё будет прекрасно, – голос соскальзывает в шепот так, что тебе придется прислушаться, чтобы разобрать слова. Одно твоё запястье я всё ещё удерживаю, даже сжимаю чуть сильнее. А вот вторую твою руку опускаю, но только для того, чтобы поднести свои пальцы к твоим блядски красивым губам, очертить их контур. В твоём взгляде в этот момент что-то сверкнуло и разгорелось. Божественно.
- Давай, ты знаешь, что надо сделать, – сложив два пальца вместе, я нажимаю ими на твои губы, и ты позволяешь мне беспрепятственно проникнуть ими во влажность твоего рта. Скользишь по ним языком, мокро и развязно. Обхватываешь пальцы плотнее губами и прикрываешь глаза.
- Открой их. Смотри на меня, – я отпускаю и второе твоё запястье, чтобы пробежать подушечками пальцев в поглаживающем движении по твоей скуле.

+1

10

Ей хотелось вопить, орать во все горло, лишь бы лопнуло это дикое напряжение, затянутое узлом.
Словно от укуса в живот - короткого, но такого болезненного, она вздрогнула, но запястья все же остались на месте - в горячих и цепких ладонях Кристы.
Мэйлин удивилась сама себе и своей покорности, обычно, они платят за сопротивление, они хотят драмы и боли, не все, но многие из них. Это как надавить ступней на стеклянные осколки и ждать, что тысяча похотливых языков начнут слизывать твою кровь.
Она была словно под гипнозом, смотря в лицо сидящей так близко, что одним движением можно сократить это ничтожное расстояние и поцеловать.
ПОЦЕЛОВАТЬ?
Это были странные мысли, новые и безумные, как и все то, что происходило между ними сейчас.
По широким зрачкам блондинки можно было читать между строк  - ей нравятся откровения Мэй, ей нравится и то, что чулки все еще туго затягивают бедра, что есть зачатки бунта в этом теле, но бунт этот будет подавлен без труда - никаких сомнений.
Мэйлин впитывает в себя каждое слово Кристы, внутри миллион маленьких спиц втыкаются повсеместно, так, что в горле горячо. Блондинка просто издевается, прощупывает почву перед броском. Очевидно, что эта женщина такая же ненормальная как и те, кто любит наблюдать за тем, как ты трогаешь себя - вот только в этой истории отсутствует вялый член - и это пугает еще больше.
Все вопросы кажутся риторическими, к чему отвечать на очевидное?
Конечно же она поняла, не сразу, нет. Но требуется не много времени, чтобы догнать, чего желает клиент. Потому что никто в этом блядском мире не хочет стандартного секса, все до смертельного устали от скучных игр и однообразных фрикций. Людям подавай хлеба и зрелищ, мяса и крови, фиолетовых разводов на теле, вспухших вен на шее , когда чьи-то наглые пальцы перекрывают тебе кислород - люди всегда были таким зверьем, просто в книгах их слишком романтизируют.
Но сейчас, находясь на чужой территории, на работе ( о чем она стала забывать в последние минуты), Мэй попыталась присечь весь этот неуместный бунт внутри нее и отработать наконец то бабло, на которое она живет (и живет, к слову, не жалуясь)
Стоять на коленях вот так - было неудобно, шелк чулков впивался в кожу, оставаясь в сговоре с хозяйкой дома- она переживет такой пустяк, но ведь это всего лишь начало, верно?
Криста не заставляет себя ждать, обозначая правила игры - Мэй лишь хлопает глазами и ресницы, тяжелые от туши, вздрагивают, в знак согласия.
Да, я сделаю все так, как ты скажешь. Даже лучше, чем ты скажешь. Только прекрати говорить все это, слышишь!!?
Щеки Мэйлин вспыхивают в сотый раз, и она рада, что блядские румяна скрывают ее реакцию.
Реакцию на прикосновение, на то, как пальцы Крис упираются о ее губы, заставляя поддаться и раскрыть рот, принять в себя их до самого конца. И это не похоже на те ощущения, что возникают в ней, когда приходится отсасывать у несчастного бедолаги, кончающего за пол минуты.
О, нет!
Шепот Кристы разливается под кожей, вниз, к животу, щекотно и мягко, касаясь ее там так явственно, что мурашки по коже бегут новой волной. Язык скользит по каждой фаланге, затем она мягко сжимает пальцы губами, чувствуя привкус шампанского на языке, смешанный с вязкой слюной - она открывает глаза, поднимая взгляд по приказу - это вызывает новую волну.
Мэйлин чувствует смущение и...стыд? То, чего не должно возникать, то, что не случалось с ней так давно, будто она и не умела вовсе поддаваться таким человеческим эмоциям.
Она, распятая перед ней, обнаженная, безприкословно выполняющая любую прихоть, как она может заливаться краской смущения?!
Ответ на вопрос возникает убийцей в темном переулке - Мэйлин нравится эта женщина. Она вызывает в ней неуместные эмоции и потому стоять вот так сейчас, кажется сущей пыткой. И от того она реагирует на движение руки, коснувшейся скулы, чуть эмоциональнее, чем стоило бы. Язык ее скользит между пальцев Кристы, медленно огибая указательный, чтобы спустя секунду вновь захватить его ртом.
Что это? Не возбуждение ли нарастает там, где раньше требовалось много смазки, чтобы дяденька с (по его убеждениям) большим членом засадил тебе без лишних проблем? До чего ты докатилась, Мэй, в своем этом стремлении жить как хочется - стоишь здесь совершенно голая, ублажаешь эту странную дамочку, которая, оказывается, еще и заводит тебя как праведника оголенное бедро девицы.
Боже...

- Послушной девочкой, как сейчас? Или еще послушнее?
Мэй решает идти ва-банк, потому что стоять в такой позе нет уже никаких чертовых сил и потому, что ей отчаянно хочется быть ближе. Хочется почувствовать вновь этот едва уловимый запах кожи, и признаться себе, что ей это не показалось. Что ее возбуждение не надумано, что воздух, вокруг них, и впрямь наэлектризованный - словно перед грозой.
Жди беды, глупая овечка. Жди беды.
Она вскидывает голову, медленно поднимаясь, едва скрывая неприятные ощущения- отчего то Мэй уверена, что Кристе бы понравилось знать, что это больно. Мэйлин опускается на колени сидящей, раздвигая ноги так, будто это не может ее смутить - придется играть в эту игру до конца, здесь явно не было никаких путей к отступлению.
- Тебе нравится покупать кого-то , верно? Просто склеить девку в клубе - это скучно
Звучит слишком неуместно и слишком лично и ей нравится, каким становится взгляд Кристы. Хочется впитать в себя каждую ее черточку, потому что электричество между ними грозиться долбануть обеих. Мэй готовится к очередному разряду и касается губами щеки той, которая вскоре остановит ее и потребует выполнить что-то похлеще "невинного отсоса"

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-15 14:08:47)

+1

11

Тишина квартиры наполняется электрическими разрядами и из всех звуков в ней время от времени слышно только то, как влажно скользит твой язык по моим пальцам, облизывая фаланги одну за другой. Старательно. Откровенно. Ты делаешь это так, словно от этого зависит твоя жизнь [кто знает, может это правда так].  И мне кажется или я вижу, как от этого нехитрого действия твой взгляд затуманился возбуждением, продернулся поволокой. Это заставляет меня задышать чаще и я глубже сую свои пальцы в твой рот, имитируя то, как бы я трахала тебя, будь у меня член. Движения между твоих плотно сомкнутых губ становятся резкими и более рваными. Впрочем, кажется, тебя это распаляет больше, чем любой член, который побывал в твоём рту. В моих ушах звучат твои слова о том, как ты ненавидишь брать в рот.
Но вот посмотри!
Видела бы ты себя сейчас, Мэй.
Твои глаза не врут - тебе нравится. Их блеск в эти мгновения способен сравниться с блеском самого шикарного граненного бриллианта.
В приятном полумраке гостиной я не слишком могу различить полутона на твоем лице, да еще и слой пудры и румян делает своё дело, но вот глаза... они говорят мне о многом, Мэй. Они говорят мне, что всё происходящее сейчас не так уж сильно тебя травмирует. Да и травмирует ли вообще?
- Да, как сейчас, - подтверждаю я с легкой полу-улыбкой, немного смягчившись к тебе и к происходящему с нами. Чувствуя, как от этого взгляда глаза в глаза у меня и у самой бегут мурашки где-то в районе позвоночника. Невыносимо! И это ощущение такое забытое, почти из прошлой жизни, что осознание его вгоняет меня в ступор на первые несколько мгновений. Но я быстро беру себя в руки, однако подмечая, что сердце предательски забилось чуть чаще. Еще немного и я, того и гляди, начну чувствовать что-то из того, чего не должна ощущать ни при каком раскладе.
Что ты делаешь со мной, девочка?
Я позволяю тебе подняться с колен без всякой к тому команды, хотя ты совершаешь абсолютную и недопустимую вольность, когда пытаешься перехватить инициативу на себя и взять контроль в свои руки. На задворках сознания я думаю о том, что если наш секс вдруг когда-то повторится, то за такую вольность я обязательно накажу тебя. А сейчас я хочу посмотреть, как далеко ты можешь зайти в попытке предложить себя.
Ты ведь и сама этого хочешь, Мэй?
И это удивительно. Это поражает меня. Я буквально несколько минут назад призналась тебе в том, что мне нравится чужая боль, а ты всё равно сама лезешь ко мне на колени. Я сказала тебе, что мне нравятся чужие страдания, но не увидела в твоих глазах страха или отвращения. Только интерес вспыхнул яркой звёздочкой на светлой радужке.
- Скучно, - легко соглашаюсь я и мои руки ложатся на твои бедра, оглаживая их, скользят к ягодицам, чтобы сжать на них ладони, - купить и знать, что клиент всегда прав, иногда очень приятно, - а еще очень приятно кого-нибудь изнасиловать, чтобы видеть настоящие слезы и настоящие страдания. Для этого девочки их эскорт агентства не подходят, конечно же. Слишком дорогие. Слишком ценные. За вас, как бы странно это ни звучало, есть кому заступиться. Гораздо проще выбрать какую-нибудь голодную до чужого внимания затюканную девочку-мышку, которая будет смотреть в рот. Такая никогда даже не признается в том, что с ней случилось, что уж говорить о том, чтобы пойти кому-то пожаловаться. Ведь от такого позора ни за что не отмыться, правда?
Когда ты касаешься губами моей щеки невинно-целомудренно, так неуместно происходящему между нами, я вздрагиваю от неожиданности. И тут же корю себя за это, мысленно закатывая глаза. Ты вторглась в моё личное пространство, опять нарушаешь правила и я снова собираюсь спустить тебе это с рук. Только шлепаю ладонью по бедру с громким шлепком. Впрочем, этого мало, чтобы стало действительно больно - я просто тебя предупреждаю о том, что так делать не стоит. Хоть совсем и не уверена, что ты послушаешься. В тебе есть своенравность не смотря на то, что шлюха должна быть послушной.
Считаешь ли ты себя шлюхой?
В целом я знаю, что твой контракт с эскорт-агентством не предусматривает сексуальные контакты, но так же мы обе знаем: это легко изменить, стоит заплатить достаточно денег. Ты продаешься.
Руки, скользнув обратно на бедра, подымаются от них вверх по тонкой явно выраженной талии, я ощущаю твою нежную кожу под подушечками своих пальцев и мне нравятся эти прикосновения. В следующее мгновение я накрываю ладонями твою небольшую красивую грудь и легко сжимаю - она почти вся помещается в моей ладони. Ты выдыхаешь шумно и рвано. Мне нравится этот звук, но еще больше я хочу услышать, как ты вскрикнешь от боли или хотя бы дискомфорта - и я сжимаю твою грудь в своих ладонях сильнее. И еще чуть сильнее. Сначала кожа под моими пальцами белеет, а когда я отнимаю от неё руки, то розовые и алые пятна ползут по твоей груди, расцветают нежными пионами. Это быстро пройдет, всего пара мгновений, но я любуюсь этим зрелищем словно ты меня заворожила. Воздух между нами потрескивает - вместо попытки отстраниться от меня и от боли, ты поёрзала на моих коленях, явно выдавая своё  желание.
Вопросительно выгибаю бровь, потому что мне сложно поверить в случившееся. И чтобы узнать наверняка, в следующую секунду я сжимаю пальцами оба твоих соска, заставляя тебя вскрикнуть и дёрнутся.
- Терпи, Мэй, - шепчу я и еще сильнее сжимаю соски пальцами, при этом немного их оттягивая. Тут же чувствую, как ты безуспешно-нетерпеливо попыталась чуть теснее сжать бедра. Но увы, ты сама выбрала положение, в котором эта маленькая радость тебе недоступна, - еще чуть-чуть. Терпи еще.
И ты терпишь. Со сбитым тяжелым дыханием. С румянцем, который не способны скрыть уже даже румяна. С безумным блеском во взгляде.
- Попроси меня?

+1

12

Ей показалось, верно?
То, что она увидела во взгляде Кристы, то, что она почувствовала сама, словно изрядно напившийся подросток, не способный совладать со своими низменными инстинктами. Вот еще мгновение и она бы обязательно поцеловала ее, прижалась бы всем телом, так, что соски шоркнули бы небрежно по идеально выглаженной ткани рубашки. До боли, до максимального напряжения, до вскрика?
Который приходится сдерживать, пока ладони безупречно мягко скользят по коже, словно кто-то дует на рану, перед тем, как запустить в нее пальцы.
Черт.
Мэйлин открывает рот в беззвучном стоне, чуть запрокидывая голову назад, упирается ладонью в плечо Кристы и кажется, что пару секунд воздух вообще не попадает в ее легкие. В голове прокручивается одна и та же картина - мистер Бейли держит за волосы ее мать и трахает миссис Фаулз, прижимая к столу их аккуратной кухоньки. Ей восемь и час тому назад, они играла на заднем дворике с сыном этого самого Бейли. Ей так страшно, так обидно, но к этому примешивается еще кое-что. Странное запретное чувство, доселе недоступное таким маленьким крошкам как она.
Мэйлин смотрит в глаза Крис и хочет рассказать ей об этом ощущении. Хочет рассказать, как верещит ее мать, вперемешку с мокрыми шлепками, опорочившими место ужина.
Отчего то, ей хочется продолжить эту игру "в откровения". Отчего то, ей хочется, чтобы Криста сказала что-то до неприличия грязное.
Да ты сама чокнутая, Мэй. Ты вся в мать, отец ведь прав был. Порочность - она у тебя в крови, как чума, как холера, как дрянная кровь, от которой нет спасения.
Терпи, терпи, терпи, Мэй.
Слова Кристы превращаются в слова брата, соприкасаются с ним, вновь заставляя ее вспомнить. Это воспоминание совсем другое. Оно темное и пульсирующее, как соски под чужими пальцами. Ей отчаянно больно, но они не могут прекратить это. Или не хотят? Она лишилась девственности в собственной комнате, под осуждающий взгляд Иисуса, висящего на стене - ее родители никогда не были набожными и скорее, это был всего лишь "аксессуар", от которого не било током, когда брат нарушал границы.
Он нарушал, а ей нравилось. Ей было стыдно, а ему чертовски тесно, от этого кружилась голова и комната, комната сливалась в яркое пятно, унося их куда-то далеко от общепринятых законов.
Мэй хочет отстраниться, когда болезненные ощущения перевешивают чашу терпение. Хочет вскочить на ноги и послать блондинку. Выплюнуть ей в лицо обидные слова, хлопнуть дверью.
А еще, Мэй хочет, чтобы в этот момент она поступила с ней как поступал Мэтью (где ты сейчас, милый мой, далекий) Хочет, чтобы боль не заканчивалась, а лишь умножалась, доводя ее до исступленного оргазма. Чтобы вот эти вот пальцы, сжимающие нежную кожу сосков, оказались внутри нее, заполнили всю до конца, заставили почувствовать нечто большее.
Взгляд Кристы - помешательство в чистом виде, интересно, как выглядит сама Мэй, восседая на бедрах этой блондинки, с садистскими замашками. Так ли пылают ее щеки, видно ли как поднимается грудь, как учащается дыхание и пульс, как от адреналина сводит низ живота, как возбуждение становится столь очевидным, что еще немного и она могла бы продавать свою смазку за пару долларов на углу, ввиду излишества. Не плохой бизнес, что скажешь, Мэйлин?
Она отмахивается от идиотских мыслей и не сдерживается наконец, наполняя комнату сдавленным вскриком. Подается чуть вперед, вновь оказавшись в критичной близости с Кристой. Во рту так много слюны, что приходится часто сглатывать, и от того слова выходят едва разборчивыми.
- Прошу тебя...
Бедра ее подобны обособленному живому существу, вздрагивают каждый раз, когда пальцы Кристы сжимают ее все сильнее. Тело Мэй не способно солгать сейчас и сказать, что все это должно прекратится. Оно лишь становится горячее и чувствительнее даже в тех местах, которых не касались руки этой сумасшедшей.
Ей до смерти тошно просить чуть большего, о нет, не так - намного большего! И стыдно и странно и страшно... Но желание берет верх, наполняя Мэйлин уверенностью в том, что этой ночью можно попросить о многом..
- Ты хочешь оттрахать меня или хочешь, чтобы я удовлетворила тебя прямо сейчас? Пожалуйста, скажи мне..
Мэй прорывается сквозь границу дозволенного, прижимается бедрами к блондинке, чувствуя, как немеют соски после ее пальцев. Мэйлин вся - требующая и нетерпеливая, вся открывается той, что оказалась под ней - но это лишь обманчивое чувство контроля, которое в миг грозится превратится в очередную боль. И эту боль она готова терпеть.

+1

13

Ты моя не первая и не последняя.
Откровенно говоря, ты даже не должна была стать хоть сколько-то особенной. Просто очередная в бесконечной веренице сменяющихся имен-лиц-взглядов. Так я думала сегодня вечером, когда из двух десятков претенденток выбрала именно тебя. Просто самую молодую и самую хорошенькую в одном флаконе. Других ставок я не делала. Больше ни на что не надеялась. Но вот тут тут, сидишь оседлав мои колени, и воздух вокруг тебя едва ли не искрится напряжением.
Ты возбуждена.
Могу поклясться! Ведь я чувствую запах твоего возбуждения, могу глубоко втянуть этот тонкий аромат носом. Извращенка, Мэй. Кто бы мог подумать, но ты имеешь пристрастие либо к подчинению, либо к боли. Либо ко всему сразу. Еще есть небольшой процент, что ты просто гребаная нимфоманка, но это сильно едва ли - мы только что разговаривали о том, что не нравится тебе в сексе больше всего. Нимфоманкам же нравится все. Или почти всё.
Сердце подскакивает к горлу, когда твои губы размыкаются и с них возбужденным полушепотом срывается "прошу тебя". Но мне мало одной этой фразы, сказанной не до конца. Я хочу больше. Я хочу целое предложение, вытолкнутое из твоих полных губ не смотря на то, что ты уже так плохо соображаешь от возбуждения. И чтобы ты это поняла, я еще чуть тяну на себя твои сжатые между пальцев соски.
В твоих глазах от этого моего действия открывается словно целая вселенная. Сначала ты хватаешь ртом воздух, не можешь собраться с силами и мыслями, но потом все-таки берешь себя в руки. Спрашиваешь меня, хочу ли я тебя трахнуть. Но ты умная девочка, и вместе с тем предполагаешь вариант, в котором надо удовлетворить меня не смотря на твоё состояние. Наконец-то отпустив твои покрасневшие соски, я скольжу рукой между нашими телами. Туда, где внутренняя сторона твоих бедер уже перепачкана смазкой так, словно секса у тебя не было минимум полгода. Хотя, кто знает, как давно в последний раз ты по-настоящему возбуждалась?
Свободной рукой я обхватываю тебя за талию, прижимая чуть ближе к себе, чтобы не дать отстраниться или свалиться с колен. Хотя едва ли ты по собственной воле сейчас хотела бы лишить себя удовольствия, да?
- Мэйлин, твой начальник в курсе, что ты чёртова мазохистка? - откровенно говоря, именно эти острые-колкие слова я шепчу тебе прямо на ухо уже не для того, чтобы действительно унизить. Я просто хочу проверить свою теорию о том, что ты правда склонна ко всему этому. А если это так, то подобные пошлые фразы только сильнее распалят и заведут тебя. Оскорбления это так унизительно стыдно и так сладко горячо одновременно, потому что так или иначе в этот момент ощущаешь себя особенной. Как будто кто-то наконец разгадал твой грязный секрет и ты наконец свободна. Наконец можешь быть самой собой, - ты могла бы заработать больше денег, Мэйлин, стоит только открыть рот и сказать "хочу чтобы меня жестко имели и причиняли мне боль". Знаешь, как бы это было?
Я пальцами касаюсь тебя между ног, размазывая смазку, что служит прямым доказательством возбуждения, по твоим половым губам. Ты дрожишь и подаешься на встречу прикосновениям, не то всхлипывая, не то постанывая. И позволяешь себе то, что не должна позволять ни одна шлюха - обнимаешь меня, сокращая расстояние между нами до непривычно интимного. И твои растревоженные покрасневшие соски в этот момент скользят по грубой ткани моей рубашки, заставляя тебя всхлипнуть. В этот момент у меня зубы сводит от возбуждения, так сильно мне нравится, что ты не отстраняешься от меня не смотря на дискомфорт. И ты хочешь больше моих прикосновений, хочешь ближе и плотнее, а я всеми силами стараюсь избегать касаться твоего клитора - пальцы порхают по губам, касаются входа в тебя и ты напряженно-шумно выдыхаешь, давно готовая к проникновению.
- Ты такая блядски влажная! - сложить три пальца не так просто, как два, но разве это может остановить меня? Я вхожу в тебя одним движением, не пытаясь быть осторожной или аккуратной, прекрасно зная, что ты примешь меня и будешь благодарна мне за это. Возбужденная, раскрасневшаяся, ты задыхаешься стоном, когда получаешь желаемое. Мои губы находят твою шею и я осторожно касаюсь её поцелуем. Вторым. Третьим. Десятым. А пальцы движутся в тебе в рваном, неровном темпе. Ты сама насаживаешься на них глубже, ногтями впиваешься в мою спину через рубашку и так жалобно хнычешь, когда я замираю внутри и раздвигаю в тебе свои пальцы, растягивая сильнее. Твоё тело немного сопротивляется, ты сильнее царапаешь мне спину, а я улыбаюсь украдкой в твою шею и сжимаю на ней зубы, кусая.
- Я хочу сделать тебе больно, Мэй...

+1

14

Боль, вперемешку с удовольствием, наплывала на нее, подобно соленому морскому приливу. Соски горели, соприкасаясь с тканью  и мысль о том, что Кристе бы следовало стянуть с себя рубашку возникала в голове навязчивым импульсом. Током, пробегающим по бедру, когда ее ладонь скользит по коже Мэй, между ее разведенных ног - напряженных и зафиксированных в позе, которая не оставляла и шанса для маневра.
Она думает о Томасе Лоделли - школьном приятеле. Долговязый нелепый Томи, в выленялых джинсах с юношеским пушком над губой, придающим ему сходства с юным Эдмундом Кемпером. Томас любил после школы заняться "своими маленькими делами" У него была целая коллекция жуков. Он насаживал каждого на иголку и прикреплял к своей "доске почета". Как-то раз, Мэйлин застала его за не хорошим делом. Он стоял на коленях, в этой своей комнате смерти и отчаянно наяривал свой маленький член. Она наблюдала за ним сквозь приоткрытую дверь и не могла оторвать взгляд.
Это странное воспоминание не давало ей покоя долгое время. Она думала, что с Томи не все в порядке, думала, что он поехал головой с тех самых пор, как миссис Лоделли прикончила его двухмесячного братика. Что-то надламывается в нас в такие моменты. Что-то невидимое глазу, будто расселина в высокой траве, среди россыпи полевых цветов. Она там есть, скрывается в глубине, зияя своим беззубым оскалом и если упасть в нее, то полет твой будет бесконечно долгим.
Ты все еще летишь, все еще раскинув руки падаешь в непроглядную мглу. Даже зацепиться не за что - безвылазное тошнотворное ничто. Не поэтому ли ты так отчаянно цепляешься за это новое ощущение, прижимаясь к этой женщине так близко...
Ты не вправе позволять себе и половины того, что вытворяешь сейчас - кажется, ты только что выиграла билет в один конец. Если Майкл узнает, он никогда больше не сможет тебе доверять. Чувства и работа параллельны друг другу и никогда не должны соприкасаться.
Знает ли Майк ответ на твой вопрос, Крис? Не уверена. И не уверена, что я хотела бы этого. Впрочем, из всей вереницы смазанных лиц и желаний, лишь в твоих руках я готова согласиться с тем, что и впрямь склонна к подобному.
МАЗОХИСТКА.
Слово скользит по языку, влажным воздухом струится в горло, заставляет приподняться над Кристой лишь для того, чтобы почувствовать насколько крепкими могут быть ее объятия.
Все вышло из под контроля. Верно?
И Мэй видит это во взгляде той, чьи пальцы сводят с ума. Еще немного и она бы умоляла ее, скулила бы в плечо, утыкаясь разгоряченным лбом - кажется, что это не Криста заплатила денег, а Мэй купила себе возможность получить удовольствие. То, которое она не испытывала уже давно. Удовольствие не связанное с ее работой. Словно и не было до этого клуба, поездки в машине сквозь весь этот ночной сумрак и напряженное молчание.
Глупые липкие мысли крутились в голове еще пару секунд, а потом вспышкой сметающей все на своем пути, толчок за  толчком, Мэйлин перестала что-либо соображать вовсе. Лишь прислонилась, прижалась, в попытке срастись. Одновременно напуганная порывом, быть такой откровенной и послушной, впитывать каждое сказанное слово и позволять делать с ней все, что захочется. Лишь бы игра продолжалась. Лишь бы чувствовать на шее поцелуи...слишком...личные? Тебе не кажется?
Я хочу твои голые плечи, хочу твои голые плечи!
Мэй думает о том, как ногти впиваются в ткань рубашки, как кожа под ней становится чуть розовой, реагируя на прикосновения. Она представляет себе как касается этих едва различимых отметин кончиком языка и от напряжения всхлипывает.
Пальцы Кристы хозяйничают внутри нее, заставляя сжать бедра, заставляя в очередной раз вскрикнуть.
Она такая возбужденная сейчас и где-то на задворках сознания ей до смерти неловко. Это так непрофессионально, Мэй. Это так...Хорошо... Блядь, как же...
Криста признается в том, что и так очевидно. Сделать больно, насколько? Где эта твоя грань, где предел, после которого ты останавливаешься?
То как Мэй ерзает на ней, то, как двигает бедрами, впуская в себя до конца, ни это ли ответ на вопрос?
- Делай все, что угодно, только не останавливайся
Мэйлин кажется, что она может кончить прямо сейчас. Раз за разом опускаясь на мокрые от собственной смазки пальцы, теряясь в  ритме, сбиваясь и тут же начиная заново, ускоряя темп, пока есть силы. Под цепким кольцом объятий, она буквально плавилась и ловила себя на мысли, что хочет быть полностью поглощенной.
Делай со мной все, что хочешь? Серьезно?
Где-то в глубине, голос маленькой девчонки все повторяет - пожалуйста, прекрати, я прошу тебя! Но Мэтью только сильнее сжимает ее, вдавливая в постель, ускоряя темп, заставляя почувствовать то, что она искала потом в тех, кто не смог заменить ей брата.
И она видит это в глазах Кристы и тянется к ней, вскользь касаясь губ женщины, которая явно не была готова к поцелуям.
Слишком лично, не правда ли?
Но желание сильнее всех этих блядских правил и потому Мэй с силой обхватывает ее за плечи, вжимаясь в губы блондинки с каким-то детским отчаянием.
Она закрывает на миг глаза и вновь летит в черное ничто, вот только теперь, на дне бесконечной пропасти, Мэйлин отчетливо видит спасительные огоньки.

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-16 13:19:38)

0

15

Происходящее с нами слишком нормально и ненормально одновременно. В какой момент всё вышло из-под контроля настолько, что секс за деньги, в котором я должна была беспокоиться исключительно о своем удовольствии и самочувствии, превратился в страсть? В какой момент всё перевернулось настолько, что я поняла - хочу свести тебя с ума, а не просто заставить страдать. И если я остановлюсь хоть на секунду, если я выпущу тебя из своих рук, то мне придется об этом задуматься. И мысли эти мне не понравятся, не приведут меня в восторг. Напугают. Потому что любая, даже самая мимолетная, привязанность - слабость. Она может сыграть против и пустить привычный ритм жизни под откос.
Это то, чего я боюсь.
То, к чему я совершенно не готова.
Всё так до одури понятно, абсолютно классический сценарий: Снежная Королева боится чувствовать, а потому обычно ведет себя как сука. Снежная Королева обожглась в прошлом столько раз, что нацепила на себя маску, а за ней абсолютно потеряла способность быть самой собой. Снежная королева не такая уж бесчувственная и жесткая, просто в попытках уберечь себя от боли мыслит иначе, чем среднестатистический человек.
И я запрещаю себе сейчас думать об этом, влажно касаясь губами твоей шеи в совершенно непозволительном, простом человеческом жесте. Ты извиваешься на моих коленях доступная и открытая, стекаешь смазкой по моим пальцам. И становишься еще горячее. И еще. С каждым новым движением внутри тебя. С каждым новым стоном, сорвавшимся с твоих пересохших губ. А я, если признаться, в какой-то растерянности от всей это раскрытости, от этой готовности принимать мои прикосновения любыми. Сбита с толку тем, что ты не пытаешься увернуться от моих рук, даже если они тянутся к тебе за тем, чтобы причинить боль.
Такое ощущение, что ты решила мне верить.
Но верить мне нельзя! Это неправильно. Это может плохо кончится. Я блять могу воспользоваться твоей слабостью и даже глазом не поведу, не буду мучиться совестью. Как ты не понимаешь?
- Всё? - упавшим шепотом переспрашиваю я не потому, что не расслышала, а потому что это кажется мне жутко эротичным. И я хочу услышать от тебя еще раз о том, что мне можно делать с тобой всё, что вздумается. Очень неосторожная фраза, Мэйлин. Очень опасная. На неё так просто напороться и распороть себе брюхо. Но что-то мне подсказывает: не смотря на свой юный возраст ты очень разумна и не говоришь таких слов всем подряд своим клиентам. Эти слова предназначаются только мне. Имеют вес и значение только в этом случае, потому что ты так возбуждена и так горишь, что готова согласиться на что угодно.
Что ты готова вынести ради того, чтобы я не останавливалась?
Как далеко ты можешь зайти, только бы мне не пришло в голову оттолкнуть тебя и оставить один на один с обнажившимися вдруг желаниями. Не удивлюсь, если до этого дня ты старательно бежала от них, пытаясь прятаться. Ты хотела быть нормальной, Мэй? Ведь так не просто признаться даже самой себе в том, что тебе нравится то, что в приличном обществе считают отклонением.
огда мои пальцы в очередной раз входят в тебя, стараясь проникнуть как можно глубже внутрь, скользя тепло и влажно, ты касаешься своими пухлыми губами моих узких. И выглядишь ты при этом заворожено-очарованной и напуганной одновременно. Я теряюсь, потому что поцелуи в губы не входили в мои планы. Потому что в голове всё ещё жив стереотип о том, что шлюх не целуют. Потому что поцелуй в губы это что-то намного более личное, чем сделать кунилингус. Это как попытка окончательно пойти ко дну, когда ты ощущаешь, что уже не справляешься с течением. Это как способ показать, что ты сдаешься и мыслить здраво уже просто не в состоянии.
И это сбивает меня с толку.
Не знаю, что чувствуешь ты в этот момент, но пользуясь моей растерянностью и тем, что я не тороплюсь тебя оттолкнуть, ты упрямо-настойчиво впиваешься своими губами в мои. И я отвечаю. Раскрываю твои губы своим языком, провожу по ним, лаская. Больно кусаю за нижнюю, оттянув её зубами, перед тем, как углубить поцелуй. Перехватываю инициативу   и рука с твоей талии перемещается к шелковистым темным волосам, я неосознанно пробегаюсь по ним, поглаживая, перед тем как запустить в них руку. Сжимаю волосы в кулак где-то у тебя на затылке, чтобы ты не могла отстраниться, увильнуть. Чтобы ты снова почувствовала себя ведомой, а не ведущей. Чтобы ты вспомнила, где твоё место и что делать мы будем в конце концов только то, что я хочу.
Целую тебя с таким остервенением, словно я не целовалась уже вечность. На ум приходит только это пошлое сравнение о том, что в этот момент я похожа на путника, который очень долго не пил, а теперь набрел на оазис. Но я и правда не могу вспомнить, когда последний раз целовала кого-то так жарко, что кажется мы обе умрем как только прекратим целоваться.
Сделав в тебе последний толчок, я выхожу из тебя, намеренно задев клитор напоследок. Ты дрожишь и разочарованно стонешь мне в губы, потому что больше всего на свете ты хочешь кончить, да?
Обведя твои губы по контуру своим языком, я снова кусаю их, почти до крови, заставляя тебя захныкать и вздрогнуть едва ли не всем телом. Отрезвит тебя этот маленький укол из боли? Сделает еще более пьяной и плохо соображающей? В любом случае, на этом диване нам вдвоем становится слишком тесно и я ужасно хочу разложить тебя на черные простыни в своей спальне. Святая святых, если честно. Всегда можно воспользоваться гостевой комнатой и обычно я так и делаю. Но с тобой мне хочется иначе. Хочется всё по-другому.
- Ты пугаешь меня, Криста, - голос в черепной коробке раздается неожиданно звонко, в тот самый момент, когда я была к нему совсем не готова и ни капли не ждала, увлеченная твоим телом. Тобой.
Я и сама себя пугаю. Но признаться в этом кажется мне непозволительным. И я отмахиваюсь от мысли как от назойливой мухи.
Заглядываю в твоё лицо и ловлю себя на мысли о том, что теперь ты нравишься мне еще больше. С румянцем, выглядывающим из-под косметики; с растрепанными волосами; с искусанными припухшими губами и тушью, которая немного размазалась, отпечатавшись на веках. Такая маленькая, такая порочная, ты хватаешь ртом воздух и весь твой вид просит меня вернуть пальцы назад, довести тебя до оргазма, позволить тебе дойти до пределах, выгибаясь в пояснице едва не до боли.
Рано, милая.
Еще так рано.
- Обними меня ногами и руками, детка, - это пошлое и банальное "детка" само срывается с моих губ, я даже не успеваю опомниться. "Детка" которое я обычно использую для девочек, с которыми ради интереса и разнообразия пытаюсь строить ванильные отношения. Отношений этих правда по обыкновению хватает на месяц или два, не больше. И вот теперь я точно так же называю тебя.
Поднимаюсь с дивана вместе с тобой, обхватившей меня руками и ногами, прижавшейся ко мне всем своим дрожащим и горячим телом. Ты совсем легкая и я справляюсь с тем, чтобы отнести тебя в комнату и положить на кровать.
- Смотри, ты испачкала мои брюки, - я делаю вид, будто бы это действительно огорчает меня. Смотрю на тебя строгим взглядом, когда провожу пальцами по мокрому пятну на темной ткани, - Раздень меня.

+1

16

Неужели вы всерьез чувствуете себя нормальными? Хоть кто-то из вас?
Засыпаешь ли ты с мыслью о суициде, проворачивая в голове истерики жены, от жизни с которой ты каждый вечер буквально "жуешь диван"
Хочешь ли ты выебать свою малолетнюю дочь или ее подружек. Встает ли у тебя от мысли, что кто-то будет визжать от твоих грубых проникновений, пока ты сдавливаешь руки на мягкой шее.
Хотелось ли тебе хоть раз отобрать жизнь? Замирает ли внутри живота от мысли, что кому-то будет больно, невыносимо больно..

Мэй думает, что готова пойти на многое и от этого спазм внутри живота заставляет ее рвано выдохнуть. Замереть на миг, прислушиваясь к дыханию Кристы. К этому тонкому аромату кожи, которая так бессовестно скрыта тканью рубашки.
Возмутительно неправильно.
Мэйлин знает, всеми венами чувствует, что без одежды Криста понравится ей еще больше - ведь без одежды ты становишься смертным. Уязвимым, трогательным, близким.
Именно этого она хотела сейчас. БЛИЗОСТИ. Разве случаетя такое с девицами, которым платят за условную любовь.
Это ИНОЙ вечер. Вечер, которого как-бы не существует в данной реальности. Невообразимо откровенный и пугающий. Такой же, как твои глаза, Крис.
Мэй хочется остановить блондинку, прижать ладонь к ее губам, не позволяя сказать это "детка"
ДЕТКА.
Как имя господа всуе.
Слишком глупое и опять же, слишком личное.
ЗАПРЕТНОЕ.
Мэй упирается локтями в холод простыни, стараясь не разглядывать комнату, в которой, по ее соображениям, они не должны были оказаться ни при каких обстоятельствах.
Она следит за движением руки Кристы и от этого заводиться еще больше. Та шутливо укоряет ее, и Мэй хочется предложить ей искупить свою вину.
Пальцы взлетают над пуговицами рубашки, скользя по оголенной коже сантиметр за сантиметром. Она раздвигает ноги, словно забыв о своей наготе и впускает блондинку в это пространство. Так ей удобно стянуть с нее не нужную одежду. Раз - и рубашка мягко скользит с плеч, оголяя бледную кожу, на которой виднеются(да, так она и представляла себе!) едва различимые следы ногтей. Мэй прикусывает губу, чтобы тупо не взвыть от желания и продолжает спускаться вниз, чувствуя (не без удовольствия), как живот Кристы вздрагивает под ее прикосновениями.
Два - и змейка ремня шлепается о ее ногу, позволяя расстегнуть пуговицу, скрывающую серебристую резинку трусов. Келвин мать его Кляйн, так предсказуемо, но в то же время так красиво. Бедра Кристы стройные и подтянутые, по-мальчишески худые и когда Мэй стягивает с нее брюки, кожа под руками горит, будто кто-то приложил обе ладони к углям.
- За испачканные брюки следует наказать, как считаешь?
Мэйлин отодвигается вверх, осознав наконец какая же чертовски большая эта кровать. Тут могли бы снимать порно для Бразерс - три негра и одна невинная овечка, к примеру.
Но здесь и сейчас были только она, Криста и это всепоглощающее желание. А еще - эти неприятности.
Мать говорила - неприятности кончаться, когда пройдет снег. Это была ее фирменная фразочка, способная, по ее мнению, разогнать хандру.
Но "неприятности" в данный момент, только обрастали мясом, скажем - еще немного и Мэй могла бы откровенно признаться в том, что Криста не просто нравится ей, здесь и сейчас, она буквально зачарована этой сладкой болью. Этими светлыми волосами, упрямой челкой, спадающей на лоб, плечами, которые оказались такими же притягательно хрупкими, какими она себе представляла их, но в тот же момент сильными.
Сильными, как и сама женщина.
Мэй не нужно было знать Кристу насквозь, чтобы сделать кое какие выводы.
А тем временим, желание разрасталось в ней, заставляя регаировать на спазм внутри живота, там, где еще недавно были пальцы Крис. Мэй вспоминает вдруг, что она все же не на свидании и поднимаясь на ладонях, разворачивается спиной к находившейся в преступной близости Крис, упирается руками в спинку кровати (как в спасательный круг??) и разворачивается в пол оборота, позволяя волосам закрыть половину лица. Мэйлин чувствует линию взгляда, скользящую по ее спине, чуть ниже, там, между бесстыдно разведенных ног.
- Ты все еще хочешь трахнуть меня?
Или отшлепать или сдавить горло до булькающего звука. Связать по рукам и ногам и изнасиловать. Ну же, этой ночью она готова принять любое решение, лишь бы эти прикосновения не заканчивались.

Отредактировано Maylin Faulz (2021-02-16 17:50:17)

+1

17

Почему моё сердце бьется так часто, когда я смотрю на тебя в моей постели? Почему ощущаю, как оно подпрыгнуло к горлу и перевернулось там, когда ты тянешь руки, чтобы ловко расстегнуть пуговицы моей рубашки. Одну за одной. Уверенно. Чётко. Но при этом немного нервно и нетерпеливо. Словно прикосновения к пластику обжигают тебя, прикусывая кончики пальцев.
Когда я в последний раз доверяла кому-то снять с меня рубашку вот так? По большому счёту я всегда раздеваюсь сама. А иногда и вовсе не раздеваюсь,просто закатывая рукава, чтобы было удобнее запустить пальцы между чужих сжатых или, напротив, широко разведенных ног. Но ты что-то меняешь во мне не смотря на то, что знакомы мы всего каких-то часа полтора или два. Ты меняешь что-то во мне и взамен раскрываешься передо мной сама. Едва ли ты собиралась быть такой откровенной, касаться меня с таким желанием - это слишком лично для твоей работы. Слишком лично для девушки, которая привыкла продавать себя за деньги.
Это вообще слишком.
Тело реагирует на твои прикосновения и я чуть вздрагиваю, когда ты пальцами скользишь вниз, к кожаному ремню, продёрнутому в шлевки черных брюк. Пальцы одной моей руки путаются в твоих волосах, перебирая их и пропуская сквозь словно мягкий шелк, пока ты тянешься к моей пряжке и расстёгиваешь её. В образовавшейся за секунду до металлического звона тишине, я слышу как тяжело и глубоко ты дышишь. Возбужденно. Стараясь сдержать себя и своё нетерпение. И мне это нравится. Снова случайно [или намеренно?] касаешься моего живота, когда расстёгиваешь пуговку на брюках. Стаскиваешь их ниже, одновременно с этим скользя прикосновениями по бедрам. Мягко. Трепетно. Почти благоговейно. И я позволяю себе наслаждаться этим моментом. Впитываю его в себя. Запечатлеваю в памяти, чтобы потом доставать его оттуда в те моменты, когда жизнь будет казаться особенно невыносимой. Такое бывает, хоть я никому в таком и не признаюсь.
- Ты определенно заслужила наказание, - я стараюсь, чтобы голос звучал строго, но он хрипит больше обычного, звучит ниже и фраза получается просто откровенно сексуальной, а никакой не угрожающей. Не в состоянии это никак исправить, я просто переступаю через упавшие на пол брюки, борясь с желанием срочно поднять одежду и сложить её как надо. Мысленно убеждаю себя, что весь костюм всё равно теперь придется отнести в химчистку, а потому без зазрения совести можно оставить его валятся там, куда он упал.
В моих собственных трусах влажно. И это твоя заслуга. Твоих стонов. Твоих пальцев, что впивались в мои плечи. Твоих ногтей, что царапали мою спину.
Это ты, Мэйлин, заставила меня хотеть тебя во всех смыслах этого блядского слова.
Ты разворачиваешься ко мне спиной, цепляясь руками за спинку кровати, за секунду до того, как я тянусь за брюками, чтобы вытащить из них ремень. Словно прочитала мои мысли. Или просто вдруг осознала, что происходящее становится каким-то слишком неправильным, выбиваясь из стройного ряда твоих обычных ночей и заказов.
Но что бы мы не делали теперь, всё это будет так или иначе неправильно. Почти преступно. И от этого тугой узел возбуждения внизу моего живота затягивается сильнее. Я могла бы избавиться от этого ощущения прямо сейчас, стоило только открыть рот и приказать отлизать мне. Ты бы не сопротивлялась. Ты бы, возможно, даже сделала это с удовольствием. Но...
Перед этим я хочу довести до предела нас обеих.
- Хочу. Но... - всегда есть какое-то "но", правда? Сейчас в роли этого самого "но" выступает кожаный ремень, который я складываю вдвое и по привычке щелкаю им, чтобы подготовиться. Ты же от этого звука вздрагиваешь, - сдвинься ближе к краю кровати. - иначе как я достану до твоей сладкой задницы? - Смотри в стену. Старайся не дёргаться. - с этими словами я встаю сбоку от тебя, касаюсь нежной кожи ягодиц, поглаживая в попытке расслабить и отвлечь. Я хочу, чтобы удар стал для тебя неожиданностью. Чтобы ты не была к нему готова.
- Как думаешь, сколько ударов ты заслужила за свой грязный проступок? - вопрос предлагает тебе самой решить свою судьбу. Вкладываю в твои руки мнимый контроль ситуации. Впрочем, мы обе знаем, что я легко объясню тебе, насколько ты не права, если выбранное тобой количество ударов будет слишком маленьким.
-  Брюки придется сдать в химчистку. Все будут знать, как ты меня хотела.
Пальцы соскальзывают с ягодицы тебе между ног, я провожу ими между раскрытых влажных губ и ты чуть подаешься навстречу этой ласке, очевидно желая большего. Кончиком ногтя провожу по клитору, после чего вхожу в тебя двумя пальцами, заставляя застонать. Пара возвратно-поступательных движений во влажной глубине и ты снова начинаешь подргаивать, я же, достав из тебя пальцы, без зазрения совести вытираю их о твоё же бедро.
Перед первым ударом я выжидаю.
Тридцать секунд или минуту?
Я не знаю.
Но когда твоя спина снова становится напряженной, а ты вся как будто сжимаешься от страха перед первым всплеском боли, я ударяю. А затем еще раз. И еще. После третьего удара я оглаживаю твои чуть покрасневшие ягодицы, позволяя тебе выдохнуть. Совсем скоро они вспыхнут и запылают красным словно самые яркие и красивые пионы, которые росли в саду у моей матери в Берлине. Мне всегда нравилось на них смотреть.

+1

18

В своём несчастье одному я рад,
Что ты — мой грех и ты — мой вечный ад.

Игры эти были безрассудны.
Не доводили ни до чего, кроме раскаяния. Были ночи белее самой яркой звезды и бесконечно темные дни. Расселина только лишь затаилась в глубине цветочной поляны, но стоило подойти ближе и вот уже темная линия бездны открывалась перед ней.
Так же, как и Криста. Криста, в чьей руке ремень становился продолжением пальцев - безумная чужая восхитительно красивая в приглушенном свете ламп. Мэй замирает  в тот момент, когда пальцы блондинки горячие и упрямые скользят внутри нее, заставляя набрать полные легкие воздуха, который кончается так неожиданно быстро. Заставляя всхлипывать и стонать, сжимая безмолвную спинку кровати, ставшей свидетелем "очень плохих вещей"
Как бы сказала ее бабуля - это очень плохо девочка, ты можешь гореть в аду целую вечность. ТЫ знаешь, ЧТО такое вечность!?
Улыбка ее влажная от слюны, блестела рядом желтоватых зубов, целых, на удивление, и от того еще более отталкивающих.
Приходится прикусить губу до блядской крови, дабы не отвечать Кристе, ибо любой ответ покажется не верным сейчас.
Сколько ты хочешь, столько и заслужила, верно?
О да!
И еще тысячу - ДА, когда жесткий звонкий удар ремня заставляет ее вскрикнуть, пуская по телу то ли ток, то ли агонию. Мэй опускает голову между рук, упираясь взглядом в свой напряженный живот - мышцы сводит от ожидания нового удара и тонкая капелька пота скользнув по коже, исчезает на внутренней поверхности бедра. Она знает, что не может остановить Кристу. Не может или не хочет? Что ты мямлишь там, маленькая извращенка?? Будешь ныть и умолять или попросишь еще!?
Мэйлин переводит взгляд на Кристу, выгибаясь спиной словно в призыве продолжить эту бесовскую вечеринку. Поддать жару, так сказать, оставить на коже пунцовые следы и стоит только надавить двумя пальцами и можно увидеть кровь. Ни это ли заводит тебя, на самом деле!? Ни от этого, разве, ты вся дрожишь, считая каждую секунду до следующего "броска"
И это "следующее" не заставляет себя ждать.
На четвертом ударе блондинка медлит, оглаживая кожу, что буквально пылает от едва заметного прикосновения. Мэй считает до трех, закрывает глаза и чувствует, как узел внутри живота становится свинцовым. Эта тяжесть не дает ей покоя и от желания прикоснуться к себе сносит крышу. Ей бы хватило пары смазанных движений, чтобы кончить сейчас, но это была не игра Мэй. Это была игра Кристы - и она еще явно не закончила.
- Возбуждаешься от чужой боли?
Зря, зря, зря... Мать твою, зачем?
Но вопрос, будь он хоть двести раз риторическим, уже сорвался с губ. Слетел с языка как шальная пуля из пистолета. Задел ли он Кристу или прошел навылет, она бы это скоро узнала, если бы не случившееся минутой позже.
Четыре, пять, шесть - мучительно долго, размашисто, жестоко. Мэй думает, что больше не может, больше не хочет - она слишком возбуждена, зла и напряжена. Она видит нечто мрачное в глубине зрачков Кристы и намеренное, почти садистское, молчание этой женщины заставляет комнату сжаться до пары метров, в которых им становится слишком тесно.
Мэй выпрямляет плечи - перед глазами плывет, будто после пары стопок дрянной текилы. Она выжимает из этого момента все - обхватывая свободной рукой конец ремня и с силой натягивая его на себя, словно канат. Словно вот это и было ее спасением, ее правым делом. Самой истиной. Сопротивление оказано, в этом теле все еще есть жизнь. Смотри!
Наверняка блондинка бы устояла на ногах, в любой другой ситуации, но кто бы мог подумать, что шлюха может быть такой охуевшей!?
Мысленно Мэйлин накидывает на собственную шею вот этот вот самый ремень и сдавливает изо всех сил. Какого черта ты делаешь, какого черта ты позволяешь себе!?

Теперь обе они оказываются на кровати, которая все еще кажется Мэй непостижимо огромной. Пропасть в цветах, темное нечто...
- Прости..
Они находятся так близко, что дыхание Кристы отдается в ней самой. Боль отступает на второй план, заставляя Мэйлин безрассудно коснуться лица блондинки, лишь вскользь очертив скулу - напряжение передавалось через ладонь, и от  смеси страха и ожидания трясло колени. В буквально смысле колотило.

+1

19

Твой вопрос не застает меня врасплох.
Он кажется логичным продолжением того, что происходит в этой комнате между нами. Он звучит не осуждающе, скорее любопытно и еще интимно, подрагивая в полумраке моей комнаты, тускло освещенной ночником.
Твой вопрос не вызывает во мне злости, не заставляет меня вспыхнуть негодованием или яростью. Я лишь на секунду дольше ожидаемого зависаю с ремнем в руке, а затем глухо смеюсь за твоей спиной, чтобы в следующую секунду выдохнуть довольное:
- Да. Конечно да.
Простое признание отчего-то кружит голову сильнее обычного. Это никакое не откровение и не открытие для меня самой. Я давно поняла эту простую истину о себе. Поняла и приняла. Возможно даже слишком легко и просто. Просто закрыла глаза и прыгнула в омут этого осознания с головой. Мне не было сложно. Мне не было трудно. Я не боялась себя. Не шептала своему отражению в зеркале "ты чудовище" до тех пор, пока не сделала действительно больно человеку, который был мне близок чуть больше, чем мне того хотелось. Теперь, конечно, я прекрасно понимаю, насколько я паршивый человек. Или не человек даже. Монстр?
Но сейчас эта мысль не отзывается во мне ни глухим раздражением, ни острой болью.
Ничем.
Возбуждение перебивает во мне все остальные чувства и эмоции. Они прячутся за углом, исчезают на грани сознания, ускользают от меня до следующего раза или по крайней мере до утра, когда через плотные шторы пробьется солнечный луч, чтобы заскакать по подушке и одеялу.
Твоё присутствие даёт мне забыть о том, кто я. Даже не смотря на то, что между моих пальцев зажат ремень. Даже  не смотря на то, что я вижу на твоих светлых ягодицах последствия четырех ударов ремнем.
- Ты должна знать, что выглядишь безумно привлекательной в ожидании следующего удара, - я даже не уверена, слышишь ли ты эти слова, или сердце слишком громко стучит у тебя в висках, потому что этот самый очередной удар уже обрушивается на твои ягодицы. Четвёртый. Пятый. Шестой.
Ты стонешь и срываешься на крик. Громко. Откровенно. И восторженные мурашки бегут по моим рукам от осознания - ты не звучишь несчастной в этот момент. Ты не проклинаешь меня. Не проклинаешь момент, когда согласилась поехать ко мне. Ты не клянешь себя за то, что произнесла сакральное "делай всё, что угодно, только не останавливайся". Происходящее между нами - пожар. И мы горим в нём вместе.
Седьмому удару не суждено было случиться.
Ты перехватываешь ремень очень удачно, впрочем очень рискуя получить им по пальцам. И я цокаю и качаю головой, не то разочарованная тем, что ты ослушалась, не то зачарованная тем же самым. Мне хочется рассказать тебе, как ты не права, и как было бы больно, получи ты в действительности с такого размаха по пальцам. От одной мысли меня едва ли не передёргивает (это что это, я совсем не хотела бы сделать тебе по-настоящему больно, да?).
Когда я падаю на кровать рядом с тобой, а твои губы выдыхают виновато-обреченное "прости", я должна испытать злость и раздражение. Должна схватить тебя за шею и придушить. Должна напомнить тебе о том, кто тут хозяин и кого надо слушаться. Чёрт возьми, я действительно должна быть в бешенстве от твоей своенравности и действительно отвратительного поведения в качестве шлюхи. Это никуда не годится, Мэй! Где твоя покорность? Где профессионализм?
Но вместо этого я вдруг смеюсь. По-настоящему. Не мёртвым смехом, похожим на шелест осенней листвы под ногами, а так, словно мне снова семнадцать и я думаю, что мир у моих ног. Словно я снова юна, а Джей, которую я люблю больше всего на этом свете, жива и наконец-то выходит из психушки, что значит только одно: у нас впереди много времени, счастья, горячих поцелуев и смазанных прикосновений.
- Ты чокнутая, Мэй. Что ты творишь, безрассудная? - моя рука скользит по твоей коже, чтобы остановиться на всё ещё пылающих красных ягодицах, мягко провести по ним пальцами, а потом сжать в руке воспаленную кожу, упиваясь тем, какой огонь в этот момент пляшет в твоих глазах прямо напротив моих собственных. Я чувствую твоё дыхание на своих губах. Оно щекочет и мягко касается. И дразнит так, что я не могу отказать себе в маленьком преступлении уже второй раз за эту ночь: я ни секунды не думаю перед тем, как накрыть твои губы своими, смять их под своим напором. Покусываю мягкую податливую плоть под моими зубами, чтобы в следующую секунду зализать место укуса языком, а потом снова углубиться в поцелуй, соскальзывая языком в твой рот.
Я убираю руку с твоей задницы потому, что хочу убедиться в том, что происходящее действительно заводит тебя очень сильно. Я хочу почувствовать, что ты мокрая даже после того, как я заставила тебя чувствовать боль.
И ты меня не подводишь.
Не разочаровываешь.
Внутренняя сторона твоих бедер предательски перепачкана в собственной смазке. И это заставляет меня усмехнуться в твои губы перед тем, как мои пальцы с влажным блядским звуком проникают в тебя. Я переворачиваю тебя на спину, нависаю над тобой и движения пальцев внутри тебя становятся резче, быстрее, жестче. Ты стонешь в мои губы, так откровенно возбужденная, такая желающая и открытая.
Моё сердце стучит так быстро от осознания, что тебе нравится всё это.
Ты не играешь.
Не имитируешь.
И боль не способна стереть из твоего взгляда возбуждение, изгнать из тела желание. Напротив. Ты гребаная извращенка, ни капли не лучше меня самой, потому что тебе понравилось всё, что я с тобой сделала.
- В следующий раз я свяжу тебя. И сделаю еще больнее, слышишь? Будет так больно, что ты не сможешь сдержать слёз. Обещаю.
И я действительно этого хочу. Хочу, чтобы эта ночь повторилась. Хочу, чтобы ты снова горела под моими пальцами. И, возможно, действительно хочу увидеть твои слезы. Но сейчас я говорю это только для того, чтобы поддержать градус возбуждения между нами, пока мои пальцы трахают тебя рвано и резко, заставляя подаваться бедрами им на встречу.
Страх может отлично стимулировать, правда?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Заброшенные эпизоды » остросюжетно


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно