полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » this vicious cycle spins and spins


this vicious cycle spins and spins

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

https://i.imgur.com/FejEN3V.png
Sienna & Marta [oct 12, 2015]

Отредактировано Marta Leroux (2021-11-08 23:44:02)

+2

2

Короткий, слегка прищелкивающий звук от цокота бежевых чу тридцать восьмого размера по ступенькам въедается в уши, ударяясь о барабанные перепонки — именно так звучит скандал, попадающий на первую полосу всех глянцев, разлетаясь по интернету меньше, чем за сутки; Систематическое постукивание в самую сердцевину нутра раздражает, а звук — душит, стягивая на шее толстые прочные узлы своим скрежетом и тянущимся писком. Зубы сжимаются от негодования — в сердце бурлит, а душа становится какой-то тяжелой, закипая под давлением мощного груза, отягощающего существование — желваки заходят за горизонты возможного, но, кажется, что ты ещё держишься и желаемая иллюзия контроля над собственной жизнью висит на глазах, как бельмо, срываясь с верхних век лишь в самый последний момент. Ты балансируешь до самого последнего предела — на толстой ноте скольжения каблука по стеклу — а затем истощаешься до писка, и попадаешь в точку полного невозврата.

Как же
себя
спасти?

Именно так что-то внутри меня лопается, в конце концов надламывается с хрустом до основания и вынуждает скручиваться пополам от обстоятельств, прогибаться и лавировать между газетных прилавков, тонны негативных комментариев, и людей, желающий влезть мне в душу и изощренно всковырнуть её ложкой до глубины — будто бы мне и без них них не хочется полоснуть себе горло. Я слишком хорошо чувствую обстоятельства, чтобы понять, что ситуация стремительно обретает негативный окрас, накаляя свою интенсивность, и всего становится слишком чересчур — чересчур много людей, желающих мне смерти, чересчур много ресурсов, мечтающих отхватить у меня полыхающее высказывание для какого-нибудь интервью, слишком много внимания — к которому, очевидно, я оказалась не слишком готова, в какой-то момент ловя себя на мысли, что я нахожусь в толпе и мне душно.
Мне хочется спрятаться — все голоса враз перемешиваются в один, образуя кашу невнятного разнодиапазонного текста и давят на мозг, прижимая со всех сторон, заставляя визуально уменьшаться в размере, увеличивая пространство вокруг себя, но это лишь обман зрения — по ощущениям его все равно становится меньше, а их — больше, и узкое пространство затягивает на легких петлю, побуквенно отбивая в голове самый яркий приговор — смертельный.
Именно так выглядит вся моя жизнь последние шесть с чем-то там месяцев — острая, раненная, изнывающая от переизбытка всего и желания от этого же всего скрыться. Последние пол год года я только и делаю, что прячусь. Веду затворнический образ жизни, предпочитая технику людям, а тихие, спокойные вечера на студии — бесполезным и слишком людным мероприятиям. Меня тошнит от этого общества — возможно, это возраст, а, может, пережитый мною опыт просто расставил всё на свои места, избавив от прежних иллюзий и людей. Возможно, они не нравились мне и «до» — но теперь я наконец-то вижу каждую гниду, пытающуюся вставить мне палки в колеса или встать на сторону абьюзера, обвинив меня в грязном вранье, в котором, на самом деле, для меня не было никакой выгоды.
В конце концов.. не такой уж он и популярный, чтобы пытаться выехать за его счет.

Шон, Шон, Шон — я смакую его имя у себя на языке, расслабленно закинув ноги на стол и кручусь на стуле, задумчиво рассматривая потолок в ожидании следующей строчки. Выплескивать злость всегда проще, когда делаешь это в лицо, но я не хочу его видеть, поэтому выбираю более утонченные способы нагадить ему за шиворот. Ухмыляюсь возникающей по щелчку мысли и спешу запечатлеть её на бумаге, складывая уже начерканные фразы в одну полноценную картинку. Глаза успевают уловить время на часах — оно далеко не позднее, просто я вдруг осознаю, что не помню, когда выходила из этого здания в последний раз. Можно ли считать считать эту участь — не самой худшей, учитывая все обстоятельства?

Последние пол года я балансирую на грани. Как все тот же каблук меж ступенек — они скользкие, а я боюсь оступиться, поэтому хватаюсь за любой доступный поручень, будь то, контракты, работа или возможности. Но где гарантия, что и он не подведет? Оставляя подпись в нижнем правом углу нового контракта с моим уже вторым по счету лейблом, я не была до конца уверена в том, что не совершаю вещь, о которой, в последствии, буду жалеть. Отправляясь в новый офис, я не знала, попадется ли мне на глаза очередной певец, желающий залезть мне в трусы. Оставаясь наедине с кем-то, я всегда мысленно готовилась к самому худшему варианту развития событий. Может, оставаться наедине с собой — это лучший из возможных выходов?

Я не хочу выходить обратно — я понимаю это, но также отдаю себе отчет в том, что если не сделаю этого сейчас, пока ещё не слишком поздно, то останусь здесь до конца своих дней. И кому от этого станет лучше? — Поэтому я соглашаюсь на самую отчаянную для последних месяцев моей жизни авантюру — и принимаю приглашения Оскара посетить его юбилей.

Придерживаю подол платья обеими руками и внимательно смотрю под ноги, уверенно маневрируя между ступеньками — я нервничаю, но споткнуться, находясь в обществе красноречивых пиздолизов и оконфузиться прямо у них на глазах мне сегодня хочется меньше всего, а стать поводом для мемов в социальных сетях, повторив успех Дженнифер Лоуренс на «Оскаре» — и того меньше, поэтому я пытаюсь смотреть на лестницу чуть более внимательно, приподнимая переднюю часть платья наверх, а его продолжение — подтягиваю за собой, слегка раздражаясь, потому что Иден опять отвечает своему парню в месседжере, вместо того, чтобы мне помочь.
— Иден.
Он не дает мне продолжить, улавливая нервные ноты в тоне моего голоса, и прячет сотовый в карман, отступая на несколько шагов назад, чтобы ухватиться за подол, не дожидаясь, пока я мысленно возьмусь зубами за его загривок или и впрямь упаду — платье получилось чересчур объемным, а его шлейф — слишком неудобным, чтобы тащить его наверх по лестнице в одиночку, одновременно придерживая лицевую сторону. Но кто же знал, что праздник получится таким пафосным и выглядеть придется соответствующе..
Мы почти на месте — я поправляю пряди волос и оглядываюсь назад, пытаясь словить уверенный взгляд Идена. Мне непривычно спустя столько времени оказываться в окружении такого количества людей, и чем больше ступенек под собой я пропускаю, тем отчетливее чувствую, как проваливаюсь с каждой из них все дальше, и это состояние меня удручает. Присутствие же Идена, напротив, придавало мне большей уверенности в себе.

Делаю шаг наверх, ещё один, вдох.

Ну же..

Поднимаю подбородок и наши глаза сталкиваются, находясь на расстоянии примерно пяти метров друг от друга, заставляя мое сердце уйти в пятки. Шон — все такой же отвратительный, высокий и сильный, стоит на десять голов выше меня и бросает на меня удивленный взгляд, очевидно не ожидая, что я появлюсь здесь и испорчу ему вечер, а я испорчу. Я растеряна — взгляд падает на его руки — и они пугают меня, вынуждая память прокручивать каждый фрагмент той ночи, а ноги — стоять на месте, но я держусь ровно и стараюсь не давать ему повода думать, что ему по силам подергать за ниточки моего самообладания в этот ответственный день. Привычная фальшивая ухмылка с легкостью озаряет мое лицо.
— Мм. — Намеренно поджимаю губы, якобы скрывая ехидную улыбку, вперемешку с высокомерием в голосе, хотя на самом деле — чувствую, как тону. — Ты пришел.. И не один.. — Я смотрю на него оценивающе. Перевожу взгляд на его пассию, затем снова на него — и ничего. Ничего, кроме боли и желания словесно утопить его наглую морду в унитазе. — Её ты тоже бьешь?

Отредактировано Sienna Rhodes (2021-11-09 01:20:44)

+3

3

полностью стандарты все разрушаю, что так четко в голове девичей вырисовывались с возраста подросткового, чувствуя себя абсолютно некомфортно в формате подобного мероприятия, но держусь весьма неплохо, не показывая слабину, дискомфорт или неловкость. для меня подобные встречи всегда казались чем-то загадочным, интригующим, отчасти интересным, ровно до тех пор, пока отношения с шоном не начали набирать своих оборотов, к чему-то, как минимум, обязывая. все началось и шло прекрасно слишком, сложно иначе представить, когда в рамках острова весьма романтичного, как минимум своей атмосферой любовь строишь, пусть и с переменной активностью. когда серф по выходным и в будни, в любое свободное время в принципе, наслаждаясь собой, друг другом и океаном, отдаваясь трепету, что он давал. и не важно абсолютно, шон или океан, в первом определенно хотелось тонуть, без надежды на спасательный круг.

его хотелось слушать, все дольше и дольше,
выпрашивая, упрашивая рассказывать одни и те же истории,
каждый раз в новых красках играющие в моей голове.

мне нравилось вдыхать его аромат, прикасаясь к коже нежно слишком и аккуратно, и нравилась сама мысль о том, что маленькой девочкой, которой абсолютно точно была на момент первой встречи и скорее всего оставалась сейчас, могла позволить в ласках тонуть мужчины такого осознанного, зрелого и, чего лукавить, сексуального, который успел найти свое место в мире жестоком, как все говорят. и внимание его нравилось, ухаживания и возможно то очарование, в котором тонула опять-таки, с каждым моментом, взглядом и поцелуем. я не считала себя никогда наивной и влюбчивой, но с ним на самом деле быть такой хотелось, теряя голову и здравые мысли, погружаясь в мир нежных прикосновений. в этом мире было хорошо.  он умел голову забивать девушкам и активно пользовался этим, но кажется так сложно это принять и осознать, когда тебе еще и двадцати нет, так что волей или нет, но начинаешь верить в свою особенность, с свою одаренность и свое превосходство. неплохая работа с самооценкой скажу, так-то. просто не хочется смотреть на все недостатки характера и стороны темные, когда человек из другого мира тянется за тобой, в ответ требуя лишь какого-то смирения. даже если смирной быть немного не в твоем формате, меняться ради него хоть немного выходит, приписывая статусы в голове, что это любовь и она того стоит.
отчасти от этого, возможно, объяснений много не требовала, когда в прессе новости появляться стали о его конфликте с девушкой, кстати весьма привлекательной. я ревнивой, если честно особо не была никогда, наивно предпочитая верить человеку рядом [а он прилететь даже на неделю смог, уговаривая улететь с ним обратно, так красиво напевая песню чувств нежных, фантазии пробуждая в голове самые светлые и любопытные], чем очередному заголовку в новостной ленте соц сетей. и даже в голове не допуская, что правдой это может быть откровенной, придумывая миллион оправданий человеку, кажется в последний раз, [забегая на будущее], в своей жизни. и разум включить не хочется, прекрасно понимая, что о таких как он в песнях поют, don't hang around with boys like. не самая репутация чистая, внешний вид, определенно привлекающий внимание женское и, объективно, профессия, дающая шансы все, открывая двери к образу жизни яркому и несколько разгульному, соблазном которого, устоять не так просто, да и зачем? красивым мужчиной быть тоже работа, а эти лавры лишь вознаграждение за неё. но все равно не верила, наивно ударяясь в пустые надежды и сладко залитые в уши слова нежности и чувств, я возвращалась в америку частным рейсом. прокручивая раз за разом в голове мысль “на самом деле, зачем ему это, когда есть я” ?   
сейчас на мне платье, слишком красивое и так идеально сидящее по фигуре, что настроение растет при каждом соприкосновении взгляда с зеркалом. оно было идеально, давая возможность с гордо поднятой головой, бродить по зданию, ловя на себя взгляды разного характера. не самые удобные туфли от manolo blahnik белого цвета, так сильно сжимали кончики пальцев, что те начинали неметь, но я терпела, гордо не позволяя себя виду подать. потому что нет в этом мире ничего прекраснее белых лодочек, и боль ради них потерпеть можно. слишком скользкая плитка мраморная кажется, я не уверена, маневрировать заставляла, сконцентрировавшись на балансе, немного, тем самым отвлекая от взглядов оживленных, что направлялись в наш адрес. по факту, это был первый совместный выход, а значит мир, что все еще не успел забыть нашумевшую ситуацию, очень хотел услышать мои комментарии, зачем-то. полная негодования и удивленных взглядов, я лукаво улыбалась в камеру, раз за разом проговаривая журналисту, что предпочитаю доверять своему мужчине, а не пустым слухам и уж тем более не девушкам, которые их распускают, разрушая тем самым все свои принципы, в любой ситуации докапываться до правды. 
я наклоняюсь к его уху, нежно губами прикасаясь, будто не специально, и нежно шепчу, - еще один бокал просекко и, кажется, я начну рассказывать журналистам, как сильно тобой очарована, - улыбаюсь немного, рукой по лицу проведя и губу закусываю, ожидая поцелуя. мне нравилось быть с ним слабой, а у него неплохо получалось делать меня такой. - но на самом деле с удовольствием уехала бы уже, в куда-то более уединённое место. - обреченно вздыхаю, пожимая плечами, потому веселым этот праздник назвать никак не получалось, а шикарное платье никак не скрашивало ситуацию. 

нужен просто повод сбежать.

спиной стою и сначала голос слышу, лишь после обернуться решаюсь. и даже взгляд, оценивающий, не маскирую/прячу, с ног до головы рассматривая девушку. платье, что шлейфом растелилось по полу красиво, на самом деле, на самом деле шло ей, это трудно было отрицать, но даже это ревности повода не вызывало, отправляя все силы на работу самооценки личной. у неё кстати неплохо получалось справляться. разумным кажется оставить комментарии на судьбу шона, собственно, и просто промолчать, отмалчиваясь, со стороны наблюдая [что кстати снова-таки наперекор принципам личным, разрушая их от и до кардинально, а это не нравится уже вовсе.], так и решаю делать, на шона взгляд бросаю, задерживая, мол реши это все быстрее, пожалуйста, мне так осточертело это общество [намекаю], - это та … ? - н е н о р м а л ь н а я [и еще десяток не лестных эпитетов, которые шон использовал, в оправданиях/объяснении ситуации сложившейся], хочу добавить, но оскорблять, наверное, тоже не уместно, было бы, как минимум с первых знакомства секунд. пусть это будет чем-то из разряда отголосков хорошего воспитания и как минимум каких-то манер.  тихо очень и немного глаза закатываю, взглядом недовольным, - кажется нам пора, я же не ошибаюсь? - привлекать внимание прессы хотелось сейчас меньше всего, тем более учитывая, что теперь, каждый шаг болью сильной пронизывался, всё тем же туфлям благодаря. - милая, твое имя и так в заголовках газет мелькало пару недель, -ладно, не только газет, и не недель даже, все-таки, -  но тебе бы хотелось чего-то большего, не так ли? прости, - одним глотком опустошаю содержимое бокала, - пока, кажется, игра идет не по твоим правилам. а нам бы просто хотелось покоя. 

Отредактировано Marta Leroux (2021-03-16 01:01:42)

+3

4

глубокий вдох, пальцы слегка касаются волос, чтобы сдержать накатывающее волнение, подступающее изнутри — придерживаю подол платья рукой, чтобы не упасть, хотя, по правде говоря, не чувствую ногами и дна, какой-то поверхности, к которой можно прильнуть, или опереться ногой, лишь пустота, как будто я все никак не могу попасть на нужную ступеньку — я не могу дышать здесь. не могу дышать, находясь с ним поблизости, на расстоянии вытянутой руки, несколькими ступеньками ниже, позволяя ему занимать положение выше, надо мной. но не могу и сдвинуться. иден находит мой растерянно-огорченный взгляд — который остался незамеченным самим шоном — где-то посреди этой большой ебучей лестницы, все понимает, и подает мне руку, предлагая подняться чуть выше, а я мысленно благодарю его, обещая лично выписать крупный чек за сегодняшнее мероприятие, сглаживая его прошлые косяки до минимума, и вновь поднимаю глаза, уже не теряясь под чарующим напором его магнитных глаз, как прежде — когда я была влюблена и напугана.
его темно-карие глаза больше не кажутся мне полными страсти или похоти. они не манят — пусть и выглядят все также красиво и вполне себе ему идут. сейчас они не теплые, и даже не отдают оттенками терпкого шоколада, который я так люблю, а выглядят, как дерьмо — объебанные бесконечными бессонными ночами, потраченными нервами, а на щеке даже остался едва уловимый след от его телефона.. звонишь не переставая, просишь, чтобы тебя не снимали с эфиров, малыш?
моргаешь. да, я знаю.
теперь под его стеклянным, холодным, твердым взглядом мне неожиданно становится душно — я нахожу его толстым узлом на шее, как галстук, он давит на кожу, и мне безоговорочно хочется снять его с себя, не жалея при этом кожу. разорвать на части, бросить на пол, и сжечь.
сжечь. сжечь. сжечь.
я уже мысленно достаю для него самую горящую спичку из своего запаса. и мне не жаль.
шон уоррингтон, как зараза нового образца этого века — передается воздушно-капельным путем при каждом чихе, липнет к тебе, как мокрота к горлу, просачивается под кожу и выедает ядом все, что находится слоем ниже — попадает в легкие, вынуждая их сжиматься при каждом взгляде на него, режет где-то в горле от накатывающего с ним воспоминания, бьет по пульсу, отбивая выше нормы, щекочет нервы, заставляя воспоминания крутиться, как киноленту — по кругу, выводя старую картинку на большой экран снова и снова.
и снова.
головная боль шоу-бизнеса, назойливая дрянь, появляющаяся в каждом сезонном ролике на тв. беспардонная блядина, сующая свой ебальник в каждое телешоу, чтобы напомнить о себе в очередной раз. наглая, лживая, ублюдочная...

я хочу содрать его с себя прямо с кожей. хочу выплюнуть.

рядом с ним мне мерзко. и я понимаю, что после всего дерьма, что он успел натворить за это время, не сяду с ним даже за один стол, а ещё полгода назад, не верится, я мечтала о том, чтобы он был моим. — какое облегчение видеть его с другими, и радоваться, что этому никогда, никогда не случиться.
мое непоколебимое отвращение хорошим слоем грима накладывается поверх уже привычного снисходительного выражения лица, когда я поднимаюсь с ним на уровень, выравнивая силы, чтобы он видел его во всей красе. — это ты, это ты, это из-за тебя я брезгую. тебе нравится, милый?
молчит. но его желваки выдают его реакцию с потрохами — ему не нравится. замечательно.
— отойди. — рычу. делаю шаг в сторону, грубо касаясь его плеча своим, задевая и пропуская мимо своих ушей все то, что было сказано его длинноногой красивой блондинкой до. мне её жаль. конец истории.

ноги уверенным шагом передвигаются в сторону большого зала, где прямо сейчас идет разгар праздника и все взгляды обращены на меня.

// несколькими часами позже, в зале

рука оскара ложится на мою талию, когда мы передвигаемся по залу и он демонстрирует мне новую коллекцию своих ваз, собранных со времен правления кого-то там чего-то там. я молчу. мило улыбаюсь ему, потому что мне всё еще не комфортно находиться в таком скоплении людей, но рядом с ним мне становится заметно легче и, что немаловажно, он в этом зале главный, а, значит, никто из этих тупых шаболд и флейлин из свиты уоррингтона не захочет за меня зацепиться — оскар и его охрана им просто не по зубам. почему тебя не было с нами так долго? — спрашивает, прекрасно понимая, почему.
— потому что мне нужно было время. оскар, они все спрашивают.. — все спрашивают о том, правда ли это. все хотят знать, успел ли он меня трахнуть, или я затеяла всю эту шумиху потому, что хотела ему за что-то отомстить. или что-то ещё.
я устала. — слишком много дерьма вокруг, пресса, тонны хэйта от поклонников. в какой-то момент я просто решила: да пошло оно все. как видишь, перерыв пошел мне на пользу. — провожу рукой по обтягивающему платью и декольте, демонстративно откидывая копну черных длинных волос за спину.
сегодня я и впрямь выглядела лучше, чем полгода назад. я была живой.

замечаю знакомые глаза в толпе. блондинка — на этот раз одна, и, может, это знак для меня. не знаю, зачем делаю следующее — прощаюсь с оскаром и иду к ней, но я все же решительно настроена попытаться все исправить хотя бы для неё. предупредить. и, кто знает, чем это в итоге обернется..
— привет. — ненавязчиво, смело, твердо. — нам нужно поговорить. отойдем. — выволакиваю её за локоть в более тихое место, убежденная, что у неё ещё будет время сказать мне «спасибо».

// утро следующего дня

«непрочитанное сообщение» (1)
«непрочитанное сообщение» (2)
«непрочитанное сообщение» (3) — тихая вибрация новых сообщений из сотового разрезает воздух, ударяясь в уши. я не размыкаю глаз, но уже знаю, от кого они. теперь поговорим?

Отредактировано Sienna Rhodes (2021-11-18 15:41:01)

+4

5

у марты руки дрожат так сильно, что не сразу выходит телефон разблокировать, третий раз подряд вводя пароль незамысловатый из четырёх цифр. в ванной закрытой, воду на максимум включая, набирает номер, что нашла несколько минут назад в телефоне давно и крепко спящего шона. не в традициях марты переступать через чужие границы и искать что-либо, но сегодня немного не в своих принципах действует вообще. эхом скандала, продолжительностью в несколько часов, слишком громких криков, споров и возмущений, что кажется совершенно утомили мужчину, она всё ещё не до конца понимает, что в такой ситуации следует делать. даже немного боится.
марта к зеркалу, рассматривая на щеке ссадину, как результат того самого конфликта, и водой ели прохладной умывается. она из шкафчика не станет сегодня тональный крем доставать, пытаясь спрятать что-либо. укладку красивую, в пучок небрежный, резинкой собирает и снова на вызов жмёт, ожидая ответа на другом конце трубки телефонной. ей сегодня ночью не ответят.

ну давай же.
короткие сообщения, что-то вроде "мы можем поговорить?" и "перезвони", она не указывает кто это и зачем звонит среди ночи, будто сиенна [её ведь так зовут] сама догадаться должна. худи спешно надевает, на смену платью красивому, тому самому, уже изрядно помятому, и в сумочку кладёт купюры зелёные, на случай если с картой проблемы будут какие-то. через несколько минут марта выйдет навстречу ночи и свету придорожных фонарей в попытках поймать такси, чтобы уехать в пока ещё неопределённом направлении. главное не оставаться здесь.

[a few hours earlier]

тяжелый вздох, в голове даже мысли не возникало, что им с сиенной есть смысл разговаривать. отрицательно головой из стороны в сторону, пытаясь объяснить, что не хочет слушать и говорить. и коротким, - нет, прости, - тихим и несколько застенчивым даже, - я не хочу, честно. - ни сухо, ни резко, спокойно. абсолютной верой к мужчине своему, но всё равно идёт следом за брюнеткой, будто знает что следует сделать так, интуитивно. - послушай, - короткой паузой, губу немного закусывая, - я не уверена, что в нашем разговоре есть смысл. тем более, здесь и так слишком много прессы, от всех не отойдём. оно того не стоит. - и шагом коротким назад отходит, аккуратно так, взглядом окидывая комнату, - к тому же, шон уже кажется ищет меня. - врёт. - пока. - ни в коем случае не "до встречи". внутри волнением смешанным, для себя решает, что в этот вечер так будет проще, впервые за долгое время слишком агрессивно придушив собственное любопытство.
в руках бокал перебирает, время от времени делая несколько глотков просекко. это уже четвертый подряд? пятый? шестой? она глоток за глотком опустошала, стараясь от дискомфорта дикого избавиться, и снова ставила на поднос официанту, что то и дело проходил мимо. уже несколько раз шона домой просила уехать и снова сделает это через минут двадцать, не позже, согласно качая головой, когда тот очередной раз скажет, - да-да, ещё немного.
марта даже не заметит, как вокруг неё вспышки фотокамер, всех в этом зале. и не сразу заметит, что шон из кармана что-то достаёт. он не мнётся, не нервничает будто абсолютно уверен и знает, что делает. на марту взглядом и на колено одно, с красной коробочкой бренда ювелирного слишком известного и показательного. он говорит что-то потоком слов, слишком нежных, романтичных и даже трогательных, вот только девушка уже не слышит их. из стороны в сторону головой качая. нет....нет....НЕТ.
может как раз с этого момента марта навсегда [возможно] панически помолвок бояться начнёт. на чаше весов внутреннего противоречия с одной стороны ставя все переживания и боль внутреннюю, а с другой чувства. она кричит внутри себя слишком громко нет, нет, нет. не здесь. не так. не готова.
со стороны избалованной покажется, определённо, стервой какой-то. худшим человеком в мире по версии окружающих. марта на самом деле не готова ещё узами себя какими-то обременить. слишком ценит свободу личную, слишком ценит себя вообще, как единицу отдельную. раз за разом повторяя это шону, уж очень надеялась быть услышанной. и на тот самый вопрос мужчины, готова ли стать его женой, закрывает глаза на несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и сказать не слишком каноничное, - я не могу, - с тяжелым вздохом, перед тем, как под вспышками фотокамер, уйти в сторону уборной, не давая себе ни единого шанса заплакать. на душе тяжело безумно, предательством будто и иллюзиями взаимопонимания в голове нарисованным, добивает себя ещё больше. в девятнадцать лет это всё воспринимается слишком сложно.
наверное каждая девочка с детства хотела бы оказаться на месте марты. красивый, успешный музыкант, которого ждут сотни фанаток за стенами этого слишком душного здания. они готовы утешить его без раздумий, даже если прямо здесь и сейчас. помолвка, о которой писала бы пресса//хорошей половины изданий хоть как-то связанных с миром селебрити и шоу-бизнеса. кольцо, бриллиант на котором уж точно будет видно на каждом кадре. и возможно "счастливое" безбедное будущее где-то на холмах города грёз. что ещё нужно для счастья, так ведь?
закрывая за собой дверь в уборную, марта по стенке спускается вниз на пол. красками воспоминаний и эмоций пережитых отрезвить себя пытается, прокручивая в голове беззаботно время с шоном на, казалось, "их" острове. без прессы и лишних людей, слишком уединённо и интимно. где мир остальной будто не существовал. там ей хотелось прожить с ним всю жизнь, разделяя миллионы моментов счастливых и не очень. и уж точно не хватило бы сил [желания] сказать "нет".  из сумочки достаёт сигарету с зажигалкой, несколько секунд всматриваясь в пламя. марта редко слишком курит, но сейчас ограничивать себя точно не сможет, не хочет. затяжку за затяжкой, пока не приходится резким голосом шона из эйфории минутного спокойствия выйти. - выбрось это дерьмо. - указывая на сигарету, как он вообще здесь оказался? - вставай. мы едем домой. -  явной гримасой презрения. чёрт. - и никаких комментариев. - будто марта так сильно горела желанием их давать.

Отредактировано Marta Leroux (2021-11-09 06:05:25)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » this vicious cycle spins and spins


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно