внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Who Framed Roger Rabbit


Who Framed Roger Rabbit

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Ruth and Thomas
July'2020, Sacramento

https://i.imgur.com/3jLOSxT.jpg

+1

2

Пахнет пылью и теплым асфальтом. Солнце потихоньку уходит за горизонт, и он чертовски этому рад. За день Тому так нагрело голову, что мерещится шум волн и крик чаек над Ла Маншем. Но никакого Ла Манша нет. Есть жестокая калифорнийская жара, которая плавила череп черт знает сколько недель подряд. Жара сводила с ума. Как и новость, что в Лондоне появились желающие разжиться крупной партией американских стволов. Том наивно полагал, что оружейная глава в его жизни окончена вместе с единственной аферой, но прошлое по инерции затягивало его назад. В Калифорнию с ним приехал кузен, сбежал от проблем с полицией. Формально представлял собой главу их «бизнеса» и активно давил Тому на мозги, что хватит просиживать штаны и пора действовать, пока связи и каналы живы. А Том думал вообще о другом. Один из их сомнительной организации успел пободаться с местными, и в качестве извинений припер информацию о якобы убийце его жены. Ему эта ниточка так врезалась, что он набрал номер Палмери. Ну как Палмери. Резиденции Палмери. Прямого номера у него нет то ли к сожалению, то ли к счастью. Томас не хотел быть должником мафии, но путь настолько легок и очевиден, что его моральный кpeдит становился все пухлее. Палмери посоветовал поговорить с Рут. То, как он произнес «Рут» подсказывало, что Рут особенная. Имена случайных баб и шлюх произносят с другой интонацией. Теперь их четверка нетерпеливо курила возле тачки. По плану Тома должны сбросить тут и осесть в баре.

- Надеюсь эта баба того стоит, Томми, - Сид, опираясь на капот, нервно выпускает дым в воздух. Немного устаревший пыльный внедорожник режет фарами первые сумерки. Хотелось бы гонять на новой дорогой тачке, но, к сожалению, приходилось использовать рабочую машину.
- Еще как стоит, - отвечает Том, крутя в пальцах тлеющую сигарету и размышляя, что может знать Рут. Сид злобно провел рукой по бритой голове. По приезду Флетчер обрил затылок, спасаясь от жары. Приземлившийся пару дней назад Сид нашел идею стоящей, и сделал тоже самое. А потом и еще один, Джесси, младший брат его погибшей жены, скопировал то же самое, решив что это выглядит круто. И они банда. Том как увидел это дерьмо сначала посмеялся, а потом наорал на обоих, потому что их троица одинаковых придурков бросалась в глаза. Им пока не стоит привлекать к себе внимание странным сходством. И ничем другим тоже. Под общий гогот Сида обрили под ноль, как зачинщика, и он получил законное право исходить говном остаток дня.
- У тебя дел поважнее что ли нет кроме как эту суку выебать? - Сид вбрасывал что-нибудь едкое каждые полторы минуты. - Мы тут вроде за стволами. Я пообещал эмок. А потом купим что получше этого говна
.
Он мечтательно пинает передний бампер под собой. Том делает шаг и хватает Сида за челюсть, заставляя смотреть не куда-то в небеса, а прямо на него. Оставшаяся между пальцами сигарета почти касается уха.
- Только ляпни это вслух еще раз и полетишь обратно. Ты меня понял? - отрезал он и хорошенько встряхнул подельника, загнав пальцы в кость сильнее, в ответ на глухой удар в грудь, значивший «отвали». - Понял? - от Сида слегка разило пивом и непогашенной агрессией. Глаза бешеные, сейчас он просто тупой пес. Флетчер ловит этот взгляд, он в целом понимает его. Но не даст выделываться не в то время и не в том месте. Спустя мгновение видит тень понимания и ослабляет хватку. Сид произносит вымученное «Да понял я» и отталкивает его от себя, вымещая часть злобы. Том, выдохнув, одергивает футболку.
- Это не сука, это баба Палмери. Помнишь такого? Так что закрой пасть, - у него люди проверенные, но попадается быдло. Не многие смогли воспитать в себе или хотя бы имитировать приличие. - Это всех касается. Хватит рассказывать на каждом углу, какие вы охуенные. Мы не в Англии.



Его бесило, если парни не желали признавать, что между никем и кем-то в Америке они ближе к первым. До некоторых доходило, до некоторых - не слишком. Вот Сиду еще предстояло трансформироваться из обезьяны в человека разумного. В Англии не за чем было, итак дела как по маслу шли. А тут он был слабым местом их небольшой компании. Но все-таки нужен делу. Пусть он скорее злой, чем умный, зато верен. С ним они знакомы чуть ли не с младенчества. Его убогий бандитский вид удешевлял их имидж предприимчивых англичан, но с этим можно работать. Остальные выглядели прилично. Том в целом не любил походить на тупую шпану, поэтому его гардероб состоял из похожих брюк, ботинок и рубашек. В Калифорнии он докинул туда белые футболки и темные очки. Глядишь, эта Рут не сбежит от него, даже учитывая, что гулять им придется в вечернее время. Договорились раньше, но раньше у него не вышло, и теперь он вылавливал ее на тачке в городе. На углу двух широких улиц у нее дела, и они запарковались у сквера неподалеку, потому что остальные места забиты. Он смотрит на часы, поднимает глаза и видит девушку, которая выходит на улицу. Время и место совпадают, должна быть она. Набирает номер, который дал Палмери, и она достает телефон. Том сразу сбрасывает и идет к ней через улицу. Поднимает руку, привлекая внимание.


- Томас. Я звонил вчера, а сегодня опоздал. Прогуляемся? - он протягивает ей руку, но не чтобы пожать, а скорее просто сжать в своей руке. Черт знает, как правильно представляться женщине мафии. Черт знает, является ли она таковой. Может она хочет есть или выпить? Разберутся, куда завернуть по пути. Он бы предпочел размять ноги. При первом звонке обрисовал ситуацию в общих чертах. Что он от Палмери, ему нужно кое-что узнать и что разговор не для телефона.

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-04-06 17:17:54)

+1

3

Сакраменто беспощадно жарит, поднимает температуру выше и выше. К обеду становится нечем дышать, просто невыносимо. Мне сложно вспомнить было ли так всегда? Словно после Европы я вернулась действительно другим человеком. Там в моей прошлой жизни я не замечала жары или холода, я не беспокоилась о комфорте, чашке кофе утром или еще какой-то ерунде, присущей белому человеку среднего класса. Возможно несколько выше, чем среднего, но это не играет роль в данном контексте. По возвращению в Сакраменто я стала изнывать от жары и грустить по тому прохладному солёному ветру, что тут и там ходил за мной по пятам в Копенгагене. Мне было грустно теперь не выходить на пирс, пугая чаек, не проводить взглядом лодки, уходящие дальше и дальше от берега. Мне не хватало разноцветных улицы, покатых крыш и духа старой Европы. Я странно и ненормально острыми приступами ощущала себя не дома. Прошлая Рут не волновалась о подобных вещах еще и потому, что единственно важное представлял из себя героин. Я словно обитала не здесь, где-то там, где-то в сумрачной вселенной. Люди хотели бы тоже заглянуть в мир, что был моим, но никому, никому и никогда не оказывалось там места. И они грустили, бились, пытались прорвать оборону, любили, ненавидели, хватали меня за руки, за плечи, молили, кричали, ругались, обзывали, били, обнимали, упрашивали, говорили и молчали, курили, пили, тушили бычки под массивной подошвой, а я, я оставалась неприкосновенной. Нечто святое, недоступное, от того невыносимо притягательное. Хм, сейчас же просто Рут, кажется, что даже лишённая того былого героинового шарма. Так ли это? Или дело вовсе не в героине, как таковом?

Я складываю бумажки в ровные стопки. После обеда солнце становится нежнее, оно перестаёт испепелять каждого, кто по неосторожности вышел на улицу. Я заплетаю длинные волосы в небрежную косу каштановыми прядями ниже лопаток. На мне практически невесомая блуза из полупрозрачного шифона цвета гнилой вишни и строгая белая юбка-карандаш. На правой кисти массивный золотой браслет в наборе с серьгами - подарок отца. Закрываю серый мак, бросаю его в достаточно массивную сумку и выхожу из офиса. Реджи попросил меня встретиться с каким-то там его знакомым, казалось бы, могу оказаться полезной. Это скорее просьба, выполнимая на моё усмотрение, никаких указаний. Реджи не был одним из тех мужчин в моей жизни, которые четко указывали что я должна сделать. Кто-то просто служил моим работодателем, кто-то указывал на необходимость слушаться более агрессивно. Были и и те, кто считали, что в праве в принципе использовать меня, как ресурс, не более того. Но не Редж. Палмени относился ко мне хорошо, возможно, даже слишком хорошо, может быть, я даже не заслуживала такого его отношения к себе. Потому и не подумала отказать в услуге. Просто разговор - это не отсосать кому-то член для того, чтоб этого кого-то развязался язык.

Будни проститутки весьма мерзкие сами по себе. Тебе не встречается каждый день по десять извращенцев, которые хотели бы, чтоб ты вывернула свою толстую кишку им на лицо. Нет, обычно запросы весьма заурядны, обычные люди, обычные мужчины, что попросту устали. Мужчины, которые по той или иной причине не могут разговаривать со своей женщиной, да-да, проблема в большинстве случаев кроется именно в этом. Они молчат, стесняются быть собой, избегают возможности быть неприятными. Приправьте это еще тем, что рано или поздно в любых отношениях возникают ссоры и вуаля. Ваш благоверный платит какой-то там подстилке за то, чтоб побыть пару часиков самим собой. Будни проститутки заключаются в том, что ты ежедневно, раз за разом, прогоняешь через себя все чужие проблемы, истории, разочарования. Я словно огромный сосуд, вобравший в себя чужой опыт. Храню его-то зачем-то и с разочарованием принимаю то, что ничего нельзя стереть с мозговых извилин. Где-то там образы остались, всплывают время от времени во снах, сливаясь в причудливые истории.

Он набирает и тут же сбрасывает. Я поднимаю голову, оглядываюсь по сторонам и тут же замечаю идущего на меня достаточно привлекательного мужчину. Стою на месте, ожидая, пока он подойдёт поближе.
- Здравствуй, Томас, - выгибаю вверх одну бровь, скорее рефлекторно, нежели умышленно, легко сжимаю его пальцы в приветствии. Тон моего голоса привычно ровный и спокойный, напоминает размеренное кошачье мурчание, от куда-то из недр грудной клетки. Как коты умеют издавать такие удивительные звуки и почему они так странно нравятся людям? Точно есть в этом нечто магическое, словно ткать из тьмы огромный мягкий плед.
- Ты взял с собой друзей, побоявшись, что я сбегу? - бросаю взгляд за спину мужчины, туда, где поодаль стоят его люди, -Можешь не волноваться за это, я предпочитаю смотреть в лицо проблемам, которые пожаловали ко мне на приём.
Скольжу взглядом в глубину черных зрачком Томаса. Что он там такого пытается спрятать, м?
- Нам стоит прогуляться, ты итак слишком привлекаешь к себе внимание, а это едва ли успешный ход...если только ты не с претензией обрести популярность, - киваю в сторону достаточно уютного сквера, - Чуть дальше есть пруд, там живут толстые утки. Люди часто кормят из белым хлебом, но уж лучше быть толстым, чем умирать от голода. Голод - страшное чувство, оно превращает человека в животное. Без сочувствия, без здравомыслия, без любви, сострадания, без жалости. Только одна лишь единственная цель - набить желудок чем-то действительно весомым.
Крохотная пауза, в которой я глубоким вдохом наполняю легкие сладким ароматом вечернего воздуха. Пахнет жаренным асфальтом и ушедшей юностью. Нечто трепетное и грустное.
- При мне можно курить, я тоже буду, - достаю из сумки пачку сигарет, - Так о чём конкретно ты хочешь расспросить меня, Томас?

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2021-03-30 10:55:25)

+1

4

Вблизи Рут оказалась хрупкой симпатичной девушкой. Настолько хрупкой, что, кажется, весила не тяжелее ящика винтовок. Черт знает, сколько ей лет, но выглядела именно так. В ней могло быть что-то подростковое, почти детское, если бы не взгляд и мимика. Флетчер смотрел на нее чуть дольше, чем считается вежливым, выпуская ее пальцы. И она отвечала не менее уверенно. Он нашел ее облик неожиданным, думал, она окажется другой. Более глянцевой и искусственной. У нее мягкий тембр, из-за которого возникает обманчивое ощущение легкого флирта, даже если она просто здоровается. Понятно, почему Палмери на нее запал. Если Флетчер правильно уловил ситуацию.

- Я вижу, - ответил он, встретившись с прямым взглядом и надеясь, что «проблемой» она обозначает прошлый опыт. Не хотел бы он стать ее проблемой в первые пять минут знакомства. Оборачивается на машину следом за Рут с недовольством на лице. Чего они столпились у тачки, как дебилы? Ах да, всем до жути интересно посмотреть на девчонку мафии. Парни приветственно помахали ей с другой стороны дороги, перед тем, как исчезнуть в автомобиле. Сид, вывалившись из окна, громко свистнул. Хорошо, что они далеко и не могут выдать потрясающих шуток в сторону Флетчера. Он даже представлял каких. Каламбуры уровня задрипанного кабака на тему, что ему все равно не обломиться и лучше не рисковать жизнью.

- Все было не так плохо, пока я не подошел к тебе, - вполголоса заметил Том на ее шпильку о популярности. Она выглядела куда утонченнее большинства прохожих и выделялась из серой толпы. Так что ей тоже не помешает укрыться в сквере. Он услышал как на заднем плане завелся двигатель, и машина, наконец, исчезла за поворотом. Почувствовал облегчение. Рут говорила об утках. И в ее монологе было нечто личное.

- Постоянная сытость еще хуже. Предпочел бы остаться голодным животным, - усмехнулся Флетчер, подумав, в какие дебри заводит побег от пресыщенности. Но Рут этого кажется не знала. Она бежала от кое-чего другого. От голода, очевидно, каким бы он не был. Он бросил на нее короткий взгляд. Она не выглядела раненой, несчастной или обездоленной. Скорее той, кто сама может оторвать себе кусок да еще и ограбить кого-нибудь с таким же цинизмом, с которым говорила о жирных неповоротливых утках, которых наверняка позже пустят на обед.

- О том, о чем ты говорить вряд ли захочешь, - честно признался Флетчер на ее вопрос и машинально поднес ей старую металлическую зажигалку прикурить. Привычка. Закурил сам с ее барского разрешения и мрачно выпустил первый дым.  - Мне нужна твоя помощь, Рут. Идем, зайдем подальше, где не так людно, - махнув рукой приглашающим жестом в сторону сквера, он двинулся вперед.

Под аркой вход с тротуаром мелкой брусчатки. Сквер сделан на европейский манер, и Флетчеру здесь нравится. Растения - единственный плюс, который он нашел в Сакраменто по сравнению с другими городами Калифорнии. Город действительно удивительно зеленый. Перед ними раскидистые деревья с длинными ветками. Разномастные деревья.
- Смотри, какая компания, - он указывает на растущих рядом дуб, кипарис и пальму с ковром из папоротника. - Очень по-американски.

Деревья забирали звук снаружи, поглощая шум дороги, и сплетались в полутьме причудливыми узорами. Свет фонарей еще почти прозрачный, рассеивается в воздухе, оседая ломаными тенями вокруг. Пруд, очевидно впереди, если идти по самой широкой аллее. Томас с удовольствием вдохнул воздух, словно собираясь прыгнуть в воду.

- Я ищу одного человека, - заговорил Том, стоило им пройтись немного. - Он работал таможенником года три назад, и где-то полгода назад исчез. Не умер, просто испарился. Мне сказали, вы были знакомы, - список увлечений подозреваемого короток: наркота и женщины. Непонятно, какое хобби его свело с Рут. Возможно, оба сразу. Томас подозревал, что за ее милым лицом кроется темное прошлое, но не успел копнуть глубже. И естественно не распрашивал Палмери.

- Зовут Саймон Доусон, сейчас ему лет сорок. Может чуть больше. Есть фото, - он вытащил смартфон из кармана, но рука остановилась в воздухе. - Или тебе не нужно и ты его помнишь? Я хочу понять, с кем он вел дела перед исчезновением и какие дела. Что угодно. Он мне сильно должен, - закончил Том, понимая необходимость как-то обозначить причину своего интереса ее отношений с Доусоном. Он очень хотел оставаться спокойным и безучастным, но сжимал скулы сильнее обычного в жадной затяжке, глядя на Рут сквозь сигаретный дым.  Все это было так давно, он наивно не рассчитывал хоть что-то почувствовать. Но память возвращала его в день убийства жены, стоило просто начать этот разговор. Проблема не в ее смерти. Скорее, в его вине. Наверное, он больше обрадуется, если ее кончина с Доусоном никак не связана. Обычная фатальная случайность.

[AVA]https://i.imgur.com/uHYTnlv.gif[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-04-06 14:51:53)

+1

5

От куда у такой как я эта удивительная привычка держать спину по струнке ровно? Словно всю жизнь то и делаю, что хожу на высокой шпильке с высоко поднятой головой. Вот она та леди что в прошлых жизнях утягивала талию до неприличия туго жестким корсетом. Каждую среду и субботу утром для неё готовили лошадь и женское седло, до ужаса неудобное. Грива у отборной кобылы блестела на солнце точно так же, как и у той, что вот вот усядется верхом. Мужчины рассматривали в женщине лишь красоту, выбирая партнёршу подобно хорошей кобыле. Те же хордовые, разный подтип. Она должна быть статна и стройна, умеешь хорошо говорить, но еще лучше красиво молчать. Хорошая женщина просто обязана всячески угождать Ему, возвышать Его, кормить Его эго.
- Втяните живот сильнее и я смогу затянуть еще пару дюймов, ну же, мисс, если не постараться, Вы не влезете в своё новое платье, - толстая чернокожая служанка пыхтит за спиной, затягивая штурмовку сильнее. У неё мягкие руки, такие же ноги, полный живот и натянутое лицо без единой морщины. Полнота делает её очень милой и доброй. Взгляд черных зрачков сливается с радужкой практически один в один, а черные кудри упрятаны в белый чепчик. Мне перехватывает дыхание, когда петли сходятся в каркасе друг к другу, я цепляюсь ладонями в раму кровати, чтоб не завалиться следом за ловким движением служанки. Создается впечатление, что корсет прожимает кости, будто они резиновые, будто бы парочку вырезали вместе с куском печени, и всё для того, чтоб изумрудный атлас сошелся на тончайшей талии. Само изящество. В подобном наряде сложно ходить, сложно дышать, сложно думать. Дурно на жаре, веер не помогает от удушья. Бессмыслица.

В Сакраменто душно всегда. Даже глубокой ночью в средине лета невозможно укрыться от мерзкой жары, от тонкой струйки пота утекающей от шеи по позвонкам вниз. Том любезно подкуривает мне, я выдыхаю дым следом за мужчиной. Удивительно легко ощущаю себя рядом с незнакомцами, с ними всегда проще, чем с теми, с кем уже связывает хоть какая-то история.
- Все пытаются поговорить со мной о том, о чем я бы хотела помолчать, - хмыкаю, - Всё дело в том что молчать я люблю больше.
Дело том, что чужие секреты приобретают особенную ценность тогда, когда их знает строго ограниченное количество людей. Нет ничего более провального, чем попытка продать дешевую информацию задорого. Кем тогда уж тебя сочтут? Мелким барахольщиком? Самодуром? Китайским рынком, создающим подделку за подделкой, что как зараза расходиться по рынкам каждой страны, влезая на полки, делая реплику такой простой и доступной подменой чему-то действительно весомому. Вот только искушенный гурман всегда отличит, всегда учует, он знает каждый шов, каждую выемку на выкройке.

- Любишь Америку? - резко оборачиваюсь на Томаса, изумлённо изогнув бровь. Бросаю сумку на скамью из толстой древесины, освобождая руки. У него интересные черты лица. Его сложно назвать классическим красавцем, но что значит мужчина, если оценивать его только лишь по верно настроенной картинке, Смотреть всегда следует несколько под другим углом. Мне нравятся...плохие парни. Те, кто по той или иной линии судьбы вошел на темную сторону луны. Их лицо украшают изломы из мелких морщин, что углубляются с каждый пережитым годом, с каждый часом, когда пуля не проткнула грудную клетку или же висок. Пах! Робкий выстрел из под глушителя, снайпер снова промазал. Две дуги между бровей говорят о том, что он много хмуриться. Размышляет, затягивая одну за другой, позволяя непослушным мыслям делиться между собой, словно клетки разделяясь размножаются и растут. Уставшие круги под глазами сообщают о недостатке сна, в точности, как и сетка морщин у внешних уголков. Лицо достаточно живое и эмоциональное. Каждая линия добавляет определенную харизму, составляет картину, точно рисует кружева.
- Людям нравится думать о том, что это страна свободы и, что каждый сможет найти здесь место для себя. Каким бы ни был. Но по мне это бойня за ресурс, которого больше нет. Здесь все чужие, никто никому не рад. Рано или поздно чей-то корень окажется сильнее, он вытащит из грунта всё питательное, отобрав у других, и другим ничего не останется, кроме как усохнуть и уйти в историю.

Пути людей ведут за собой тонкую нить судьбы и в момент, когда эти полосы соприкасаются, их жизни пересекаются в конкретной точке навсегда. Этот процесс необратим. Огромный земной шаг напоминает разноцветный клубок. Он настолько запутан, что многие узлы никак нельзя расправить, только вырезать и сшить другие клочки между собой, чтоб не оборвать окончательно. Каждый, кто хотя бы раз появился в твоей череде дней, рано или поздно сможет отыграть совершенно удивительную роль в самый невероятный момент. Предугадать невозможно.
- Саймоооон,- протягиваю имя, словно пытаюсь попробовать на вкус. Взгляд скользит по фото, поднимая старые архивы на поверхность, но стану ли спешить вскрывать карты?
- Ты нервничаешь даже когда упоминаешь его в разговоре. Можно даже не смотреть на тебя, просто стоять рядом и ощутить электрический ток, который вырабатываешь каждой клеточкой кожи,- отвлекаюсь от фото к острому изгибу его скул, - Если он тебе должен...деньги? Ты их имел в виду только что, верно? Или хотел, чтоб я так думала. Реджи не стал бы просить меня встретиться с тобой. Он взял бы с тебя долю от суммы, которую тебе задолжали, за услугу, помощь в возврате утерянного и сам расспросил бы меня. Все были бы в плюсе, ни капли утерянной выгодны. Но Реджи попросил меня встретиться с тобой лично. Дело в другом.
Я хитро прищуриваю взгляд, делая паузу в словах. Затяжка практически угасшей сигареты превращается в едва уловимое глазу едкое облако.
- Начнем сначала. Его зовут Саймон и он явно задел что-то более личное, нежели твой карман, - едва касаюсь кончиками пальцев точеной линии его играющих жевалок, - Придется быть откровенным, если хочешь получить откровение в ответ.
Я пожимаю плечами. У всего своя ценя.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2021-04-07 06:22:39)

+1

6

Если Рут часто расспрашивают на темы, о которых она предпочитает молчать, это значит лишь одно - она много чего знает. Чужие секреты и правда хорошо сочетаются с молчанием. Флетчер не видел ни единого противоречия. Любопытно, чьи тайны она носит с собой каждый день. Так резко и изумлённо оборачивается на замечание об Америке, словно это место невозможно любить вовсе или хотя бы делать вид, что любишь. 


- Ненавижу, - с легкой улыбкой ответил он, в последний раз проводив взглядом компанию зеленых мигрантов. Ему не нравилась американская привычка сочетать все со всем и делать вещи ярче и насыщеннее, чем они есть по природе. Флетчер ненавидел страну, в которой жил, дела, которыми занимался, и людей, с которыми приходилось сотрудничать. Но сидеть в Англии среди болезненно знакомых лиц он ненавидел еще больше. Рут, возможно, испытывала нечто похожее. То, с каким отчаянным фатализмом она рассуждала об Америке и с каким вниманием разглядывала его - Флетчера - лицо, намекало, что он ей даже нравится. Потому что такой же пришелец здесь, и у них некий общий враг в виде чужого менталитета и не менее чуждой культуры. Плюс, Рут наверняка клонило в сон от хороших порядочных людей, а Том хорошим человеком не являлся. Небрежно швырнула сумку, и он понял, что она так примерно и живет. Ни за что не цепляется и ничего не прижимает к сердцу, как обычно делают девушки. Держат сумку или край юбки, будто это спасательный круг. Рут, кажется, могла бы раздеться, выбросить вещи в ближайший куст и выйти нагой из сквера как ни в чем не бывало, если бы ситуация того потребовала. Он слушал ее под шум листьев, стоя напротив. Можно сказать, у них небольшая прелюдия, перед тем, как поговорить о деле.

- Здесь всегда будут деньги, - пожал плечами Том. Огромные залежи мертвых президентов выходят из под печатной машины быстрее, чем их успевают отмывать или тратить. Сегодня ты нищий, завтра богат. Флетчер еще ни разу не видел места, где так быстро прыгают из грязи в князи. Он упал на прогретую лавку рядом с Рут. Ему показалось, ей не идет быть одинокой. - Но просто деньги тебя не радуют.


Это утверждение. Она мёдом разливается на отстраненные темы, и кажется, что остальной диалог склеится так же легко. Что она бы счастлива выкинуть подальше бюрократию и деловые приличия, с которыми приходится иметь дело, и удариться в отстраненное созерцание бытия, не погружая руки глубоко в грязь. Непонятно, где происходил сбой: проблемы нуждались в Рут или наоборот. Правда где-то посередине. Томас согнал туман ее печальной ласковой меланхолии. Он не верил или не хотел купиться на ее магию. В какой-то момент ему и вовсе показалось, что она, удачно присев на уши, уводит разговор в только ей понятную сторону. То, как она тянет имя Доусона, пахнет игрой, в которую он будет вынужден сыграть.

- Я бы предпочел, чтобы ты оказалась глупее, - усмехнулся Том на ее победный хитрый прищур. Чувствовал, как ее когти скребутся к нему в душу. Судя по всему, она тоже прекрасно понимала, что происходит внутри собеседника. И крепко вхожа в дела Палмери. В ее случае, в дела Реджи, конечно. Делать вывод, что она знает его, как облупленного, опасно и глупо. Но знает точно хорошо. Он ее попросил, но этого явно не достаточно. Она хочет собственное шоу. Флетчер понял, что она и правда поможет, но этот разговор будет стоить ему очень дорого, даже если он не потратит ни цента.

Но, если подумать, какой к черту секрет из его бытовых тайн? В их среде постоянно кто-то умирает. Тем более Рут на короткой ноге с Палмери, а тому уже пришлось выложить всю историю. В кратком варианте, но эта женщина хотела откровенности. Том не пошевелился, когда холодные тонкие пальцы царапнули скуловую кость. Она бросает гальку в воду и смотрит на круги. Что же ты мелочишься, возьми камень крупнее. Тебе ведь скучно холодное спокойствие? Он смотрел на нее несколько дольше, чем принято молча сидеть. Нет, не взвешивал варианты отступления. Ответ сразу «да». Ему нужно несколько секунд. Понять, что именно рассказать, открыть рот и произнести все так безучастно, словно они обсуждают погоду.

- Он убил мою жену, - ответил Том, глядя в глаза Рут. В его собственных нет ничего хорошего. Он сам себе холодная могила. - Забил ее ножом, как бешеное животное, - он сделал быструю затяжку, вспоминая, что ему говорили после исследования трупа. Точно помнил, что умирала мучительно. - Она сопротивлялась, хотела жить, поэтому удары вышли хаотичные. Один, глубокий, сюда, два коротких здесь, -  легким движением он обозначил первый удар на Рут, задев легкую ткань блузки над правым подреберьем, и остальные уже на себе, не углубляясь в полный список зверств. Взгляд уплыл на пространство перед носом. - Отрубил ей палец, на нем было дорогое кольцо. И скинул труп в реку. Он плавал там пару дней. Пришлось долго смотреть на опознании, чтобы узнать. Особенно с похмелья, - смешанное эхо брезгливости и старой печали вылезло сквозь маску безразличия, но Том пересилил себя, заставив вернуться взглядом к Рут. У нее безжалостные глаза. Чего она хочет? Вытащить наружу его уязвимость? Он ей это даст, пусть развлекается. Сигарета давно умерла и он, швырнув бычок в траву, без раздумий вытащил вторую. Закурил и откинулся на деревянную спинку.

- Этого достаточно? Сколько откровенности ты хочешь взамен? - он хмуро посмотрел ей в лицо, пытаясь понять ее расценки.

У него целая пачка, может ворошить с ней прошлое хоть до самого утра. Не хотел бы, но готов, потому что жаждет найти Доусона. Он рад, что они по случайности не завернули в шумный бар, а сидели именно здесь, в безлюдной полутьме. Почти как в церкви на исповеди, правда Рут далеко не монахиня, да и он совсем не святой. Может, ему полезно воскресить все еще раз, чтобы хватило решимости, сделать то, что планирует.

[AVA]https://i.imgur.com/uHYTnlv.gif[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-04-07 13:31:32)

+1

7

Глупые женщины определенно удобны. Они не задают лишних вопросов, не лезут куда не просят, не вникают в твои дела. С ними удивительно легко хохочется, говорится пьется, танцуется. С ними невероятно легко, но так же легко и без них. Глупые женщины часто оставляют след помады на вороте белой рубашки, приходится придумывать как отмыть её так, чтоб жена не заметила (она, конечно же, всегда замечает, порой молчит, порой громко собирает тебе чемоданы). Они царапают кожу до алых ссадин на спине, демонстрируя страсть, но их любовь забывается так же легко, как и приходит. С ними просто и так же просто без них. Хотел бы Реджи, чтоб я оказалась глупее? Чтоб не было так невыносимо со мной и ещё хуже без меня. Чтоб не обнаружить пропажи Рут очередным утром с мятых простыней, ощутив жуткое похмелье после выпитого из моих уст. Тело потряхивает мелкой дрожью, опрокинуть бы поцелуй, как рюмку крепкого, горького джина, да нету. Быть глупой женщиной проще. Судьба жалеет их, отводит от сложных бед, не выстраивает шахматную партию со звёздочкой. Их быстро разбирают замуж, подобно породистым щенкам, балуют, украшают побрякушками и любуются. Что с неё больше взять. У подобных же мне не бывает просто, не бывает легко, не бывает по прямой дороге. Обязательно жизнь утянет куда-нибудь в дебри на поиски цветка папоротника. Знать хоть как выглядит, глядишь, достала бы.

Тому не повезло, я не оказалась глупее, но неудача кажется очевидной неудачей только лишь на первый взгляд. Вещи редко когда являются такими, как мы по неосторожности принимаем их с порога. Ведь окажись я хотя бы на йоту глупее, едва смогла бы дожить до того момента, чтоб припрятанный секрет превратился для него в сладкий кекс. Практически подарок на Рождество. Ты был хорошим мальчиком или мне следует подсыпать немного угольков в угловатую коробку, перевязанную красным бантом? В любом случае, Флетчер не заставляет меня томиться в ожидании, не растрачивает ни своего, ни чужого времени, на скорую руку принимая мои правила игры. Я киваю, когда слышу первую фразу.

Выстрелом. Правда звучит пулей, пронзающей временное пространство, унося в прошлое каждый раз, когда срывается из уст. Я тоже чья-то мертвая почти что жена, только вот мою смерть приняли за чистую монету просто. Забросили куда-то старый фотоальбом, сложили в коробку, утрамбовали на чердак, чтоб прошлое уж точно совалось в прошлом. Без разбирательств, поверив на слово, без попыток опровергнуть или же наказать виновников. Почему мою смерть Лиам принял с таким удовольствием, зная как много людей готовы были снести мне голову? Почему не усомнился? Почему-почему-почему? Почему, раз уж видел собственными глазами видел, как меня пытали, как вставили острие ножа по самую рукоять четко в бедро, прокручивая и вынимая, оставляя после себя рваную рану (всё еще остался шрам). Как так вышло, что урна с чужим прахом и байкой в довесок сошла за правду, если ранее видел с какой легкостью чужие руки подвешивали в петлю и выбивали табурет из под ног. Может быть дело в том, что почти что жена - тоже самое, что и чужая, а чужие они на то и чужие, что легко отслаиваются от стенок сердечной мышцы. Их трупы не ищут в реке и не приходят на опознание.

Я кладу свою ладонь в ту область, что очертил на мне собеседник, спускаюсь чуть в сторону к животу. Если снять блузу, можно увидеть россыпь тонких шрамов так любезно оставленных мне в Копенгагене. Группа работала быстро и слажено, они с легкостью перерезали горло банкиру, но мне оставили только лишь колотые ниже рёбер. На что они рассчитывали? Эти люди хотели, чтоб я медленно умирала от кровопотери? Или чтоб чистильщик стал финальным выстрелом в голову? Мне остается только ломать голову без окончательного знания. Во всём мире люди запросто закрывают глаза на убийства, но никогда не прощают украденные деньги.

23:59, +2°С
Мне не перерезали глотку. Это их оплошность. Самая глупая ошибка, которую можно было совершить при намеренном убийстве острыми колющими предметами. Это ведь было бы логично и со 100% вероятностью сработало. А так… Не знаю куда именно мне попали. Несколько ножевых в живот. Другим повезло не настолько.
Рядом со мной лежит два трупа. Регнер мертв, а значит, мне придется искать другого человека в банке. А это, уж поверьте, не так просто, как может показаться на первый взгляд. Как и найти другого юриста. Проблемы, которые мне совершенно не нужны /читай не нужны Гвидо в том числе/. Но с этим уже ничего не поделать. Если нельзя избежать – придется работать с последствиями.
Почему только не проверили мне пульс? Может быть, посчитали, что я истеку кровью и умру? Или это просто предупреждение?
Дверь вновь открывается. Входит мужчина без какого либо прикрытия лица. Он шел, не рассчитывая, что его кто-то увидит. Точнее,  не ожидая, что здесь будет кому на него смотреть. Он запирает за собой и естественно замечает, что я не слишком уж и труп.
- Dræb ikkec* - произношу достаточно тихо, чтоб он меня услышал, но недостаточно громко, чтоб слышно было за дверью.
*не убивай
Теряя кровь становишься обессиленным. Ты не в состоянии подняться на ноги. Более того кажется, что сил не хватает даже на то, чтоб понять руку или же держать глаза открытыми. Нет сил говорить. Хочется уснуть. Сон кажется таким исцеляющим. Он может отобрать боль, отобрать жестокость у реальности. Унести туда, где хорошо и спокойно. Где ты не держишься за живот и не умоляешь о том, чтоб у тебя не отбирали жизнь. Не могу вспомнить, просила ли я ранее кого-то о пощаде? Из моих уст можно было услышать исключительно молчание. Ну, а если помощь требовалась, я просто знала куда мне следует пойти. Кто и без каких-либо просьб сам спасет. Эта знаменитая фраза из Мастера и Маргариты о том, что никогда не следует ничего просить. Особенно у тех, кто сильнее. Сами всё предложат, сами и дадут. Я бессознательно следовала этому принципу задолго до того, как книга попала мне в руки. Здесь, в Дании, у меня много времени для того, чтоб читать. И на удивление мне пришлось по вкусу погружать себя в чье-то сознание. Смотреть на мир глазами другого человека. На себя примерять чувства и переживания, последовать дорогой персонажей. Единственным условием хорошего чтения является правильно подобранная книга.

- Что её связывало с ним? Он был её любовником? - не самый лучший вариант в этом спектре, если уж говорить на чистоту, - Или это из-за твоих дел она попала под раздачу? Мне нужно больше деталей для того, чтоб я смогла хоть как-то оказать помощь. Коэффициент полезного действия зависит напрямую от того, насколько ты готов вывернуть свои ребра наизнанку.
Кроме того во мне здесь и сейчас играет человеческое неравнодушие, пытается добраться до сути происходящего когда-то ранее. Мне жаль её, даже если она сама виновата в том, что случилось, и жаль его за то, что его всё еще мучит смерть.
- Тебе следует забыть о том, что это своего рода...сделка. Я не беру с тебя деньги и не стала бы. Мне сейчас это не интересно. Мне просто жаль её. Можешь себе представить сколько много раз я могла бы оказаться на её месте? Даже в эту самую минуту. Мне кажется, то мне проще понять убитых, чем живых.

+1

8

Флетчер резко поднимает голову, собираясь всем телом в напряженную струну. Он смотрит на Рут с нескрываемым бешенством. Оно резко ударило ему в голову, стоило ей произнести первую фразу. Готов схватить за лицо, за рот, которым она только что это сказала.

- Она не была его любовницей, - рявкает он, что бы точно обозначить: женщина, с которой он умудрился так далеко зайти уж точно не окажется в чужой постели. Потому что она, блять, с ним, а не каким-то тупым мудаком, с которым торчат рядом, лишь бы не быть одинокой. И плевать, если звучит уверенно и гордо, слишком высоки были ставки. Никаких бонусов кроме жизни на вулкане и резко возросших шансов умереть к нему тогда не прилагалось. Он точно знал.

И Рут, кажется, действительно ему сочувствовала, зная вкус безумной жизни. Он видел по лицу, но не хотел понять ее страхов. У нее другой мир и Палмери за спиной. Флетчер лишь проходимец по сравнению с шишками, с которыми Рут имела удачу спутаться. Если такое можно назвать удачей. Но, судя по тому, что она не пекла пироги или не заполняла бухгалтерию в рядовом офисе, ее такая жизнь устраивала. И он не собирался переживать за ее благополучие, тем более хвататься за ее жалость. Не хотел никого впускать в свое горе или ассоциировать с ним. Проникаться чужим тоже. Его горе было самым значимым и большим, и все остальные могли стройным шагом идти нахуй со своими бедами. Никто не будет топтаться в его саду, даже если этот сад приносит одни страдания. Если завтра ему предложат воскресить одну её за трех детей или жен самых близких друзей, он без проблем оставит дьяволу кровавую роспись.

-...Мне кажется, что мне проще понять убитых, чем живых, - заканчивает Рут. Темнота спускается ниже.

- Конечно, убитых понять проще. С ними больше не надо иметь дело, - Флетчер иронично жестикулировал сигаретой, развлекая сам себя. Если их беседа скатится в печальную философию, его стошнит от интоксикации депрессией. Он не так давно сменил седативные на поиск нового шанса угодить в могилу и погоню за отмщением, он не хочет тонуть в болоте безысходности. - Если не хочешь оказаться на ее месте, никогда не доставай оружие для угрозы. Если не собираешься стрелять, лучше прикинься дурой. А достав, стреляй сразу, не думай и не веди переговоры. Прикинуться дурой ты все равно не сможешь, - вряд ли у Рут не было инструкций на случай внезапного пиздеца или опыта попадания в неприятности, но он четко уловил, что умереть она не хочет. Может, посчитает его идиотом за непрошеные советы. Ну и пусть. Это лучше, чем снисходительность. - В крайнем случае для тебя отберут куда более дорогого киллера, чем этот тупой ублюдок, - она в поле абсолютно другого масштаба, чем он тогда. Он был никем. Никем пока и являлся. Ожидал, что умрет сам, а вышло как вышло. Жизнь посмеялась со свойственной манерой обращать желания в исковерканные подарки. Он очень хотел выжить. Собственно, он выжил.

Итак, ему следует вывернуть ребра. Он готов отломить ей одно и кусок мяса вырезать в подарок, если Рут и правда поможет найти Доусона. Флетчер сам от себя не ожидал такой прыти. Он шел просто поговорить, а теперь собирался перевернуть каждый камень и чувствовал голодное желание, которого давно не слышал. Жаль, кроме ребер и мяса у него для нее особо ничего и не было.

Что тогда было? Что было? Если бы он помнил. Тот период смешался в однородную грязь. Дни слиплись в один ком, где он чередовал пистолет и телефон в руке, а неизменной оставалось только сигарета, потому что иначе нервы давали сбой. Потом самая длинная и напряженная неделя, после которой он рассчитывал отмыть бабки и найти покой в своем новом убежище с торжественным названием «семья», но нашел труп собственной жены. Вещи, вроде новых диванов и свадебных путешествий, над которыми он откровенно посмеивался ранее, показались удивительно ценными. Он даже не успел начать жаловаться на минусы несвободы, так быстро все закончилось. Ему почему-то странно обидно за нее. Не успела побыть замужем за богатым человеком, только за проблемным.

- Я не знаю деталей, - говорит он, и это «не знаю» даётся болезненно. Нет ничего хуже потерянного контроля. Прошлый он был глупее. Новый он знал бы каждую крысу в радиусе ста миль вокруг себя, но что теперь толку жалеть об упущенном. - Доусон работал на таможне, пропустил груз. Когда началась драка за долю, его припугнули. Я думаю, он хотел припугнуть в ответ. А она вытащила пистолет, но не выстрелила. Еще и препиралась наверняка, как это бывает, когда в женщине слишком много смелости. Ты же понимаешь о чем я? - он вспомнил, как Рут прижала руку в указанное место, будто он не дотронулся пальцами, а загнал лезвие под ребра. - Все это не имеет значения. Прошло три года, он подал в отставку сразу после дела. Официально нигде не работал. Видимо, получил премию за преданность и от радости нюхал кокс с задниц своих шлюх, - последнее он почти сплюнул. Шлюхи Доусону нужны как воздух. Флетчер ненавидел его без горячей головы или раздутых от гнева ноздрей. Это было холодное отрешенное неприятие Доусона как живого и еще дышащего тела. Чем тот мог заниматься? Наверняка, старые связи продавал. И выступал посредником в сделках на таможне.

- Меня интересует, с кем он общался последний год, этот год. Где был, кого видел, с кем его видели. Ему нужен был человек, чтобы исчезнуть. И у него точно появились враги. Остальное я сам у него спрошу, когда найду, - минус еще одна сигарета, ушла почти залпом. Том достает металлическую зажигалку, щелкает крышкой пару раз и убирает обратно. Пока хватит. - Что тебя с ним связывало?

Доказательства вины Доусона у него лишь косвенные. Судя по всему, трагедия действительно случилась из-за старых дел. «Его дел». Слишком громкое название. Он сам являлся участником чужого дела. Спасибо Палмери за вписку, но неопытному и никому неизвестному ему та переделка далась тяжело. Приходилось давать взятку за давание взятки, и он не всегда представлял конечный пункт шести посредников. Знал только, что контейнер не будут осматривать на границе. И все. Как-то раз он сходил на встречу, где важно кивал, ошалев после двух бессонных ночей, а после нашел собеседника в списке награжденных крестом ВВС с пачкой орденов в придачу. Военные барыжили пушками на черном рынке, хотя формально из оружия должны стрелять солдаты в Сирии. Еб твою мать! Доусон лишь мелкая шестеренка в цепочке, которую он обнаружил сильно позже, спустя годы после того, как все случилось.

Если сейчас Рут просто скажет, что ничем не может помочь, он не сможет ей этого простить.

[AVA]https://i.imgur.com/uHYTnlv.gif[/AVA]

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-04-09 00:19:29)

+2

9

- Как скажешь, - в противовес его напряжению соглашаюсь с тем, что его жена не была любовницей ни Саймона, ни кого-либо другого. Мужчины воспринимают измену куда более уязвимо на фоне женщин. Мне уж не доводилось встречать кого-то из разряда вот сегодня я снимаю себе проститутку и ничего страшного, если вдруг моя жена тоже выберет другой член на этот вечер. Нет, обычно те, кто с радостью трахает других женщин, больше других трясется над тем, чтоб его благоверная никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не пошла налево. Даже к необязательным партнёршам они относятся ревностно, часть густо пряча свои прочие связи, и всё лишь с той целью, чтоб его бабёнка была только его. Я же скорее та, что стоит в стороне, наблюдая за этими плясками. Они особенно забавно выглядят, если учесть, что женщины сами по себе хитрые да изворотливые создания, и если уж изменяют, желая скрыть этот факт, делают это так, что никто никогда не найдёт концов. Конечно же сейчас я не смею утверждать о том, что он ошибается. Говорить и настаивать следует только на том, что четко слышал своими ушами, видел своими глазами, то, что проверил, прошел, прочувствовал. Особенно, если верность его жены для него крайне важный факт, пусть обратное с легкостью могло бы уменьшить боль от утраты. Злость помогает смириться с уходом человека. Когда злишься на того, кого нет, он больше не мучает грузом хорошего и теплого, он превращается в неприятный сон, который к обеду растворяется в будничных хлопотах. Я была на Фленагана именно такой навязчивой дымкой по итогу, только лишь сын не позволял забыть окончательно.

- О нет, с мёртвыми мы имеем дело куда чаще, чем с живыми, они даже умеют врать, - мягкая улыбка касается моих губ, - Ты очень сильно ошибаешься на мой счёт. Вернее промахиваешься с трактовкой того, что я на самом деле представляю из себя. Меня считали настолько легкоустранимой помехой, что заказали мою шкурку человеку катастрофично бездарному. Я удрала от него в своё время, отделавшись огнестрельным. Но это было настолько давно, что выглядит неправдой.
Я так просто расстаюсь с фактом из прошлого, что он действительно кажется выдуманным. Чем-то, что не касается моей жизни, моего прошлого, что такого не могло быть ни в одной их моих фантазий или же сказок, что вертятся вокруг моего имени.
- Порой выбора стрелять или нет не оставляют. Палец сам жмёт на курок тогда, когда другой человек зажимает тебя в тиски между жизнью и смертью. Ты сам решаешь умереть или жить. Твоё тело, подсознание, сила, что стоит за спиной взвешивают что же в этот момент окажется важнее - муки совести в будущем или будущая жизнь, как таковая. И есть люди, сердце которых настолько не наполнено темным, что...они просто не могут отобрать ради того, чтоб жить. Прикинуться дурой я не могу, ты прав, а вот нажать на курок - да.
Я и сама узнала об этом не так давно, лишь в мае. Затем очень много бессонных ночей думала про то, что сделала. Пройти такой огромный, такой долгий, тернистый путь в криминале, при этом не убив ни единого человека, для того, чтоб настолько нелепо попасть в ловушку и стратить. Тот мексиканец не оставлял мне выбора, я не могла лишить своего ребенка матери, не могла забрать у себя же столько лет, что ожидают впереди. Я много боролась сама с собой ради жизни и что же? Отдать её какому-то случаю? Обо мне даже не запомнили бы. Для того человека, который никогда больше не откроет своих глаз, я была крохотной точкой, незначительной помехой. Он должен был стать для меня тем же.

- Я вряд ли тебе скажу о том, что он делал последний год, но я многое знаю о нём прошлом, в том числе о ребенке, полученном случайно, которого он так и не записал на себя, но давал деньги. Мелкий родился инвалидом и ничего не исправить, такой себе плевок от жизни в лицо тому, кто думал, что деньги смогут всё исправить. Или же знаю о том, как сильно он любит свою мать и как её можно найти, - я смотрю на собеседника в упор, многие смущаются, но не Томас, - Что тобой движет, Флетчер?
Я не тороплюсь давать ему ответ на поставленный личный вопрос. Меня забавляет то, какой образ этот мужчина сложил обо мне у себя в голове, как общается, не зная о моём прошлом. Насколько разительно изменился бы тон разговора, узнай он о том, что я была героиновой наркоманкой? Таких женщин не уважают, более того их редко ставят в один ряд с людьми. Так, грязь на ботинке не более того.
- Это любовь в жене, которую у тебя отобрали? Или это задетое самолюбие? Это обида за то, что ты не смог держать всё в своих руках? Что кто-то решил за тебя?
Он открыл грудную клетку, расставив корсет из рёбер, словно двери, и я самоотверженно копаюсь в его внутренностях. Ведьма, что гадает на жертве, разглядывает селезёнку, чтоб определить будет ли удачным этот месяц, стоит ли принимать серьезные решения в эту фазу луны и сколько воинов падёт, если отправиться в крестовый поход сейчас. Сколько еще Том сможет выдержать моих каверзных вопросов, сколько еще откровений выльется легко, словно под гипнозом.
- Сам как думаешь, что меня связывало с ним? С убийцей, которого ты ищешь.

+1

10

Флетчер смотрит на нее очень внимательно. И кем она была? Плохих вариантов так много. Может, мелкой шестеркой, раз ее убрали так бездарно. Или шлюхой шестерки. Какая разница, что с ней было когда-то, если теперь ни он, ни она сама не поверят в это? Флетчер в своем кругу не знал ни одного человека, кто ступил на темную сторону от хорошей жизни. Сплошные дворняги. Очевидно, она тоже. Ну и что? Так старалась задеть Тома его же прошлым, но цеплялась за свое с животной силой, не желая скидывать старую шкуру. Какое дело до ее былого статуса, если можно выкладывать собственное имя из кокаина утром и вечером, а потом вдыхать через плотную трубку самой крупной купюры, чтобы после сжечь ради развлечения.

Ее небрежное «как скажешь» переводит как «я знаю лучше». Исповедь про пистолет как «я знаю без тебя». Она мягко улыбается ему. Загадочная, как Мона Лиза, которой знаком вкус чужой крови. Не самое приятное чувство побыть некоторое время мячом в лапах скучающей кошки, но он переживет ее слегка поучительный тон и общую манеру превосходства. Даже поймет. Стоит получить хоть каплю самой маленькой власти, и никого не оторвать. Что бы он делал, если бы имел нечто безумно желанное Рут? Ничего, что считается хорошим тоном. Она так поэтична в метафорах. Неужели прочитала красивую эпитафию над трупом, который только что так сладко описала? Это вряд ли.


- Ты далеко удрала, - непринужденно комментирует он, быстро оценив ее от коленей до хитрого лица. Буровит его взглядом, стоит ей заикнуться о Доусоне. Не хочет пропускать ни эмоции. Про мать он слышал, но не слышал, чтобы Доусон так уж сильно ее любил. А вот ребенок да еще с инвалидностью - это что-то совсем новое. Найдет его, найдет Доусона скорее всего. Мать тот еще мог бросить, а вот немощное существо - вряд ли. Ему несколько жаль, что она совсем ничего не знала о последнем годе Доусона. И никто не знал. Не телепортировался же он? Или, еще хуже, просто умер. Вот этого Флетчеру точно не хотелось. Нет, Доусон обязан быть живым. Ему не нравилось, что она машет абстракцией перед его носом, не выдавая ничего конкретного. И он не понимал ее вопрос. В смысле, что им движет? Для него это был абсурд уровня «для чего ты ешь» или «зачем ты дышишь».
- Где его сын? - разменялся вопросом на вопрос. Ее для него риторический.

Но Рут потратила силы, разжевав ему заложенный смысл. Он улыбнулся на ее пронзительный список четырех причин искать Доусона. Так улыбается человек, заранее готовый разочаровать другого. Нет. Мужчина, готовый разочаровать женщину. Рут искала в нем то, чего не было.
- Привычка доводить дело до конца. Ты тоже обо мне слишком красивого мнения, - тени делают ее лицо острее. Он не носит с собой старый багаж. А если и носит, то чемодан закрыт на тяжелый замок, и он сам не может заглянуть внутрь. Тем более пустить чужака. Флетчер и рад бы рефлексировать с ней на слезливые темы любви и ненависти, но эта функция в нем отсутствовала. Даже под градусом. Она не носила никакой пользы или конкретики. В мозгу словно дергали стоп-кран, и он находил пустоту на любой из вопросов. «Чувство вины». Может быть, но он себе не признается, считая подобное кандалами. Его собственная версия проста как три копейки: Доусон сделал огромную ошибку, которую нельзя оставить без внимания. Тогда он не мог, пришлось срочно смотать удочки и залечь на дно. Теперь может. Если может - делает. Вот и вся цепочка.
На ее вопрос он пожимает плечами и поднимается с лавки. Устал играть в загадки.

- Идем, найдем твоих уток. И тебе хлеба для них, - протянул ей руку, подтянув к себе за тонкое запястье, едва почувствовал первое прикосновение.

Он искренне не знал, чем ее развлечь. Рут, похоже, любила ковырять чужое сердце, но его кусок гранита мало ей подходил в качестве мимолетной забавы. По крайней мере, он бы хотел так думать. Возможно, порадует ее чем-нибудь другим.

- Наверное, ты была его любовницей, - припомнил ей прошлое высказывание, когда ее лицо оказалось близко. И сильно сгладил формулировку до деликатной. Его задело, и Флетчер не собирался это скрывать, выпустив наружу всю гамму язвительности. Он прямо намекал, что люди склонны судить по себе. И она в том числе. - Ты мне расскажи. Или во мне маловато откровений, чтобы купить твое расположение? - ей легко дразнить его через забор. Ему очень хотелось убрать решетку между ними. Выпустил ее руку, поняв, что немного перестарался.  - Никогда не копил эту валюту. Предпочитаю наличные.

Дамы вперед. Он указал перед собой, занимая место по правую руку от Рут и всем своим видом выражая повышенное внимание.
- Палмери знает о твоем прошлом? - почему бы и ему не спросить что-нибудь любопытное. Может, она решит, что он ее раскусил. Примитивный блеф.

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-04-11 11:07:20)

+1

11

Привычка доводить дело до конца. Я не отвожу от него острый взгляд, точно так же, как и тени, что отрезают линии с моих скул, не смеют покидать позиции. Мы оба заточены до крайнего предела, словно вот-вот польется кровь.
Сумерки имеют свою, совершенно особенную ауру. Если в мире существует магия, то сгущается она именно в это загадочное время. Углубляясь следует уверить себя в том, что магия - это далеко не отрезанные куриные головы, засушенные на тонкой нити, и точно не круги обрисованные мелом, не рыжая глина по линии порога и точно не заученные слова на латыни. Магия золотым речением скрывается абсолютно во всем, невидимой рукой соединяет собеседников, подбрасывает случайности и складывает события в удачу. Здесь и сейчас с точностью до одной тысячной вершилась именно она. Я громко выдыхаю, сотрясая воздух.

Он хватает меня за руку, брови в удивлении ползут вверх, интересно. Тянет за собой. Достаточно доли секунды для того, чтоб потерять маску, чтоб сорвать намордник самообладания, и я практически довольна тому, что у меня начинало получаться. Все вокруг любят эти идиотские слащавые диалоги, в которых все наиграно учтивы и любезны, извечно прячут оскал в улыбку. Получается достаточно скупо и фальшиво, более того каждое гнилое намерение скользит между слов. Скрытая агрессия, презрение, обоюдная неприязнь. И всё лишь потому что опасаются правдой не получить желаемого. Глупо.
- Кажется, на секунду мне удалось увидеть каплю твоего настоящего характера? Настроения? Отношения к данному диалогу? - опускаю ладонь вниз, - Если бы сжал мою руку чуточку сильнее, на коже остались бы характерные синяки. Небольшие точки от пальцев. Жаловаться я бы не стала, но едва бы это осталось незамеченным. Это так, всё еще лирическое отступление.

Теперь уже я тянусь по сигарету. Есть вредные привычки, которые ты просто любишь. Знаешь, что лучше бы избавиться, что в общем то ни к чему, или что можно заменить на что-то менее смердящее никотином, но увы. Никто так не умиротворяет, как дым, обжигающий путь от горла к легким. Может быть, по велению сучести этой жизни, я в конце концов умру не от того, что кто-то соблазниться сломать мне шею, а от рака, который так любезно и красиво пришел в след за дымкой уходящей в вечернее небо.
- Любовница,- я задумчиво протянула слово, - Нет, любовница - это не совсем то, что обозначит мои с ним взаимоотношения. Скорее я была подушкой, в которую можно поплакаться. Знаешь, Том, если ты хочешь, чтоб твои секреты остались действительно секретами и никто никогда не стал бы их рассказываться - их следует говорить супругу. Супруг будет слушать, но не слышать. Обычно в браке всем не до этого. А вот проститутки помнят всё.
Я могла бы написать девятитомник с рассказами, историями детства, позорами случаями и самыми огромными неудачами тех, с кем спала. Истории про то, как они любят жён, или же наоборот, сколько несносные они вдруг оказались на двадцатом году совместного быта. Истории про перестрелки, барыг, муку вместо кокаина и умерших друзей. Могу приправить это всё самыми странными и мерзкими сексуальными фантазиями, и тем, что порой было даже немного стрёмно, черт знает вышла бы живой или нет. Я могу написать книгу про обычных мужчин, про всех тех, кто ходит в офисы, курит травку, покупает кофе в Старбакс и выбирает футболку так, чтоб было не заметно плюс пять на весах. Истории про убийц, гангстеров, разочарование, боль, муки совести. Выстроить из сюжетов детектив, мелодраму и даже комедию. Когда трахаешься за деньги, слушать - единственное развлечение.

- Моё расположение нельзя купить, оно либо есть, либо нет, и раз уж мы до сих пор разговариваем, тебе повезло, - так просто и в тоже время ни единого пояснения. Мы направились искать уток, по факту повод лишь бы не сидеть на месте.
- Смотри, там есть продавец хот-догов, он уже собирается, но разве откажет продать нам несколько булок? - я ускорила шаг, бросилась вперед, по пути вытаскиваю кошелек, -Добрый вечер! Мистер, прошу меня простить за наглость, я вижу, что Ваш рабочий день закончился, но мне нужен только хлеб. Могу ли я купить у Вас пять булок? Пожалуйста?
Один хот-дог стоит четыре бакса, по итогу пять булочек за двадцатку и пять сосисок, которые при желании он может съесть на ужин. Неплохая сделка, не так ли? Парень, с виду школьник старших классов, подозрительно коситься на купюру у меня в руках, но всё же протягивает заветных хлеб. Я оборачиваюсь на Флетчера:
- Вот и добыча, - вручаю ему в руки провизию, удаляясь от мальчишки, -Редж в курсе. Он знает меня слишком долго и слишком близко для того, чтоб не знать. К тому же, едва оборачиваясь в одних кругах, среди одних и тех же людей, можно было бы скрыть такую правду. Правда всегда выплывает наружу, какой бы не оказалась и как бы тщательно её не скрывали.

Я ступаю на деревянный помост, ведущий к озеру. Каблуки глухо стучат по гладким доскам. Упираюсь локтями в перила, кроша тонкими пальцами хлеб.
- Чтоб найти сына Саймона тебе следует отправиться в Иллинойс, небольшая деревушка Мазон недалеко от Чикаго. Женщина, которая родила от него - дочь местного священника. Эти все киношные истории, в которых девочку держат в строгости, а потом её срывает во все тяжкие, и конечно же она находит на свою голову самого отбитого придурка из всех, которых только могла себе придумать. Он подсадил её на героин, думаю, что это и послужило тому, что с ребенком не всё в порядке.
Мне в этом плане удивительно повезло. Шейн оказался здоров всем на зло, всему мира на зло. Порой мне кажется, что мой ребенок появился даже на зло мне, лишь бы доказать как сильно я ошибалась по поводу того, что никогда не хотела бы стать матерью.

+1

12

Флетчер бросил взгляд на свою кисть, пошевелив пальцами. Словно за отметины на Рут ее отрубят.
- Если проявятся позже, у нас будет один общий секрет, - говорит вместо извинений. Он уж точно не монстр, не чудовище, нет. Флетчер себя таким не считает. У нее просто очень тонкие руки.

Он понял, что она курит по знакомому запаху табака.
- А-а, - вскидывает он брови, стоит ей договорить. Она проститутка. Вот как. С ее советом Том не согласен. Чтобы секреты остались секретами, говорить их не стоит никому. Он никогда ничего не рассказывал. Ни родственникам, ни жене. Возможно, поэтому она и умерла тогда. Была бы аккуратнее, зная чуть больше. - Не имею привычки исповедоваться проституткам.

В последний момент опустил слово «шлюхам». Флетчер не брезговал платить за секс, и ему очень нравилось, что, отдавая деньги, он мог не беспокоиться, какой дискуссией развлечь даму. Она сама подбирала слова и действия, и в какой-то момент они срабатывали, как ключ зажигания. Нет ничего проще, чем хотеть женщину. Намного сложнее пиздеть о своих глубоко личных проблемах и тайнах. Поэтому ему не понять любителей выложить денег за разговоры. Хотя знал, что разговоры востребованы.

Может, поэтому Рут и ведет до сих пор с ним диалог. Чтобы в кои-то веки не она слушала, а слушали ее. Даже слышали. Ему действительно важно все, что она скажет. И отчасти забавно. Ведь бывшая шлюха снисходительно отвечает ему небольшой симпатией, намекая, какой он везунчик, раз она еще рядом. У нее теперь новый трон, с которого она смотрит без стеснения за прошлые приключения. Это, как минимум, необычно.

- Рут, - негромко окликает Том, когда она бежит к ларьку так быстро, будто продавец может испариться вместе со своей телегой. И совсем его не слышит. Ускоряет шаг немного, просто чтобы не потерять из виду эту белку. Как тот пацан может отказать ей? Куда ему еще девать бесполезный лежалый хлеб? Флетчер был уверен, что его отдадут за бесплатно. Настигает ее, когда она мягко прощается с несовершеннолетним бизнесменом.
- Теперь у него появится дополнительная схема заработка, если он не дурак, - говорит Том, кивнув на удаляющегося пацана и принимая провизию. Рут набрала с избытком, и весь его пиджак в крошках. Но какие у него опции.

Ее короткий рассказ об отношениях с Палмери дает Тому почву для размышлений. Когда она знала Доусона? Судя по всему, давно, иначе когда успела «повертеться в кругах» и прыгнуть туда, где теперь оказалась. Неужели, Палмери тоже ее бывший клиент? Флетчер пытался вспомнить себя лет десяти назад, когда он знал Палмери куда моложе. Тот не был похож на сентиментального парня, готового вручить сердце шлюхе. Что пошло не так с этой Рут? Флетчер не уверен, радоваться за Палмери или соболезновать. Рут очень похожа на ту, кто переживет собственных мужей. Говорит, что правду не скрыть. Еще бы.
- Ты своей как будто гордишься, - ему действительно показалось, что она испытывала гордость за контраст между прошлым и настоящим. - Но ты права. Правда рано или поздно проявится, - или он сам проявит ее, как старый негатив. Мысли непроизвольно возвращаются к мести. Доски глухо звучат каждый шаг.

Вода темная, где-то внизу возятся птицы. Том ничего не швыряет им, выполняя роль носильщика. Смотрит на ее руки, но резко поднимает глаза, стоит Рут начать говорить. Каждое слово отпечатывается клеймом. Так близко. Ни другая страна, ни другой континент. Если Доусон не удрал прочь, бросив все, то эта нитка станет важной и решающей. Том не ожидал, что Рут так быстро перейдет к делу, думал, они еще минут пятнадцать будут кружить вокруг, но то ли ей надоело, то ли она наигралась. Он не знает. Информация накрывает его внезапно плотной тряпкой, и что-то надламывается. Он запрокидывает голову назад, шумно выдыхая в воздух. Небо такое темное. И что теперь? Он поедет туда и будет измываться над инвалидом? Или его матерью? Лучше второе. Если она героинщица, то выложит все за дозу. Тут же. Ему предстоит сильно замарать руки. Картинка вокруг пропадает, и он заранее видит изуродованное лицо Доусона. Провал вместо носа, кровоточащие глазницы, нет языка. Он жалок и он при смерти. Ему точно нужен человек, который знает, как продержать его в живых подольше.

Черты Доусона растворяются, и вместо чужого изуродованного лица он вновь видит Рут. Его собственный взгляд стеклянный и одичавший. Черты искажены, как у больного голодного животного, почуявшего мясо. На лбу залегла глубокая морщина. Флетчер смотрит на Рут пару секунд и возвращает себе контроль над собственной маской.
- Ты ведь понимаешь, что будет дальше? - она вряд ли сочувствует Доусуну, раз объяснила, где найти его сына. - Мне кажется, тебе он тоже задолжал. Передать что-нибудь от тебя, когда найду его?

Она могла соврать, но не соврала. Так просто, но он знает, что все сказанное - правда.
Том вдруг вспомнил парня, у которого Рут купила хлеб, который крошила с избыточной щедростью. Понятно, почему утки такие толстые. А она, похоже, любит детей и все-таки носит внутри доброту.
- Дочь священника… - Флетчер роняет скупой смешок. Вдалеке на темной глади пруда он видит белое пятно. Спешно ломает треть булки, с силой швыряя в середину. Два лебедя. Подманить бы. Лебеди Тому нравятся куда больше, чем утки. Но этих кормят еще чаще, и они горделиво и безучастно проплывают прочь. -  Дай угадаю. Тебя тоже держали в строгости. И ты тоже подсела на какую-нибудь дрянь. Вряд ли на героин, - он щурится, мысленно делая ставку на амфетамин или другой стимулятор. - Иначе мы бы не встретились. Тот, кто подсадил - мертв. А ты жива. И покупаешь хлеб уткам по средам.

Том оставляет две булки прямо на перилах. Кто-нибудь скормит после них, Рут действительно перестаралась. От деревьев скоро останутся лишь силуэты.
- Надо закругляться. Я обещал вернуть тебя до темноты, - это полуправда, но захотелось так сказать.

Отредактировано Thomas Fletcher (2021-04-14 00:42:18)

+1

13

- Это не гордость, нет, это смелость принять факт того, что всё то, что было в прошлом, действительно происходило со мной, - спокойно поправляю его догадку. Гордиться и правда мало есть чем, если брать в расчёт исключительно сферу моей деятельности /а говорим мы именно о ней/. Я отдавала своё тело за весьма сомнительное вознаграждение весьма сомнительным людям. И я сама же себя своими руками день за днём год за годом отравляла дурью разного масштаба. Было ли мне стыдно за своё прошлое? Честно? Ни капли. Даже сложно сказать хорошо это или плохо. Зато хорошо, что я в принципе не стараюсь сделать из себя того человека, которым не была. Я не придумываю сказку или историю, я спокойно соглашаюсь с тем, что моё существование не началось после того, как в ушах стали блестеть драгоценности, а нижнее белье доползло ценником до размера месячной оплаты официанта. Я принимаю, а значит чётно осознаю, что вон там, там в полной грязи, я  была такой же и ценность моя была аналогичной. Поменялись обстоятельства, место жительства, состояние здоровья, мишура, декорации, но не Рут. Умение принимать своё прошлое, способность говорить о нём, отпускать - всё это сбрасывает с плеч огромный камень, дарит свободу, позволяет дышать на полные легкие.

Хлеб падает на гладь воды, расплываясь длинными кругами в стороны. Утки довольно подхватывают куски булки, радуясь тому, что их вновь не обделили вниманием. Они благодарят своего утиного бога за то, что он благосклонен и щедр. Они молятся, просят бога дать им пищи и бог остается неравнодушным к этим просьбам. Всё, как у людей. Некоторая внешняя сила по узколобым представляемом стоит за тем, что делают для нас другие, или же мы сами творим для себя. Это дурацкая привычка сбрасывать ответственность на кого-то другого. Пусть кто-то, кто сильнее, кто всё знает, решит, устроит, поведёт, пусть заберет на себя самые страшные ошибки и глупые оплошности.
- Ты его найдёшь и убьешь, верно? Это будет дальше. Это то, к чему ты стремишься и то, чего ты бы достиг вне зависимости от того помогла бы хоть как-то я или же нет. Когда у человека есть цель - он всесилен, - отряхиваю ладоши одна об другую, сбрасывая крошки вниз, будто волшебную пыльцу.

- Саймон вел себя, как скотина, но являлся далеко не самым мерзким персонажем моей истории. Я помогаю тебе не потому что у меня есть хоть какое-то дело до него, нет, я говорю только лишь потому что меня об это попросил тот, к кому у меня дело есть, - оборачиваюсь спиной к перилам, упираясь задницей о нагретый за день камень, - Надеюсь, что когда ты встретишь убийцу того, кто был тебе дорог, в твоей душе будет настолько много ярости, что говорить ты будешь не головой, а вот этим.
Тыкаю пальцем ему в грудь, четко в место, где под корсетом из костей и тканей бьется измученное сердце. Оно распространяет жар по телу и заставляет бежать Томаса вперед. В ней, в маленькой мышце, кроется такая безудержная сила, что порой становиться невообразимо страшно. Страшно, что одно лишь глупое сердце совершает так много непоправимых ошибок и в тоже время ведет нас путём истины. Единственно верным.

- Моя мать была поехавшей. Я сбежала из дома в шестнадцать, мои родители сочли меня безнадёжно пропавшей и сыграли фиктивные похороны. В пользу этого сыграла еще и природа моей покойной матушки. Она не могла пережить то, что её дочь не соответствовала заявленным стандартам. Оказавшись на улице начала я с простой травки, а закончила так раз таки героином, - проговариваю сухо, точно читаю сводку вечерних новостей. Перед ним стоит маленькая храбрая женщина, у которой оказалось достаточно силы для того, чтоб победить всех своих демонов, победить всех! Абсолютно всех на своём пути! Даже себя саму. Потому-то смотрит так, что черти в аду отвешивают поклоны, весьма заслужено, к слову.
- Слезать было дерьмово. Иногда мне казалось, что лучше бы меня пристрелили..да что угодно со мной сделали, лишь бы я больше не ощущала того, что ощущаю. Не смотря ни на что, я выжила, да, а тот, кто подсадил меня мёртв, но я не провожу аналогии с той несчастной девочкой, полюбившей совершенно не того, кого следовало. Моя история другая.

Я ухмыляюсь тому, что он пригрозился меня вернуть.
- Как Золушку? После полуночи карета превратиться в тыкву, платья в лохмотья, а принцесса в обычную поломойку и только лишь хрустальная туфелька будет напоминать о том, что за сказка происходила немногим ранее, - я беру Флетчера под руку, нарушая дистанцию, - Каков у тебя теперь план действий? Поедешь в тот богом забытый уголок? Можешь мне кое что пообещать?
Мы шагаем вдоль аллеи деревьев, что с каждой минутой всё больше обретают мрачные очертания ночи, словно темный свет исходит из них самих.
- Пообещай, что ты возьмёшь информацию о том ублюдке так, чтоб девочка, которая многое повидала, и её несчастный ребенок не получили от этого никакого дискомфорта? Это не сложно, если приложить смекалку и приправить всё небезразличном.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Who Framed Roger Rabbit


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно