внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » держаться за воздух'


держаться за воздух'

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://i.imgur.com/YiwV8CQ.jpeg https://i.imgur.com/a692JNJ.jpeg https://i.imgur.com/WTUc5NK.jpeg
maura & emilio
winter 2020, new york

[NIC]Emilio Costello[/NIC][STA]всё это лишь в твоей голове[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nY9GFKL.gif[/AVA][SGN]///[/SGN]
[LZ1]ЭМИЛИО КОСТЕЛЛО, 46 y.o.
profession: психиатр;[/LZ1]

+1

2

joe bonamassa, beth hart - i'll take care of you
когда ты был маленьким, мама называла тебя Мило и брала твою руку в свою тёплую ладонь. она носила туфли на каблуке и от неё едва уловимо пахло лавандой – призраком елисейских полей.

теперь ты давно вырос, и больше никто не называет тебя Мило, и никто больше не берёт твою руку в свою тёплую ладонь. ты один – на много-много миль бесконечного одиночества, запертого в кабинете со стенами из панелей тёмного дерева и мягкой тёмно-бордовой кушеткой. за пределами кабинета кипит жизнь. медперсонал, пациенты, посетители. внутри кабинета – обволакивающее тепло и всегда чужие проблемы, глухие к твоим собственным. как чужое одиночество всегда глухо к твоему собственному // и как твоя – теперь уже бывшая жена – всегда была глуха к тебе, твоим желаниям и даже к твоим амбициям.

ты закрываешь дверь за последним пациентом, устало ведёшь плечами. за окном темнеет, на центр надвигается ещё одна беспокойная ночь. пространство, разделенное на прямоугольники, постепенно замирает. врачи разъезжаются по домам – мелькают фары дорогих машин, вдали затихают моторы. расходятся посетители – завтра они вернутся снова, чтобы с головой погрузиться в утробу душевных болезней, посттравматического расстройства и бесконечной ненависти к самому себе.

а у тебя нет дома. ты уже несколько лет живёшь прямо здесь, в центре, лишая себя последнего прибежища: отдельного жилища, не пропахшего отчаянием, разочарованием и сумасшествием. крохотная однокомнатная квартирка расположена на противоположной стороне парка – раскидистые деревья, усталые лавочки, замёрзшие цветы. тебе некого пригласить в гости: ты ни с кем не общаешься. за пределами центра. вся твоя жизнь сосредоточена в этих зданиях, побеленных светло-розовой известкой, от чего ровные стены словно светятся сквозь богатую листву парка.

можно весь вечер провести в общей гостиной, а ночевать остаться в кабинете – ты делаешь так примерно четыре раза в неделю, с удовольствием убивая свободное время за разговорами с медсёстрами и дежурными врачами. вы не обсуждаете пациентов – это не этично, вы разговариваете об искусстве, кино, живописи – искусство всегда незримо где-то с вами – и слушаете друг друга. рабочий день заканчивается, но вы по-прежнему не снимаете одежды психиатра, психотерапевта, медсестры. вы привычно выполняете знакомые до каждой ноты ритуалы, оставаясь внутри одинокими, уязвимыми. // податливая мякоть ореха под жесткой скорлупой.

а можно весь вечер провести в приятной – не медицинской – компании, слушая блюз и разглядывая посетителей из своего тёмного угла, наполненного запахами терпкого вина и шоколада.

заглядываешь в общую гостиную лишь на секунду. знакомая компания уже разбилась на группки по интересам. на ходу надеваешь пальто и шарф и не без удовольствия выходишь на холодную улицу. ветер – в лицо, но сегодня без снега. приветливое тепло частного медицинского центра лечения и реабилитации остаётся за твоей спиной. пересекаешь парк, вслушиваясь в шелест не успевшей опасть листвы и скрип снега под ногами, проходишь поворот к квартире [окна, словно провалы глазниц, темны и безжизненны – а у тебя даже коробки не до конца разобраны после переезда два года назад]. пропускаешь первые два светофора, вглядываясь в блестящую огнями фонарей темноту улицы и, наконец, оказываешься у небольшого заведения, лишенного яркой кричащей вывески. лаконичность. стиль. атмосфера. великолепное исполнение блюза и качественный алкоголь. то, за что любят это место и его хозяина, зачастую делящего столик с кем-нибудь из постоянных клиентов.

дверь открывается, впуская тебя в помещение – вместе с тобой туда проникает и холодный воздух. – доктор мафиози! я думал, ты сегодня не придёшь, - фрэнк улыбается своей знаменитой улыбкой радушного хозяина, протягивает тебе руку – но не пытается обнять, он знает особенности своих посетителей. ты улыбаешься ему ответ (ты давно привык, что никто не называет тебя по фамилии, всегда только «мафиози» - дань известному члену мафии, твоему однофамильцу. в италии с такой фамилии ты бы вряд ли прижился, в нью-йорке – легко). – проходи, проходи, только, боюсь, твоё место сегодня занято. наплыв, наплыв, - пятница. вот поэтому ты предпочитаешь бывать здесь в начале недели.

- не страшно, я найду себе место, - в  краях доброжелательной улыбки прячется раздражение. фрэнк не пытается тебе помочь: ты справишься сам. оглядываешь помещение. свободных мест почти нет. но твой взгляд неожиданно цепляется за хрупкую фигурку за столиком у южной стены. одиночество. немного болезненная худоба. нежелание быть на виду. ты внимателен. к людям. и к деталям. если кажется, что ты не замечаешь или не следишь – это обман. именно этим ты и занимаешься в данный момент времени, надежно защищая себя маской безразличия. трогательный и одновременно ершистый вид безошибочно складывается в… мауру. женщину-загадку, не желающую общаться с кем-либо из коллег (неизменно дружелюбна, но разговорчива лишь с пациентами). замечаешь – даже в полуобороте – лёгкое раздражение. вот она-то и станет твоим собеседником на этот вечер.

- можно? – руками – за спинку стула. она всегда приходит по пятницам? или вы не пересекались, потому что по пятницам здесь не был ты? не дожидаясь разрешения, садишься за стол. около вас – сразу же – фрэнк. – вам как обычно? – слегка щуришь глаза, кивая и разглядывая исподтишка девушку. как обычно. весьма интересно, учитывая, что она почти новичок в нью-йорке.

вы остаётесь вдвоем. между вами – мелодия блюза, проникающая даже в самые отдаленные глубины души. вы всегда можете уйти, оставив другого наслаждаться одиночеством. но тебе интересно… интересно, что она прячет // профессиональный интерес. и личный. – что вы пьете, маура?[NIC]Emilio Costello[/NIC][STA]всё это лишь в твоей голове[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nY9GFKL.gif[/AVA][SGN]///[/SGN]
[LZ1]ЭМИЛИО КОСТЕЛЛО, 46 y.o.
profession: психиатр;[/LZ1]

+1

3

все говорят стук каблуков, ты предпочитаешь - шёпот. по ступенькам, сначала три вверх, потом две вниз, небольшой порог, каждый раз нужно посмотреть под ноги, чтобы не оступиться, каждый раз ты предупреждаешь об этом, с улыбкой, не поднимаясь, лишь чуть сдвигаясь к краю кресла. твои с недавних пор коллеги считают тебя дружелюбной, приветливой, мягкой, но никто из них не видел как ты ведёшь приём. здесь это не принято. нигде не принято, как ты успела узнать. столько правил, тонкостей, невесомые слои друг на друге, из деликатности, уважения, компетентности, профессионализма. ты их принимаешь, продолжая изучать, шептать каблуками по ступенькам, утопать ими в мягком ковре, сбрасывать когда никто тебя не видит, расслабляясь. кончиком пальца по экрану мобильного, четкая негромкая голосовая команда и твой кабинет наполняет блюз, средняя громкость, даже чуть ниже среднего, ручка перекатывается между  пальцами, оставляет случайный штрих поверх твоих записей.

у тебя уже был свой кабинет, совсем не похожий на этот, в большом доме, на первом этаже рядом с оранжереей, от его стен отлетали не ласкающие слух звуки музыки, а вздрагивающие бьющие по барабанным перепонкам крики. ты не хотела, чтобы что-то напоминало тебе об этом месте. но все же есть одна деталь - ваза с узким горлышком, словно грациозная статуэтка. скол, шершавая выемка по гладкому краю, намеренно оставленный тобой - незажившая рана. а ещё...ещё твоя фамилия. ты аккуратно проводишь пальцами по лацкану пиджака, касаешься нефритовой броши и не сразу поднимаешь взгляд на собеседника, когда в очередной раз тебе задают вопрос, не в силах сдержать любопытства.
у роберта была целая коллекция, за стеклом, на красном бархате, закрытые на ключ, но все до одного заряжены.

убегая, ты оставила при себе эти крохотные намеки, эти отпечатки жизни с ним. зачем? чтобы не вляпаться снова, не подцепить ту же самую заразу, не поддаться, не раскрыться. все вместе, маура. как сложно привыкать к этому имени, до сих пор. мурашки под рукавом пиджака браслетом вокруг запястья, когда ты слышишь настоящее, когда в личном деле одной из клиенток выводишь его красивым почерком, начиная с вольного и изысканного одновременно завитка.

год ушёл, чтобы привыкнуть к городу, чтобы выбраться в центр, обойти его, обзавестись любимыми кафе, скамейками в парке, полками в книжном магазине и, кутаясь в пальто, прячась за темными очками, открыться не людям, - месту. прочувствовать, снова начать рисовать. иначе, ты не получила бы эту работу, не влилась в коллектив, не расположила к тебе тех, кто теперь приходит четко по расписанию, не пропуская ни один сеанс. арт-терапия - то, что когда-то помогло тебе, бросило обратно в море задыхающуюся рыбу, вернуло прежний блеск.

твой дом, купленный на деньги унесённые с собой в качестве компенсации за моральный ущерб - твоя студия и палата, лечение и вдохновение. ты приходишь на работу, смотришь в зеркало и находишь пятнышки краски размером с пол горошины между пальцев, у крыла носа, и если заглянуть на воротник. стираешь ватным диском с капелькой спирта, немного пудры, лёгкий блеск для губ. твоя бледность тебе нравится, ты привыкла к ней. лучше краска на белой коже, чем припухлости и синяки.

ты очень долго работала над светом в своём кабинете, много ламп, с разных сторон, чтобы не искажали цвета и оттенки на бумаге, но в то же время никакой резкости, мягкий приятный, ласкающий свет. уют, за которым к тебе приходят. ты анализируешь рисунки в процессе, а иногда ждёшь завершения. порой тебе нужно ещё больше времени, тогда ты забираешь работы домой или остаёшься здесь в центре реабилитации. здесь есть все, чтобы остаться. особенно тебе нравится кофейный автомат и пледы в комнате отдыха. один из них насквозь пропитался запахом твоего парфюма.

своих коллег ты сторонишься, особенно психиатров со стажем. забавно, но, как бы ты не натренировала себя, как бы не научилась контролировать эмоции и мимику и даже пульс, способный выдать состояние за какие-то пятнадцать секунд, ты все равно уверена, что настоящий профи раскусит тебя, если заподозрит. сама наблюдаешь острожно и бережно, собирая наблюдения в тетради без полей.

сегодня ты закончила пораньше. не стала записывать клиента на последнее возможное время, освободила себе лишний час, чтобы вдохнуть пятничную суету нью-йоркских улиц, переодевшись в платье [в твоём кабинете есть несколько вечерних вариантов на случай если...], прошептав каблуками мимо беседующих коллег, неспешно дойти до любимого блюз клуба и постоять несколько минут у входа, ловя момент предвкушения и каждый раз, когда приоткрывается дверь улавливать звуки музыки, то громче, то снова тише.

ты занимаешь свое привычное место. приходишь сюда часто, но не в определённые дни - по настроению. тебя встречают приветливо, ты сдержанно улыбаешься, киваешь, заказываешь джин, какой-нибудь лёгкий салат и пропадаешь на час или больше в атмосфере, благодаря бесподобной акустике, неповторимым эмоциям, волнами летящим со сцены, вибрациями под ногами, добираясь до груди гулкостью сердцебиения. наверняка ты кажешься отрешённой, отсутствующей в этом месте, в своих мыслях или параллельной вселенной. на самом деле перед тобой рождается новая картина, буйство красок или мрачность широких мазков. ты никогда не была профессионалом, ни в чем, даже во лжи есть множество тех, кто тебя превосходит. но то, что ты видишь в своём воображение, находясь здесь, можешь назвать исключительно шедеврами. не приписывая авторства себе, ты в восторге от того, что можешь быть причастна.

но что-то тебя отвлекает, что-то тронувшее привычное спокойствие, заставило обернуться. вот тут ты не смогла скрыть раздражения, даже в машинально появившейся на лице улыбке. эмилио. почему он здесь? один из тех, кого тебе стоило бы опасаться, одним взглядом может забраться в душу, так говорят даже те, кто видит его впервые. ты жалеешь, что выбрала именно такое платье и сразу не хватает пледа, пропахшего твоими духами.

- надо же, какая неожиданная встреча. конечно, это место не занято, - киваешь, невольно обнимая себя руками, но тут же меняешь позу, поворачиваешься лицом к лицу. не хочешь, чтобы тебя анализировали, считывали язык тела, постукивая молоточком по виску, пробирались в голову. рабочий день закончен.

- да, мне как обычно, джин. спасибо, фрэнк, - пожимаешь плечами. - я ещё не успела сделать заказа. но насладиться прекрасной музыкой успела. люблю это место. очевидно вы тоже, - откидываешься на спинку кресла, на секунду слегка сжимаешь пальцами подлокотник. интерес и насторожённость. ты не была готова.

- не думала, что у нас есть что-то общее, - глаза улыбаются из-под полуприкрытых век, тебе очень не хочется лишать себя привычного расслабленного удовольствия, но сегодня "как обычно" распространяется только на меню.

- кроме работы.
[LZ1]МАУРА ВИНЧЕСТЕР, 31 y.o.
profession: арт-терапевт[/LZ1]
[NIC]Maura Winchester[/NIC]
[STA]У каждого из нас есть свой секрет[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/up3rKnv.jpg[/AVA]
[SGN]~[/SGN]

Отредактировано Apple Flores (2021-03-02 19:47:51)

+1

4

полутёмное помещение. мягкий свет ламп по периметру. негромкая живая музыка и тихое журчание разговоров. между столов снуют незаметные официанты с нагруженными подносами. но ты сосредоточиваешься на собеседнице. улыбаешься – легко, непринужденно. как человек, который улыбается в любой подходящий момент. тебя веселит реакция мауры: раздражение, тщательно замаскированное, но всё-таки раздражение. от тебя не ускользает. покидая территорию центра, ты не перестаёшь быть психиатром – тем, кто замечает мелочи, кажущиеся несущественными.

маура появилась в центре гораздо позже тебя. ты с интересом охотника наблюдал за тем, как она вливалась в коллектив. и как до сих пор пытается это делать. как она пряталась за дружелюбными улыбками – и как до сих по пытается это делать. как она куталась в плед, подсознательно ища в нём тепло и защиту – и как до сих пор это делает, привлечённая приветливыми огоньками общей гостиной. она тебе понравилась. но не настолько, чтобы ты начал добиваться её внимания или же… начал её изучать. на тот момент ты не до конца отошёл от болезненного развода, впрочем, ты и сейчас не любишь возвращаться к тому времени.

… вы постоянно ссорились. голоса садились от криков. вы кричали друг на друга, обвиняя и требуя. уважаемые люди днём, разъяренные, готовые перегрызть друг другу глотки супруги вечером. неделя за неделей. месяц за месяцем. вы пытались ходить на семейную терапию, свято веря в успехи психотерапии. но кто-то из вас всё-таки был не готов пойти навстречу другому. в итоге вы подписали бумаги о разводе, не имя друг к другу материальных притязаний, и ты уехал. в тот же день. ты вышел из адвокатской конторы и сразу же поехал в аэропорт. ты буквально ткнул пальцем в случайную строку и уже через несколько часов стоял в нью-йорке. ни друзей, ни родных. но пара знакомых, которые помогли тебе найти работу и разобраться с вещами и делами, всем тем, что осталось в городе твоего разбитого сердца …

скользишь взглядом по мауре – на ней красивое платье, из тех, что не надевают на работе. она как будто стесняется своего выбора, поэтому ты удерживаешься в двух секундах от комментария. но платье действительно красивое, ей идёт и… да, оно привлекает внимание. даже психиатра – многие ошибочно считают, что став психиатром, ты хоронишь в себе мужчину. это не так. в конце концов, ты не священник, давший обет, а только врач, которого больше интересует душевное здоровье, нежели физическое. ты не уточняешь заказ, надеясь на память фрэнка – с того момента, как ты первый раз зашёл сюда, ты брал здесь лишь красное французское вино. дорогое, но вкусное.

- здесь замечательно всё: владелец, атмосфера, музыканты, алкоголь, - иногда фрэнк разрешает тебе играть на рояле по выходным. ты не часто пользуешься благосклонностью хозяина заведения, но иногда тебе хочется вспомнить юность и тайные мечты стать профессиональным музыкантом. ты оставил их в восемнадцать, получив письмо из университета. но музыка всё равно осталась в твоей жизни. когда психиатрия твоя жена, музыка – твоя любовница. не удивительно, что в конце концов ты развёлся, оставив все семейные фотографии бывшей жене.

- я видел вас здесь пару раз. обычно вы приходите по субботам после восьми. и всегда сидите одна. за этим столиком, - ты наблюдателен. а твоё обычное место позволяет тебе оставаться незаметным. незримый официант оставляет на вашем столе напитки, ты практически сразу же берёшь в руки бокал. вино переливается в мягком свете кровавыми красками. позволяешь себе откинуться на спинку стула, легко удерживая ножку бокала. музыка льётся, просачивается между вами. ты позволяешь себе замечание: - в основном вы не слишком разговорчивы. с коллегами, - психиатры привыкли и любят слушать, они практически на автомате раскручивают собеседника на беседу. сейчас тебе не хочется быть психиатром, хочется быть просто мужчиной, пришедшим послушать хорошую музыку. в компании красивой женщины, которая так старательно пытается что-то скрыть, что это вызывает почти физический интерес.

- что вы прячете, маура? впрочем, можете не отвечать, наша личная жизнь всегда остаётся только нашей, - ты тоже не спешишь откровенничать. многие не знают о том, что ты был женат, и что был сильнее привязан к собаке, нежели к жене. многие не знают, что тебе не нравилось преподавать, но три раза в неделю ты читал лекции по психиатрии в университете и пытался вдолбить в головы студентов азы и истины. многие не знают, что в твоей квартире до сих пор не разобраны вещи, и что иногда тебе хочется бросить свою работу и уйти в психиатрический стационар – неистощимый кладезь диагнозов и увлекательных историй. многие знают лишь того эмилио, которого ты им показываешь. разве ты сильно отличаешься от мауры? оба в масках, просто твоя – не так плотно приросла к твоему лицу.

- откуда вы приехали? – это не допрос. по крайней мере, не совсем. просто любопытство. тебе не нравится сидеть в молчании, когда напротив тебя есть собеседник. ты не вызываешь её на какой-то более оживлённый разговор, позволяешь выбрать темп самой. она вполне может не отвечать на твои вопросы, ты не настаиваешь. делаешь глоток вина – как всегда, идеально. франция, далёкая франция – иногда ты задаешься вопросом, почему же ты не уехал туда, почему же предпочёл остаться в штатах. ты ведь мог сделать блестящую карьеру в какой-нибудь больничке франции, но вместо этого лечишь американцев, получая за это хорошие деньги и возможность вечерами писать работу.

- забудьте о том, что я психиатр. просто поговорите со мной. блюз – лучший фон для хорошего разговора, - а алкоголь – лучший толчок, чтобы вытащить из человека то, что он так старательно прячет. /профессиональный вызов или… пока ты предпочтёшь называть это именно так. профессиональный вызов и почти физический интерес/. [NIC]Emilio Costello[/NIC][STA]всё это лишь в твоей голове[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nY9GFKL.gif[/AVA][SGN]///[/SGN]
[LZ1]ЭМИЛИО КОСТЕЛЛО, 46 y.o.
profession: психиатр;[/LZ1]

+1

5

теперь ты вспоминаешь, вытягиваешь из подсознания за податливую, закручивающуюся вокруг пальца ниточку, изображение, будто в тумане, пальцы касаются клавиш, мягко, ласкающе, прямая спина, знакомый затылок, секунда и такой же знакомый профиль обращён к владельцу заведения, полуулыбка, морщинки в уголках глаз, которые ты не видишь издалека, но знаешь, что они есть, неотъемлемая часть не богатой мимики. психиатр должен быть сдержан в своих проявлениях. эмилио и за роялем не раскрывает себя полностью или тебе хочется так думать, хочется верить в собственные способности разбираться в людях. но как же тебе далеко до этого человека. не тяжелый, но такой глубокий взгляд, что в нем хочется или утонуть или поддаться, впуская, позволить разнести волной построенные границы.

шаткое положение.

твои губы чуть дрогнули, подушечки пальцев большого и указательного коснулись друг друга, мягкое успокаивающее движение, отвлечение. словно пытаешься вспомнить что-то ещё, а не только эмилио за роялем, видела и не замечала за завесой собственных мыслей и попыток убежать от них, спрятаться в иллюзиях блюза. тебе нравится это сочетание.

глоток джина, ненавязчивый привкус и почему-то резко захотелось шоколада, словно это поможет тебе думать быстрее, включиться в этот привычный для него процесс - ведение непринужденной беседы.

- от вашего взгляда ничего не скрывается. теперь я не смогу больше ощущать себя свободно и расслабленно. каждый раз мне будет казаться, что за мной наблюдают. придётся поменять столик, - усмехаешься. то, что ты говоришь абсолютная правда. он нарушил твоё уединение не только на сегодняшний вечер. теперь ты ещё тщательнее будешь подбирать наряд, дни посещений и увы,   с комфортным одиночеством и возможностью отключиться от внешнего мира придётся попрощаться. но ты не хочешь изменять привычкам, это заведение тебе нравится. эмилио прав - всё здесь замечательно. роберт никогда бы не понял этого места, никогда бы не смог прочувствовать. впрочем, чувства и человек, которого ты когда-то называла мужем и искренне считала самым близким и родным - это две совершенно разные плоскости.

замечаешь, что короткое возвращение в прошлое заставило тебя сгорбиться, ладонь с подлокотника соскользнула на колено, один глоток джина не мог тебя подкосить. стоит быть внимательнее. рядом с психиатром, в этом небольшом пространстве вокруг него происходит что-то удивительное и странное - тебе хочется говорить, не поддерживая свою легенду, не продолжая держать образ, но с другой стороны - сейчас бы тебе в руки кисть и ты нарисовала бы глухой забор между вами, всего лишь пару просветов оставив сама не зная для чего.

- наверное я все ещё не привыкла к городу и к людям и...знаешь, я не всегда была такой. раньше болтала без умолку, сложно представить да, - отворачиваешься, хочешь отдохнуть от его взгляда, наблюдаешь за игрой музыкантов, в твоих бледно-голубых глазах отражаются блики света.

- все что-то прячут, эмилио. вы всегда так делаете, сначала задаёте вопрос, а потом добавляете, что собеседник может не отвечать? - улыбаешься, не глядя на него. играючи переходишь то на "ты", но снова на "вы". не следишь за этим, все получается само собой, в америке к обращениям относятся проще, чем там, откуда ты сбежала. даже мысленно не произносишь название этого места, стараешься не думать о нем, не фокусироваться, будто эмилио прямо сейчас в твоей голове, плавными движениями отодвигает шторки, одну за другой, так же ласково, как касается клавиш, как приподнимает бокал с красным вином. опасность на тонкой стеклянной ножке, опасность в смеющихся морщинках в уголках глаз. но когда опасно - не избежать притяжения. с робертом ты тоже это чувствовала, может быть поэтому упрямо держалась на плаву, смывала окрашенную в красное воду в раковину, почти такой же цвет, как в его бокале.
ещё один глоток. поворачиваешься, смотришь в глаза.

- издалека, - улыбка чуть растягивается. - я имею права за свои тайны, как и любая женщина, как и каждый из нас, кто собрался здесь сегодня послушать прекрасный блюз. почему вам вдруг стало это интересно? думаете, что наша встреча не случайна и разговор не о еде, музыке, погоде или работе нам с вами необходим? - ты говоришь громче обычного ровно настолько, чтобы он мог услышать тебя на фоне музыки. спокойно, даже чуть мелодично, без излишней серьезности, разбавляя улыбкой, невольно подстраиваясь под тон собеседника.

- бывало, что мы вместе с тобой задерживалось на работе, в комнате отдыха, сталкивались в коридоре у кофейного автомата. наверняка ты видел меня, сидящей на диване, укутавшейся в плед. почему ни разу не подошёл тогда, обстановка не располагала? - легкая искра в глазах, более расслабленная поза, вытягиваешь ноги под столиком, платье красиво струиться по бедру и ты даже несколько секунд любуешься этим.
а что бы ты сказала, если бы он подошёл? скорее всего вежливо отшила. или испугалась и, стараясь этого не показалась, поспешила уйти. эмилио не может иметь никакого отношения к твоему бывшему мужу, но разве объяснишь это сиюминутному страху, охватывающему все тело, в первую секунду мешающему вздохнуть.

- легко сказать забудьте, эмилио. это невозможно, к счастью или к сожалению, но из вас это не вытащить. даже блюз не справляется, - тихо смеёшься, тянешься за бокалом. - давайте выпьем за встречу. и даже несмотря на то, что вы нарушили мое уединение и вторглись в личное пространство, я совсем не против разговора. это искренне, - сейчас страха нет, но опасения и лёгкий мандраж от которого спасает алкоголь и приятная атмосфера, все ещё с тобой и тебе очень хочется от них избавиться. от насторожённости до доверия очень длинный путь, а пока ты хочешь лишь протоптать неуверенную дорожку, чуть ближе и чуть глубже. не утонуть - едва всколыхнуть спокойную поверхность.

- если хотите, чтобы я забыла о вашей профессии, зайдём с другой стороны. начните с себя. расскажите мне немного, поведайте то, что никак не связано с психиатрией и вашей работой и в то же время не то личное, что совершенно не касается меня. лишь то, что сочтете возможным, эмилио. пусть будет маленькая игра в правду, - рискованно, но в твоём случае, даже если предложение исходило от тебя, далеко не факт, что ты будешь соблюдать условия.
[LZ1]МАУРА ВИНЧЕСТЕР, 31 y.o.
profession: арт-терапевт[/LZ1]
[NIC]Maura Winchester[/NIC]
[STA]У каждого из нас есть свой секрет[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/up3rKnv.jpg[/AVA]
[SGN]~[/SGN]

+1

6

ludovico einaudi - experience
слегка склоняешь голову. изучаешь, но не разглядываешь. лёгкий поворот головы, тонко прочерченный профиль, прозрачность глаз. ласково ведёшь кончиками пальцев по стройной ножке бокала, увлекаясь действиями, но не происходящим. мягкий голос собеседницы оказывается почти вкрадчивым в уютной атмосфере блюз-клуба. непринужденная беседа, испещренная умело расставленными ловушками и капканами. не специально, скорее привычно. ты оставляешь крючки, за которые так легко зацепиться и порвать красивое платье и идеально подогнанную маску. маура ловко обходит их все, наталкивая тебя на мысль о том, что скрывает она слишком много, чтобы рисковать.

ты подождёшь. ты достаточно терпелив и опытен: в первую встречу важно заложить фундамент, но не более, если действительно хочешь узнать о человеке всё.

- это привычка. разрешать людям не отвечать на вопрос, если он им не нравится, но они слишком воспитанные, чтобы сказать об этом, - коварность лёгкой улыбки и неглубоких мимических морщин в уголках глаз. облокачиваешься на спинку стула, разрешаешь себе расслабиться. это не игра в кошки-мышки, просто беседа. ты не принуждаешь, она вольна встать и уйти, пожелав тебе хорошего вечера. но она остаётся, и мягкий свет расцвечивает красками её лицо со следами недосыпания и постоянного волнения, тщательно скрытых макияжем и нейтрально-дружелюбным выражением лица.

- издалека… - повторяешь за ней эхом, аккуратно покачивая бокалом. вино плещется туда-сюда, туда-сюда, позволяя тебе не акцентировать внимание на лице собеседницы. она задаёт тебе ответные вопросы и тебе это нравится. маура идёт на контакт, не понимая или… не думая, что сама идёт к тебе в руки, пусть и пытается держаться на видимом расстоянии. забавная. и красивая. тебе хочется протянуть руку и коснуться её, но вместо этого ты лишь ставишь бокал на стол, вспоминая не к месту бывшую жену. она тоже красивая. была. ну, вероятно и сейчас красивая, ты не видел её с того момента, как вышел из адвокатской конторы, навсегда оставив за спиной брак и мечту о семье.

- в центре мы на работе, а здесь … здесь мы самые обычные люди, пришедшие хорошо провести время и получить удовольствие. я нечасто общаюсь с коллегами в общем зале, там я предпочитаю слушать. сейчас – да, мне кажется, что нам обоим необходим разговор, но не о банальностях, потому что больше нам говорить не о чем, - разговоры о погоде, о искусстве или о чем-нибудь подобном вызывают у тебя скуку, которую обычно ты даже не пытаешься скрыть. тебе интересны люди. такие, какие они есть. тебе интересно, о чем и как они думают, чем живут, чем дышат. тебе интересно в них всё – и в данный момент тебе интересна маура. ты наблюдал за ней, за тем, как она слушала музыку, склонив голову на левый бок, как, не замечая, подставляла под подбородок руку или как вела подушечкой пальца по краю бокала. ты можешь многое рассказать о её привычках, но ничего не можешь сказать о ней самой – она тёмное пятно, раскрашенное привычками.

- но вы всё-таки постарайтесь, это не так уж и сложно, - у тебя нет желания анализировать всех, кто попадает в поле твоего зрения, ты в достаточной степени профессионал, чтобы не грести всех своих собеседников к себе в пациенты. – хорошее предложение, но справедливости ради: я ещё даже не начинал вторгаться в ваше личное пространство, - склоняешь голову, то ли в извиняющемся жесте, то ли в самом обыкновенном, привычном. делаешь глоток вина, хитро улыбаясь мауре – вы как будто стали причастны к чему-то тайному.

дверца клетки захлопнулась, как только вы приняли правила игры друг друга.

- когда-то я хотел заниматься музыкой. профессионально. я даже сдал вступительные экзамены, но в конечном счете… музыка осталась лишь хобби, - ты делишься личным, но не углубляешься в собственные проблемы, не рассказываешь о неудачном браке, который вы заключили, будучи уверенными в чувствах друг друга. вы прожили в браке без малого пятнадцать лет, а теперь не знаете даже телефонного номера, словно никогда ничего не связывало, словно общая постель была всего лишь общей школьной партой.

- музыка для меня – всё равно что для вас рисование. за одним исключением: я не смешиваю свои интересы, - психиатрия – тоже твой интерес. тебе нравится погружаться в чужие головы, в чужие души. тебе нравится помогать людям, смотреть, как постепенно они расстаются со своими страхами, как становятся более уверенными в себе… тебе было бы интересно с маурой. видеть, как трескается и разлетается маска, как появляется настоящая винчестер, и как защитный плед постепенно всё чаще остаётся перекинутым через спинку кресла.

- вы играете на чем-нибудь, маура? – когда подушечки пальцев то мягко, то более требовательно касаются гладких клавиш, извлекая звуки. или ведут по струнам, поглаживая их и пощипывая, создавая гармонию. в музыке человек раскрывается. как, впрочем, и в рисовании. ты видел её рисунки. именно поэтому никогда не заводил разговоров в общей гостиной – печать тайны просачивается и сквозь краски, её не легко будет раскусить и извлечь из крепкого панциря, но ты уверен: у тебя обязательно получится. ты не знаешь, зачем тебе это, но тебе хочется. узнать, какая она на самом деле, добраться до сути, не отвлекаясь на внешний – весьма привлекательный – фантик.

- у вас музыкальные руки, - немного нервные. от тебя не ускользают защитные движения, выдающие её с головой. ты замолкаешь на долю секунды, позволяя себе разглядывать её – незаметно, осторожно, боясь спугнуть слишком навязчивым вниманием. – ваша очередь говорить, - приглашаешь её назад, к разговору, делая легкий жесткий рукой. ты расслаблен, в отличие от неё. тебе хочется, чтобы и она расслабилась тоже, чтобы забыла о твоей профессии. тебе хочется, чтобы она не думала о тебе, как о психиатре, стремящемся вытащить из неё все тайны (это совсем не так, тебе важно лишь то, чтобы ей было комфортно в собственном теле и собственной жизни). музыка – волшебный блюз, ласкающий слух и увлекающий в свои переплетения.

ты ждёшь её слов. но не торопишь. прислушиваешься к разговорам, журчащим вокруг вас. присматриваешься к мауре: она не замечает, как невольно настораживается, когда кто-то рядом повышает голос. ты считываешь её движения, её реакции. не можешь перестать быть психиатром, сотрудником центра помощи жертвам насилия. она не замечает. но замечаешь ты, мягко улыбаясь ей из-за хрупкого бокала с вином.
[NIC]Emilio Costello[/NIC][STA]всё это лишь в твоей голове[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nY9GFKL.gif[/AVA][SGN]///[/SGN]
[LZ1]ЭМИЛИО КОСТЕЛЛО, 46 y.o.
profession: психиатр;[/LZ1]

+1

7

тшш, маура, не позволяй ему забраться тебе под кожу, коснуться твоих мыслей, приоткрыть ящик пандоры. просто расслабься, это твой обычный вечер лишь с небольшим исключением, которое не стоит твоих волнений.

нельзя допустить ту крошечную возможность тронуть тебя, зацепить, он так умело вплетает интонации в ритмы блюза, так ловко владеет лицом и телом, что ты рискуешь мотыльком обжечься о пламя.

нет, маура, закрой глаза, представь, что ты держишь в руках кисть, тебя всегда это успокаивало. густые мазки, медленно, по голой стене в твоём кабинете, единственной, куда ещё не добралась твоя рука. ты хотела нарисовать на ней волны, насыщенный зелёный смешать с голубым, тёмно-серый горизонт, шторм, лёгкая пена по кромке волн.

улыбка мягко ложится на твои губы, ты ее чувствуешь, но голос эмилио продолжает звучать, его не оттесняют картинки, сотканные воображением.

он просто играет словами, не говоря тебе ничего конкретного и ты бы хотела быть чуть ближе к нему в способности просачиваться в паутину подсознания, сплетая из него новые узоры, но ты не можешь и это признание самой себе даётся легко, без сожаления. эмилио увлекает тебя в лабиринт, найти выход из которого на первый взгляд проще простого, головоломка, подвластная даже ребенку. обман зрения.
и все же он лучше тех, с кем тебе уже доводилось встречаться, усилиями подруг. стайка хлопающих крыльями летучих мышей - "все ради тебя, андреа".

глоток джина тебя успокаивает, ты можешь продолжить наблюдать за эмилио, за его красивыми длинными пальцами, в то время, как он рассказывает о музыке, едва касаясь своего прошлого, маленький шажок, отступление, разрешение заглянуть в крохотную дверцу, будто ты алиса в зазеркалье. съешь меня.

- я когда-то играла на ударных, можете себе представить? - поворачиваешься к нему, теперь вы настоящие собеседники, нет смысла прятаться. если он считает, что твоё личное пространство в целости и сохранности, пусть нарушит его сейчас. ты ведь уже позволила, а он тебя прочитал. в одном только жесте, упавшей с плеча бретельке, более расслабленной позе, туфле, невзначай соскользнувшей с пятки. мелочи. но именно их всегда замечают психологи. те, в чьих кабинетах стены говорят цитатами великих. тебя всегда это забавляло, аристотель рядом с фрейдом, мудрецы, философы и те и другие всего лишь отголоски времени. но все же были слова, которые тебе запомнились - "интеллект - это страсть" (рене декарт). так просто и так точно. не поэтому ли ты все ещё здесь, допиваешь джин, просишь повторить, даришь эмилио улыбку, не глядя ему в глаза, будто разглядываешь вену змейкой бегущую по виску.

- это было ещё в школе, мой...друг привёл меня в свою группу и я выбрала барабаны. научилась играть за неделю до выступления в городском конкурсе. вышло очень даже неплохо, - смеёшься, вспоминая себя на сцене. сейчас в тебе больше искренности, чем в той мауре, которая находит несколько минут для одинокого отдыха и, укутавшись в плед, пьёт остывший мокко, принесённый утром из кофейни на двадцать пятой улице. ты тоже открываешь крохотную дверцу, запуская туда белого кролика и даже упоминаешь роберта, своего бывшего, а тогда ещё будущего мужа, о чем эмилио может догадаться по короткой паузе. твоё упущение.

- но я всю жизнь рисовала и, вы правы, эмилио, моя работа тесно связана с увлечением, они переплелись и стали единым целым. вы же видели стены в моем кабинете. по-другому я не умею. я должна жить своим делом, дышать им. а ещё, я очень люблю детей, - это твоя больная тема, ты не готова вдаваться в подробности, поэтому откидываешься на спинку кресла, быстрым, даже поспешным, оттого немного неловким движением отбрасываешь назад волосы, выражение лица меняется на секунду, ту самую, которую ты не смогла удержать под контролем.

- мне нравится с ними работать. но со взрослыми тоже интересно, хоть и рисунки в этом случае бывают скорее отражением того, что человек хочет показать, а не того, что он чувствует на самом деле и итогом терапии всегда становится совсем другое его творение. здорово видеть, как один и тот же человек начинает смотреть на себя другими глазами, - когда-то и с тобой было также. но ты не прибегала ни к чьей помощи, ты копалась в себе сама, очень долго убегая не только от прогнившего брака, но и от себя настоящей.

но что сейчас, маура?. смотришь на свое отражение в стекле бокала. разве сейчас ты - это ты? даже твоё имя выдуманное, кольцо на твоё пальце с фальшивым брильянтом, за твоими рисунками на стенах в кабинете скрыта правда, которую ты тщательно, так аккуратно и методично покрывала несколькими слоями краски. и сколько ему, этому привлекательному мужчине, чей интеллект пробуждает в тебе нешуточные страсти, придётся снимать слоев, один за другим, прежде чем ты обнажишь свою правду или ему надоест эта мышиная возня.

- вы сыграете что-нибудь сегодня? для меня, - наверное тебе понадобится эта маленькая передышка, увидеть его за роялем, услышать ту мелодию, которую он выберет для тебя, попытаться прочитать намеки или обнаружить, что их нет вовсе. небольшой перерыв, выдох, прежде, чем ты решишь, что ещё можешь открыть, но важнее - что ещё хочешь узнать о нем.
[LZ1]МАУРА ВИНЧЕСТЕР, 31 y.o.
profession: арт-терапевт[/LZ1]
[NIC]Maura Winchester[/NIC]
[STA]У каждого из нас есть свой секрет[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/up3rKnv.jpg[/AVA]
[SGN]~[/SGN]

Отредактировано Apple Flores (2021-04-11 23:57:13)

+1

8

разговор приятно кружится, не касаясь болезненных и опасных мест. у тебя уже давно не было ничего отдаленно похожего. после развода все женщины остались для тебя за гранью – внутри профессионального круга. ты расспрашивал, увлекая пациентку в глубину её собственной памяти и души, успокаивал и учил заботиться о себе, любить себя и латать раны, нанесенные неумело и как попало – от того особенно болезненно. ты сплетал психотерапию с прозрачностью собственных интересов, раскрывая пациентов и возвращая их к обычной жизни. тебе нравится твоя работа, но это не значит, что тебе не нравится разговаривать с красивой женщиной, сидя за маленьким столиком прямо в центре клуба, собравшего в себя ценителей хорошей музыки. второе дно скрыто глубоко в твоих мотивах, но маура, передвигаясь подобно слепому котёнку – на ощупь, – всё-таки чувствует его и не позволяет себе расслабиться до конца.

тайны, покрытые крепкой корочкой и тёмной краской для верности.
ты можешь ей помочь научиться жизнь, не страшась своего прошлого. если, конечно, она сама этого захочет.
но пока – пока ты чувствуешь сопротивление, в коем отчасти виновата твоя профессия.
она держится от тебя на расстоянии, но не как от мужчины, а как от профессионала в своём деле.
работая в центре, ты стал забывать: не всем нравятся психиатры, без скальпеля и крючков забирающиеся в головы, в самое ядро мыслей и чувств.

- наверное, тогда барабаны вам подходили, - сейчас – нет. оглядываешь её хрупкую фигуру сверху вниз, задерживаясь на самое короткое мгновение на губах – чуть подкрашенных и чуть в меру полноватых. в её рассказе о школе, о концерте чувствуется какая-то недосказанность – как в той паузе перед словом "друг", словно она боится и тебе, и себе признаться, что "друг" - это всего лишь код, щит перед пугающей бездной. она не хочет углубляться. ты не заставляешь, всё так же расслабленно водя пальцами по стройной ножке бокала, наполненного вином. ты не спешишь. она должна тебе доверять, нельзя всю жизнь потакать своим страхам и бояться сблизиться одинаково со всеми людьми. неважно, какое у неё прошлое. оно осталось где-то там, за чертой. ты бы многое мог ей сказать, но молчишь. как и обещал: ты ещё даже не начинал вторгаться в её личное пространство. и не будешь.

пока она сама этого не захочет.

- а у нас, оказывается, есть общее. я тоже должен жить своим делом, и я тоже люблю детей, - жаль лишь, что своих у тебя нет. когда-то ты хотел работать с детьми, лечить и спасать невинные души, но позже отказался от этого. у взрослых тоже должен быть шанс. ребёнок – как холст, он чист и его легко заполнить новыми, чистыми красками. со взрослым гораздо сложнее, на его холсте уже намазаны краски и нужно приложить немало усилий, чтобы разобраться в чужой мазне.

вы оба не продолжаете разговор о детях, словно коснулись чего-то потаённого и запретного. ещё одна болезненная тема – вероятно, для вас обоих. ты полнишься ощущениями: тепло, журчание музыки, терпкий вкус красного вина. ты расстроишься, если окажется, что своим появлением ты испортил мауре вечер. она тебе нравится. и у неё красивая улыбка, почему-то почти никогда не затрагивающая глаза, словно эту девушку не научили правильно улыбаться. от чего она так скрывается? от тебя не ускользает лёгкая волна, проходящая по её отрешенно-дружелюбному лицу каждый раз, когда за соседним столом звучит имя "андреа". кто-то близкий? кто-то очень важный, но утраченный? рано или поздно, она расскажет тебе об этом сама.

- но согласитесь: если знаешь, куда смотреть, можно найти множество отражений бессознательного, как бы человек ни пытался это скрыть, - в её картинах оно тоже проскальзывает. ты не занимаешься арт-терапией, но ты всё-таки психиатр. ты умеешь анализировать и умеешь видеть. в том числе тщательно скрытые даже от себя самой призывы о помощи, которыми сверху до низу наполненным рисунки мауры. ты никогда не был особенным поклонником теории бессознательного зигмунда фрейда, тебе всегда был ближе карл юнг с бессознательным коллективным, но маура…кажется, твоя собеседница просто гимн теории достопочтенного дядюшки фрейда.

- я не планировал сегодня играть, - осторожно разминаешь пальцы, проходишься по столу, как по клавишам, мягкими подушечками. – однако, я сыграю. но мы договоримся: когда я вернусь, вы расскажите мне, как так вышло, что вы не замужем и практически всё свободное время проводите в центре, как истинная карьеристка. а вы – не карьеристка, - легко поднимаешься на ноги, пока она не передумала и не успела ничего тебе сказать. ты надеешься, что она не сбежит, пока ты будешь выполнять её крохотную просьбу – паузу в вашем весьма увлекательном разговоре.

красуешься за роялем. многие тебя знают, многие начинают хлопать ещё до того, как твои пальцы касаются клавиш. выбираешь мелодию, но, вопреки собственным привычкам, выбираешь лёгкую и довольно незатейливую, способную разогнать мрачные тучи недоверия, скопившиеся за вашим столиком. мелодия льётся, затейливо переплетаясь с твоими собственными эмоциями. ты не жалеешь, что поддался, тебе действительно нравится играть. и ты тоже своего рода гимн теории бессознательного. ты играешь немногим дольше шести минут, а затем уступаешь рояль сегодняшнему музыканту. нехорошо отбирать у человека его хлеб. возвращаешься к мауре, легко касаясь её плеча, как будто случайно. – вам не холодно? – тебе кажется, что она замерзла. но вот от того, что здесь прохладно, или от того, что пытается спрятать от всех вокруг?

- у нас был уговор, помните? – привлекаешь официанта, прося долить тебе вина. – но чтобы всё это не выглядело так, будто я вламываюсь в ваше личное пространство, обещаю ответить на интересующие вас вопросы. давайте представим, что мы пытаемся познакомиться поближе, а не играем в прятки друг с дружкой, - ты снова мягко ей улыбаешься, пытаясь скрыть за улыбкой гримасу хищника, почувствовавшего добычу. ты не хочешь её съесть. но хочешь узнать, что она прячет за темнотой зрачков и невинными жестами осознанной защиты. кажется, на ближайшие несколько долгих недель у тебя появилось интересное занятие. тебе нравится копаться в чужих головах – и именно это делает тебя таким хорошим психиатром. мауре не повезло, она попалась тебе на глаза ровно в тот момент, когда ты заскучал.

ладно… ты следишь за ней с того момента, как она появилась в центре. все вы там – набор психологических травм. коллекция для особенного ценителя.
[NIC]Emilio Costello[/NIC][STA]всё это лишь в твоей голове[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nY9GFKL.gif[/AVA][SGN]///[/SGN]
[LZ1]ЭМИЛИО КОСТЕЛЛО, 46 y.o.
profession: психиатр;[/LZ1]

+1

9

не барабаны тебе подходили, ты всего лишь очень хотела быть рядом с человеком, в которого безнадежно влюбилась, а влюбленность способна творить самые невообразимые вещи, она способна открыть в тебе самое настоящее богатство, вскрыть таланты, до этой минуты тебе неизвестные. у тебя была цель, и ты шла к ней, почти напролом, стирая ноги, ломая каблуки-шпильки и засыпая и просыпаясь под барабанную дробь. если постараться, ты и сейчас ее услышишь, только ты совсем не хочешь этого, твое тело и душа так далеки от тяжести, наполняющей этот инструмент, твой слух тянется совсем к другому, а взгляд и легкий поклон в знак благодарности направлены на мужчину, оказавшегося твоим случайным собеседником сегодня. но так ли эта встреча случайна? пожалуй, тебе спокойнее думать именно в этом ключе, иначе твои страхи и сомнения никогда не отступят. эмилио хочет добраться до них, ты чувствуешь это пробежавшей по рукам дрожью, видишь в неспешной уверенной походке, ему даже не нужно на тебя смотреть.

за секунду до того, как он касается клавиш, ты думаешь о роберте, мысли пронзительны, они причиняют тебе боль, так ощутимо, что ладонь ложится на грудь – унять, уберечь, спрятать, убаюкать, словно она сейчас вырвется стремительной птицей. и тебе бы отпустить, позволить покинуть тело, но ты держишь ее в себе, будто боишься, что рана возьмет и заживет, а ты не готова к этому, ты привыкла, что она всегда при тебе.

эмилио замирает у рояля и замирает весь зал, пол секунды, пол шага, бокал застывает, не коснувшись твоих губ. удивительное ощущение. «люди должны влюбляться с закрытыми глазами. только закройте глаза. не подглядывайте.» и ты закрываешь глаза, с первой ноты начинаешь улыбаться, тебя словно увлекает теплой волной, ты убираешь руку от груди, расслабляешь плечи. он делает это специально, ты уверена. это мелодия не ассоциация с тобой, это тоже терапия. все смешивается, ты не можешь разделить эмилио - психиатра и эмилио -мужчину, к которому тянется все твое существо. эта грань слишком тонкая, а уровень его профессионализма слишком высок. ну надо же, как ты попалась. и почему-то тебя это даже не огорчает. продолжение игры, увлекательная закрутка сюжета, тебе не хочется встать и сбежать и делать это сейчас уже поздно. ты только устраиваешься поудобнее и открываешь глаза и лишь когда выступление эмилио подходит к завершающим аккордам, опускаешь бокал на стол и даришь ему аплодисменты. ты вместе со всеми, но в то же время одна и твои овации особенные. ты ему действительно благодарна, за эту паузу, за возможность расслабиться, за выбор музыки, не отягощенной ни чем, легкой, незамысловатой, такой, под которую не получается грустить. 

эмилио меняется местами с юношей, по праву занимающим рояль до него, мягкая улыбка очень украшает его благородное лицо и сейчас ты смотришь прямо на него и переводишь взгляд с лица на пальцы только, когда он тебя касается. усилий стоит тебе не вздрогнуть и не отстраниться.

- немного, - чуть сжимаешься, после его слов тут же ощущая необходимость прикрыться. тянешься к спасительному бокалу.
он уже сделал несколько выводов о тебе, сколько их будет еще за сегодняшний вечер и все ли будут точными ты не можешь сказать, но с карьеристкой он угадал – это не про тебя. ты как никто ценишь уют, комфортную тишину, запах специй, наполняющий комнату, когда ты с удовольствием и без всякой спешки готовишь ужин. ты никогда не сделаешь выбор в пользу работы, но сейчас – другого у тебя нет. вся твоя веры в семейные ценности раскололась, как дешевая китайская ваза, подделка с красивым рисунком на выпуклых боках, расплылась синяками на лопатках, резко бьющей наотмашь правдой, осталась где-то в четырех стенах больничной палаты, на холодном полу, в усыпляющей капельнице, где-то там, в твоем прошлом. и ты не сможешь поверить снова, не сейчас.

- да, я помню, - джин тебя почти не пьянит. рядом с хищником надо держать ухо востро, надо быть внимательной и осторожной, но эмилио уже третий раз просит тебя представить, что вы лишь два человека, работающие совсем рядом и так плохо знающие друг друга, два человека на нейтральной территории, знакомой и любимой вами обоими. он вовсе не психиатр, а ты не его пациентка.

- я не прячусь, эмилио. дело в том, что я давно вот так не общалась ни с кем. мне сложно вести обычную беседу, не переключаясь на работу, не проводя параллели. если вы профессионал высшего класса, мне еще многому предстоит научится. возможно, что даже у нас, - отвечаешь ему улыбкой, ты по-прежнему держишься на расстоянии, но хочешь, чтобы ее тепло все же коснулось эмилио. ты не боишься, тебе даже хочется стать чуть ближе, но ты не знаешь где он может оставить царапины и сможешь ли ты их искусно скрыть под слоями мейкапа.

- вы хотели знать, почему я не замужем. так вот я была, - открываешь карты, наблюдая за его лицом. ни один мускул, конечно. чтобы эмилио костелло позволил себе дрогнуть – нет, это бы тебя разочаровало. пока еще не тузы, их ты прибережешь для случая, который может и не подвернуться. – не сложилось. ничего не сложилось, - карточный домик рассыпался от неловкого движения. – я очень хотела детей, но причина не в этом…не только в этом. я здесь, потому что там не осталось ничего, черная дыра, затмение, можешь себе представить? – в горле неожиданно пересохло и ты делаешь глоток, наклоняясь немного вперед, складывая руки на коленях. твое личное пространство покрылось тонкими трещинками, вздох всколыхнул остатки джина в бокале.

- когда вы впервые влюбились, эмилио? а когда это случилось с вами в последний раз? может быть и сейчас приятное ощущение влюбленности где-то совсем близко? – играешь, внутри бьются крылья бабочек, пальцы словно по клавишам пробегаются по блестящей поверхности стола. – что случилось с вашим браком, вы ведь были женаты? определенно были, - сама отвечаешь на вопрос. с ним рядом была женщина, конечно была. не предполагаешь, просто уверена. – не могу сформулировать, что именно я хочу знать. но чтобы прояснить это, мне придется вернуться к вашей профессии. не может быть, что вы выбрали ее случайно, она настолько ваша, что я, как не пыталась, а я пыталась, не могу увидеть вас в другой. но на сегодняшний момент – она это все, что у вас есть, так ведь? ваш кабинет, ваше расписание, часы на стене, песочные часы на столе, отмеряющие начало и конец сеанса, этот клуб, музыка, бокал вина, - ты поднимаешь свой и киваешь. – это то, что вам нужно? или может быть чего-то все же не хватает? – больше не откидываешься на спинку кресла, сидишь, упершись локтем в колено, разглядываешь морщинки на его лице, застывшую полуулыбку. и вдруг тебя осиняет.

- послушайте, эмилио. у меня есть идея, - ты сама загоняешь себя в лабиринт, рисуешь петляющие тропинки, врезаешься в мягкие стены из идеально остриженных кустов и смеешься. – вы сыграли для меня, а я для вас нарисую. не сейчас, не в этом зале, не при этом свете и не с этим музыкальным сопровождением, а в комнате отдыха, где мы сталкивались всего пару раз, так как вы там не задерживаетесь. но было бы здорово ощущать вас рядом, как сейчас, только в моей руке будет кисть, а не бокал, - голову чуть на бок, позволив растрепаться прическе, крутишь тонкое кольцо на большом пальце. – я могу пригласить вас на кофе в перерыве между миссис штраус и мисс дотс и после моих маленьких брата и сестры кинни? – ты так много говоришь, так странно меняешь интонации. смотри не заиграйся, андреа. прикусываешь язык, снова не успела уследить за мыслью, за поворотом головы в сторону соседнего столика. все не просто так, не случайно, нелепо. а ведь это имя не так распространено.

и ты решаешь перевести тему, уже слишком много сказано, слишком много слов упорхнуло и аккуратно опустилось на плечо эмилио. ему осталось лишь смахнуть их, как пылинки или осторожно подцепить пальцами в хирургических перчатках и опустить в полиэтиленовый пакетик, как важную улику.

но ты уже ничего не исправишь, почему бы не сказать ему то, что ты не говорила еще ни одной живой душе и не только не говорила, но и не демонстрировала.

- есть еще кое-что, чем я могу похвастаться. я прекрасно пою.
[LZ1]МАУРА ВИНЧЕСТЕР, 31 y.o.
profession: арт-терапевт[/LZ1]
[NIC]Maura Winchester[/NIC]
[STA]У каждого из нас есть свой секрет[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/up3rKnv.jpg[/AVA]
[SGN]~[/SGN]

+1

10

каждый из вас ласкает на груди своих призраков. вы разговариваете, слушаете, но взгляды ваши обращены назад, к другим людям, к тем, кто когда-то был дорог, кто когда-то был очень любим. к таким же вечерам, наполненным музыкой и хорошим алкоголем, когда напротив вас сидели совсем другие люди. те, что позже нанесли незаживающие раны. ты не считаешь, что время лечит. оно не лечит. оно накладывает повязки, надежно фиксируя их лейкопластырем, и позволяет привыкнуть, пережить, оставить где-то там, за чертой, где больше не будет так больно. но стоит лишь сорвать повязку, оголить старую рану, как всё возвращается: ночными кошмарами, болезненными переживаниями, параллелями, непринятием нового, невозможностью доверять. ты – психиатр, ты помогаешь людям разрешить их проблемы, уйти от травмирующего опыта. но ты не в силах излечить душевные травмы. ты… ты, как время, накладываешь повязки и учишь людей не бояться. повязок. а не душевных травм.

маура вдруг подаётся тебе навстречу, она решает, что правда сейчас – самое лучшее. ты слушаешь, но не думаешь, что она откроет тебе всё. людям свойственно лелеять свои раны, боясь показать их тому, кто напротив, кто – хотя бы в теории – может помочь. на твоем лице больше нет улыбки, ты внимателен и собран. для неё это важно. всё то, что было в прошлом, - важно. и за кадром, за несказанными словами и краткими, но всё же повисшими паузами, ты улавливаешь и боль, и предательство. тот человек, которого она называла мужем и с которым ложилась в одну постель, сделал ей больно. настолько, что другие люди остались для неё за чертой. ты её понимаешь. действительно понимаешь. насколько одинаковы оказались ваши утраты, но насколько одинаковы были истории?

- могу, я слишком хорошо могу это представить, чтобы это было правдой, - качаешь бокалом в руке, следишь за плеском вина, чтобы не смотреть на её лицо, скрывающее всё и не скрывающее ничего одновременно. – вполне возможно, - влюбленность – какое светлое чувство для того, кто уже несколько лет живёт во мраке. ты лечишь людей, но не в силах вылечить самого себя. ты знаешь все правила, абсолютно все, но продолжаешь лелеять свою рану, расколупывать вечерами хрупкую корочку и смотреть, как медленно сочатся кровь, сукровица и гной. ты не ошибся: вы действительно коллекция психологических травм – особенная коллекция особенно изощренного коллекционера.

- влюбленность – это что-то из юности, из той поры доверчивости и открытости мира. в моей жизни было слишком много всего. для влюбленности не осталось места, - ты приоткрываешь дверь и в свой мир, разрешая ей остановиться и осмотреться. ты не знаешь, на что пойдешь, чтобы помочь ей справиться с её тайнами, которые – как тебе кажется – гложут её и грызут, возможно, ты никогда не откроешь чуланы, но гостиную и спальню, наверное, ты разрешишь ей увидеть. – моя работа, как и ваша, на данный момент всё, что у меня есть. вы правы, я был женат, - ты автоматически гладишь безымянный палец, на котором до сих пор осталась тоненькая полоска от обручального кольца. – наш брак распался. и распался он задолго до того, как мы оба признали его мёртвым и подписали бумаги о разводе, - ты не рассказываешь и не хочешь рассказывать о ссорах, вспыхивающих почти каждый вечер, о том, как вы грызлись и цапались, как ненавидели друг друга… каждую секунду ваших жизней вы ненавидели друг друга и в итоге оба оказались по разные стороны баррикад. а ты хотел иметь детей и хотел верить, что твой брак продлится дольше, чем брак твоих родителей. но продлился он немногим дольше, а ребёнка и вовсе не породил.

- пока мне не хватает хорошего психиатра, который помог мне преодолеть все стадии горевания. но поскольку я сам психиатр, я подожду, когда иного выхода уже не будет. у меня есть работа и люди, с которыми мне комфортно. те самые, с кем я вечерами сижу в общей гостиной и обсуждаю пациентов, хоть это и не этично, - позволяешь себе лёгкую улыбку. ваш разговор стал слишком меланхолично-депрессивным, а вы должны были получать удовольствие и наслаждаться приятной компанией. твоё желание узнать, какую же тайну она скрывает за семью печатями, обернулось лишь тем, что ты вновь наткнулся на свои собственные незажившие раны. в вас гораздо больше общего, чем тебе ты хотелось признавать.

- если обещаете не пытаться меня поцеловать, - коротко смеешься, возвращая этому вечеру прежние яркие краски. – конечно, можете. я люблю кофе, - а ещё больше тебе нравится пить его с красивой женщиной между миссис штраус и мисс дотс, получая максимум удовольствия из получасового перерыва. ты любишь жизнь, когда находишься за пределами своего одинокого и пустого дома, наполненного одними призраками – твоими же стараниями.

ты оставляешь зацепки для следующего разговора, на сегодня, пожалуй, с откровениями стоит закончить. тебе не хочется заиграться, пусть привыкнет. как привыкнешь и ты. рано или поздно, скорлупка расколется, обнажая мягкое, наболевшее нутро. но насколько ты готов пожертвовать собственными тайнами, чтобы раскрыть её? она не твоя пациентка, у тебя не получится спрашивать лишь её и прятаться в тени самому, чтобы это не было похоже на то, что ты вламываешься с ноги в её личную жизнь и личное пространство. доверие должно быть обоюдным. она тебе нравится – и это твоя и её погибель.

- мы можем как-нибудь попробовать вместе. я буду играть, а вы петь. вы не стесняетесь? – возможно, люди, сидящие за столиками, будут её пугать и смущать. – в детстве я был очень застенчивым ребёнком. я стеснялся выступать перед публикой, обычный концерт в музыкальной школе лет до четырнадцати пугал меня до ужаса. а сейчас я играю в блюз-клубе, кто бы мог подумать, - и кто бы мог подумать, что застенчивый мальчик будет хотеть связать свою жизнь с музыкой… но в итоге всё-таки выберет медицину.

- где вы живёте, маура? я провожу вас до дома, - вы могли бы посидеть ещё, но за окном медленно наступает ночь, призраки становятся всё более плотными. они обступают вас со всех сторон, и ты бы предпочёл встретить их лицом к лицу за закрытыми дверями своей квартиры. просишь счет и за себя, и за мауру, все её возражения остаются где-то в недоступной тебе зоне – она девушка, а ты мужчина и можешь позволить себе оплатить её счёт. – пойдемте, - твоё желание проводить её продиктовано и тем, что ты хочешь ещё немного поговорить с ней. но не о тайнах и душевной боли, скрытой под лейкопластырем. о чем-нибудь отвлеченном. например, о влюбленности.

вы выходите на прохладный воздух. нью-йорк вокруг вас горит и переливается тысячей огней. – нью-йорк - чудесный город. особенно ночью, - когда темнота скрывает от глаз все потертости и неприглядные шероховатости. – вы купили здесь дом? – спрашиваешь у неё, а перед глазами встаёт твой собственный пустой дом. даже коробки не разобраны. интересно, что бы об этом сказал психиатр эмилио, дай ты ему хоть один шанс? – я живу в служебной квартире. в доме должна жить семья, по крайней мере, мне так кажется. вы не думаете, что в сущности все мы, работники центра, чрезвычайно одиноки? иначе мы бы не сидели в общем зале, обсуждая пациентов, а торопились домой, к тем, кто нам дорог, - но вы сидите, пьете чай и наблюдаете за тем, как солнце медленно покидает горизонт. – вы говорили о влюбленности… а когда в последний раз влюблялись вы? – и что, кроме разбитого сердца, эта влюбленность вам принесла?
[NIC]Emilio Costello[/NIC][STA]всё это лишь в твоей голове[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nY9GFKL.gif[/AVA][SGN]///[/SGN]
[LZ1]ЭМИЛИО КОСТЕЛЛО, 46 y.o.
profession: психиатр;[/LZ1]

+1

11

однажды, проходя мимо приоткрытой двери кабинета эмилио, ты услышала обрывки фраз, надрывный женский голос и спокойный, не ледяной, но очень твёрдый голос психиатра, так, будто ждёшь прикосновения к бархатной ткани, а она оказывается лишь бутафорией. разочарование? нет, лишь истинная суть. не человека, - проблемы. пациенты всегда приходят с ожиданиями, они несут их с собой, лелея, прокручивая в голове, они не успев задать вопрос уже слышат ответ, поэтому когда этот ответ оказывается совсем иным, - теряются, смотрят на тебя так, словно их только что предали. тогда ты только улыбнулась, не задерживаясь ни одной лишней секунды у его кабинета. вы ведёте свои сеансы за плотно закрытыми дверями, то была случайность, показательная, интересная. не первое впечатление, которому твой опыт запрещает снова доверять, но маленькая заметка на полях.

ты никогда бы не подумала, что вы можете быть похожи, что есть что-то объединяющее вас настолько, что вы могли бы накрыться одним пледом в комнате отдыха за чашкой кофе или ты с книгой, а он с газетой. милейшая картинка, которая сейчас тебя больше забавляет. короткая приятная фантазия, далекая от реальности, очень далекая.

ты поправляешь туфлю, мягко постукиваешь каблуками, проводишь ладонью по складке на платье, а сама представляешь как могла бы выглядеть его жена. она блондинка, или шатенка, а может быть жгучая брюнетка? гладкая кожа, длинные пальцы, тоже музыкальные, россыпь родинок на левом плече, жемчужные серьги пусеты кремового цвета. твоё воображение струиться шелком платья, стайкой мурашек по ключицам, пальцы кружат по ободку бокала, хотя ты предпочла бы сейчас холст. эмилио бы говорил, а ты рисовала. не можешь не заметить как он касается безымянного пальца, настоящий, не запланированный жест, он уходит чуть вглубь себя, взгляд меняется на доли секунды и ты ловишь их, разомкнув губы и затаив дыхание.

возможно он сейчас влюблён? нет, это лишь уловка, не да не нет, обычно так отвечают психологи. уходят от определенности, предполагают, наталкивают на мысль, ты тоже так делаешь. в эмилио больше четкости, если ты плывёшь, он рассекает волны, без резкости, зато в самую суть.

- а зря, - последний глоток и пустой бокал чуть пошатнувшись, замирает в самом центре стола, в нем отражается дрожащий огонёк свечи и лепестки живой розы в тонкой прозрачной вазе. удивительно нежное украшение. - для влюбленности всегда есть место. и она совсем не обязательно должна быть в женщину или в мужчину, в моем случае. вы правы, это чувство, оно легкое, воздушное, далеко не всегда взаимное, но ты все равно летаешь, ощущая его. например, влюбленность в музыку, в аромат свежесваренного кофе и в свое отражение в зеркале, когда ты выспался, в улицы города, когда ты выходишь на пробежку и вокруг нет никого, асфальт только просыпается от твоих шагов, - говоришь завороженно, окутывая каждое слово звуком, запахом и вкусом, прикрывая глаза видишь все, о чем говоришь. и пусть он тоже увидит.

- мне жаль, что ваш брак распался, эмилио. но ещё больше жаль, что вам приходится работать даже с самим собой. когда-то ведь нужно отключаться, просто не думать ни о чем, слушать щебетание птичек за окном, например. а вы даже в перерывах обсуждаете пациентов. ай-яй-яй, эмилио, - тихо смеёшься и в этот момент смотришь в его глаза, не мигая, внимательно и в то же время с легкостью, так, как если бы ты была влюблена.

- а почему нет? я для вас недостаточно привлекательна? - подхватываешь его маленькую провокацию, от которой он тут же уходит, скрывает ее за смехом, он у него очень приятный. это редкость. - а у нас появляется все больше общего. признаюсь, я удивлена, - ты тоже любишь кофе, особенно варить его сама, в предрассветные часы, приоткрыв окно, вдыхая прохладный воздух, он приносит с собой аромат грушевого дерева, мяты, дождя, ещё не добравшегося до твоей улицы, шорох лап, скользнувшей под окнами кошки, она пробирается к твоему дому каждую ночь. "природа так обо всем позаботилась, что повсюду ты находишь, чему учиться", чем вдохновляться, во что влюбляться, чем дышать. без этого ты не смогла бы выжить. оглядываться назад, ожидая удара, ты просто устала.

- только если это не будет свиданием, - удивительно вот так смотреть друг на друга и понимать, как много скрывается за улыбками, взглядами, под вашей лишь с виду непрочной броней, смотреть по-другому, не заглядывая в кабинет, не сталкиваясь на ступеньках перед центром, когда он выходит, а ты возвращаешься, потому что забыла очки. ты носишь их иногда, больше под настроение и тогда оно было именно таким. смотреть, сидя рядом в блюз-клубе и обсуждая что-то совместное.

- а что если я скажу, что не знаю стесняюсь ли. я никогда не пела для публики, и даже для одного человека. я пела только для себя. и да, именно я сделала вывод, что пою прекрасно, у вас может сложится другое мнение, - ты поднимаешься, поправляешь платье, сейчас на улице тебе явно будет прохладно, стоило захватить платок, твой любимый, сейчас небрежно брошенный на спинке стула в твоём кабинете. ты не настаиваешь, что сама за себя заплатишь, возражения продиктованы обычной неловкостью.

- не могу представить вас стеснительным мальчиком, - это правда, здесь твоё воображение даёт сбой, ты видишь эмилио только таким, как сейчас, не мальчиком, не юношей, исключительно взрослым мужчиной, с ласкающим слух тембром голоса.

- я живу недалеко, около получаса неспешным шагом, - благодаришь хозяина заведения, мягко касаясь его плеча, прощаешься и как только переступаешь порог, съёживаешься от прохладного ветра и берёшь эмилио под руку, не глядя на него, просто это движение кажется естественным, ни к чему не обязывающим. как коллеги, хорошие знакомые, друзья. любое из определений отношений позволяет тебе нарушить границы настолько, чтобы скользнуть рукой под его локоть, прикосновение почти невесомо, твоя рука едва ощутима.

и ни слова о том, что ты можешь дойти до дома сама. он предлагает проводить тебя и ты принимаешь это предложение, не имея ни малейшего желания обрывать вечер банальным, скучным прощанием, такси и удаляющимся шепотом каблуков.

- нью-йорк утром тоже чудесен, утро - мое время, совсем ранее утро, немного сонное и такое...чистое, как у моне. очень люблю его картины, в юности я пыталась ему подражать, - тянешь носом воздух, хочешь понять ночной нью-йорк, нью-йорк эмилио. - да, купила, - слегка вздергиваешь носик, с гордостью и одновременно мягкой улыбкой. - это мое убежище. не могу жить в квартире, но понимаю о чем ты говоришь, - переход на "ты", как отклик на его слова, всего лишь обычная фраза о семье и ты уже слышишь топот детских ног по лестнице в своём доме и ускоряешь шаг, будто срываясь с места, чтобы поспешишь, подстраховать, поймать на последней ступеньке и закружить. эмилио становится чуть ближе, чуть понятнее и ты чуть сжимаешь пальцами ткань его пиджака.

- да, так и есть. мы одиноки и нас никто не ждёт, - пожимаешь плечами. - это звучит очень грустно, эмилио. а я совсем не хочу грустить сегодня, - уже недалеко до твоего дома, каких-то пятнадцать минут и ты ими наслаждаешься. как же давно ты не оставалась одна с мужчиной, пусть даже на улицах города и чуть дальше от центра, кроме вас ещё есть люди, это ничего не меняет. этого тоже не было очень давно.

- я влюблена прямо сейчас. в этот город. думала, что не приживусь здесь, а в результате влюбилась. и мне кажется, что он отвечает мне тем же, - благодарно улыбаешься, ловишь ощущения, ответы в лёгком порыве ветра, он обнимает тебя.

- я могу с вами поделиться этой влюбленностью, только прежде вы должны отыскать для неё место внутри себя, - около твоего дома зажигаются фонари, тусклый чуть дрожащий свет, мотылёк бьется о стекло. ты отпускаешь эмилио, встаёшь напротив него, пальцами цепляясь за ограду, позволяя себе немного расслабиться, устала от каблуков.

- вот мы и пришли. это мой дом, - ты хочешь пригласить его на чашку белого чая,  но, конечно, не станешь этого делать.

- спасибо за вечер, эмилио. несмотря ни на что, я рада, что мы встретились в клубе. спасибо за интересную беседу и за прекрасную музыку. и не забудьте - совместный перерыв на кофе. и вот ещё что, вы в курсе, что миссис штраус от вас без ума?
[LZ1]МАУРА ВИНЧЕСТЕР, 31 y.o.
profession: арт-терапевт[/LZ1]
[NIC]Maura Winchester[/NIC]
[STA]У каждого из нас есть свой секрет[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/up3rKnv.jpg[/AVA]
[SGN]~[/SGN]

+1

12

тёмными одинокими вечерами ты часто сидишь на балконе, смотришь на ночной город и ждёшь, когда тоска по былому тебя отпустит. тебе часто снится ванесса – она снится тебе юной девушкой, той, в которую ты влюбился. яркая, с россыпью веснушек на вздернутом носике и ядовито-зелёной прядью в каштановых волосах. она часто смеялась и бесконечно сильно любила танцевать. та ванесса, в конце концов, перестала существовать – она осталась лишь в твоей памяти да на плёнке, где за кадром звучит твой голос. тебе нравилось её снимать. и нравилось её фотографировать. ты не взял с собой ни одной её фотографии, да и плёнки с записями оставил ей. зачем они тебе? ты предпочёл не склеивать то, что разбито. тебя никогда не устраивали сломанные вещи. любоваться на шрамы, прикрытые скотчем, на осколки, соединенные клеем – совсем твоё. и ванесса это знала, поэтому и согласилась на развод, даже не пытаясь уговорить тебя передумать. и теперь тебе кажется, что с тем разводом умерла не только ванесса – та девушка, которую ты когда-то полюбил, но и часть тебя. лучшая твоя часть. та, что смеялась и шутила, танцевала на мостовой в париже под звуки живой музыки и всегда покупала билеты на открытие театра. тебе, конечно, всё это только кажется, как и кажется, будто ненависть к женщине, что была когда-то твоей женой, проникла в каждую клеточку твоего тела, не оставив ни одной для новых светлых чувств. психиатр эмилио сказал бы, что ты так и не прошёл стадию гнева, что ты застрял в ней, как муха в липкой паутине. но психиатра эмилио никто не спрашивал, тебя совсем – ни единой секунды – не интересует его мнение.

возможно, тебе нравится ненавидеть ванессу каждой клеточкой своего тела.
возможно, совсем скоро ты сможешь о ней забыть, открываясь новым чувствам.
возможно.
ты бы этого хотел?

ты сожалеешь вместе с маурой, но не о том, что твой брак распался. это не было неожиданно, вы долго к этому шли, стирая всё хорошее, что было между вами, в микроскопический порошок.
ты сожалеешь о девушке, которой больше не существует.
ванесса была твоей первой любовью, а первая любовь не забывается. тем хуже для тебя.

возможно, возможно, возможно.
ты, наверное, заслужил возможность ещё немного полелеять свой гнев и окончательно распрощаться с прошлым – весомой частью твоей жизни.

а насколько маура распрощалась с весомой частью своей жизни? что помогло ей оставить прошлое в прошлом и не сидеть ночами, глядя на ночные огоньки и вспоминая париж, город твоей вечной юности и вечной первой любви.

- мне кажется, у вас всё получится. я хорошо аккомпанирую, и я тоже хорошо пою. мы попробуем, может быть, этот блюз-клуб обретет новый отличный дуэт? – улыбаешься ей, подмигивая и подавая руку прежде, чем она встанет сама. тебе нравится быть джентльменом и нравится ухаживать за красивой женщиной. ты считаешь её красивой. и считаешь, что вполне мог бы в неё влюбиться. но вопрос в другом: насколько сильно ты хочешь влюбиться в женщину, у которой тайн больше, чем у всех сотрудников вашего центра вместе взятых? / это не знание – это ощущение, а ты привык доверять своим ощущениям /. а ещё тебе кажется, что вы оба не созданы для лёгких романов.

по крайней мере, ты – точно нет. да и маура… маура наверняка тоже.

- наверное, потому что стеснительным мальчиком я был весьма давно, - легко смеешься, улыбаясь своей очаровательной спутнице. она не похожа на ванессу. и это позволяет тебе избегать параллелей и опасного погружения в пору ушедшей юности.

город обступает вас мягкой темнотой, он ласкает вас и обнимает прохладой за плечи. вы идёте, и ваши шаги отражаются в ночной тишине лёгким цокотом каблучков мауры. ты уже очень давно не провожал женщину до её дома, а у вас даже не было свидания. вы просто случайно встретились в клубе и провели вполне неплохой вечер, каждый из вас получил что-то. в том числе то, что стоит обдумать в одиночестве, когда рядом не будет никого, кто заметит, как изменилось выражение лица.

- вы правы. мне тоже нравится утро. когда ещё на улице нет людей, но есть утренняя дымка. словно смотришь сквозь тонкую-тонкую прозрачную ткань. такое утро хорошо проводить в компании лёгких композиций моцарта, - маура говорит о художнике, ты о музыканте, вы видите мир в разных ракурсах, но одинаково сквозь призму творчества. и это тебе тоже нравится. ты улыбаешься этому и ощущению невесомости её руки на твоей руке. вы словно всю жизнь так ходили по тёмным улицам нью-йорка.
- я так и не решился приобрести здесь что-то постоянно. нью-йорк мне подходит, это полностью мой город, возможно, чуть позже я поселюсь недалеко от вас, и мы будем вместе встречать раннее утро, - ты почти ощущаешь чуть горьковатый вкус кофе на языке и яркий запах свежей выпечки – в этом ты себе не отказываешь, даже живя в совсем необжитой квартире. ты каждое утро выходишь к маленькому кафе – каприз, но кто сказал, что ты не можешь его себе позволить?

- когда-нибудь одиночество закончится, когда мы совсем не будем этого ждать, - ты часто говоришь об этом своим пациентам, направляя их взгляд в будущее. жизнь – не враг, она – друг, который умеет широко и радостно улыбаться. ты это точно знаешь. твой мир вовсе не состоит из чёрного и белого, как любят говорить некоторые твои коллеги и друзья. твой мир наполнен красками. просто сейчас они в основном тёмные, но даже среди них встречается нежный бежевый и яркий голубой – цвет весеннего неба после первого дождя.

- мне не нужно влюбляться в нью-йорк, я люблю его с пятнадцати лет, когда впервые оказался на его улицах. именно поэтому я и выбрал его, когда захотел сбежать и спрятаться – в первую очередь от самого себя, - а во вторую – от своей прошлой жизни. ты выбрал нью-йорк, не сразу вспомнив те ощущения, что были у пятнадцатилетнего мальчика, первый раз оказавшегося в этом городе. и первый раз выигравшего большой конкурс. прекрасное было время. сейчас – не хуже, просто восприятие пока ещё не пришло в себя. по крайней мере, тебе так кажется. ты обязательно начнёшь дышать полной грудью, когда все призраки останутся надежно запертыми в своих клетках.
- у вас очень красивый дом. и он вам подходит, - ты оглядываешь небольшой домик, на секунду задерживаясь на аккуратно задернутых шторах. она внимательна к мелочам. в этой женщине с каждой минутой тебе открывается всё больше привлекательных черт. но тайн, тайн всё ещё катастрофически много.

- вам тоже спасибо за этот вечер. он мог быть, как все другие, а стал запоминающимся, - в приятной компании под любимую музыку, ласкающую слух. – как я могу про него забыть? – красивая женщина не каждый день приглашает тебя провести вместе перерыв на кофе. особенно, когда эта красивая женщина тебе нравится. у тебя есть план на этот перерыв, но ты, разумеется, не будешь посвящать в него мауру. тебе нравится делать красивые жесты, и ты надеешься, что она любит красивые жесты не меньше тебя. – знаю, маура, знаю, - ты улыбаешься ей, как улыбаются маленькому ребёнку, но никак не женщине, которая нравится. – многие мои пациентки от меня без ума. а знаете почему? потому что я их слушаю, - за деньги, конечно, но какая разница, если во время сеанса ты позволяешь им забыть о деньгах и вспомнить о себе и своих чувствах? – осторожнее: пара вечеров, и вы тоже будете от меня без ума. к тому же… нью-йорк, может быть, и не париж, но тоже создан для любви.
[NIC]Emilio Costello[/NIC][STA]всё это лишь в твоей голове[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nY9GFKL.gif[/AVA][SGN]///[/SGN]
[LZ1]ЭМИЛИО КОСТЕЛЛО, 46 y.o.
profession: психиатр;[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » держаться за воздух'


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно