внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Play the game


Play the game

Сообщений 41 страница 60 из 78

1

САКРАМЕНТО | АВГУСТ 2017 | ДЕНЬ

Edward Brighton & Christine Leroy
https://i.imgur.com/E3HXdG8.gif https://i.imgur.com/qkfQfJb.gif

Взрослые люди иногда тоже жаждут приключений и новый ощущений, жарких и волнительных, разнообразных - во всех смыслах этого слова. И не упускают шанса, даже если шанс этот выпадает совершенно случайно. И нет, речь пойдет совершенно не о путешествии...

+1

41

Кристин погружалась как в пенный прибой, в его бурную реакцию на свои действия. Через плотную ткань джинсов приятно ощущалось затвердение и то, как нагревается эта часть тела, требуя, что бы ее выпустили на волю. И ей доставляло удовольствие растягивать это действие. Прикасаться так, тем самым дразня и возбуждая себя в предвкушении того, как горяча она под джинсами, как Эдди издаст облегченный вздох или наоборот возглас нетерпения, когда она растегнет его ширинку и прикоснется пальцами к вздымающесуся, желающему продолжения члену. Ей нравилась эта часть интима, с этими взглядами и вздохами, со стеклянным возбуждённым блеском в его глазах. И ей нравилось владеть его вниманием и видеть отблеск нетерпения и мольбы в глазах. "Да, детка, не останавливайся". Всякий любит владеть. Всякий хочет чувствовать себя если не властелином этого мира, то хотя бы одного единственного человека и подчинять его своей воле и желаниям. Кристин ничуть не была исключением. А с Эдди эти фантазии становились ярче и сочнее. И конечно он тоже имел право на свои фантазии. Пусть сейчас не совсем и сразу понятные Кристин (эти распорки и упоминание про кляп), но об этом они поговорит потом, в иной, более располагающей обстановке.  Хотя и для подобных действий обстановка была не очень....не спальня же, с аккуратно повешенной одеждой, как это было с Реймондом. Но, с Эдди все было не так и потому, да, он был прав. Острее. Тут и сравнивать было нечего. Она ощущала себя штурмуемой крепостью, настигнутой хищьником жертвой, самым аппетитный блюдом, поедаемых жадно и с удовольствием. Да, не самое худшее сравнение, чувствовать себя аппетитный тортом, блюдом, десертом. Да, чем угодно, лишь бы он так аппетитно ее целовал, словно и вправду пробовал. Водил влажными губами, языком, посасывая кожу, сжимал и прижимал ее тело.
- О...Эдди...
Кристин сбивчиво зашептал, когда он губами нашел ее сосок, через скользкий и холодный шелк платья. Ох! Как же приятны были эти его действия, ищущие ее интимные части тела и в желании ласкать их. Через одежду ещё острее! Да, он был совершенно прав! Как в первый их раз, когда она позволила забыть себе, что она леди, глава огромной компании, неприступная крепость и снежная королева, которой должны добиваться до последнего и сама оседлала его на заднем сидении машины. Это было чертовски будоражаще. Это было незабываемо. И стояло того, что бы позволить себе то, что ранее не делала. Да, с ним все было не так, как раньше. Так, отчего он ревновал? Оттого, что не знал и не понимал, какой она была до него, с другими мужчинами? О...она его понимала в этом...она тоже не сильно хотела представлять его такого, страстного и жаркого, ласкающего так откровенно, проникающего пальцами под одежду с другими женщинами.
"Скажи, что ты моя. Скажи, что тебе хорошо"
О, она даже не стала спорить, и "вредничать", как он говорил. На это не было ни сил ни желания. Она обмякла в его руках. Опираясь на прохладную панель стенки лифта и откликаясь на его ласки вздохами и движением тела, Кристин наслаждалась каждым его прикосновением. Наслаждалась и жаждала ещё. Не важно, на сколько откровенными были они. Даже тут в лифте. И хоть он уже мелодично сообщил о своем прибытии на этаж, все таки Кристин не так высоко жила. Всего лишь на четвертом этаже. И дверь лифта открылась, Кристин не сразу это заметила, так ей хотелось продолжения его действий. Да и место добавляло острой пикантности. Не то что бы в камеру лифта кто то обязательно пялился, тем более в их закрытом доме, в котором было всего семь квартир. Но, вот так, что бы непристойно ласкать друг друга, словно им лет по восемнадцать...да, Кристин такого и не помнила.
- Я твоя...твоя Эдди. И мне хорошо...
Она промысла, словно подтверждая это.
- Очень хорошо...продолжай...
Прошептала она, сглатывая образовавшийся в горле комок и облизывая губы. Да, пусть он продолжает и не думает про всяких там Фраев...она хочет, что бы он ее ласкал. Хочет наслаждаться им каждую минуту такой вот близости. Она с ним и хочет быть только с ним.

+1

42

Порой казалось, что Кристин менялась вместе со мной. Ей Богу, еще несколько недель назад я бы и представить не мог не то, что ласки в лифте, но и даже поцелуи в общественном месте (сегодня такой был, с весьма прохладным приемом, но потом свое импульсивное недовольство женщина все же компенсировала). А теперь она не то, что не сопротивляется, пытаясь поскорее увести меня за надежные двери своей квартиры. Но и даже мотивировала, побуждала, соглашалась, отвечала взаимностью на каждое действие, не совсем уместное в подобной обстановке. Впрочем, кому какое дело? Находясь в таком взбудораженном состоянии, едва ли есть время и возможность задумываться о таких мелочах, как… публичность. Вот я и не задумывался, продолжал. Секунда за секундой, мгновение за мгновением. А поцелуи-то все откровеннее, все нетерпеливее. Знаю, обещал ей неспешность и неторопливость, но, черт подери, как можно сдержать свою страсть? Стремящуюся вперед с новой силой, все обхватить, все попробовать. Не получалось. Слишком велик соблазн, слишком остры ощущения. Вот и ездили мои ладони то вверх, то вниз, при этом задирая платье Кристин все выше и выше. Она не смущалась, даже словно и не замечала. Шептала только, что и чтобы продолжал. Ну после таких слов и вовсе тормоза пропадают. И я начал целовать ее жаднее и требовательнее. Сперва губы. Такой сочный и глубокий поцелуй, с соответствующими звуками. Вот правда, ощущение, что женщины у меня не было несколько лет, не меньше! Настолько я порывался овладеть ею и власть эту демонстрировать. Наравне с голодом. Закончив с губами, я опустился ниже, и начал точно так же жадно пробовать ее сладкую кожу на вкус. Слышно, ощутимо, не пропуская ни единого миллиметра. Только сейчас скользнул взглядом по дверям лифта. Они открылись. Но я был слишком занят, пусть и понимал в какой-то мере, что до полного счастья нас отделяет всего несколько шагов. И несколько поворотов ключа в замке. Но для этого ведь нужно оторваться. Да, ненадолго, но нужно. К этому я пока был не готов, слишком уж плотно наши тела прижимались друг другу, а ее кожа… ммм, не хотелось срывать ее вкус со своих губ. Настойчивых, изголодавшихся. Так я продолжил, обхватив одной рукой шею Кристин, чтобы прижать ее к своим губам плотнее. И, кажется, даже разгорячился. Неосознанно всосался в ее кожу, благо, что ненадолго. Порывисто опустился ниже, уделяя теперь усердное внимание самому сокровенному и желаемому. Тот момент, когда время вспомнить и остановиться. Но… легко сказать. Я уже здесь, лицо мое напротив ее трусиков, губы в одно мгновение прижимаются к нежной коже внутренней стороны бедра. Платье не мешает, она уже задрано на уровне ягодиц. Соблазнительные чулки, не менее соблазнительное нижнее белье, чертовски возбужденное состояние – какая квартира, какое уединение, все прямо здесь и сейчас. Я впиваюсь губами в область почти у самого лона, сперва посасываю, а потом провожу языком. С наслаждением, как изголодавшийся хищник, из уст которого слышится лишь блаженное мычание, как признак удовольствия. Мои ладони же лежал на ягодицах Кристин, сжимают их, прижимая ее саму к моим губам еще плотнее.
- Если мы сейчас не войдем в твою квартиру, я возьму тебя прямо здесь, - еле дыша, прошептал я, не отрывая своих губ уже от лона женщины, которое было скрыто от меня тканью трусиков. Ох, как же велико соблазн! Сорвать их прямо здесь, и сделать абсолютно все, что сейчас диктует мне моя взбудораженная и возбужденная фантазия. Но я все же нахожу в себе силы встать. Одним движением руки стягиваю платье Кристин вниз (а вдруг кто в глазок посмотрит, это зрелище только для меня!), и тяну ее за руку к двери квартиры.
Не могу даже говорить. Все это напоминает какое-то ныряние. Набрал побольше воздуха и нырнул, не в силах дышать, но в ожидании, когда же снова покажешься на поверхности и сможешь глотнуть живительного воздуха. Вот так примерно все ощущалось. Вернее, даже чуть острее. Ведь знаю, что на поверхности получу не только воздух. Я получу все. Жаль только, что время тянулось убийственно медленно. Вот она вставляет ключ, поворачивает его в замке. Чтобы хоть немного скрасить мучительное ожидание, стоя позади, я начинаю со смаком расцеловывать ее плечи, шею. Одна рука поглаживает аппетитные ягодицы, вторая же все еще обвивает ее талию. Словно боюсь, что убедить, хоть и знаю, что это совсем не так. И вот наконец-то дверь открывается. Можно все. И эта мысль пулей проносится в голове. Я быстро захожу внутрь, с характерным звуком захлопываю дверь и нетерпеливо прижимаю к ней Кристин. Сперва снова впиваюсь в ее мягкие губы, а затем расторопными поцелуями резко опускаюсь ниже, ладонями заскальзывая под платье и задирая его кверху. Мои губы снова касаются внутренней стороны бедра женщины, но на сей раз сдерживать себя вовсе не обязательно. Руки стягивают сексуальное белье, и я могу насладиться своей женщиной в полной мере. Что и делаю, обхватив при этой рукой ее ножку, впиваясь, посасываю, нетерпеливо, требовательно, словно это самое желанное из всего, что только может быть на всем свете. Безумие. Да. Именно оно.

+1

43

Спокойствие Кристин определялось ещё тем, что не смотря на то, что лифт это конечно не квартира, но и не столик в  кафе, где на тебя смотрят десятки людей, а может ещё и журналисты жёлтой прессы подглядывать. А потом выплывет фото какое нибудь ещё...Кристин не была любительницей скандалов и скандальных сплетен с соответствующими фото, как у Перис Хилтон или Меган Фокс без трусов, или что то вроде того...Но...этаж целиком и полностью принадлежал Кристин и то, чем они занимались сейчас ..жадно, несдержанно наслаждаясь процессом и друг другом, познавая скрытые до этого горизонты желания и возможностей, потому, как их история любви и сближения только началась. В общем это было, все равно, что в ее квартире. Быть может Эдди этого сейчас не понимал...или...просто сознание его сузилось сейчас до размера тела Кристианы, а точнее уже до области ее трусиков, где сейчас хозяйничали его губы. Ох...как это было приятно. Горячее дыхание. Его губы. Язык скользящий между бедер. Кристин сдавленно застонала, ищя опору ладонями о холодную стенку лифта. Трусики ее намокли, прежде, чем Брайтон сообщил, а точнее взмолился о желании оказаться внутри квартиры, иначе они займутся любовью прямо тут. От его хриплого голоса градус ее возбуждения повысился до отметки запредельно. Запредельно накалялась пространство между ними, то малое, что оставалось. И пространство вокруг них. Казалось и сверкающий роскошный лифт ее дома в стиле арт-деко и ход перед квартирой с мозаичным полом и стены с зеркалами отражали и искрились их страстью.
Невероятных усилий Кристин понадобилось, что бы только расслышать просьбу Эдди дойти все таки до квартиры.
- Что?
Невнятно простонал она, отирая лицо, словно от дурмана. Да, он ее пьянил, как крепкий алкоголь. Не оставлял ей выбора и возможности отказаться, как действие наркотика. Стоило им перейти за определенную черту от приличия, до интимности, как Кристин уже не хотелось оставаться в каких либо рамках. Единственными рамками были желания удовольствия. Было ли это разумным? Пожалуй нет. И куда могла в дальнейшем завести такая любовь...? Испепеляющая...
Да...пожалуй стоило укрыться за дверями квартиры, раз мужчина просит. В общем, в квартире было однозначно удобнее и уютнее.
Опираясь на его плечи Кристин выпрямилась. Эти десяток шагов из лифта к квартире оказались очень сложными и выматывающими. Замок сумочки не слушался. Или это были пальцы... Они еле нашли ключ. Правильно взяли его в руку. Красивый. Фигурный. Старинный. Как и дверь в квартиру. Из красного дуба. С бронзовыми цветами и фурнитурой. И как послушно она открылась, впуская их в свою сверкающую полоть хода квартиры Кристин.
Зеркало во всю стену...в нем они отразились во всей красе. Маленькие кружевные трусики валяются на полу, а Кристин запрокинув голову, прижатая Брайтоном к входной двери громко стонет от удовольствия. Конечно она будет стонать. Рядом с ним, когда он такой, это просто невозможно.
- Ох Эдди! Ещё! Ещё!
Сладость невыносима и притягательна! Секс с ним самое яркое пятно в каких либо ее отношениях. Подогретый и расплавленный чувствами. Доведенный до кипения. Кристин изгибается и в порыве желания разрядки прижимает Эдди за затылок крепче к себе. Запускает пальцы в его плотные и непослушные волосы, сжимает их в кулаке, мнет. Тело изнывает. Тело ласкаемое мужчиной желающим доставить удовольствие своей женщине откликается беспрекословно. В этом и вся суть. Давать удовольствие тому, кого хочешь. Тому от кого хочешь получить это самое удовольствие. Эдди никак не был эгоистом. Даже в первый их раз их близости все было бесподобно. В том смысле, что это не был акт самоудовлетворение. Это было занятие любовью. Настоящее притяжение. Настоящее влечение. Столкнулись две планеты. Венера и Марс и их траектории внезапно совпали. И теперь их несёт в черную дыру...
- Люблю тебя. Люблю тебя! Боже, как я люблю тебя!
Желание удовольствия толкает человека на очень многое. Говорить. Двигаться. Действовать. Иногда произносить заведомо ложное. Предвосхищать. Но, Кристин говорила правду. Она говорила о том, что чувствует. Дикое напряжение от его ласк. Животное возбуждение и страсть. Бесповоротное подчинение и следование его желаниями. Властное стремление обладать. Гремучую смесь чувств. И все вызывалось им одним! И он говорил о какой то ревности. О каком то Фрае. Это делал с ней он, Эдди Брайтон, а не какой то Фрай. И даже не Реймонд. Ни с кем ей не было так хорошо.
Кристин задрожала всем телом. Холл ее квартиры покачнулся в ее глазах. Голова закружилась. Затуманено и она испустила продолжительный стон, одной рукой цепляясь за дверную ручку своей двери.

+1

44

Все происходящее вокруг превратилось в какое-то беспамятство. Было только желание. Чистое, безудержное, горячее и страстное. Желание. Конечно, это не совсем то, что я обещал Кристин сегодня днем. Но судя по ответу и томным стонам, женщина была совсем не против. Более того, думаю, она совсем бы не обрадовалась, если бы я оторвался в этот момент. Впрочем, я и не мог. Слишком долго ждал этого, слишком долго шел. Целых пятнадцать минут! С момента возбуждения около магазина интимных товаров. Потому еще минут пять от парковки до этой квартиры. О нет, теперь уже меня было не оторвать. Все преграды пройдены, рамок нет, границ тоже. И я активно пользуюсь этим, даря своей возлюбленной женщине то наслаждение, которого она заслуживала. Закрыв глаза, мыча себе под нос, со всей жадностью и нетерпением я ласкал губами и языком ее лоно, целовал, стимулировал, ладонями водя по ногам, по ягодицам, по телу. И словно не знал, куда деться, что охватить, как продолжить. А она стонала, чем лишь раззадоривала, мотивировала и побуждала продолжать, не останавливаться. Я чувствовал, как ее пальчики сомкнулись на моих волосах. Она частенько так делала.  Ощутимо. Вкупе с ее голосом это настраивало на нужный лад. Все правильно, ей нравится. Безумно нравится. Прижавшись плотнее между ножек Кристин, сперва я обвел поверхность лона языком, а потом снова все равно как впился в него губами. Даже перестал дышать на несколько секунд, настолько оказался увлечен процессом, а вместе с ним и попытками углубить столь откровенный и интимный поцелуй. Жадность ощущалась во всех моих движениях.  И даже чувствуя, как напрягается тело Кристин, явно в приближении экстаза, я отнюдь не сбавил обороты, а уделил повышенное внимание клитору.  Посасывающие действия сошедшего с ума от безумной страсти мужчины! Вот как бы глубо то не звучало, а именно так все и выглядело. Вот же черт, в следующий раз буду думать прежде, чем давать Кристин обещания по поводу темпа нашего времяпровождения. Медленно и нежно. Как же. Нет, во второй раз может быть. Но этот… настоящий всплеск эмоций. Инстинкт. Животные порывы. Хорошо, что женщина явно не спешила упрекать меня в обмане. Ей было не до того. Ее протяжные стоны и крики разнеслись по квартире, и я, довольный этими звуками, подался чуть в сторону, расцеловывая ее ножки, словно в попытках немного ее успокоить. Дать хотя бы несколько мгновений перед очередным потоком ощущений. Я встал. В глазах играли огоньки страсти. Своего снятия напряжения я еще не получил, так что состояние было все тоже: взбудораженное, возбужденное. Голод не прошел, лишь разыгрался еще сильнее. После такого-то сочного захода.
- Ммм, и я тебя люблю, сладкая моя, - томно и напряженно, с присущей мне хрипотцой, протянул я. После чего, обхватив рукой Кристин за шею, впился губами в ее губы, свободной рукой уже расстегивая свой ремень и свою ширинку. И не нужно уметь расшифровывать скрытые смыслы, чтобы понимать, к чему была фраза «сладкая моя». После такого интимного поцелуя ниже ног, думаю, Кристин понимала подтекст. Продолжая тяжело дышать, уже теряясь от одурманившего меня желания, я наконец-то высвободил из-за тканевых оков свою мужскую плоть, которая была напряжена уже настолько, что буквально пружиной  выскочила наружу. А может я просто льщу себе… Не до этих раздумий. – И я все еще хочу тебя. А ты, м? Хочешь? Тебе нравится?
Скорее бормотание возбужденного мужчины. Вопросы, ответы на которые не требуются, ведь и так все понятно, по словам и взаимности. Не отрывая взгляд от глаз Кристин, продолжая обволакивать ее лицо своим разгоряченным дыханием, я чуть пригнул колени, а затем выпрямился, наконец-то проникая внутрь, овладевая ее соблазнительным телом. Тут же глубоко вздохнул, прижимая к двери как можно плотнее. Ох, это великолепное ощущение! Возвышенно, блаженное, но отнюдь не облегченное, нет, ведь мы только начали. Тело требует движений. И я начинаю двигаться, параллельно с этим снова лаская губы Кристин, сливаясь с ними в горячем поцелуе. На самом деле, обстановка довольно соблазнительна. И в какой-то степени причудлива, учитывая тот факт, что мы в квартире, а где-то в примерочной шикарного магазина. Оба в одежде. Платье Кристин задрано, мои джинсы лишь слегка приспущены, прижимаемся к этой двери, тяжело дышим, стонем. О, и ее ножки. В этих шикарных чулках. Ножки, между которыми я так удобно уместился. Одного взгляда на них хватает, чтобы стать усерднее, проникать глубже, и самому стонать от нарастающего удовольствия. Однако в какой-то момент мне хочется еще больше! И еще глубже. А для этого… пора менять позу. И я, чуть наклонившись, подхватываю Кристин на руки, просовывая руки под ее коленками, подымаю и снова прижимаю к двери, снова проникаю все еще напряженным членом, и снова слышно вздыхаю. Что ж, ее ножки в чулках и туфельках совсем близко, благодаря сменившейся позе и чувствую я ее… глубже. Идеально! И я невольно ускорился, удерживая Кристин буквально в своих руках, двигая бедрами, создавая в помещении характерные звуки от соприкосновения двух тел… быстрого соприкосновения. И я прислушивался к ее желаниям, к ее темпу, к ее ответу, который был не менее горяч и страстен, нежели мой собственный. Восхитительно.
- Ммм... ох… Боже, - вместо стонов вырвалось их моих уст. А иначе тут не опишешь!

+1

45

Он умел ее баловать! Умел и делал это с желанием. А что может быть захватывающе и головокружительные ласк любимого мужчины, который переполнен желанием доставить удовольствие.  Как же в сексе с ним было хорошо. Да и слово хорошо, не подходило к этим ощущениям. Сладостно. Упоительно. Желанно. Если бы так же было в обычном общении. Хотя...так оно и было. Со страстями. Страсти они такие. Или есть или их нет. И тогда они присутствуют везде. Во всех сферах взаимоотношений. А Эдди не не был столь же хладнокровным и сдержанным, как Реймонд. И потому все было по другому. Так...с ней не было ни с кем. Так, страстно и взахлеб, словно это был их первый и последний раз.
Кристин глубоко и протяжно выдохнула. Голова кружилась. В глазах потемнело. Ее роскошный хол поплыл пятнами. Она даже качнулась, ухватившись за его плечи и тут же запечетлевая благодарный поцелуй на губах своего страстного любовника. Дышать было тяжело, сердце подпрыгивало где то в гортани. А тело ещё изнывало, не успев остынуть от таких страстей.
"И я тебя люблю, сладкая моя"
Едва приоткрывая потяжелевшие веки и еле ворочая языком, пытаясь усмерить дыхание Кристин млея, смотрела на спешные действия Эдди. Как брякнула пряжка его ремня и вжикнула молния. Конечно, она понимала, что он на взводе и его желания закономерны, и как говорится уступив ей дорогу первой он желает продолжения. И это было совершенно честно. Ведь она, как и он хотела для него удовольствия и что бы ему было так же хорошо, с ней, как и ей с ним.
- Ох Эдди...
Прошептала она, закрывая глаза, увидев, как его достоинство "выстрелило" из растегнутой ширинки. От этого снова закружилась голова. Нет, не только мужчины любят глазами. Кристин нравилось его тело. И опять нравилось, слишком прохладное слово, для тех чувств, что она испытывала. И пожалуй, здесь дело было не в любви. Она и без любви находила его привлекательным физически. И любовью ей нравилось бы заниматься и без чувств. Эдди был хорошо сложен. Крепок. Плотен. С хорошим рельефом. Загорелый и здоровый. Более того, он был в ее вкусе. Ммм особенно плечи, спина...и это лицо. Подбородок. Ямочка. И ей нравилось бы смотреть на него, наслаждаясь телом и лицом. А уж любовь добавляла всему этому ту остроту, что делала их близость такой головокружительной.
Так что его мужское достоинство было так же хорошо, как и он сам. И смотреть на него было одно удовольствие.
"Я все еще хочу тебя. А ты, м? Хочешь? Тебе нравится?"
- Да Эдди...да...конечно.
Кристин снова застонала, когда он овладел ей. Застонала и закрыла глаза. Лоно было таким мокрым от его ласк, что он без труда проник в нее и это мгновенно дало ему возможность двигаться так, как он желал. Страстно и быстро. По другому сейчас и не могло быть. Не так, как он ей обещал до этого. Но, что поделать. Такими не очень предсказуемыми были их отношения и секс в том числе.
Кристин снова оперлась о его плечи. Они снова занимались в одежде. В этом было что то особенное. Нет, не сильно новое, ведь они уже делали так и это стало их отправной точкой в их отношениях. Счастливым билетом. Да и он сам был ее счастливым билетом. Ее радостью. И очень жгучим любовником.
- Люблю тебя..люблю...
Шептала она в тот момент, когда он страстно овладевал ей.
- Люблю и хочу так ещё...только с тобой. С тобой Эдди.
Все ощущения остро сосредоточились на лоне и его члене, проникавшие в нее, так как все остальное было покрыто одеждой. Не считая, конечно ее глубокого декольте и шеи. И это было остро. Так, как он говорил. Остро совокупляться, предаваясь внезапной страсти прямо в одежде, прямо в ходе у дверей. Помнится, что они цеплялись разговорами за тему занятия любовью в не сильно подходящих местах. Тогда в Нью Йорке в магазине, где они покупали ему смокинг. И пожалуй, дойди они тогда до такого накала страстей занялись бы любовью прямо в примерочной. И что в том плохого? Ведь сейчас им было хорошо! Безмерно хорошо!
- Скажи, что тебе тоже хорошо....скажи, что тебе нравится.
Ей тоже хотелось это слышать, как и ему.
- Любимый мой...
Она обняла его за шею, вцепившись крепче, когда он подхватил ее на руки. Застонала громче. И отрывестее одновременно, в такт его несдержанным действиям. Он "имел" ее как свою. "Имел" страстно и одновременно властно, наверстывая то, что хотел, догоняя свою разрядку и экстаз. Сейчас ей нравилась его резкость и даже дикость, с которой он желал двигаться, не говоря уже о позе. Огонь! Он был огненный! Огненный в своих задумках и исполнении тоже. Кристин застонала снова, громко, закидывая голову, демонстрируя Эдди свою изящную шею и то самое декольте.

+1

46

Чем дальше мы заходили, тем больше я стремился взять. Больше, быстрее, с большим рвением и жадностью. Впрочем, это вовсе не означало, что я забывал о своей возлюбленной и ее комфорте. Вовсе нет, это невозможно. Интуитивно, так или иначе, я «прислушивался» к ее движениям, ее стонам, ее действиям. Охотно отвечал на них. Поддавался им. Это был своеобразный танец, призванный создать импровизированное поле для взаимного наслаждения. Иначе никак. То, что раньше для меня было исключительно платонически занятием, превратилось в нечто удивительное, приносящее неимоверное наслаждение не только с точки зрения физиологии. Даже не могу это описать! Слов не находится, а может еще сам не понял. В любом случае, заниматься любовью именно с ней, чувствовать именно ее прикосновения, именно ее поцелуи, слышать именно е голос и обхватывать именно ее ножки – вот, что дополняет плотское удовольствие. И приносит то, чего раньше мне знать не доводилось. Вот от этого столько желания и страсти, безудержной и дикой. Господи, я же не лишен тела, у нас регулярный секс, а все равно веду себя как изголодавшийся подросток, стоит Кристин только пару раз сверкнуть своими ягодицами, блеснуть пронзительным взглядом или, как сегодня, продемонстрировать чулки. Какое-то безумие. Слишком часто это слово присутствует в моем лексиконе в последнее время. Да и черт с ним. Черт со всем, когда так хорошо. И мне. И ей. О я это чувствую, я это слышу, она и не пытается скрывать, точно так же, как и я, отвечая взаимностью да все.
Было приятно слышать ее слова. Особенно на фоне сегодняшних разговоров. Сейчас она точно говорила правду, не могла солгать, и это побуждало меня продолжать, при этом чуть улыбаясь. Все-таки как слова порой влияют на наши ощущения. Продолжая удерживать Кристин на руках, я неустанно двигался, целуя то ее подбородок, то губы, то шею. Она была легкой. Да и едва ли хоть что-то могло меня сейчас остановить от нашего сладкого времяпровождения. Я чувствовал ее, ее жар, и это выливалось в новый поток страсти и желания. Одно движение, второе, вот уже глухие стоны вырываются из моих уст. Я тяжело дышу, слышно, но не останавливаюсь. Руки заняты, поддерживают женщину, потому все свои силы я бросаю на поцелуи. Сладостные, глубокие, влажные, жадные. Поцелуев сегодня было много! И от всех крышу сносит.
- Мне нравится. Безумно нравится, - шепчу я в губы Кристин, при этом не сбавляя темпа. Ощущение, будто какой-то бегун, решивший с кем-то поговорить, не останавливаясь, прямо в процессе преодоления длинной дистанции. Впрочем, «нравится» это было слишком сухое слово для всего происходящего и моего к этому отношения.  Порой казалось, что и слово «люблю» чрезмерно холодное и не отражающее всей то палитры чувств, что я питал к Кристин Лерой. Вот так иногда происходило. Именно так. – Все, что ты делаешь. Все, что мы делаем. Я люблю тебя. Ты это чувствуешь, м? – при этих словах я чуть ускорился и при этом углубился. Впрочем, не стоило воспринимать мои слова чересчур узко. По любовью к Кристин я никогда не воспринимал исключительно действий. И она должна была это знать.
Не сказать, чтобы наступил момент какой-то разрядки, но я получил свое, обрел немного терпения, и решил сменить нашу диспозицию. Около двери это место интересное и оригинальное, но завершить все начатое можно и по-другому. Не отпуская Кристин и все еще оставаясь внутри ее великолепнейшего тела, я двинулся в сторону большой гостиной. И я наклонился, плюхаясь с женщиной на диван, смахивая рукой подушки, чтобы было удобнее. И тут же продолжил двигаться бедрами, вперед и назад, упираясь при этом руками в диван и выпрямляясь, чтобы смотреть то на Кристин, то опускать голову ниже и наблюдать за этим волнующим моментом единения наших тел. Как же шикарно смотря ее ножки в таком положении. Не описать. Одна секунда, вторая, минута, две. Чувствуя, что приближается пик наслаждения, я словно начинаю теряться. Двигаться быстрее, ласкать ее активнее. Мы подошли к финальной стадии нашей танца с истиной неудержимостью. В какой-то момент я чуть выпрямился, сгибая ноги в коленях, Кристин же обхватил за талию и буквально потянул к себе, чуть приподымая ее в области поясницы. Или вернее… натянул на себя, тут уж с какой стороны посмотреть. И вот мы двигаемся навстречу друг другу, я помогаю ей, смотрю, наблюдаю, теряюсь. Из моих уст уже вырывается мычание. Мычание постепенно переходит в глухой стон, сперва неуверенный, потом уже совершенно четкий и определенный.
- Оох, Боже… ммм… Кристин, - наконец-то выдыхаю я, чувствуя, как земля уходит из под ног, а тело содрогается. Какая-то вспышка. Внутри. Везде. Не передать, не описать словами. Такое вообще возможно? Я тяжело дышу, снова опуская Кристин на диван и ложа свою голову на ее грудь. Слова даже не сказать, да что там, я даже думать ни о чем не мог. Потрясающе.
Вместе с уходом напряжения приходит насыщенность, а вместе с ней и слабость. Я лениво перекатываюсь на бок, и вполне предсказуемо падаю с дивана на пол. Впрочем, вполне осознанно. Вот это марафон. Вот это забег. Отдышаться бы. На полу можно вытянуться! Я запускаю пальцы в свои волосы и улыбаюсь, не переставая при этом дышать, глубоко и слышно. Не открывая глаз. Надо прийти в себя. Не столько физически (хотя бессилие ощущалось, вопрос в том, надолго ли), сколько эмоционально. Великолепно. Безумно, но великолепно. Тело довольно. Я доволен. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Черт, только сейчас обратил внимание, как сильно вспотел. Невольно начинаю посмеиваться. Наверное, наше «нежно и медленно» обоим представлялось чуточку иначе. Надо бы извиниться за неоправданные ожидания. 
- Детка…, я приношу свои официальные извинения. Я обманщик. Но, черт подери, это было прекрасно, - произнес я, как только ко мне вернулась возможность говорить. И то звучало как-то тихо, как будто я только что проснулся и нахожусь в полудреме. Только что ощущения другие. Приятнее, мягко скажем. Даже глаза открывать не хочется. А вот так лежать. И наслаждаться сладостным послевкусием. С ней. Только с ней. При этих рассуждениям я подымаю руку, пытаясь нащупать Кристин. – Иди сюда…, - все еще с закрытыми глазами, не подымая головы, протянул я. Не знаю почему, но пол казался мне сейчас удобнее. А Кристин так и вовсе должно быть все равно. Мягкий диван она сменит на не менее мягкое место. Меня!

+1

47

"Я люблю тебя. Ты это чувствуешь, м?" Да, сейчас любовь Эдди была очень чувствительной. Кристин блаженно усмехнулась, в процессе этого самого действия. Точнее в процессе гонки за удовольствием.
Они занимались любовью с Брайтоном по разному. И характерным отличаем было это самое разнообразие. От "телячьих нежностей" и медлительных ласк в ванной комнате с неспешным поцелуями, до вот такого секс марафона с сосредоточием на страстном совокуплении в одежде и концентрации на этом самом механическом действии. Оно становилось самоцелью. Нагнать. Удовлетворится. Стремительно. Не отвлекаясь на детали. В этом тоже была изюминка. Вообще, сейчас, почти во всем была изюминка, потому, как они только начали познавать друг друга и узнавать, что для них обоим приемлимо и хорошо. И вот так, сегодня было безумно хорошо. Иногда всё совпадает, вопреки складывающимся обстоятельствам, разговорам, обещаниям и даже непониманию, вопреки тому, что люди могут быть совершенно разными, противоположностями, Марсом и Венерой и все равно...вопреки всему этому им может быть хорошо вместе.
И Эдди уже совсем неплохо ориентировался в ее квартире. Нельзя сказать, что здесь стало очень много его вещей, но вот поверхностей, где они занимались любовью уже стало достаточно. Теперь ещё и ход запечатлел в своем огромном зеркале, как они страстно совокуплялись прямо у двери. Зрелище было умопомрачительное и жаль, что сам Брайтон не видел этого, потому, как стоял к нему спиной. А вот Кристин удалось рассмотреть все это в подробностях. Хотя...они же были целиком одетые и ничего кроме ее ног в тонких чулках толком не выделялось, разве что широкая спина Эдди и его плечи, ведь ему приходилось приложить некоторые усилия, что бы заниматься любовью в подобной позе. Этакая двойная нагрузка. Держать даму и одновременно под правильным и нужным углом проникать в нее, удерживая заданный бойкий ритм. Дойти до конца в подобном темпе и не спится, не задохнутся от напряжения и отдышки, тоже надо иметь немалую выдержку и здоровье. Да и трение Кристин об весьма массивную и рельефную дверь вызывало в ее пояснице еже определенное неудобство. И в этот момент Эдди взял ее на руки и переместился на уже излюбленный ими диван. Подушки театрально полетели на пол и марафон продлился и даже усилился.
Да, она чувствовала "его любовь". Чувствовала все его напряжение и азарт, пропитывающий все его движения. И во все этом не было уже здравого рассудка. Не было желания что бы все свершилось как то по иному. Так...иногда тоже можно. Самозабвенно поддаваться почти животной похоти. Удовлетворятся подобным путем, где самое главное это трение. Словно древний ритуал по выбиванию искры. А искра между ними была самая настоящая. Эдди вспыхивал, как самая сухая солома. И зажигал ее собой всенепримкнно. Нет, ей не хотелось ему в таких порывах мешать или отказывать. Он получал полную власть и контроль в этих процессах. А ей нравилось чувствовать себя слабой и одновременно на столько желанной для него. Нравилось видеть, как ему хорошо.
Одурманенная и изрядно вспотевшая под шелком платья и покрытая испариной на сгибах локтей и ног, на ягодицах, Кристин стонала во весь голос, отвечая, на заданный ритм Эдди. Ещё несколько властных и волевых движений с его стороны и он излился с характерным ему стоном. Мммм какая это музыка. Кристин закрыла глаза, чувствуя, как пульсирует все ее тело. Занемевшие пальцы рук снова коснулись его волос, провели до вечера, ощущая, как он тоже изрядно взмок. Ещё бы...не открывая глаз она улыбнулась. Улыбка так и застыла на ее раскрасневшемся лице. И когда Брайтон шлепнулся на пол, стала ещё шире. Ну, ей богу, как мальчишка.
Она так и повторила, когда он что то заговорил про извинения.
- Мальчишка...несносный мальчишка. Ревнивый...упрямый и дикий.
Сейчас, слова произносимые ей с хрипотцой и ленно растягивание, звучали не обвинением, а журящим, ласковым тоном и напоминали больше похвалу, чем укор.
Да, его дикий норов давал определенные плоды здесь..в постели и с каждым разом это "уносило" ее все дальше от реальности. И пожалуй слова о кляпе и подобном диком и властном обладании ей теперь звучали не так пугающе.
Кристин приоткрыла глаза, когда он позвал ее к себе с пола...Да уж, Реймонд точно бы так никогда не поступил. И все же потянув платье книзу, и возвращая куда то въехавший в сторону вырез опустилась к нему на бело голубой ковер на полу, между двумя диванами и двумя креслами. Прямо пятачке для удовольствий. Самое место для интимных встреч двух руководителей компаний.
- Стало быть ты обманщик Эдди?
Промурлыкала Кристин, дуя на покрытое испариной лицо Брайтона.
- И как мне тебе теперь верить, если твоим поведением и обещаниями руководит он?
И Кристин кивнула головой в сторону открытой ширинки.
- Мне теперь договариваться с твоим членом и с ним вести переговоры?
Она усмехнулась, представляя себе это действие. Она общается с членом Эдди, называя его уважительно и учтиво, а он вытянувшись перед ней по струнке внимательно слушает.
- Ай ай ай Эдди...быть таким зависимым от него...и слабым...
Кристин прищурила глаза.
- Придется тебя наказать...
Она смачно прикусила ему мочку уха.
Ох...даже вспотевшим он пах дико приятно. Ходячий секс...

+1

48

Постепенно я приходил в себя. И прежде, чем Кристин сползла вниз, последовал ее примеру и натянул на себя нижнее белье и джинсы, чуть приподняв вверх свою пятую точку для удобства. Хотя ширинку так и не застегнул. Нужно было немножко воздуха, слишком горячо. Шутка! Сам же ей и усмехнулся, все еще плененный дурманящими эмоциями и ощущениями. Моя девочка оказалась послушной. Неспешно спустилась на пол, улеглась рядом, и я мгновенно приобнял ее за талию, прижимая к себе чуть плотнее. Вот это уже идеальное послевкусие. Сладкое. Теплое. Даже больше ничего и не надо. Лежать вот так и наслаждаться бархатистостью ее голоса. Чуть погодя я почувствовал на своем лице легкое дуновение. Приятное и ласкающее. Снова улыбнулся и, на сей раз, распахнул свои веки, все с той же улыбкой смотря на Кристин, слушая ее шутливые упреки и претензии. Да, сегодня мы особенно разгорячились. И если не брать в расчет, что сейчас мы лежали на очень дорогом ковре в очень дорогой обстановке, и не скажешь, что здесь два совсем взрослых и зрелых человека, с солидными счетами в банках.  Как два подростка, валяются на полу после весьма занятия нетерпеливой и страстной любовью. В одежде. Прямо в коридоре. А начали так и вовсе в лифте! Мне нравилось это озорство. Я всегда был активен, и едва ли походил на мужчину, которому вот-вот стукнет сорок (да все мы такие!). Активный образ жизни. Хобби. Я молод душой, и такую же молодость при помощи спорта пытался придать своему телу. Но чтобы вот так… валяться на ковре, кайфовать от нетерпеливой прелюдии в лифте… Ох, зря Кристин грешит исключительно на меня. Ее влияние в этом есть и, что самое главное, она же самая была не против. Она отвечала, да так страстно, что как тут сдержишься.
- Во-первых, ты не была против. И сама же просила продолжать, - справедливо отметил я, когда мне наконец-то окончательно вернулась ясность ума и сознания. Глубоко вздохнув, я провел своей ладонью по рельефной спинке Кристин. Несмотря на чрезмерное возбуждение, я помнил ее томные вздохи и стоны, вместо с этим соблазнительным «продолжай». Вот и как так можно! Всю вину на мои мужские плечи, хотя произошедшее вполне закономерная реакция, которую Кристин могла предусмотреть, демонстрируя мне свое тело. – Во-вторых, не надо провоцировать. Ты хорошо знаешь, что твои ножки – это моя слабость. А в таких чулках… ну, милая, сама виновата. И в-третьих, это я тут хозяин положения! Я захотел, а он отреагировал, - гордо заявил я, указывая указательным пальцем на свой детородный орган, который уже отдыхал, скрытый нижним бельем и джинсами. Нет ничего забавнее подобных разговоров после весьма занятного и активного времяпровождения. В голосах чувствовалась игра, а у меня даже начала пропадать усталость. Очень кстати. Я помнил о двух разах. – Мы, что называется, работаем в паре. И ты не можешь отрицать, что сотрудничество это весьма продуктивно. Думаю, половина дома слышало, как ты с этим соглашаешься.
И я засмеялся, намекая на весьма громкие стоны и крики Кристин. Сопровождаемые не менее страстными мужскими возгласами. Да, было горячо. С ней всегда горячо. И так по-разному. Интимная жизнь стала по-настоящему насыщенной, и это при том, что я никогда не отказывал себе в удовольствиях. Наверное, прибавились чувства. А может и что-то большее. Боже, учиться и учиться еще, - пролетело в голове, и я тут же снова крепче обнял Кристин, начав водить кончиками пальцев по ее телу. Ее предложение о переговорах явно позабавило меня. Я засмеялся, перекатываясь на бок вместе с женщиной. Так она снова оказалась подо мной, ее шикарные волосы распластались по ковру. Да, два очень влиятельных и взрослых человека, иначе не скажешь! Никакой посредственности, мы делали, что хотели, где хотели и как хотели, даже если все это выбивалось из навязанных нам рамок. Кому какое дело. Главное это мы. А мы были счастливы, лежа здесь, на этом самом ковре, в одежде. Я видел это по ее улыбке, по ее ответу. Ну а про себя и говорить нечего. Я светился. Полностью удовлетворенный, как физически, так и морально. И был готов отблагодарить свою любимую женщину, размеренными поцелуями, вниманием – всем, чем она только захочет.
- Хм…, знаешь, никогда об этом не думал, но вот ты сказала, и я невольно себе это представил. Зрелище волнующее. Попробуешь? Попроси о чем-нибудь или дай четкую команду, вдруг получится, - и я снова кивнул, указывая на свою ширинку. После чего засмеялся. Если рассматривать все с точки зрения Кристин, то тут скорее не член мой хозяин и даже не я. А она! Так слов слова о команде звучали весьма правдоподобно. Поэтому может так смешно. Не знаю. В любом случае, чуть погодя, я наклонился и поцеловал Кристин в губы. Сладко и нежно.  Напоминая о том, как отношусь к ней. С какой любовью и трепетом. Нет, все это не просто секс.  – Еще и наказать хочешь? Ох, детка, не боишься, что моя мужская фантазия нарисует совсем не то, что ты можешь подразумевать под этими словами? – после этих слов я повернулся на бок и помог Кристин сделать тоже самое так, чтобы мы оказались друг напротив друга, лицом к лицу. Я тут же поднял свою ладонь и провел кончиками пальцев по щекам женщины, улыбнулся этим видам и очертаниями, и подался вперед, покрывая ее губки поцелуями. Затем ладонь скользнула ниже, проехалась по спинке, прижала Кристин ко мне плотнее. Кончиками пальцев я начал водить по пояснице, губами все еще исследуя уголки губ женщины и ее щеку. – Возвращаемся к «медленно и нежно». Я все компенсирую, лишь бы тебе нравилось. Тебе же понравилось? Я помню, ты говорила это, но то в порыве страсти. А сейчас можешь повторить тоже самое? Учитывая, с чего мы начали и как закончили.

+1

49

Место лежания на полу, пожалуй, было бы романтичным, если это было на шкуре и возле камина и с бокалами вина. Банально, но наверное приятно. А так, на ковре...возле дивана. Кристин молча улыбалась. Может это и смотрелось глуповато и неоправданно, но многие вещи выглядят неоправданными, но вполне приемлемыми и нужными в душе. Хотя, для самой Кристин это было ново. Каждый раз он привносил в ее жизнь что то, что она могла уместить лишь в их отношения. Нигде в других и ним кем другим, так быть не могло!
Только с ним могло быть весело, смешно, задорно, озорно. Его можно было дразнить, подкалывать, спорить, шутить, и дурачится. Чем в общем они и занимались. Два взрослых человека. Он такой, в первую их встречу, распушивший хвост, как павлин, важный и независимый, этакий непримиримый холостяк с блеском в глазах и желанием обнять своей честностью. "Я не создан для серьезных отношений!" Павлин! Он и сейчас оставался павлином!
"Во-первых, ты не была против. И сама же просила продолжать"
Иногда за эту нагловатость и заносчивость хотелось щёлкнуть по носу!
- Можно подумать,  если бы я говорила нет, Эдди нет, ты меня послушал?
Кристин засопела Брайтону на ухо.
- Большинство мужчин женское "нет" воспринимают, как форменное кокетство и если не как желание разжечь пуще страсть, то всяк, не как запрет на дальнейшие действия.
Разговор в общем то шуточный, а тема совсем не шуточная. Способен ли Брайтон воспринять ее отказ с пониманием, не как оскорбление и унижение. И понять, что иногда некоторые действия могут быть даже нежеланными и неприятными.
"Во-вторых, не надо провоцировать. Ты хорошо знаешь, что твои ножки – это моя слабость. А в таких чулках… ну, милая, сама виновата."
- Ну, эту тему мы тоже обсуждали с тобой. Хочешь сказать, что мне теперь, что бы не провоцировать твою тонкую психику, необходимо носить широкие брюки или длинные юбки? Именно такой политикой объясняется ношение ходжаба и паранджи! Что бы не провоцировать мужчину на какие либо действия женщина должна носить черный мешок! Нет, не мужик следить за своими действиями и поступками или в крайнем случае выколоть себе глаза, ведь это он смотрит, а мог бы не смотреть! А женщина, которая может именно на этого мужчину и не желает производить никакого впечатления! Мммм видимо тебе надо было родится не Эдди Брайтоном, а каким нибудь Мухаммедом или Али...
Кристин фыркнула и одной рукой погладила свои ноги от колена к верху бедра. Да, они у нее действительно были длинные и стройные. И что ж теперь!? Спрятать? Раз кто то на них постоянно возбуждаетсся!?
"И в-третьих, это я тут хозяин положения! Я захотел, а он отреагировал"
Кристин вызывающе рассмеялась.
- Ну да, ну да... Именно так все и есть! Ты слышал!?
И Кристин провела пальцами по не застегнутой ширинке.
- Он сказал, что главный здесь вовсе не ты!
"Мы, что называется, работаем в паре."
И она снова рассмеялась. Боже! Взрослые люди! Слышали бы это в ее офисе!
"Ты не можешь отрицать, что сотрудничество это весьма продуктивно. Думаю, половина дома слышало, как ты с этим соглашаешься."
- Боже! И после этого ты не павлин Эдди!?
Кристин нахмурились.
- Думаю, стоит хоть раз проучить тебя, что бы ты так не петушится и не раздувался от гордости.
И поджала нижнюю губу в раздумьях.
Нет, понятно, мужчины очень любят гордится своими свершениями и победами, особенно в постели...но вот для женщины это...не всегда слишком приятно. Есть в этом хвастовство что то этакое, обнажающие порой стыдливую сущность, не предназначенную для шуток и подобного обсуждения. А вдруг, где то там в глубине, самой женщине стыдно за свои реакции и она считает, что подобные возгласы отзвук ее какой то распущенности, или..или быть может ей даже самой перед собой стыдно за такие реакции, или ещё что...ведь природа либидо, сексуальности и половых отношений очень тонкая сфера. Не зря не называют интимной...
Кристин посмотрела на Эдди с некой долей снисходительности. Он столько ещё не знал и не понимал...Мальчишка...являясь при этом взрослым и состоявшимся мужчиной...
Им столько ещё предстояло обсудить, рассказать друг другу и понять. А после принять. Или не принять...Взгляд Кристин на миг стал грустным и ушедшим в себя. Да, так бывает. После физической эйфории наступает провал и тоска. Потому, потому что мосты между друг другом ещё не построены. Ожиданий много... А лучше бы их не было.
"Хм…, знаешь, никогда об этом не думал, но вот ты сказала, и я невольно себе это представил. Зрелище волнующее. Попробуешь? Попроси о чем-нибудь или дай четкую команду, вдруг получится"
- Приказываю  отдыхать до завтра!
И Кристин прищелкнув языком аккуратно застегнула ширинку на джинсах Эдди. Она шутила и не шутила одновременно. В ее понимании Эдди должен быть мягче и скромнее после занятия любовью, ибо особенно после них женщина становится особенно чувствительной ко всему. Словам, действиям и тому подобное. А он тут бравирует, тем, как громко она стонала...и о том, что она просила его ещё... Верный шаг к тому, что бы смутить женщину если она не сильно уверена в себе или...побудить ее замкнутся..
"Еще и наказать хочешь? Ох, детка, не боишься, что моя мужская фантазия нарисует совсем не то, что ты можешь подразумевать под этими словами?"
Кристин улыбнулась. И присела рядом, опираясь спиной злополучный диван, на котором они только что бурно и страстно подвели итог.
- Ммм видимо ты хочешь поговорить о кляпах, наручниках и...распорках?
Кристин тряхнула растрепавшимися кудрями, внимательно смотря на лицо Брайтона. Принялась накручивать их на свои пальцы и ладонь. Что? Время было самое подходящее для таких разговоров. Может быть сейчас получится?
- Эдди...я не то что бы против всяких игрушек...
Она запнулась, подумывая над правильностью выражаемой мысли.
- Я не люблю всяческого рода крайности...
И Кристин попыталась подбирать слова, как можно точнее.
- Меня не возбуждает боль и страх. Ни в активной, ни в пассивной функции. Я согласна на эксперименты, но умеренные эксперименты, где один человек слышит другого и не считает его инструментом удовлетворения и реализации своих фантазий и желаний...хотя, соглашусь, это самое сложное в отношениях. Не пытаться подогнать другого человека под свое клише. И любить его таким, какой он есть. В постели все точно так же...
Она чуть наклонила голову. Вот сейчас они только что дурачились...и тут же заговорили об одной из самых сложных и ранимые тем.
"Возвращаемся к «медленно и нежно». Я все компенсирую, лишь бы тебе нравилось. Тебе же понравилось? Я помню, ты говорила это, но то в порыве страсти. А сейчас можешь повторить тоже самое? Учитывая, с чего мы начали и как закончили."
Кристин мягко улыбнулась и взяла Эдди за руку. Переплела их пальцы.
- Да, мне нравится медленно и нежно. Это как форма познания другого человека. Выражение ему своего уважения, тепла и восхищения. В таком ритме возможно познать и почувствовать человека всего. Не говоря уж о индивидуальных особенностях. Это значит, элементарное...ощущений от медленно и нежно у меня больше и я быстрее со стопроцентной гарантией кончаю.
Так откровенно она пожалуй не говорила с ним ещё.
- Но, так как было сейчас, мне понравилось.
Она снова задумалась, теребя его пальцы и прислушиваясь к своим ощущениям.
- Это было захватывающе...
Кристин искренне и даже смущённо улыбнулась. Как девочка.
- Ты...очень красивый во время секса. Как хищьник. Как лев...
И она дотянувшись до его волос потрепал их, а потом наклонилась и поцеловала. Трепетно в губы.
- Я люблю тебя. И это чистая правда. И мне хорошо с тобой. И это тоже, чистая правда.

+1

50

- Большинство? Твоя способность подчеркивать мою особенность поистине очаровательна, - и я усмехнулся, нехотя открывая глаза и смотря куда-то в потолок. Я не относился к числу мужчин, которые довольно своеобразно воспринимали женский отказ. Вернее, он мог быть частью кокетства и заигрывания, но, ведь главное, распознать и понять, чего от тебя хотят. Благо, это делать я умел, и едва ли был способен принудить к чему-то, настаивать, если видел, понимал и чувствовал, что подобные действия действительно не находят отклика.
Взять хотя бы наши с Кристин отношения. С уверенностью могу сказать, что не стал бы навязываться, если бы точно знал, что моя компания Кристин неприятна. Но ее слова, флирт, взгляды, действия, мелкие шажки вперед, ко мне навстречу, такие кроткие и осторожные, поначалу даже неуверенные, но все же шажки – все это выдавало тот самый шанс, за который и ухватился. Однако скажи она свое жесткое «нет», а, уверен, говорить она это слово ввиду характера и специфики работы умеет, нас бы сейчас здесь не было. Конечно, я был покорен ее красотой и манерами, но не настолько, чтобы ходить по пятам женщины, которая того искренне не желает и всячески пытается то продемонстрировать. Всегда считал, что такое упорство больше раздражает, нежели способно вызвать какие-то изменения в лучшую сторону (таково было мое личное мнение и моя личная позиция, по крайней мере). Разумеется, Кристин не могла всего этого знать, мы пока слишком мало знакомы и многих тем не затрагивали. Оттого те ошибочные обобщения. Но мы попытаемся разобраться друг в друге, обязательно.
- Мы говорим о нас, милая. Только о нас, - кончиками пальцев поглаживая женщину по коленке, произнес я, когда она заговорила про попытки скрывать свое тело от похотливых мужчин. И снова обобщения. Снова какие-то далекие ситуации, незнакомые мне мужчины и женщины. Почему бы не поговорить именно он нас? Именно о моей реакции и именно на ее к ней отношения. По правде сказать, всегда думал, что ей нравится то, как я смотрю на нее. И то, что выходит из всего этого потом. А теперь вот… даже интересно. - И нет, я не хочу, чтобы ты носила паранджу или длинные юбки. Как иначе я смогу любоваться твоими ножками? Или ты намеренно хочешь скрыть их? Скрыть все. Тебя не нравится моя реакция? – я произнес эти слова спокойно, даже заинтересованно. Вроде с легкой улыбкой на устах, но было в этом и нотка серьезности. Словно я, действительно, спрашивал и ожидал честного ответа. Уж как-то слишком часто она говорит о моей чрезмерной активности. Вдруг ее и вправду это напрягает да настолько, что она готова скрывать свое тело, лишь бы не провоцировать меня лишний раз.
И хоть мы продолжали говорить легко, улыбаться, поглаживать друг друга, дышать в унисон, кажется, с каждым новым словом становилось все серьезнее и серьезнее. И пусть комментарий о павлине стал очередной шуткой, слетевший с уст Кристин, шуток подобных у нее было много в последнее время. Слишком самоуверенный. Распетушившийся павлин. Смех смехом, но… серьезно? Забавно то в первый раз, когда говорит второй и третий это уже повод немного насторожиться. Вот и я насторожился, тем более что в словах своих не видел ничего, что бы выдавало во мне какого-нибудь павлина, которому важно исключительно осознание того, что он может. Вот просто может! Нет, я радовался, конечно, какой мужик не гордиться, ей Богу, но радость эта разбавлялась и чем-то большим. Да, она кричала, да ей было хорошо. Со мной. Я доставил ей удовольствие. Заставил забыть обо всем. Заставил улыбаться. Моей женщине со мной хорошо. Это было важно, на фоне того, насколько сильно я старался во всем быть лучшим для нее. Чтобы и мыслей не возникало о ком-то другом. Чтобы не было сомнений. Так разве это самоуверенность? Скорее попытка услышать какое-то одобрение. Что-нибудь помимо «хочу скрыть от тебя ноги, слишком часто возбуждаешься» и прочее. В итоге даже самого себя похвалить не могу. Павлин получается. Замкнутый круг какой-то.
- Боже, я ведь тоже не молчал. И не смущаюсь этого. Почему любое мое замечание, которое лишь констатирует факт, ты воспринимаешь в таком ключе? Павлин, - к тому же, Кристин, видимо, мало знакома с по-настоящему самоуверенными мужчинами. Я таким отроду не был. Губительное это качество, особенно при службе в армии. Уверенный? Да! Самоуверенный? Однозначно нет. И тем более в этих отношениях, где петух бы развалился на диване и требовал бесконечных благодарностей за то, что вообще обратил на женщину внимание. Я же старался. Делал все, чтобы внимание то уделяли мне. А все остальные оставались позади. Врятли павлин будет так себя вести, постоянно ожидая одобрения женщины и ее радости. - Я же не друзьям об этом рассказываю, не кричу с балкона. Я здесь. Рядом. А ведь это даже не был серьезный разговор, так, дурачились, наслаждались моментом. Насладился, - произнес я это спокойно, размеренно, мы просто разговаривали. А после, усмехнувшись, я покрутил головой и снова закрыл глаза, потирая свою переносицу. Опять же, скажи она такое в первый раз - только бы посмялся, и так же шуточно ответил. Но подобные комментарии стали системой. Вероятно, она и вправду так думает. И на фоне всего произнесенного сейчас и ранее возникает вопрос, который я и озвучил: -  А тебе, действительно, хорошо со мной, Кристин? Уточняю, потому что слишком много намеков на твою от меня усталость.
Забавным образом, намеки эти продолжились. На мою шутку про то, что моему младшему другу можно отдать команду, Кристин выбрала самую сейчас подходящую: отдохнуть. Уместнее не придумаешь! И я тут же глубоко вдохнул, послушно застегивая ширинку. Хватит намеков, все понял, принял. Что бы там Кристин обо мне не думала, а слово «нет», пусть и произнесенное немного завуалированно, я прекрасно понимаю. Не понимаю только, почему не говорить об этом сразу. Почему нужно сперва согласиться заняться любовью, а потом якобы шутить о моей излишней активности и необходимости в отдыхе.
- Ну что поделать, друг, она нас не хочет. А говорит, понравилось. Эх, вокруг одна ложь. Знаешь, Кристин, если ты не хочешь заниматься любовью – достаточно об этом сказать. А не упрекать или намекать уже после, - трудно описать тон, сочетающий в себе, как и долю все еще поддерживающей шутки, так и серьезности. Словно назревал важный разговор, но мы как мы могли и до последнего разбавляли его чем-то легким.
Вот на следующую тему шутить уже не хотелось. Интимный вопрос, вопрос пристрастий и предпочтений, это, действительно, важно. И я внимательно выслушал рассуждения Кристин. Что ж, ее отношения к разного рода «развлечениям» я понял еще в сексшопе, когда она с огромными от удивления глазами смотрела на мой скромный выбор, явно рисуя в голове какие-нибудь жесткие штучки. Сейчас и вправду самый подходящий момент для того, чтобы расставить все точки над «i», и немного ее успокоить. Потому, я повернулся на бок и, опершись локтем о пол спокойно и даже мягко проговорил: 
- А ты когда-нибудь чувствовала, что являешься только инструментом для удовлетворения моих желаний? Я когда-нибудь в постели относился к тебе именно так? Забывая о тебе самой и лишь используя? Конечно, мы знакомы не так давно, но любовью занимаемся регулярно, и, полагаю, даже за это время уже можно кое-что понять об особенностях поведения человека. Я просто хочу, чтобы ты… подумала, - и это вправду звучало совсем не как претензия или наезд. Напротив, мягко и рассудительно, ведь тема важная. Особенно для женщины. Я хотел, чтобы Кристин попыталась вспомнить, перестала бояться моих потаенных мыслей и просто попыталась вспомнить, что я делаю, как я это делаю и когда. Возможно, это натолкнет на ответ, который я, несомненно, дам. Я всегда с ней. Всегда для нее. И даже сегодня, находясь в почти что бессознательном порыве, окутанный страстью и желанием, центром всего происходящего были мы. Не я. Мы. – Можешь не переживать, дорогая. Я не испытываю возбуждения от страха и боли. Как причиненных мне, так и причиненных мною. В этом… мало чего-то эротического и соблазнительного. Для меня, по крайне мере, - каждому свое, конечно, но попробуйте объясните человеку, который пережил два пулевых ранения, ломал себе кости на службе, получал удары, что боль это круто! Так что здесь позиция была однозначно. Да экспериментам, но экспериментам умеренным, не причиняющим ни одному из партнеров физического и эмоционального дискомфорта. – Так что всего лишь аксессуары. Призванные зафиксировать, подчеркнуть, сделать острее, интереснее, разнообразнее, но никак не больнее и не страшнее.
После этих слов я снова улегся на спину. Как-то слишком много мы говорим после такого активного времяпровождения. А думаем, как мне кажется, еще больше. Притом все такое разное. Недопонимание, юмор, интерес, серьезность. Вот уж никогда бы не подумал, что после секса могу получать еще такой букет совершенно разнообразного общения. Но главное ведь в этом одно… То, о чем как раз сейчас заговорила Кристин, прикасаясь губами к моим губам.
- И я тебя люблю, дорогая, - искренне протянул я, пусть и до сих пор не было уверенности в том, что ей, действительно, хорошо. Какой-то диссонанс. Но так хотелось, чтобы это было правдой.

+1

51

"Большинство? Твоя способность подчеркивать мою особенность поистине очаровательна"
Да, пожалуй влюбленные люди и вправду становятся чересчур чувствительны к совершенно всему! Абсолютно. И почему то Кристин была, совершенно уверена в том, что раньше бы Эдди ни на одну из этих фраз не обратил внимание. Какое ему вообще дело, что там думает эта женщина. Но, когда она становится если не центром, то значимой, то все совершенно меняется. Везде что то чудится. Мерещится. Нагнетается. И ещё три недели назад Эдди посмеялся бы в месте с ней, то теперь...сквозь его усмешки и улыбки все равно, сквозило что то напряжённое. Это напряжение чувствовалось в течении всего дня. В каждом слове. Что то, прямо не клеилось, как колдобины попадалось под ноги. Спотыкались. Нервировало.
Кристин плотно сжала губы, смотря на Брайтона, перекрывая дальнейший поток шуток. Он переставал воспринимать ее колкости. Переставал реагировать на них, как раньше. И в глубине его красивых и грустных глаз поселилось напряжение...и неуверенность.
В нем!?
Она коснулась своих губ. Она Всегда так делала, когда задумывалась о чем то серьезном.
- Ой...
тут она занервничал и заерзала. Конечно...о чем говорить, если результат их любви начал просачивается на весьма дорогое шёлковое платье. Не то что бы это была проблема...но говорить серьезно ощущая всяческого рода неудобства не тот подход к которому она привыкла.
- Одну минутку.
С серьезным видом она встала с ковра. Оправила платье, сверкая чулками, немного съехавшими в процессе жаркого секса. Подошла к столику, где стояла целая плеяда хрустальных разномастных штофоф и из одного налила в просторный бокал переливающийся в заходящих лучах солнца крепкий напиток. Скорее всего коньяк. Протянула его Эдди.
- Не помешает.
Сообщила она ему.
- Я переодеться.
И исчезла в темном коридоре.
Время, что бы что то обдумать и перевести дух всегда необходимо. Без этого не живут. Особенно здравомыслящие люди, к которым
Кристин привыкла себя относить. Потому, она предпочла выдохнуть, тем более, сегодня, действительно что то происходило. Понять бы что...
Отерев в ванной комнате свое лицо, декольте и плечи( после того, как сняла с себя платье) душистой водой, прополоскав рот и приведя себя между ног в порядок Кристиана надела чистые трусики и сняла туфли. На плечи опустился лёгкий черный кружевной пенюар, который она надевала в первый день их занятия любовью. Чулки отправились тоже в корзину для стирки. Вернулась она довольно скоро. И надела себе тоже стакан, только не коньяка а джина. Разбавила тоником.
Так, что он там говорил до этого...
Хорошо ли ей с ним?
- Пожалуй Эдди...нам стоит о очень многом поговорить.
Она прищурилась.
- Да, да, я знаю, что мужчин пугают подобные высказывания. Но обещаю...это не разговор о беременности, свадьбе или ещё чем то таком.
Кристин с удовольствием отпила напиток. Крепкие она все таки не любила. Лучше уж коктейль.
Во проект всего, она присела на тот самый ковер, где они до этого лежали.
- Сегодня очень странный день Эдди.
Она вздохнула.
- Мы ездим словно на американских горках. Вверх, вниз, вверх, вниз. И это...это настораживает и пугает. Меня так точно. Мне то очень хорошо, то...очень тревожно.
Она положила ладонь к себе на грудь, что бы понятнее было.
- И мне вдвойне тяжелее, потому что я не понимаю почему. Нет, точнее в общем я понимаю что это начался процесс притирки. Просто в силу того, что мы не сильно давно знакомы, я не всегда улавливаю что тебе не нравится и что могло зацепить.
Она поджала губу.
- Полагаю, у тебя точно так же.
Ну, логично же такое представить...Покрайней мере она на это надеялась, что это непонимание, а не боаж и не дурной характер с капризами. А если это первое, то, как взрослые люди они должны сесть и поговорить.
- Ещё пару недель назад ты смеялся над моими остротами и подколами...а теперь...теперь ты начал считать, что в них появилось двойное дно?
Она вздохнула и набрала воздуха в грудь. Вот, что с людьми делает любовь! Это чувство превращает в минительных и пугливых существ и лишает лёгкости. Да, лёгкость несомненно уходит. Человек погружается в переживания. Иногда чересчур. Как найти золотую середину? Как удержатся на плаву и не перейти в состояние эмоциональных качелей, которые то возносить в парящее состояние счастье, то летят куда то в бездну.
- Мне хорошо с тобой Эдди. В постели хорошо. И так хорошо. А иногда пугающе хорошо. Да, так бывает, когда ты привыкаешь и привык к чему то совершенно иному. Более уравновешенному и спокойному. Техничному. Это...это конечно не подходящее слово для описания чувств и тем более любви. Любовь она другая...
Кристин слегка прикрыла веки. Да, она точно была иная. С Эдди, так точно. Горячая, пылкая и этим опасная. Опасная применить друг другу боль, потому, как все страхи и боязни под натиском чувств обнажаются. Человек становится немного другим...
Страстно влюбленный становится оголенным, как провод.
- Наши с тобой отношения, они другие. Не такие, как с ...Реймондом. В них очень много чувства. Открытого чувства. Порой обнаженного чувства. И секса. У меня раньше столько не было. Так, раза два в неделю, по викендам. И он...очень часто был в отъезде. Много работы. Много дел. И тут ты...такой яркий, солнечный, ходячий секс.
Кристин улыбнулась, смотря на Брайтона через стакан. Все чистая правда.
- И как по твоему должна себя чувствовать женщина внезапно и стремительно оказавшись в водовороте страстей? Сбито с толку. Ошарашенно. Непонимающе. А иногда настороженно и испугано. Будучи военным, ты был внимателен к новому, непонятному и неожиданному!? Не спорь. Так и было. Так и со мной.
Она выдохнула.
- И я люблю своего мужчину, как бы странно это не звучало, спустя всего полтора месяца. Люблю так, что саму себя это иногда пугает, ибо чувства эти ярки и остры, как он сам и его характер. И это...это не добавляет уверенности. Уверенность ведь основывается на чем? На знании и опыте. А откуда их взять Эдди. Не смотря на то что я люблю тебя, мы не знаем на столько, что бы быть уверенным и знать друг друга. Парадокс...
Она пожала плечами, размышляя над всем и одновременно находясь в этом самом процессе познания непростых истин.
- И я не знаю ещё очень многого. Твою личную жизнь. Твои пристрастия. Твои интересы и предпочтения. Твою семью. Твоих друзей. И самое главное... Я не знаю тебя ни в наших, ни в других отношениях. Мы оба...пока с тобой слепы Эдди. И слепота не добавляет уверенности, а наоборот. Она рождает страхи. Вот ты говоришь...ты сомневаешься, что мне хорошо...а я начинаю сомневатся, что секс не становится центром наших отношений, потому, что я не знаю, какой ты был до меня...с другими. Я не знаю, как мне удержать твою сексуальную энергию, если меня не будет рядом. Вдруг эта активность, это ...это ты сам такой и не способен хранить верность. Вдруг я не осилю твои аппетиты, потому, что я привыкла жить по другому. И если...если бы ты видел меня раньше...ты бы не поверил, что это я.. Ведь я такая только с тобой...
Кристин разом выпила содержимое стакана и встала, отправляясь за очередным.
- Я другая. Я холодная и спокойная. И то, что было сегодня в коридоре...
Она зажмурила глаза.
- Это только с тобой и только для тебя! Но мне...мне страшно Эдди. По женски страшно...что для тебя это самоцель. Развлечение в постели и потому...твои эти высказывания, о том, что меня слышал весь дом цепляют и расстраивают меня. Ведь я говорю, что я такая только с тобой. Реймонду не доставалась и доли того, что есть у тебя. А ты? ...Что ты можешь сказать мне?
Кристин остановилась у столика и налила себе ещё. Напится что ли сегодня, раз так тяжело даётся?

+1

52

Что-то мне подсказывало, что послевкусием насладиться не получится. Не то, чтобы это еще и минуту назад было непонятно, учитывая затронутые темы, но вот их продолжение, притом чем дальше – тем серьезнее, никак не вселяло надежду на непринужденное времяпровождение. Что было особенно желаемо после великолепного секса. Впрочем, видимо, великолепен он был только для меня. Что ж, я принял бокал из рук Кристин, чуть пристав при этом и ничего не сказав ответ. Проводил ее взглядом, затем заглянул в стакан, чуть понюхал содержимое. Коньяк. Я люблю крепкий алкоголь, по-настоящему серьезные вещи, но больше предпочитал шотландский виски. Односолодовый. Дорогой. И не какую-нибудь дешевку, от вкуса которой хочется блевать. Нет, в своих предпочтениях я был требователен, позволяя себе только лучшее.
По правде сказать, не совсем понимал, о чем именно пойдет речь. Забавно, я постарался ответить на все вопросы и речи Кристианы, зато она убежала, как только эти ответы услышала. У каждого была своя позиция, свое отношение к жизни, свой опыт. Вопрос лишь в том, найдем ли компромисс. Хотя, черт, ты даже не знаешь, о чем пойдет речь, - пролетело в голове, и я поднялся с пола. Пребывание на этой поверхности теперь уже казалось неуместным. Все произошедшее превратилось в воспоминание, а вот хорошее ил не очень – теперь уже сложно сказать. Сложно делать выводы. В ожидании женщины, я подошел к окну и посмотрел куда-то вдаль, побалтывая при этом стакан с содержимым, к которому не притронулся. Парк. В городской черте, а потому все же город. Будь моя воля, мы бы все время проводили в моем доме. Чистые пригород, куча места, бассейн, великолепные пейзажи. Но я здесь, день за днем. Ради чего? Или кого. Ради нее. Многое изменилось. И видит ли она это, похоже, продемонстрирует наш разговор. Ох не люблю я такое. Да еще в моменты, когда надо бы расслабиться и насладиться. Не привык. Но попробуем. 
- Остроты хороши при своей оригинальности. Или ненавязчивости. Но когда по поводу одного и того же острят три раза подряд, четыре, пять… Это уже становится, как минимум, поводом для разговора, - когда Кристин, уже переодевшись, вернулась, довольно серьезно протянул я. Хотя бы все разъяснить, поставить все точки над «i». Почему шутки именно в этом направлении, почему именно после того, как между нами пролетают тысячи эмоций и самые разнообразные ощущения. После вихря.  Что ей так не нравится и что вызывает такие ощущения?
В остальном я слушал молча. Слушал, вникал, неизменно побалтывая крепкий напиток в стакане, но не пробуя ни капли от него. Нужно было понять, попробовать понять. И, главное, сформулировать ответ. Желание прервать и начать парировать возникало почти сразу, но я подавлял его в себе. Пытаясь все обдумать, вздохнуть. Столько неуверенности, во мне, в наших отношениях. Столько шагов и действий оставалось незамеченным со стороны Кристин. Может потому и хорошо, что разговор этот все же состоялся? Будет возможность на эти мелочи указать. Будет возможность вставить свои комментарии, согласиться с чем-то, а с чем-то поспорить. Главное, чтобы все это нормально воспринималось. Итак, продолжая слушать женщину, я уже присел на один из диванов. Смотрел то на нее, то на коньяк, внимая каждому слову. И, если честно, после краткого монолога остались противоречивые ощущения. Много слов о том, что меня любят, что я такой хороший, и при этом каждая из фраз сопровождалась жирным «но». Так все-таки… Я глубоко вздохнул. Думал, что вспылю, разозлюсь, да, характер у меня острый, в этом Кристин права, но вместо этого лишь пожал плечами и начал спокойно отвечать:
- Что ж, можно вернуться к моим вопросам об особенностях моего поведения в постели. О чем они говорят, - это относительно моего отношения к Кристин и сексу, как «самоцели». Неужели  я создаю такие впечатления? Неужели она не замечает, как я стараюсь, как я внимателен к ее потребностям и ее комфорту? Неужели вся эта хвала – не более, чем ложь, слетающая с уст женщина, которая просто не хочет никого обижать. Но спокойно. Глубокий вздох. Не надо накручивать, надо продолжать разговаривать друг с другом. - А можно напомнить, что это не я изменял тем, с кем находился пусть в мимолетных, но все же в отношениях. Да, черт возьми, меня это волнует, - последняя фраза это единственное, что я произнес довольно жестко. Не громко, не повышая тона, но с явным акцентом. Волнует, еще как. Вот сказал, наконец! И вроде изменила же со мной, продемонстрировав, что я лучше, милее, если можно так выразиться. Но…, где-то глубоко внутри таятся сомнения. Смогла с одни, сможет и с другим. В  конечном счете, кто сказал, что я лучше? По сравнению с Реймондом, может быть! А по сравнению с остальными? Коих Кристин встречает довольно много, ввиду своей профессии. - Как мне быть уверенным в том, что позвонив откуда-то издалека, чтобы спросить как дела, и сказать, как я тебя люблю, ты в этот момент не будешь стоять с кем-то другим на яхте. И лгать мне. Ведь не один я такой на свете упрямый. Есть и поупрямее, да еще и с интересами, близкими к твоим, - и тут мы плавно подошли к вопросу о самоуверенности. Что ж, Кристин поделилась своими страхами относительно моей верности и сексуальной энергии. Я услышал ее, и не могу сказать, что моя прошлая жизнь здорово так не поднасрала моей репутации в ее глазах. Теперь вот настал момент поделиться моими страхами, и, наконец-то, обратить внимание на некоторые детали моего поведения. Вернее, пояснить их суть и причины. Вдруг и вправду поможет (хотя откровенные разговоры это совсем не мой конек), и мы все-таки начнем понимать друг друга лучше. Оба. - Я люблю тебя, Кристин. Вероятно, сильнее, нежели ты думаешь. Превозношу. Восхищаюсь. И горжусь тем, что ты со мной. Потому бегаю тут, кручусь как белка в колесе, стараясь делать все, чтобы тебе было хорошо и интересно. Забочусь, уделяю внимание, дарю подарки. Это поведение павлина? Правда? – я внимательно посмотрел на Кристин. Интересно, она вообще знает, как ведут себя, действительно, самоуверенные мужчины, считающие, что один их только взгляд способен приковать внимание женщины, а дальше уже дело за ней. И пусть скажет спасибо, что он просто посмотрел. Что уж говорить, если потрогал! Ведь он весь такой неотразимый, любой за счастье просто рядом быть. И пусть сама старается. Не забывая при этом благодарить судьбу за такого великолепного мужчину. Я себя так не вел, и никогда не поведу. - И пытаюсь сам себя убеждать в том, что я достоин, что я лучший и тебе со мной хорошо. Но вот тебя это расстраивает. Зато ты всегда готова намекнуть на то, как тебя напрягает мои активность, в очередной раз усугубляя мои опасения. Хотя я ведь не принуждал тебя и не намерен принуждать к интиму. Мне всегда казалось, что… тебе нравится, - и я пожал плечами, демонстрируя уже свою неуверенность даже в этом вопросе. Неужели я был так настойчив? Или создавал впечатление человека, который тут же бросит, если ему скажут «нет». Разговор становится все интереснее и интереснее. Поражало и мое спокойствие. Я не злился, не бросался слюнями от раздражения. Я говорил спокойно и размеренно, словно и вправду хотел разобраться во всем том хаосе, что сегодня произошел. И предотвратить новые недопонимания. - В последнее время ты слишком часто говоришь это «но». «Мне хорошо, но…». Нет, это уже не хорошо, дорогая.
Я все еще не попробовал ни капли из этого стакана. То побалтывал его, то просто смотрел на дно, изучая различные оттенки, которые менялись, в зависимости от моего расположения в отношении окна. При этом своими вздохами давал понять, что еще не закончил. Просто подбираю слова, формулирую мысли. Наверное, стоило сделать акцент все-таки на страхе Кристин относительно моей верности. Как я и отмечал ранее, мой опыт не придает мне положительных красок и благо, у меня хватало мозгов это принять и не отрицать. Да, не был идеальным в плане отношений. Но ведь и не изменял никогда. Просто менял, ведь всегда был в поиске чего-то нового. Не только с точки зрения физиологии (зависимым от плотских утех я никогда не был, что бы там Кристин не думала), но и просто… нового. Развлечений, эмоций, впечатлений, разговоров, разнообразия. И вот встретил Кристин, которая дала мне все, что только можно было дать. Разнообразие, насыщенность. А какие эмоции. Какие ощущения. Чувства. Больше я ничего не искал. Я определился. Осталось только это донести.
- Знаешь выражение «То, что вечером возбуждает, на утро - вызывает отвращение»? Оно мерзкое, но, по сути своей, так у меня и было. Дело не во внешности, просто насытившись, я терял интерес. Может не на следующее утро, может чуть позже, но терял. С тобой этого не происходит, - мой такой размеренный тон стал куда увереннее, и, в тоже время, задумчивее. Я словно говорил, вспомнил и сам для себя отмечал эти удивительные вещи. Совершенно искренние. Вещи, о которых раньше только думал, но вот говорить не приходилось. Ей непривычен частый секс, а знала бы она как мне непривычно говорить «я тебя люблю», и еще непривычнее, действительно, испытывать это чувство. Признавать его. Делиться им. И демонстрировать. Многое изменилось, это правда. - Ни через месяц, ни через полтора. Это при такой-то интенсивности. И ведь не просто так. А потому что это ты. Кристин Лерой, а не кто-то другой. Дело не в том, что я зависим от секса. Это совсем не так. Дело в том, что именно тебя я люблю. Как никого и как никогда. Именно ты занимаешь все мои мысли и являешься объектом всех желаний. Такое со мной впервые. Ну прости, так уж вышло, - я глубоко вздохнул и покрутил головой. Никто меня так не заводил, ни на кого я так не смотрел, никого я так не желал. Даже жаль, что это так незаметно. -  Но тебе, стало быть, не нравится. Что ж, хорошо, я тебя услышал и постараюсь держать себя в руках. 
И все был момент, который не давал мне покоя. Скрытые упреки Кристин. А, может, они мне таковыми только казалось, уже не знаю. В любом случае, сейчас идеальный момент, чтобы все выяснить! Кто и что любит, почему. Особенно в постели, раз уж сегодня все крутится вокруг нее. Чрезмерная активность, измены, распорки. Я бы не сказал, что в постели у меня были особые предпочтения. Я поклонник разнообразия, так что тут уж неважно, как и где, главное, чтобы это не становилось обыденностью и рутиной. Так вот спонтанность мне тоже нравилась. Очень нравилась. Как сегодня, например. Оттого  обиднее, что именно после нее следуют намеки Крис на усталость. Хочется насладиться послевкусием, порадоваться тому, что и как получилось, но нет… Не помню такого после «медленно и нежно». Как-то не равноценно.
- Кого ты хочешь во мне видеть, Кристин? Много неподходящих сравнений с Реймондом. А вот мне кажется, что пора вспомнить твоего француза. Возможно, с точки зрения отношений, повторения бы ты не хотела, но как по интимной части, м? Или был кто-то получше, на кого мне нужно стать похожим в постели? – да, послышались нотки ревности. Но все же, если я ее так не устраиваю своей активностью, пусть скажет тогда, что мне сделать и с кого взять пример! А может вообще оставить ее в покое на пару недель? В интимном плане. Об этом речь? На это намек? Вдох, Эдди, глубокий вдох. Я встаю. Мысль о том, что я чем-то хуже кого-то не вызывает во мне добрых эмоций, и все же я держусь. Снова подхожу к окну, смотря на парк, за которым скрываются городские виды. Чудесный и красивый город, пусть и не для жизни. Затем снова смотрю на коньяк. И снова на виды из она. А после продолжаю говорить, уже спокойнее, рассудительнее, задумчивее. -  Я не особо люблю городской антураж. Но я тут. Гораздо чаще, нежели ты у меня. Намного чаще. Хотя это глобально, ведь я всегда жил в пригороде. А город меня тяготит. И все же…, раз за разом я ловлю себя на мысли «лишь бы ей было комфортно». И не решаюсь предложить как-то располовинить наше пребывание, между этой квартирой и моим домом. Поровну. Павлин. Мда…,  - я усмехнулся, не в силах принять ее мнение обо мне. Такие ошибочное. Вот уж и правду не думал, что меня заденет подобное. Раньше все было проще. Какая разница кто и что думает. А теперь разница есть. Огромная. Сейчас это, пожалуй, самое важное. Вот только не знаю, что еще могу сделать, чтобы это мнение изменить. Забыть о себе вовсе? Я так люблю свой дом. Но в своем предложении боюсь услышать ответ из разряда: не хочешь, не приезжай. И вроде логично, никто же меня не принуждает. Но… как иначе? Если мы оба разъедимся по своим углам, если никто не пойдет навстречу – всему конец. А я этого не хочу. Впрочем, сие не делает мои предположения относительно ее ответа правдивыми. Может, я ошибаюсь, может, я зря боюсь. Кто знает. Хотя опыт с увлечениями и ее ответ сегодня на мое предложение полетать, немного настораживал. Как же все сложно. И с этой мыслью я наконец-то опрокидываю стакан коньяка, выпивая все залпом. - За уверенность! Я больше виски люблю. Тонкая деталь, которая была бы мне приятна. Раз уж я так часто здесь.   

Отредактировано Edward Brighton (2021-05-15 00:54:22)

+1

53

Начав что то доводи до конца. Это касается всех серьезных дел. Но, вот разговоров это не всегда касается. Точнее, если это перспективное обсуждение каких то планов, дел, созидания и конструктивных обсуждений. Но...совсем не приперательств, которые звучат как "сам дурак", "сама ты дура". И Кристин выразив свои страхи , а они у нее действительно были и выразив слова любви, а они тоже звучали, надеялась почувствовать теплую руку Эдди в своей руке со словами "у нас все будет хорошо". Ей казалось, что так делают все настоящие мужчины. Ей казалось, что так делал ее отец. Нет, они конечно ругались с матерью, но он как главный, ведущий и джентльмен всегда снисходительно относился к желающей отстоять свое мнение матери. Она упиралась. Доказывала, но, в конечном счёте всегда сдавалась. Почему? Потому что ее муж ласково улыбался и говорил "хорошо, пусть будет как ты хочешь" и потом...все было так, как он хотел. В чем секрет? Он умел уступать по малому, получая при этом все! Совершенно все! Потому что его жене просто было важно видеть, что он уступит. Не получить свое, не настоять, а видеть, что ее мужчина готов дать ей все. Наступал мин и тишина.
Воспоминания это самое сладостное и самое губительное, что есть у человека. Из за этого люди живут в иллюзиях и фантазиях, представляя то чего нет. Представляя свои ожидания, а не реальных людей, с которыми предстоит им жить. Вот и в данном случае влюбленная женщина слишком размечталась и получила в ответ
"Остроты хороши при своей оригинальности. Или ненавязчивости. Но когда по поводу одного и того же острят три раза подряд, четыре, пять… Это уже становится, как минимум, поводом для разговора,"
И не важно, что он сам только что острил насчёт ее громких криков. А что! Ему можно и это нормально! А ей нельзя! А почему нельзя!? А потому что ему неприятно, а то что ей неприятно, она неправа! Пусть исправляется!
Мы же не хотим слышать и понимать, что точно так же другому может быть что то неприятно из нашего остроумия!
- Хорошо.
Кристин кивнула головой.
- Я поняла. Извини меня.
Нет, ну если он действительно стал воспринимать все очень резко и жёстко. Она могла это понять. Почему? Наверное все таки опыт. И желание разобраться, не смотря на то, что сущность ее была не столь покладиста и смиренна. Но, раз любимый человек говорит, что ему неприятно...
"А можно напомнить, что это не я изменял тем, с кем находился пусть в мимолетных, но все же в отношениях. Да, черт возьми, меня это волнует"
А вот это уже был удар ниже пояса. Болезненный такой. Внезапный. Да, порой мы становимся заложниками уже совершенного. И не важно, что до этого мы ничего такого не делали. И не важно, как можно интерпретировать или объяснить это.
Кристин глубоко и болезненно вздохнула, разведя руки. Что уж там. Это весьма больно, когда тебе заявляют, что начало ваших отношений это измена. Радоваться теперь этому или плакать и что с этим фактом можно сделать?
- Ну...мне жаль.
Хрипловато проговорила она
- Мне очень жаль, что ты чувствуешь это. Мне жаль, что казалось бы самое счастливое событие в твоих мыслях омрачено такими мыслями. Правда жаль. Но, изменить я этого уже не могу. Могу лишь только сказать, что это был единственный факт в моей жизни. Наверно это тебя не сильно утешит, как и то что верность и отношение человека может показать только время. Но, раз уж мы об этом заговорили.
Кристин снова положила руку себе на грудь, там, где сходился кружевной запах пенюар.
- Я даю слово, что в болезни и здравии...
Она улыбнулась. Сквозь свою грусть и боль. Да, слова венчальной клятвы как ничто подходили к данному обещанию.
- Я люблю тебя и буду тебе верна пока мы вместе.
А уж верить или не верить, это его дело. Ничем кроме временем и отношением это нельзя доказать. Хоть об стену расшибить.
"Я люблю тебя, Кристин. Вероятно, сильнее, нежели ты думаешь. Превозношу. Восхищаюсь."
Зачастую мы бываем весьма подозрительны, недоверчивы и это не даёт наслаждаться жизнью в полной мере. Не даёт радоваться. Было бы гораздо проще наслаждаться моментом. Как мотылек. Или, как японцы, которые по своей философии должны проживать каждый день, как единственный и последний. И им двоим бы порадоваться, что посчастливилось среди сотен тысяч отыскать друг друга. Но...сомнений и страхов бывает очень много. Как и недоверия. А ещё непонимания, что человек он другой. Не такой, как ты.
"Потому бегаю тут, кручусь как белка в колесе, стараясь делать все, чтобы тебе было хорошо и интересно. Забочусь, уделяю внимание, дарю подарки. Это поведение павлина?"
Кристин нахмурились.
- Чужая душа потёмки. И буд-то ты не знаешь, как изобретательны мужчины когда хотят получить что то. Нет, это не обвинение в чем то. Нет, это не желание доказать свое. И нет, я не обвиняла тебя в том, что ты как то не так относишься ко мне! Нет! Услышь меня! Я сказала, что мне не приятна форма подачи того, что ты сказал. Форма! А не содержание! Ведь можно сказать "Кристин! Меня возбуждают твои крики". А можно сказать "Тебя слышали все соседи".
Кристин выдохнула и посмотрела в окно. Туда куда смотрел сам Брайтон.
"Я пытаюсь сам себя убеждать в том, что я достоин, что я лучший и тебе со мной хорошо. Но вот тебя это расстраивает. Зато ты всегда готова намекнуть на то, как тебя напрягает мои активность"
- Эдди.
Кристин выдохнула. Да, первый разговор и так сложно. И они словно две планеты не соприкасающиеся друг с другом. И никакого притяжения? Даже прикоснутся не хочется? Она посмотрела в затылок Эдди. Ещё пол часа назад они стонали в объятиях друг друга, а теперь он говорит, что все это неправда и он сомневается в том, что ей хорошо с ним?
- Женщины конечно непревзойдённые актрисы. Можно разыграть оргазм или ещё чего. Но, вот возбуждение разыграть очень сложно. Там или мокро или нет.
Кристин кивнула головой между ног. Нет, ну они же деловые люди и современные. Потому, вот, хотя бы такое доказательства. Она закусила губу.
- То есть, "Я люблю тебя Эдди! "О Боже Эдди, что ты со мной делаешь!?", "Я без ума от тебя!" "Ты ходячий секс", "у тебя такой красивый и аппетитный член" это для тебя не похвала?
Нет, она ничего не придумала. Она говорила об этом и неоднократно. В сексе, так постоянно. Нет, фраза "мало ли что я на тебе обещал" здесь не сильно подходила. Он знал, что она серьезная женщина предпочитающая отношения одиночным похождениям и встречам. Она сразу это озвучила.
И вот, что любовь делает с людьми! По словам самого Эдди из самоуверенного самца в одну минуту, рядом с ней превратился в переживающего за свои действия и сексуальность мужчину. И...радоваться тут или нет?
Он переживает, что ей не хорошо с ним в постели? Кристин даже часто заморгала. Вот тебе и раз... Он в принципе переживает. Вот тебе два. Можно было снова пошутить. А как же "Не создан для серьезных отношений", как же "красавчик", как же "суперский зад", как же весь этот ореол мачо-жмачо?
Кристин могла бы умелиться, если бы начало разговора и весь сегодняшний день не был скаканием попой по колдобинам. И пошутила бы обязательно, как всегда...но, теперь стало непонятно о чем можно шутить, а о чем нет. Вообще стало ещё непонятные.
Она просто не понимала, что сейчас надо сделать и сказать в этой ситуации. Ну, не было у нее раньше такого.
"В последнее время ты слишком часто говоришь это «но». «Мне хорошо, но…». Нет, это уже не хорошо, дорогая."
И она просто промолчал.
"С тобой этого не происходит"
Или не произошло ещё.Про себя произнесла Кристин и приподняла бровь.
- Вот видишь Эдди...как все оказывается сложно. Да и в общем то похожи мы.
И с этими словами она было хотела подойти, нарушив мороторий на прикосновения. Но...да, этих но сегодня было очень много. Слишком. И существовали такие но, которые не перешагнуть...никак...
"Кого ты хочешь во мне видеть, Кристин? Много неподходящих сравнений с Реймондом. А вот мне кажется, что пора вспомнить твоего француза. Возможно, с точки зрения отношений, повторения бы ты не хотела, но как по интимной части, м?"
Она хотела бурно возразить насчёт Реймонда. Что сравнения эти всегда были в пользу его, Эдди. Что она вообще не вспоминает о нем. И это даже смешно с его стороны так говорить и даже думать.
Но...
Вспомнить. Француза. Луи...Внутри натяжно ёкнуло. Неприятной болью раскатилось по грудной клетке. Застряло в гортани не высказанными словами. И снова раскатилось болью, до самых висков. Она зажмурилась.
Нет, былые боли никуда не уходят. Они заживают внутри тела и воспоминаний. Залечиваются. Но никуда не уходят. С ними живут до самого конца. Они как старые раны бередят в плохую погоду. Сегодня плохая погода...
Кристин застыла на месте и сначало болезненно искривился ее рот.. словно Эдди ее ударил. Куда то в поддых.
Конечно он не знал всей истории. Совершенно не знал...Не знал, что боль причиненная ей этим человеком не может равняться с теми счастливыми моментами, что у них были. И никогда не сравнится ни с чем. Она тщательно хотела забыть этот кошмар. И никогда к нему больше не возвращаться. Такой любви она точно больше не хотела.
  То, как она трясясь всем телом зашла в чистенькую палату парижского госпиталя, где Луи лежал под капельницами после попытки суицида, улыбаясь, словно победитель. Словно ничего такого не произошло. Как буд то это была какая то игра.  Как, цыкала языком хорошенькая медсестра, смотря на нее как на последнюю гадину, измучившего и бросившего "такого мужчину!" Как отвернулись от нее все друзья, шепчась за ее спиной о бессердечие и о том, как она его не достойна, считая, что она совершила самое подлое предательство не оценив такого творца и гения. Как выслушивала наставления родственников, что она женщина и должна быть опорой и за мужчиной а не впереди! О Госпади! Ее место сзади и что бы она оставила свои попытки всем, что либо доказать! Если б они только знали всю настоящую правду о этой любви и о том, как она устала, вымоталась и сама была готова совершить этот суицид. Что только Анджело знал, как она изломана и измучена. Как она несчастна! Как она старалась быть хорошей, а ему было все мало! Как она тянула их обоих. Тянула постоянно, замалчивая, заметная его срывы, истерики, притензии. Как перестала жить для себя и что за все это она получила! Как она только смогла оправится после этого всего...
Слова Эдди ударили сильнее плети. Нет, он не знал. Не знала и она, что из его уст это будет звучать так...
Во внешнем краю глаза застряла крупная слеза. О Боже! Не хватало, что бы она тут перед ним разрыдалась.Кристин Лерой акула бизнеса. Пускает перед мужчиной слезу!? Серьезно!?
Кристин сглотнула, но слова так и стояли комом. Все что сказал он дальше, она уже не слышала. Качнулась и оперлась рукой о холодное стекло. Говорят боль душевная длится четыре минуты. Остальное это ее отзвуки. Но, что то они не слабее. Не отпускают.

Отредактировано Christine Leroy (2021-05-15 19:46:33)

+1

54

До сих пор не знал, куда заведет нас этот разговор. Но, пожалуй, он был необходим. Хоть какая-то попытка! Пусть и не очень удачная. Так казалось сейчас, по крайней мере. Я говорил о чем-то своем. Кристин отвечала, точно так же упрямо отстаивая свою точку зрения. Справедливости ради, делала она это весьма мягко. Данный факт не мог не сказаться и на моем поведении, на моем настроении. Человек по натуре своей в меру, но все же вспыльчивый, я быстро раздражался, сталкиваясь с ситуациями, когда меня настойчиво ходили переубедить в каких-либо убеждениях. Но сейчас… сейчас я был спокоен, слушал внимательно, и отвечал вдумчиво. Пусть и не совсем понимал, в чем именно заключается недовольство Кристин. Взять хотя бы слова о криках. И что ее так задело? Разве констатация факта это демонстрация какой-то гордости и самоуверенности? И я открыл было уже рот, чтобы в очередной раз опровергнуть ее мнения, поделиться своим, настоять на нем, но… замолчал. В этом разговоре Кристин уже пошла мне навстречу, думаю, будет справедливо ответить взаимностью. В конечном счете, все это не стоило ругани. Можно ведь обойтись и без комментариев. Похвалюсь в своей голове!
- Хорошо. Извини. Я тебя понял, - подобной самой женщине, произнес я. Спокойно и даже покорно. Давая понять, что воспринял серьезно ее слова, и готов был это учесть, исправиться. Вот они чувства. Когда сложности не становятся причиной не расставания (что было раньше, к чему препятствия, если можно жить безмятежно дальше?), а разговора.
Однако это была далеко не последняя тема, которую мы затронули. Верность. Неуверенность. Кто бы мог подумать еще год назад, что я стану чего-то опасаться. Эдди Брайтон, видный мужчина с широким карманом, к которому идут и к которому тянется, сейчас был услужливым, заботливым и внимательным, в желании удержать любимую женщину, стать для нее лучшим и особенным. Стать для нее единственным. Но в голове каша, и что с ней делать я не понимал. С одной стороны эти стремления, с другой – страх. Страх узнать в один прекрасный момент, что появился кто-то другой. Интереснее и спокойнее. Настало время поделиться этим, хотя бы для того, чтобы доказать: а не настолько самоуверен, каковым Кристин меня видит. Павлины ведут себя немного иначе. К счастью, мои слова были восприняты спокойно, рассудительно. И я даже глубоко вздохнул от облегчения. Никто не любит, когда им указывают на их ошибки, люди злятся, начинают упираться. Кристин же попыталась сгладить углы, дав обещание. Снова глубоко вздохнув, я согласно кивнул. Не знаю, насколько спокойнее мне будет после всего сказанного, но… хоть что-то. Уже хорошо.   
- Что ж, в таком случае… обещаю, в болезни и здравии, я люблю тебя и буду верен пока мы вместе, - повторил я следом. Да, за моей спиной не менее неприятный опыт. И если в практике Кристин то был единственный случай, я серьезными отношениями и преодолением каких-то трудностей на личном фронте похвастаться не мог никогда. Зачем грузить себя лишний раз? Проблем ведь и так хватает. Надеюсь, эти обещания позволят нам почувствовать себя немного спокойнее и увереннее друг в друге. -  И если ты надолго уедешь, хотя, надеюсь, если это и будет происходить, то нечасто, я буду скучать, ждать, и не нарушу данного тебе обещания. Хорошо? Я счастлив, Кристин, что ты выбрала меня тогда. Просто…, ты права, время все покажет.
Хотелось подойти и поцеловать ее, в знак наших клятв (как непривычно, словно около алтаря!), но разговор не закончился. Пришлось остановиться, крутиться с бокалом коньяка в руке, слушать доводы и аргументы женщины. Согласен я с ними не был. Никогда не выступал против шуток, язвительности и сарказма. Напротив, такое поведение придавало Кристин пущей соблазнительности. Ехидная красотка, приманивающая своим поведением. И она это должна была знать. Однако всему своя мера. И именно об этом я говорил. Подобные шутки в одном направлении, с одним и тем же смыслом, хороши дозированно. Через раз, через два. А когда такое происходит постоянно, как я уже и говорил, это скорее причина, как минимум, для обсуждения. Собственно, к нему мы сейчас и подошли.
- Только комментарии твои избирательны. В смысле, если происходит что-то такое спонтанное, риторика как-то меняется. А мне нравится спонтанное. Не меньше, чем, как мы это называем «медленно и нежно», - с этими словами я махнул рукой на коридор, в котором все и произошло. Великолепные горячие мгновения, чистая страсть и истое желание, животный инстинкт, животный голод. При этом предпочтения Кристин я не просто уважал, но тоже любил их. Иными словами, любил по-разному, и надеялся, что она любит так же. Ведь дело не столько в самом процессе, сколько в том, с кем этот процесс ты разделяешь. - И хотелось бы чувствовать, что тебе тоже. Но я уже не знаю. Просто… всего должно быть в меру. Иначе можно запутаться, - вернее, иначе я могу запутаться. Мне кажется, порой Кристин забывала о моей неопытности на поприще серьезных отношений, которые замахиваются на грандиозное и масштабное будущее. 
Так или иначе, аргументы женщины мне тоже показались убедительным. Я глянул куда-то в пустоту, понимая, что возбуждение, действительно, не симулируешь. Только как понять и увидеть это, в порыве страсти, эмоций, ощущений? Ох, почему все так сложно, - пролетело в голове, а слова несли меня уже вдаль, как мысли о собственной значимости для нее. Я был интересен в плане какой-то новизны, но все же так ли хороши наши интимные отношения? В какой-то момент сомнения все-таки взяли вверх. Может, ей и вправду лучше, когда все иначе? Как с французом, например? Что я знал об этих отношениях? По сути дела ничего, разве только, что она его любила. М, злит. Ведь у любви есть причины. В чем-то он был хорош. В общем, под напором какого-то хаоса, смятения и, параллельно с этим, опасений, я и произнес то, что произнес. Для меня это были всего лишь слова, слетевшие с моих уст в ревностном порыве. Ничего больше. Но для Кристин, судя по всему, слова те были подобны лезвию. 
- Кристин? – нахмурившись я посмотрел на женщину, которая, казалось, предпринимала титанические усилия для того, чтобы устоять на ногах. По крайней мере, так все выглядело в моем воображении. И я не стал медлить, тут же подлетев вперед. Все разногласия и недопонимания ушли на второй план, тут же забылись. Моей женщине нехорошо! Я должен помочь и поддержать. Что и сделал, обхватив ее обеими руками, окидывая встревоженным взглядом. – Дорогая, что с тобой? Присядь, - обеспокоенно произнес я, помогая Кристин подойти к дивану. Я не стал спрашивать, что ей нужно, как мне быть, просто быстрым шагом направился к кухне, дабы налить ей воды. Понимал на тот момент, что, вероятно, то реакция на мои слова. Реакция неожиданная и мне неясная. В тех отношениях было что-то, о чем я не знаю? Сильнейшая любовь и разбитое сердце? – пролетело в голове. А что еще я мог думать? От таких мыслей можно разозлиться, от ревности, или незнания…, однако я был занят заботой. Внутри кипело волнение. Даже сердце стало биться чаще. Как бы там ни было, а видеть Кристин в таком состоянии я не хотел. – Вот, возьми, попей воды, - уже присаживаясь рядом и протягивая женщине стакан, протянул я. После чего взял ее свободную ладонь и прижал ее к своим губам. Бывают моменты, когда нужно забыть о разногласиях. А порой и отступить назад, даже если не признаешь свою неправоту и, что еще интереснее, попросту не понимаешь, почему пусть и неприятные, но все же не столь жестокие слова, вызывают реакции наподобие той, что я сейчас видел. – Прости меня, Кристин. Я люблю тебя, и не хотел обидеть. Прости, - знал ли я, за что просил прощения? И да и нет. Как уже оговаривалось, я не понимал, чем была вызвана такая реакция (тут дело в отношениях Кристин и француза,  которые видимо не такие простые, как мне казалось). И, в то же время знал, что произнес эту фразу довольно жестко, бескомпромиссным и упрямым тоном. Переполняемый ревностью и даже каким-то раздражением от непонимания происходящего. – Отнести тебя в спальню? Может, хочешь полежать?

+1

55

Конечно он не знал. Другие люди много чего не знают. И обвинять их в этом последнее дело, и удел недалёких или не желающих строить отношения честно и комфортно для обоих. Он не знал ее, на столько, что бы уже предугадывать и не делать чего то такого, что может быть неприятно ей. Она не знала его и потому могла промахнуться со своими суждениями и выводами. И потому зажмурившись, Кристин не оттолкнула Эдди от себя. Он просто не знал, что говорил...
Рассуждать о чужой жизни всегда легко и с своего места эта чужая жизнь всегда кажется лучше, светлее, ярче и безоблачное. И потому люди судят наотмашь,  не предполагая, какие подводные камни или скелеты в шкафу могут быть припрятаны. Вот и она для него сексуальная конфетка, к которой к ногам должны падать совершенно все, а она только выбирай. А он в ее глазах мужчина без проблем и без глубоких привязанностей, зацикленный на сексе и считающий его формой развлечения. Однако, все совсем не так. Все иначе. И наши представления зачастую диаметрально противоположны.
Кристин знала, что она привлекательна. Но, при этом она была крайне разборчива и редко очень быстро сходилась с людьми. Эдди в ее жизни был единственным таким. Можно сказать исключением. Друзей, настоящих у нее было не много, хотя круг общения довольно таки широк. Она не была падка на гулянки, развлечения и безудержное веселье, как Фред. Ей не нужны были толпы обожателей и поклонников. Они конечно были...но, голову они ей не кружили. Потому, ревностные фразы Эдди воспринимались ей, как непонятные. Она не искательница мужчин Алекс. Это было ниже ее достоинства. Но...при всем непонимании, она постаралась согласится и приблизить к себе максимально эту ситуацию. Его страстность распространялась на весь его характер. Он страстно занимался любовью, страстно ревновал, страстно хотел ей нравится. И потому в запале, так же страстно мог причинить и боль. Человек не может состоять только из положительного. И Кристин, как взрослый человек это понимала. Да и в Брайтоне на сегодняшний момент кроме его этой страстности и упрямства ничего этакого, неприемлемого и не подходящего для жизни. Вот! Она смотрела на него как на кандидата на дальнейшую жизнь! Совместную дальнейшую жизнь, а не просто для встреч! И о Боже! Прошло всего полтора месяца! И потому, ей так неожиданно больно, потому что она воспринимает его крайне серьезно! Как и он...
"Что с тобой? Присяд"
Она как то поникла. Не сопротивлялась. Мигом растратив свой запал убедительности и желания отстаивать свою точку зрения. Если бы он только знал, как глубоко уже смог проникнуть в ее душу, ее мысли и ее жизнь, от чего она так чутко и остро реагирует на все. Если бы он знал, что никому другому она бы не позволила говорить на эту тему. Вообще.
Эдди вложил в ее руку холодный стакан воды и она машинально сжала его. И так же машинально отпила. Нет, под этот рассказ больше подойдёт то, что она уже начала пить. Джин с тоником. И...как бы не напиться.
"Прости меня, Кристин. Я люблю тебя, и не хотел обидеть. Прости"
Губы ее растянулись в очень грустной улыбке, как у печального мима.
- Да...я понимаю.
Она выдохнула.
- Ты ведь ничего не знаешь...
Горячим лбом она кинулась в его плечо.
- Француза звали Луи Вера. И то что я тебе расскажу...в общем, я не хотела бы, что бы мы к этому потом возвращались. Хорошо?
Кристин подняла на Брайтона глаза. Большие, печальные.
- Очень известный европейский художник. Мы познакомились, когда я была совсем молодой. Он уже известен. Звезда бомонда и элиты Европы. Избалован вниманием, знаменит и самое главное по настоящему талантлив. Не просто пустышка, как многие сейчас. Рисовал он божественно. Все хотели его полотна в свои особняки. Ну и музами его хотели быть. А он выбрал меня...
Она замолчала переводя дыхание.
- Можно было представить, как это повлияло на меня и что это для меня значило. Я ведь в юности хотела рисовать...поступила в Парижскую школу искусств, и тут такое...не осуществила свою мечту, так хоть приближусь к ней таким образом. И я...взвалила на себя всю менеджерскую и агентскую работу по продвижению его работ и выстотовок. По мимо того, что я паралельно училась на факультете геодезии и полезных ископаемых. Маркетинг и управление закончила буквально до этого. Сначало это было словно крылья выросли за спиной. Я была причастна к чуду! К самому желанному и сокровенному! К творчеству! Я была частью его! Он часто писал меня, а иногда я ему сама помогала! Головокружение! Счастье! Полет! Парение! Именно эта часть наших отношений была самой счастливой. Для меня. Но...у медали, как всегда две стороны. Была вот такая, блестящая, счастливая и притягательная, то что видели все вокруг. Без исключения. И была другая. Где у творческого человека случаются глубокие депрессии, а ещё капризы, истерики, перерастающие в настоящую ярость. Нет, он не бил меня. Никогда бы не поднял руку, но он крушил все вокруг. В студии. Мог запить. А ещё хуже...Мог оказаться в декаденсном притоне с опиумом и всякой грязью. И раз за разом в этом во всем виноватой становилась я. Что бы не делала, как бы не старалась.
Кристин тяжело вздохнула.
- И поверь мне Эдди, никакой прекрасный секс не стоил того, чем мне пришлось платить за те короткие моменты радости и любви. Ночи, когда я не знала, где его искать. Дни, когда его приходилось выхаживать. Моменты, когда приходилось спасать его шедевры из положенной им же студии. Сотни проплаканных вечеров в одиночестве и надежде, что мои старания будут оценены. Ведь это все во имя его таланта. Перед нашей свадьбой, за пару месяцев он снова сорвался. И я больше не смогла изображать музу и мамочку одновременно. Я уехала. Отменив все. А он....
Она сглотнула и вся съежилась и хоть это происходило шесть лет назад, ей было не по себе от тех воспоминаний.
- Перерезал себе вены и кровью малевал мое имя на холстах в своей студии.
Кристин прижалась к Эдди плотнее, словно ища спасения, защиты и понимания.
- Романтично правда?
Голос ее дрожал, вибрировал, срываясь. В нем звучала боль и сарказм.
- Для всех я стала хладнокровной гадиной, которая довела "творца" до суицида. Изгоем для друзей. Позором для родственников и всего французского бомонда, да и не только... Единственным спасением стала работа. Компания...
Кристин обняла Брайтона за талию, так, словно бы он мог ее от себя отодвинуть, узнав про нее такую правду.
- Так что прозвище Акула, берет начало с этих самых времён.
Она плотно сжала губы.
- Вот такая история Эдди. Так что...счастья здесь мало. Мало и того, что бы ты хотел рассмотреть и к чему ревновать.
Пододвинувшись к нему ближе и прижавшись своим горячим лбом(он мог это почувствовать) к его лбу, продолжила. Шепотом. Умоляюще.
- Пожалуйста не ревнуй. Я тебя очень прошу. И больше не будем говорить на эту тему, потому, что это самая неприятная часть моей жизни с мужчинами. Нет, я не люблю его. Нет, я не хочу что бы наши отношения были похожи на те! Ни за что и никогда! Ни в постели, ни как вообще! Я вообще хочу, что бы наши отношения ни на что не были похожи...они...особенные. Удивительные. И я...я надеюсь...теперь ты понимаешь мои страхи. И я...
Кристин прижалась губами к губам Брайтона.
- Я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Ни на кого не похожим. И не смей больше так говорить и даже думать.

+1

56

Никогда не знаешь, как поведет себя женщина. Ты можешь извиняться хоть десятки раз, но, в зависимости от причины обиды или чрезмерно острой реакции, все равно тебя могут послать на все три буквы, залепив при этом хорошую такую и ощутимую пощечину. Кристин права, мы знали друг друга недостаточно хорошо. Особенно это касалось прошлого. Потому я не мог сказать, сработают ли мои извинения, не поздно ли вообще что-либо говорить и делать, но все же… старался. Так же, как и старался с самого момента нашего знакомства. Забыл обо всем, усадил на диван, поцеловал, дал воды. И после извинений сразу замолчал, желая просто побыть рядом. К счастью, этого оказалось достаточно. На данный момент, по крайней мере. Кристин словно помнила о моей неопытности, помнила о том, что я ничего не знал, а потому едва ли могу понять. Никакой резкости, никакой… пощечины. Напротив, казалось, женщина ослабла еще сильнее. В моральном смысле этого слова. Сейчас она не напоминала стальную Акулу бизнеса, и кто бы мог подумать, что чем дальше – тем меньшее ее будет напоминать. Вернее даже не так. Через несколько минут от той самой Акулы не останется следа и вовсе. Рядом со мной будет сидеть хрупкая женщина, с весьма непростым прошлым. Прошлым, состоящим из печальной истории о весьма трудных отношениях. Женщина, которой нужна поддержка.
- Ты можешь не рассказывать, если не хочешь, - тут же мягко протянул я, проводя кончиками пальцев по волосам Кристин. Хотел ли я услышать эту историю? Сам не знаю. С одной стороны да, нужно было знать, какой мужчина смог так прочно засесть в ее памяти. С другой, Кристин сейчас выглядела такой расстроенной, что было бы несправедливо невольно вынуждать ее вспоминать обо всем произошедшем. Тем более после того, как мы дали друг другу клятвы.
Впрочем, видимо, Кристин все же решила, что раз уж сегодня день откровенных разговоров, то уместнее момента и не найти. И начала рассказывать. С каждой новой фразой я чувствовал, как женщина прижимается ко мне все плотнее и плотнее. И я обнимал ее в ответ. Нет, она не одна. Я рядом. Я слушаю, и я поддерживаю. Так будет всегда. Трудно описать, какие мысли вертелись в моей голове, что именно я испытывал. Увы, человек  я ревнивый с чувством собственничества, так что слушать, что когда-то там Кристин обратила на кого-то внимание, когда-то там, благодаря этому мужчине, она была счастлива – та еще пытка. И все же я слушал. Молча. Обнимая. Периодически касаясь губами ее волос. История, по сути, не об этом. О другом. И от этого другого у меня кровь закипела куда сильнее. Так вот почему. Все внезапно встало на свои места. Но настроение мне совсем не подняло. А я еще на Реймонда злился (притом-то, что это я увел у него женщину), оказалось, был объект для куда более скверного отношения. Какая мерзость. И все же, я контролировал себя. Вместо рвущихся наружу ругательств, лишь обнимал свою обмякшую возлюбленную крепче, запуская периодически пальцы в ее роскошные волосы.
- Я… не знал. Прости меня. Если бы знал, никогда бы не произнес ничего подобного. Это ужасно, - покрутил головой я, когда Кристин закончился и уже начала делать выводы. Да, я был глуп. От своего не знания. Что же сказать сейчас? Как поддержать? Просто констатировать факт, что история ужасна? Нет, пожалуй, просто буду рядом, убеждая в том, что со мной все будет иначе. Убеждая и доказывая это, - пролетело в голове, и я снова обнял ее, прижал к своей груди, положив ладонь на голову. Было в этом и нечто приятное. Для всех Акула, а для меня… вот такое вот хрупкое создание. Совершенно открытое, совершенно искреннее. – Не скажу, - тихо прошептал я, когда губы уже коснулись губ. Мои ладони снова обвились вокруг Кристин, чуть поглаживая ее спинку. Сладкий размеренный поцелуй подарил тепло и успокоил. Мы вместе. И мы преодолели очередное препятствие, очередные границы откровенности и искренности. Завершив поцелуй, я обхватил ладонями лицо Кристин и так же прижался лбом к ее лбу. – Не скажу. Не подумаю. Обещаю. Я люблю тебя. Не нужно бояться. Все будет иначе. Можешь на меня положиться.
После этих слов, не отнимая ладоней, я снова поцеловал ее. Еще и еще. В уголки губ, в подбородок, в губы. Я не мог обещать ей легкости и простоты. Знал просто, что так не получится. Но чего-то иного, особенного – пообещать все же мог. Как и того, что буду стараться. На самом деле, стало как-то легче. И сам не знаю почему. Может, потому что услышал правду, а так же признания из уст Кристин. Может потому что сам высказался. А может, все это вместе взятое. В любом случае, мы, действительно, сблизились. Сблизились по-настоящему. Что-то изменилось, хотя что именно я и сам пока ни сказать, ни описать был не в состоянии.   
- Ты хотела принять ванну. Не раздумала еще, м? Ароматические свечи и… а, черт, - протянул я, оглядываясь и понимая, что забыл пакет со всеми нашими откровенными и не очень приобретениями в машине. Да, на тот момент нам было совсем не до этого.  – Забыл все в машине. Я тогда быстро спущусь. Дашь мне карточку от парковки? 

+1

57

"Я… не знал. Прости меня "
Конечно он не знал. Откуда...если среди ее новых знакомых об этом не знал практически никто. А кто знал и остался с Кристин близок и другом, предпочитал об этом не упоминать. И потому, Кристин не сердилась и не обижалась на Эдди. Лишь бы он сам не думал про нее, что она кровожадная сука, передавшая любовь чувствительного человека. А он так переживал! Он так любил!
Сейчас, через столько лет Кристин не могла сказать точно, любил ли ее на самом деле этот человек, или крутясь эгоцентрично, как солнце вокруг себя самого и заставляя крутится вокруг себя самого десятки и сотни людей, внушил себе и окружающим, что такова любовь творческого человека! Гения! И что самое главное, он имеет на это полное право! Что она грелась в лучах его славы, он воспевал ее как музу и этого с его стороны было достаточно! И именно потому, ее вполне устраивала такая спокойная и размеренная любовь Реймонда. И даже...если ее там не было, это тоже было не сильно важно. С ним было спокойно, после всего этого. Не было этих самых адских эмоциональных качелей. И это же было причиной, почему Кристин так запереживала за то, что с Эдди у них так все запредельно зашкаливало. Но, да! Все люди разные. И Эдди не Реймонд и ещё более Эдди не был похож на Луи. Так что...все должно быть совсем по другому.
"Не скажу. Не подумаю. Обещаю. Я люблю тебя."
Это все, что необходимо слышать женщине в определенный момент.  Все коротко и предельно ясно. Никаких красивых слов. Никаких романтических клятв(ими она была сыта от Луи). Все по существу.
Кристин слабо улыбнулась. А потом прикрыла глаза, погружаясь в убаюкивающие прикосновения и ласки. Его поцелуи, словно к больному месту, словно ребенку, приносили успокоение. И боль постепенно отступала от сердца. Он же обещал, что все будет хорошо.
Кристин расслабилась, откидываясь на мягкую атласно голубую спинку дивана. Ох этот многострадальный диван, знавший уже и занятия любовью, и милую возьню и откровенный разговор.
Было приятно вот так сидеть, опустив руки и принимать его нежные поцелуи, как печати обещаний. Да, Эдди как никто мог быть внимательным и ласковым.
"Ты хотела принять ванну. Не раздумала еще, м? Ароматические свечи и… а, черт, Забыл все в машине. Я тогда быстро спущусь. Дашь мне карточку от парковки?"
Она приоткрыла глаза.
- Моя батарейка. Все так же готов к действиям и сорваться с места в любую минуту.
При этом она накрыла одной рукой его ладонь, мол не спеши. Надо иногда уметь переводить дыхание и останавливаться. А ещё наслаждаться моментом. Близостью.
- Не поверишь...но я готова отдать тебе гораздо больше, чем карточку от парковки. И уже отдала.
Кристин улыбнулась и уже чуть веселее, но не отпуская его руки.
- Эдди...
Она ответно поцеловала его в губы. В уголок губ, в щеку, другую и так покрывая его лицо.
- Я люблю тебя. Буду верной тебе и мне...мне очень хорошо с тобой в постели. Безумно хорошо. Хорошо так, что вопрос о ком то ещё, о каких то воспоминаниях и других мужчинах звучит даже смешно и не уместно. И нет...ты меня не принуждал и не заставлял и более того, мне приятна твоя настойчивость. Даже твоя настырность...
Она слегка отстранилась.
- Мне иногда необходимо слышать или почувствовать, что все что происходит между нами особенное. И ещё...
Она мягко улыбнулась.
- И ещё...немного нежного внимания к женским ...частям тела. Понимаешь Эдди. Они иногда могут натирается и...быть весьма чувствительными. Понимаешь?
Кристин хитро прищурилась и качнула головой себе между ног, намекая на то, что дело не в излишней активности мужчины, а точнее и в ней тоже, а в некотором различие мужской и женской физиологии. Нет, он не делал ей больно и неприятно, но вот такая забота была бы ей приятна и даже необходима.
Потом она встала и хлоп...стакан принесённый Эдди опракинулся на ковер. Она совсем о нем забыла.
- И у меня есть скотч.
Добавила она, кивая на столик, уставленный штофами.
- Где то там. Но, я не разбираюсь в крепких напитках. Это идея Фреда. Это он любит... Так что буду тебе презнательна, если ты определишь сам.
Кристин виновато улыбнулась, вынимая из сумочки карточку.
- Пока ты хочешь, я закажу, что нибудь нам на ужин? Что бы ты хотел? Быть может мексиканское? Китайское? Или ещё что?
Она снова присела рядом с ним на диван, вкладывая карточку в его руку.
- Моя батарейка.
И снова поцеловала его в губы.

Отредактировано Christine Leroy (2021-05-16 23:41:40)

+1

58

Вот так, несколько минут откровенных разговоров могут кардинально изменить атмосферу, царящую в помещении. Напряжение, печать, а теперь, кажется, даже радость от того, что мы наконец-то поговорили и некоторые точки над «i» все-таки были расслаблены. Кристин улыбалась, хотя ей все еще требовалось внимание и забота. Собственно, они требуются женщине всегда, это было понятно, даже человеку, который не славился крепкими серьезными отношениями. Вот я и старался. Обнимал, не разжимал своих объятий, целовал, прислушивался к ее дыханию. То был, действительно, интимный момент. Момент, место в котором было только для нас двоих. Тихо. Спокойно. Слышны только наши размеренные вздохи и выдохни. Все успокоилось, и я чувствовал, как расслабляется Кристин. Хватит с нас прошлых воспоминаний, пора творить что-то настоящее, то, что есть сейчас. И будет оно гораздо лучшее, позитивнее, светлее и теплее. Это я мог гарантировать с абсолютной уверенностью.
- Теперь я понимаю, прости. Не могу обещать, что больше не стану ревновать тебя…, это один из моих недостатков, я знаю. Но… обещаю, что будет это менее навязчиво, и не так глупо, - хотя трудно не назвать глупостью ревность к совершенно чужому человеку, на которого Кристин даже и не посмотрела! А ведь такое вполне укладывается в особенности моего поведения. Впрочем, жизнь покажет. В конечном счете, я умею переводить эту ревность в иное русло. Более горячее, страстное, активное. Настоящий порыв, который заключается в наглядной демонстрации «кому ты принадлежишь». К слову об этом. – М, и что же ты отдала? Всю себя? На меньшее я бы и не согласился, ведь сам целиком и полностью твой. И это, чего я никогда и никому не говорил, и никогда и ни от кого не хотел, - и я улыбнулся.   
Мы все еще сидели на диване, наслаждаясь этим сладким мгновением, когда все сказано, обсуждено, и вот настало время в очередной раз признать, что мы любим друг друга и готовы идти навстречу, открываться, делиться, признавать простые истины. Кристин явно стало лучше, ей вернулась прежнее улыбка, переполненная радостью, а еще какой-то неловкостью. Я глянул на нее удивленным взглядом, но потом все стало понятно. Вот мне осталось только затылок почесать, когда я услышал про женские прелести и заботу о них. Внимание.  Никогда не разбирался в анатомии. Да и нужно ли было? Такой активности я раньше не проявлял. Женщины менялись, о чем мне было их спрашивать? А тут оказывается все так сложно! Кажется, это легкое замешательство, какой-то тупостью отразилось на моем лице. Не потому что я не понимал, или считал это чем-то странным, нет, просто… открытие какое-то.
- Ну… хорошо, - как-то неуверенно протянул я, толком еще не знаю, как именно все это будет происходить. Вот так и спрашивать? Хорошая задача! Но пожелание Кристин было услышано, лишь бы моей женщине было приятно. И, что еще важнее, комфортно. Женские части тела чувствительны, это я знал. Просто…, просто вот не задумывался и все. Ладно, стоило перейти к менее неловкой теме, которая не вынуждала меня так напрягать свою голову. Да и момент представился. Упавший стакан напомнил об алкоголе. – Это ведь не для меня скотч. А, скажем так, про запас, если вдруг кому захочется, - с этими словами я подошел к столику и открыл  один из штофов, цвет содержимого которого я не мог спутать. Потом поднес горлышко к носу, вдохнул немного. Да, не прогадал. Это был виски. Дорогой, но, в тоже время, лишенный какой-то изюминки. Фред врятли ценитель, это уж точно. Выпить можно, посмаковать немного. Но это был просто хороший напиток, не более того. – Я, например, из того, что попроще, с точки зрения бренда, люблю шотландский Macallan 25-30 лет. Можно и 18, в принципе. А от нашего бурбона Elliott's Select, думаю, даже женщина не откажется. Фрукты, магнолии, и все это с ароматом светлого дуба с ванилью и мускатным орехом. Односолодовый ирландский  Tyrconnell тоже достойная вещь. Правда, он уже более мужской.
Вот такой краткий экскурс по крепким напиткам. Что сказать, мы оба умели красиво жить. Почему нет? Если можешь себе позволить. Так или иначе, я покупал себе алкоголь исключительно исходя качества, но никак не цены. Удивительно, но порой и за 50 долларов можно было найти себе весьма приличный виски. Главное ведь кем сделан и как. Впрочем, сейчас не об этом. Мы готовились к романтическому вечеру, потому подобные разговоры можно отложить до завтра. Сейчас нужно было сбегать к автомобилю, где я благополучно забыл наши великолепные из занимательные аксессуары, вкупе с  безобидными ароматическими свечами. Пока Кристин ходила за сумочкой, я снова плюхнулся на диван, и глубоко вздохнул. Обычно после секса чувствуешь такое насыщение, и расслабленность. Облегчение. А тут смотрите. Поговорили, обсудили, объяснили, и, правда, стало гораздо легче.   
- А может итальянское? Лазанью. Я люблю лазанью. Но это так, пожелание. Твой дом – твой выбор. Я быстро, туда и обратно, - взяв из рук Кристин карточку, я чмокнул ее в ароматную щечку, и быстро вышел из квартиры, поправляя при этом свои скосившиеся джинсы.
Дом я этот знал уже очень хорошо. Благо невысокий, квартир мало, не заблудиться. Спустился на нижний этаж, где располагалась парковка, быстро отыскал свой автомобиль, достал с заднего сиденья пакет. Как, однако, разнообразен наш сегодняшний день. Сперва немного повздорили, потом провели время со смехом, посещая магазин интимных товаров. Возбудились. Загорелись. Выплеснули страсть и желание в коридору. Потому чуть не поругались. Серьезно поговорили. Раскрыли друг другу свои страхи. Поняли. Примирились. И сейчас планируем завтрак, вместе с романтическими купаниями в ванном помещении. Вот это день! Как и обещал, вернулся я довольно быстро. Положил карточку на столик, туда же поставил пакет. А затем подошел к Кристин. Запустил пальцы в свои волосы, окинул ее задумчивым взглядом.
- Эм… так… у тебя там все в порядке? В смысле… ты… чувствуешь себя хорошо? Комфортно? – возможно, Кристин не сразу поняла, о чем именно я говорю, однако периодически я кивал… ниже живота Кристин, явно намекая на ее пах. Да, я понятия не имел, как об этом говорить, потому и выглядело смешно и глупо, но надо с чего-то начинать! Тем более, что это важно. - Я бы не хотел выглядеть полной сволочью, мне не все равно. Это важно, я понимаю. И хочу, чтобы... все было хорошо. У тебя.

Отредактировано Edward Brighton (2021-05-16 23:24:56)

+1

59

"Не могу обещать, что больше не стану ревновать тебя…, это один из моих недостатков, я знаю. Но… обещаю, что будет это менее навязчиво, и не так глупо"
Да, люди глупеют, когда влюбляются. Научно доказанный факт. Теряют долю своей самоуверенности, рассудительности, здравомыслия, выдержки...в общем очень много чего теряют. Почему? Учёные под это тоже подводят основание. Замаскированный половой инстинкт таким образом заставляет плодиться, усиливая сексуальное влечение и ослабляя другие нормы контроля. Вот, видимо на них с Эдди все это очень влияло. Потому, как тянуло их друг к другу со страшной силой. И отчётливо показывало глуповатость некот
"И  что же ты отдала? Всю себя? На меньшее я бы и не согласился, ведь сам целиком и полностью твой."
После размолвок клятвы звучат наиболее приятно. Успокаивающе. Даже блаженно. И Кристин не смогла отказать себе в очередном поцелуе с Эдди. Вот так бы целовалась и целовалась с ним... Как первый раз на его яхте. Зная, что дальше пойти нельзя и эти поцелуи, все, что у них есть и от того они ещё более желанные и продолжительные. Как будто секс, занятие любовью уже началось и через эти самые поцелуи ты должен возбудить, удовлетворить и ублажить своего партнёра. И потому, они ещё более изысканные и разнообразные. С языком, без языка, короткие, долгие, глубокие, поглаживая, пукусыванья, облизывание. Все! Совершенно все, что можно делать ртом и губами.
- Могу в придачу отдать запасной ключ от квартиры?
Кристин прищурилась. Это было не совсем предложение жить вместе,но вполне себе вариант сблизится ещё больше. Акт доверия. Очередной шаг.
- Ты сможешь чувствовать себя свободнее, а не то, что ты в гостях. И в твоей голове не возникнет мыслей, что я могу уединится где то у себя дома. Да и вдруг, ты захочешь сделать какой то сюрприз?
Кристин улыбнулась, но при этом весьма внимательно следила за выражением лица Эдди. Для нее было важно понять, не поторопилась ли она и не напугала ли его, подобным предложением. Они же говорили сейчас о доверии. Вот. Это ещё одна форма доверия и выражение желания идти дальше и быть вместе.
И пока Эдди ходил на парковку, она позвонила в итальянский ресторанчик и назаказывала кучу итальянской еды, как он хотел. И лазанью и пана котик и спагетти карбонара и тартелини с сыром и самое вкусное терамесу с молочным коктелем. В общем, ужин обещал быть свиным и обильным.
При этом, сама пошла в ванную комнату, предварительно налив себе ещё стакан джина с тоником. Эмоциональное напряжение требовало разрядки и отдыха.  А они же вроде как собирались принемать вместе или что то вроде того. Это было далеко не первое их купание и все они были весьма приятны и эротичны по содержанию.
Кристин сполоснула просторную ванную и открыла ветели, набирая воды. Капнула пару капель ароматного масла и колпачок пены. А когда Эдди вернулся с пакетом, то извлекла из него три свечи и поставила на широкий мраморный борт. Там же рядом оказалось массажное масло с запахом морского бриза и с запахом банана.
- Я заказала итальянскую кухню, как ты хотел.
Сообщила Кристин.
- Много. Будешь?
Она протянула второй приготовленный заранее стакан со скотчем Эдди.
- За понимание.
И тихонько дзынькнула краем о край. Хрусталь звучал очень мелодично и приятно.
- И ещё одна просьба. Давай договоримся. Мы не хлопает дверями перед носом друг друга, а решаем проблему. Ведь так? Это просто на будущее.
Кристин присела на край столешницы, подтягивая к себе Эдди за ремень.
" так… у тебя там все в порядке? В смысле… ты… чувствуешь себя хорошо? Комфортно? Я бы не хотел выглядеть полной сволочью, мне не все равно. Это важно, я понимаю. И хочу, чтобы... все было хорошо. У тебя."
Она не сразу поняла о чем он, а когда поняла, рассмеялась, потому что это выглядело так...забавно и трогательно. Получив наставления, ее мужчина мигом ринулся выполнять их! И делал это с львиной долей активности, так как он умел и понимал.
- Пока все хорошо.
Кристин улыбнулась и погладила его по груди.
- Просто понимаешь...если сексом заниматься очень активно, то выделяемая смазка быстро высыхает и трение может начаться по сухому....и вот тогда происходит процесс натирания.
И она, пожалуй бы не объясняла ему подобных вещей, если бы их занятия не были столь частыми и...вот такими страстными. Но...они были. Иногда они занимались любовью по четыре раза в день! И Кристин понимала, что иногда вот почти на грани...разум ее вполне мог хотеть Эдди ещё и ещё. А вот тело...не успевало адаптироваться и подстроится. Но и тогда, пожалуй, заимей он ее до слабости и боли в пояснице, она бы все равно стонала от удовольствия, потому что так заниматься любовью и что бы ей так нравилось, мог только он.
И она словно бы стыдливо заморгала ресницами.
- Не зря же для этого придумали всяческие смазки...ну или в крайнем случае...слюна.
Кристин коснулась пальцами его губ. Обвела их контур. Нет слов, как они ей нравились. Его губы! Способные изгибается в такой грустной и одновременно трогательной улыбке. После, она медленно поцеловала его верхнюю губу, а потом нижнюю. И озвучила свое восхищение.
- Ты правда считаешь, что я тебя не хвалю? И не говорю ничего восхищённого? Ммм в таком случае мы исправим это. Я без ума от твоих губ. От их формы. От этой улыбки. От этих сладких уголков.
Она поцеловала его снова в один уголок рта, потом в другой. Обвела губы своим языком, дразня и желая, что бы он сделал так же.
- Мне нравится твой язык...его прикосновения и ласки и его вкус. Мне нравятся твои поцелуи. Они чувственные и разжигающие аппетит. Твоя манера целоваться очень сочная и в тоже время нежная.
Кристин слегка прикусила его нижнюю губу.
- Мммм теперь твоя очередь!
Она хитро улыбнулась.

+1

60

Было совсем неожиданно получить предложение не просто воспользоваться, но иметь свой ключ от квартиры Кристин. И я даже не смог скрыть своего удивления, которое, впрочем, не передавало с опасениями я отнесся к этому предложению, с испугом или, напротив, был очень рад. Совершенно новый этап, до которого я еще никогда не доходил. Новый этап, свидетельствующий и в очередной раз доказывающий всю серьезность того, что между нами  происходило. Казалось, согласись я взять этот ключ – и все, я окончательно подтвержу, что хочу быть с ней, что готов ко всем переменам. Они и так происходили, но взять ключ – это все равно, что поставить свою подпись. Так как же поступить?
- Договорились. В конечном счете, тебе и вправду пора привыкать к моим сюрпризам, - ну стоило ли сомневаться! Несколькими минутами ранее мы признавались друг другу в любви, я рассказывал об ее особенности, потому в каком-то смысле этот жест доверия был даже приятен, пусть я еще и не совсем понимал, что с ним делать. Как себя ведет человек, у которого есть ключ от жилища его половинки. И вправду сюрпризы устраивать! Романтичные и неожиданные.
Затем последовал мой быстрый спуск к этажу с парковкой, и подъем обратно – наверх. На протяжении всего пути я то и дело, что задумчиво смотрел в стенку лифта. Ту самую, к которой мы так страстно прижимались совсем недавно. Однако, как все быстро летит. Как насыщенно. Стоит уделить совсем немного времени откровениям, как все встает на свои места. И пусть я еще не выработал у себя привычку заводить серьезные разговоры при любом недопонимании и любом напряжении (ну человек я такой, лишенный тяги к открытости и откровенности, раньше не было ни желания, ни необходимости душу перед кем-то выворачивать, теперь же это важно, ведь у меня отношения!), но опыт, вне всяких сомнений, был крайне удачным. С этой мыслью я вернулся обратно в квартиру. Кристин уже вовсе готовила ванное помещение, оттуда доносились приятные ароматы, и я не мог не зайти, попутно принимая из рук женщины скотч. И окидываю ее оценивающим взглядом. В этой обстановке, в этом окружении, окутанная манящими запахами, Кристин смотрелась великолепно. Соблазнительно. Радовала глаз.
- За понимание, - согласился я с тостом, равно как и с комментарием Кристин относительно «будущего». Что ж, дверью я вроде никогда и не хлопал, но о проблемах предпочитал умалчивать, само рассосется, это правда. Привычка, не более. Но сегодняшний день показал мне, что все может быть иначе. Так что мой кивок, повествующий о согласии, хоть и был скромен, все же выражал собой четкое понимание верности сказанного. Без лишних риторик.
А потом я попытался  проявить немного внимания к нежным частям женского тела, о чем говорила мне до того женщина. Я ж учусь, я стараюсь. Ка и ожидалось, первое, что услышал – звонкий смех Кристин. Должен признать, сам бы не сразу понял, о чем речь. А чего она от меня хотела, таких вопросов женщинам мне еще задавать не приходилось! Потому я сам следом засмеялся и потом развел руками, мол «ну как получилось». Но интересуюсь я искренне, совершенно точно не желания, чтобы от моей активности у Кристин были какие-то проблемы интимного характера. К счастью, несмотря на смех, ответила она серьезно.
- Я все это понимаю, просто… раньше не было надобности заботиться о подобных вещах, задумываться вообще об этом, - тут же произнес я, пожимая плечами. Да, все еще было неловко. Конечно, как человек, регулярно занимающийся сексом, я знал некоторые тонкости. Но учитывая отсутствие подобной активности, задавать лишние вопросы не было никакой необходимости. Вот и выработалась привычка. Привычка не спрашивать о том, что не нужно. Сейчас ситуация поменялась, и я был готов к ней подстроиться. – Но я исправлюсь!
Очень скоро я оказался подтянутым к Кристин, снова прижимался к ней, вдыхал ее аромат. Как мало времени все-таки мы можем выдержать без прикосновений. И это даже несмотря на то, что последний час провели, не отрываясь друг от друга. Я поставил свой стакан, обвил талию женщины, и просто слушал, что она говорила. Наслаждался ее голосом и ее нежными действиями. Хотелось сказать, что дело-то не в похвале. Скорее в признании. В признании того, что ей нравится все, что я делаю, как я это делаю и какой периодичностью. Но… такой ласковый момент, что у меня просто дыхание сперло. Говорить не хотелось. Только слушать, и мягко улыбаться, отвечая кроткими взаимными поцелуями. Кончиками пальцев я начал водить по спинке Кристин, вырисовывать на ней невидимые узоры. А телом – прижиматься плотнее. Чарующий момент, ничего не скажешь. Настала моя очередь.
- Что ж…, мне тоже нравятся твои губы. Такие мягкие и вкусные. Их идеальный контур, - с этими словами я так же прижался губами к ее губам, в сладком поцелуе. И это не было дежурной фразой, просто ответом на комплимент. Нет. Ее губами я мог наслаждаться вечно, и поцелуй этот демонстрировал всю искренность сказанных слов. Один поцелуй, затем второй. Легкий обвод губами контура. Как сладок вкус. Восхитительно. – Я обожаю твои глаза. Они такие выразительные, яркие. Их пронзительный взгляд сводит меня с ума, - при этом я смотрел уже в глаза Кристин, метаясь взглядом от одного глазика к другому. О да, она умела смотреть как хищница, как коварная соблазнительница, и как озорная девчонка. Столько огоньков в глазах одного человека! Глазах прекрасных, запоминающихся. Не оторваться. Нет ничего удивительного в том, что я пленился, стоило лишь только заглянуть в них. – Твоя родинка это вообще тема для отдельных эротических фантазий! Длинные ноги, роскошные светлые волосы и эта родинка ммм, Боже, сердце замирает, - и я правда чуть не простонал! Эта картинка не для слабонервных. А для меня то была не просто картинка, это была моя реальность. И я искренне восхищался своей женщиной. Для меня она была идеалом, центом всех фантазий, как скромных, так и не очень. Совсем не очень. Чуть погодя я подался вперед и попросту обнял Кристин, обвил ее своими руками, прижал к себе, утыкаясь носом в те самые волосы, которыми восхищался. Замер так на несколько секунд. Вздохнул и тихо произнес: – И я хожу с ума от твоего аромата. Он такой притягательный, я готов наслаждаться им всегда и везде. Утром, вечером, днем. В постели, сидя рядом, держась за руки или… обнимаясь. Особенно обнимаясь, это я тоже очень люблю. Что бы ты ни думала, а даже таких прикосновений порой достаточно, потому что они… ммм, не знаю, как описать свои ощущения. Но мне безумно хорошо, - трудно описать все и сразу, тем более, если никогда этого не делал. Но все эти слова я произносил, обнимая Кристин, не отрываясь, почти не шевелясь. И это, действительно, потрясающий момент. Прикосновения, объятия. Сколько эмоций и сколько ощущений!

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Play the game


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно