полезные ссылки
Правильно говорить: значит, Афганистан. Однако он ее не поправляет...
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 37°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
jaden

[лс]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
andy

[лс]
ronnie

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Postcards from Canada


Postcards from Canada

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

https://i.imgur.com/VhfwQ7O.png
Message to Bears - Hidden Beneath

x  x  x  x  x  x   POSTCARDS FROM CANADA   x  x  x  x  x  x

https://i.imgur.com/BzPk8Wl.png

время: начало декабря 2021
место: Банф, Канада
участники: Jane & James
Если есть мечта, её надо исполнять.

https://i.imgur.com/FeiqNHY.png

Отредактировано James Richter (2021-03-07 22:12:24)

+6

2

Декабрь в Канаде отличается в зависимости от региона, но именно в Банфе, по словам большинства туристов, он приобретает самые яркие, самые волшебные краски. Слова эти не голословны – местная зима в действительности очаровывала с лёгкой подачи богатой природы и скалистых пейзажей, припорошенных вчерашним снегом. Массивные горы, нагромождавшиеся клещами с со всех сторон, отбрасывали величавые тени со своей высоты, уплотненные снежными шапками на верхушках. Снег бесконечным одеялом скатывался к подножию, местами сбивался в сугробы и в самом низу, уже на тропе, кучился под ботинками, сплющиваясь под прессом подошв и оставляя за собой выраженный хруст. Когда всю жизнь проводишь на юге, там, где вечное тепло и солнце, к этому звуку привыкаешь не сразу, и он кажется чем–то удивительным, будто чужим и не принадлежащим миру вокруг. Справедливее, впрочем, заметить, что сам поджарый и смуглый Джеймс смотрелся куда большим пришельцем в этих тихих краях.
Хлёсткий ветер поднял в воздух вихрь снега, ударил по щекам и скрылся из виду, как только Рихтер поравнялся плечом с каменистым навесом, уходившим вправо. Он невольно поморщился от колючего мороза и поправил флисовый шарф, надёжно защищавший шею. Снегопада сегодня не предвиделось, однако пришёл холодный ветер выдохнул в воздух облачко пара, которое тут же устремилось к скалам, нависавших громоздкой тенью. Они постепенно приближались к искусственной тропе, которая сужалась в тесную горловину и уходила в ущелье, надёжно защищавшее от разыгравшейся позёмки. Ближе к февралю в Банф придут шинуки, и тогда горы начнут стремительно оттаивать, однако сегодня воздух гонял злой, шибкий ветер.
– Погоди, – Джеймс дал знак Джейн, чтобы приостановиться, внимательным взглядом окинул продиравшуюся перед ними дорогу. Судя по девственному снегу, сегодня они первопроходцы – стоило проявить излишнюю осторожность. Он потянулся к толстой поклаже – само собой, до рассвета, когда они ещё собирали мешки в пригородном мотеле, он не оставил Джейн никакого выбора и забрал основную часть с походной печкой себе – стянул пристёгнутые к карабину ледоходы и кивнул Джейн, чтобы точно так же вооружила обувь шипами. Придерживая её за локоть, помог удержать равновесие, а когда она вновь вынырнула перед глазами, являя румяное лицо, Рихтер заботливо убрал выбившуюся прядь волос под вязаную шапку. Чтоб не мешалось. – Готова? Я первый, – не смог удержать улыбки с её раскрасневшегося кончика носа, запечатал любые возражения губами. Когда хотел, отрезал ей любые пути к альтернативе, и сейчас так же нагло пользовался моментом – и момент затянулся. Рихтер завёл руку ей за шею, не желая отстраняться, углубил поцелуй. С тех пор, как их стало трое, моменты уединения обрели редкий и вместе с тем бесценный характер. Их Мэрилин росла, как на дрожжах, вносила хаос и сумятицу туда, где смело быть спокойствие, и по мере того, как дочь находила новые точки манипулирования и развивала и без того сумасшедшую моторику и прыткие ноги – иногда казалось, что Джейн родила гиперактивного сайгака, а не девочку – уединиться становилось труднее. В том числе и поэтому Джеймс просто в один день позвонил Конраду сообщить, что его ждут увеселительные полторы недели в компании самой младшей из своих сестёр, забрал Джейн и улетел с ней на север, чтобы они смогли вновь побыть в дуэте. Он не насытился этим ощущением, пришедшим в тот момент, когда они оказались в самолёте, и тем более не мог насытиться им сейчас – оттого не отпускал; по крайней мере, отстранялся едва заметно и медленно. – Только смотри внимательно под ноги и не ухнись, пожалуйста, – с максимальной строгостью и тёплой заботой, на которую был способен, – ты прекрасна, когда я сверху, но лучше... не сейчас, – за пошлые намёки вполне мог заслужить игривого тумака. – Ну, пошли, – он крепко сцепил руку Джейн пальцами, жалея только о том, что обоим приходилось прибивать тактильные ощущения перчатками. Впрочем, к вечеру, когда они разобьют лагерь – а Джеймс надеялся, что они успеют к последним сумеркам выйти к озеру Бум и разместиться где–нибудь близ воды – в тепле и скромном уюте он рассчитывал вознаградить себя за терпение. – И никаких фотографий, пока не дойдём до водопада, – а иначе они застрянут здесь навсегда. Что, быть может, не так уж и плохо.
Раздвигая снег ногами, они начала прокладывать путь в безмолвное ущелье, куда сверху пробивались яркие и согревающие лучи солнца. И чем кучнее становился голый камень и чем сильнее застилалось небо над головами, тем явственнее проступало ощущение, что они движутся по заснеженному переходу в Нарнию.

Let's start

+4

3

Джейн волновалась.
Последняя – не считая ставших уже такими привычными визитов в Монтерей на побережье – вылазка на природу едва не стала для них последней, обернувшись трагедией с опасно перевернувшимся экскурсионным автобусом. И если до того это было просто страшно, особенно если после насмотреться всяких документальных фильмов про катастрофы в попытке помочь самой себе справиться с недавним кошмаром, то теперь – учитывая наличие маленького ребёнка – думать приходилось за троих.
Этот отпуск они спланировали ещё весной, предполагая, что к тому моменту Мэрилин уже можно будет достаточно беспроблемно оставлять на попечение других (лучше, наверное, сказать, уронить, словно снег, на голову старшим детям?), что принесёт только пользу всем участникам данной затеи. Правда, до сих пор Джейн была не до конца уверена, что Конрад испытывает по этому поводу столько же счастья, сколько и они с Джеймсом. Полторы недели, так много и так мало одновременно, чтобы успеть отдохнуть от бесконечной череды детского плача по ночам (которого будет не хватать уже завтра!), получив возможность провести это время только вдвоём, наслаждаясь окружающей тишиной и невероятными красотами природы.
Как ни удивительно, планирование началось с совершенной случайности. Как-то в выходной, когда косые струи дождя мешали любой возможности выйти во двор, зато способствовали крепкому сну маленького метеора, Джейн, уютно устроившись под пледом на диване, увлечённо читая посоветованную коллегой книгу. «Смотрю на карту — и вдруг возникает дикое желание отправиться неведомо куда. Как можно дальше от удобств и благ цивилизации. И своими глазами увидеть, какие там пейзажи и что в тех краях вообще происходит. До лихорадки, до дрожи» - взгляд уцепился за начальный кусок абзаца и ещё пару раз возвращался к нему, словно отпечатывая эти слова где-то глубоко в сердце. Для человека, выросшего среди красот Ирландии, она была ожидаемо очарована любым проявлением природной красоты. Она даже зачитала цитату Джеймсу вслух, отвлекая от очередной сверхурочной работы, для которой так кстати удалось выкроить время, а после – распечатала, чтобы именно с неё начать освоение нового элемента в доме – пробковой доски, к которой так удобно было пришпиливать фотографии и газетные заметки при планировании отдыха.

***

Целоваться на холоде обычно было не очень приятно, но только не в этот раз. Как мало, оказывается, нужно для того, чтобы начать скучать по возможности уединиться в любую свободную секунду, а ценить редкие минуты тишины – и того сильнее. И если для Джеймса всё это было не в новинку, Джейн ощущала себя почти девчонкой. Не потому, что не могла сладить с малышкой, как раз наоборот, но – потому что, оказывается, понятия не имела, как дорого время лично на себя. Выбрав некогда давно профессию врача, она считала само самой разумеющимся признавать необходимость и возможность приходить на помощь всем и каждому, чего бы это ни касалось. И вот, теперь, хотела помочь самой себе, подарив возможность отдыха.
– Запомни, на чём мы остановились, – улыбнулась игриво, нехотя отстраняясь от такого родного тепла. Хотелось слишком многого разом. Бродить по хрусткому снегу дотемна, греться у огня возле палатки, путаться в спальнике, задорно смеясь. Растапливать снег, чтобы умыться утром, хватать огромные лапы елей и дёргать, наблюдая, как снег красиво опадает с них на землю, плавить зефир в кружке с кофе… Всего того, что уже много лет оставалось лишь воспоминаниями о богатом на переезды детстве и задорной безбашенной юности.
– И не надейся! – Джейн рассмеялась в ответ на последнее замечание, справедливо рассчитывая забить всю свободную память телефона невероятной красоты кадрами. Банф они выбрали почти сразу, покорённые природой и возможностью поставить палатку почти везде, а если захочется вдруг цивилизации – то и гостевых домов там тоже предостаточно. Здесь она наконец смогла выдохнуть, ощущая себя на десятки лет моложе, и это было сознательное решение: оставить всю серьёзность нового положения там, в Сакраменто, и провести это немногое количество дней так, чтобы впечатлений хватило надолго, и воспоминания о морозных вечерах согревали как минимум до следующего отпуска. – Ты знаешь, я успела вычитать несколько любопытных фактов. Хочешь, расскажу?
И, крепче сжав руку Джеймса, последовала за ним.

+4

4

– Про Банф? – Джеймс не скрывал своего удивления, потому что единственное, чем он занимался до поездки, были работа и поиск снаряжения. Мимика передала искренность голоса: он естественно изогнул брови, на лбу проступили складки. Джеймс пронзил любопытным взглядом ясные глаза, в глубине своего цвета напоминавшие линию горизонта, протянутую над водой. Секунду–другую смотрел, как солнечные лучи обласкивают её лицо, затем хмыкнул собственным размышлениям. При появлении в доме Мэрилин он не мог взять в голову, как Джейн успевала за всеми делами, в том числе выкраивая минутку и на чтение. Дочь настоятельно требовала внимания и опеки, так что попытаться отвлечься на что–то ещё в доме получалось редко. Но иногда эти мгновения выпадали: тогда они располагались в гостиной, она – в кресле, он – на диване; Джейн вальяжно, с неприкрытой кокетливостью закидывала ноги ему на колени и погружалась в чтение, пока Рихтер, откинув голову назад, выверенными движениями пальцев массировал ей ступни. Прощупывая под собой бархат кожи, он старательно выкидывал все мысли, резонировавшие в голове после работы и сосредотачивался на единственно важном в этот момент: тепло её кожи, сопение собаки где–то рядом и неприкосновенная тишина спальной комнаты. Домашняя приятная рутина – уже редкая и потому бесценная. Дети никогда не любят делиться временем. – Ты в самолёте вычитала или ещё дома? Джейн, иногда не ухватываю, когда ты всё это делаешь... Не знаю, в кого Лин пошла, но уже в этом возрасте просекла главную женскую фишку и постоянно требует внимания. С ней чёрта с два можно хотя бы отвернуться. Она из меня верёвки вьёт, – беглый, лукавый взгляд в сторону; губы тронула лёгкая, весёлая улыбка. Если так подумать, в доме из Джеймса вили верёвки уже все, кому не лень. Совершенно незаметно так получилось, что в противостоянии женщин и мужчин в доме он остался в единоличном, но очевидном меньшинстве перед любимой женщиной, дочкой и в придачу собакой. Поди поспевай за всеми тремя. – По–моему, нам становится невыносимо тесно в доме… Ну, ладно, – они уехали в другую страну, а по–прежнему тема их разговора – это маленькая, крохотная бесовщина, вобравшая в себя хитрый отцовский прищур. – Попробуй удивить меня, – с одобрением, с неприкрытым интересом; чуть сильнее сжал ладонь в знак внимания и протиснулся вперёд.
По мере того, как Джейн делилась прочитанным, скала, припорошенная снегом, начала щериться в волчьем оскале, обнажая острые выступы, менять свои формы и сужаться до узкого природного коридорчика – сжимающие каменные массивы по краям вместо стен, замёрзший ручей под туристической тропой. Если запрокинуть голову вверх, можно обратить внимание, как камень над перебрасывает мосты через расщелину, не пропуская часть солнечного света. Джеймс сощурился, когда они миновали особо узкий участок, где глыбы склонились так плотно, что мешанина из воя ветра и их голосов получила те же приглушенные полутона, что и в гроте – когда они вновь выбрались из горловины, звук вновь устремился ввысь, приветствуя свободу и яркое лазурное небо.
– Глянь–ка, – пальцем в направлении скал, обросших тонкой ледяной корочкой; с выступов свисали прозрачные тупые клыки, некоторые, казалось, растянулись длиною в разверзнутую пасть, по ребристой поверхности которой плясало солнце. Они постепенно приближались к водопаду, и в стеснении массива стало ощутимо прохладнее. Рихтер шумно втянул колючий воздух, запрокинул голову и устремил взгляд в щёлочку, сквозь которую проступало небо. Здесь царило глубокое, донное безмолвие, и край, который непременно наливался яркими зелёными красками к лету, стоял в оцепенении. Время здесь застыло вместе с водой, только редкие снежинки напоминали о том, что всё подвержено движению. На короткий миг Джеймс ощутил себя Беар Гриллсом в холодной западне; он позволил этому чувству пропитать себя, пройти по всему телу от незримой точки на затылке до самых кончиков пальцев на ногах. Здесь, стоя под прикрытым небом, в каменной крепости, куда людей приносит редкая прихоть отделаться от городской жизни и найти что–то новое, испытать на себе, он чувствовал себя точно так же благоговейно, как пилигрим, пересекающий пустыню под зрячим оком Бога. Хотелось выплеснуть это чувство, как–то прокричать в воздух ощутимую свободу, как бы глупо это ни выглядело.
– Эге–ге–гей! – что есть силы, в расщелину, куда устремилось затухающее эхо. Повернув голову в сторону Джейн, но по–прежнему сохраняя её в запрокинутом состоянии, продемонстрировал такое довольное лицо, будто только что получил двойную премию. Ребёнок, нашедший пропавшую любимую игрушку, выглядел бы и то менее счастливым. – Что? – невинным голосом. – Всегда хотел это сделать.

Отредактировано James Richter (2021-04-13 20:40:25)

+4

5

– Джеймс, у меня было больше полугода, чтобы вычитать всё, что возможно об этом невероятном месте и основательно подготовиться, – он бы должен был уже привыкнуть к тому, что Джейн предпочитала не полагаться на волю случая, как раз наоборот – изучить досконально всё, что можно, дабы избежать непрошенных сюрпризов. – Вить из тебя верёвки – истинное удовольствие, и это подтвердила бы даже Шельма, если бы умела складывать звуки в слова, – тихий смех утонул в окружающем их снежном царстве. – Тем более, что ты весьма охотно это позволяешь – грешно упускать подобную возможность, – сама Джейн, правда, достаточно редко позволяла себе подобное, предпочитая больше быть примерно на равных, но не забывая ненавязчиво напоминать, что она всё ещё слабая женщина.
– Тесно, – женщина удручённо вздохнула. Вот уже некоторое время они неторопливо, совсем неспешно искали новый дом. Такой, который был бы одновременно и уютным, и просторным, который позволил бы каждому из них чувствовать себя свободно: у Джеймса должны быть огромнейший гараж и кабинет, где он мог бы уединиться в случае необходимости работать сверхурочно; у Мэрилин – своя собственная спальня, идеи для которой Джейн кропотливо собирала в отдельную папку «Детская» на жестком диске ноутбука; у Шельмы – просторный двор для прогулок, в котором также можно было бы устраивать барбекю и загорать; у неё же самой – кухня, которая по размерам едва ли уступит гаражу; и для всех них – уютная и приятная глазу гостиная с удобным диваном, как место сбора всей семьи вечерами. – Я присмотрела несколько вариантов, и хочу попросить тебя как-то выделить время, чтобы мы просмотрели их вместе. Может быть, даже сразу и посмотрели вживую, – она обернулась с улыбкой. – Только не спрашивай, когда я успела и это, я не смогу тебе ответить.
Пока они неспешно, но уверенно продвигались по туристической тропе, Джейн успела рассказать всё, что узнала о Банфе: о том, как он возник ещё в девятнадцатом веке, как удивительны его флора и фауна, даже предложила остановиться на одну ночь в Фэйрмонте, первом и самом эффектном отеле здесь, но желание окунуться во все прелести природы всё же перевесило. Осторожность, впрочем, была одним из самых необходимых качеств для тех, кто отправлялся сюда с самостоятельным визитом – диких зверей тоже было предостаточно.

Холод и порывы ледяного ветра делали своё дело, неподготовленным здесь было бы катастрофически неуютно, но Джеймс и Джейн были из тех, кто скорее возьмёт с собой лишку, чем окажется без необходимого перед суровым лицом природы. Они будто бы оказались в пещере, но сквозной, а не глухой, что, впрочем, для человека с клаустрофобией оказалось бы достаточным поводом для паники. Им же наоборот дало передышку наравне с возможностью лицезреть причудливые решения природы, способной из двух отвесных скал сотворить что-то совершенно невероятное.
– Ничего, – Джейн только рассмеялась в ответ на его крик, смотрела на него, не в силах стереть улыбку с лица. – Мечты должны сбываться, и мне лестно, что я хотя бы косвенно приложила к этому руку, но – ты серьёзно? Впервые получил такую возможность? Сама она никогда не отказывала себе в шансе похулиганить. Будь то совершенно невероятная в своей продолжительности прогулка по барам Дублина с Шоном, или самое естественное желание кричать с обрыва до тех пор, пока не пропадёт голос – Джейн намеренно позволяла себе всё это, и сейчас могла лишь понимающе улыбаться Рихтеру. – Не хочешь повторить? Обещаю, что не стану записывать это для потомков, – по самой простой причине: каждый должен найти свою пещеру, пропасть или обрыв, чтобы накричаться в своё удовольствие. И Мэрилин не станет исключением, незачем лишать её такой возможности.

Когда они выбрались на более-менее открытое пространство – если верить картам, уже не так далеко от озера Бум, где было запланировано устроить привал и ночёвку, вечерело. По-зимнему холодное небо буквально на глазах перецветало от турмалиново-голубого к почти прозрачному серому, обещая возможный снегопад или просто облачную мрачность – здесь было не понять, в какую сторону в итоге склонится природа. Но Джейн не о чем было волноваться. С Джеймсом она была уверена – всегда – в том, что всё идёт по плану, а если и нет, он в любом случае найдёт способ  справиться с возникшими трудностями.
– Как думаешь, успеем до снегопада, если он случится? – безусловно, переждать его хотелось бы под покровом палатки, почти прижимаясь подмёрзшими ступнями к горячей печке, с наслаждением уплетая рис с мясом, приготовленные тут же и оттого имеющие совершенно особенный вкус. Отдых начинался замечательно.

+4

6

Джеймс одарил её абсолютно невозмутимым взглядом:
– Ну, по крайней мере, в таких местах точно не пробовал, – вновь устремил взгляд на безмолвное небо, разрезающее скалы в вышине лазурной полоской, будто шрам. Рихтеру доводилось бывать в Большом Каньоне и паре других не менее красочных отдаленных и не очень закоулках Америки, но подобный желоб, который мог подхватить твой голос, пронести его ввысь и поглотить его там, в самом поднебесье – как бы громко ты ни кричал – встречал впервые. Когда сталкиваешься с подобным, тяжело удержать в себе юношеские порывы – да и в принципе не хочется. В отдалении от Сакраменто, в промёрзлой глуши, он мог вести себя совершенно свободно и раскованно, не стесняясь каких-либо социальных ярлыков. Впрочем, во всём, что не касалось работы, Рихтер и придерживался подобного девиза. Работало безотказно: если по жизни не стесняешь себя в желаниях, то и жалеть потом не о чем. Если бы Джеймс не делал то, что ему вздумается, если бы однажды не нарушил границы дозволенного, кто знает, сумели бы развиться их отношения так же стремительно без необходимого импульса – да и развились бы вообще?  – Может, позже, у нас весь день впереди, – предложение заманчивое, но его внимание уже переключилось на замёрзший водопад. К тому же, горы, как известно, любят тишину. Рихтер настойчиво потянул Джейн за собой под каменную воронку, чтобы как можно ближе рассмотреть застывший поток воды. Сточенная твердь плотно поросла коронкой льда; здесь стояла поразительная тишина, слышно было только слабое журчание. Летом водопад вновь будет бросаться о водную гладь с неистовством самоубийцы, вспениваться и бурлить на стыке двух потоков, а сейчас затвердел, подобно цементу, и бугрился причудливыми бороздами с пузырьками воздуха, застрявшими подо льдом. Джеймс стянул перчатку вытянул руку, чтобы дотронуться до холодной глади, из чистого любопытства попытался вырвать кусок, но тщетно. Вода оказалась не менее устойчивой, чем его настырность. – Охренеть... – с нескрываемым восхищение перед природой и физическими процессами, лепившими подобную красоту. Джеймс подправил рюкзак, чтобы чуть ослабить давление лямок, от которых начинала потихоньку ныть верхняя часть торча, и опустил руку на плечо Джейн. Прижал ближе к груди, прислонился небритой щекой к условной границе между шапкой и её волосами. – Здесь чертовски красиво.
Canyon Johnston Waterfall
* * *
Из ущелья они выбрались по дощатой тропе, уводящей на запад, миновали особо скользкий участок, но снимать ледоходы не стали – впереди пролегала присыпанная долина. Тут и там на снегу высыпали, точно веснушки, следы мелких зверей или старые отпечатки ботинок. Природа вокруг то и дело провоцировала на остановки – Джеймс пользовался ими для передышки, возлагая обязанности по фотосъёмке на хрупкие женские плечи; сам же сверялся с картой по компасу и с понимание приходил к выводу, что они не успевают. Рихтер поднимал взгляд на Джейн, увлечённую дикими окрестностями. Обнаруживал себя в счастливом оцепенении. Прошлый год выдался тяжёлым – они заслужили немного счастья, который теперь зачерпывали без остатка. Он мог поклясться, что буквально осязает исходящий от Джейн задор, и нарушать это удовольствие какими-то разговорами о маршруте не собирался. Всё равно что отвернуться от солнца, когда тебя знобит – нет, оно того не стоило. И Рихтер, избавившись от любых сомнений, склонился над снегом, чтобы собрать его в раскрытые ладони и отправить в рюкзак Джейн метким броском под коварный хохот. В Саркаменто такой забавой не развлечёшься.
Когда они, уже немного уставшие, пересекли подлесок за водопадом Сильвертон, небо начало терять свою ясность, сначала затянувшись оттенками серо-голубой палитры, а затем вырисовав слабый персиковый предзакатный отлив, скрывающийся за облаками. Джеймс прекрасно знал, что они не успевают – и не так важно уже, застанет их снегопад или нет. Время побеждает, а им остаётся только адаптироваться, если они не хотят оказаться застигнутыми врасплох среди непроглядной темени.
– Нет. Если даже снег не выпадет, мы порядком отстали. Но ничего страшного, – поспешно заверить, что всё в порядке – и не только для предотвращения беспокойства; Джеймс был уверен, что любое отставание они с лёгкостью могут компенсировать сокращением маршрута. – Можем забраться сюда, на Касл. Вид там ничуть не хуже, и в любом случае нам нужно укрыться в горах. А... как выспимся, двинемся к озеру, а дальше – уже горы, как и планировали. Идём. Осталось немного, успеем до темноты. Давай помогу с поклажей.
Новые корректировки в плане сработали: взобравшись по пешеходной тропе на Касл, с которого по одну сторону через шоссе открывался удивительный вид на отдалённое озеро Бум, а по другую – на   неглубокое водное око, запертое между утёсами, они устроились среди зарослей деревьев, защищавших от промозглого ветра. С сумерками им удалось закончить приготовления палатки, больше всего возни с которой вызвала печка. Пошехонка весила немного, но требовала дополнительного пространства, поэтому Джеймс укладывал её в отдельную сумку, которую вешал на рюкзак – в самом рюкзаке место было забито под завязку. Пока они собирали установку с отводящей трубой, чернильное небо окончательно разлихорадило от звёзд – в поисках топлива пришлось уже воспользоваться фонариками. Зато вскоре пошехонка нагрелась, распаляя тепло по палатке, и при свете лампы они наконец смогли заняться ужином и пустыми разговорами.
–  Я когда-то бывал в походе – не зимой, но поздней осенью, ещё школьником. Не помню, чтобы рассказывал... В Айдахо. Тогда, чтобы не замёрзнуть, мы обжигали камни, а затем укладывали ими дно. Тепла хватало на всю ночь, – после еды и попытки умыться на холодном воздухе постепенно клонило в сон. Джеймс лежал на боку, обняв Джейн правой рукой; без спортивного свитера и утепленных штанин, в одном термобелье – как только почувствовал, что в палатке становится жарко, поспешил избавиться от лишней одежды. Их окружала безмятежность, воплощенная в лёгких движениях, которые Рихтер передавал тактильно вдоль локтевого изгиба. Мягко, невесомо, как рябь по глади озера. – Не замёрзла? – сместил руку к бедру, нагло пробрался под край одежды, чтобы коснуться её тепла. От её кожи он всегда впитывал жар – необъяснимый, пробивающий пальцы волнением, и всегда отвечал тем же. Прислонившись щекой к щеке, начал медленно смещать ладонь к внутренней поверхности бедра.

Отредактировано James Richter (2021-04-14 22:32:19)

+4

7

Жизнь в Сакраменто сопровождается едва ли не постоянным солнцем, позволяя обитателям города и окрестностей не особенно задумываться о необходимости очень тёплых вещей или какого-то постоянного обогрева жилищ, а наоборот, едва ли не каждый выходной выбираться на природу, к океану, чтобы стряхнуть с себя усталость будних дней. Поэтому здесь и сейчас, в непролазных горах одного из красивейших канадских парков, Джейн в полной мере наслаждалась зимними пейзажами. Даже в Ирландии погода редко случалась минусовой, а снег если и выпадал, то ненадолго и совсем немного. Не то чтобы она отличалась особенной любовью к морозам, но холод, пожалуй, в принципе было легче переносить, нежели невыносимую жару. Так, она несколько лет подряд отказывалась ехать с подругами в одну из тех экзотических стран, где просто пройтись летом по улице было сродни походу в сауну, таким горячим и липким бывал воздух вокруг. До сих пор не понимала, как это может нравиться.
Когда они выбрались из ущелья к водопаду, Джейн, кажется, просто раскрыла рот в удивлении от представшей глазам красоты. Величественность ледяных глыб, которые летом превращаются в шумящий водопад, поражала, и удержаться от множества фото с различных ракурсов было решительно невозможно.
– Иди сюда, – она поманила Джеймса чуть в сторону, вынуждая повернуться спиной к этому замёрзшему великолепию, чтобы сделать пару сэлфи. Других вариантов запечатлеть их вдвоём на фоне окружающей природы всё равно не было. А после они долго стояли, обнявшись, и в абсолютном безмолвии просто созерцали и впитывали. Казалось бы, как всё просто: игра солнечных бликов на насквозь промёрзшей толще воды - из-за плотности даже казалось, что водопад даже в таком агрегатном состоянии отливает голубым цветом - а на самом деле даже рельеф будто менялся при преломлении лучей, казалось, что смотришь на песчаную картину – природные явления поистине удивительны.
***
Метко прилетевший в рюкзак ком снега моментально пробудил в умудрённой опытом женщине совершенно детский задор. Быстро спрятав телефон в карман, она торопливо натянула перчатки и, потянувшись вниз, зачерпнула горсть плотного, тяжёлого снега. Несколько раз она едва не попала Джеймсу в лицо меткими бросками, но всё же белые кружки от разлетающейся в стороны замёрзшей воды оставались на его куртке. Не смеяться было невозможно, с головой отдаваясь такому простому, обыденному удовольствию.
– Мы же в общем не торопимся? – запыхавшиеся, они шагали дальше по запланированному маршруту. – Ну, то есть, главное – просто уложиться в отведённые под отпуск дни? Знаешь, - она остановилась на мгновение перед Рихтером, на автомате поправляя воротник его куртки и шапку, – я бы даже вернулась сюда, может быть, в другое время года. Эта природа неописуемо восхитительна, – задумалась на мгновение. – Пусть Лин немного подрастёт, я думаю, ей понравится здесь.
***
Даже сейчас, вдали от дома, Джейн не могла отрицать необходимость уюта, и в палатке это получалось как-то само собой. Вероятно, виной всему манящее тепло от печки, яркие спальники, взятая в последний момент книга, небрежно оставленная у изголовья да неяркий свет походной лампы, который делал и без того небольшое пространство палатки ещё более интимным.
– Я даже в школьные годы не болела походами, – женщина ненавязчиво пожала плечами, – наверное, хватало постоянных переездов, и этой кочевой жизни на коробках. Даже представить не могу, чтобы я добровольно отправилась топать много километров с тяжёлым рюкзаком на плечах, – но путешествия в её жизни всё же были. Например, ту же Ирландию они исколесили во всех направлениях не единожды, не жертвуя, впрочем, удобствами в угоду аутентичности. Расправившись с рутиной вроде ужина, они лежали в объятиях друг друга, разговаривая негромко, будто не желая будоражить тишину вокруг. – А что, ты хочешь согреть меня? – Джейн игриво улыбнулась, обнимая его, прижимая к себе ближе, приникая к его губам в нежном, неторопливом поцелуе, запоздало осознавая, как давно у них не было возможности вот так остаться наедине, не опасаясь разбудить малышку. – Как думаешь, – спросила вдруг, отстраняясь и мягко поглаживая его по щеке, – мы обойдёмся без непрошенных гостей? Я вычитала, что здесь достаточно диких зверей, но насколько они дружелюбно настроены, нигде не сказано, – пожала бы плечами, если бы не лежала, устроившись уютно, в объятиях Джеймса.

+4

8

Походы несут в себе особую романтику, совершенно не переносимую на реалии обычной прогулки среди дремучего леса или в ходе пикника. Запах дыма, уставший стрекот костра, замкнутость палатки. Здесь некуда и незачем бежать, время застывает в тягучей смоле и перестаёт восприниматься как ресурс, который постоянно находится в недостатке. Джеймс был знаком с этим со школы – а любой опыт человеку свойственно переносить на других, поэтому Джейн вновь оставила его в искреннем удивлении.
– Что, совсем? – теперь был его черёд удивляться отсутствию прописных истин в биографии и чувствовать себя проводником в новые впечатления. – Вся суть была не в том, чтобы топать сто километров, а чтобы... Ну,  провести время с друзьями, уйти от суеты, проветрить голову. Походы помогают выкинуть всякую дурь из головы на какое-то время, – Джеймс прижался ещё плотнее, губами отпечатал поцелуй возле виска, затем спустился к щеке. Несмотря на плотную ткань термобелья, впитывал каждое её движение и запечатлевал сердцебиение, то ровное, что метроном, то всколыхнутое трепетом. – Представь себе: идёшь вдоль шумной реки, над тобой громоздится лес. Рыжий, жёлтый, зелёный. Перед глазами у тебя далёкий горизонт, над ним нависает солнце, – выдержал паузу, чтобы дать время на визуализацию, большим пальцем поводил по коже, мгновение сохраняя неподвижность ладони. В памяти приятно отсвечивали уже затуманенные временем, но всё ещё не забытые дни молодости и сумасбродства, проведённые в прохладе осени: лёгкий ветер в лицо, ощутимый привкус кострового дыма во рту, кроны выгоревших лиственных деревьев в одном ряду с сине-зелёными, как Нил, пихтами. Джеймс теряется в дебрях тех далёких дней. Живые, наполненные красками картины проносятся в голове. Природа обладает уникальным свойством: всегда приносит покой в тревожный ум или взволнованное сердце, и это ощущение береглось памятью с особым исступлением. – Когда смотришь на небо с очередной покорённой вершины, уходят все лишние мысли. Даже не замечаешь, что за спиной у тебя тридцать фунтов, а сам обвешан походным скарбом. Уходят все заботы. Думаешь только о том, как приятно слушать шелест леса. Оно того стоит, – усиленным нажатием пальцев напомнил о своём присутствии, если вдруг Джейн пропала среди фантазий о чужих воспоминаниях в далёком Айдахо. Джеймс дал ей мгновение самой пронять эти слова, уловить в них главное: среди девственной природы ничего не чувствуешь в отношении навалившихся проблем, и в то же время тебя переполняют все чувства разом. Приходят в едином парадоксе покорность и необузданность. – Ты права: как-нибудь стоит приехать сюда втроём. Но нас здесь двое, так что... – рука, шарившая под одеждой, деловито протиснулась дальше, к нижнему белью – Джеймс неотступно придерживается собственных желаний, где бы они его не застали. Оттянул резинку, застыл на миг, вытребовав для себя то ли вздох, то ли полустон. Вновь в партии получает белых и настырно продвигает фигуры вперёд, чтобы добиться полнейшей капитуляции. – Джейн... – почти с досадой, когда она отстраняется плечиком и вспоминает про диких зверей. Если и стоило их опасаться, то только самого ненасытного – того, что лежал рядом. На мгновение Джеймс приостановился, позволяя Джейн осознать простую истину: когда он рядом, все проблемы, страхи и сомнения уходят под давлением одного его присутствия. И как бы самонадеянно это ни могло показаться, оставалась и  фактическая истина: с этой стороны слышно шоссе, а животные, как правило, старательно держатся в отдалении от тех мест, куда вторгается цивилизация. – Ты слишком много читаешь, – и дальше не позволил ответить ей что-либо, нагло забирая эту возможность касанием губ к губам, долгим и насыщенным. Постепенно переваливался на её сторону, завладевая пространством сверху и заключая в плотскую решётку из самого себя.
Джеймс продолжил наступление, совершенно не отдавая себе отчёта в том, как сильно он изголодался по этим моментам уединения, как не хватало в последнее время этого импульса, возникающего при соприкосновении с увлажненной от томности кожей – и какими неуступчивыми получаются его движения. Жажда сквозила в каждом касании пальцев, на губах, в дыхании, но, казалось, напиться досыта не получится. Одежда мешалась, порывы от нее избавиться сдерживались какими-то едва уцелевшими, редкими остатками рациональности. Джеймс навис над Джейн и нагло запустил под талию вторую руку, забирая себе жар пылких бёдер и заставляя её изгибаться. Будто держал гриф, а вместо звучащих аккордов было сбивчивое дыхание Джейн.
Воздух в палатке стал ощутимо теплее, и очагом этого усиления выступала явно не пошехонка.

Отредактировано James Richter (2021-04-16 10:46:56)

+4

9

– Тебя можно слушать и слушать, знаешь, я никогда настолько не преисполнялась симпатией к окружающей природе, как после твоих рассказов, – женщина рассмеялась, с удовольствием утопая в глазах мужчины напротив. Ощущения от того, что она с ним рядом, оказывались феерическими, казалось даже, что они снова пришли к началу отношений, когда открываешь для себя нового человека, со всеми его заботами и чаяниями, подъемами и падениями. Сейчас Джейн казалось, что они, словно в первый раз, узнают друг друга, будто новый виток с высоты проведенного вместе времени: ребенок, уже две собаки, заботы о новом доме и периодически возникающие мысли поменять что-либо достаточно кардинально: всё это можно было назвать одним коротким и ёмким словом: семья.
– Я всегда уходила от суеты иначе, – она вздохнула, прижимаясь к нему в тёплом объятии. – Знаешь, когда ты живёшь в окружении ирландской природы – и это в шаговой доступности – нет необходимости отправляться за впечатлениями куда-то ещё. Хотя в детстве, – и это был намёк на то, что дочери такое тоже не повредит, – мы с родителями постоянно отправлялись на очень долгие прогулки, и для маленькой меня это было событием сродни путешествию. Всегда любила Ирландию больше Штатов, до недавнего времени, – Джейн обернулась, ласково смотря ему в глаза. Да, именно он примирил её с тем, чего ей, откровенно говоря, не хватало вдали от дома, потому что её дом теперь был рядом с ним.
Ужин прошёл при мягком потрескивании брикетов для растопки, весело занявшихся в печке: на первые пару дней она озаботилась приготовлением нормальной еды, понимая, что дальше удобнее и гораздо проще питаться вариациями консервов в компании сухой крупы. Курица с овощами, конечно, не была пределом её кулинарных способностей, зато отлично утоляла разбуженный долгой прогулкой голод, а чай с чабрецом из походного термоса дополнял нехитрую трапезу терпким ароматом, разнёсшимся по их временному жилищу.
***
В тепле и уюте Джейн льнула к Джеймсу всем телом, будто заново вспоминая, каково это – остаться вдвоём, позволить себе несколько мгновений чувственной близости, отдаваясь желанию и отдаваясь друг другу… Да, она слишком много читала, но разве сейчас это было столь же важным, как необходимость приникнуть друг к другу, впитывая обоюдное тепло и желание? Разве нужно было уделять внимание чему-либо за пределами одной отдельно взятой палатки? Жажда обладать и принадлежать никак не могла быть утолена в условиях обитания юного домашнего тирана, очаровательной кудрявоволосой девчушки, требовавшей себе в безраздельное пользование всё внимание родителей. И хоть оба они придерживались мнения о необходимости адекватно строгого воспитания, сейчас, когда её возраст располагал лишь к умилению и к тому, чтобы тратить на неё огромный запас любви, ни о какой строгости не могло быть и речи.
Джейн ещё пыталась привносить толику здравого смысла и нетерпения к бездумному удовлетворению желаний их принцессы, но с Джеймсом это было категорически бесполезно – он, как счастливый отец, считал себя вправе всячески баловать малышку, будто и не было за его плечами двух уже взрослых детей.
Само появление Мэрилин внесло ощутимые коррективы в их привычную обыденную жизнь, лишая возможности спонтанно сорваться в бар или ресторан, или отправиться с ночёвкой в какой-то особенно отдалённый уголок штата. Наличие маленького ребёнка накладывало свой отпечаток даже на распорядок дня, что уж говорить об остальной жизни? Сюда же, в список исключений, неминуемо попадала неутолимая жажда близости, которая непременно отзывалась покалыванием на кончиках пальцев и жаркими поцелуями ровно до тех пор, пока из спальни не раздавалось деловитое кряхтение, возвещавшее о том, что маленькая леди проснулась и готова бодрствовать несколько часов кряду.
Но сейчас, в глухой тишине окружавшей их природы, не было ни единого повода не уступить напору обоюдного желания. Жар печки откровенно проигрывал тому жару, который пробуждала страсть двоих изголодавшихся по близости людей. Не мешал ни холод за пределами палатки, ни обилие слоёв одежды, состоявших в основном из термобелья, словом, ничего, что могло бы быть расценено достаточно весомым поводом.

+2

10

Пошехонка потрескивала от выгорающего дерева, не в силах соревноваться с человеческим безумием. Не важно, сколь здесь тесно, могут они что–то случайно опрокинуть или нет, но рациональность в этой палатке стремительно сходила на нет: тело зудело от необходимости соприкосновения, от необходимости ощущать кожу Джейн, вдыхать её запах, чуть сбившийся из–за спиртовых салфеток и лёгкого душка костра – запах мускуса, усиливавшийся под тем, как оба сильнее они распалялись в своём помешательстве. Походные мелочи возбуждали ещё сильнее, будто в чреве дикой природы, среди тишины и тихого постанывания ветра, животный инстинкт обострялся втрое. Джеймс мягко надавил пальцами, сжав упругость бедра, нахально вытребовал себе поцелуй. Перехватил её дыхание, завладел губами. Желание брало своё – необузданное и распалённое месяцами семейной жизни на троих – и Рихтер слепо следовал ему, повинуясь с лёгкостью марионетки и с раздражением замечая, как хочется ему сорвать с неё эту треклятую, плотно обволакивающую тело водолазку, стащить кальсоны. Вспотевшие ладони сместились к ягодицам, пальцы сжались и грубо потянули край несносной одежды вниз – термобельё поддавалось нехотя, туго, с откровенным скрипом, угрожая подняться обратно, пришлось стягивать ниже и ниже, ниже колен – и только тогда наконец–то дорвался до её разгорячённой кожи. Не заметил и не осознал, прошла приятная дрожь по его телу или это она всколыхнулась от неожиданности его касания. На мгновение разорвал их губы, чтобы уткнутся лбом в грудь и прочувствовать, как его собственный голод отражается в её беснующемся сердце. Пылко, рьяно, неистово, рискуя разбиться о рёбра. Его сердце мчалось в такт – каждый раз, как в новый, не памятуя о сотне тех раз, когда они испытывали те же самые ощущения. Всё заново, сначала. Рихтер ласково провёл пальцами по внутренней стороне бёдер, тактильно, через невербальные знаки выводя по коже то, чем горело сердце: самое громкое и самое искреннее люблю тебя. Поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза – прежде, чем у него сорвёт голову, и он наконец–то пробьётся в неё – и затем избавился от собственных штанов. В унисон с порывом ветра раздался человеческий стон.
* * *
То, что пошехонку они не опрокинули, можно было ровным счётом списать как на чистое везение, так и опыт. В конце концов, когда привыкаешь использовать не по назначению большинство уголков собственного дома – зачастую и не только дома – вырабатывается чутьё. Они продремали рассвет и выдвинулись позже запланированного, из–за чего Рихтер заново перебрал в голове маршрут и принял решение исключить одну из кольцевых троп, чтобы вечером они добрались до гостевого домика, затерянного высоко среди голых скал.
Несмотря на поклажу и снег, в котором вязли ноги, дорога казалась лёгкой. Джеймсу это чувство было хорошо знакомо, и он прекрасно знал, что источником его служила красота вокруг – едва ли поддающаяся описанию. Высокие, стройные хвойные, рядами вырастающие вдоль обрывов, приветствовали их изумрудными пятнами сквозь снежную побелку. Лес кольцом охватывал пролегающий маршрут, ни на секунду не позволяя им протрезветь от чувства полной зачарованности. Так и должен жить человек рядом с природой – восхищаясь ею, а не втаптывая её в землю.
– Следовало бы чаще выбираться в такие места, – подальше от городских обязанностей, где нескончаемая канитель из дежурств, убийства или срочная работа хирургом с людьми, которых привозит неотложка. Суета, человеческая боль, крики – всё это в их нынешнем окружении казалось едва ли не сюрреалистичным. Джеймс отряхнул шапку, на которой собралась небольшая кучка снега, повернулся к Джейн, деловито ухмыляясь в щетину, – если бы кто–то любил рыбалку, выбираться получалось бы почаще, – и запустил снежком ей в плечо, будто подбросил дровишек в огонь к ироничному обвинению. – Думаю, Мэрилин рыбалка понравится. Может, это станет её призванием. Учитывая, что на девяносто процентов она в отца, тут даже и думать нечего, – самонадеянно, дерзко, но исключительно с целью поддразнить Джейн и перевести разговор в весёлое, беззаботное русло или спровоцировать её на шутливое возмущение. Да и чего уж там, Джеймсу откровенно нравилось находить их двоих в маленькой Лин, но при этом вытягивать любое сравнение в преобладание собственных генов. Очень гордый отец очень непоседливого ребёнка, что поделать.

+2

11

Доводилось ли вам когда-нибудь всласть выспаться на природе? Когда морозный воздух за пределами крепкой палаточной ткани изредка проникал внутрь, разбавляя жар печки и взаимных объятий? Когда тишина за пределами уютной походной постели поражала, позволяя слышать её. Когда можно было выбраться из-под полога, крепко сжимая кружку с горячим кофе в руках, и глубоко вдохнуть морозный освежающий воздух?
Джейн не могла похвастать тем, что делала это каждые выходные. Ни разу, ни разу с тех самых пор, как закончила университет, она не отправлялась так далеко просто для того, чтобы отгородиться максимально от внешнего мира, дышать полной грудью, не оборачиваясь на проблемы – внешние и внутренние – полноценно отдыхая, впитывая эмоции и красоты природы. Да она и в походе-то полноценном не была ни разу, чтобы вот так, с палатками, всеми неудобствами, зимой. С Джеймсом было комфортно, во всех смыслах, и сейчас она не жалела, что согласилась спонтанно, объективно признавая, что им обоим нужно было именно настолько отключиться от новых обстоятельств в жизни.
Утро началось спонтанно, лениво, и единственное, на что Джейн хватило после рассвета – покрывать нежными поцелуями лицо Джеймса, совсем не вспоминая, что впереди у них ещё многие километры. Справедливости ради, она о них помнила, но желание по максимуму насладиться близостью и одиночеством брало верх, отрезая прочим чаяниям любой возможный путь.

Солнце пропало из виду ещё вечером, уступая сцену снегопаду, лишавшему любой возможности увидеть ясное небо. В этом были и свою плюсы – при идущем снеге здесь не свирепствовал ветер, позволяя мягкому, тяжёлому покрову безмолвно падать сверху. Для кого-то этот пейзаж был бы удручающим, но только не для Джеймса и Джейн.
– Я люблю рыбалку, – она отряхнула пушистый меховой воротник куртки от россыпи разноформенных снежинок, – но только в тот момент, когда ты приносишь рыбу на кухню и я её чищу и готовлю. – Действительно, Джейн проще было согласиться с прелестью отдыха в компании, такого привычного для многих, чем с необходимостью сидеть на берегу реки в ожидании, когда же сочная жирная рыбка клюнет на предложенную ей приманку. – Ты же знаешь, я лучше проведу это время на кухне. Кстати, – она обернулась, наводя на него камеру смартфона, делая снимок, – мы давно не звали детей на посиделки на заднем дворе. А уж Конраду за согласие посидеть с малышкой мы вообще должны огромный пир, состоящий исключительно из его любимых блюд!
На самом деле, Джейн была невероятно счастлива. Знакомясь с детьми Рихтера, она едва не дрожала от страха перед неизвестностью. В конце концов, они были уже совсем взрослыми людьми, но даже самым взрослым сложно бывает принять, что некогда разошедшиеся с одним из родителей пути могут обрести подобное продолжение, и ей вовсе не хотелось стать камнем преткновения в этом случае. С Лекси и Конрадом ей откровенно повезло. Очаровательные, искренние, настоящие – они, пусть и не без сложностей, приняли её в семью, признав право находиться рядом с их отцом, ещё до появления малышки Лин, и это действительно много значило. Вот и сейчас, старший брат почти добровольно остался со своей самой младшей сестрой на то время, пока родители маленького сокровища решили отдохнуть, посвящая время друг другу.
– Рихтер, будь, пожалуйста, скромнее, – Джейн рассмеялась в ответ на его тираду. – Не забывай, что от меня в малышке ровно половина, и она точно так же может считать рыбалку исключительно вашим, мужским занятием. Не лишай её возможности отдать своё сердечко походам по магазинам со старенькой матушкой, – она, конечно, преувеличивала. Не считала себя старой, не привыкла разделять деятельность на мужскую и женскую, приветствуя равенство, но желание Джеймса увлечь дочь присущими его желаниям хобби – было как минимум не честно. – Вдруг она захочет превзойти меня в кулинарном мастерстве? – и здесь она не считала себя в чём-то превосходящей окружающих, просто любила готовить, удивлять, и делала это искусно – почему бы дочери не перенять подобное умение?
В итоге женщина, смеясь совершенно искренне, откровенно наслаждалась выражением лица Джеймса, когда упоминала о том, что дочь могла пойти в неё. Гордый и счастливый отец явно жаждал забрать всю славу себе.
– Я люблю тебя, – она забежала вперёд, пока туристическая тропа это позволяла, и приникла к его губам в неспешном поцелуе, – и буду любить всегда, что бы ты не делал, – рассмеялась счастливо, отстраняясь, благодарная за возможность лицезреть невероятную красоту природы вокруг них, готовая отдаваться ей полностью. – Даже не думай! Мы продолжим позже, когда доберемся до очередного привала.

+2

12

– Что–то мне подсказывает, что ему только в радость, – Джеймс нисколько ни умалял помощь сына, очень даже наоборот, но не мог не заметить, насколько хорошо спелись Конрад и Мэрилин. В том, как он нянчился с самой младшей своей сестрой, нельзя было не заметить уже приобретённый опыт, и Рихтер, как и любой отец, иногда вылавливая их взглядом бормочущими о чём–то своём то в коридоре, то на кухне, наполнялся не передаваемым чувством гордости. Эффект был сильнее, чем от горячего стакана глинтвейна в холодную рождественскую ночь. К слову, о последнем, – может быть, получится собраться на Новый Год, – если позволит работа, само собой, но Рихтер не стал договаривать мысль вслух. Джейн и без него понимала, насколько зазорно им обоим заикаться о планах провести время вместе. Несмотря на тонну родительских обязанностей и ощутимые перемены в жизни, работа продолжала выклёвывать значимую часть личного времени, вынуждая заявляться домой глубокими вечерами, когда вся округа дремлет, а не к горячему ужину. Джеймс задрал голову к темнеющему небу, затем перевёл взгляд на гору, по которой они продолжали восхождение – оставалось не так много, и на тропе начали появляться чёткие следы, оставленные хозяином гостевого домика.
– Скромность – моё второе имя, – в ироничной манере признался, продолжая широко улыбаться; горевшие глаза нехитро подсказывали: слова стоит воспринимать с точностью наоборот. Впрочем, иронии в этом было столько же, сколько и правды: все мы не без изъянов, но зачастую изъяны можно сделать своей сильной стороной. К примеру, упомянутую нехватку скромности обратить в непоколебимую уверенность. Если человек приспособился из палок и камней делать оружие, ничто не мешает ему точно так же отшлифовать свои недостатки до состояния преимуществ. Джеймс чуть повысил голос, когда уклон начал уходить в крутизну, чтобы ветер не заглушал его, – так что я настаиваю на своих девяносто процентах! Рыбалка, кулинария… одно другому не мешает. И даже вашим бесконечным походам по магазинам, «старенькая» моя, – возраст в их отношениях едва ли когда–либо ощущался: они оба умудрялись наступать на те же грабли, что какие–нибудь влюблённые школьники, или пускаться в подростковые авантюры. Но на тот случай, если она вздумает его однажды упрекнуть, что назвал её старой, у него будет контраргумент: ты сказала, а я повторил. Джеймс чуть замедлил шаг, чтобы одновременно дать ногам лёгкую передышку и насладиться ускользающей в темноте панорамой, которая разворачивалась за густыми елями: припорошенный массив деревьев у подножия, исчезающие очертания горных дуг под чернильным покрывалом неба. Здесь, на высоте более трёх тысяч футов, мир воспринимался иначе: крошечный, будто сказочный, но по–прежнему реальный.
Рихтер прикрыл глаза, чтобы медленно втянуть свежую порцию воздуха, от которого пробирало до приятного замирания в груди, и открыл их, когда ощутил на холодных губах горячее дыхание. Ответив взаимностью, он не сразу позволил Джейн расщепить их поцелуй, и в настойчивости устроил руку на талии – чтобы растянуть момент ненавязчивым давлением в свою сторону. Из них двоих, как всегда, гласом рассудка выступил не он: женская талия ловко выкрутилась из ладони, оставляя за собой эфемерное ощущение стана в руках. Проклятье.
– Люблю тебя, – отозвался коротко, но искренне, ощущая, как в внутри делает сальто сердце. Что–то добавлять было излишне, а дорога практически упёрлась в одинокий деревянный домик.
Инструкции им были переданы ещё до приезда в Банф, в городе владелец дома лишь попросил уточнить дату, когда они поднимутся в горы – видимо, чтобы не припоздниться с подготовкой. Когда они протиснулись в небольшую гостиную, обустроенную на манер охотничьего дома, в лица им выдохнуло уходящее тепло. Хозяин предусмотрительно разогревал камин до прихода гостей, а затем за несколько часов убирался прочь, оставляя за собой лишь записку с пожеланием приятного отдыха, охапку дров и напоминание, что внесённый на случай порчи имущества депозит будет возвращён три дня спустя после выезда. Джеймс оттряхнул шапку, занялся генератором, стоявшим в углу, удерживая зубами фонарик, и спустя мгновения в доме замерцал свет.
Идея похода состояла в том, чтобы максимально насладиться дикостью здешних мест, девственностью природы, однако в какой–то момент оба сошлись во мнении, что стоит разбавить ночлег в палатке сном в кровати и горячим душем. Последний аргумент казался определяющим.
Рихтер скинул тяжёлый рюкзак и куртку возле кровати, извлёк пару коробов и занялся огнём. Вскоре на стенах заплясали их подрагивающие от пламени тени, а в комнате начал повышаться градус. Треск камина стал главным звуком, компенсирующим растянутое завывание ветра за окном – он ударялся о невысокий потолок, доходил до уютной кухни и возвращался обратно. Треск. Щёлк. Щёлк. Отступив на кухню – безусловно, где ещё он мог найти Джейн? – Джеймс обвёл оценивающим взглядом потемневшую плитку. Может, когда–то один из гостей до них подпалил себе брови на газу. Ухмыляясь этой глупой мысли, взявшейся из ниоткуда, Рихтер позволил себе совсем то немногое, чего его лишили на конечном отрезке дороги – приобняв Джейн одной рукой за талию, вытребовал для себя её губы.
– Поставишь чайник? – и наперёд выразил свою благодарность в ещё одном затянувшемся поцелуе. – Я на улицу, заберу дрова, – и выбрался из дома, забыв про куртку. В конце концов, что будут значить каких–то пять минут на этой прохладе?
Однако Джеймс задержался на дольше: готовая охапка поленьев лежала под маленьким навесом рядом с домом, но возвращаться обратно он не спешил. Завораживающая сила природы сковала ноги, вынудив уложить связку на рыхлый двор и присесть – вероятно, от наваждения, нежели от усталости. Огромная гора, валы снега кругом, плотные стены деревьев. Рихтер отбросил голову назад, задирая подбородок; за облачком вырвавшегося изо рта пара уткнулся в небо, где рассыпались мириады далёких, молчаливых звёзд. И вот они с Джейн оба, как два пришельца в чужом мире, застряли среди этого великолепия. Будто бы сбежали на край света прочь от забот, тревог, разногласий и чужих проблем.
После всего, что им довелось пережить, вряд ли можно было попросить у судьбы более приятного исхода. Джеймс глубоко вздохнул, запустил руки в карманы. Он сидел без верхней куртки, в толстом свитере, на плечах у него пушился свежий снег – рука в кармане нащупала коробок спичек, замерзающие пальцы водили по шершавей поверхность чиркаша – но не ощущал ничего, кроме давно забытого чувства, затоптанного, загаженного полицейскими буднями, чужими трагедиями, грязью и болью Сакраменто.
Чувством этим было умиротворение.

Отредактировано James Richter (2021-07-29 08:08:13)

+2

13

Охотничий домик, хоть и знатно потрёпанный непогодой снаружи, оказался внутри не особенно объёмным, но очень уютным. За последнее отвечали подушки с национальными орнаментами, небрежно сваленные горкой в углу дивана, тут и там развешенные старые фото природы вокруг в разные времена года и достаточно большой для обогрева всего бревенчатого помещения камин, скорее напоминавший обыкновенную кирпичную печь. Неприметная дверь в самом углу вела в небольшую спальню, в которой помещалось только лишь самое необходимое – деревянная кровать и небольшой комод в углу. Окно же выходило на противоположную сторону от входной двери в дом, что гарантировало тишину по умолчанию, сейчас же всё пространство за окном было будто заполнено снежным покровом, едва ли позволяя разглядеть что-то по ту сторону толстого стекла.
Пока Джеймс искусно разбирался с насущной необходимостью обогреть ещё не начавший совсем остывать дом, Джейн занялась самым привычным для себя – инспекцией холодильника. По уговору с хозяином сейчас там томилась в ожидании пара сочных бифштексов. В тёплое время года их вполне можно было бы поджарить на углях, но сейчас, когда за окном стремительно темнело, а ветер завывал, занося за порог мелкие крупинки снега при каждом открытии двери, выходить на улицу лишний раз не хотелось совсем. Хотя, нужно отдать должное, при всей неуютности холодной зимы в горах, домик очень удобно расположился в укрытии от совсем сильных ветров, что позволяло надеяться – по крышу снегом не занесёт.
В остальном же, на свежие овощи рассчитывать было глупо, зато обнаружилась картошка, которую можно было обжарить на сливочном масле до аппетитной корочки. И уж совсем неожиданностью оказалась бутылка местного красного вина, пристроенная в углу стола. Можно было бы сварить из неё глинтвейн, что вполне подходило времени года, но Джейн почему-то показалось, что лучше оставить как есть, не разбавляя терпкость специями. Джеймс исчез за входной дверью, намереваясь обеспечить их дровами на всю ночь, а Джейн тем временем действительно поставила чайник, и увлечённо изучала содержимое полок, пока тот мерно шумел, начиная набирать температуру. Свои припасы тратить не хотелось, когда была возможность воспользоваться любезностью хозяев домика. Чай обнаружился в одном из угловых шкафчиков, там же, к некоторому удивлению, оказался и молотый кофе, который точно пригодится им утром – и для завтрака, и для того, чтобы взять термосы с горячим напитком с собой в дорогу.
Подумав, что Рихтер достаточно давно не возвращается, Джейн неспешно отправилась следом за ним, предусмотрительно укутавшись в плед и прихватив две кружки свежезаваренного напитка. Чай был самым простым, с какой-то невнятной химической отдушкой, но на морозном воздухе всё это казалось совершенно неважным. Не то чтобы она всерьёз могла подумать, что он заблудится буквально в трёх соснах, или успеет замерзнуть без куртки за время своего отсутствия, вовсе нет. Просто почти отчаянно хотелось не упускать ни минуты из того времени, которое каким-то невероятным стечением обстоятельств выпало им в этом декабре. Обнаружился он почти сразу, и Джейн невольно замерла у плотно прикрытой двери, любуясь им и обстановкой вокруг. Мягкий свет лился из небольших окон, отражаясь от белоснежного покрова и подсвечивая стремительно падающие на землю снежинки, которые, помимо прочего, оседали невесомыми крупинками на плечах и волосах сидящего чуть поодаль мужчины, отчего казалось, будто смотришь на рекламную картинку из какого-то журнала. Он словно был рядом и за много миль отсюда одновременно, и поразительное спокойствие на его лице, в иные дни привычно стянутом хмуростью, вселяло уверенность, что отправиться в отпуск было лучшим их решением – так необходимо было им обоим оказаться вне суеты города, постоянно трезвонящих телефонов и слишком большой ответственности за чужие жизни.
– Мне очень не хотелось тебя беспокоить, – Джейн почти неслышно подошла ближе и протянула ему дымящуюся кружку, освободившейся рукой слегка взъерошивая его усыпанные снегом волосы. – И очень жаль, что в темноте не получится хорошего кадра – отличное было бы воспоминание. Сказать честно, уже сейчас память её телефона была знатно заполнена кадрами, которые ещё только предстояло придирчиво отсортировать и заботливо сложить в виртуальную папку на ноутбуке, имея возможность буквально в любой момент снова окунуться в эти впечатления. – Как ты думаешь, мы могли бы жить где-то в похожем месте? Чтобы больше природы и в некотором отдалении от цивилизации? Поиски дома продвигались очень медленными темпами отчасти ещё и потому, что совершенно иррационально становилось почти всё равно на время до работы или центра города, а вот большое количество зелени и приятные большие дворы всё чаще привлекали внимание Джейн в найденных вариантах. – Я, конечно, не имею ввиду, что нам необходимо перебраться в горы, но какой-нибудь большой парк неподалёку был бы отличным подспорьем в прогулках. Того гляди, следующим шагом станет желание поставить на участке теплицу и начать выращивать овощи!
– Как ты смотришь на то, чтобы немного помочь мне с ужином? – чай в кружках стремительно остывал, поддаваясь натиску крепчавшего ближе к ночи мороза, и, кажется, пора было вернуться в дом. – А после можем утеплиться и ещё немного полюбоваться звёздами… Если захотим, конечно, выбираться из тепла снова, – она тихо рассмеялась, ощущая невероятную лёгкость. Не это ли называют счастьем?

+2

14

Звёзды молчали, укрывая свой величественной недоступностью заснеженные долины Банфа, которые продолжали обрастать неровными шапками. Метелью это не назовешь, но назавтра им предстояло пробираться через небольшие сугробы, утопая по щиколотку. Возможно, придется пойти по запасному варианту и сбросить скарб для палатки и пошехонки во втором доме, отказываясь тем самым от еще одного ночлега в походных условиях – но, в сущности, сейчас эти мысли ничего не значили. Незначительное отклонение от курса едва ли могло хоть как–то изменить его настроение, в особенности сейчас, когда он с замиранием выдыхал из легких теплый воздух в чернильное поднебесье, ощущая себя муравьем в мире атлантов.
На мгновение оторвав взгляд от сияющих звёзд, Джеймс перебросил его на подошедшую Джейн и с благодарностью принял в руки горячую кружку; тепло моментально передалось в озябшие пальцы, а с первым глотком начало разрастаться где–то в груди. Чай живительной силой расходился по конечностям, вступив в неравный бой с окружающим холодом. Впрочем, Джеймс на мороз не жаловался – тогда, завороженный магическим оком космоса, он был слишком занят для того, чтобы растрачивать себя на банальную физиологию.
– Как будто у тебя еще что–то уместится в телефоне, – добродушно хмыкнул, намекая на то, с какой любовью и интересом Джейн выхватывала в фотокадры каждый здешний уголок. Ничего удивительного. Канадские пейзажи будто были рисованы художником на холсте – кругом сплошные детали, зимние краски и горно–небесные мазки, мимо которых сложно пройти без фотоаппарата. Ничто не сравнится с теми чувствами, через которые эта красота проводит, взывая к каким–то глубинным, подсознательным эмоциям, ни одна фотография не сохранит этого момента, но зато подарит возможность обратиться к памяти. Всколыхнуть хотя бы отзвук воспоминаний о пережитых ощущениях. Поэтому Джеймс согласился, тихо проговорив на протяжном выдохе, – да, жаль. – Небо, как бы вторя словам, ответило невозможностью запечатлеть собственную красоту. Звёзды бесстрастно светили, не обращая внимания на двух человек, затерянных среди горного массива. Джеймс нашел руку Джейн, прижал к губам и потянул к себе, пока не ощутил углом плеча ее тело. Молчаливо задумался. Идеи о том, чтобы однажды покинуть Сакраменто, не единожды приходили в голову, и, как ни странно, Рихтеру не удавалось связать их с побережьем. Домик в Монтерее, за который они выплачивали проценты, был невероятно уютным, для кого–то – той самой американской мечтой, ее пределом, но если говорить о силе природы, то Джеймса всегда больше тянуло в леса, в прохладу под сенью высоченных деревьев, в пробирающий насквозь хвойный запах, к дыму костра подле озера. – Почему бы и нет, – наконец отозвался он, сменяя образ лесного домишки, спрятанного меж деревьев, на более очевидный вариант на окраине города. Например, на зелёном северо–востоке Сакраменто, где он обустроит задний дворик, чтобы Лин могла свободно гонять Шельму и балбеса Бандито. Быть может, у них получится позволить себе вариант с дополнительной гостевой комнатой, и тогда прибавится домашних хлопот, зато Конраду или Лекси не придется ночевать на диване, если они захотят приехать. И, конечно же, в доме будет гараж. Большой, массивный, чтобы в нем свободно помещались их автомобили, пара мотоциклов и рабочий верстак. Рихтер улыбнулся, сделал еще пару глотков стремительно остывающего чая. – После Нового Года я позвоню Хелен, будем смотреть варианты. Может, удастся найти что–нибудь поближе, чем Розвилл, хотя знаешь, – поднял на Джейн лукавый взгляд, – жить в горах тоже себе вариант. Хотя бы коллеги перестанут звонить – просто не смогут. А еще вместо соседей кругом медведи, волки там всякие… Сплошная романтика, – он хмыкнул, понимая очевидное: никакие горы ни ему, ни Джейн не светят, потому что ни один из них не сможет и дня протянуть без своей работы.
Ветер усилился, Джеймс с содроганием ощутил, как несколько хлопьев снега упали ему за шиворот и там растворились. Здесь было чертовски хорошо, но набирающий силу холод и неумолимое время загоняли их обратно в дом.
– Да, конечно, – и когда Джейн уже собралась было в сторону дома, он чуть сдавил пальцы на ее ладони, вынуждая вновь повернуться к себе. Их руки натянулись, как струна. Рихтер секунду–другую молчал, просто глядя на фигуру Джейн, которая обросла слабым ореолом света, отбрасываемого ей в спину со стороны дома. В его глазах сиял лихорадочный блеск, говоривший о чем–то важном, едва не упущенном. – Погоди секунду, – в голосе возникло и тут же исчезло легкое волнение, как может на жалкие доли секунды всполохом взрезать оголенный провод искра.
Он выпустил руку Джейн, убедившись, что она никуда не уходит, и отставил кружку – прямо в снег, рядом с охапкой дров. Сердце человека, пережившего войну, несколько ранений, рождение трех детей и множественные потенциальные свидания со смертью вслепую, только что бившееся в привычном ритме, налилось тяжестью и натужено заработало, как при пробежке. Стало нестерпимо жарко. Шмыгнув раскрасневшимся от мороза носом, Джеймс опустился на колено, совершенно не ощущая земли, потому что все его чувства сейчас были наведены на Джейн и зависели только от нее. Он долго думал еще в Сакраменто, когда они бронировали дома и созванивались с хозяевами, получится ли выудить момент, скажет он все это ленивым утром, пока они будут нежиться в палатке, или придумает что–то оригинальное – и сейчас всем сердцем, что билось в исступлении, чувствовал, что вот же он, этот момент. Такой же материальный, как кружка, только что согревавшая ладонь.
Выудив из кармана помятый коробок «D.D. Bean & Sons Co», Джеймс выдвинул его основание, являя обложенное спичками инкрустированное камнем кольцо, и произнес в безгласном свидетельстве звёзд, утопая в снегу на вершине горы Касл:
– Джейн... выходи за меня.

+17

15

Джейн звонко рассмеялась уже громче, рассчитывая, что здесь подобное соседство их не ожидает.
– Боюсь только, что наши с тобой коллеги не преминут воспользоваться иными способами связи, потому что недоступный телефон никого не остановит, – они оба могли беззлобно подшучивать друг над другом на тему работы, возмущаться сверхурочными или срочными вызовами, но точно так же оба понимали, что когда-то много лет назад не они выбирали работу, скорее – она их. И представить свои будни размеренными, без спешки и необходимости снова и снова приходить на помощь обществу, было невозможно. Порой Джейн даже казалось, что вся прелесть выходных дней особенно ярко заметна именно на контрасте между почти сумасшедшими рабочими днями.
– Мне понравился Розвилл, он же находится совсем рядом и позволяет надеяться на более прохладное лето, чем в Сакраменто, – тем более, что в семье две машины и это позволит успешно справляться с удалённостью дома от работы каждого из них. Да и до побережья путь будет длиннее всего на каких-то тридцать километров – как ни посмотри, сплошные плюсы. Городская жара тоже была сложностью, которую вполне можно было решить количеством зелени вокруг. Сейчас их двор, конечно же, тоже был замечательным: там можно было загорать, не смущаясь чужих взглядов благодаря плотному забору, можно было устраивать барбекю хоть каждые выходные, чем они частенько пользовались.
Конечно, будет очень сложно без неоценимой помощи соседки, премилой старушки, которая с огромным удовольствием заботилась о шебутной Шельме в случае острой необходимости. Но двух собак ей едва ли потянуть, а с некоторых пор в доме стало как раз на одного пушистого красавца больше. Переезд всегда одновременно и начало того, что будет, и ностальгия по тому, что было. Уж Джейн это понимала, как никто.
Она уже двинулась обратно к дому, крепко сжимая ладонь Джеймса своей, когда пришлось остановиться и обернуться.
– Что такое? – с некоторым любопытством и толикой беспокойства она смотрела, как тот неторопливо отставляет кружку в сторону, и уж точно совсем не ожидала того, что случилось дальше. Но в какой-то момент вдруг поняла, по атмосфере вокруг, по взгляду, по едва уловимому началу движения, по тому, как разом вспыхнули её щёки в волнении, всё поняла.

Несколько лет назад, в самом начале их отношений, как-то сама собой сложилась молчаливая договорённость о том, что эти самые отношения не должны обрастать сложностями вроде брака – а для двоих взрослых человек, которые там уже побывали, так и было. К чему усложнять себе жизнь, если можно жить гораздо проще? Но всё складывалось будто по своим собственным правилам, совершенно не спрашивая их мнения. Жизнь вообще редко прислушивается к пожеланиям. Взять хотя бы тот факт, что познакомились они в такой ненавистной Джеймсом больничной обстановке. Или принять во внимание необходимость мириться с общими сложностями – жизни, как говорится, всегда виднее.
Поначалу редкие, встречи становились чаще, после – переросли из обычных свиданий в возможность оставаться друг у друга на несколько дней, если, опять же, позволяла пресловутая работа. На горизонте возникали возможности совместного отдыха, а в какой-то момент Джейн поняла, что едва ли не половина её гардероба и необходимых вещей постепенно оказалась в доме Джеймса, где она всё чаще и чаще оставалась и на ночь, и на выходные. Ждала его с дежурств или по окончании очередного непростого дня на службе. А через пару дней ждал уже он, когда Джейн, замученная невозможностью хотя бы немного вздремнуть между операциями, буквально сразу засыпала на диване.
Общий ребенок, в конце концов, к которому они так непросто и так долго шли. Маленькая непоседа с очаровательными кудряшками и огромными пытливыми глазами, которая взяла от обоих родителей поровну – никто не мог сказать, на кого из них она похожа сильнее – и, хотелось бы верить, что лучшего взяла гораздо больше.
Они давно были семьёй и друг для друга, и в глазах окружающих. Но никогда до этого момента они не обсуждали подобную возможность.

И вот, здесь и сейчас, посреди занесённых снегом гор и бескрайних равнин, мужчина, который за несколько недель сопротивления здравому смыслу и заботе о здоровье прочно обосновался в её сердце, предлагал ей связать с ним жизнь.
Джейн крепче стиснула кружку внезапно задрожавшими пальцами, смотря на Джеймса немного растерянно. В этом был весь он: ничего лишнего и приторного, и аккуратное кольцо, мягко поблескивающее в свете мерцающих окон дома, укутанное россыпью грубовато отёсанных спичек – всё это образно описывало их жизнь, и Джейн, растроганная, не удержалась от слёз. Улыбнулась, протягивая ему вторую руку.
– Я выйду за тебя.
И лишь им двоим было ведомо, сколько всего кроется в этой, казалось бы, простой, обыденной для таких случаев фразе.

+9

16

Это были одни из самых длинных секунд в его жизни, когда волнение захлестнуло так, что он совершенно не мог локализовать, где бьется его сердце – то ли в груди, то ли пульсирует где-то в запястье, на шее, или вот уже в ушах, как у преодолевшего финиш олимпийца. Джеймс молча ждал, пытаясь угадать ответ по глазам, и все понял еще до того, как её губы раскрылись и заполнили воздух теплым дыханием, а слова задавили томительную тишину. Стиснувший корпус обруч, что не давал продохнуть, ослабился, Рихтер аккуратно выудил из спичечного коробка кольцо. Кусачий мороз хватал их за руки, оставлял на щеках румянец, но не мог перебороть внутреннее пламя, вспыхнувшее только что с силой сверхновой, поэтому Джеймс ловко насадил обод кольца на безымянный палец, тем самым обозначая еще одну веху в их отношениях – как еще один поворот, который они взяли. Когда-то всё началось с негласной холодной войны в больнице, а эта ночь стала результатом ее оттепели. Было в этом что-то еще, что-то наперекор судьбе, которая свела вместе двух человек, успевших побывать в браке и пронести через себя слишком много жизненных уроков, чтобы дать самим себе еще один шанс. Иронично, сколько нужно потерять, чтобы обрести.
Джеймс прислонился губами к холодной, обтекаемой горным ветром руке в жесте молчаливой благодарности за все, через что они вместе прошли и где оказались. За то, что была рядом, когда будни выжимали последние силы, за то, что рассыпала по дому смех, за то, что безропотно ждала с работы до глубокой ночи, пока сама случайно не проваливалась в сон, безмолвно встречая его на диване, свернувшись в плед, из-под которого выглядывали щиколотки. За то, что сказала "да". За что, что просто была. Колено наконец оторвалось от земли, и вот он уже стоял во весь свой рост, краснеющий от холода, но распираемый теплом изнутри. И будь он проклят, если это не счастье и не радостный блеск во встречном взгляде Джейн. Пусть кто-то попробует доказать ему обратное. Механическим движением коробок спичек, хранивший до текущего момента тайну во время всего путешествия, отправился в задний карман утепленных брюк, и Джеймс запустил уже свободные руки к Джейн за талию, притягивая к себе и запирая на замок. Даже толстая куртка не мешала улавливать отзвуки ее податливого тела.
Он смотрел на неё одновременно жадно и голодно, заступнически и любяще. Его Джейн. Эта непоколебимая уверенность засела прочно в голове еще тогда, в палате, в их первую дерзкую ночь, – когда Джеймс чего-то хотел, он уже не отступался, – но сейчас заиграла новыми красками. Что-то поменялось в самом звучании: его Джейн. Яркие образы ослепили разум. Джейн, которая накричала на него в холле госпиталя; которая опрометчиво бросилась за ним в Сан-Диего; которая зашивала Конрада; та, которая подарила ему жизнь, и как минимум дважды, сначала вытащив с того света, а затем впервые передав на руки их дочь. Все, что они переживали вместе, когда смеялись, сжимали друг друга в объятиях, ругались, на двоих боролись со страхами или делили молчание, свелось в одну точку. Движимый натурной необходимостью что-то сказать, Джеймс отбросил слова в сторону и соприкоснулся с её губами – чуть подмерзшими – вылавливая дрожащее дыхание. Немое выражение всего, что он хотел передать, осталось в этом касании, бесконечном и легком, игнорировавшем весь окружающий мир с его промозглой стужей и остановившем само время. Мгновения растянулись в полотно.
Когда они разомкнулись, нехотя выпуская друг друга, Джеймс поднял руку к ее лицу, провел большим пальцем полукруг по краснеющей щеке и улыбнулся. Удерживать ее в руках, чувствовать рядом, касаться – желания сумбурно копошились в голове, из общего месива формируясь в предложение:
– Идём в дом.
В тепло, к разгоравшемуся жару камина, туда, где они согреются еще по одной чашке чая, лениво начнут перебирать походную ношу для утра, а затем это занятие перерастет в привычную тактильную игру, в переплетение дыханий и стонов. В конце концов, оба, выбившиеся из сил, но счастливые, обнаружат себя в постели, а когда заспанные очнутся ближе к полудню, придется вновь пересматривать маршрут. Они попробуют связаться с другим гостевым домом, договорятся о том, чтобы где-то оставить вещи и получить их уже в отеле, преодолеют горный перешеек, в другой день выйдут к озеру, откажутся от похода сквозь густой хвойный лес… Такие перемены, впрочем, теперь утратили свои масштабы и казались ничтожно пустячными.
Рихтер упер в ребро охапку дров, и, придерживая свободной рукой Джейн, направил обоих в сторону дома по пушистому снегу, что пытался их задержать. За те короткие пятнадцать шагов, что преодолевали дворик, он крепче обхватил её стан пальцами, ненавязчиво притягивая к себе, чтобы коснуться подбородком макушки. Это значило: спасибо, что ты рядом.

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Postcards from Canada


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно