внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » it's all going to hell now, man


it's all going to hell now, man

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Thomas, Miles, M&M
улицы
20.03

Отредактировано Martin Juhl (2021-04-12 04:36:50)

+1

2

Я держу в руках небольшой оранжевый пузырек с плотной белой крышкой, снова и снова рассматривая его. Будто от того, что я прокручу его в пальцах еще раз, на нем изменится надпись или он и вовсе исчезнет из его рук. Он был пуст, лишь на боку был наклеен белый медицинский ярлычок с названием и дозировкой. Потребовалось всего несколько минут, чтобы вбить название в поисковик и пробежать глазами текст:

«стимулятор, используемый для повышения выносливости…»

«сильные побочные эффекты…»

«отказ сердца…»

Рваный вдох, который ставит запятую в невеселых мыслях, которые роятся в моей голове. Я уже давно беспокоился по воду заработков Томаса – нашего единственного более-менее стабильного источника средств с тех самых пор, как пришлось оставить клуб Адама. Мне не нравилось то, в каком состоянии возвращается мой парень, не нравились отеки на лице и синяки, ушибы, требующие перевязок. С трудом, огромным трудом удалось принять тот факт, что самый дорогой человек калечится, чтобы мне не нужно было торговать собой, обслуживая престарелых содомитов. Иногда сложно было определить, что было лучше – потерпеть несколько минут под чужим потным телом, пахнущим козлятиной и едким парфюмом или же получать град ударов в подпольных боях. Я знаю, что у меня выбора нет – он принял решение, а мне оставалось лишь поддержать его. Потому что это самое меньшее, что я мог сделать для него.

В голове всплывает разговор, казалось, что он был миллион лет назад: я поинтересовался тем, откуда у него ссадины и синяки. На банальную уличную драку это не походило. А ею это и не было. Не знаю, как у меня хватило самообладания в тот момент, когда Том начал рассказывать о своих боях, о тренировках. Волосы на загривке вставали дыбом от мыслей о том, что ему приходилось переживать каждый раз, выходя на ринг под крики толпы. Меня били, и неоднократно, мне ломали ребра, оставляли глубокие раны. Меня прижигали железом, оставляя на коже клеймо, меня насиловали и пытали, уничтожая меня как человека и личность, оставляя лишь кусок плоти с дырами для членов. Но как можно добровольно подвергаться такому? Возможно, завись от этого моя жизнь или жизнь Томаса, я бы не раздумывал ни секунды. Он думал так же? Что это единственный из возможных вариантов для нас?

Определенно.

Мои возражения были ни к чему, я молчаливо принял нашу теперь уже общую жизнь, переплетенную днями и чувствами в крепкий канат. Я лишь внимательно следил за его состоянием, испытывая невероятную тревогу каждый раз, когда он уходил, прихватив свою черную спортивную сумку. Я не лазаю в его вещах, даже из любопытства – между нами все равно нет тайн или секретов, как бы больно это ни было. Но сегодня мой взгляд зацепился за оранжевое пятно флакончика в мусорке, вместе с чеками и другими ненужными вещами, вытряхнутыми из сумки. Не знаю, слишком ли торопился Том или просто не посчитал это чем-то важным, но он выкинул то, что было в нашем доме инородным. Неизвестным мне.

Помню, как однажды вечером, он рассказывал, как на ринге парень, выступающий на каких-то колесах, умер прямо во время боя. Его, с посиневшими губами, пытались реанимировать, но все безуспешно. Тогда я лишь подумал, что меньше всего на свете я хотел бы, чтобы Томас пробовал что-то подобное. Да, бои профессионалов с крупными ставками ему были недоступны и приходилось перебиваться чем-то попроще. Обычный парень рядом с опытными спортсменами просто не выстоял бы – и даже награда в виде призовых не сумела подстегнуть настолько, чтобы наделить его суперспособностями.  Я просто надеялся, что ему не придет в голову принимать что-то, что позволит ему побеждать. Что он не поставит на карту свое здоровье. Что тот случай с мертвым парнем навсегда отрежет любые мысли о допинге.

Когда он впервые принес домой таблетки, у нас вышел мучительный разговор. Он объяснял, что это лишь временная мера, что он завяжет, завяжет до того, как последствия будут заметны. А я верил – у меня не было причин сомневаться в нем. В его словах. Я не дергал его каждый раз, лишь хмурился, когда видел, как Том запивает две таблетки водой с утра, перед тем как уйти. Я ждал, что все снова вернется на круги своя, а я перестану переживать.

Но теперь, сжимая в пальцах флакон, я понимал, что все зашло слишком далеко. Так далеко, что нам обоим не выплыть, как сильно бы мы не гребли. И сейчас мы тонули, захлебываясь горькой от соли водой, погружаясь на то самое дно, откуда пытались выбраться. Я не мог допустить того, что Том окажется в черном улыбающемся пакете, что его уберут в холодильник, навсегда отрезав от жизни. Ждать, когда он вернется домой? Нет, я не мог. Сколько он уже времени это принимает? Переживет ли сегодняшний день?
Я не мог выкинуть из головы эти мысли, пряча флакон в карман, пока искал среди записок в ящике тот, на котором был записан номер брата Тома. Мне нужно чтобы кто-то достучался до него, объяснил, что это не стоит того. Не стоит его жизни. Я в душе не знаю, что это за парень, но понимаю, что он шутить не будет. Он мне казался единственным человеком, который может мне сейчас помочь, который сможет вправить мозги Тому. То, что сам Том явно не обрадуется моему вмешательству, я не думал – я набирал телефон, а после слушал гудки в трубке. Слушал до тех самых пор, пока не услышал мужской голос. Всего пара минут, чтобы обрисовать ситуацию – если он откажется что-то предпринимать, так может, хотя бы подскажет, где искать его младшего.
Читаю название препарата, объясняю, что Том задолжал мне денег и мне бы хотелось, чтобы мне их вернули. А для этого хотелось бы, чтобы Томас остался жив. Мой голос не дрожит, но пальцы мелко вибрируют, когда я нажимаю на кнопку «отбой». Это все, что я мог сейчас сделать, это единственное, что пришло мне в голову. Теперь осталось добраться до места встречи. Раньше я испытывал некоторое волнение при мысли о том, что рано или поздно придется знакомиться с семьей Тома. Но сейчас мне было все равно, даже если на месте меня будет ждать сам дьявол. Мне было важно знать, что с Томом все хорошо, что он не окажется тем парнем с посиневшими губами, что он вернется вечером домой, согревая собой и своей усталой улыбкой наш дом.

Называю адрес таксисту и откидываюсь на спинку сидения, прикрыв глаза. Я не думаю о том, поступаю ли правильно – я не могу поступить иначе.

Отредактировано Miles Juhl (2021-03-09 13:13:38)

+3

3

О том, как Том жил после событий в баре Адама и когда Юль устроил его в «Барракуду», он почти не интересовался. Созванивались периодически или где-то пересекались, барыга не особо настойчиво пихал ему деньги изредка, но с этим не усердствовал. Пацан должен был сам научиться выживать. Мартин был ему старшим братом, а не отцом и уж тем более не нянькой. Чувствовал какую-то ответственность, но лезть в жизнь брата не желал. Хватало своих дел.
Он и сегодня, буквально за пару часов до звонка с незнакомого номера, вернулся из Фресно, куда перегоняли последнюю поставку из Сан-Диего. К ночи ему нужно было появиться на фасовке, поэтому в планах было принять душ и отоспаться, но он успел только выйти из душа. Уже стоял у стойки, скручивая крышку с запотевшей бутылки водки, когда рядом с оставленным стаканом завибрировал телефон.
Голос был ему не знаком, и озвученная информация ему не понравилась, но о встрече пришлось договориться, а после этого сразу набрать Мише, чтобы спросить об упомянутых незнакомцем колесах. Ничего, кроме раздражения от сложившейся ситуации, барыга пока не чувствовал. Переживать, вроде, было не о чем, ведь еще ничего не случилось, но следовало заранее договориться о том, чтобы прочистить младшего от этой дряни.

Юль и сам был не чист в плане допинга. С колесами было проще драться, в этом он брата понимал. Только между ними было большое отличие - у Мартина была возможность доставать чистые таблетки, а Мише хватало знаний, чтобы предотвратить нежелательные последствия. У Тома таких возможностей не было, насколько он был осведомлен и происхождение колес, на которые он подсел, пока стояло под жирным вопросом.

С одной стороны его можно было понять, бои – быстрый и легкий способ поднять бабла, который здесь, в Сакраменто, ему показал сам Мартин. Да и употребление допинга – не самое худшее, что может случиться. Точнее, если ты подыхаешь от них или тебя просто завалили, это еще не беда. По мнению Юля самым херовым исходом такого заработка было остаться калекой, вот это проблема для мужика в самом расцвете сил – когда ты понимаешь, что больше ни на что не способен, кроме как сидеть и пускать слюни. Лучше уж быстро сдохнуть – такое было его мнение на этот счет, потому что самому приходилось частенько болтаться из крайности в крайность. Полутонов барыга ни в чем не признавал и такой подход его пока что не подводил.

Он не мог контролировать каждый шаг Томаса и влиять на его решения, но, возможно, не стоило совсем уж отпускать брата в свободное плавание после произошедшего и надеяться, что это послужило ему каким-то уроком. Рано пустил ситуацию на самотек. Он и Мише полностью начал доверять и полагаться в чем-то не так давно. По крайней мере, если отсутствовал теперь, то знал, что девка не влезет ни в какое дерьмо и способна была уже решить какие-то вопросы без его присутствия, а это много для него значило. Хотя, с блондинкой у них были общие дела, поэтому наладить это доверие было основным приоритетом. С Томом, кроме отца, у них пока не было вообще ничего общего и младший особо не тянулся к родственным связям. По крайней мере, не показывал, что нуждается в какой-то поддержке.
Как бы то ни было, стоило сначала выяснить, где проходили бои, в которых Том участвовал, поэтому усаживаясь за руль, барыга для начала сделал несколько звонков. Переговорил с бойцами из «Барракуды», выспрашивая, кто еще в городе организовывал тотализаторы.

Когда-то в Сакраменто было два больших клуба. «Арена» принадлежала неонацистам, была клубу мафии крупным конкурентом в этом деле, но в две тысячи пятнадцатом Юль практически был свидетелем, как Торелли уничтожили конкурента, убрав всю верхушку «Семерок» сразу после турнира клубов. Теперь, помимо «Барракуды», бои в городе проводились единичными случаями, и итальянцы тщательно следили за тем, чтобы конкурентов поблизости больше не возникало. Ничего удивительного не оказалось в том, что их проводили мексы, не так давно обосновавшиеся в городе в новом составе после отъезда Борхесов. Юлю было плевать, это было не его головной болью, сейчас надо было просто встретиться и поговорить с Томом.

Урус вильнул в сторону, обгоняя нерасторопного водителя прямо на повороте. На раздавшийся вслед сигнал, барыга внимания не обратил и уже через пару минут подруливал к тротуару неподалеку от аптеки, где назначена была встреча. Галогенки на пару секунд выхватили темный силуэт в стороне прежде, чем Мартин заглушил мотор. Поблизости людей больше не было, так что он прихватил смарт с панели и вылез из тачки, направившись к дожидающемуся его парню.

- Ты звонил? – оглядел незнакомца с ног до головы, прикидывая, что могло их связывать с Томом, что тот занял ему денег, да еще и с завидной настойчивостью поперся его искать. – Сколько он тебе должен? – чтобы Юль оторвал задницу и поехал к кому-то за долгом самостоятельно, сумма должна был быть хоть сколько-нибудь внушительной, но судя по внешнему виду парня, нельзя было сказать, чтобы у него водились серьезные деньги, так что слушал барыга без особо интереса и на ответ просто кивнул, развернувшись и направившись к аптеке, где должна была ждать Миша. Собирался отправить парня восвояси, но, подумав, решил, что лишние руки не повредят, если братец начнет выеживаться. Юль-то направлялся туда с целью вытащить младшего и понимал, что тот не особо обрадуется такому повороту. Как и организатор боев.

- Я сам съезжу. Что это за дрянь? Надо будет чем-то прокапать? – глядел на Мишу, привалившись плечом к дверному косяку. Не видел смысла тянуть за собой девчонку. Не нужно было ей это все это видеть в ее положении и лишний раз нервничать, она могла дождаться здесь и все подготовить, пока их не будет.

+3

4

За закрытым окном день незаметно утонул в ранних сумерках. В какой-то момент Мишка поняла, что больше нет смысла созваниваться, потому что белые воротнички покинули свои офисы, а значит, рабочие часы закончились. Их – да, а у нее только сейчас возникло достаточно свободного времени, чтобы оставив острые вопросы, заняться тем, что она откладывала с утра.  Всем, что могло ждать. Включая инвентаризацию. Просрочку нужно быстро сбрасывать умельцам продавать  колеса в развес. В гетто это практика популярная. За 3-хдневную просрочку анальгина девчонке выпишут штраф, а где-то на районе, где обезбол покупают, только если остро прихватило, эти  просроченные таблетки пойдут на ура. Рид нашел ребят, готовых барыжить этим товаром в полцены, что приятно снижало накладные и обнуляло расходы на уничтожение. Семь аптек – не такая велика сеть, чтобы нанимать штат управляющих. А бизнес таков, что вести его и вовсе лучше одной. Рид теперь оказался куда мобильнее Миши, и если он зависал в СанДи, дела в Сакраменто полностью ложились на ее плечи. Так что девчонка ждала, когда фармацевты переберут товар, который она потом отвезет на станцию переработки химотходов, а на деле куда-то мимо. И пока они шуршали коробками, изучала отложенные до свободной минуты резюме на завтра. Мишке не нравилось, когда персонал меняется, она долго и придирчиво присматривалась к новым сотрудникам, но люди ищут, где лучше, и винить их за то не приходится.

Звонок Юля вырвал ее из утомленной тишины пасторального вечера, такой мещанской, что впору открыть клетчатые занавески и увидать за окнами техасское перекати поле между коровьими загонами или вены огнистых пробок меду нью-йоркскими небоскребами. В какой-то момент понимаешь, бизнес везде одинаков, фактическое бычье дерьмо он превращает в деньги или весьма фигуральное людское.

- Ты вернулся? – легкое беспокойство согрелось улыбкой, но раздражение  в голосе Юля мгновенно заставило ее охолонуть и утекло вниз живота пугливой тревогой.  – Что Том сделал?
Их отношения никогда раньше не походили на «нормальные» так сильно как сейчас. Когда знаешь, куда человек уехал и когда вернется хотя бы примерно. Оказалось, что барыга относится к ее положению с большей зрелостью, чем сама Мишка, которая не особо задумывалась, переживать ей или нет. Гормоны сделали ее очень спокойной, а где-то она витала. И эта приятная рассредоточенность несколько мешала в работе. Лаконичная история Тома, принявшего "какую-то херню", сделала ожидание тревожным. Недавний разговор с младшим Юлем маячил где-то на задворках памяти, порождая альтернативы. Принять на улицах можно все, что угодно. Мишке не хотелось рассказывать мужу о столкновении с его братом. О  таком рассказывают или сразу, или уже молчат до конца.

- Что случилось?
Девчонка остановилась на пороге, потянулась поцеловать  барыгу, но замерла. В свете уличных фонарей и аптечной вывески за его плечом маячил незнакомый пацан. Она вильну взглядом к рыжей макушке – бронзовой в уличном сумраке – и вернулась к сосредоточенному лицу дилера. Казалось, что он еще здесь, подпирает дверь, но всеми своими намерениями уже где-то в другом месте. Наконец, Миша вмазалась губами в колкую щеку, невольно толкнулась животом в пряжку ремня и смущенно отпрянула, забирая протянутый пузырек. К смене своих габаритов привыкаешь как к новой машине, не всегда легко уследить, где дистанция уже закончилась.

- ЭПО, - покрутила пустую склянку в руках и нахмурилась.- Эритропоэтин. Его применяют при почечной недос… Мартин? О, Боже…
Девчонка вильнула на каблуке и зарылась пальцами в волосы, как будто так можно было удержать стремительный поток обгоняющих друг друга мыслей. Прохладное стекло влипло во взопревший висок.
- Пару недель назад Томми спрашивал, как им разжиться… - юлить смысла не было. Все, конечно, выхватят, но хотя бы вместе и заживо. – Его раньше спортсмены кололи, сейчас есть в колесах. В 90-ые пачками умирали даже во сне. От него кровь сворачивается. При нагрузке может сердечко йокнуть. Тому кто-то сказал, что это рульный вариант для боев, и он бродил-искал. Я его, конечно, послала. Но могла бы догадаться, что он найдет…

Скажи она Мартину 2 недели назад, что бы он сделал? Запретил? Никто не может запретить человеку решать вопросы своей жизни и смерти, рисков и достижений. Ни словами, ни кулаками. Каждый должен глотнуть своего лиха.

- Мне нужно было тебе сказать, - огорченно выдохнула и вернула барыге склянку, как будто это имело какое-то значение. – Если ты знаешь, где его найти, вытащи его до боя. Да, можно помыть. Погоди.
Девчонка нырнула в аптеку, молниеносно выгребла из какого-то ящика, щелкнувшего за стойкой, маленькую упаковку аспирина и вернулась на улицу.
- Держи. Заставь его выпить, пока будешь везти.

+3

5

- Пока ничего, - он пока не злился просто потому, что толком не понимал, какого хрена можно ждать от колес. То, что Том нашел их где-то на улице у сбытчиков, ему отчего-то казалось очевидным, как и то, что если бы он обратился к Мише с просьбой затариться, то она хотя бы вскользь об этом упомянула, чтобы барыга просто был в курсе дела. Однако когда девка начала рассказывать, что брат все-таки к ней совался с вопросами, тоже нахмурился, слушая ее. – Блять, - махнул ладонью по лицу, прогоняя легкое замешательство, все еще не зная толком – злиться или нервно ржать о том, что Том умудрился и его жену втянуть в свое дерьмо. – Ты… блять, ты серьезно? Считаешь, что это было неважно?
Нет, конечно, Юль бы не смог ничего запретить Тому, не было у него никакого влияния, кроме как вломить очередных пиздюлей, но он по-прежнему ненавидел сюрпризы, а Миша прекрасно знала о его манере контролировать вообще все кругом. Вот такая лажа выбивала из колеи, когда ты не знаешь даже о том, что творится у тебя под носом.
- Ладно, ладно, - забрал у нее пузырек с аспирином, все еще глядя с укором. – Я привезу его, - толкнул дверь, но снова обернулся, глянув на блондинку. – Это пиздец.

Теперь ему предстояло ехать к мексам, чтобы вытащить оттуда брата. Если им повезет, и бой не начался, то Юлю придется платить за то, что снял запланированного бойца, потому что это было в порядке вещей, к этому барыга готов был отнестись с пониманием. Если бой начался, то Мартин понятия не имел, как на его появление отреагируют латиносы. Лично ему оставалось надеяться на то, что у них новый лидер и этот вопрос утрясется если не деньгами, то как-то еще.
- Садись, поедешь со мной, - нервно махнул парню на тачку. Сейчас выдергивать кого-то из своих было уже поздно, а этот мог на что-то сгодиться. – Попробуй ему дозвониться, - глянул на рыжего, когда уже выруливал обратно на дорогу. – Ты, вроде, радоваться должен, что он собирается тебе бабки отдать, че суету навел? Про колеса откуда узнал?
Клуб, где проходили бои, был ему известен, они там с Борхесами не раз встречались, чтобы перетереть за дела, но о боях Юль слышал впервые. Видимо с приходом нового главаря деятельность слегка обновилась, и ничего удивительного в этом не было. Наверняка, там можно было нарыть еще много нового и интересного.

Для барыги в целом иметь дела с мексиканцами было проще всего, потому что он кругом понимал их мотивы – эти не пакостили без причины, все делалось ради денег и новый главарь Уго подавал надежды в плане взаимопонимания. Юль считал, что помог ему зайти в город и надеялся, что память об этом проживет хоть пару лет прежде, чем он начнет выебываться, как свой. И, что греха таить, прямо сейчас он надеялся именно на имя Уго во всем этом дерьме. Если Роча уже успел закрепиться на своем месте и убедил своих людей, в том, что он и правда их главарь, то это сейчас вполне себе могло спасти положение.

Минут через пятнадцать Юль уже подрулили к нужному клубу. Вылез из тачки и уверенно направился к входу, где торчала охрана. На парня не оборачивался, подразумевал, что тот идет следом, да и не до него сейчас уже было. Пускать внутрь его, конечно, никто не собирался.
- Клуб сегодня закрыт, - здоровяк преградил ему вход, глядя абсолютно равнодушно.
- Роча здесь? Скажи, что Мартин Юль хочет с ним поговорить.
Амбал какое-то время пялился в лицо барыги, а потом отцепил рацию от кармана и перешел на испанский, общаясь с кем-то из своих и сообщив имя объявившегося на пороге барыги. Какое-то время ему никто не отвечал, но через пару минут ответ все же дали и мужик отошел, пропуская его.
- Он со мной, - кивнул куда-то за спину, на рыжего, и толкнул дверь, проходя внутрь.
Гул собравшегося народа был слышен уже от двери, но здесь их встретил еще один охранник, который решил проверить их на наличия оружия. Мартину пришлось вытянуть Глок из-за пояса и оставить на входе, но применять он его и не собирался, так что среагировал нервно просто потому что они тут теряли время.

Зал был в полумраке, но клетка посередине была хорошо освещена. Пришлось протискиваться через толпу, которая окружила столики и через пару мгновений они уже были у столика, где заседал Уго. Только дилер первым делом пялился на бойцов и только потом перевел взгляд на главаря мексов.
- Останови бой, там мой брат, - понял, что тот пялится, видимо, не догнав, что Юль говорит серьезно. – Останавливай, блять, сраный бой! – дернулся нервно и не стал больше ждать, развернувшись и подходя к клетке. Распахнул дверь и поднялся, а когда оба бойца одновременно удивленно уставились на него, кивнул младшему на выход, уже слыша недовольные возгласы толпы. – Мы уходим.

Отредактировано Martin Juhl (2021-03-10 18:55:07)

+3

6

У Юля было очень особенное «это пиздец»: с узнаваемой интонацией, с узнаваемым выражением и таким взглядом, что до дурноты стыло нутро. Этот «пиздец» не спутаешь ни с каким другим «пиздецом». Точно падает гильотина, и широкое бездушное лезвие наглухо отрубает ее от барыги. Мишка болезненно зажмурилась, инстинктивно прячась от свинцового прищура, а когда открыла глаза, то смотрела уже в широкую спину дилера. Спасенная на сейчас, но обреченная на жутковатую ночную беседу. Рыжий юрко обогнул тачку, и горбатая махина Уруса исчезла в нездоровой желтизне ночной автострады так же стремительно, как возникла у аптеки.

Девчонка уже не раз встревала из-за попыток кому-то помочь, не привлекая Мартина и не обостряя ситуацию, в полной уверенности, что способна это сделать. И каждый раз ее вера в людей терпела постыдный крах. Может быть, эта вера была хороша в пыльном Остине, но в Калифорнии нужно рассчитывать жестче и хладнокровнее. Однажды она научиться не полагаться на чужой здравый смысл и свою убедительность. Но, видимо, не сегодня.

Уго Роча отнесся к отведенной ему территории со всей рачительностью мексиканского фермера из Байи и намеревался выдоить из нее каждый цент. Он не только толкал наркоту, но развил на районе несколько симпатичных борделей, а в клубе «Coco Bongo» организовал бои.  По понедельникам клуб был закрыт на единственный выходной.  Но зачем ему стоять без дела? Танцпол служил отличной ареной, столики - для гостей, костюмерные превращались в раздевалки.  Го-го потерпят душный запах потнины, им не привыкать. А местные «Бонго» знали, и стоило лишь пустить слушок, чтобы охочие до азарта и денег латиносы стекались сюда просаживать нажитое наркотой за неделю. Сперва драться приходили только свои, но полгода спустя возможность поднять деньжат была на слуху в каждом зале, передавалась доверительно из уст в уста. Найти такую шабашку так  же легко, как найти стероиды. Достаточно знающего человека, а об этом Уго позаботился.

Новость о явлении Мартина Юля произвела на Роча очень мутное впечатление. За каким хером он объявился здесь в неурочный час и без приглашения – напряженный вопрос. Почему не набирает на мобильный, если стоит на входе? Видимо, не уверен, что Роча на месте, и пытается попасть в клуб, просто маякуя именем, а значит, дело у него не к Уго, дело у него к клубу. Это разом отмело все вопросы о поставках и распространении, которые накипали чаще и неприятнее всего. Хочет долю с боев? Да чего еще может хотеть барыга? Делиться мексиканец, конечно, не собирался. Этот его бизнес не имел к дилеру никакого отношения.

- Мартин Юль! - Уго спихнул с себя ляжку любовницы, и так радушно поднялся из сумрака навстречу гостю, заслонившему ему освещенную арену, точно давно звал его в клуб, и тот, наконец, почтил их своим присутствием. Протянул руку, но Юль руки не пожал. Его голос с трудом прорезали возбужденный гомон толпы, ухавшей на каждом  достойном ударе. Люди вскакивали, выкрикивая имена бойцов, а Роча с интересом наблюдал, кто из его людей и какие ставки сделал. Иногда позже он задавал вопросы. Небольшая личная армия должна постоянно пополняться новой кровью. Тотализатор стал хорошим источником этой крови. Самым перспективным бойцам из латиносов Уго предлагал подработать еще, а потом еще, пока они не входили в доверие.

- Я не могу, Мартин, - было слышно, как в голосе Рочи тает радушие, каменеет и превращается в гулкий стальной сплав. Латинос вышел из-за стола и двинулся вслед за Юлем через толпу.

- Пошел вон, - локтем спихнул с дороги заслонивший лопатки дилера безлицый силуэт и поднялся к клеткам ровно в тот момент, когда барыга распахнул дверь. Десятки пар глаз изумленно вперились в них двоих, выжидая развязки. Никто здесь не готов был уступить белому право решать дела на их арене. Тем более, что ставки уже приняты.

Роча с лязгом захлопнул клетку перед лицом барыги, тот отвлекся на пацана и, похоже, не ожидал такого хода. Да и сил Уго хватало. Взмокшие поединщики остались за сетчатой стенкой, а зал погрузился в давящую тишину. Голос Уго неожиданным эхом толкнулся в стены.
- Ставки сделаны, Юль, - побелевшие костяшки обозначили все сдержанное латиносом раздражение. Он все еще держал дверь и не собирался ее отпускать. Взопревший рефери замер у края светлого круга, готовясь ничком нырнуть в темноту.  – Если ты хочешь забрать брата, займи его место.
Гул одобрительных воплей взорвал зал и захлебнулся визгом. Возбужденные мясом зрители, захваченные нежданным поворотом дел, повскакивали с мест, окружая клетки темной стеной. Высокие женские голоса полосовали барабанные перепонки.

+3

7

Не так я себе представлял эту встречу: с единственным родным человеком Томаса. Не думал о том, что мы впервые увидимся в кричащем свете вывески, в тревожном ожидании. Этот парень ничем не походил на Райса (да и слово «парень» здесь было максимально неуместным) – куда старше, сосредоточенный, без расцветающей на лице то и дело улыбки. Никогда бы не подумал о том, что они могли состоять в родстве, но… Я отзываюсь на его слова о звонке.

- Я. Почти шесть тысяч плюс минус пара сотен. – Я врал, не моргнув глазом, считая, что правды слышать этот татуированный мужчина вряд ли захочет слышать. Не так и не сейчас, и уж точно не от меня. Отношения Томаса с его семьей – это то, куда я не лез и даже не делал попыток. Примириться самому с собой было невыносимо сложно, мой парень ломался каждый раз, когда наше почти спокойное счастье сталкивалось с реальностью. Простые правила, задевающие меня первое время сейчас стали чем-то само-собой разумеющимся. Не трогать на людях, не держать за руку, никаких поцелуев, никаких упоминаний о том, кто мы друг другу.

Бромансом и мужской дружбой сейчас никого не удивить, а уж любимое в узких кругах «братушки важнее шлюшек» позволяло нам не вызывать никаких особенных домыслов. Это было частью нашей общей жизни, которую мы выстраивали с нуля, калечась, залечиваясь, но не останавливаясь. Так что откровенничать о том, что с Томасом нас связывают не деньги, я не собирался, к тому же моя версия вполне логична. Нашу тесную мужскую компанию разбавила красивая блондинка, которая по всем признакам была занятой во всех смыслах. С ее красивого лица взгляд сам собой опускался на внушительный живот, которым она немного неловко ткнулась в ремень Мартина. В другой ситуации я бы, пожалуй, умилился подобному, но сейчас все мои мысли крутились вокруг человека, ради которого я был готов на все. И его безрассудство заставляло меня испытывать целый коктейль из чувств: злости, тревоги, бешенной влюбленности, желания вытащить и втащить. Все это так громко клокотало внутри, разливаясь по венам, что, казалось, все окружающие могут это слышать и понять. Понять, что стоять на месте мне нестерпимо, что я понятия не имею, где искать свое непутевое счастье, что моя единственная надежда – это его семья. Семья, состоящая из татуированного сурового мужчины, который выдает слова так скупо, будто они платные, и блондинки, которая находилась в ожидании малыша.

Слова Миши, пока она прокручивала в руке флакон, заставили нервничать куда сильнее – на спине выступил холодный пот от ужаса. От того, что я понятия не имею сколько этой дряни он уже выпил и жив ли сейчас. Он ведь говорил, что это временная мера, на один раз, и я верил ему, даже когда смотрел вслед с замирающим сердцем. Его образ жизни никак не вязался со стабильностью и спокойствием, но допинг, от которого он мог умереть просто так, стал последней каплей. Понятия не имею, как мне удалось сдержаться, чтобы с разворота не впечататься рукой в каменную кладку стены. Я лишь выдохнул, провел пальцами по волосам и отвернулся, чтобы спрятать лицо от других. На нем сейчас бегущей строкой пробегало все то, что уже не находило себе места в груди. Я задыхался, закусывая до боли губу, лишь бы задержать рвущиеся наружу слова. Не сейчас, не сейчас.

«Это пиздец» звучало будто обрушились все стены мира, погребая под собой любую надежду на счастливый исход. Я с секунду смотрю на Мартина, не сразу понимая, что он говорит сесть в машину. Я не сумел оценить красоту авто, не заметил удобства и эстетики красного салона, чувствовал лишь крепкое объятие ремня безопасности, когда киваю и набираю номер Томаса. Гудки идут, но это все, что я слышу. Он, скорее всего, уже на ринге, а, значит, уже поздно. Может быть уже поздно. После третьей попытки дозвона, кидаю встревоженный взгляд на своего спутника, о котором знаю так мало, но с которым нас связывает так многое. И это многое сейчас в опасности.

- Мертвый он мне вряд ли что отдаст. – Говорю машинально, стараясь не вдумываться в слова, прикрывая глаза на мгновение. – Он мой сосед, так что и мусор у нас общий, а я не помню, чтобы страдал почечной недостаточностью. – Пытаюсь пожать плечами, типа меня все эта ситуация не то, чтобы волнует, но выходит неубедительно. Весь поднятый кипиш, мои подрагивающие пальцы, почти до крови прокусанные в волнении губы явно говорили, что мне не похуй. Потом буду объясняться с Райсом, потом, когда буду уверен, что с ним все в порядке. Меня волновало лишь это – чтобы он остался жив, чтобы его сердце, так гулко бьющееся под моими пальцами, когда я ладу ладонь на его грудь, продолжало биться. И мне все равно, чего мне это будет стоить.

Всего несколько месяцев, а моя жизнь стала меняться, перестаиваться. Пусть болезненно и нервно, но все же. Как крепкий дуб он пробивал корнями мои крепкие стены, чтобы слиться вместе, переплестись в единое.

Довольно быстро мы оказались у клуба, тут же направившись к охраняемому входу. Все закрытые на выходной места охраняют суровые парни, вне всякого сомнения. Я ухмыляюсь тому, как все, блядь, очевидно, но не говорю ни слова, пока Мартин договаривается о том, чтобы пройти внутрь. А я иду за ним, не отставая ни на шаг. Место было откровенно неприятное – я никогда не был в таких, и мне не нравилась мысль, что Томас здесь зарабатывает. В том числе и для того, чтобы я мог учиться. В клетке, посреди зала шел бой – я без труда узнал в одной из фигур Томаса, и уже не смог отвернуться. Это была животная яростная драка, ничуть не похожая на капоэйру или любительский бокс в мягких перчатках. Он говорил, что все не так страшно и я могу не переживать. Но теперь я видел, как оно происходит на самом деле, и был готов сам ринуться ко входу, чтобы все это прекратить. Но Мартин успел первым, заявив о своих намерениях. Я стиснул кулак, чтобы хоть немного скинуть напряжение, чтобы оно не заставляло подрагивать все тело.

Если бы все было так просто.

Главный явно не планировал лишаться денег, зрелища и попасть под недовольство всех собравшихся в этом зале. Кто бы сомневался, что он остановит бой потому, что брат волнуется за младшего и не хочет, чтобы тот пострадать. Но требование мексиканца заставило меня впервые отвернуться от сетки ограждения, чтобы уставиться бараном на Мартина. Кто-то должен продолжить поединок, и если не Том, то тогда кто-то другой. И, кажется, публике такая идея пришлась по душе.
Теперь точно пиздец.

+3

8

Томас привык к новому распорядку дня, да он уже и не был новым. Кто бы мог подумать, что добровольно с утра по раньше будет вставать, чтобы пробежать добрых 5-10 километров, в зависимости от состояния, соблюдать все рекомендации. Первый позорный проигрыш заставлял парня совершенствовать свою физическую подготовку, практически во всем слушать тренера, и едва ли терпеливо ждать, когда труд принесет свои плоды. Терпением  Томас не отличался, и история с Майлзом подтолкнула на поиск дополнительного заработка . Подпольные бои мексикашкам на потеху широко не афишировались, платили  нормально, но и зрелищности требовали соответственно, каждый неуспешно доведенный бой соответственно мог привести к тому, что доступ к участию будет закрыт, потому он выходил на новый бой, как на последний, выжимая из себя все возможное, выгрызая эти победы тяжело, получая травмы, которые все тяжелее было скрывать и находить им оправдания. Пока не дошла информация об использовании многими эпо, Томас всегда был на грани проиграть очередной бой, уползти побитой швалью без гроша в кармане, ибо здесь деньги получал только победитель и никого не заставляли выходить на ринг. С использованием ЭПО стало намного легче, по крайней мере уверенности в себе было больше. Ко всему, считал, что  любые риски оправданы, да и он слишком молод, чтобы все высказанные Майлзом опасения могли с ним случиться. Тогда пришлось сказать, что таблетки – временная мера, хотя сам в это и верил, понимая, что всю жизнь заниматься мордобоем ему не позволит такое явление, как старение, но сейчас все шло лучше, чем он мог себе представить и отказываться от этого не собирался. И дело было не только в рыжем, не только в деньгах, а так же в ощущении силы и контроля. Томас любил это волнение, когда руки стягивают бинты, когда ноги поднимаются по ступенькам в клетку, когда зал заполняет жажда крови, насилия, зрелища, как отзывается на каждый удачный или пропущенный удар, и лучше любого секса и наркотика – победа. Когда ты наконец-то чувствуешь и осознаешь, что в этот момент ты контролируешь ситуацию, ты – победитель и это видят присутствующие.   Томас не был готов от этого отказываться в ближайший год.
Сегодня он, как обычно, предупредил Майлза, перед тем, как уйти в зал, что вернется поздно, и ничего не подозревая, надеялся на  привычный сценарий, но все пошло не так в тот самый момент, как Томас пересек клуб  и узнал, что сегодня все переигралось, и его ждет встреча с местной звездой-Мясником. Почти на голову выше Юля и, следовательно, тяжелее и больше. При  не самой завидной подвижности, однако удар его был мощным,  мог дезориентировать в два счета. Бои с этим мужиком были не то, чтобы долгими, но от переломов мало кто уходил, и уходил ли? Стоило бы послать всех нахуй по-мексикански, развернуться да пойти отсюда, но иначе дорога в клуб будет закрыта, его окрестят трусом и каким образом деньги зарабатывать? Идти снова к Мартину? Одной мысли о брате было достаточно, чтобы не  повернуть назад. Ставки были очевидны, естественно, большинство ставили на Мясника, и только авантюристы на белого дерзкого америкашку. Всех объединяло желание получить зрелище, а выиграть денег – это уже приятное дополнение.
Сердце отбивало ритм так активно, что Томас слышал только вскипающую в венах кровь, он наблюдал за тем, как соперник победно поднимает руки, а толпа ему подпевает ликованием, будто уже все понятно и сейчас он в два счета докажет свое превосходство. Пронзительный звук гонга, заставил сделать тут же шаг вперед и начать  этот бесконечный танец. В голове лишь мысли о победе и как можно ее выбить из здоровяка.  Парень не боится, он злится, потому что здесь сейчас каждый недооценивает его, уже определил чего он стоит и списал со счетов. Соперник напротив  не спешит наносить удар, чувствуя свое неоспоримое превосходство. Он будто скучающий кот, который подталкивает мышь на сопротивление или побег, чисто для того, чтобы раззадорить себя, раззадорить толпу, а после красиво одержать победу.  Пара пропущенных им ударов заставили попятиться назад и довольно улыбнуться, обнажая черную капу.
К моменту, как Мартин неожиданно ворвется на ринг, Томас получит рассечение брови от пропущенной серии ударов, начиная с джеба и щадящей попытки растянуть удовольствие, но уложить белого на пару-десяток секунд на маты, прежде чем начать серьезный бой.  Но сетка удержала на ногах, а продолжить бой не дали бесцеремонным вмешательством.
-Какого хуя? – успел только удивленно пробубнить Томас, прежде чем перед рожей брата дверь клетки захлопнулась  и Томас услышал высказанное предложение, заставившее его подойти к дверце и с силой дернуть, чтобы привлечь к себе внимание и дать понять, что он тут не пустое место. – схуяли? Я начал бой, я его и закончу! – меньше всего ему хотелось, чтобы брат снова решал его проблемы, чтобы еще и рисковал собой, снова стремясь вытащить из сомнительной истории. Том мог  и сам разрулить ее, по крайней мере ему так казалось, -  Мартин, блядь, что ты творишь? – вопросом о том, как брат узнал об этом месте и боях Томас задаваться будет позже, а сейчас раздражающий смех за спиной, гул толпы, полное непонимание, что происходит, злость доводили до предела.

Отредактировано Thomas Juhl (2021-03-14 20:50:54)

+3

9

Юлю впору было вспомнить себя, как только он приехал в Сакраменто, ведь тоже занимался этой херней, участвовал в практически уличных боях, не смотря на свою, оставляющую желать лучшего после наркологички, физическую форму. Это отвлекало его от зависимости, причем долгое время. Разница между ним и Томом была только в том, что барыга вывозил без колес, на чистом ощущении, что ему нехуй терять. Так и было – ни работы, ни денег, ни близких людей, кроме сбежавшей к богатенькому папочке любовницы, - сводной сестры, - у него не было. Не было у него ни тренеров, никакой подготовки, но и остальные участники были такими же, совершенно далекими от спорта, поэтому никому это не мешало.

Понимал желание брата поднимать деньги легко и быстро, потому что голыми тренировками их не заработаешь, а в «Барракуде» его к боям не допустят, пока он не будет к этому готов по мнению тренера, который им занимается. В клубе мафии употребление допинга в чем-то теряло свой смысл, потому что бойцы выходили на ринг и физически и морально подготовленными, и знали, что если бой не развлекательный, то против них не выставят сильно превосходящего по возможностям бойца. На месиве с кровью, опять же, платили совсем другие бабки, гонорары в разы больше, но это было для совсем ебнутых головой или у кого была безвыходная ситуация.

То, что Том будет упираться, он вполне ожидал, но при этом до последнего надеялся, что мекс поступит по-умному и сам вмешиваться в дальнейшую ситуацию не станет. Однако дверь клетки перед ним захлопнулась. Юль какое-то время еще смотрел на брата, на кровоподтек с лопнувшей брови, но уже не слушал его возмущение на свое появление, а мысленно прикидывал варианты своих действий. Обернулся и посмотрел на мекса, все еще стоя на ступеньке, - сверху-вниз, - так, будто сделал ему одолжение этим движением головы. Чувствовал, как его накрывает злостью и уже знал, что бороться с этим накипающим чувством бесполезно. Уго не мог не среагировать, потому что обгадился бы в глазах своих людей. Драться им нельзя было, потому что исход будет дерьмовым при любых обстоятельствах – если победит Уго, то пошатнется позиция Мартина в городе, как того, кто объединил крупные банды под один общий траффик, поставляемый им, и свою репутацию среди животных будет восстановить очень сложно; если же проиграет Уго, то мексы без сомнения задумаются о новом лидере, который может не быть так лоялен к объединению, что приведет к новому кровопролитию на улицах и это поломает все планы Юля.

Все это было ясно, как день, но еще пара секунд и Юлю уже стало плевать. Он отпустил сетку, за которую все еще держался и спустился к мексу, встав в плотную и глядя в угольно-черные глаза напротив.
- С кем мне здесь драться? – даже не пытался скрыть раздражение в голосе, пробивающиеся стальные нотки. Толпа снова поутихла, но длилось это недолго, потом что Юль тихо усмехнулся, оглядев латиноса. – С тобой? Кто ты, блять, вообще такой, – нервно рыкнул, снова шагнув к нему, но уже для того, чтобы всадить лбом в переносицу латиноса. Толпа снова загудела. Мгновение барыга следил, как Роча отшатнулся от удара, невольно заставляя народ расступаться, и схватился за разбитый нос, после чего барыга резко зацепил толстовку, сдернув с себя и шагнув на встречу, отмахнул толпе. – Хули вы стоите, делайте свои ставки! Будет вам ваше сраное шоу, - не дал мексу толком опомниться, подлетев и цепляя его за ворот, чтобы прямим ударом правой вписаться в челюсть.
Наверное, следовало подойти и спокойно поговорить, но теперь события повернулись совершенно неожиданным образом и никого больше не волновало ебучее спокойствие. Толпа довольно верещала, а люди Уго не вмешивались, оставшись напряженно наблюдать в стороне, чем все кончится.

+3

10

Не придал значения фамилии бойца, обрывавшего теперь клетку. Может, и не слышал ее толком, занятый новой подружкой. Роча по юношеской деревенской привычке предпочитал собачьи бои. Да и петушиными не брезговал. Люди возбуждали его слишком сильно, и поэтому лично тотализатором он не занимался. Отдавал его на откуп своим подельникам. Но сегодня почтил бои своим присутствием. Как оказалось, очень вовремя.

С памятной всем ноябрьской встречи главарю латиносов не так часто приходилось встречаться с Юлем лично, но их первая короткая перепалка осталась свежа в памяти. Уго хорошо знал, кому обязан своим куском Сакраменто, но помнил и то, сколько крови расплескали его люди, пока искали дилеров Бельтран. И в отличие от всех причитавших городских воротил нашли этих сук именно латиносы, хотя именно им было сложнее всего разобраться в делах местных банд. И торги за район в городе в обмен на головы стоили Уго большой доли округа и порядочно нервов. Иметь дело с барыгой было непросто, особенно, когда тот входил в раж. Да и с Уго тоже, а потому он рассчитывал на уважение к своему бизнесу. Иначе Юль огребет беспорядков от выбирающих нового лидера мексов. За власть здесь любили побороться. Вежливо вернуть дилеру бойца он тоже не мог да и не хотел. Его люди не должны допускать мысли, что Роча ведет переговоры с террористам, а то каждый начнет выскакивать и требовать внимания. Этот момент не имел к ставкам никакого отношения. Юль это знал не хуже мекса и отлично понимал, что выбора у них нет. Понимал бы, если бы не был на взводе. Мог выкрутиться, красиво выкупив весь бой. Но дилер был из другого теста, да и зрители, простые работяги, нажравшиеся адреналина еще в первой схватке, не приняли бы ничего кроме драки. Ровно как Роча не мог опустить дилера до бойцовского петуха, выставляя против него парнишку из раздевалки. Но и бить первым не стал. Чтобы сейчас не нашло на Мартина Юля, утром все протрезвеют и вспомнят, кто прав, а кто виноват. А Роча по себе знал, насколько злопамятным становишься при такой жизни.

Удар пришелся глухо в переносицу. Вот этого хода латинос не ожидал, планировал нырять под правый хук, с которого начинается любая уличная потасовка. Даже гадать не нужно. И теперь отшатнулся на стол первого ряда. Зрители ухнули назад и разразились взволнованным визгом, точно стая крыс, суетливо рванувшая из-под ног. Но не так далеко, чтобы упустить момент, когда им  отвалится кусок мясца. Латиносу повезло иметь крепкий череп, иначе этот бой мог кончиться, не начавшись. Он ощупал ноющий нос, отер рукавом губы, залитые парной кровушкой, пока Юль стаскивал майку под приветственные возгласы толпы. Толпа нашла своего чемпиона и теперь не желала его отпускать. Выглядел барыга и правда очень эффектно, и Уго бы с гордостью предложил ему красный угол на своем ринге и неплохие деньги, но долгожданный хук врубился справа раньше, чем Роча успел похлопотать на этот счет. Мотнул круглой бритой башкой навстречу противнику, уворачиваясь ему в плечо, чтобы удар мазнул по касательной с темечка. Обхватил шею  дилера рукой на локоть, утыкаясь в плечо сломанным носом, и пробил по ребрам на автомате, не успев очухаться от гула в висках, так что клуб наполнился узнаваемым звуком отбиваемой плоти.

Раз и еще раз, снова, сколько хватало сил удержать бешеного гринго. Зал качнулся, но Роча не беспокоило его потенциальное сотрясение: это не первое. Ярость его была немая, свирепо клокотавшая гоном крови в висках и набегавшая на глаза алым маревом. На перепалки мекс больше не разменивался. Не собирался отпускать дилера, и уже не слышал рев зрителей и бабский визг за адреналиновой дичью и тяжелым дыханием. Подсечкой повалил бы старшего Юля на пол, но тут попался соседний стол и невидимые Рочем стулья. Из подмышки дилера он мельком заметил красный каблук, метнувшийся в густую тьму зала, а после они оба завалились в эти стулья и рухнувший с грохотом стол. Чужие напитки покатились на пол, ударили в нос знакомым душком текилы. Под весом барыги потрескались тонкие дамские фужеры и теперь, наверно, зудом впивались в спину, пока латинос, не терявший своего захвата, молотил противника в голову, в надежде выключить его раньше, чем тот зайдет с оверхеда. Мигель и Анхель, единственные в этом зале, кто знал Мартина Юля в лицо и по имени, потому что в памятную ноябрьскую встречу сопровождали Уго с пакетом отрезанных голов, теперь потерялись из вида. И едва ли кто-то из присутствующих понимал, что сейчас в порыве оглушительной злости, Роча рушит бизнес, который должен был возглавлять.

Отредактировано Misha Juhl (2021-03-17 00:36:38)

+3

11

Юль бы, конечно, не стал выкупать бой, потому что это было бы еще одним показателем слабости. Ходить за Томом по пятам, чтобы он не влез в очередное дерьмо, тоже было тупо, и если бы Мартин компенсировал все ставки прервавшегося боя, то в младшем увидели бы эту самую слабость и тогда барыге придется разгребать проблемы постоянно, а это не нужно было ни Томасу, ни самому Мартину уж точно. В памяти все еще было свежо то время, пока он разгребал всю активную деятельность Миши по собиранию неприятностей. Девке все это долго казалось забавным приключением, пока под угрозой не оказалась ее собственная задница, и она не поняла, что окружающие ее люди не всегда способны оградить ее от последствий и рано или поздно за все веселье придется хорошенько отхватить. Хотя, на самом деле, Мартин даже точно не мог сказать, что там за тумблер щелкнул у блондинки в голове, после чего она стала вести себя в разы ответственнее. Не считал это своей заслугой, просто все это время пытался вдолбить ей, что не получится всю жизнь порхать легкой бабочкой, если хочешь чего-то добиться. Ну, и никто не принесет тебе готовое решение всех бед, для этого нужно хоть немного поднапрячься самой. В конце концов, это на ее руках оставалась кровь пацана из доков и людей в Остине, попавших под раздачу вместе с братьями ее любовничка, которые и знать о ней не знали до того момента, как она появилась на пороге.

Юль мог бы обдумать варианты, а не врываться в клуб и накидываться на мекса, мог бы придумать другой выход, раскидать ситуацию словами, что-то пообещать или сделать, но ему не дали на это время, как обычно. Здесь и сейчас ему нечего было предложить лидеру мексиканцев и они имели то, что имели. Еще бы пара точных ударов в голову и мекс бы потерялся, какой бы крепкой у него не была башка, оставалось бы только добить, но второй удар прошел вскользь, а третьего и вовсе не получилось. Уго нырнул к плечу, и хватка мекса на шее помешала дилеру возобновить дистанцию между ними, так что пока тот вбивался кулаком в ребра, Юль пытался отодрать его от себя, глухо рыча, за кипящим в жилах адреналином еще пока особо не чувствуя боли в звенящих от напряжения мышцах. На какой-то момент ему даже показалось, что он вот-вот вывернется из хватки, но резко шагнуть в сторону, чтобы вынырнуть из-под руки, не получилось, потому что сначала он наткнулся на стол. Тот рухнул под напором, на пол полетело стекло, а следом и оба бойца. Вокруг них столпились люди, совсем близко, руку протяни, так что теперь те, что стояли позади вряд ли что-то видели. В забитую шкуру разом врезались осколки, толпа продолжала вопить, а дилеру, оказавшемуся на спине, первые секунды ничего не оставалось, как по возможности блокировать удары, сыпавшиеся сверху, пока не пропустил один, за которым последовали и другие. Впечатался затылком в пол и на пару мгновений задохнулся давшей в челюсть болью от очередного удара, чувствуя, как загудела башка.

Так бы и пропускал, наверное, пока мекс бы его не вырубил, но упавшая на пол ладонь барыги легла прямиком на крепкое горлышко бутылки с остатками шампанского, которую он тут же сжал в руке и с силой махнул, ударив Уго по голове, чтобы тут же воспользоваться секундной паузой и скинуть с себя противника. Перевернулся и поднялся на ноги, неуклюже вильнув в сторону из-за головокружения.
- Сука, да сдохни уже, - осмотрелся и зацепил ближайший стул, с размаху опустив его на мекса, и сделал бы это еще раз, если бы его не толкнули со стороны. Отвлекся и не заметил, что мекс поднялся и рванул к нему. - Пошел нахуй! – не сразу понял, что их пытаются растащить, когда его перехватили за локоть, потянув в сторону. - Руки убери, бля, - но проследил, что к Уго подвалили его люди, удерживая на месте. Возможно, что-то порешали уже между собой и решили, что Роча неплохой вариант, а может быть порешали и не в его сторону, но с этим они потом разберуться.
Мартин хмыкнул тихо, прекратив вырываться, и нервно дернув рукой, высвободился из хватки. Задерживаться здесь смысла не было, да и девка сказала, чтобы он сунул таблетки брату, так что барыга осмотрелся. Понял, что младшего поблизости уже не было, и тяжело вздохнул, цепляя протянутую кем-то толстовку. Сплюнул на пол скопившуюся во рту кровь и пошел к выходу, распихивая толпу и попутно накидывая кофту.

Томас оказался на улице с этим непонятным рыжим кpeдитором. Юль пошарил по карманам и достал банку с колесами, сунутую Мишей.
- Надо закинуть, - и сразу кивнул брату на тачку. – Поехали.
Открыл дверцу и махнул ладонью по бритому затылку, поморщившись и глянув на кровь, размазанную по пальцам. Видимо, и башкой собрал осколки, потому что порез был ощутимый.
- Жри ебаные таблетки и садись в тачку, твою мать!

+3

12

За этот не самый долгий период знакомства с Мартином Томас  понял, что  брат не терпит, когда что-то выходит из-под его контроля, а если всё-таки вышло, то упрямо своего добьется. Семейная ли это черта - упрямство или нет, время покажет, но сейчас, казалось, Мартин влез туда, куда его не просили и по непонятным для Тома причинам. Зачем? Как-то изначально брат дал понять, что если нужно поможет, но
заменять отца он не собирается, вопросов лишних никогда не задавал, без дела не звонил, бабки активно не подсовывал. Этот случай первый, пугающе стремительный и беспардонный. Не понятно по каким причинам Март сейчас мешал заниматься тем единственным, что выходило неплохо и приносило деньги, но это злило. Общий гул, когда Март нанес первый удар дал понять, что на этом все. Деньги он сегодня не получит, как и сюда больше не вернётся. Кому нужны эти лишние проблемы? Выбив дверь клетки Томас хотел было вытащить брата отсюда, а там уже поговорить, но его тут же мексиканская братия остановила заверив, что чуть потолкаются и разойдутся, а судя по тому, с какой страстью Мартин добивался своего, Томас не сомневался в том, кто выйдет отсюда победителем, наблюдая за тем как тот наносит удар за ударом и, может быть, воочию удостоверился бы в этом, но было тяжело не заметить в толпе черных голов, рыжего. Волнение тут же захлестнуло и на пару секунд заставило усомниться, пока не встретились с Майлзом взглядами. Тяжело было соединить части, казалось, разных пазлов. Бросил беглый взгляд на Мартина, тому ещё есть чем заняться, а после, пробираясь через разгоряченную толпу, к заметившему его Майлзу уже перебирал возможные варианты, ни один из которых не подразумевал, что Мартин и Майлз приехали сюда вместе. Здесь что-то выяснять было небезопасно. Задев парня плечом, Томас направился к выходу стараясь связать все в одно и надеялся, что все это какая-то неприятная случайность. Выйдя на улицу, пришлось пройти дальше от входа, тут всегда толпился народ и здесь стояла охрана.
-Какого хуя ты тут делаешь? - Томас был на взводе. Он не сразу поймет, что одежда с сумкой остались в раздевалке, а он сейчас словно сбежавший с ринга напуганный боец. И в этом была правда, когда не понимаешь, что происходит мозг рисует самые нежелательные картины.
-Ты Мартина сюда притащил? Зачем? - выход энергия, которая била сейчас ключом, не нашла на ринге. Томас зол, он расстроен, чувствует страх и потребность ухватиться за уносящийся поезд контроля над ситуацией. Эти чувства ослепляли настолько, что он вспышками понимает происходящее. Вот он прижимает Майлза к стене, грубо с желанием того избить и не слышать никаких других версий, никаких оправданий.
Мартин себя долго ждать не заставил все с той же своей правдой без объяснений какого хуя происходит, он сует таблетки и тут же, будто от промедления зависит жизнь, приказывает садиться в тачку. Гнев, никак иначе, парализовал. В доли секунды парень швыряет куда- то в сторону Майлза выданную банку и подрывается с места с намерением чего? Ударить, выбить уважение к себе или просто видеть перед собой избитое лицо брата. Томас поймет позже, что Мартин не стал бы вмешиваться не будь дело серьезным, сейчас сердце выбивало бешеный ритм, а злость не давала думать трезво. Томас ровняется с Мартином и толкает его, в надежде успокоиться, дать безобидный выход удушающим эмоциям
-что за пиздец ты устроил? Какого хуя ты тут делаешь? Никуда я,блядь, не поеду с тобой! - он размахивается для удара, но бьёт в крыло автомобиля, понтового как и его владелец. Дышать было тяжело. Вязкий воздух комом встал в горле не давая вдохнуть и выдохнуть. Томас опирается спиной на автомобиль,  а после скатывается  на землю, прикрыв глаза, их и так накрывало пеленой. Он почти не слышал, что ему говорят. Все пережитое за час казалось каким-то сюрреалистичным сном, а чтобы проснуться нужно умереть

Отредактировано Thomas Juhl (2021-03-24 15:09:53)

+3

13

Не будет преувеличением, если я скажу, что все это напоминало кошмарный сон: беснующаяся толпа, Томас, на адреналине, подхлестываемый криками и начавшимся боем. Я никогда до этого не видел вблизи то, чем он занимался для того, чтобы содержать нас обоих, и, если честно, лучше бы я и дальше оставался в полном неведении. Для меня видеть его разбитую бровь, стекающую по лицу густую кровь, смешанную со свежим потом, его искаженное в ярости лицо видеть было просто невыносимо. Теперь мне не казалось зарабатывать торговлей телом самым страшным, что возможно: Том жертвовал собой каждый раз, когда выходил драться в эту клетку, не зная, кто выпадет ему жребием. Невольно я чувствовал вину за то, что ему приходится проходить через это постоянно, но и изменить ничего не мог. Томас был упрям, он знал, что должен сделать и сбить его с этого пути было практически невозможно. Мне нравилось в нем это. Да черт, мне все в нем нравилось настолько, что сейчас сердце в груди готово было вырваться через кости и плоть, разбиваясь вдребезги. Его боль, физическая боль и эмоциональная, смешивались во мне и разливались по венам. Я ощущал, что он испытывал сейчас, когда его лишили боя, когда его собственный брат перетянул внимание на себя, отнимая способ заработка. И не объяснишь теперь то, что это для его лишь блага: я не знал, что скажу ему сейчас, когда столкнусь с ним нос к носу в этом отвратительном месте, пропахшем кровью и азартом.

Томас увидел меня, непонимающе смотрел, не осознавая, похоже, что я здесь делал и как его нашел. Выяснять отношения здесь было невозможно, поэтому я, повинуясь касанию плеча, вышел за ним следом из клуба, снова жадно вдыхая воздух улицы. Внутри стены откровенно давили на меня, или вся обстановка так действовала, что мне хотелось выбраться поскорее на свободу, забирая все самое ценное с собой. Вернее, самое ценное шел рядом, даже не скрывая своего раздражения от происходящего. Мне сложно представить, что он сейчас чувствует – выдернутый из своей уже привычной стихии, где он волен был распоряжаться собой сам. А теперь все стало в разы сложнее: не позвони я Мартину, все осталось бы как прежде, но я просто не мог поступить иначе. Разовый доход не стоил жизни, но как объяснить это Тому? Тому, который уже познал вкус побед?

Судя по виду, парень был взвинчен до предела, так что я просто сжал упрямо губы и посмотрел на него, не собираясь оправдываться или пытаться врать. Он хочет знать, что я здесь делаю?

- За тобой приехал. И Мартина привез, чтобы он забрал тебя. Том, ты мог умереть там! Ты сказал, что завязал с допингом! Ты говорил, что это на пару раз! – Я провел по волосам, стараясь не заводиться сам, но получалось откровенно хреново. Как давно у нас стали появляться тайны друг от друга? Наши отношения начались с голой и неприкрытой правды, уродливой, но правды. И я привык к такому положению вещей, привык доверять, не сталкиваясь с подтверждениями того, что Том мог обманывать. У него были причины делать так, но я хотел знать об этом от него, а не вытряхивая мусор.

Его злость так велика, что он вжимает меня в стену и я не сомневаюсь – что сейчас он ударит меня. Как тогда, в самом начале, разбивая до крови губы – вымещая собственную ярость, давая ей физический выход. Но пара вдохов, а удара не последовало – новая цель переключила на себя внимание. В меня прилетает флакончик с таблетками, но я почти машинально убираю его в карман – столько боли на лице Тома я еще не видел никогда, и не хотел видеть этого больше. А виной всему я. Я сделал так, что он чувствует себя настолько погано. И мне это придется расхлебывать и отвечать за это. Я двинулся следом, опускаясь на корточки перед парнем, который прикрывал глаза и дышал тяжело, загнанно. Мне хочется дотронуться, сжать его пальцы, но не здесь и не сейчас, не перед его братом – я едва успел одернуть руку, потянувшись уже по привычке. Лучше бы он меня ударил, чем сейчас задыхался от пережитого, лучше бы он выплеснул все, но не кривил губы от невыносимых ощущений пиздеца.

Оборачиваюсь к Мартину, кивая на Тома.

- Я заберу его домой.

+3

14

Барыга и сам все еще был на взводе, но при этом он был в курсе ситуации в отличие от Томаса и сейчас ему это позволяло сдержаться, чтобы не продолжить отвечать агрессией на поведение брата.
- Успокойся, - отшатнулся от толчка в плечо и недовольно поджал губы, пристально наблюдая за младшим. Склонил голову, глядя в светлые глаза, пока тот бесновался и не двинулся с места, когда тот размахнулся для удара. Правда, Томасу хватило ума, перевести зло на тачку. Хотя, Юль бы и не отвечал сейчас ничем, в этом уже не было смысла, ведь оставалось привезти его к Мише. – Я здесь не из-за боя. Думаешь, мне больше нехуй делать, как за твои зубы переживать?! – отвлекся на рыжего, который устроился напротив младшего, и уставился на него, не догоняя, какого хрена тот все еще здесь делает, да еще и диктует, что ему делать с младшим. – Ты, блять, серьезно?! Ты кто вообще? Свали нахер отсюда!
Юль половину гребанной жизни выбивал бабло из наркоманов и других уебков, и сам не раз был в шкуре должника, пока сидел на игле, но такое поведение наблюдал впервые. По идее парнишка должен был брызгать слюной, требуя свое бабло и желать свалить подальше от нарисосвавшейся семейной разборки, но тот явно трясся над Томом, а не по поводу своего бабла.
- Сколько он тебе должен, шесть штук? Получишь завтра свое бабло. Отдай ему таблетки.

Юль отвлекся на подоспевшего парня из охраны мексов, который сунул в руку сумку с вещами Тома. Дождался, когда тот свалит и кинул сумку на капот, а потом спихнул рыжего в сторону, присев напротив брата и прихватив того за холку, заставляя посмотреть на себя.
- Я здесь не из-за ебучих боев, я здесь из-за дерьма, которого ты перед ними наглотался. Миша сказала, что ты спрашивал у нее про колеса и ты загнешься от них быстрее, чем тебя сделают калекой на ринге, так что проглоти аспирин и поехали до аптеки, отмоем тебя от этого дерьма. Хочешь драться – будешь драться, но не так, понятно? – с Мишей им еще предстоял разговор на эту тему, конечно, но обвинять девку он тоже не торопился, в няньки ее никто не записывал. Дело было в том, что она просто промолчала, возиться с ним она не была обязана. – Мексам плевать на тебя. Вывезли бы и прикопали в ближайшей лесополосе, и забыли бы. Никто бы не узнал, что случилось. Охуенная концовочка, а?

Если брат делал это из-за денег, то тут Юль мог помочь не только пытаясь впихнуть их ему. В конце концов, ему ничего не стоило пристроить его в охранное агентство. По крайней мере, у него будет чистый стабильный доход. Совсем другое дело, если загвоздка была в жажде адреналина, как у самого Мартина в свое время, когда он пытался отвлечься от наркоты. Перепады настроения, вспышки агрессии – семейная черта, это-то он теперь понял. Отец тоже особой рассудительностью не отличался, когда был на взводе, но Юль ни разу не видел, чтобы тот срывался на ком-то, кроме своих баб.
Думать сейчас об отце не хотелось. Мартин выпустил брата и хлопнул по плечу, выпрямившись и дожидаясь, пока его окончательно отпустит.
- Если без колес никак, я договорюсь с Мишей, она подберет тебе что-то, но ты мне сейчас пообещаешь, что больше не будешь глотать эту хуйню, которую нашел не понятно где. Давай, поехали.
Том мог не появляться на его пороге, жить своей жизнью, не принимать никакой помощи, не выходить больше на связь, но он пришел, вписался в жизнь барыги, занялся навязанными тренировками. Значит, все-таки нуждался в поддержке и Мартин в ней не отказывал, да и в будущем не собирался, пока это нужно было самому Томасу. Срулить подальше и потеряться он мог в любой момент, а пока он был поблизости, Мартин не мог сидеть и наблюдать со стороны за происходящим.

+2

15

Вдавливая до боли кулаки в асфальт, Томас старался взять себя в руки. Слышать происходящее вокруг, делая вывод , кто и по какой причине влез в его дела, без веры в него самого, без веры в им принятые решения. И если он уже привык к тому, что семья заранее определяет каждый его шаг как провальный, то от Майлза ожидал иного. Хотя бы ожидал попытки в очередной раз поговорить, а после уже решать для себя готов мириться с тем, кто перед ним или уходить и не смотреть в какую жопу  упрямо себя погружает, не вмешиваясь, не вмешивая семью. Томас злился. Болезненное чувство разочарование заставило с протянутыми таблетками сказать Майлзу твердо и уверенно, что на этом все. Зная себя, один из пунктов, который  не сможет простить – отсутствие веры в принятые им решения. Лучше жить в одиночестве, чем окружать себя теми, кто не способен принять и не способен поверить. Томасу казалось, что он сейчас видит перед собой незнакомого человека, того, кто знал, какие отношения с братом, но все-равно втянул. Мартин был последним, к кому стоило идти, итак в долгу перед ним,  лишний раз втягивать в свои проблемы не хотелось и тем более, чтобы втягивал кто-то другой. Две жизни пересеклись в этом гребаном клубе раскрыв друг друга? Посеяв подозрения? Контроля не было никакого в кабине несущегося к земле боинга.
-уходи – тяжелым камнем упало последнее сегодня адресованное Майлзу слово, после которого брат взял инициативу, не давая возможности отступить, уйти, не слушать, ни единого шанса не понять, что Мартин сейчас прав. Прав каждым озвученным словом. Впервые за эти месяцы Томас посмотрел на Мартина, как на родного человека, на человека, которому не похуй на то, что младший с собой делал, как жил. Почему?
Удерживая в левой руке таблетки, Томас и не сомневался, что должен сейчас их принять. Открутив крышку и молча высыпав на ладонь часть содержимого, Юль не вставал с места, чувствуя тяжесть каждого сказанного слова Мартом. Правда сильная и выбивающая из равновесия. Это место ощущалось тем поворотным моментом, после которого либо Томас просрет все, либо уже просрал. Можно ли верить в себя, когда с детства в башку вдалбливали что ты пустое место.
- обещаю – ответил в твердой уверенности в том, чтоб больше не притронется, не вернется к таблеткам этим, если Мартин готов срываться хуй знает куда и рисковать собственной  рожей, только чтобы выдернуть из новой сомнительной истории.
Томас встает, на ватных ногах обходил автомобиль, чтобы сесть на пассажирское сиденье, молча, не споря и не стараясь доказать свою правду просто потому что он ее не чувствовал. Его мало интересовали последствия от употребления колес, ему нужен был успех, который таблетки могли обеспечить и они с этим отлично справлялись. Парень проигнорировал опасения Майлза, считая, что до его жизни и здоровья никому не должно быть дела,  а теперь сидит не находя слов.
-Тебя бы в первую очередь подлатать – слава брата как заезженная пластинка повторялись снова и снова, вырисовывая картину возможного остывания в пахабно выкопанной  яме, в которую его, как мешок говна, закинули бы и прикопали. Никто не стал бы искать. Можно ли удивляться тому, что пропадает кто-то, кто  постоянно куда-то сваливает? - Почему ты мне помогаешь? – давно следовало задать этот вопрос. А еще почему переживаешь и почему рискуешь собой?
Как бы стремительно не несся вперед автомобиль, как далеко бы не уносил с той парковки, мысли на ней и остались, с тем, как Майлз доберется домой и с тем, что завтрашний день незавидно терял смысл или обретал новый.

Отредактировано Thomas Juhl (2021-03-30 18:30:15)

+2

16

Я ожидал чего угодно от Томаса – что он оттолкнет меня, совершенно справедливо обвинив в том, что я полез туда, куда меня не звали. Он разобрался бы сам, по крайней мере он так считал, и в помощи не нуждался. В моей помощи, как и во мне самом. В короткой фразе «уходи» было больше, чем в целой тираде. Я видел в его глазах то, что обдало меня будто холодом, ранило, как осколками разбитого камнем стекла. Его «уходи» не касалось этого момента – он не просил отойти в сторону, чтобы поговорить с братом, который вписался в бой ради того, чтобы вытащить своего непутевого младшего. Любой ценой забрать его живым, дать ему шанс начать все снова и правильно, ощущая поддержку близких людей. Его семьи, в которой он нуждался и все никак не мог поверить в то, что она есть.

Моя тревога за него и мое волнение в его глазах не имели значения. Я его предал? Возможно, ведь я впутал в ситуацию его брата, перед которым он никогда не хотел казаться слабым. Но я все равно это сделал, не осознавая, какими будут последствия. А они были оглушающими настолько, что мне потребовалось опереться ладонью на стену, чтобы не опустить прямо тут на пыльный асфальт у клуба, полного мексиканцев. Мне не было места сейчас с ним, вернее, вообще не было места рядом – по его глазам я понял, что на этом все. Он широким росчерком вынес меня за пределы своей жизни, оставляя в ней только тех, кто ему действительно нужен. А я? Мое месте сейчас определено четко – я стою и смотрю на то, как автомобиль уезжает прочь, увозя двух братьев, которым было о чем поговорить и помолчать.

Горечь осознания того, что я для него никто, не давала собраться сейчас с мыслями. Я все же опустился на асфальт, приваливаясь затылком к стене, подставляя лицо солнцу. Глубокие вдохи не помогали – даже обилие кислорода в крови не спасало, я задыхался, не в силах осознать все то, что сейчас произошло. Мне предстояло возвращаться в квартиру, где еще было слишком много Томаса. В каждом предмете, в толстовке, что висела на спинке стула, в попугае, который точно не поймет ничего. Я не мог туда вернуться, я не хотел туда возвращаться. Не сейчас, когда осознание накатывало бьющими волнами, не давая мыслить. Я потерял его – того, кто поддерживал тогда, когда и жить было уже незачем. Кто ломал ради меня собственные клетки, кто заставлял меня чувствовать желанным, а не грязным и использованным. А сейчас?

Сейчас все катилось в пизду с задорным треском, катилось, не собираясь останавливаться. Понятия не имею, сколько времени я просидел так, пока охранник, пока еще вежливо, не попросил удалиться. Может, подумал, что я под наркотой? Хотелось бы, чтобы не было настолько мучительно, будто из груди вырвали сердце, бросив на пыльную трассу прямо под колеса. Я не чувствовал пустоты, нет, во мне пульсировало отчаянье, которое невозможно описать словами – я не понимал, что мне сейчас делать, кроме как идти в сторону… В сторону чего? «Дом» уже не будет таковым – опустевший, но постоянно напоминающий о том, кто сказал мне уходить. Убираться из его жизни и не появляться в ней. Он справится, с помощью брата и его жены справится, снова поднимется на ноги, снова начнет тренироваться, снова выйдет в клетке, чтобы сражаться под крики публики. А я…?

Привязывать было глупо: врастать в человека корнями настолько, что не распутать – тоже. Лишь разрубить, оставив сочащиеся древесным соком куски. Это то, что я ощущал сейчас, это то, что я никогда не ожидал почувствовать – жизнь берегла меня все 22 года, не давая никем увлечься. А я, как дурак, расслабился в чужих руках, почувствовал себя на своем месте, целым, полным, жаждущим. Но не понимал, как чудовищно будет после этого остаться в одиночестве. Не зная любви жить проще, чем лишившись ее.

+3

17

Юль не считал попытки младшего заработать провальными. Он вообще не раздумывал о его действиях. Если барыга как-то выгреб из всего этого дерьма, то считал, что каждый способен это сделать при желании даже с минимальными инстинктами самовыживания. Мартин и сам натворил много хуйни, но никого не было рядом с ним, никто не тыкал его носом в ошибки, никто не учил как жить, как и он не собирался учить жизни Тома. Сам допрет, а если не допрет, то Юль мог только подхватить в каких-то неверных шагах, что сейчас и делал. Если брат решит, что сам способен предотвратить все возможные последствия собственных действий, то ничто не помешает ему послать Мартина и сказать, чтобы он не вмешивался. Кажется, даже с Мишей не был таким терпимым, хотя, поддержку сейчас оказывал только благодаря пройденному ею пути рядом с барыгой. Заявись к нему брат лет пять назад, он бы увидел другого Мартина, который не стал бы его удерживать, когда он порывался исчезнуть уже после первой их встречи в агентстве.

Не знал пока, что там у младшего щелкнуло в голове, но тот перестал психовать и слегка успокоился. Даже проглотил таблетки, а потом барыга только наблюдал за тем, как Том поднялся и на его обещание молча кивнул. Отвлекся, еще раз глянув, как рыжий незнакомец все еще растерянно трется в стороне, а потом сгреб сумку с вещами с капота и тоже сел в машину. Не нравилось ему все это, но у Тома уточнять он ничего не стал. Перекинул сумку на заднее сиденье, после чего вырулил с парковки у клуба, направляясь обратно к аптеке.
- Все нормально, - отвлекся на сообщение от Миши, которая написала, что ждет их дома, не сразу ответив на вопрос и поначалу будто вообще его не услышав, но потом ткнул мобилу обратно в подставку и посмотрел на Томаса. – Потому что ты мой брат.

Когда-то он пытался помочь Чейзу. После того, как тот вышел из тюряги. Дал кузену работу, помог избавиться от нового хахаля его бывшей жены, чтобы наладить с ней отношения, вернуть дочь. Они с Чейзом практически выросли вместе – учились в одной школе, вместе начинали торговать травой в сраном Стоктоне. Может быть, не угоди брат в тюрягу и Юль не подсел бы на иглу. В Сан-Франциско все поменялось. И, как оказалось, тюрьма изменила брата, раз тот решил подставить Мартина из-за бабла. Барыга ведь умудрялся доверять ему до последнего, даже в тот момент, когда чуть сам не сдох из-за его подставы, доказывая итальянцам с пеной у рта, что тот не виноват. Помнил еще, как Ринальди его самого приговорил за хуево разбодяженный кокс и Дафни не остановил его, не признался.
После этого дилер теперь десять раз подумает, конечно, прежде чем втягивать Тома во все это.

- Лучше не ходи в такие места один. Если кто-то решит, что ты должен поделиться выигрышем, то ты уже будешь вымотан и не вывезешь нихуя. Тем более к латиносам, эти суки хуже евреев, - усмехнулся тихо, глядя на дорогу. Сам с подобным не сталкивался, но был наслышан о куче подобных историй. – Как ты вообще вышел на мексов, твою мать?
Честно говоря, даже не хотел вникать в то, каких знакомств Том успел нахвататься в городе, чтобы лишний раз не прикидывать возможные последствия, так что вопрос скорее был риторический. К тому же, он уже подъезжал к дому.

- Разбирайтесь тут, я в ванную, - сунул брату сумку с его вещами и глянул на Мишу, прихватив с холодильника бутылку пива. – Мы не договорили.
Оставил этих двоих разбираться с допингом, а сам свалил в ванную, скидывая кофту и майку. Осмотрел назревающую на ребрах гематому, а потом прихватил полотенце, чтобы намочить край и промыть царапины на затылке.

+2

18

Пока они не определились с обучением Джейми на постоянной основе, ему вменялось отслеживать ситуацию со старшим младшим ребенком. Домработница согласилась присматривать за новообретенной девочкой в дневное время, а после восьми вечера ее обязанности плавно перетекали на плечи кузена. Мишка старалась вернуться пораньше и подхватить их, но получалось это не всегда. Сегодня не получилось.

- Бобби спит? - она столкнулась с Джейми на выходе из гаража. Он болтался по кухне у холодильника. Где еще болтаться растущему организму? – Запрись у себя и не выходи. Поиграй в приставку и ляг спать.

Вид у девчонки был такой, как будто на дом надвигается 100 футов волны цунами, земля подрагивает рвотными торчками, а пушистая шапка пены уже маячит на горизонте. Если Юль не успел, и с Томом что-то случилось, если он сейчас в морге, никто из них не захочет встречаться с барыгой до самого утра, а то и до следующего вечера. Хорошо бы, вообще, съехать в Сан-Диего на несколько дней, если он упадет в какой-то скандальный загул по случаю кончины брата. И прихватить с собой обоих детей. Однозначно объясниться с дилером о произошедшем Мишка не собиралась, пока его не отпустит. А когда отпустит, он и сам поймет, что они ничего не могли с этим сделать. Никто из их. Ни при каких обстоятельствах. Скорбящим она Юля не видела еще ни разу и, надеялась, не увидеть.

- Если тебе покажется, что ситуация требует твоего присутствия… что бы ты не услышал! .. она точно твоего присутствия не требует. Понял? Мы с тобой договорились не косячить. Давай хотя бы не усугублять.

Если выходки своего брата Мартин готов был принимать с некоторым терпением, то Джейми он сметет, не задумываясь. А Мишка все еще надеялась пристроить пацана в хорошую спортивную школу. Отлично понимала, что местечковая танцевальная студия за углом не даст ему ничего кроме липовых надежд, разочарования и перспектив торчка-стриптизера. Если у Джейми был талант, он требовал достойной огранки. Так легче получить грант, спонсорство или какой-то другой шанс отправиться в Лос-Анжелес или Нью-Йорк, стать известным хотя бы в узких кругах ценителей высокого искусства. Пусть она сама ничего в этом не смыслит, она смыслит в шансах и ценах на образование.

- Погоди, помоги мне сперва собрать стойку для капельцы. Она в багажнике. Там весь пакет, тащи его сюда.

Пальцы мелко подрагивали от страха и сдержанного раздражения. Всю дорогу от аптеки до дома Мишка перескакивала мыслями между дилером и его братом, пытаясь построить гипотезы о происходящем в это время в неизвестном ей месте. Гипотезы не строились и превращались в кошмарное ожидание, путанную угрожающую неизвестность. Неизвестности Мишка боялась больше всего. Эта жуткая неизвестность сопровождала Юля, сколько она его помнила и, наверно, пора бы привыкнуть, но привыкнуть к ожиданию катастрофы невозможно. 

- Я объясню тебе, когда все кончится. Сейчас не спрашивай, я не знаю, что происходит.
Что именно тебе стоит объяснять. 

Ей пришлось подождать еще около получаса, слушая, как за запертой дверью недовольно ерзает Джейми, как часы над барной стойкой отсчитывают минуты, а ветер постукивает в стекло веткой вяза, на котором они обещали построить домик для Бобби, но пока он оставался проектом. Наконец, в центре этой напряженной мелодии возникли новые ноты – шелест шин у подъезда и журчание подъемника гаражных ворот. Свет фар мелькнул за окном и погас. Девчонка задержала дыхание. Цунами нависло над домом и медленно-медленно осыпалось жадной слюной с пенного языка - прямо на крышу. Пока не грянул нагрубавший весь вечер весенний ливень.

С коротким выдохом облегчения, испуга - или досады - Мишка проводила Юля взглядом через гостиную. Никто не тянул ее за язык. Она могла умолчать о своем разговоре с Томом, но Том всегда мог проболтаться из чистого, незамутненного раскаяния, и это выглядело бы еще хуже. Значит, отповедь дилера ей придется послушать так или иначе. Только сейчас поняла, как ныли напряженные плечи, словно весь этот час девчонка пыталась сжаться в комок и не позволяла себе этого сделать. Знала, что Мартин справится в ванной сам и сейчас лезть под горячую руку с расспросами не стоит, а с причитаниями не стоит никогда.

- Ложись, - махнула Тому на койку под абажуром готовой капельницы и раздраженно вздернула подбородок, словно пыталась хватануть воздух, чтобы не захлебнуться в собственной ярости, до удушья застрявшей осколком в гортани. - Ты даже не представляешь, как я сержусь. Я даже обсуждать это не хочу, если честно. Хотя нет, я хочу!

Внезапно остановилась за спинкой дивана в центре гостиной и коротко ткнула в него пальцем.

- Ты сегодня в какую сумму себя оценил? А его? - кивнула на дверь спальни, за которой в ванной с узнаваемым шумом текла вода. Сколько стоит жизнь Мартина Юля? – А меня? А нас?! В 500 баксов? Больше? Меньше? Что за потребность хитровыебанно сдохнуть?! Если тебе настолько – смертельно! - нужны были деньги, ты мог прийти и спросить, как мать твою их заработать в этом сраном городе! Что у тебя поперек глотки встало? Гордость? Недоверие? Избыток самостоятельности? Какого хера?!

Поняла, что шипит, чтобы ни дети, ни дилер не стали свидетелями этой сцены. Тем не менее попускать похуизм к своим предупреждениям не собиралась. Это был первый и последний раз, когда она помогала человеку, не способному принять помощь. Определенно последний раз, когда она подставляется, чтобы не афишировать его глупости.

- Ты думаешь, Мартину легко было тебя принять? Пустить? Привыкнуть к тебе? Вообще, к какой-то родне?! Ты думаешь, он хочет тебя хоронить через полгода после знакомства? Я знаю, что ты думаешь! Ты думаешь, что тебя-то точно пронесет! «Аштотакого?» Никто же не вспомнит! Ты же вечно никому не нужный драматичный скиталец Томми «могу отчалить в любой момент» Юль. Это нихера не так! С тех пор, как ты постучал в его дверь, это больше никогда не так.

Смешно и бесшумно стукнула кулачком по мягкой обивке дивана и сделала отчаянный молчаливый круг по комнате, забирая волосы с лица, отворачиваясь с коротким всхлипом, чтобы не позволить себе разрыдаться, пока не выскажет все, что успела надумать за этот час. Не позволить себе разрыдаться, вообще. Это никому не нужно и всегда бесполезно. 

- Я приняла тебя и я к тебе привыкла, - наконец, развернулась, чтобы поймать расфокусированный химией взгляд Тома своим горьким и взмокшим. - И наши дети к тебе привыкнут! И ты станешь дядюшкой, на которого они захотят походить! Которого они будут ждать и к которому будут лезть на колени! – сморгнула с глаз едкую влагу. – Мы семья. Клан, династия, стая – как угодно! И мы всегда в ответе за тех, кого приручили. Каждый из нас. Или прими это, или можешь не ложиться. Просто скажи ему, что уходишь! Что все это больше тебе не нужно! Все мы! И больше никогда не появляйся на этом пороге. Больше ни разу. Пока мои дети не успели к тебе привязаться. Реши это здесь и сейчас. Реши сам.

Вжалась ногтями в обивку диванной спинки, чувствовала, как подрагивает под белеющими пальцами песочная ткань и понимала, что Мартин ее не похвалит, если узнает об этом разговоре. А еще понимала, что не позволит этому мальчишке трепать ему нервы. Сегодня они оба избитые, а завтра их грохнут, потому Том что-то еще решил в порыве самоутверждения и самостоятельности, а Мартин не смог оставить его наедине с последствиями этого решения. И Миша бы не смогла. Поэтому все упиралось в готовность или умение Тома сотрудничать ради общего блага.

Отредактировано Misha Juhl (2021-04-06 23:48:36)

+2

19

Томасу  тяжело было поверить в то, что кому-то не насрать на  него, на то, что делает со своей жизнью. Где-то глубоко сомнения начали подтачивать злом застилающую уверенность в том, что  Майлз был не прав, что у парня были иные способы повлиять на ситуацию. Сидя в одном автомобиле, казалось, что только Томас чувствует напряжение. Мартин с видимым спокойствием контролирует движение автомобиля и так просто озвучивает неоспоримый факт. Будто достаточно лишь быть братьями, чтобы примчаться куда угодно не раздумывая о последствиях для самого себя и вытащить из любого дерьма. Этого достаточно? Беглый взгляд скользит по лицу Мартина, а после как-то на автомате, в желании взять в руки телефон и написать Майлзу, узнать, где он, убрался ли с того места, натыкается на осознание, что пытается сейчас найти карманы в шортах, в которых выходил на ринг, и телефон либо в спортивной сумке, либо проебан. Вовремя проглатывает желание попросить телефон Мартина, но заводить разговор о рыжем ему сейчас только не хватало.
Всю дорогу проехали, не сказав друг другу больше ни слова. Мартин вообще был немногословен, его способом донести что-либо были не слова, а действия, и это влияло больше, чем сотрясающие воздух громкие слова. С первой встречи Томас удивился, что его вообще приняли, не оценил по достоинству и сразу же оказанной помощи, сейчас он видел все, что сделал брат и понимал почему.
Было уже позднее время, когда автомобиль подъехал к отдельно стоящему дому. В окнах горел свет, и было легко понять, что их ждали. Миша в памяти отпечаталась с первой встречи. Хрупкая блондинка, с легкой улыбкой и взглядом, будто она видит и знает все, что он нее ничего не скрыть. Она произвела тогда впечатление чисто женской несущей опасности. Потому, когда он шел за Мартином в светлом со вкусом обставленном помещении,  глядя по сторонам, в желании зацепиться за что-то, что скажет – в этом доме живет семья, глупо улыбаясь. Но встретившись взглядом с блондинкой, понял, что та не рада подобному визиту. Улыбка на лице застыла, а  виновато опущенные глаза вцепились в диван бежевого цвета, рядом с которым стояла стойка с капельницей.
- А ты заметно округлилась с последней нашей встречи – новой волной окатило осознание, что он совсем не знает, что в жизни Мартина происходит. Появившись на пороге агентства, заботило только собственное положение и состояние, что с Майлзом упустил факт того, что в Сакраменто прибыл из-за брата. Томас сам держался на расстоянии, ни разу не попытавшись хоть что-то узнать. Сделал шаг к Мише и искренне поинтересовался – суровый брутал или милейшая девчушка? – На милейшей девчушке Миша строго, словно мать, указала на подготовленное место и Томас послушно устроился, не споря и не думая перечить. В комнате была тяжелая, вязкая атмосфера нервозности и тревоги. Миша не пошла следом за Мартом, она осталась здесь и  почти сразу дала понять, что ей пришлось за это время на себе испытать. Чем больше девушка говорила, тем сильнее  Томас укреплялся в желании доказать обратное, думая о себе, без  понимания, что такое семья, желая обрести ее, и всеми силами огораживаясь. Эти противоречия должны были рано или поздно рвануть и что он слышал сейчас – наименьшее из зол, которое  мог получить на выходе. Миша не обвиняла, не пыталась донести до него, что никому не сдавшееся здесь ничтожество без будущего. Она дала понять, что приняла в семью и она, и Мартин, блондинка рисовала возможные перспективы  и давала выбор, очевидный для Томаса. Но сможет ли он дать сейчас обещание, что подобного не повторится, что он не втянет Мартина в неприятности, что не заставит волноваться, когда за небольшим полгода только и пересекался что с братом, когда хата начинала полыхать.
-Прости, Миша - на выдохе вытолкнул такие непростые слова, закинув за голову руку. Ему хотелось бы сейчас встать и обнять девушку, дать понять, что ей сейчас нужно расслабиться, что все позади, но она нуждалась точно не в объятиях того, кто виноват в этой всей истории. – Я не доставлю больше вам проблем, обещаю – вот и подписанный негласный договор, подкрепленный словом, которым не разбрасываются. Он не разбрасывается – Тебе лучше к Мартину сейчас сходить. – а после недолгой паузы все так же повторил вопрос – племяш или племяшка?

Отредактировано Thomas Juhl (2021-04-10 16:25:14)

+3

20

- Это пацан, - Юль прошел в гостиную и отставил початую бутылку с пивом на столик, а потом кивнул брату на диван. – Ложись уже, твою мать. Руку положи, - сел с краю, когда тот улегся.
Прихватил иглу со стула и, разорвав упаковку, подсоединив к трубке капельницы, после чего неторопливо ткнул иглу в вену на сгибе локтя. Напоследок еще шлепнул пластырь сверху, чтобы она не сдвинулась, и ослабил зажим, дав раствору свободный ход. Какое-то время наблюдал за процессом.
- Останешься сегодня, мне надо уехать, - глянул на Тома, а потом перевел взгляд на Мишу. – Значит, все так будет? Мы хер друг на друга забьем? Каждый будет своей жизнью жить? – поднялся неторопливо, снова прихватывая бутылку со столика, чтобы коротко приложиться к горлышку. Не навязывал жене своего родственника, не усаживал их за один стол и, в целом, не уверен был в том, что те найдут что-то общее. Скорее, наоборот несмотря на то, что были близки по возрасту, Миша была вся занята своими делами. Кто мог предугадать, что с какими-то вопросами Том, внезапно, обратится именно к ней, а не к Мартину. – Разве не ты меня убеждала, что нужно, блять, разговаривать ртом, а?!

Ему толком и нечего было предъявить девке. Да, они могли предотвратить всю эту поебень где-то на подходе и ему не пришлось бы лететь и срывать бой Тома, не пришлось бы портить отношения с мексами, с которыми снова придется договариваться. Вся эта хуйня разрешилась бы чуть раньше, чем начались последствия. Барыге, конечно, не хватало, чтобы еще и брат подсел на какое-то дерьмо на фоне того, что блондинка сама не так давно перетопталась в клинике из-за фена, на который подсела, пока Мартин был в тюряге. Она не обязана была принимать их – его брата, его дочь, но предупредить о возможных проблемах была способна. Странно, что не сделала этого. Сколько она еще не договаривала, самостоятельно решая, насколько это важно, Юлю оставалось лишь догадываться, но теперь эта мысль ему определенно не нравилась и начинала нервировать.
- На следующей неделе летим в Нью-Йорк, это на пару дней. Договорись с Ридом, чтобы присмотрел за аптеками, я уже взял билеты, - у них было чуть больше месяца на то, чтобы подбить некоторые дела прежде, чем девка зависнет в четырех стенах после родов. Не известно было, насколько все это, так что Юль решил, что они пока еще могут слетать. Однако пока они никуда не срулили, стоило решить вопрос с Томом. – Если тебе нужна нормальная работа… настоящая, то я пока могу устроить тебя в агентство. Есть пара клиентов из состоятельных, кто держит охрану в доме. Работа не пыльная – сидеть и пялиться в мониторы, в основном. Только надо получить разрешение на оружие.

Он бы мог усадить брата хоть управляющим в агентстве, но для этого нужно шарить в теме. Оно хоть и было всего лишь прикрытием и местом отмыва денег, но скатывать это прикрытие в откровенный фарс у барыги пока возможности не было, так что там нужен был человек, который сможет поддерживать все на плаву до тех пор, пока Юлю это было необходимо. Для Тома это была возможность немного попривыкнуть хоть к какой-то стабильности, без постоянных поисков прибыли. А заодно и новых проблем, что Мартину и было нужно сейчас. Все, что сегодня произошло, не тронуло бы Юля особо, - учитывая, что им удалось избежать печальных последствий, - если бы это не коснулось бизнеса, но теперь из одной проблемы они сделали другую и дилеру придется думать о том, как ее решить. Почти не сомневался, что с Уго получится все уладить, а если и нет, то придется слегка поднапрячься, чтобы лишить мекса насиженного места, а потом подключить итальянцев, чтобы убедиться, что новый главарь будет лоялен к соглашению, заключенному между группировками в Сакраменто. В любом случае, решаться это будет уже в ближайшие дни, но уже не сегодня.

- Я уезжаю, - развернулся и неторопливо ушел в спальню, оставляя этих двоих раздумывать о сказанном, пока переодевался. Покосился на девку, когда она прошла в комнату, когда уже распихивал по карманам бумажник и мобилу, следом застегивая часы. – Тебе надо было просто сказать мне, что, блять в этом было сложного? – махнул на дверь недовольно. – Он был на боях у мексов. Теперь мне придется разруливать за сорванный бой, и не только за него, - в чем он пока сомневался, так это в правильности своих поспешных действий относительно Роча, когда кинулся в драку сам. С другой стороны, тот тоже мог не бычить лишний раз, и затребовать, например, бабло или предложить договориться позже, а не кидаться резкими отказами. – Мне надо идти, пусть дождется меня завтра. Справишься с этим? – усмехнулся тихо и отвернулся, цепляя куртку и двинувшись на выход.

На самом ли деле девка посчитала это не важным или просто забегалась и забыла ему сказать о визите Тома, теперь не имело никакого значения. Брат принимал решения самостоятельно и пока что явно не задумывался о том, как они могут повлиять на других. И это было не удивительно, Мартин прекрасно знал, как отец растил своих детей, особо не вмешиваясь в их жизнь и навязывая линию поведения – каждый сам за себя. Другое дело, что сам Мартин долго продолжал жить навязанной линией поведения, в какие-то моменты понимая, что это нереально, если кругом нужны люди, которым можно безоговорочно доверять.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » it's all going to hell now, man


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно