внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
– Мм, что? Нет, – я медленно, словно задумчиво, отвожу взгляд от окон, задерживаясь вниманием на размытой точке у горизонта, прежде чем...читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 13°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » друг друга заживо ментально запекать в печи


друг друга заживо ментально запекать в печи

Сообщений 1 страница 20 из 20

1




https://i.imgur.com/3IgHQAr.gif https://i.imgur.com/dhmDHhV.png https://i.imgur.com/rDlWoHH.gif
solveig & tadeusz
мы звёзды, как в фильме
для взрослых — you feel me
как в жизни, please kill me
ведь я набазарил тебе херни



+5

2

соль проводит так много времени в чужом доме, что, кажется, совсем поселилась у тадеуша. и даже сейчас лежит на его кровати, пока он работает в компьютере.
и все здесь как-то подозрительно естественно обретает ее очертания, даже забилась вторая полка с одеждой, хотя сольвейг сама и не подозревала, что у нее есть столько вещей.
она успела по углам разбросать свои колечки, затащить в чужой дом карты таро,
возможно, не самые любимые, но те, которыми пользуется на постоянной основе.
а еще по полкам расставить свечи, и все в доме тадеуша говорило ее присутствии, даже когда она на ночь возвращалась к себе домой.
редко, но возвращалась.
да и своим домом это можно было назвать с натяжкой.

слишком быстро привыкает к тому, что после работы он везет ее к себе, и они не расстаются на выходных.
сольвейг привыкла в чужом доме быть одна, по-хозяйски таскаться на кухню и собирать свою коллекцию пустых банок из-под энергетика. даже когда тадеуш немного, но против.
она знает, он сам хочет чувствовать ее атмосферу по всему дому.
и даже ее запах — уже смешался.

слишком быстро привыкает к хобби тадеушу — занюхиваться, когда надо и когда не надо.
зато не надо платить лишние деньги за воду и свет на своей квартире, она практически там ничем не пользуется.
и с ним по комфорту и уюту, ненавязчивостью, но ощутимым присутствием.
и в его теплых объятиях засыпается быстрее и легче даже без лишней дозы таблеток, просто теряется во всех своих знойных тропиках отношений с ним.

слишком быстро привыкает к тадеушу, уже не стесняясь оставлять грязную посуду на чужую совесть. да она не так много ест, чтобы составлять вавилонские башни из тарелок, но пару кружек юзает и их раскидывает по тумбочкам.
зато стирает неплохо, компенсирует этим.

у них образ жизни — сумрачно-неоновый с музыкальным сопровождением, и в привычках они друг друга дополняют, по крайней мере не раздражают.
плохо, что она часто на работу опаздывает или совсем не приходит, чем получает очередной нагоняй от руководства. но у нее причины уважительные:
во-первых, выползти из нежности тадеуша приравнивается к невозможной миссии.
во-вторых, отказать ему крайне сложно, даже не потому, что он предлагает, как возможность, остаться лишний день с ним, а потому, что сама не хочет.
в-третьих, ей не хватает с ним даже суток вместе, которые слишком быстро теряются в часовых отсчетах, ей хочется с ним подольше и побольше.
даже если они не разговаривают, и она лежит на кровати, бесшумно перелистывая страницы, а он выбивает по клавишам клавиатуры.

она изредка подглядывает в чужой компьютер, просто понаблюдать, что делает. ну, и еще себе спокойствием, что не с девушками. от обсессивного недоверия и токсичной ревности избавиться не может. но пока подозрительного не замечает, и сама себе улыбается.
книжка в руках —  очередная хуйня по психологии, так что не особо привлекает.
привлекает тадеуш, она хочет к себе его внимание обратить.
скребется взглядом по его затылку, мажет по шее.

—  тадеуш, я хочу тебя поцеловать.

это вместо —  а ты очень занят?
сразу привлекательным предложением вперед, чтобы наверняка.

+4

3

соль на его кровати — отражением его тени,
плавными линиями и движениями,
ощущениями, что так надо — сначала сбегала в свою нору чаще: тадеуш, в принципе, понимал, что проводить время без друг друга — это здоровая практика нормальных отношений,
но отношения их выходили за рамки нормальности из-за сплетения зависимостей и их основ, поэтому это всегда — лишние нервы и лишние мысли,
по крайней мере скучал — точно,
предпочитая не спать вообще: хотя теорема эскобара, что хуже — засыпать без неё в мучительных попытках это сделать или проводить часы бодрствования со слабой возможностью перемотать время, ведь сознание не в отключке.

у тадеуша на одном мониторе — пущенное фоном аниме, которое в основном только слушал,
на втором — не то чтобы обязательный, но переключением вкладок и приложений мельтешением — сбиваясь на полпути, отвлекаясь на всплывшее сообщение, потом — залипнуть на ленте твиттера ненадолго: забавно ей было отвечать на написанные твиты обо всём реплаями, хоть находятся в одной комнате.
хотя переписки, когда они были на разных этажах, уже случались — это забавно и мило.
тадеуш — как обычно нанюханный, разогнанный и ускоренный до неопределенной частоты,
соль — стала его амфетаминовой принцессой, которая его догоняла по мере собственных сил,
иногда вырубаясь быстрее него и всё ещё пытаясь ходить на работу.
тадеуш, впрочем, тоже — несколько суток зависнуть с ней, несколько — посвятить работе или остальной жизни,
впрочем, когда она стала чаще оставаться у него, отъехать на несколько часов из дома становится проще — знает же, что никуда не денется.

а?

переспрашивает тадеуш, хотя на деле всё услышал — просто пауза, необходимая, чтобы переключиться без лишних сбоев,

а точно поцеловать?

разворот на стуле — с улыбкой, внимание обратить на неё,
взглядом — от ступней оголенных ног до книги в её руках.
что-то связанное с психологией, получается.
нужно будет потом тоже прочитать — потому что о чем-то совместном пиздеть с ней слишком интересно,
как и обсуждать просмотренное/прочитанное, играя друг с другом наперегонки — кто быстрее проглотит контент:
у тадеуша преимущество, так как он в основном советовал ей то, с чем уже успел ознакомиться сам.

не укусить? не лизнуть? просто поцеловать?

недоверие изображая — у неё в привычку раскрытых жестов закралось озорливое, —
тадеуш встаёт со стула, потягивается, прогибая застылость в спине — время от времени нужно устраивать рехабы, чтобы не только сгнать толер, но и дать своему телу отдых;
с одной стороны — он уверен, что сейчас потянет, переключившись на косяки и соль,
с другой стороны — слезть даже в небольшой рехаб очень сложно, каждый раз буквально звучит как `последний марафон`, но продолжается с каждой встречей с ней.
просто — у тадеуша вместо красных кровяных телец белые кристаллы по венам, которые нужно восполнять интраназальным путём.

несколько шагов до кровати, чтобы сесть на её край, движениям щекотящим по стопам, сжимая их затем пальцами и массируя:
эстетическим удовольствием.

+5

4

сольвейг, конечно, лучше любого аниме.
его вайфу в реальности, так она себя ставит, и весь его виртуальный гарем ненавидит.
она же ведь не сравнится ни с какой девчулей, правда?

— а?

тадеуш, конечно, делает вид, что не услышал, оставляя себе небольшую паузу переключиться. соль улыбается и смотрит на него игриво, ждет, когда он потянется к ней, когда все его внимание будет только у нее.
она собственница до мозга костей, и ей до дрожи приятно, что он полностью отдается ей, не просто отвлекаясь от своих дел, перебрасываясь с ней фразами, а встает, чуть разминает затекшую спину и смотрит на нее.

и переспрашивает.
соль пальцами мнет покрывало, продолжает улыбаться, чуть искря глазами. весь и ее.
от кончиков волос до кончиков пальцев, каждыми микрочастицами, атомами и всеми элементами. она его своим клеймит, знает каждую клеточку его тела.
и от воспоминаний их близости у нее пробегают мурашки.

— точно.

кивает, но по хитрому взгляду чувствуется, что есть подвох.
даже если она делает максимально невинный вид, двойное дно есть всегда. к тому же, не доверять ведьмам это первый закон любого нормального человека.
слава богу, что тадеушу до нормальности слишком далеко.

— просто поцеловать, не укусить, не лизнуть.

и когда тадеуш садится рядом, а его руки касаются ее ног, она уже не может отступить от задуманной изначальной идеи.
конечно,  когда она ему обещает, она специально скрещивает пальцы. мол, чтобы не совсем уже и нечестно обманывать.
он массирует ноги, это отдается в ней приятной дрожью. его футфетишизм ее не отталкивает, наоборот, возбуждает. у нее ведь ноги и правда — эстетическое удовольствие, а его пристрастие к ней — ее эстетическое удовольствие.

и она приподнимается на локтях, заглядывает ему в глаза, по ее радужке глаз все еще искрится шалостью.
тянется к нему, но ждет, когда он сам потянется к ней ответно.
и вроде девочке двадцать шесть лет, и она старше его, но к тадеушу всеми малолетними проказами напоказ.

— обещаю, что только поцеловать.

и крестик пальцами держит, но так, чтобы не заметил.
обещание с самого начала перечеркивает детским жестом. так, кажется, делают, когда маме врут, что не курят.

Отредактировано Solveig Kot (2021-02-23 02:23:38)

+5

5

тадеуш, конечно, замечает первое скрещение пальцев — скорее догадкой, чем достоверной теорией, но виду не подаёт:
правилам игры подчиняясь, но всё же щурясь с долей задуманной недоверчивости,

точно?

ещё раз вопросом между её строчек,
пальцами — по лодыжкам и выше, до обратной стороны коленок — помогает до себя дотянуться, встречаясь на полпути и заглядывая в её глаза:
галактики искрятся на тонкой радужке расширенного зрачка зелёного оттенка,
как всегда охуеть как красиво, восхищается, как и в первый раз,
засматривается: излишками нежности скапливаясь подкожными гематомами.

ну ладно, целуй,

прикрывает глаза в доверительном жесте, пусть и знает, что будет после —
с соль всегда неожиданно, иногда нанизываясь на иглы её переменчивости,
будто бы в комнате тысячи дверей открываешь каждую — и хуй знает, что увидишь в очередной раз, ничему не удивляешься.
сейчас, правда, влажностью языка по щеке —
тадеуш отстраняется
( выглядит слишком довольным )
и вновь — по ногам на ступни перемещаясь,

спасибо,

усмешкой, и — всё-таки вновь к ней, поцеловать уже самому,
пальцами в волосы,
перебираясь по мягкости.

что читаешь?

тадеуш жестом по обложке книги, в сторону отодвигает её, занимая место на кровати рядом с ней,
ладонью на талию обнимающим жестом — тупо лежать, переплетая руки и ноги, заглядывая друг другу в глаза — было приятно,
поэтому улыбкой по её скулам, рассекая их,

что-нибудь хочешь почитать-посмотреть? может продолжим мадоку, и ты наконец-то перестанешь хотеть себе кьюбея?

планами на последние серии: рассказать о всех теориях, которые знал,
разбираться в чужих мирах с погружением — интересно,
в своём то хуй разберешься время от времени.
на ней — опять его футболка, по длине идущая за короткое свободное платье, рука сплетающимися пальцами — просит объяснить её маленькость по сравнению с её ладонью.

или хочешь может быть в ту свою хуйню с вопросами? а то ирл мы этого не разу не делали, только как тебе на работе скучно становилось — то есть достаточно часто.

+4

6

руки тадеуша по ногам, у сольвейг по коже расползаются взрывные волны, отзываясь вулканами и взрывчатками.
тадеуш к ней тянется, и даже если знает, что подстава.
соль с улыбкой довольной, лукавой, очаровательной, что невозможно не подыграть ей.
она совсем близко у губ, но языком ведет по его щеке, и, кажется, это доставляет ей слишком много удовольствия, восторг читается в линиях.

— всегда пожалуйста.

и целует его в ответ.
тадеуш располагается рядом, ее книга по психологии в сторону.

— книга одного норвежского психолога, она была больна шизофренией и рассказывает про свой опыт с депрессиями, галлюцинациями и прочей хуйней. ну, вообще она скорее для тех людей, которым просто интересно почитать про чужой опыт и которые совсем не шарят за системы в стационарах. но называется красиво - завтра я всегда бывала львом.

и вообще — нормальное чтиво, конечно, не для соль, но скоротать время, почитать про быт в норвегии и на миллиметр стать ближе можно.
из книги не особо понятно, лечится по итогу шизофрения или нет. хотя автор откровенно говорит, что да, сольвейг сомневается. или у молли есть шанс стать нормальной и пройти лечение в несколько лет?

тадеуш предлагает аниме, соль к нему прижимается, переплетая пальцы и заглядывая в чужие зрачки.
у него нормального размера они не бывают, вечно под чем-то, растекаясь за границы в белок; у нее зрачки раздуваются при виде него. уже достаточно, чтобы быть за пределами привычных узкостей.

— ты думаешь, мне когда-нибудь он перестанет нравиться?

полуусмешкой, полуриторическим вопросом.
вряд ли ее остановит тот факт, что кьюбей на самом деле воплощение зла и коварства, который обманом заключает контракт. с тадеушем же все еще вместе.
на этом пункте дискуссия, считай, окончена.

— кстати, да, у меня из прошлых вопросов осталось то, что мы еще не прошли. сек,

тянется к полке за телефоном, вкладка с вопросами сохраненная. она пролистывает до последнего вопроса, который они еще не обсудили.
это в какой-то один из дней она от скуки листала статьи про отношения, даже не особо запомнив, как из запроса 'целебные свойства можжевельника' перешла к 'тридцать вопросов, чтобы влюбиться друг в друга'; этот пусть прослеживается сложными махинациями ссылок,
и предложила тадеушу пройти вместе.
а потом желание влезть в чужую шкуру, чтобы знать каждую мелочь, азартом охватывает тело, и она уже не может остановиться, переходя по ссылке с двумястами вопросами.
они их, кстати, так до конца и не прошли, хотя и переписывались несколько дней подряд.

— вот, хороший вопрос: расскажите про свой первый поцелуй. ты первый, к бывшей ревновать не буду.

и на тадеуша смотрит внимательно, не будет ревновать к бывшим, но не обещает.
все, что касается паулины, все еще травмирует, хотя тадеуш о ней вслух не говорит, но соль периодически беспокоится, что бывшая лучше настоящей. загоняется временами.
и по рассказам у них что-то серьезное было, несколько лет — сильно. к такому сложно не ревновать, особенно — когда за прошлое соль цепляется усиленно.
и почему-то у нее мысли не возникает, что целоваться можно до первых отношений. кажется, прекрасный мир одноразовых отношений открывается только после первой мозгоебли.

+4

7

соль интересна была от и до,
в том числе — книгой, про которую она рассказывала, с таким ебанутым и интригующим названием,
в том числе — любовью к антагонистам, хотя кьюбей был не то чтобы злодеем с какой-то сложной истории — он просто был существом из другого мира и других порядков, которому было в целом похуй на всё происходящее по пути к задумке и цели.
из соль бы получилась девочка-волшебница,
она такой и являлась, на самом деле,
с ней тадеуш — пропах поджигаемыми сушенными смесями трав и привык, что у него на полке лежит её колода, которую она время от времени раскладывает.

надо будет на ебее заказать тебе его в виде плюшевой игрушкой,

отсутствием сюрприза — подогревание интереса,
тадеуш с жилкой коллекционера, пусть из коллекций у него лишь зажигалки и магниты, последние, правда, остались в варшаве в основном — не те, что вешать на холодильник, а те, что снимаются вместе с кладами, дорогая сама по себе коллекция, переставшая практически пополняться после того, как они начали сами варить и производить, обрастая контактами и связями.
даже тут — паутиной липкой,
у тадеуша, получается, есть уже крыша здесь — синяки уже зажили, как в очередной раз разбитая губа, — а значит и связи расширились.
его это вполне устраивало, с запасными вариантами и путями развития было легче оставаться не то что на плаву, но что-то планировать — впрочем, не заглядывая в будущность слишком пристально,
всем вниманием — по битым осколкам в её глазах.

и тадеушу вопрос однозначно не нравится — даже тем, что ему придётся потом слушать про её первый поцелуй, и хорошо бы это была история из разряда детского сада, например,
но по бывшим хочется пройтись, пересчитывая их кости в буквальном смысле, а не словесно, упоминать их всуе — не хочется,
как и вспоминать всё своё прошлое тоже.
но у тадеуша — слишком хорошая память, которую не убили ни выкуренные бошки, ни амфетаминовые марафоны, ни мефедроновые приходы, ни опиатный передоз, ни кислотные бэд-трипы,
иногда это — в минус.
как сейчас, например.

точно не будешь ревновать?

переспрашивает, хотя как и с поцелуем — знает, что есть подвох,
она его ревностью не душила, потому что он сам был такой же, и это было оговорено заранее — выебут же друг другу мозги,
правда тадеуша в том, что о ком-то другом рядом с соль // в отдалении, но присутствием в своей жизни
он не мог даже думать и допускать вероятности,
просто — неинтересно, скучно, не вызывало желания.
сейчас правда дело касалось воспоминаний — и к чёрту, хочется скипнуть, но она, отмечая тем, что вопрос хороший сама скипать не хочет, видимо.
а тадеуш — не то чтобы обещал быть кристально честным, но старается, врать и придумывать что-то — тоже никакого интереса.

ну, сколько нам тогда было лет?..

задумчиво тянет, по логическим цепочкам добираясь до нужного воспоминания: оно, на самом деле, достаточно смешное и лишено всякой романтики, поэтому, может быть, не так страшно.

получается, лет четырнадцать, мы как раз уже пару месяцев как плотно начали торчать на амфетамине и пробовать сочетания. тогда я выцепил в первый раз два колеса, которые мы вместе с молли съели. ну, и там зашел разговор о поцелуях — ни я, ни она тогда ещё ни с кем не целовались, поэтому решили попробовать, какого это,

пожатием плеч,
мысленно — звучало лучше и менее неловко.

+3

8

тадеуш даже не скрывает своего желания ей что-то подарить, а она не скрывает своего желания подарок получить.
и улыбается ему теплыми экзотиками, перебирая его пальцы в свое руке. и по сравнению с ним у нее совсем маленькая рука, умещается в его ладошке сразу двумя. и эта мысль до пизды романтичная.
она кивает, мычит согласием, и в его объятиях хочет остаться подольше. лишь бы он дальше сжимал ее талию, хваткой чуть-чуть задирая футболку, оголяя бедра.
и ее шрамы выглядывают доверием и привычной открытостью, она уже не стесняется их, даже забывает их замечать.
просто тадеуш принятиям, а не осуждением, и комфортом по всем ее ранам и шрамам. даже депрессия уже не тревожит, можно считать ремиссией. конечно, соль хочет верить, что не из-за веществ, которые они юзают, а веществ в голове, которые говорят ей быть ближе к нему.

лучший антидепрессант — любовь тадеуша, которая ее обволакивает с головы до ног.
и затекает внутрь.

— ну, зависит от истории

совсем врать не хотелось, в любом случае оба знают, что будет, что, может быть, слегка обидится и будет весь вечер доебываться до слов, провоцируя его на конфликт.
но сейчас у нее настроение хорошее и игривое, возможно, она и правда не будет. спросит только, а  она красивее всех девушек, и получив положительный ответ, расцветет хрустальными космосами.

соль сначала не особо понимает, что тадеуш скрывает под мы, а потом звучит имя молли. и соль всем телом напрягается. она отстраняется от тадеуша, приподнимается на руках и смотрит на него сверху вниз.
то есть под веществами у них с молли что-то было.
в четырнадцать лет, так давно.

— ты целовался с молли?

переспрашивает, хотя и с первого раза поняла, это больше для паузы, чтобы себе дать возможность переосмыслить.
осознанием сначала скребет себя слетающей улыбкой, и губы сжимаются в напряжении.
взгляд у соль не колется, там мелькает что-то болючее, ранимое, что доверием и открытостью ему истекает.
то есть он живет с девушкой, с которой когда-то поцеловался?
то есть

— ты живешь с девушкой, с которой можешь потенциально пососаться?

и чисто теоретически: может заюзать что-нибудь и полезть к молли. мало ли, что происходит у него в голове.
с соль ведь все так и было.
откуда уверенность, что так не происходит с молли?

и его история не так, чтобы цепляет.
навылет ей в виски мысль, что он может вполне спокойно изменять ей со своей сестрой. и ведь ему даже далеко ходить не нужно, все под рукой, все рядом.
всего лишь свернуть раньше своей комнаты.
а она, глупая, наивная соль, думает, что ревновать надо к другим, думает, что молли девочка милая, что с ней бы подружиться поближе, а получается.
а получается, как обычно, ножом в спину.
и там, где совсем не ждешь подвоха.

соль понимает, что у них с молли своя связь, которая устанавливается между близнецами и людьми, которые вместе не разлей вода с рождения. друг в друге разбираются лучше всего, и все ее попытки узнать тадеуша поближе разбиваются и разлетаются.
она может даже не пытаться, с молли-то ей не сравниться.
вообще никогда.

и внутри неприятно жжется.

+3

9

зависит от истории, значит.
тадеуш уже — предчувствует бурю после первого вопроса, такое затишье перед ней:
тишина физически давит, заползает в лёгкие, лишая кислорода, душит,
стратосферой отдаляя их друг от друга перед взрывом.

это — неприятным ощущением по позвоночнику,
липкостью плохого предчувствия,
и от этого нет панацеи — даже в спасительном дзен-похуизме амфетамина ему не похуй,
когда она — жгучими каплями расплавленного золота,
выжигающей злостью или обидой,
болью во взгляде, затаённой.

на самом деле — теоретически да,
возразить даже нечего,
тем более они одно время, когда более активно кололись, могли поцеловаться на приходе — это не воспринималось ни романтическим, ни эротическим контекстом,
просто как дополнение, просто — тактильностью,
тадеуш ни разу не спал с молли и не думал о ней в этом плане.
просто как-то даже не приходилось, такое — не укладывалось в пересечении их вселенных, оставаясь на крае чем-то, ставших для них субъективной нормой, по факту в глазах окружающий — девиантным поведением,
просто не объяснить же, что это.. воспринималось не так, как с соль?
как вообще с какой-либо девушкой?

тадеуш отводит от неё взгляд,
на самом деле он не любил вот этой всей хуйни с ревностью к молли; молли — всё-таки часть его,
сплетением основ, поделённых на две — едиными мыслями и воздухом,
тадеушу не похуй на соль и её эмоции, поэтому комом в горле — чувство колкой злости,
не на неё, скорее, на ситуацию,
раздражением несдерживаемых интонаций:

только не надо ревновать меня к молли,

в голове может звучать как попытка объясниться,
по факту — роет ему самому яму,

между нами нет ничего такого, никаких подтекстов, никаких желаний, но да — живу с ней, и что? она моя сестра, не просто сестра, а близнец, естественно, что она очень дорогой мне человек и идёт со мной в комплекте, как и я с ней,

почему бы, блять, не скипнуть этот вопрос было?
тадеуш — с лежачей позиции в сидячую, опираясь на стену, скрещивая руки, смотрит на неё внимательно —
крахом по внутренним системам,
сигналами бедствия, слышимым даже отсюда — корабли внутри её моря тонут, поглощённые темнотой,

теперь твоя очередь отвечать на вопрос.

хуй знает, зачем, удовольствия этого никакого точно не принесёт —
раскручиваться спиралью, загоняя друг друга в более напряжённый вайб.

+3

10

тадеуш оставляет слишком много пустых мест, недосказанностей, пытается разговор увести в сторону. и даже особо не оправдывается,  господи, как это ранит. ножевым в самое мягкое,
тадеуш последний гандон,
мудак,
моральный ублюдок,
эта мысль скользит фоном, и соль за нее старается не цепляться. и горло сдавливает тревожностью, каждый звук от него воспринимается агрессией.

соль читает между строк: живу с ней - и что? целуюсь с ней - и что? сплю с ней - и что?
не просто сестра — подчеркнуто дважды и красным. то есть факт, что они близнецы, развязывает им двоим руки, получается.
сольвейг, конечно, вслух всего не произносит, но мысленно отмечает.
тадеуш переводит тему, от нее закрывается, и соль смотрит долго, выжидательно. то есть, она правильно понимает, что бьет в нужное, раз он защищается?
голову разрывает от мыслей и вопросов, ответы на которые ее явно не устроят. сейчас вообще вряд ли что-то поможет ей справиться с подступающим к горлу комом. не плакать, нет, пока не хочется, а жгучая смесь из подозрений и недоверий, которые в ней волнительностью и нервозностью.
это колется, жжется, в костях ломит.

— моя очередь? — и ему открытой дерзостью и грубостью. — мой первый поцелуй был с моим первым парнем, тадеуш, а потом в колледже еще с двумя по пьяни. я тебе могу пересчитать их по пальцам, но важнее всего то, что я сейчас ни с одним из них не живу.

у нее и правда опыта в этом не так уж и много,
достаточно — корректное слово.
так получилось, что всего у нее поцелуев было с пятью мальчиками. и даже в колледже — мимолетное, без каких-либо глубоких чувств. у нее явно не было поцелуя с... как же там тадеуш сказал? очень дорогим человеком, который идет с ней комплектом?
да и тадеуш о ней знает все, у нее даже парень-друг и тот гей.
ее пространство максимально безопасное и без предубеждений, которые его могут заставить усомниться в чужой верности.
и она до какого-то времени тоже так думала.

надо было искать не номера шлюх в телефоне, а просто заглянуть в комнату к молли.

— то есть я могу выйти из твоего дома, а ты с ней тут же переспать? это же ведь тоже ничего такого, тадеуш. для тебя ведь так все легко, можно и без обязательств, да?

видимо, фраза про обязательства слишком глубоко западает ей в душу и отзывается незакрытыми гештальтами, в самые открытые места попадая. она сейчас ранимостью и чувствительностью ему нараспашку.
и долго смотреть на тадеуша не получается, слишком жмет в висках.
отводит взгляд, пересаживаясь на край кровати, чтобы к нему полубоком, но никак не глаза-в-глаза.

тадеушу всегда на все похуй, тадеуш ведь у нас свободный бродяга.
он ведь может убить и даже не моргнуть, просто заколоться, обратно падая в наркотический эффект и прибрать за собой мусор.
то есть — измена ей явно где-то в самых низах моральных принципов.
да и какие могут быть моральные принципы у барыги? он продает смерть и на этих деньгах строит свою дорогу в ад.

соль закусывает губу.
дура,
наивная, глупая дура,
которая почему-то поверила в сказку.
в реальности рядом барыга с целым списком зависимостей.

+3

11

каждый — молниями об землю, выжигая деревья,
всё — неприкрытой злостью и обитой,
загнаться можно на ровном месте, получается.

ещё бы ты с ними жила,

тадеушу бы сейчас сказать: в этой реальности всем своим алкающим — я о тебе, поэтому тебе стоит не думать об этом, я же никого кроме тебя не вижу.
тадеушу бы сейчас сказать: ты для меня особенная, соль.
тадеушу бы сейчас сказать: я тебя люблю же, принцесса, чего ты?

но тадеуш на агрессивной волне раздражения,
поэтому ничего такого не скажет, хотя — всё правда, всё чувствовалось тупой болью на уровне анахаты,
усталостью по плечам — в таких ситуациях просто не хочется ничего объяснять, потому что, блять, ну очевидное же — пусть очевидное только для него.

да, а ещё ты только можешь выйти из дома, а через другую дверь зайдёт какая-то девонька — и с ней я тоже могу переспать сразу же. какой же бред, пиздец,

он — не хотел лезть в её голову и слышать, как она ментально его уничтожает,
но ему не похуй, поэтому оно само как-то получается —
горечью по нёбу неприятным налётом от токсичного ветра,
отравляющего.
ей бы мастер-классы проводить: как за минуту из хорошего вайба сделать полное дерьмо и даже хуже,
ему бы, на самом деле, тоже.

то есть ты меня сейчас будешь упрекать и пилить не за то, что я сделал, будучи с тобой, блять, в этих самых обязательствах, а за то, что было задолго до этого, до нашего с тобой вообще знакомства?
да, у меня было по простому, можно было и без обязательств, но — что блять в этом такого?

тадеуш к ней — всё-таки пытается дотянуться, уползла совсем на край кровати, насупилась,
ему не нравилось, что это тянулось так долго — время киселём твёрдым, сквозь него пробираться тяжело, как и преодолевать это расстояние до неё,
хочется — просто обнять, уткнуть её в себя,
вслух то сейчас сказать сложно,
что для него сейчас нет смысла во всём этом дерьме, которое происходило раньше,
случайных связях даже на рандомных вписках, легкой тактильности с молли, даже о паулине он не вспоминает вообще —
мысли забиты под завязку другим.

+3

12

ну, вот, тадеуш опять.
ничего не отрицает, агрессирует и злится.
соль все читает по-своему, ей загнаться по этому поводу много труда не стоит, ковыряется в своих же ранах.
тадеуш к ней тянется, соль противно, это проскальзывает у нее на лице.

— не трогай меня.

огрызается, зубами щелкает у самого носа.
через другую дверь может зайти другая — и если раньше такая фраза могла показаться шуткой, сейчас воспринимается воспаленной болезненностью и пульсирует.
какой же бред, пиздец, — теперь еще и чувствует себя глупо. как будто заранее не говорила, что будет ебать мозги, как будто и правда все ее чувства и загоны пустые и ничего не значат.
он ее обесценивает, и она не знает, берется ли клокочущая в грудках злость, потому что ее скандал и правда на пустом месте, или потому что она верить в это не хочет.

— ничего такого, ебись, с кем хочешь. с другими девоньками, — специально на его лад коверкает, и пока говорит, на себя натягивает джинсы. — с сестрой, с наркотиками. мне поебать, тадеуш.

последнюю фразу фатальностью.
так он может ей в лицо сказать, что с молли спит или нет? или он так и будет говорить 'что в этом такого?', продолжая от прямого ответа убегать?
у сольвейг выводы напрашиваются сами.
зубодробительной яростью, ломающей кости.

и вот уйти хочется спокойно, без глупого я еще не договорила.
но...

— я хочу расстаться, тадеуш, мне нахуй не сдался конченный торчок с перспективами на измены. нет никого хуже, чем ты.

нет, вообще...
соль не задевает тот факт, что он юзает двадцать четыре на семь, ее больше задевает тот факт, что в эйфории своих состояний он может затеряться, сцеловывая космосы с чужих губ.
и лучше передоз, чем шлюхи.
а когда уверенности нет, то тяжело.
но почему-то во фразе акцент падает на конченный и торчок, хотя изначально подразумевалось на перспективы. соль об этом думает уже позже, сбегая по лестнице вниз.
вообще от всего противно — от себя почему-то в особенности.
такая ранимая и такая глупая, что тошно.
да и к тадеушу привязалась так быстро, даже не дала пару месяцев на привыкание, он с первого приема сразу зависимостью. надо было держать дистанцию из недоверия, а не вляпаться в ебанное говно с ломящим названием 'любовь'.
хуебовь.

ну и пиздуй — пошел нахуй.
да пошел нахуй.
пошел нахуй, точно.
и на улице свежий воздух прохладной ползет под кожу, слишком холодно, чтобы ночью выходить в одной футболке.

далеко уйти не получается, слезы все-таки накатывают,
вообще накатывает все.
и обидно, и грустно, а еще расставаться с тадеушем не хочется.
просто для нее тяжело — знать, что молли может быть любовницей, а он только ее защищает, кажется, совсем не понимая, что конкретно ее не устраивает.
вместо всего, только обесценивает ее переживания, это ведь — нормально, а что в этом такого, это естественно.
и она плачет, запястьями трет глаза, всхлипывая заглатывает ночную морозь.
телефон забывает в его комнате, даже, блять, такси не вызвать.
блядская обида вальсирует пулями в межреберных, и на языке жгучие слова, колючие и острые, режут в межреберных невысказанным.

завтра станет лучше, думает.
верит ли она, что завтра станет лучше?
и от бессилия, от страха, от отчаяния, от осознания — все эти срывы на личном становятся вредной привычкой.
гадкое, безвыходное давит в груди нехваткой кислорода истерики. суставы в пальцах выкручивает ломкой, и в волосы ладонью обжигающими прикосновениями чувств.
теряется в своих лабиринтах мыслей, догнивающей тошнотой в горле давит в себе оскорбления.

+3

13

`не трогай меня` — звучит как приговор,
эпитафией выгравированный на могиле, в вырытую яму опускается гроб, в нём — неотвратимость грядущего мрачной метафорой.
какая же всё это хуйня — думает тадеуш,
блядская непереносимость внутренним протестом, а затем мыслями замещающими — он же конченный торчок, получается, значит хуй с ним, можно и подняться в противоположную сторону, пока она натягивает джинсы судорожностью движений,
раскрыть зиплок, чтобы ароматом резкого фенового духа по ноздрям ещё до того, как расчертиться, мысли — выбивая
( спойлер: нихуя не получится ).

ну и пиздуй отсюда, блять. раз нет никого хуже — то пиздуй, возвращайся к своему бывшему, ещё к кому-то, пока,

тадеушу — всё ещё не похуй,
просто `я хочу расстаться` — звучит как жужжание электрических импульсов, отзвуком близости смерти и пиздецового состояния, которое хуже неё.
перед глазами: образ поли, с уст которой слетели точно такие же слова, может, без перспективности измен — но перспективность отношений с ним вовсе отсутствовала.
тадеуш никогда не показывает, насколько это — загоном последующим, всплывающим в подсознании на репите не выговариваемым, а подавляемым в самом зачатке,
страхом, между тем, сейчас сверкающим — а чего он блять ожидал?
что внезапно найдётся та самая девонька, которая его действительно примет и не будет пытаться изменить?
и не так бы задело в этот раз, осколками въедаясь сквозь кожу нервозностью резких жестов — если бы не выбранные выражения от неё,
концентрированной сутью отражающие всю его жизнь.

дверь уже захлопнулась: по правде тадеуш начал чертить и отвернулся просто потому что смотреть ей в спину было всё-таки невыносимо.
не хотел же ввязываться во всю эту хуйню именно из-за такого исхода — блять.
и похуй, что прошло лишь.. сколько? полгода? всё равно хуйня ебаная, он слишком привык к этому всему.
откидывается, руками глаза протирая,
после феновой дороги — часто с глаз скатывается слеза,
по крайней мере, тадеуш думает, что от этого, когда по комнате взглядом скользящим.

блять, оставила и телефон, и сумку с ключами — тяжёлым вздохом,
знает же её: нихуя теперь за ними не вернётся, даже если придётся ночевать под мостом с бомжами.
в руки и то, и другое — хотя сумку оставляет после секундной заминки.
бля, тадеуш, какого хуя, ты правда хочешь ей позволить вот так всё разрушить?
тебя самого — до основания?
тадеуш натягивает олимпийку, в карман — кроме своего телефона свой, охуеть вообще, как её теперь искать.
обычно понятно: просто поехать через полчаса к её квартире,
сейчас — не хватает сил, чтобы сидеть даже пару минут на месте.

прохладный воздух по голове бьёт отрезвляющим,
но всё ещё мутностью всполохи красного от заливающей крови по открытой ране сердца,
из ворот — попыткой зацепиться взглядом за знакомый силуэт.
блять, уже куда-то убежала,
но цепкостью взгляда — за упавшее кольцо: заданным вектором направления в парк в десяти минутах ходьбы от дома, где среди зелени и узорчатой мозаики всё-таки найти её на первой ближайшей скамейке.
какая же дура.
сидит вся заплаканная, закрывая руками лицо — не видит его приближения и того, как он с себя олимпийку — на её плечи, садясь перед ней на корточки.

простудишься же, дурная,

всё-таки, надо было тогда не замереть, а прикоснуться — сейчас все `не прикасайся` будут проигнорированы, ведь рук от неё не убирает, целует её ладони , которые всё ещё закрывают её взгляд от него.

+3

14

ну, да, назвала конченным торчком.
может быть,  он торчок, но точно не конченный. он после таких слов точно за ней не пойдет, и она плачет только сильнее и громче.
дура, зачем так жестоко.
не думает так, совсем не думает, просто слова сами складываются в острое и ядовитое, она с этим ничего поделать не может, из нее грубое и плохое лезет наружу.
а теперь она сидит, подрагивая от холода в костях, стирая мокрые дорожки слез, разрушив абсолютно все.
в колоде карт таро ей самая подходящая — башня, которая собой иллюстрирует апокалипсис.
разрушение вавилона.
она ведь строить ничего не умеет, у нее получается только коррозией до основания уничтожать.

и никого лучше него нет — это правда, все остальное — жгучее и горячее, но неправда.
сольвейг руками по лицу, на себя злится, на него тоже, он виноват, сам довел ее до истерики, знает ведь, что с ней так не работает.
знает, что она не вернется, не обернется, да и вообще.
да и вообще будет сидеть на этой скамейке до самой смерти, пока не окоченеет не только в пальцах.
и, кажется, она перечеркивает себе все.
лучше бы суициднулась — реально.

а ведь он даже на нее не обернулся, потянулся к наркотикам, значит, она ему и правда не нужна.
пока сидит на скамейке, себя продолжается накручивать юлой по старым загонам.
у него есть дом, работа, деньги, красота, ум, и ему бы дала любая девушка. зачем ему какая-то забитая тревожностями и депрессиями лохушка?
у нее ни дома, ни денег, ни целей, ни амбиций, ни желаний.
она умеет только раскладывать карты таро, да таскать всякие свечи из одного угла комнаты в другую. от нее пользы — ноль, любви — тоже.
он точно за ней не пойдет.
она бы не пошла.
она бы оставила саму себя загнивать на этом месте.
жалко, что от самой себя не сбежишь.

его олимпийка ей на плечи, его лицо перед ее.
и она плачет только сильнее — потому что от мысли, что она даже спиздить эту олимпийку не сможет, внутри все в клочья.
хочется его себе украсть.

— простужусь, — всхлип — и че?

и из нежности поцелуев руки пытается вырвать, но
во-первых, слезы забирают слишком много энергии, и ей просто не хватает физических сил сопротивляться,
во-вторых, в теплоте чужих рук оттаивают, кажется, не только ее пальцы, но и она вся.
хотя продолжает в арктических океанах своей злости топить, уводить на дно.

чуть-чуть успокаивается, чтобы говорить нормально.

— иди к молли,

слезы соленые и нестерпимые,
она их обидой заглатывает до раскрасневшегося белка.

— дорогой же человек.

его словами флешбеками.
и ей опять так обидно, что она всхлипывает.
одну руку вытянуть все-таки получается, чтобы утереть себе слезы.
и тадеуша же любит, даже если не хочет, даже если эти чувства ей поперек горла безвоздушным параличом.
да и к каким бывшим она может уйти, когда тадеуш ей — эйфорией по венам, если он заменяет ей кислород, если с ним все физическое — поесть, поспать — уходит на второй план.
потому что только рядом с ним она может чувствовать себя по-настоящему сытой,
хуже всего — счастливой.

и то, что он здесь, — болючим, кровоточащим и вязким.
она правда видеть его не хочет, он теперь у нее пульсирует в открытых ранах виной и стыдом.
из груди хочется выкорчевать саднящую боль, прожигающую проказой до самой поясницы.
зато в его куртке и правда теплее, только не очень понятно — просто из-за одежды или из-за очевидного факта, что вещь его.
не хочет всего этого дерьма чувствовать, ей было бы легче без любви.

— видеть тебя не хочу.

и утирая слезы, отворачивается от него в сторону.

Отредактировано Solveig Kot (2021-02-24 21:55:15)

+3

15

и ни че, будешь лежать сопливая, нам это надо разве?

соль сейчас — всё же не разъедающим на раны, а более нежным,
видеть её заплаканную, конечно, тяжело,
тадеуш языком по её щеке, как она в начале вечера — солоноватый привкус проглатывает, лбом об её лоб,
прежде, чем догадаться, что скамейка обжигает её своим холодом тоже, садится рядом, тянет её к себе на руки сквозь сопротивление,
сейчас не сработает, соль, даже то, что ты старательно отворачиваешься и брыкаешься,

тогда закрой глаза и не смотри,

у тадеуша со словесными попытками утешить всегда плохо,
с признанием собственной неправоты подчас — тоже,
обычно он может быть лишь ебанным клоуном и пиздеть без умолку о чём-то, правда, сейчас прямо без умолку — не то чтобы тянуло, тянуло к ней магнитом, несмотря на то,
что сделала слишком больно.
ему же тоже может быть охуеть как больно, пусть он в ответ скалится, а не скулит, частоколом злости — защитная стена выстроена уже слишком давно, чтобы её как-то осозновать.

дорогой — не значит любимый,

это — всё ещё не напрямую `я люблю тебя`,
но уже шагом в эту сторону.
смотрит на соль — она же, блять, его любимая.
это чувство уже хуй получится отрицать, увиливать в своих внутренних монологах, обращённых к ней,
просто прижимать её к себе, смешно и слишком неудобно сидящую из-за продолжения обиженного — уже достаточно, чтобы внутри трепетом расцветала фрактальность её повторяющегося образа и деталей.
он — сильнее её закутывает в свою олимпийку, сам подставляясь укусам холодного воздуха голыми руками, к черту, лишь бы уткнуться лицом в её спину и посидеть так молча.
надолго его, впрочем, не хватает — слишком зябко, слишком тихо, слишком много — невысказанным и разделяющим.

блять, ну я не собираюсь тебе изменять, соль. ты думаешь мне что ли это так важно? то, что я с тобой так себя веду — не значит, что я так веду себя со всеми,

соль — его особенная девочка,
которой на голову собственноручно — диадему амфетаминовой принцессы,
даже когда разрезает его внутренности — всё равно такой остаётся,
даже когда говорит то, что он уже — никогда не забудет, долго будет прокручивать в голове и загоняться по этому поводу,
подселившейся сущностью страха уже осязаемого про цикличность и повторение.

тадеуш её — разворачивает удобнее,
поднимается вместе с ней, держа её крепко в своих руках — восстановить чуть пошатнувшееся равновесие мира,

если ты будешь держаться за мою шею, то у меня не будет сорвана спина,

улыбкой сокрытия боли,
на самом деле.
на неё смотреть — всё ещё сложно, ведь стоит ей приоткрыть рот, даже не произнося ничего вслух,
он всё равно слышит это её `конченный торчок`.
бля.
это получается, она действительно так о нём думает?

дома ты умоешься, потом мы сядем в тачку и поедем к тебе. соберем все твои вещи, боишься, что происходит дома, когда тебя нет — будешь значит всегда там,

бескомпромиссным решением — ведь хуй знает, почему соль всё ещё имела возможность от него куда-то сбежать,
пусть даже просто — поспать нормально перед работой.

+3

16

нам это надо разве?
нам.

его язык по ее щеке,
хочется улыбнуться,
но ему назло не будет.
хотя этот жест такой по-кошачьи теплый и приятный,
хотя ему ответно хочется губами по щеке мазнуть,
хотя тадеуш — сублимированная любовь.

сольвейг чуть-чуть, но тает, не поворачивается, но рыдания превращаются лишь в короткие повсхлипывания. дыхание постепенно выравнивается, и она в его объятии мякнет, позволяет себя обнимать.
он мерзнет, но соль думает, так ему и надо.
хотя все равно беспокойно кусает губу, лучше бы им, конечно, уйти в место потеплее.

дорогой — не значит любимый.
то есть...
и она к нему повернуться не может, но хотя бы затихает на некоторое время. про себя обдумывая его слова,
то есть, получается, что она любимая.
и это заставляет соль вообще размякнуть внутренне, физически все еще держит дистанцию между ними, не прижимаясь ответно к чужому теплу.
и эти миллиметры между ними, кажется, настоящие километры.
ну, и дура,
серьезно.
он тут с распахнутой душой, в одной футболке мерзнет ради нее, а она выебывается.
но правда перебороть жгучую обиду не может, та изнутри дырявит ее нутро, оставляя сквозняки.

— я откуда знаю, как ты ведешь себя с другими? вдруг я за дверь, а ты с молли?

в это сейчас верит меньше,
потому что она ему столько ужасного наговорила, раскаленным железом ожогами по всему телу, а он все равно со всеми ранами и сидит рядом с ней.
поэтому когда говорит обнять его за шею, недовольно, но обнимает, носом вжимаясь в шею, вдыхая привычный запах его тела. и уже не плачет.

— я к тебе не перееду.

все еще обидчиво, все еще недовольно, все еще чуть вредно.
хотя сама даже не против, все равно дома у него почти двадцать четыре на семь, а так хотя бы перестанет зря снимать квартиру, в которой ни черта не живет.
и к тадеушу ближе, чтобы почти перед самым домом шепотом проговорить:

— ты не конченный, — слова сжевывает, но если тадеуш постарается, то услышит. — и не хуже всех. ты просто мудак.

я тебя люблю было бы сейчас так в тему, но сольвейг все еще своими страхами прикрывается, выстраивая крепости из защитных реакций и за ними прячась.
а ведь любит сильно, больше жизни.
иначе — какие еще причины, почему она продолжает у него на руках сидеть и чересчур мило шмыгать носом.
заболеет же правда, а проблемы будут тадеуша, будет таскать ей лекарства в кровать и мерить температуру. и она опять для него ходячая проблема.

— я тебя и молли-то не отдам, похуй, что близнецы.

это еще тише.
чтобы точно не услышал, про себя проговорить для уверенности.
она и правда теперь не отдаст, уже все, поздно что-то менять. она когтями глубоко у него под кожей, растекаясь по сосудам хуже амфетаминовых белых частиц, выливаясь в широкий зрачок.
тадеушу от нее теперь не избавиться никакими приговорами и заговорами,
ему просто не повезло, что в него влюбилась такая девочка, как соль.
а соль не повезло, что у нее вырабатывается зависимость от такого мальчика, как тадеуш.
ладно, думает, посопротивляется для вида, чтобы ему жизнь медом не казалась, но все-таки соберет свои вещи.
вдруг у молли все-таки есть планы на тадеуша.

Отредактировано Solveig Kot (2021-02-25 00:04:45)

+3

17

наверное, тадеуш даже с паулиной не был настолько нежен в прикосновениях и жестах,
слишком сладким и вязким во рту,
но ему нравится чувствовать тяжесть соль в руках, как напряжение переходит на спину — всё-таки десять минут достаточно, чтобы тело устало.
на самом деле, соль лёгкая и почти невесомая — как будто краб украл вес не у сендёгахары, а у неё.
впрочем, логично: тоже цундере.

а я тебя не спрашивал, czarownica, я просто тебе рассказывал, что сейчас тебя ждёт,

сейчас, тёплым дыханием в шею — правда слишком дере-дере,
шепчет почти неразборчиво, приходится напрячься, переключить рассеянное по остальным звукам внимание, приковавшись к звучанию её голоса,
значит, не конченный и не хуже всех.
тадеуш это запомнит — правда, и предыдущее тоже, у тадеуша слишком хорошая память.
является ли переезд к нему всё же актом самосожжения?

чего ты там мяучишь?

последних слов не разобрать, тем более, отвлекаясь на скрип третьей ступени с левой стороны и попыткам открыть входную дверь,
но с ней на руках застрял на попытке планирования того, как вытащить ключи,
придётся, всё-таки, опустить на землю.
дверной проём светом тусклым, раскиданных повсюду теплых и цветных пятнах,
значит, нужно будет подумать, куда всё складывать, освободить одну из полок в его комнате — уже для её коллекции их свечей, карт и остальной мелочёвки, которую было приятно раскладывать.

налей пока нам чай в термокружки, я схожу за твоей сумкой,

смазанным поцелуем в щёку,
тадеуш = азарт движения,
деятельности выбивало неприятные осадки разрывом небесного полотна:
тадеуш в своих движениях ускоряется, перемахивая через ступеньки — на себя ещё одну олимпийку
( один из плюсов — он вновь будет иметь доступ к спизженной одежде, получается ) ,
и забрать вместе с её ключами — пару старых зиплоков с полки.

надеюсь, ты сделала его очень сладким, потому что дух фена сложно перебить,

чай — с солоноватым привкусом от закинутых в него зиплоков, забитыми крошками,
пыльца в горячей воде растворяется достаточно быстро — остаётся только перемешать и пить большими глотками за раз уже в машине,
включив дарк техно микс `witch` — ладонь на её бёдрах сжимающим, даже если тянуться через поставленную термокружку — дискомфортом,

надо заехать по пути купить какие-нибудь коробки или у тебя есть? хотя навряд ли они есть, тогда сначала я тебя заброшу домой, потом привезу коробки, пока ты начнёшь собирать вещи, только откроешь мне дверь сразу, ладно? через окно к тебе лезть сейчас не хочется,

тадеуш — мельтешением беспорядочным всё же,
переключает плейлист, сквозь темные очки по городу — слишком быстрым, бегающим взглядом,
заставляя механизмы работать на решение практических задач, но отвлекаясь на шелуху из невнятного предвкушения,
карта локаций, воссоздаваемая в памяти, из-за этого даёт сбой,
приходится залезать на карты и вспоминать, где ближайший магазин, в котором можно было раздобыть несколько коробок.

+3

18

тадеуш, как обычно, не спрашивает, он все давным давно решает за нее, просто ставит постфактум.
постфактум — живет у него,
постфактум — амфетаминовая принцесса,
постфактум — из хуйни и палок выстраивают неплохие такие отношения.

и мяучишь как-то слишком мило звучит, отчего злиться не получается.
но надо, надо еще корчить обиженную рожу, чтобы тадеуша во все мягкости карябать. и, конечно, злопамятностью запечатлеть все свои высохшие слезы.
на своих ногах хочется убежать обратно на улицу, тадеуш на руках — чтобы точно до дома, а не в догонялки в ночном воздухе.
и ей приходится в дверь пройти первой, руками сжимая края толстовки. порвать хочется, чтобы ему всеми обидами назло, но тадеуш мажет легким поцелуем в щеку, и девонька думает, что хуй с этой олимпийкой.

в его чай, конечно, сахара поменьше.
для идеальности — плюнуть бы, но сольвейг думает, что чересчур: хочется ведь показательной обидой, а от такой толку ноль. он ведь даже не заметит, а слюнями они обменялись уже тысячу раз.
потом скользит мысль — разбить все,
да, точно,
швырнуть посуду на пол, разнести кухню вдребезги,
чтобы он увидел, как сильно она обижена, что он задел ее за живое и пульсирующее, а не только она ему мозги выебала.
но эта идея тоже кажется какой-то нерациональной, она ведь к нему переедет, а потом еще и париться ей самой, заново обустраивать кухню.
и пока она стоит и думает, как бы еще напакостить тадеушу, он успевает уже вернуться.

всю дорогу с ним назло не говорит, молчит и чересчур часто трет покрасневшие глаза. всеми невербальными жестами его упрекает и осуждает. ноги отводит в сторону подальше, чтобы ему держаться за ткань джинсов было труднее.
чай теплый,
чего не скажешь о соль,
и он по всем ее айсбергами и северо-ледовитым горячими волнами.
даже если вкус — паршивый, ассоциация с тадеушем — тоже паршивый.

— не открою, спасибо, что подвез.

да, блять, конечно, откроет.
даже дверь не закроет, пусть приходит.
и вещи собирать тоже начнет, в первую очередь открывая все свои любимые полки с таро, где-то среди них еще какие-то старые полупустые зиплоки.
карты, свечи, обереги, только потом одежда, компьютер, все остальные вещи.
тадеуш возвращается слишком быстро в хаосе движения времени, пока она была слишком занята, чтобы считать секунды и минуты.
и когда она встречает его с коробками, то уже чуть-чуть подуспокоилась, чтобы вести с ним конструктивный диалог, а не переброс колкими грубостями и следами от ментальных царапин.

— ты уверен, что это хорошая идея?

она на него долго смотреть не может, отводит взгляд в сторону, в руках мнет какую-то ароматическую подушку, перекатывая из угла в угол мелкий песок.

— ведь жить вместе это сложнее, тадеуш, это больше обязательств, больше конфликтов, и вообще — мы не так с тобой долго встречаемся. типо, я провожу у тебя время, но я все равно уезжаю, даю тебе время отдохнуть от меня. хуевая идея, как по мне.

для нее разлука между ними не отдых, далеко не,
для нее это скучать, невозможность уснуть, не ощущая чужое дыхание на своей щеке, отсутствие аппетита.
для нее было бы лучше переехать, чтобы с ним не расставаться уже ни на секунду.

на тадеуша взглядом.
и очень хочется поцеловать.

+2

19

девочка соль — всеми своими жестами отворачиваясь, всеми своими движениями
ему назло.
это, на самом деле, забавно — когда он сам успокоился, преисполнившись в решительности отправных точек бытия: тадеуш мечется между chaotic neutral и chaotic evil, но в рациональности мышления ему было легче, когда на несколько шагов вперёд — какое-никакое подобие очерченного плана,
тяжело обладать магическим мышлением с аналитическим сладом ума.

и сейчас её обида — лежала легче, была частью запланированного и истоптанного,
тадеуш не игнорировал, но не нервничал слишком сильно:
он же ещё изучил за это время,
забивать хуй на её жесты — нельзя, будет хуже,
вместе съезжать по склону американских горок — веселее обоим на подъёме,
поэтому принятием правил партии легкостью,
тянуться к ней,
даже если она выпускала шипы — ну пронзят и пронзят, что такого,
у тадеуша — инстинкт самосохранения на нуле и повадки безрассудного суицидника,
раз с ней связался.

я быстро,

..ведь я на спидах, что подразумевалось само собой непроизнесённым вслух, но очевидным.
хотя, правильнее будет: ведь ты на спидах, сам он немного теряется, отвлекается на ненужную хуету, полки разнообразием манят — тадеуш всё-таки хватает какую-то свечу фиолетовых оттенках, нихуя в них не шарит, но ей — понравится же,
пусть у неё таких уже тысяча,
а пришёл он всего лишь за коробками и скотчем.
по телу бодрящими ритмами на повышенной частоте всеми радиосигналами — возбужденное предвкушение,
воодушевлением внутривенно — окей, с ней оттенками разного многое лучше прихода, получается.

тадеуш в дверь не стучит — тянет сначала за ручку, тенью прокрадываясь внутрь:
не той, что была в первое появление здесь — по нейронным связям током воспоминания,
от которого съёживалось всё-таки внутри неприятно,
следами липкой паранойи в тех углах, где пыль было не смахнуть,
сказанные вслух слова поселились за шкафом, смотрят на него теперь, неприглядные, живым доказательством, о котором — предпочиталось не говорить вслух, чтобы не искушать лишний раз судьбу.
ладно, всё-таки на нём это тоже оставило какой-то отпечаток.

тадеуш свечу забывает в машине — впрочем, толку от неё сейчас, всё равно всё упаковывать,
тадеуш мысли свои забывает у неё на пороге — смотрит на неё просто молча, улыбаясь,
правда, приходится возвращаться к осмысленному бытию, а не выпадать из реальности, суженной до её фигуры и уже собранных вещей.
вредничает, капризничает — а уже почти всё собрала,
соль хочется погладить по голове и сказать, что она хорошая,
соль хочется прижать к себе и не отпускать,
соль хочется разогреть на ложке — и по вене, какого это её жгучим приходом испытать, выжигая нутро?

и тадеушу бы в ответ сейчас на её слова чем-то пафосным вроде `я ни в чём сейчас не уверен в своей жизни, так как в этом`,
но по факту: тадеушу просто похуй на все эти сложности, что она описывает,
неразрешимого в них ничего нет,
поэтому он тянет её к себе, наклоняется, целует — между ними подушка, которую она мнёт в руках, мешается, приходится отбросить в сторону, чтобы она руками прямыми касаниями к его сердцу,
а шагами от напора — спиной в стену.

хуевая идея — а вещи уже собраны,

очевидностью,

мне не требуется от тебя отдыхать, ведь я на тебя подсел. ну, может по хорошему и требуется, но если назвался торчебесом — будь торчебесом до конца, правильно?

соль — марафоном,
изо дня в день,
звучало — слишком заманчиво.

+2

20

конченный торчок это про тадеуша.
и, кажется, в этом нет столько негативного, сколько паулина вкладывала в эти слова.
лучше быть конченным торчком и подсаживаться на соль, чем постоянно пытаться уйти в завязку.
лучше в марафоне по всей своей жизни,
лучше с ней вместе. 
чтобы она рядом с ним по всем эмоциональным горкам и менталочкам, вдвоем ведь не так страшно.
даже веселее.

тадеуш целует, сокращает между ними физические и мысленные границы,
разрывая чужой космос в клочья,
по ее океанам бурями и кораблекрушениями.

соль тянется ответно, руками по груди, теплее и интимнее.
его ждать долго не приходится.
острыми крыльями лопаток упираясь в стену, теперь уже точно не сбежит.
и ей очень хочется ему со злостью, обидой, нежностью; всеми контрастами ответить.

— хорошо,

кивает, соглашается, уже не такая колючая.
уже скорее более эмпатичная и нежная, с маниакальной потребностью целоваться.
по его расширенному зрачку вдыхает кислороды, тянется опять к его губам, ведет пальцами по затылку.

она бы в идеале помедлила, перевезла бы часть вещей, проплатила бы следующий месяц, чтобы всегда иметь запасной план сбежать.
мало ли — вдруг у тадеуша не любовь, а токсичное собственничество, которое в ней сейчас — хорошим, а в будущем — разрушением.
но у соль нет тормозов, вообще.
а еще нет понятия достаточно, она просто не понимает, каково это — насытиться.
у нее риски не просчитываются, она может рвануть с крыши, даже не оглянувшись, а еще может с тадеушем по всем его зависимостям.

потому что девочка с пулей в голове, со сквозняком и на двоих общим безумием.

хуевая идея — а вещи уже собраны,
и тут не поспоришь.
для самой себя она уже все решила — и переедет, и с тадеушем будет, и понадобится — согласна будет на всех.
хуже тадеуша правда никого нет.

с ним круто на приходах, с ним еще круче на отходах.
и граница наркотиков в их отношениях размывается,
да, с дорожкой, конечно, весело, но весело просто по жизни,
а с тадеушем весело с и без — не имеет значения.

— тогда перевезем самое важное сегодня.

самое важное: таро, руны, натальная карта.
самое важное: запихать побольше благовоний и свечек.
самое важное: утрамбовать в коробке любимые эфирные масла, ловец снов и колечки.
самое важное: не забыть мазнуть в процессе тадеуша поцелуем,
как будто может отбить желание целоваться с кем-то, кроме нее.

вообще-то уже отбила.

надо будет задуматься о таких идиотских вещах, как посуда, как постельное белье, как хозяйка, но сейчас соль глубоко поебать.
это даже не кажется проблемой, просто списком дел на будущее.

и на скоростях настроение меняется опять,
с ней день и правда ебанутее некуда, с ней это совершает суицид в пограничном расстройстве, никогда не знать, что будет дальше, быть настороже.
у тадеуша очень даже хорошо получается улавливать ее настроения.

Отредактировано Solveig Kot (2021-03-02 02:18:02)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » друг друга заживо ментально запекать в печи


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно