внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » мне нужен какой-то свет, чтобы видеть хотя бы сны


мне нужен какой-то свет, чтобы видеть хотя бы сны

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

reinhold & froy
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

winter 2020 // alaska

https://i.imgur.com/eZkIiXa.jpg https://i.imgur.com/9wmWAS3.jpg https://i.imgur.com/IHjOxQu.jpg

[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: студент, программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

2

на экране ноутбука навязчиво мигает курсор. ты делаешь глоток остывшего чая, меняешь одну рабочую страницу на другую и вновь утыкаешься взглядом в экран. неудобный стул впивается куда-то под лопатки, периодически ты передёргиваешь плечами, растираешь левую руку и бросаешь взгляд на часы. за окном уже который день бушует метель, отчего ориентироваться во времени суток становится совершенно невозможно. ты прислушиваешься к шуму ветра и к старенькому телевизору, включенному на местном канале. улыбчивая телеведущая рассказывает о происшествиях – ты не слушаешь.

пальцы ловко двигаются по клавиатуре, ты с головой уходишь в работу, практически переставая контролировать происходящее вокруг тебя. здесь вам нечего бояться, кому вы здесь нужны… две недели назад вы с фроем переехали в другой дом, предоставив девчонок самим себе. новый дом – новые обязательства, новые расходы. ты взял ещё несколько подработок. вырезать купоны и наскребать мелочь на хлеб и молоко тебе не нравится. тебе многое не нравится в новой жизни, но тебе нравится делить её с фроем. нравится смотреть, как он спокойно спит, не боясь спихнуть тебя с кровати – хотя пару раз ему всё-таки удалось это сделать. нравится не париться о его родителях и нравится курить одну сигарету на двоих. тебе нравится быть вместе, даже если это «вместе» на богом забытой аляске, где только бесконечный снег и такой же бесконечный холод.

оборачиваешься на звук заставки прогноза погоды. улыбчивую ведущую сменяет какой-то паренёк в очках. он предупреждает о том, что метель продлится ещё несколько дней, а температура значительно опустится. паренька очень быстро сменяет ведущий экстренных новостей. - … служба спасения просит граждан оставаться дома и не выходить на улицу без крайней нужды… - ты задумчиво трешь щеку с начавшей отрастать щетиной, откидываешься на спинку стула. – фрой! эй, фрой, ты слышал? – сложно, наверное, не услышать, домик у вас совсем маленький. всего одна комната и кухня. ты пожимаешь плечами и снова утыкаешься в монитор ноутбука, устало потирая переносицу.

в последнее время… вы мало времени проводите вместе. ты надеялся, что его будет чуть больше, если вы съедете в отдельный дом, но больше его не стало. ни работа, ни быт никуда не делись. ты уставал, на тебя давили изменения климата и часового пояса да и проблем мало не было. фрою было тяжело, а тебе было тяжело вместе с ним. вы пережили его ломку, пережили его эмоциональные качели, научились жить с его страхами. но ты не мог, просто физически не мог посвящать ему каждую минуту своего времени, как в самом начале. тебе нужно было работать, нужно было как-то организовывать вашу жизнь. и ты всё это делал, пока синяки под твоими глазами становились всё больше похожи на австралию – в основном своими размерами, конечно. тебе не в чем было упрекнуть фроя, он тоже старался, пытался и многое делал, снимая с тебя часть забот. этого было достаточно, тебя устраивало.

всё, кроме того, что в последнее время фрой стал всё больше напоминать тебе фроя, с которым ты познакомился. ты не понимал, что изменилось, ведь у вас, вроде бы, всё было в порядке. вы не ссорились – ты не считаешь мелкие стычки по бытовым вопросам и моменты непонимания, вы просто медленно погружались в обычную жизнь, не отягощенную его родителями и тем, что вы всегда в зоне риска. ты не знаешь, чего ожидал фрой, да и не пытаешься узнать. ты его просто об этом не спрашиваешь, надеясь, что со временем он привыкнет к аляске, к дому и к тому, что ты всегда рядом, даже если занят работой или висишь на телефоне с рут. ты рядом. стоит только протянуть руку.

скашиваешь взгляд в нижний правый угол монитора. почти десять часов вечера. сохраняешь последнюю версию и закрываешь крышку ноутбука. на сегодня ты закончил. вытаскиваешь из мятой пачки сигарету, на ходу подкуриваешь её, тянешься и идёшь в сторону кухни. – привет, - улыбаешься фрою, - чем занимаешься? – честно, ты не в курсе, что он делает, пока ты торчишь за ноутбуком. ты не считаешь нужным его контролировать. просишь его только о двух вещах: не искать проблем и не отвлекать тебя от работы. твои требования, можно сказать, минимальны. ничего сложного, но всё чересчур прозаично.

делаешь затяжку, изучающее смотришь на фроя. что-то в его лице и в его позе тебя напрягает, но ты не можешь понять, что. – ты какой-то не такой, - констатируешь факт, сбрасывая столбик пепла в стакан, стоящий на столе. пепельницу вы так и не догадались купить, всё время как-то было не до неё. ты говоришь ему не для того, чтобы затеять ссору или что-то ещё такое же, ты говоришь просто так, надеясь услышать в ответ что-то вроде «я устал» или что-нибудь подобное. ты тоже устал, у тебя сводит плечи, тебе хочется есть или выкурить ещё одну сигарету, или просто прямо сейчас сгрести фроя и утащить его в кровать. ты не слишком хорошо ориентируешься в собственных желаниях.

- прогнозируют, что метель ещё пару дней продлится. не то чтобы у меня планы были, - делаешь ещё одну затяжку, не сводя глаз с фроя. всё-таки что-то тебе в нём не нравится. щуришься, а потом садишься на стул, переворачивая его спинкой к столу.

… когда вы только переехали, ты выкинул все наркотики, какие только смог найти. ты перетряхнул всю его одежду, ища заначки. ты сделал всё, что мог, пытаясь вытащить его из той трясины, куда его затянуло. но кажется…

- ты ужинал? – следишь за его зрачками, пытаясь понять, пытаясь найти то, что так тебя смущает. нельзя спасти человека, если он сам не хочет, чтобы его спасли. ты отталкиваешь от себя навязчивую мысль, пока прямой вопрос крутится на языке. ты не спрашиваешь. молча куришь, может быть… тебе просто кажется. ты устал. да и время позднее. фрой ведь не идиот // просто фрой наркоман, а бывшими наркоманами не бывают – напоминание, в котором ты не нуждаешься //.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: студент, программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

3

ты слышал, да, вполне отчетливо. но не отвечаешь, ты смотришь на свое отражение в оконном стекле, проводишь по зубам языком, потом пальцем, растираешь, скалишься. блядская метель. но ты все еще видишь в ней что-то романтичное. постоянный холод вне стен, и окутывающее тепло внутри. но кажется тебе все таки чего-то не хватало. руки затряслись, когда ты случайно обнаружил заначку в отвороте джинсов. смешно, райн же вытряхнул все. сюда вы взяли минимум вещей, обсмотреть каждую труда не составило. это был очень тщательный досмотр, ты нервно смеялся, потом тебя накрыла паника. вы черти где, пока добирались ты готов был проклясть все на свете, но грела мысль, что вы все дальше от твоих предков. но на аляске с наркотой явно проблемы, тебе ее не достать, по крайней мере так легко, как в сакраменто. вы прошли через все круги ада и не один раз, ты клялся что больше никогда, рыдая и валяясь в ногах у бергера, потом ныл рут, а она гладила тебя по голове почти, как мама, только рука у нее меньше и кожа мягче, а небольшое колечко цеплялось за волосы. они слишком много сделали для тебя, ты не можешь поступить так снова, снова сломаться. ты должен был прийти со своей находкой к райну, бросить прямо на клавиатуру перед носом и сказать, что-то вроде – «ты прикинь, что я нашел». это было бы правильно и следующее действие уже исходило бы не от тебя, бергер бы разобрался, как всегда, самонадеянный, надежный, как ничто в твоем мире. но ты не пошел. вертел в руках, сжимал между пальцами, такое знакомое ощущение и внутри все начинает тихонько подвывать, ноющее, противное, предательское желание воспользоваться возможностью. а самое дурацкое – ты тут же начинаешь себя оправдывать, потому что накипело, накопилось, и легче же забить это все дурью, чем высказать. может быть это знак, помощь, посланная свыше.

поднимаешься, щелкаешь пальцами перед собой, чтобы вернуть четкость изображению. тело сначала становится чертовски тяжелым, никакой твердости под ногами, усмехаешься, наблюдая кривую улыбку через стекло. сейчас ты еще жалеешь, что поддался, но пройдет минут десять…нет, в твоем случае – пять, несколько месяцев без наркоты, обязательно скажутся и тебе уже будет похуй, все поганые мысли, лезущие в голову в последнее время улетучатся и ты зайдешь в комнату, не включая свет, промурлыкаешь что-нибудь на ухо райну. и тебе уже не захочется выливать на него то, что так хотелось еще вчера, претензии покажутся капризами. и все, что будет нужно, захлопнуть крышку ноута, оседлать его колени, почувствовать, что он по-прежнему рядом и ты важнее его работы, важнее каждого заработанного цента и всех денег вместе взятых, благодаря которым вы сейчас живете отдельно и ты можешь быть несдержанным в постели, можешь материться, и не ходить на цыпочках по ночам.

все благодаря райну

он твое спасение и твой ангел хранитель, с синяками под глазами, и отстраненностью, которую ты чувствуешь слишком остро. может быть ты придираешься, ты стал слишком требовательным? но ты ведь предупреждал, когда-то давно, в съемной квартире, дрожа от страха и желания, ты говорил, что тебе всегда будет мало.
однажды ты даже заикался про работу, что тоже можешь внести свой вклад, порезанные кpeдитки давно покоятся где-то на дне заледеневших озер, а что-то выброшено в урны в аэропорту, счета заморожены, ты больше не сынок богатеньких родителей. и черт, порой так паршиво чувствовать себя бесполезным. ты ведь ничего не умеешь, кроме этого….втягиваешь носом воздух, пальцами сдавливаешь ноздри.

ты приехал сюда испуганным больным мальчишкой, райну не хватало только третьей руки, чтобы крепко держать тебя вместе с сёстрами, но и без нее он умудрялся это делать. ты просто сидел у него на шее и продолжаешь это делать. как он вообще пережил все это дерьмо с тобой, твои истерики, злость, вытирал с пола в ванной твою блевотину, слушал в свой адрес столько грязи, сколько наверное не слышал давно, девчонки просто затыкали уши. какого хрена рут потом нянчилась с тобой не хуже брата, ты вообще не понимаешь. за все это ты благодарен, да ты обязан им по гроб жизни, но почему тогда последнюю неделю тебя так гложет обида, почему она растет внутри, почему не отпускает, когда райн прижимается к тебе в постели, когда ты чувствуешь его дыхание. но даже оно кажется тебе каким-то отстраненным.

ты стоишь в дверях и смотришь как его пальцы бегают по клавишам. каких-то полчаса назад. а он даже не замечает тебя, не ощущает направленного на него взгляда, не поворачивается. и ты уходишь, вытряхиваешь порошок прямо на стол, дорожку делаешь широким ножом, скручиваешь в трубочку клочок местной газеты. две секунды и ты сдуваешь с гладкой поверхности еле заметные крупицы.

все. ты это сделал.

тебе уже почти похуй, взгляд все также расфокусирован, плавающая улыбка, пытаешься собраться, чтобы пойти к нему. просто обнять, плевать на все. ты готов оставаться домохозяйкой, ты даже научился готовить, кое-как, но это неважно, любой навык можно развить. тебе просто нужно было немножко расслабиться, убрать эту тяжесть, разбавить густую обиду и нехватку его заполнить…блять, как же херово это звучит.

райн опережает тебя и тебе тут же хочется спрятаться от его взгляда, но ты намеренно смотришь прямо. 

- привет, - тянешься к пачке сигарет на подоконнике, и движение кажется слишком плавным, не твоим обычным. – ничем, ждал тебя, пробовал сделать пасту. кажется соус вышел не очень, - хмыкаешь, откидываешься назад на спинку стула, закидываешь ногу на ногу, это получается наоборот резковато, тебя это бесит. зачем пытаться себя контролировать, когда он и так уже все понял.

на его фразу ты только улыбаешься. 

не такой. ну да конечно. как будто ты видишь меня так часто, чтобы знать какой я обычно бываю.

- да, я слышал. придется провести со мной безвылазно целых два дня, а может и больше, - не выдерживаешь взгляд, резко поднимаешься и заходишь ему за спину, запускаешь пальцы в волосы, перебираешь, шумно затягиваясь. зря. голова начинает кружиться.

- я же сказал, что ждал тебя, райн и ужин уже остыл, - нет, у тебя не заплетается язык, совсем нет. – но ты, как всегда не смотрел на часы, верно? и не видел меня, когда я заходил к тебе полчаса назад, - чуть сильнее сжимаешь его волосы, наклоняешься, касаясь губами затылка.

- в сутках двадцать четыре часа, сколько из них ты проводишь со мной?
[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

+1

4

тебе пришлось учиться терпению.
учиться быть добрым, заботливым, внимательным. учиться быть с ним рядом в те моменты, когда он так сильно нуждался в тебе.
ты сидел рядом с ним, держал его за руку, уговаривал поесть, съесть ещё одну ложку или две, уговаривал попить – ещё один глоток или два, не торопись, всё будет хорошо. ты помогал ему переодеваться, стаскивал пропитанную потом одежду, одевал чистую и сухую – потерпи, всё будет хорошо, завтра или, может быть, чуть-чуть попозже. всё будет хорошо. ты так часто повторял эту фразу, что сам в неё верил. ты обнимал его, когда его трясло и знобило, успокаивал, когда он просыпался от ночных кошмаров и выглядел напуганным до смерти. ты делал всё, что мог, и никто не мог упрекнуть тебя в том, что делал ты недостаточно.

ты старался. вы вместе разгребли столько дерьма, что тебе казалось: вам хватит этого на всю жизнь.

но, наверное, это казалось только тебе?

ты смотришь на его слегка расфокусированный взгляд, на заторможенные движения и не можешь поверить. всё твоё существо клокочет от возмущения. он не мог, ты ведь выбросил всё, что нашёл, ты ведь сидел … сидел с ним рядом длинными днями и ещё более длинными ночами, ты заботился о нём, как другие о детях-то не заботятся. ты не веришь, не хочешь верить. отталкиваешь/гонишь от себя дурные мысли, назойливыми мухами кружащими и жужжащими в твоей голове. наверное, тебе просто кажется, это всё из-за плохого освещения, и ты просто устал.

вздыхаешь, слыша в его голосе то ли упрёк, то ли какую-то невысказанную обиду. вздох получается каким-то слишком тяжелым и слишком грустным. – я сказал, что мне не нравится эта перспектива? – откидываешься, упираясь затылком куда-то ему в грудь. голова гудит, но от его прикосновений тебе становится легче. ты почти забываешь и о смазанном взгляде, и о своих подозрениях. тебе не хочется высказывать ему, не хочется его подозревать. вы просто оба устали, тебе, наверное, стоит взять пару дней, отдохнуть и побыть с ним. видит бог, вам нужны деньги, но и отдыхать вместе вам тоже нужно, пока вы оба не сошли с ума.

- я заканчивал работу, не люблю бросать на середине, - делаешь затяжку, вдыхая дым полной грудью. курить дома не очень-то и правильно, но и выходить, когда за окном бушует метель – глупость. – не надо было разрешать мне засиживаться, раз не хотел есть без меня, - коротко выдыхаешь, когда его пальцы чуть сильнее сжимают твои волосы. когда ты жил только с рут, ты часто и вовсе забывал поесть. чувство голода не особенно тебя донимает, ты легко его игнорируешь, а потом и вовсе перестаёшь его ощущать. кажется, ты говорил ему об этом, просил напоминать тебе и вытаскивать тебя из-за ноутбука.

ты не был против, когда фрой предлагал найти себе какую-нибудь работу. ты просил его только о том, чтобы эта работа была нормальной. здесь не ахти какой выбор, но чем-нибудь заняться вполне можно. ты понимаешь, что ему скучно сидеть целыми днями и выискивать себе какое-нибудь занятие, пока ты работаешь. но что ты можешь сделать? ты не можешь развлекать его, тогда вы оба пойдете по миру с протянутой рукой. если он захочет выбраться из этого дома, из своей хандры и роли домохозяйки – ты будешь только рад. не захочет – ты не настаиваешь. ты вообще ни на чём не настаиваешь, так какого?!

- фрой, не начинай, - отбиваешься от него, перехватываешь его руку, дёргаешь его, вытаскивая из-за своей спины. – мы это уже обсуждали и не один раз. деньги с небес не падают, всё время, не занятое работой, я с тобой, - гасишь окурок всё в том же стакане, предчувствуя ссору. фрой нарывается, ты слышишь это в его голосе, видишь в его движениях. возможно, ему просто тебя не хватает, возможно… а возможно, тебе всё-таки не показалось. ты знаешь, что такое наркотики, знаешь, каким становится фрой на наркотиках. и тебе так не хочется затевать сейчас ссору, но, кажется, всё-таки придётся.

- под чем ты, фрой? – удерживаешь его за руку, вглядываешься в лицо. ну, конечно… тебе не показалось. твою мать! и вы снова возвращаетесь на круги своя. как бы тебе ни хотелось оказаться в розовом мыльном пузыре, этого не будет. мыльный пузырь лопается, оставляя тебя растерянным и бесконечно грустным. ты хотел взять выходные, приготовить лазанью и побыть с ним. ты думал о нем, тебе хотелось его обрадовать. теперь чувствуешь себя идиотом. ещё и обманутым идиотом, который верил каждому слову, взгляду, чувству. тебе не хочется верить, но приходится это делать. – мы же с тобой договаривались! – получается чуточку более возмущенно, чем планировалось. отпускаешь его руку, предоставляя его самому себе.

это просто… этого не должно было случиться, где же ты пропустил, черт возьми?
и неужели, ну, неужели он будет всё отрицать?

- скажи, что ничего не было, скажи, что мне просто кажется, - думаешь об одном, а просишь о другом, всё ещё надеясь на спасительный мыльный пузырь. только его зрачки плохо реагируют на свет, и тебе хочется кричать, кричать, кричать, пока не лопнут барабанные перепонки у вас обоих. но ты не можешь кричать – и на него тоже, отчаяние поднимается в тебе удушливой волной, отчаяние вперемешку с возмущением. неужели было так сложно держаться вдали от всего этого? ему тебя мало? ещё лучше. ты не оставляешь его одного – не потому что не доверяешь, а потому что тебе нравится быть вместе с ним, ты всегда рядом, каждую свободную минуту. сколько часов в сутки ты с ним? да постоянно, даже если занят работой, даже если решаешь проблемы, бесконечно звоня по телефону. это всё не то, ему хочется по-другому? идиотизм… глупо требовать от тебя невозможного. ты не заикаешься о своих планах да и планов, кажется, у тебя уже никаких и нет.

- я делаю всё, что могу, что тебе не нравится? мы живём вместе, но не можем же мы двадцать четыре на семь быть неразлучны, мы, как минимум, через пару дней надоедим друг другу, - втолковываешь ему, как неразумному ребёнку, понимая, что с таким же успехом можешь эти же вещи объяснять, например, холодильнику. – что не так, фрой? – ты боишься услышать, что всё.

удобные и приятные мыльные пузыри имеют свойство лопаться в самый неподходящий момент.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

5

чего ты ждал? что он начнёт оправдываться, извиняться, ждал примиряющих объятий, поцелуев, секса? банальные, но такие нужные способы избежать назревающей ссоры. хотел застыдить его? самому противно, правда. именно ты всегда нуждался в помощи, поддержке, понимании, похвале, в ощущении, что ты не одинок, нужен, любим, тебе вытирали слёзы и сопли, как маленького учили жить заново, ты добровольно признанное слабое звено в ваших партнёрских отношениях.

блять!

ты никогда с этим не спорил, райн никогда на этом не настаивал. он терпел, принимал, делал все необходимое, ни разу не пожаловался и не сказал, как ты достал его своим нытьем. но именно ты сейчас чувствуешь себя обиженным, брошенным и недолюбленным. ты, только что снюхал дорожку, которую должен был спустить в унитаз и тебя торкнуло, внутри тебя горячо, нарастающая враждебность не поддастся слабенькому внутреннему голосу безуспешно взывающему к тебе - образумить, остановить. нет, ты отмахиваешься, но не от райна. ему ты поддаешься, не сопротивляешься, даёшь развернуть лицом к себе и ухмыляешься, гадко так, только доказывая очевидность того, что ты под кайфом.

- я сказал это первый раз за все время, что ты игноришь меня, отдаваясь своей блядской работе. я все знаю про деньги и прочую хуйню, не надо тыкать меня в это носом. я знаю, что ты пашешь, чтобы нам было, что жрать, ты, твоя самоотверженность, упорство, силы, необходимость. ты, все делаешь ты. а я что, райн? - повышаешь голос, упираешься в стол ладонями, тебе нужно чувствовать опору, начинает штормить от закипающей злости, которую ты сам же и разгоняешь в себе, давишь на педаль газа сильнее.

ошибка - откуда-то из глубины, жалобным писком. снова трясёшь головой, заглушаешь, перекрываешь фоном негодования.

- тебе не кажется. я нашёл кокс в джинсах. представляешь, ты выкинул не всё, - смеёшься, отворачиваешься, от света, от него. - я сорвался, да, это хуево, я знаю. я не должен был, но, черт возьми, райн, я чувствую себя бесполезным. ты говоришь, что нужно было тебя оторвать от работы, не позволять засиживаться, но если бы я это сделал, потом услышал бы другое - что дело не закончено, зря ты отложил его, мы могли получить больше, если бы ты уложился в эти последние два часа, которые я отнял у тебя, да ты просто не смог бы расслабиться со мной, потому что все время думал бы о работе. это уже было, я прекрасно помню и не один раз, - тушишь сигарету, хватаешь новую. ответь райн иначе, ты бы смягчился, не стал бы разводить тут всю эту херню, но он не понимает, он гнёт свою линию. да, он устал, он все время работает, у него нет сил на разговоры о твоих душевных переживаниях, он просто привык, что они есть всегда, тебя постоянно что-то гложет, иногда ты говоришь, и хватает толики нежности, нескольких слов и прикосновений и ты успокаиваешься. но последний месяц его не хватает даже на это. почему он не настоял на работе для тебя, отлично зная, что тебя надо подталкивать, ты до сих пор не научился самостоятельно принимать подобные решения, и стоило только сказать - давай, фрой, попробуй, у тебя получится и ты бы загорелся, ты бы старался ради него, ради вас. а сейчас    это самое "вы", "мы", "вместе" рушится и ты прилагаешь к этому руку, разбиваешь, рвёшь. тебе больно и ты делаешь больно райну своей издевательской усмешкой, мутным взглядом, меткими ударами обвиняя в том, что его работа, без которой вы бы не протянули и пары недель отнимает его у тебя.

- договаривались, да. я снова нарушил обещание. я не ты, я не идеальный, сейчас я ещё большее ничтожество, чем раньше. я умею только закидываться и трахаться. а, ну ещё яичницу могу поджарить, - затягиваешься, откидываешь голову назад, пускаешь колечки дыма, чтобы голова закружилась ещё сильнее. эмоции тебя захлёстывают, облизываешь губы, часто сглатываешься, как если бы старался сдержать рвотный позыв. когда ты успел накопить столько всего, когда вы вообще последний раз разговаривали.

- в этом все и дело, райн. ты делаешь всё! ты! - упираешься ему в грудь пальцами, сжимающими сигарету, дым летит в его лицо, рваный, как и твои слова. - а я сижу здесь или болтаюсь по квартире, ты даже не знаешь, что я делаю, а после работы у тебя не остаётся сил, чтобы спросить, а если и спросишь, то я вижу - в мой ответ ты не вникаешь, ты просто хочешь спать, отключиться, а потом снова взяться за работу. ты здесь и не здесь одновременно, ты не со мной. рут говорит со мной чаще, чем ты, мать твою! - начинаешь ходишь по кухне, задеваешь открытую дверцу шкафа, которую сам же и открыл, хлопаешь ею со всей дури, на полках звенят стаканы. Тебе хочется уйти, подальше, в гребаную метель, вдохнуть, пусть холод охватит все твоё тело, отрезвит, вырвет наружу давящие горло слёзы. ты становишься не собой под наркотиками или все же наоборот они открывают защелкнутые замки, распахивают двери и твой язык развязывается, выливая весь этот поток обид и недосказанности. но при этом тебе до безумия страшно, что ты уйдёшь, а захотев вернуться, больше не сможешь, ваш дом унесёт очередным порывом ветра, как в детской сказке и ты больше его не найдёшь.

смотришь на райна и хочешь прикоснуться, чтобы понять осталось ли тепло, хоть немного или он также холоден, как ветер, сотрясающий оконную раму.

- тебя все устраивает, райн? просто скажи мне. ты негодуешь чем я недоволен, значит получается ты доволен всем? черт, бергер, ты вытащил меня из такого дерьма, но ты так и не научился разговаривать обо всем. ты продолжаешь держать все в себе, выдавая только - "все будет хорошо" и "мы справимся", в лучшем случае. но это же я, ты что не доверяешь мне? прекрати ограждать меня, я нуждаюсь в тебе и мне надоело быть бесполезным предметом мебели, - ты уже сказал слишком много, но тебя продолжает нести. неужели он не знает, что ты благодарен, да ты жизнью ему обязан! но что теперь просто заткнуться и молчать, затолкать подальше свои чувства? наверное пора стать мужиком, а не капризной бабой, плачущей в жилетку его младшим сестрам. да, райн, ты наверняка ждёшь именно этого?

- я не оправдываю твоих ожиданий. уже жалеешь, что притащился за мной тогда?
[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

+1

6

выдох. сейчас ты подобен воздушному шарику, из которого выпустили весь воздух.
голова раскалывается от боли, бьющей тебе куда-то прямо в висок. тебе не хочется сейчас ссориться, но вы будете сейчас ссориться. будете кричать друг на друга, обвиняя и уничтожая, будете ненавидеть и кипеть от негодования и возмущения. тебе уже заранее тошно от того, что ждёт вас впереди. эти ссоры, нелепые, надуманные, возвращают тебя прямиком в ад, в котором ты прожил первую и большую часть своей жизни. вам не хватает только начать драться, хотя, может быть, хорошая драка быстрее сгладит ваш конфликт. кровь, текущая из разбитого носа или подбородка, отлично приводит в себя. но ты не опустишься до драки, а фрой и вовсе не будет с тобой драться. не потому что он не может или не умеет, а потому что не знает, что так можно. ты знаешь. но не будешь.

не поднимаешься на ноги, так и остаешься сидеть на стуле. тебе кажется, что если ты встанешь, то ноги попросту тебя не удержат, и ты рухнешь на пол, и будешь валяться у его ног, умоляя просто помолчать, хотя бы гребанных пять минут. ты не чувствуешь голода, не чувствуешь ничего, кроме раскалывающей череп боли. не будешь ему ничего говорить, это жалко. а ты не хочешь быть жалким. да ты вообще сейчас никаким быть не хочешь. но получаешься злым и раздраженным. - я тебя что, за руку держу? я не разрешаю тебе вкладывать силы, упорство, самоотверженность? когда и где, а? – срываешься следом за ним на крик, отчего твои мозги и вовсе готовы взорваться. но черта с два ты уступишь какой-то там головной боли, тебе бывало и хуже, гораздо хуже. ты помнишь.

- я тебе не нянька, фрой, если ты забыл. я не хочу и не буду водить тебя за ручку, ты взрослый, так веди себя, как взрослый, - ты не его родители, готовые вкладывать в его открытый рот с одинаковым энтузиазмом красную икру и наркоту. наркоту, которую он нашёл, хотя ты постарался от неё избавиться по максимуму. клокочущая, ярко-красная ярость поднимается внутри тебя. ты пытаешься её подавить, но она вырывается из-под пресса, заставляя тебя подняться на ноги. хватаешься за спинку стула, чтобы не наделать глупостей. ты не поднимаешь на людей руку. но, видит бог, тебе до смерти хочется сейчас выбить из него всю дурь. не так, как это делал твой отец, однако всё равно ощутимо. чтобы было больно. мрачная мстительность требует выхода. она хочет крови и разрушения.

- я бы доделал позже, я просто-напросто не слежу за временем, я говорил тебе об этом. и ты прекрасно знаешь это, - ты не кричишь от злости и возмущения, только потому что держишься. на последней ниточке, буквально вцепившись в поломанную соломинку. всё твоё существо корчится и болит, но ты не замечаешь. ты смотришь, как он тянется за новой сигаретой – словно наблюдаешь со стороны. наверное, в нём говорят наркотики или что-то ещё, но тебе плевать, тебе не хочется разбираться. тебе только бесконечно хочется отбиваться и защищаться от его нападок. верных – и всё равно до слёз обидных. ты старался, чтобы сделать вашу жизнь лучше. комфортнее. приятнее. а в итоге, ты, кажется, делал это всё для одного себя. мог бы с таким же успехом стараться ради цветка в горшке, хотя он был бы даже более благодарным.

- и тебе это нравится? нравится быть таким, да? ну, и пожалуйста, нахрена я то тогда тебе? оставался бы и дальше со своими наркотиками, - он был в курсе твоего отношения к наркоте и всё равно… стоило тебе перестать контролировать каждый его шаг, чтобы он снова принялся за старое. ты надеешься, что больше у него ничего нет, что это последний раз, но легче тебе от этого не становится. – ну так и общайся с рут, раз она такая идеальная. какого хрена тогда я пытаюсь сделать нашу жизнь нормальной, чтобы нам обоим она нравилась? какого хрена я пашу, как проклятый, если это никому не нужно? давай вместе сядем и будем скулить, а потом пойдем выпрашивать мелочь на обед, - чтобы позже никогда не смыть отвращение к самому себе. ты не хочешь и не будешь просить помощи, в тебе слишком много гордости для этого. ты справишься сам. с фроем или без него, как справлялся с того момента, как тебе исполнилось восемнадцать.

держишься от него подальше, потому что сейчас ты сам за себя не отвечаешь. драка – не лучший выход из этого конфликта, тайно надеешься, что до неё всё-таки ход не дойдет. а если дойдет, то вы не слишком сильно помнёте друг друга… выйти-то за помощью не получится.

- да кто тебе сказал, что ты гребанный предмет мебели?! я хоть раз тебе что-то сказал? я ничего не держу от тебя в тайне. скажи, что ты не знаешь, сколько стоит аренда или страховка. удобно не помнить, когда не нужно платить, - а потом приходят счета и пробивают брешь в вашем чертовом бюджете, который, увы, не растягивается. вдыхаешь и выдыхаешь, медленно, не торопясь. дыхательные упражнения ни черта не помогают, но ты пытаешься. ровно пятнадцать секунд.

- меня не устраивает, и именно поэтому я что-то блин делаю, а не ною, что мне всё не нравится, что я так не хочу, - камень в его огород, сложно не заметить, потому что камень размером с булыжник. – господи, какие ожидания? не доставлю тебе удовольствия, нет, я не жалею. ты мне сейчас не нравишься, но я не жалею и не жалел ни единой минуты, - за кого он тебя принимает? черт побери…

- я отдаю тебе столько внимания, сколько могу, фрой. ты не мой младенец, с которым нужно сидеть двадцать четыре на семь, и не дошкольник, которому нужно говорить, что делать. ты взрослый, вполне можешь занять себя самостоятельно, - ты в этом уверен. ты должен был за ручку отвести его на работу? или сразу пристроить в гребанный детский сад? – найди себе чертову работу, если тебе скучно и нечем заняться! но нет, зачем, когда можно хвататься за наркотики, объясняя мне, что ты не идеальный и вот такой. я мирился с наркотой, когда мы жили в калифорнии, но здесь я мириться с ними не хочу и не буду. давай, употребляй дальше, только меня в это не впутывай. я сидел с тобой тогда, сейчас я делать этого не буду, - сейчас ты можешь только дурь из него выбить, но только это вряд ли поможет, скорее всего, он просто рассмеется тебе в лицо. он же неадекватный, глупо ждать нормальной реакции.

- у меня нет никакого желания общаться с тобой сейчас. но ты можешь поплакаться рут, она же лучше меня, она поддержит, - твои глаза горят мстительностью, тебе хочется сделать ему больно, ты просто ищешь, что бы ещё такого сказать, чтобы не пришлось поднимать на него руку. – вы же оба только и умеете, что искать, что и где во мне не так, и обсуждать, как мало времени я вам уделяю. повзрослейте уже. оба. особенно ты.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

7

все только хуже, с каждым словом. тебя начинает трясти от его крика, ненавидишь когда повышают голос. но ты начал первый и, конечно, твой спокойный и уравновешенный райн, не выдержал. ты попал в самый "подходящий" момент. и наркота подвернулась очень кстати. все срослось воедино. и теперь вы бьете друг друга. больно, в ответ ещё больнее.

он тебя не слышит

- о да, естественно, - на этом слове у тебя смешно заплетается язык и ты улыбаешься, тем самым раздражая ещё сильнее, улыбка отражается в оконном стекле и ты тут же отводишь взгляд. - я должен наконец повзрослеть, научиться самостоятельности, занимать свое время, бла-бла-бла. я просто заебал тебя, вот и всё! - выплевываешь эту фразу райну в лицо. и ждёшь, что он может тебя ударить и что если это будет то, что нужно, что если именно в таком толчке ты нуждаешься. и ты чувствуешь, что грань очень тонкая, он может поднять руку, сейчас может. ты задеваешь за больное, ты выглядишь неблагодарной скотиной, капризным ребёнком, которому дают все, а ему все равно мало. твоя злость на его глухоту и непонимание затмевает даже чувство страха, самого большого страха - потерять райна. поэтому то, что он произносит в следующую секунду выбивает почву из-под ног, чернота полностью покрывает радужку глаз, ты бросаешь сигарету в раковину и делаешь резкий шаг вперёд, совершенно необдуманный, эмоциональный выпад.

- повтори! нахрена мне ты? ты вообще в своём уме, райн? когда ты успел оглохнуть? я только что сказал, что ты мне нужен! - толкаешь его грудью, но не касаешься руками. сам не знаешь, что тебя останавливает. райн сильнее, он по крайней мере знает что такое драка, а ты...ты всегда только закрывал лицо, сжимался, прогибался, ты ни разу не попытался дать отпор [словами бергера в голове].

- мне не нравится таким быть и не говори так, будто я все это время только и думал как бы снова закинуться. я был чистым, я справился с этим. да, благодаря тебе, спасибо! - последнее громче, ярче, печатью ему в солнечное сплетение.

- считаешь меня неблагодарным? если так, то ты очень сильно ошибаешься и это обидно, знаешь ли, - кривишься, снова отходишь назад, ищешь опору. - рут тут не при чем, я не говорил, что она идеальная. просто смешно. ты сам ведёшь себя как ребёнок, - неужели он все это серьезно?! оставайся со своими наркотиками? иди общайся с рут? как это понимать? трёшь лицо ладонью до красноты, бесит, как же все это бесит. как вы пришли к такому за каких-то несколько минут, всего пара шагов до ненависти. невозможно. ты же любишь его, любишь больше всего на свете, ничего не изменилось, без него ты сдохнешь. но сейчас даже сквозь зубы не признаешься.

- хватит обвинять меня в нытье, в инфантильности, в слабости, я все это знаю. и то, что ты пашешь тоже. мы как будто на разных языках говорим. кто блять сказал тебе, что мне это не нужно?! кто?! - рвёшься по швам, вцепляешься в его воротник, тянешь к себе, голос дрожит, губы дрожат от злости и возмущения. как же это у него получается так перевернуть твои слова. он слышит только себя.

у каждого из вас недовольство свое, усталость своя и в этой вспыхнувшей ссоре они выливаются горячей лавой и каждому кажется, что в пустоту. это злит, вымораживает, подталкивает к самой большой ошибке - просто послать друг друга ко всем чертям.

райн больше не будет с тобой возиться, больше не будет терпеть тебя таким. и в эту минуту для тебя это равняется - ты больше не нужен.

повзрослей, включи мозги, найди работу, научись занимать себя чем-то самостоятельно, научись жить без меня, хочешь ныть - иди к рут. все это смешивается в одну кучу и тяжелым камнем давит на грудь.

- я не верю тебе. если бы ты не жалел, не посылал бы меня сейчас. куда делать эта твоя любовь, райн? ты говоришь так, будто я тебе противен. отмахиваешься как от дерьма, - отпускаешь руки, отталкиваешь его. хочешь снова взять сигарету, но только отшвыриваешь пачку обратно. через пару часов начнётся отходняк, тебя будет трясти озноб, а ещё хуже, если захочется разреветься, наглядно, как в учебнике, показывая свою слабость. ты не хочешь, чтобы он это видел, чтобы убедился в своей правоте и махнув на тебя рукой, просто развернулся и пошёл прочь. а ты ведь полз бы за ним, фрой, потому что не знаешь, что без него делать и как жить, все также не знаешь, как и в тот день, когда понял, что райнхольд бергер стал для тебя всем.

- в тебе все так, в тебе нет ни одного изъяна, - хочешь, чтобы звучало холодно, но голос ломается, выдаёт тебя. - я никогда..., - сглатываешь. черт, все только хуже, хуже с каждой секундой, но ты не можешь отступиться. - ...никогда не искал что в тебе не так. даже с рут. да, я мог жаловаться, ныть, но я не сказал о тебе ни одного плохого слова, райн! но ты прав, конечно, безусловно! - снова заводишься, повышая голос.

- как и всегда. я должен прекратить цепляться за тебя, мне нужно показать, что я тоже чего-то стою, да? чтобы ты мог мной гордиться, чтобы ты...сука..., - все таки хватаешь сигареты, мечешься. хочешь уйти, но не можешь решиться. а пора бы, фрой, хоть какое-то решение ты можешь принять самостоятельно?! [внутренний голос, тот, что под наркотой.]

- ты не хочешь говорить со мной и видеть меня таким тебе тоже не нужно. мне и моим наркотикам не место рядом с тобой. к черту все это, нахуй! - резко разворачиваешься, в два шага подлетаешь к двери и распахиваешь ее, задыхаясь от порыва ветра тут же забравшегося под тонкий свитер и в глотку, перекрывая кислород. плевать! цепляешь шарф с вешалки и делаешь шаг, проваливаясь в снег, не глубоко, всего лишь по щиколотку. пока райн не успел остановить тебя, захлопываешь дверь, обматываешь шею шарфом, как попало обнимаешь себя руками, впиваясь в свитер пальцами. блять, как же холодно. но ты должен уйти, как можно дальше, доказать себе, ему, вам обоим...
[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

+1

8

они всегда ссорились. кричали друг на друга, обзывали друг друга, пока вы прятались в комнате. девчонки молча плакали, а ты просто сидел, впившись взглядом в дверь, отделяющую вас от тех, кто был вашими родителями. скандал становился всё громче и всё больше, от их криков болели барабанные перепонки. а потом отец не выдерживал, он поднимал на неё руку, и она испуганно замолкала. и вы замолкали, всё так же таращась на дверь. если вам везло, отец ограничивался только матерью. если же нет, он спускал злость и на вас. и больше не хотелось смотреть на дверь, слушать, как испуганно и быстро колотится собственное сердце. больше не хотелось ничего, разве только, чтобы боль прошла к тому моменту, как придётся вставать с кровати и идти в школу, где ты всегда был любимчиком одноклассников. мальчик для битья. что дома, что в школе…

крик фроя, подобно штормовой волне, отбрасывает тебя назад, в самый эпицентр водоворота, который в детстве кружил тебя постоянно. привычный детский страх – липкий и безнадежный – поднимается в тебе с тошнотой и отвращением к самому себе. ты давно вырос, ты давно научился давать отпор. но ему ты не можешь, не можешь и не хочешь давать отпор. ты смотришь на него с застывшим непониманием на дне зрачков и ловишь себя на том, что не понимаешь, о чем он говорит. фрой вдруг резко стал инопланетянином, а не тем самым парнем, которого ещё прошлой ночью ты сгребал в свои объятия и не желал отпускать по утру. ты таращишься на него, как в детстве таращился на межкомнатную дверь, и не знаешь, что и сказать. смешно открываешь и закрываешь рот, как рыбка в аквариуме.

ты не думал, что всё дойдет до такого. что вы оба опуститесь до такого.
он не прав.
не прав, абсолютно не прав, но ты не можешь сказать ему об этом. ты его не переубедишь.

вы просто-напросто не слушаете друг друга и не собираетесь слушать и слышать.

вы просто оба смертельно устали от такой жизни. устали подлаживаться друг под друга, устали уступать друг другу. конструктивный диалог не получится, не конструктивный – тоже.

- я не считаю тебя не благодарным, господи, я и не жду от тебя никакой благодарности! – тебе. не нужна. его. чертова. благодарность. ты просто делал то, что должен был. ради него ты не отказывался от своей жизни, не отказывался ни от чего. у тебя был он, а ты был у него – и всё. лишённые образца нормальной семьи, вы всё время делали ошибки, но это нормально, вы искали правильный путь, искали верные решения. и у вас получалось. до сегодняшнего дня, когда всё пошло наперекосяк, и всё, на что вам хватило сил, это повысить друг на друга голос. электричество потрескивает между вами, пока вы оба готовы в любую секунду взорваться, как перегретый паровой котёл.

- я не… - любые оправдание сейчас прозвучат жалким детским лепетом. ты разгораешься, вспыхиваешь, подобно спичке. – я не жалею, черт бы тебя побрал! сколько раз я должен тебе это повторить? и я всё ещё люблю тебя. ты мне сейчас не нравишься, но я всё равно люблю, - только сейчас одной любви не достаточно. отталкиваешь его от себя, тебе не хочется, чтобы он сейчас тебя касался. даже если касался всего лишь твоей одежды. ты вдруг с ужасом осознаешь, что медленно, но верно превращаешься в человека, которого презирал всю свою жизнь. ты не веришь в грехи отцов, ты гордился, что был одой торжества воспитания над генами. а что в итоге? в итоге ты удерживаешься в одном миллиметре от того, чтобы ударить его.

с трудом разжимаешь руки, мёртвой хваткой вцепляешься в стул. если ты его сейчас ударишь, ты никогда себе этого не простишь. ты будешь ненавидеть себя всю жизнь. ты обещал. самому себе, что никогда не поднимешь руку на любимого человека.

задержать дыхание. остановиться.

- я не идеален, фрой. я резок, эгоистичен, вспыльчив и мстителен, - втолковываешь ему, не желая ни слова слышать о своей выдуманной идеальности. может ты и не прав, и он действительно никогда не обсуждал твои недостатки с рут. – если ты этого не замечаешь, то я не знаю, куда ты смотришь, - чуть резче, чем следовало бы. от тебя не веет холодом, от тебя веет яростью, плохо сдерживаемой – но всё-таки сдерживаемой и контролируемой яростью.

- я ничего от тебя не требую, - сам себе противоречишь, - я хочу только, чтобы ты повзрослел. и всё. ты уже чего-то стоишь, я уже тобой горжусь, перестань быть обиженным всем миром мальчиком! – ему не хватает твоего внимания? ну что ж, сейчас он получает его с лихвой. а вы могли бы просто рядом на диване посидеть… проглатываешь огромный комок обиды, когда он говорит, что ты не хочешь. быть рядом, говорить, слушать, чувствовать. обида разрастается внутри тебя, сплетается со злостью и усталостью. тебе стоит его остановить, но боль в только что разбитом на куски сердце не даёт тебе сдвинуться с места.

ты приходишь в себя, лишь когда ледяной ветер с улицы практически сбивает тебя с ног. – фрой! стой, фрой! – бежишь следом за ним, не удосужившись стянуть с вешалки ни парку, ни шарф. на тебе домашние спортивные штаны, футболка и тапки поверх носков. на улице не видно ничего уже на расстоянии вытянутой руки. ты проваливаешься в снег, но не обращаешь на это внимания, как не обращаешь внимание и на жгучий холод. – фрой, вернись! да не будь ты таким идиотом… черт, - ориентируешься по следам, пурга не может так быстро стереть их.

- фрой! – у тебя есть, что ему сказать. помимо того, что он идиот. – блять… - ты выскочил на улицу без телефона, без всего. если ты его не найдешь, то скорее замёрзнешь насмерть, чем вернёшься в дом один. не понимаешь, что идёшь какими-то кругами, что штаны давно промокли от снега, а по лицу стекает вода, тут же замерзающая в лёд. пару раз тебе кажется, что ты видишь впереди себя знакомый свитер, но каждый раз это оказывается просто обманом. в конце концов, ты находишь в снегу его шарф – вероятно, сорвало ветром. не поднимаешь его, руки и без того заледенели. всё ещё не чувствуешь холода. только страх и нарастающую панику.

ты находишь его случайно. просто сбиваешь с ног и понимаешь это, когда валишься на землю, когда руки проваливаются в сугроб, а что-то под тобой шевелится. – ты идиот, фрой, - вытаскиваешь руки из снега, неловко цепляешься за его свитер, дергая на себя. – ты же мог потеряться, я мог тебя потерять! – кричишь на него от испуга, от дикого страха, затмевающего всё вокруг. – я тебя УЖЕ потерял, а ты… ты… - бьёшь его по уху, не в силах сдержаться. тебе хочется по носу, и чтобы текла кровь. но достаточно алеющего даже на морозе уха. – ты сделал мне больно, ты просто…! – не можешь подобрать слов, тебе хочется ещё раз его ударить. но если первый удар ты себе простишь – испугался сильнее, чем за всю свою жизнь хоть когда-либо, то второй – нет. держишься себя в руках, неловко скатываешься с него, футболка быстро становится ещё более мокрой. вот теперь ты чувствуешь холод. дикий холод. не стоило выбегать из дома в одной домашней одежде. молчишь, не зная, что ещё выплеснуть на него.

пойдем домой.
но готовы ли вы сейчас пойти домой?
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

9

ты уже ничего не слышишь, в ушах свистит ветер, голос райна теряется в нем, а ты пытаешься закутаться шарфом, вместо этого теряя его. наплевать. ты не будешь возвращаться за ним, пусть холод сковывает дыхание, кожа покрывает ледяной синеватой коркой, губы синеют, пальцев ты уже не чувствуешь. но злость не отпускает, тебе так хочется закричать, но ты только сжимаешь зубы.

блядкий ветер, осточертевший снег.

а раньше ты никогда не жаловался, тебе нравился вид из окна, причудливые узоры на стекле, батареи, об которые в первый месяц ты постоянно обжигался с непривычки. на все ты смотрел с широко открытыми глазами, как ребенок, впервые увидевший мир.

а сейчас ты плюешься этим мерзким снегом, попадающим в рот, наступаешь на развязанные шнурки ботинок, уже насквозь мокрых внутри. но ты не вернешься, нет, ты будешь упрямо идти вперед, пока не начнет мутить, пока колени не задрожат и ты не рухнешь, проваливаясь теперь уже по локоть в белоснежное многослойное покрывало. подсознание подкидывает тебе ощущения, ты уже почти там, внизу, где еще как-то передвигаются ноги, сотни тысяч иголок пронзают щеки, шею, колют под ребрами.

я все равно тебя люблю
я не идеален

- брехня! – думаешь, что кричишь, но твой голос звучит как задушенный хрип. пар из носа и изо рта, давящий кашель.

- гордишься мной, конечно, десять раз, блять, - переходишь на шепот, сгибаешься пополам, снова сплевываешь снег. какого черта он орал на тебя, какого черта злился он, когда обиженная сторона это ты. почему кроме возмущения, непонимания, желания достучаться, в тебе откуда-то поселилось и чувство вины. машешь рукой куда-то назад, откуда упрямо доносится крик райна. зачем он идет за тобой, ты не просил, тебе не надо, ты просто хочешь уйти. тебе тоже не занимать упрямства и именно оно не дает тебе сейчас упасть на колени в ненавистной тебе позе смирения. больше всего тебя задел «обиженный мальчик», тебе противно до горечи на языке, так что хочется сплюнуть. да, черт возьми, так и есть, райн прав и это бесит больше всего. ты требуешь от него не только расплачиваться за то время, что он провел на аляске без тебя, но и за все двадцать лет твоей жизни с предками.

он тебе ничего не должен!
а разве не он обещал, что все будет хорошо?

споришь с самим собой, пока тебя не сбивают с ног. райн налетает неожиданно, врезаясь в спину и вот оно – иглы по всему телу, тебя сотрясает крупная дрожь, снегом ты просто захлебываешься, давишься.

- отвали! – пытаешься спихнуть его с себя, движения скованы холодом, занемевшие пальцы изо всех сил стараются вцепиться в его лицо, тело выворачивается, но райн уже хватает тебя за свитер, резко дергает и ты размыкаешь слипшиеся губы, выпуская пар ему в лицо.

- не ори на меня, - хриплый шепот выглядит жалко, от удара в ухо ты почти отключаешься.

- теперь и ты будешь поднимать на меня руку, - бормочишь себе под нос, вяло дергаешься, задевая его пах коленом. – пусти меня, что ты вообще знаешь о боли, - говоришь и тут же жалеешь о сказанном, хотя какого дьявола ты должен жалеть. Он не знает, он никогда не испытывал того, что ты, не валялся на полу, пачкаясь в собственной крови, моче и блевотине, никогда не ныл, не умолял, он всегда был сильнее тебя. и ты полюбил его за эту силу, а сейчас ненавидишь за нее?

это все наркота, чертов кокаин затуманил тебе все мозги, тебя кидает из одного состояния в другое. хочется смеяться и плакать, схватить его за мокрую футболку. согреть или ударить. и все еще хочется кричать, но ты не можешь, голос кажется окончательно пропал.

как у него получается всегда быть правым, всегда делать все, как надо, приходить вовремя, СПАСАТЬ!

еще немного и вас обоих занесет снегом

припорошенные вечной зимойкрасиво звучит

ты как всегда ждешь от райна следующего шага, губа треснула, кровь не успевает стечь по подбородку, она кажется тебе ледяной, как и все вокруг и ты судорожно прикладываешь ладонь к груди. проверяешь бьется ли сердце. глупо. как и все, что ты сделал сегодня. но тебе не хочется возвращаться в трезвость, ты знаешь, что станет еще хуже. отходник во всех смыслах, когда хватаешься за голову, глушишь воду литрами и не можешь смотреть ему в глаза.

ухо ноет, но тебе даже не придется прикладывать лед, его здесь предостаточно, можно просто остаться и тогда ничего не нужно будет решать, ничего менять, исправлять, договариваться, действовать на нервы, райну больше не придется работать, чтобы содержать всех, спать по пять, а то и по три часа. метель просто сотрет все проблемы вместе с вами двоими.

пойдем домой.
слышишь или чувствуешь?

заставляешь себя встать, закрываешь лицо, сгибая руку в локте и загораживаясь растянутым рукавом свитера. ты не можешь говорить, горло стиснуто в ледяные тиски. хотя тебе так хочется произнести его имя.

райн.

наклоняешься, удивительным образом умудряешься вцепиться в его футболку и это не все – тебе удается поднять его или это тебе только кажется и он встает сам. в пурге ничего не видно, следы к дому размыты, перед глазами пелена, ты вполне можешь потерять сознание. это ведь по-прежнему ты, слабый фрой, у которого здоровье ни к черту.

надо просто сделать шаг, развернуться и сделать шаг. не к отступлению, к теплу и безопасности. когда райн встает, ты приваливаешься к нему плечом, обнимаешь. какой же он холодный, весь холодный.

- райн, - выдавливаешь из себя, пытаешься сглотнуть, закашливаешься. прикольное вышло приключение. сквозь кашель вырывается смех. завтра вы сляжете с температурой и к вам никто не сможет добраться в такую метель. только вот не надо сейчас. стараешься отмахнуться от назойливого внутреннего голоса. не надо говорить, что все это из-за меня.

но именно чувство вины гонит тебя к дому и райна ты держишь мертвой хваткой рядом с собой. сквозь очередной порыв ветра пробивается свет. кажется дошли. порог замело еще сильнее, приходится применить усилие, чтобы открыть дверь. откуда только их взять.

вы вваливаетесь в коридор, твой шарф остался там, снаружи, нужно будет купить новый, за деньги, которые ты заработаешь сам.
стягиваешь мокрый свитер, бросаешь на пол, тоже самое проделываешь с футболкой райна и резко прижимаешься к нему. теперь ты хочешь убедится, что не только твое сердце все еще бьется в груди.

- прости, - глухое, вымученное, ты с ним все еще не согласен, не смотришь в глаза, но прижимаешься потрескавшимися губами к его губам. это не поцелуй. совсем на него не похоже. хочешь согреть своим телом, самое горячее, что есть сейчас – это кровь в ваших венах. расстегиваешь джинсы, решительно берешься за пояс его штанов. надо снять всю мокрую одежду, ты просто хочешь что-то сделать правильно. а еще тебе все еще очень холодно.

- пойдем в душ, - как приглашение на свидание. чувствуешь себя глупо, мальчишкой. да, ты все такой же обиженный всем миром мальчик.

[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

Отредактировано Apple Flores (2021-03-24 18:28:03)

+1

10

- не ори на меня, - его шепот тебя не отрезвляет. из-за воя ветра ты едва слышишь, что он говорит. ты так чертовски сильно из-за него испугался. ты даже не знал, что вообще можешь так сильно пугаться! дикий животный страх потерять его разрывает тебя на мелкие клочья, и из-за этого страха ты сейчас способен его даже убить, чтобы он больше никогда – никогда, никогда, никогда – не заставлял тебя это чувствовать. ты не можешь так, второго раза – да и этого, наверное, тоже – ты просто не выдержишь. тебе хочется ещё многое сказать ему, выплюнуть ещё три тонны гадостей, лишь бы перестать чувствовать себя настолько паршиво. какого хрена..?!

- не пущу, - рявкаешь на него, но всё-таки разжимаешь замёрзшие руки. холод проникает внутрь тебя, замораживает внутренности. мелко дрожишь, не в силах заставить организм перестать мёрзнуть. на улице всё-таки зима. настоящая зима, со снегом хлопьями и диким ветром. не самая лучшая, наверное, идея валяться сейчас в сугробе, ощущая, как спина медленно, но верно превращается в один большой ледник. ну, ты даже не подумал о том, чтобы одеться. тебе нужно было его догнать. вот догнал и что теперь?

он бормочет что-то на вариации «что ты знаешь о боли», от чего тебе хочется двинуть ему ещё раз – исключительно, чтобы выместить всю злость на нём. действительно, что ты можешь знать о боли. это ведь не тебя лупили расчёской – такой, ёжиком – пока на всём теле не оставалось ни сантиметра живого места. у вас было разное детство, но сводилось всё к одному знаменателю: насилие. разве что в твоем детстве никогда не было сексуального насилия, тебе удавалось спрятаться, вывернуться, убежать. а потом и вовсе отец прекратил любые попытки: его жизнь оказалась ему дороже. да, конечно, ты ничего не знаешь, куда уж тебе… не отвечаешь на его, так сказать, выпад, к черту, вы не будете мериться, у кого из вас детство было хуже. у вас у обоих его не было. точка.

валяешься рядом с ним в снегу, прислушиваясь то ли к его судорожному дыханию, то ли к своему собственному. сердце в груди колотится, пытаясь вырваться из грудной клетки. страх понемногу отпускает, готовый в любую минуту снова накрыть тебя с головой. ты испугался. имел полное право. испугался за него, за идиота такого, решившего, что прогулка по заснеженному городку среди ночи – самое лучшее решение всех проблем! снег медленно накрывает вас пушистым одеялом, ещё несколько минут и, в общем-то, можно будет не вставать совсем. ты планировал не совсем так закончить свою жизнь, но так тоже будет ничего. совсем скоро перестанет быть холодно, ты знаешь, какой-то мужик в баре рассказывал тебе, что чувствуешь, когда погибаешь от холода. понятия не имеешь, откуда он всё это знает, но ладно, тебе было интересно послушать, пока по телу расползалось благодатное тепло от горячей еды. вяло шевелишь конечностями, и всё-таки решаешься предложить: - пойдем домой? – в тот дом, который вы оба называете своим Домом. именно домом с большой буквы. большой и сияющей, как на вывесках заведений.

позволяешь ему поднять себя, как тряпичную куклу. ноги в промокших насквозь домашних штанах тебя совсем не слушаются, ты пытаешься заставить их двигаться. первые три попытки отказываются безуспешными, на четвертую тебе удаётся сделать шаг. послушно притягиваешь к себе фроя – такого же холодного и чертовски мокрого, как ты сам, и ковыляешь вместе с ним в сторону дома. в ваших окнах горит свет, дверь наверняка захлопнулась от ветра – потому что ты не помнишь, чтобы закрывал её. вам нужно туда, в тёплые комнаты, поближе к горячей воде и камину. ты настоял на домике с камином, фрою было всё равно, а тебе казалось прикольным иметь свой собственный камин. вы и зажигали-то его редко, но всё равно было прикольно.

- мы друг друга стоим, - бормочешь, прижимаясь к нему. ты был не прав. это не фрой идиот, это вы два идиота, отличная, органичная пара. как две потерянные детальки от пазла, что уж там. откуда-то из груди вырывается дурацкий истерический смешок, пока ватные ноги усиленно бороздят снег, ведя вас к дому. вообще-то ты планировал вечерком кино посмотреть, но так тоже хорошо. хорошо, только больше не надо.

дом встречает вас теплом, всё тело неприятно колет, отходя от уличного холода. захлопываешь за вами дверь и даже задвигаешь защелку. послушно разрешаешь фрою стянуть с себя футболку, как будто тебе пять, и сам ты не в состоянии. зубы стучат в такт сердцебиению. прижимаешься к нему, непослушными руками убирая мокрую челку с его лба – какая-то необъяснимая потребность всё время убирать его волосы. – это ты меня прости, я всегда всё порчу, - глупо заводясь из-за мелочей. ты ведь мог всё спустить на тормозах сегодня, но ты не стал, и смотри, к чему это привело?

- пойдем, - окончательно избавляешься от мокрой одежды. без неё становится чуть менее холодно, но всё равно очень, очень холодно. первым добираешься до душа, включаешь воду – сначала теплую, не горячую. и эта покажется вам обжигающей. заталкиваешь фроя, а затем заходишь в кабинку сам. вам просто нужно отогреться. вода стекает по вашим телам, смывая – исключительно в твоем воображении – все разногласия. обнимаешь его – вы дрожите в такт, это тоже почему-то кажется тебе прикольным. – я чертовски сильно испугался, не делай так больше, - шепчешь ему, делая воду ещё горячее.

в конце концов, доводишь воду до обжигающей. мертвенная бледность ваших тел меняется на нежно-розовую окраску. не спешишь вылезать, просто ждёшь, когда вы прогреетесь ещё сильнее. если вы завтра не встанете, сами будете виноваты. но ты надеешься, что простуда обойдет вас стороной, хотя уже сейчас оба давитесь кашлем – но это из-за того, что наглотались ледяного воздуха.

помогаешь ему вылезти из кабинки, подаёшь большое махровое полотенце и тащишься в комнату за одеждой. достаёшь из шкафа двое тёплых штанов и свитера с оленями или лосями, или кто это, ты не очень разбираешься в животных. с волос капает – неприятно. смотришь на него, не зная, что ещё сказать… наверное, нужно как-то загладить свой же собственный косяк? – мне стоило чуть больше думать о тебе… - а ты, ну, ты правда виноват, если не в том, о чем говорил фрой, так в чем-нибудь другом. перманентное ощущение вины просто так в душе не поселяется. – пошли пить кофе с коньяком. и есть пасту, которую ты приготовил, - ты умеешь быть благодарным, хотя думаешь, что фрою тоже нахрен не сдалась твоя благодарность. он просто заботится о вас двоих и всё. вы оба это делаете, но почему-то упорно не можете прийти к одному знаменателю. может, и правда стоит побольше разговаривать и поменьше времени проводить в постели?

сосредотачиваешься на варке кофе, чтобы не смотреть на фроя с его алеющим ухом – а ты молодец… но в другую сторону. надо, наверное, извиниться. ещё раз. но вместо этого, ставя на плиту греть пасту спрашиваешь: - сильно больно? – тебе нестерпимо хочется провалиться сквозь землю, удушающее чувство вины вдруг снова накатывает на тебя. – я всегда боялся превратиться в собственного отца. что ж, сегодня мой страх ожил, - и тебе максимально за это стыдно и страшно: страшно, что больше ты уже ничего и никогда не испугаешься, ведь самый старый и сильный страх уже вклинился в твою реальность.

- если ты меня за это не простишь… - подходишь к нему (заранее выключив плиту), касаешься пострадавшего уха, - я сам никогда себя не прощу… - выдыхаешь, притягивая его к себе. тебе смертельно хочется его поцеловать, но ты лишь обнимаешь – без подтекста, просто объятия. тёплые и такие вам нужные. – я больше не буду, - но ты в этом совсем не уверен. ты постараешься. и будешь стараться до самой своей смерти, чтобы ночами не давиться чувством вины и не бояться смотреть в его глаза.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

11

если не считать того, что вы оба стучите зубами от холода, а синеву, окрасившую губы, едва ли можно назвать привлекательной, совместное принятие душа - отличный способ примирения. и ты даже не пытаешься настаивать на чем-то большем, чем объятия, тебе вполне достаточно его рук, на плечах, спине, дрожью кончиков пальцев по лопаткам. ты даже улыбку себе позволяешь и если бы райн ее увидел, она показалась бы ему трогательной, откуда-то из детства, где вдруг случился момент, наивно приятный тобой за проявление материнской нежности и улыбка выходит немного стеснительной, щеки алеют, прямо как сейчас, когда тела отогреваются и ты уже не похож на живой труп, райн тоже выглядит неплохо. ты украдкой выхватываешь взглядом отдельные части его тела, сложно с собой совладать, когда вы обнаженные в душе, слишком тесно прижаты друг к другу. про себя затыкаешь мысли, утекающие уже совсем в другую сторону.

конфликт исчерпан?

райн все берёт на себя. опять. сначала заталкивает тебя первым в душ, принимая предложение, а сейчас передаёт полотенце, идёт за сухой одеждой. странно, что не вытер тебя, как маленького. но ты даже не злишься, тебе совестно, что ты наехал на него, жалуясь на отсутсвие внимания к своей персоне. а это что по-твоему? и что происходит каждый день по утрам, когда он встаёт раньше, вылезая из кровати, укрывает тебя, свернувшегося калачиком на простыне, варит кофе, ненавязчиво будит, а ты ещё и ворчишь. днём, когда в перерывах между работой (на самом деле он все таки их делает и вполне возможно именно ради тебя. или ради девчонок, чтобы набрать им и перекинуться парой слов, услышать как Рут закатывает глаза, а Кирстен очень старается не жаловаться на сестру) подходит к тебе и спрашивает как ты, не нужно ли заказать продуктов или может быть у тебя есть особые пожелания, чтобы разнообразить твой досуг. боже, тебе всегда это казалось издевательством. он работает, а тебе предлагает занять себя чем-то увлекательным.

может мне ещё порно посмотреть, хотя нет, лучше кулинарное шоу, раз уж мои функции в нашей семье ограничиваются уборкой и готовкой. это твой стандартный ответ.

он даже просит у тебя прощение, а ты глупо открываешь рот, но ничего не произносишь, как рыба, выброшенная на берег. ну же, смойте ее обратно, позвольте снова вздохнуть, успокойте трепещущие жабры. это ты должен просить прощения, колючее чувство похоже не отпускает вас обоих.

- наверное страх всегда будет там где мы, в разных формах и проявлениях, - усмехаешься, натягиваешь штаны, ярко-синий свитер с новогодним узором, олени скачут с груди на спину и обратно, по кругу, кутаешься, обхватывая себя руками, ткань слегка щекочет кожу. у вас здесь вечная зима, хоть каждый день отмечай рождество. может завтра запечь индейку...

закашливаешься, приваливаешься плечом с закрытой двери ванной комнаты.

- ты думаешь обо мне, даже слишком часто, я как присосавшийся к верхнему левому ребру паразит, прямо под сердцем, - тебе хочется потянуться к райну, рукой под свитер, нащупать ребро и надавить так, чтобы паразит всосался крепче.

до боли эгоистично.

но ты продолжаешь стоять и смотреть на него, а потом отталкиваешься от стены и идёшь следом на кухню, садишься на стул, на котором уже сидел райн сегодня, вглядываясь в твоё лицо, силясь понять, что не так, не желая верить в очевидное, отгоняя мысли, нарастающую злость, непонимание, возмущение. ведь он действительно делает всё. но всё может быть разным.

что-то щёлкает внутри тебя, снова и снова, будто шестеренки не попадают в пазы. масло шкворчит на сковородке, ты слышишь как райн перемешивает пасту, чувствуешь аромат, желудок тоже отзывается. поднимаешься, чтобы достать бутылку коньяка и рюмки, ставишь на стол, разливаешь. к черту кофе.

лучше бы райн не упоминал про ухо, он извиняется, а стыд испытываешь ты.

- не надо, все нормально, совсем не болит, - но за тебя говорит твоё тело, теперь краснеет не только ухо, но и лицо. черт, теперь тебе по-настоящему жарко. от свитера, плиты, чувства дурацкой неловкости или ещё даже не выпитой стопки коньяка.

- у тебя нет ничего общего с твоим отцом, райн. не смей себя с ним сравнивать, - поднимаешь на него глаза и они снова чёрные, как смоль, только наркотики тут не при чем. сбавляешь собственную ярость, порывисто обнимая райна в ответ. он никогда не будет похож на своего отца, ни капли, ни единой черты, пусть ты даже не знал этого человека ни одного дня. это просто абсолютная уверенность. и цепляясь за свитер райна, сжимая его пальцами, обнажая поясницу, ты убеждаешь его, передаёшь ощущениями, эмоциями, именно их тебе не хватало. не действий, не слов, даже не прикосновений, наполненных тяжёлой усталостью после длинного дня - эмоций. и сегодня ты вырвал их сполна - злость, страх, нежность, и снова страх, только совсем другой.

- я уже простил тебя. перестань корить себя. мы оба хороши, ты прав. я идиот, что снова повелся на этот непродолжительный кайф и что в итоге? мы поссорились. я добился того, чего хотел меньше всего, - отрываешься от него, проводишь рукой по его волосам, точно такой же жест, как у бергера, зеркалишь, убираешь прядь волос с его лба.

- можешь врезать мне по второму уху, для симметрии, - улыбаешься и быстро целуешь, пока он не отвернулся, пока не переключился на привычные действия, не отошёл от тебя. - я тебя люблю, райн, черт, ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, - под свитером мурашки бегут по рукам, они сильнее страха, эти неподвластные контролю реакции тела, они предательски выдают твою уязвимость, но тебе не перед кем скрывать ее. райн знает насколько ты откровенен с ним, как обнажены все нервные окончания. странно, что ты не окоченел мгновенно оказавшись так далеко от него в почти непроглядной пурге.

тяжело дышишь, упираешься лбом в грудь райна. ты сидишь, он стоит, склонившись над тобой, олени на ваших свитерах продолжают скакать по кругу. кусаешь и так потрескавшиеся губы, все таки заводишь пальцы под свитер райна, поглаживаешь ладонью верхнее ребро, ласково, словно баюкаешь пригревшегося паразита, невидимого, но ощутимого.

- я больше не сделаю тебе больно, я обещаю, - отпускаешь, откидываешься на спинку стула и тут же ловишь взгляд райна. пусть смотрит на твои порозовевшие щеки, искусанные губы, посветлевшие глаза цвета неба после дождя, челку, снова упавшую на лоб, ты ничего не скрываешь.

- ну что, надо попробовать, что я там приготовил, да? надеюсь мы выживем. только давай сначала выпьем, - рука слегка дрожит, но ты поднимаешь рюмку, сдуваешь волосы со лба, улыбаешься, уже хмельно, одурманено, расслаблено после ванны или после прикосновений к нему, которых просто адски мало, но ты не будешь это озвучивать, райн и так знаешь, райн все знаешь про тебя.

- за предстоящие несколько дней взаперти. они будут исключительно нашими, и только попробуй не оторваться от работы сразу же после того,как я настойчиво попрошу, - рюмки резко ударяются друг о друга и ты опрокидываешь свою, тут же за пояс притягивая райна к себе, приподнимаясь, обхватываешь его за шею. поцелуй горько-сладкий, коньячный, внутри становится горячо, пьянит моментально и только сейчас ты понимаешь со всей,встающей картинками перед глазами, осознанностью какому риску подверг вас обоих, что ты мог потерять все, потому что повёл себя как полный кретин. но картинки смазываются, расплываются, тонут в поцелуе, забирая с собой и надоедливое чувство вины.
[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

+1

12

наверное, ты слишком привык командовать… указываешь ему, что делать, подталкиваешь, как неразумного ребёнка, заставляешь делать то, что хочется тебе. своеобразная версия домашнего тирана. фрой привык подчиняться, поэтому и ни разу и не взбунтовался, посылая тебе нахрен с твоими замашками командира. вот и сейчас ты заставляешь, тащишь за собой. давай оденемся, давай поедим, бесконечные давай, давай, давай, давай. тебе нужно дать ему чуть больше свободы, научить его действовать самостоятельно, не сверяясь с тобой, как с часами. обдумываешь это, перемешивая пасту, чтобы она не подгорела. надо купить в дом микроволновку и не париться с плитой, а ещё надо купить нормальный чайник и два дополнительных пледа, и обогреватель, и… столько всего надо, но для начала стоит начать бороться с собой и собственными дурными привычками, которые рядом с фроем зацвели буйным цветом.

ты слишком привык командовать. командовать им, словно он всецело принадлежит одному тебе. нет. он принадлежит себе и тебе стоит ему об этом рассказать. но не сегодня, может быть, завтра, когда ощущение, что ты полнейший идиот, который чуть всё не испортил, станет чуть бледнее.

- да нет, всё не нормально… в этом-то и дело, - вздыхаешь, проклиная себя – по кругу- за то, что не сдержался. ты обещал себе, что никогда не поднимешь руку на тех, кого любишь, на тех, кто тебе верит и доверяет. так где твое обещание, райн? – мы похожи, я весь пошёл в него. и внешне, и характером. просто пора перестать это отрицать и постараться не пойти по его пути, - проводишь пальцами по волосам, как расческой – жест отчаяния. ты, действительно, очень сильно похож на своего отца, но ты не хочешь быть похожим на него. он ведь тоже не сразу стал таким: несдержанным агрессором, отыгрывающимся на тех, кто слабее, за своё плохое настроение или свои проблемы. ты постараешься не стать таким… и пока рядом будет фрой, у тебя получится. тебе хочется верить, что у тебя получится.

обнимаешь его, вдыхая запах геля для душа полной грудь. от вас теперь всегда пахнет одинаково и это тебе нравится больше всего. под твоими пальцами – тёплый свитер, напоминание тебе, что больше вы не в калифорнии, вы на аляске. здесь всё совсем по-другому, правда, ссоры вы привезли с собой, может быть, стоит избавиться от них, как вы избавились от ненужных вещей, бросив их в сакраменто?

- ладно, хорошо, - соглашаешься, чтобы не спорить и не ссориться дальше. всё нормально, вот вы уже и помирились. совсем скоро начнётся новый день: кажется уже через несколько минут. а завтра – это не сегодня, завтра всегда можно всё начать с нуля. – не буду, - буркаешь, но всё-таки улыбаешься в ответ. тебе хочется, чтобы он вечно тебя вот так обнимал и вот так легко целовал. в детстве тебя редко обнимали, ты был нервным и одиноким ребёнком, но кто сказал, что ты должен быть нервным и одиноким взрослым? тепло объятий – лучшее лекарство. – я тоже тебя люблю, - ты знаешь, как он нуждается в этих словах, поэтому повторяешь их снова. и снова. и снова. они тоже – лекарство. лучшее лекарство от бесконечного одиночества, к которому вы привыкли.

вот бы можно было стоять так целую вечность и не прерываться ни на одну секунду. олени скачут на свитерах, очень уютно потрескивает паста на плитке, а прикосновения фроя действуют на тебя, как самые лучшие в мире успокоительные. целуешь его в макушку, размеренно дышишь и неохотно отпускаешь его. ты не диктатор. и не домашний тиран, который не позволяет людям быть самими собой. разглядываешь его лицо: красивый… алеющие щеки, горящие глаза. тебе нестерпимо хочется снова откинуть челку с его лица, но ты этого не делаешь. так красивее. ничего не отвечаешь ему, просто не знаешь, что сказать… он всё равно сделает тебе больно, и ты сделаешь ему больно. но вы оба будете стараться не делать этого, и этого достаточно.

- думаю, будет вкусно, пахнет вкусно, - гремишь тарелками, ставишь их на стол и берёшь в руки рюмку – оу, вау, у вас есть рюмки… - вообще-то, я планировал взять три выходных, до того, как кто-то решил, что сегодня по плану ссора, - коньяк обжигает горло, ты морщишься, вспоминая, что не любишь крепкие напитки. ставишь пустую рюмку на стол, чтобы не выронить. фрой притягивает тебя к себе резко, ты на секунду теряешь равновесие, вцепляешься в него, как в своё последнее спасение. поцелуй крепкий, терпкий, требующий продолжения. дыхания не хватает, но ты не хочешь останавливаться. поцелуй окончательно стирает все разногласия и примиряет. ты ни секунды не жалеешь, что вы переехали, что стали жить вместе. у вас теперь своя семья – и от этой мысли где-то в районе солнечного сплетения появляется тепло.

- предполагалось, что коньяк мы пьём с кофе, - пытаешься восстановить дыхание, всё ещё не спуская глаз с фроя. как будто он исчезнет, как только ты закроешь глаза или переведёшь взгляд куда-то ещё. – давай есть, я жутко хочу есть, - ясно дело, после такого-то приключения. – на десерт я хочу тебя, - говоришь это совершенно обыденным тоном, накладывая пасту в подготовленные тарелки. – тебя в нашей кровати. а потом разожжем камин, мы что, зря таскали дрова, - а потом можно и ещё раз… у камина, прислушиваясь к потрескиванию и наблюдая за отражением языков пламени на оголенной коже.

никуда не торопишься, испытывая своё собственное терпение и терпение фроя. плюс жить отдельно в том, что можно никуда не спешить. вы одни, никто вам не помешает воплотить все планы в жизнь. – между прочим, очень вкусно, не зря смотришь кулинарные шоу, - не смотрит он никакие кулинарные шоу, у вас и телевизора-то нет. но тебе приятно его подкалывать. – может, тебе попробовать стать помощником повара в «приюте путника», а? кажется, они ищут, - будет, чем заняться, к тому же ему, вроде как, нравится возиться на кухне. – я не настаиваю, просто предлагаю, - разговор за едой, пока вы не перешли к десерту. за ним поговорить не получится, а ты серьёзно намерен получить сегодня свой десерт.

- а ещё я думаю, нам нужно завести собаку. будем о ней заботиться, воспитывать её, любить её. нам понравится, - улыбаешься ему. ты советуешься, если он не понял. – что думаешь? – отвлечетесь друг от друга, пока будете заниматься с собакой. тебе идея кажется хорошей, ты надеешься, что фрой с тобой согласится. вам пора обживаться. и собака станет отличным шагом. // новый член семьи – ты любишь собак, и очень расстроишься, если фрой – нет. ну… ты же не можешь так сильно в нём ошибаться, правда? – представь, маленький толстенький малыш, который будет облизывать нас и всегда радоваться нам сильно-сильно, независимо от того, отсутствовали мы пять минут или пять дней, - а ещё он будет грызть всё, что ему попадётся. но это детали. просто… просто собака сделает вас счастливее. ты уверен. [NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

13

- к черту кофе, - озвучиваешь свои мысли, с удовольствием замечая, как тяжело дышит райн, что ты по-прежнему можешь застать его врасплох, по-прежнему действуешь на него так, что ликование и дрожь внутри яркими всплесками отражаются в твоих глазах, волнение, предвкушение бьется в груди частыми ударами сердца.

смотришь как райн накручиваешь пасту на вилку и в купе с его словами тебя это чертовски заводит, сглатываешь, придвигаешься на стуле ближе к нему, коленом мягко касаешься бедра. – значит три выходных, - ты пытаешься отвлечься, убрать непроходящее покалывание в кончиках пальцев от недавних прикосновений к его телу, вцепляешься в вилку, размазываешь соус по тарелке. сколько раз он говорил тебе эти слова, сколько раз показывал желание без слов, одним взглядом, кивком, едва уловимыми вибрациями, ты не считал, и наверное это должно было стать привычным. но нет, все тот же вихрь эмоций краской приливает к щекам, но и усмешка все та же. ты не можешь скрыть как тебе это нравится, как слова ласкают тебя, как они тебе нужны.

- отличная диета, минимум калорий, со мной в кровати ты даже быстрее их сожжешь, - твой голос меняется, ты почти мурлычешь, затягивая в рот макаронину, пачкаешь в соусе губы, облизываешь вилку.

- да иди ты, - толкаешь коленом, тянешься вперед, целуешь в уголок губ, оставляешь соус и на его лице. – с тобой мне начинает нравится тянуть время, подогревать желание, чувствовать весь вкус предвкушения и не перегорать никогда, - тихо посмеиваешься, опуская глаза в тарелку, потому что смотреть на райна таким взглядом, который у тебя в эту минуту, не стоит, не сейчас, чуть позже, когда ты не выдержишь и потащишь его в комнату или все таки перетерпишь, чтобы он сделал это сам, второе звучит слишком привлекательно, чтобы отказаться хотя бы от попытки устоять. у тебя уже пляшут перед глазами языки пламени и хочется стянуть свитер, смять сомкнувшийся круг танцующих оленей – жарко, ворот давит на горло. или это все коньяк, пряное послевкусие от поцелуя, острый соус…

- не завышай мои таланты. – делаешь паузу. – кулинарные, - проводишь пальцем по подбородку райна, откидываешься на спинку стула. ох, черт, кажется от коньяка тебя прилично развезло, не поэтому ли ты опрокидываешь вторую рюмку. – но если я посмотрю еще пару-тройку роликов на ютюбе с таким паршивым инетом, как у нас сейчас [практически в замедленной съемке] и попрактикуюсь, то мы вернемся к этому разговору.

паста и правда получилась вполне съедобной, ты умял ее за обе щеки, заедая горящий внутри пожар, ловишь на себе взгляд, улыбку. ты уже не думаешь ни о чем, кроме секса. ты не райн, в тебе меньше сдержанности, а необходимость в близости ты не скрывал никогда. в первые дни тебе просто сносило крышу, он наверняка помнит, такое сложно забыть. подтягиваешь рукава свитера до локтей, облизываешься, чуть подаешься вперед, чтобы ухватиться на ручку графина с водой, пьешь прямо из горлышка.

- остро получилось, - хрипло выдыхаешь, улыбаешься ему в ответ.

- хаски? – глаза загораются. собака в детстве была твоей мечтой, естественно неосуществимой, на поводке должен был ходить только ты и никто больше. ты глотал слезы, тебя успокаивали…по-своему. ты даже переключаешься, подхватываешь идею райна, уже представляешь, как щенок вьется между вами, трется об ноги, требовательно скулит, перебираешь в голове подходящие имена.

- думаю это круто! нет, это охуенная мысль, райн! – вскакиваешь, делаешь еще один глоток из графина, со стуком ставишь его на стол, вода разбрызгивается, а ты заходишь сзади, обнимаешь райна за шею, уткнувшись носом в макушку. сердце прыгает в груди, а ты пытаешься его унять, успокоить, остановить хоть на секунду, задержать дыхание, чтобы почувствовать момент. он хотел взять выходные, чтобы побыть с тобой, он предлагает тебе завести собаку и он хочет тебя, ты ощущаешь это всем телом, ладонью, скользнувшей под ворот его свитера, губами, прижавшимися к его затылку, грудной клеткой, вздрагивающей от каждого удара сердцем об его спину. от райна пахнет снегом, совсем немного коньяком, еще меньше приготовленной тобой пастой, сильнее всего пахнет им самим и от этого запаха ты совершенно перестаешь соображать.

- ты закончил с едой? – рука под свитером спускается ниже, пальцы цепляют сосок. – может пора менять дислокацию? - губы сохнут, облизываешь их, быстро, рядом с его ухом, задевая кожу, влажный след, целуешь, прикусываешь. в штанах становится невыносимо тесно. тут дело не в каких-то правилах приличия, к черту их, но ты знаешь, райну обязательно нужно переместиться в спальню. но как и он не настаиваешь, просто предлагаешь.

- знаешь о чем я думаю, - смеешься, заставляешь райна на стуле развернуться к тебе, тебе очень хочется сесть сверху, но достаточно того, что он видит перед глазами задранный свитер и штаны, которые сидят на тебе совсем не идеально. – собака, как новый член семьи, да? объединяющий нас еще сильнее, существо, которое мы будем любить, да, заботиться, да, кормить, растить, а что если…, - наклоняешься, одной рукой цепляясь за спинку стула, другую кладешь райну на шею, постукиваешь пальцами, поглаживаешь кадык, смотришь как он вздрагивает, глазами скользишь по приоткрытым губам….- что если потом, позже, я не знаю может лет через пять или шесть, мы заведем не только собаку, но и…, - блять, фрой, это ты сейчас говоришь? твой язык сейчас шевелится во рту, а губы складывают слова в фразы. с тобой все нормально? ты хочешь сказать слово ребенок? ты?!

- я представляю, как это звучит, - опускаешь глаза, прикладываешь ладонь к щеке райна. как же ты его хочешь, просто до одури. а еще ты хочешь договорить, хочешь произнести это слово, потому что….у тебя не было нормального детства, единственная ассоциация с ним – это боль. никакого тепла, никакой заботы, ни одной игрушки, ты только с райном научился нормально смеяться, по-настоящему, сейчас ты сам еще как ребенок, ты пока еще берешь, черпаешь большими ложками, перегибаешь палку с дозами, хочешь больше, боясь, что не насытишься, восполняешь, но пройдет время, вы вырастите собаку, которой тебе хочется обзавестись уже завтра, ненавидишь ждать, сгораешь от нетерпения, если появляется вот такая неожиданная и такая охуенная идея и тогда… ты захочешь подарить детство, которого не видел и не знал сам, ты и сейчас уверен на сто процентов, что захочешь и сможешь, ты сделаешь все, расшибешься в лепешку, ты отдашь всего себя только, чтобы у твоего ребенка все было иначе. ты никогда не будешь таким, как твои родители, райн никогда не будет таким, как его отец. вы будете совсем другими и вы сможете, у вас получится.

- я и говорю о детях…черт, - выпрямляешься, отталкиваешься от стула, отворачиваешься, проводишь пальцами по волосам, щеки горят, ты весь горишь. – это все блядская метель, коньяк и ты, - в пол оборота, ловишь его взгляд, стягиваешь свитер через голову все таки жестоко сминая несчастных оленей, протягиваешь назад руку. если вы сейчас не переместитесь в спальню, ты за себя не отвечаешь.

- только задумайся, какие красивые у нас могут быть дети, а, райн, - мурашки обрамляют ключицы, собираются дрожью вокруг сосков, сломя голову несутся по низу живота под резинку штанов. – блять, твой десерт сейчас растает к чертям…
[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

Отредактировано Apple Flores (2021-04-07 19:10:09)

+1

14

уют семейного ужина обезоруживает и бьёт куда-то прямо под дых. вы сидите рядом друг с другом за крохотным, сравнимым размерами с почтовой маркой, столом, накрытым бледно-голубой скатертью с нежной бежевой полоской по низу, разговариваете и едите. паста – не верх кулинарного мастерства, но приготовлена с любовью и старанием. тебе не нужны никакие мишленовские рестораны, тебе нужна только вот эта кухня, где для пущего эффекта не хватает только толстеньких свечек с подрагивающим огоньком. фрой охотно ведётся на твою игру "сделаем вид, что ничего не происходит", и ты почти забываешь и о ссоре, и о её причине. тепло /но скорее всего коньяк/ делает тебя мягким и податливым, ты сам себе напоминаешь кусочек масла, растекающийся по поджаренному хлебу. раз уж фрой пренебрегает кофе, который ты с такой заботой варил, ты наливаешь его только себе. кофе паршивый, но только потому что вы оба не привыкли тратиться на вещи, которые в принципе имеют мало значения в вашей жизни.

- да будет вознаграждено терпение, - произносишь чересчур назидательным тоном и сам над собой смеешься. ты не специально на самом деле, просто тебе это нравится. медленно подогревать его, доводя до той стадии готовности, когда повернуть назад уже нельзя. посвящаешь всего себя ужину, чувствуя, как всё внутри сворачивается в тугой комок. говорят, что со временем чувства остывают, желание становится всё слабее и слабее. вам, кажется, в ближайшие пару лет это точно не грозит. тебя всё ещё влечет к нему так же сильно, как и в первые дни знакомства. и если тогда тебе хватило наглости, смелости и какого-то абсурдного желания убедить его в том, что ты не один из, чтобы сказать четкое "нет", то сейчас… ну, сейчас тебе и не хочется этого говорить. голова не болит, всё в порядке.

смотришь, как он тянется к графину, как по варварски пьёт прямо из горла. но... какого черта? пусть делает, что хочет, это ваш дом, вы можете вообще никогда не пользоваться стаканами, если вам так удобно. годами вдалбливаемые в голову правила испаряются, как только ты видишь его довольную улыбку. – подозреваю, что перца ты туда столько сыпанул не случайно, - подмигиваешь, а губы горят от остроты. и внутри полыхает нехилый пожар. уходя, надо будет прихватить с собой пару бутылок колы из холодильника. или нет… если время найдется.

- почему хаски? я думал о ком-нибудь поменьше, кто поместится в наш дом. ну и с кем не придётся гулять в метель по полтора часа хотя бы три раза в день, - ещё тебя не устраивают собаки, которых легко спутать с варежкой, но какая-нибудь среднего размера, которая будет облизывать вас по утрам, демонстрируя свою любовь, - то, что отлично вписывается в твою мечту об идеальной собаке. – но если хочешь хаски, можно и хаски, сам только будешь с ней гулять, - что-то тебе подсказывает, что у фроя в детстве, как и у тебя, собаки не было. твои родители считали, что собака – это слишком запарно, и что вы непременно будете её любить больше, чем их. недалеки, в общем, были от истины.

с благодарностью принимаешь ласку, чуть запрокидывая голову назад, чтобы упереться затылком во фроя. кто бы мог подумать, что тебе раньше не особенно нравилось обниматься… сейчас ты делаешь это с большим удовольствием и большой частотой. правда, спите вы не в обнимку, просто рядом, касаясь друг друга какой-нибудь частью тела. в обнимку неудобно. точка. – ща погоди, ну немного же осталось, - тыкаешь вилкой в тарелку, наматываешь на неё пасту. ну, да, ты медленно жуешь, не самое большое преступление.

- о чем? – поворачиваешься к нему, несколько секунд рассматриваешь его – от растрепанных волос /кому-то надо подстричься/ до задравшегося свитера – и притягиваешь к себе. пальцы дразнящее скользят по краю штанов, ты смотришь ему в глаза, ожидая ответа. – ну да, что-то типа такого, - прищуриваешь глаза, наблюдая за тем, как он медленно-медленно подводит тебя к своей мысли. даёшь ему собраться, чуть отвлечься на тебя. одной рукой пробираешься под свитер, скользишь по животу, по границе рёбер уходишь на спину, ныряешь в неглубокую впадинку позвоночника. тебе нравится. его прикосновения кажутся тебе щекочущими, ты вздрагиваешь, пытаешься чуть отодвинуться. – продолжай, - подталкиваешь его, тебе нужно, чтобы он сказал сам. ты вполне понял, к какой мысли он пытается тебя подвести, но нет, пусть скажет это вслух.

не торопишь, очевидно, только отвлекаешь своими ласками. тебе хочется его касаться, тебе это нравится. ты никогда не был особенно тактильным, но, оказывается, просто нужно было найти правильного, подходящего тебе во всех отношениях и по всем параметрам человека. ты склоняешь голову, прищуриваешься, изучаешь фроя внимательно-внимательно, пока твои руки, казалось бы, живут отдельной жизнью. мягкие и успокаивающие поглаживания, словно не любимого человека касаешься, а ребёнка. никакой агрессии, никакой боли. неторопливо, мягко. губы горят, коротко облизываешь их, всё ещё ожидания продолжения. фрой, наконец, решается, произносит вслух, отворачиваясь и отодвигаясь от тебя. ты думал, что будешь выглядеть ошарашенным, но выглядишь наверняка исключительно счастливым с совершенно идиотской улыбкой. фрой говорит о детях, ну надо же… - ты здоров? – интересуешься, вставая со стула и делая совершенно нейтральное выражение лица. у тебя даже получается вопросительно приподнять левую бровь – высший балл по актерскому мастерству. – я? то есть я во всём виноват? оу, - берёшь его за руку, подходя ближе. твоё дыхание – на его оголенной коже. специально остаёшься со спины. ведёшь дорожку коротких поцелуев вдоль линии левого плеча. – дети, значит… у нас с тобой, - разворачиваешь его лицом к себе, ласково ведёшь по рукам, по груди, наблюдая за мурашками.

- это можно считать предложением руки и сердца, а? где тогда моё кольцо, мистер мой подтаявший десерт? – тыкаешь в него пальцем, со знанием дела выискивая самые чувствительные места. – я требую кольцо и все положенные "да", прежде чем мы перейдем к планированию детей, - всё ещё весело смеясь, тащишь его за собой в спальню. словосочетание "наша кровать" тебе безумно нравится, но ещё больше тебе нравится то, что можно прибавлять к этому словосочетанию…

по пути стягиваешь с себя свитер, но кидаешь его на стул, заваленный вещами, потому что тебе потом его и подбирать. подталкиваешь фроя к кровати, которую вы не удосужились застелить: наскоро накинули плед и в изголовье кинули подушки – ваше понятие "убрали постель". целуешь его до одури, путаясь пальцами в волосах. лёгкие разрывает от недостатка кислорода, но объективно – плевать. успеваешь сделать лишь короткий вдох, прежде чем снова целуешь, стискиваешь руками плечи, оставляя розовые кружочки на месте своих пальцев. тянешься к ремню на его штанах, не торопишься, но и не тормозишь. не быстро. не медленно. ровно так, как надо.

так что там на счёт кольца и всех положенных "да"? -  отвлекаешься на секунду, улавливая смешинки в его глазах. вот теперь точно хорошо. никакого привкуса ссоры на языке, только искрящийся смех где-то в районе солнечного сплетения. позволяешь ему заняться твоими собственными штанами – всего лишь нужно развязать веревочку, избавишься ты от них самостоятельно. потребность быть с ним, чувствовать его каждой клеточкой своего тела заставляет тебя на время забыть обо всех разговорах, забыть буквально обо всем на свете. укладываешь его на кровать, оказываясь сверху. целуешь, оставляя чуть влажные следы, поблескивающие в свете, проникающим через окно – от снега ярко и вам не нужна никакая чертова лампа. по груди, спускаясь, а затем поднимаясь выше. слегка цапая подбородок, возвращаясь к раскрасневшимся губам.

есть он и ты, а больше нет ничего. ни прошлого, ни будущего, ни даже настоящего. скомканные простыни, сбившийся плед и его кожа, розовеющая под твоими руками. синяки совсем сошли, остались лишь едва видимые тонкие полоски шрамов, каждую из которых ты ласково гладишь пальцами, а затем целуешь, продлевая пытку и не переходя к активным действиям. тебе нравится смотреть, как он утрачивает контроль. и чувствовать, как ты сам утрачиваешь контроль, готовый в любой момент залепетать и перестать медленно сводить вас обоих с ума. быстро и легко – это в условиях съемного жилья. сейчас – медленно и совершенно точно не легко.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

15

обвиняешь его, а виноват сам, ты ведь решил потянуть время, спокойно доесть ужин, позволить райну допить кофе, который он варил для вас обоих, но ты предпочёл чистый коньяк, от которого сейчас так жарко, что тебе сложно с собой совладать.

да, хочешь хаски... или не хочешь? кажется сейчас тебе все равно, при том, что десятью минутами назад ты думал о собачьих упряжках, бескрайнем полотне снега, искрящегося на солнце и двух или даже трёх потрясающе красивых собаках, с легкостью тянущих за собой вас двоих. это же аляска, в конце концов, такая мысль должна была придти тебе в голову хотя бы один раз - это вполне объяснимо. но придётся согласиться с бергером, габариты вашей квартиры не позволяют завести даже одну большую собаку, может быть в будущем, когда ты устроишься на работу в "приют путника". в голове звенит смех кирстен, которая вечно плюётся, когда ты пытаешься угостить ее печеньками собственного приготовления.

- я не уверен, что здоров. можешь потрогать лоб. хотя нет, оставь руки там, там тоже горячо, - хватаешь райна за запястье, запускаешь его ладонь за пояс штанов, все мышцы напрягаются, ты почти стонешь в его губы. - да, черт возьми. мне встать на одно колено или сразу на два и наклониться? - улыбка дрожит на губах, потому что он лишает тебя всяческого контроля над телом и языком. и вот ведь что - тебе нравится, может только чуть меньше, чем ему. выдержка бергера достойна уважения и раздражения одновременно. хочешь ему соответствовать? нет, к дьяволу сдержанность.

- значит ты не против, - играешь с завязками на его штанах, твои уже приспущены усилиями райна. накручиваешь шнурок на палец, тянешь к себе. перемещение в спальню действует на вас обоих, здесь во всех этих играх в прелюдии нет нужды, он знает, что тебе не терпится. плед под тобой скатывается, мнётся и мешает, приподнимаешься, выдергиваешь его и бросаешь на пол.

- ты не трахнешь меня без предложения руки сердца? - не даёшь ответить. грубо, знаешь, но желание забивает все твои поры, невыносимо отвлекаться на эти провокации. приятные, ты не споришь, но блять!

- райн, - развязываешь дурацкие веревочки, под резинку запускаешь руку. - черт, я хочу тебя, хочу, чтобы ты был официально моим, так тебя устраивает? - смеёшься и шипишь от зубов, царапающих подбородок. обжигающие касания по всему телу заставляют извиваться на простынях, стягивая штаны и бельё, руки скользят по ягодицам райна, по выступающей косточке на бедре, влажная ладонь накрывает пах и ты стонешь, забываясь во всем этом, отдаваясь ощущениям. ты никогда не сможешь от этого отказаться, даже если тебя поставят перед самым страшным выбором. близость с райном будет важнее. это не просто секс - у тебя нет определения. а больше всего, сильнее всего, любого наркотика - его взгляд, он так смотрит на тебя, что реальность, сосредотачиваясь вокруг вас двоих, пульсируя, оглушая, обнажает не только тело, взглядом он вскрывает тебе вены, выворачивает душу и если этого мало, ты готов отдать ещё, все, что он скажет, что захочет, лишь бы продолжал так смотреть, не отпускать, окунать с головой, лишать не только контроля, но и рассудка. отказаться от этого, значит умереть.

- ну же райн, скажи да, - прерывистый шёпот мокрыми поцелуями остаётся на его плечах, след за следом, пока резкой жадной лаской рука касается вас обоих и ты уже не сдерживаешь всхлипов, щадишь, не отмечая укусами, языком мажешь по шее, обхватываешь ногами. твоё "да" не приходится просить, ты осыпаешь им, как врывающимися фейерверками, иголками пронизывающими кожу. "да" и "ещё" - кажется это все, на что ты способен.

там, за стенами, в завывающей метели, в плену снега райн был таким холодным, таким злым, наполненным страхом, а сейчас, сейчас ты обжигаешься о пламя, трешься щекой о горячую ладонь, губами обхватываешь пальцы. ловишь отголоски боли, они почти не ощутимы за общим состоянием эйфории, подаёшься навстречу, со стоном сжимаешь коленями его бедра. хочешь сильнее, резче, сам подталкиваешь к этому райна, режешь ногтями по лопаткам. твои шрамы под его пальцами становятся безумно чувствительными, словно швы расходятся от прикосновений и затягиваются стоит ему коснуться их снова. пронзает каждую клеточку, ты не стесняешься громких стонов, вы наконец одни, никого нет за тонкими стенами, никому не мешает скрип кровати и стук железной спинки, царапающий бетон.

стискиваешь плечи, давишь на бедро, опрокидывая райна на спину, нависая над ним, тяжело дышишь. короткая пауза, мокрый поцелуй, сплетение языков, пот в ямочке под нижней губой, слизываешь, улыбаешься, водишь ладонями по его груди.

- у нас будет одна фамилия, я хочу твою, - сплетаешь узоры из фантазий по ореолам сосков, наклоняешься и едва задеваешь кончиком языка, одновременно  дергаешь вперёд бёдрами и сам срываешься на хриплый стон. - поделишься, бергер? - щекочешь дыханием, гладишь ладонями бока, приподнимаешься и опускаешься, прикрывая глаза.

- блять, как же хорошо. я уже не могу представить, как жил без этого, - он точно видит как мурашки появляются на твоём животе, как ты хочешь, чтобы он дотронулся до тебя, как ты еле сдерживаешься, чтобы резко не ускориться, колени подмяли под себя все простыни, губы искусаны, щеки горят и челка снова закрывает лицо, влажные волосы липнут ко лбу.

- я не хочу останавливаться, но ты там что-то говорил про камин, - наклоняешься, быстро, не давая райну даже задуматься, впиваешься в губы и начинаешь двигаться рывками в параллель с задушенными поцелуем стонами с яркими полосами на его плечах и бёдрах. и ты тоже смотришь на райна особенным взглядом, в нем больше нет страха, нет тьмы, из него утекает все твоё прошлое, оставляя место только настоящему и будущему. ты слишком часто стал задумываться о нем, позволять себе разглядеть его очертания, без того, что раньше было запретным, нереальным и противоестественным, сейчас ты не сможешь дышать.

иногда тебе так хочется увидеть вас со стороны, и это будет чем-то напоминать твоих родителей, которые всегда наблюдали. напоминать совсем немного, отдаленно, невольно вызывая холодящую кожу дрожь, но в то же время - это будет совсем по-другому. ты увидишь то, что называется заниматься любовью, отдавая всего себя, доверяя всецело и ощущая себя в полной безопасности, зная, что если ты и почувствуешь боль, то следом за ней неизменно последует наслаждение.
[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

+1

16

- я люблю разнообразие, - кротко сообщаешь, как только появляется такая возможность. ну вообще тебе не принципиально, будет он тебе делать предложение руки и сердца или не будет. тебя вполне всё устраивает в вашей жизни и тебе не нужно официальное подтверждение ваших отношений. фрой – уже твой от макушки до пяток и пусть попробует что-нибудь возразить. хотя не похоже, что ему особенно хочется, разве что просто побесить тебя. для разнообразия.

- да, да, да, я согласен. штамп поставим прям вот сюда, - практически не отвлекаясь, указываешь пальцем на левую половину груди, прямо туда, где бьётся его сердце. – а второй – сюда, - показываешь на свою левую половину груди, широко и довольно улыбаясь. лучше всего будет, если штамп нанесут несмываемыми чернилами, выбьют на рёбрах, чтобы и после смерти вы были связаны. словами, чувствами, обещаниями. ускользаешь от его прикосновений и тянешься к ним одновременно. тебе хочется, чтобы он продолжал и чтобы он немедленно остановился. тело напрягается, почти пульсирует, нервы, как будто лишены защитной оболочки и готовы вот-вот заискриться. ты коротко выдыхаешь, отчаянно пытаясь удержать мгновение и контроль. не получается. ну и черту.

погружаешься с головой в ощущения. покрываешь его поцелуями – горячими, влажными, долгими. руки, изучающее, блуждают по его телу. острые, выпирающие ключицы, нижние рёбра, тазовые косточки, о которые можно порезаться. нежно-розовые полоски перемешиваются с серебристыми – застарелыми шрамами, карту которых ты знаешь уже наизусть. ты всего его знаешь уже наизусть. если закрыть глаза, ты сможешь воспроизвести его до каждой веснушки, до каждой крохотной родинки. между вами нет тайн, даже самые потаенные места ваших тел сейчас открыты и принадлежат вам обоим.

тяжело дышишь, но не прерываешься. он твой, только твой. отдаёшь больше, чем берёшь. каждое твоё прикосновение вызывает всё новые и новые стоны, и это – почти музыка для твоих ушей. касаешься самых чувствительных мест, стискиваешь до боли и отпускаешь. ласково гладишь, царапаешь коротко стриженными ногтями. твои собственные стоны сливаются в единую мелодию с его, и тебе кажется, что ты ещё никогда не был так близок в эйфории. ускоряешься по его первому требованию, окончательно утрачиваешь контроль. всё вокруг давно испарилось, остались только вы и ваша не слишком широкая кровать со сбившимися простынями. ты не чувствуешь власти, ты чувствуешь одно слепое доверие. он не подчиняется, он доверяет. и это пьянит сильнее любого алкоголя, любых наркотиков.

послушно переворачиваешься на спину, оказываясь под ним. теперь доверяешь ты. с трудом фокусируешь взгляд на нём, расширенные зрачки оттесняют радужку на самую периферию. вцепляешься в его бедра до побелевших костяшек. не можешь лежать спокойно, напряжение нарастает всё сильнее, и если он прямо сейчас не разрешит тебе дойти до финишной черты, ты его покусаешь. громко стонешь – и звуки теряются где-то под потолком, сливаясь с гулом метели за окном.

- ну… - пытаешься отдышаться, получается с трудом. хватаешь воздух, но не можешь протолкнуть его в лёгкие, горящие огнём. – даже не знаю, - тебе хватает сил на то, чтобы выёбываться, изображая из себя невесть что. ты снизу, что он сделает? скинет тебя с кровати? полетит за тобой следом. – не знаю, смогу ли я, это же так ответственно, - волосы путаются на подушке, ты выгибаешься, держась за последние мгновения. о, вот он-то точно здесь получает огромное удовольствие. влажная челка липнет ко лбу, ты тянешься, чтобы убрать её, но не можешь, рука бессильно падает, из последних сил притягиваешь его к себе, заставляя быть ближе. ещё ближе.

- не останавливайся, - коротко выдыхаешь куда-то прямо ему в губы, улавливая тепло его дыхания. заставляешь его ускориться, тебе плохо и хорошо, хорошо и плохо. оставляешь полосы на его коже, бледно-голубые крохотные синяки. – не отвлекайся… - ты чувствуешь, как его тело напрягается, как каждая мышца начинает жить своей жизнью. вы двигаетесь синхронно, вы конгруэнтны. тело – к телу, увлекая друг друга всё ниже, всё дальше. дыхание всё более прерывистое, стоны – ярче и громче. он – единственный и неповторимый, никто другой тебе не нужен, только он – и его пальцы, впивающиеся в самые болезненные места.

время растягивается, как дешевая жвачка, и как бы тебе ни хотелось бесконечности, напряжение покидает тело, оставляя блаженное послевкусие. не отпускаешь его от себя, тяжесть его тела придавливает/пригвождает тебя к кровати. лениво и медленно выводишь узоры у него на спине. – вот теперь мы точно отогрелись, - невольно смеешься, потихоньку приходя в себя. сердце гулко колотится в груди, наверняка фрой слышит, как оно колотится, ударяясь о стенки сердечной сумки.

- открою секрет: я не умею разжигать камин, - шепчешь ему на ухо эту самую страшную тайну. когда вы заселялись сюда, хозяин объяснял вам, как разобраться с камином. объяснял и даже один раз показал, но, разумеется, ты ничего не запомнил. вообще ничего, потому что всё время смотрел на фроя, несколько рассеянно изучающего вашу новую среду обитания. комнаты казались нежилыми, но почему-то очень уютными, вам здесь сразу понравилось, однако окончательное решение вы приняли, когда в маленьком камине заплясал весёлый оранжево-красный огонёк.

тебе жарко, капельки пота высыхают на груди, на лице. целуешь фроя - медленно и лениво, собираясь с силами. пока только ради камина, ко второму раунду ты не готов. – с тебя плед и какао – у нас же есть какао? – а с меня попытки разжечь капризный камин, - перекатываешься и, гордясь собой, встаешь с кровати. ты не стесняешься наготы, рядом с фроем раздетым ты чувствуешь себя вполне комфортно. на твоем теле нет такого места, которого бы он не знал. улыбаешься ему, но за бельем всё-таки тянешься – ну типа ты собираешься с огнём играть. тащишься к ящику с дровами, специально заготовленными для камина – камин – чисто для развлечения, для тепла у вас есть обогреватели. вооружаешься специальной зажигалкой, которую вам оставил хозяин, и топливом для розжига. несколько долгих минут возишься, у тебя, само собой, ничего не получается. но ты в принципе не из тех, кто сдаётся. пробуешь ещё раз и, надо же, в камине начинает плясать жизнерадостный огонёк. отблески пламени играют на коже, ты поднимаешься на ноги, внимательно изучаешь фроя. ну, как будто видишь его первый раз. – тебе пойдет моя фамилия. а ещё тебе пойду я, - в последнем ты не сомневаешься. вы весьма гармоничная пара, о чем обожают напоминать твои младшие сестры. когда-то фрой сомневался, примут ли они его – о, они окружили его такой заботой, словно это он их брат, а не ты. даже немного обидно.

усаживаешься прямо на ковёр с густым ворсом. тёмно-бордовый с переплетающими узорами бежевого, зелёного и голубого цветов. определенно вам не хватает рядом собаки, которая бы сейчас прижималась к вам свои тёплым боком и с удовольствием наблюдала вместе с вами за пляской огонька. – единственное, что мне нравится в ссорах – это бурное примирение. давай следующий раз пропустим этап "ссора" и сразу перейдем к этапу "примирение", а? – предлагаешь, вытягивая ноги на ковре. хорошо. тебе хорошо, и ты не готов променять этот домашний уют ни на что на свете. к чёрту всё, вы есть друг у друга, а всё остальное – мелочи, весьма незначительные мелочи.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1

17

каждый раз ты ловишь последние секунды с особым наслаждением, хочешь видеть лицо райна в этот момент, хочешь слышать как его дыхание срывается на стон, не поддающаяся контролю мимика, напряжение в каждой мышце. я люблю тебя не произносишь, но знаешь, - он слышит и чувствует и когда ваши тела расслабляются ты улыбаешься абсолютно счастливой улыбкой, ладонью накрывая все ещё беспокойно заходящееся сердце райна, хочешь укрыть его, дать ему успокоиться под ласкающей нежностью. здесь будет штамп, да, прямо здесь, он уже горит, обжигая кожу, оставляя шрам, новый, который не заживет никогда, потому что то, что между вами не должно затянуться, засохнуть, устареть, потерять яркость и чувствительность, стоит только соприкоснуться, невзначай, кончиками пальцев, щекой к щеке.

тебе так не хочется подниматься, выпускать его из себя, внутри так горячо, влажно, а живот райна липкий, вздрагивает от твоего прикосновения, скользящего, интимного донельзя, ты упираешься коленями в матрас, но встаёшь медленно, лениво, тут же ладонью пробираясь ещё ниже. не можешь не касаться, все это твоё, он твой.

- ты получил свой десерт, бергер. надеюсь он был не слишком приторным, - поцелуи разнеживают тебя окончательно, мычишь что-то в губы райна, слизываешь пот с его подбородка, сводишь лопатки, когда между ними пробегаются его пальцы.

- так-так, значит ты соврал мне. нехорошо начинать семейную жизнь с вранья, - смеёшься, откидываясь на подушки и наблюдая как райн поднимается с кровати и пока он ещё не успел прикрыться хоть чем-то, прикусываешь взглядом за самые любимые места, он должен почувствовать, ведь это так очевидно, ты не можешь оторваться. он обнажён, но ты продолжаешь раздевать его глазами и разочарованно стонешь, когда он все портит, натягивая на себя белье.

- у него есть что-то вроде инструкции? - потягиваешься, напрягаешь мышцы и резко расслабляешь, распластавшись на мятых простынях. понимаешь, что у тебя даже не возникло мысли тут же броситься искать сигареты, тебе так хорошо и спокойно, что не хочется никуда спешить. но желания курить все же никто не отменял. только теперь вы не делаете этого в комнате.

- какао...да, даже где-то были зефирки, - буквально заставляешь себя слезть с кровати, вытираешься краем простыни, все равно надо закинуть в стирку. рядом на стуле твои домашние клетчатые штаны, немного велики, но потерять их по дороге на кухню риска нет. надеваешь их без всякого белья.

- уверен ты справишься с этим зверем, - проходишь мимо райна, со спины обнимаешь за талию, прикусываешь мочку уха, сопровождая все это коротким глухим рычанием. ты ещё посоревнуешься с вашим будущим псом.

на кухне шаришь на верхних полках, находишь пачку какао и припрятанный тобой воздушный зефир со вкусом ванили. заливаешь порошок кипятком, прикрываешь глаза, втягивая носом аромат, высыпаешь сверху зефир и цвет какао меняется, становится нежно-кремовым.

- райн! - кричишь с кухни. - может мне пойти работать в кофейню "у джипси"? ее бариста просто отстой, - и добавляешь уже тише, скорее себе, чем бергеру. - это явно проще, чем паста или шоколадные кексы, которые ещё не разу не получились мягкими, так чтобы шоколад внутри растекался, - закуриваешь, помешивая какао ложкой, рисуя круги и тут же их зачеркивая, зефир набух и ты протыкаешь один подвернувшейся под руку зубочисткой и отправляешь в рот. следующий просто ловишь двумя пальцами.

добиваешь сигарету в три затяжки и с чашками возвращаешься к райну, в зубах у тебя пакетик с зефиром.

- ммм, - киваешь на камин, кроме мычания ты ничего выдать не можешь, пока твой рот занят, но мычание очень даже восторженное. ты не сомневался, что огонь в камине обязательно будет.
ставишь чашки на пол, зефир отправляется туда же, а ты выпрямляешься и гордо смотришь на райна.

- ты? - подходишь ближе, проводишь ладонью по его лицу, теперь блики пламени играют не только по щекам райна, но и по твоим пальцам теплым от прикосновений к чашке горячего какао. - мне даже страшно от того насколько ты уже мне идёшь, - целуешь и как только ваши губы соприкасаются, огненные языки вздрагивают и перепрыгивают на твоё лицо, пляшут на прикрытых веках.

ты достаёшь плед, накидываешь на плечи райна, усаживаешься рядом, делаешь глоток какао, облизываешься и откидываешься назад, укладывая голову на колени бергеру. в таком положении особенно удобно любоваться им.

- если вычеркнуть этот пункт, эффект будет не таким ярким. но мне тоже не нравится ссорится, - от этого слова веет холодом и ты набрасываешь плед на босые ступни, тянешься к лицу райна, двумя пальцами цепляешь подбородок. - у тебя щетина, - смеёшься, чуть приподнимаешься и целуешь туда, где только что были твои пальцы и снова опускаешься, смотришь на танцы теней на потолке.

- так какую ты хочешь собаку? мелкую? вроде карманной? мне кажется мы здесь такой не найдем, да и она окочурится от холода, стоит высунуть на улицу нос. надо какую-то посолиднее. ты не подумай, я готов с ней гулять, да, брать ответственность и все такое. да и девчонки мне помогут, если что, - снова смеёшься, чувствуя как райн сейчас закатывает глаза. но он знает, что сестры тебе не откажут. как ты только умудрился с ними подружиться до сих пор удивляешься сам. и ты больше никогда не видел у рут такого взгляда, как тогда в клубе, когда вы впервые встретились с райном или как в день вашего приезда на аляску, когда ты мягко говоря выглядет неважно и потом, когда она помогала вытащить тебя из ломки, переступить черту, после которой ты уже мог, пусть и ползти, но сам. теперь ее глаза светятся, а первый вопрос всегда - у вас с братом все нормально? если нет, я с ним быстро разберусь. и, отвечая, ты очень стараешься сохранить серьёзное выражение лица, но тебя раскусывает младшая и вы втроём с громким смехом врываетесь к райну, чтобы помешать ему работать. ну разве не это называется счастьем?

- а на аляске разрешены однополые браки? - это даже не вопрос, а твои мысли вслух, будто ты сейчас говоришь о том, что приготовить на завтрак глазунью или омлет с беконом. впрочем и то и другое от тебя звучит весьма непривычно. но похоже, что ты настроен решительно, а треск углей в камине и ласкающие их языки пламени только подначивают тебя, разжигают внутри такое пугающее, но такое сильное желание.
[NIC]Froy Cox[/NIC]
[AVA]https://i.imgur.com/giG4pOd.png[/AVA]
[STA]райнозависимость[/STA]
[SGN]by Nicetas[/SGN]
[LZ1]ФРОЙ КОКС, 21 y.o.
profession: безработный
placebo: Berger[/LZ1]

+1

18

прислушиваешься к тому, как фрой возится на кухне, не можешь не прислушиваться. тебе нравится, чертовски нравится жить с ним вместе. изо дня в день встречать утро и провожать день вместе с ним, слушать, как он ворчит, когда весь объём грязной посуды достаётся ему, и как тихо мурлычет, напевая что-то себе под нос, пытаясь освоить новый рецепт. чтобы, между прочим, тебя порадовать, а ты ещё умудряешься придираться, демонстрируя фрою собственный злосчастный характер. тебе нравится смотреть, как он расслабляется, когда перешагивает порог вашего дома, как свободно и легко он здесь себя чувствует. тебе нравится буквально всё. и даже этот невнятный стук посуды о посуду, который сейчас доносится с кухни. фрой колдует над какао, а ты воюешь с камином. и всё нормально, всё, как и должно быть.

- ты только не говори ей, что её бариста - отстой, - смеешься, подозревая, что фрою хватит прямолинейности заявить это джипси. она, конечно, посмеется и, возможно, даже работу предложит, но баристу всё равно не выгонит. будет неловко сосуществовать с ним на одной территории, хотя фрой, безусловно, сможет. стеснительный и до жути застенчивый мальчик, видимо, остался в калифорнии – чему ты рад, конечно, очень рад, но иногда скучаешь. просто так. тебе нравится... скучать по прошлому, хотя у вас оно было так себе. сейчас-то - лучше.

бросаешь взгляд на пустующую каминную полку и думаешь, что вам стоит поставить туда фотографию. такую, в деревянной рамочке. ничего такого, никаких сентиментальных соплей и вот это вот всё, просто, чтобы вы были там вместе… и, ну, да. отряхиваешь руки, откидываешь отросшие волосы назад. тебе бы тоже не мешало подстричься, но для этого нужно из дома выйти, а на улице метель и дикий холод. ваша первая настолько суровая непогода здесь. наверняка потом вы не сможете выйти, потому что дверь не откроется. но говорят, что здесь не бросают жителей в беде, дорожки, как и дороги, постоянно расчищают. и вот эта вот дружелюбная рука помощи, всегда протянутая другому, тебе тоже чертовски нравится. давно стоило переехать в маленький городок, где – пусть вас и называют презрительно "понаехали", а всё равно любят, как своих.

неловко встаёшь на ноги и ждёшь момента, когда сможешь притянуть фроя к себе. клетчатые штаны портят весь вид, и ты рядом с ним кажешься себе нелепо раздетым. это всё он виноват, однозначно. – я, - всё-таки притягиваешь его к себе, принимая ласку и заботу. пальцы у него горячие после кружек, а сам он такой спокойно-умиротворенный, что тебе даже немного завидно. у тебя у самого тысяча мыслей в голове и десять тысяч чувств в душе. наверное, человек не может чувствовать столько всего одновременно, но ты чувствуешь… или ты не человек, или такое всё-таки возможно. – а будет ещё лучше, - ты уверен. поцелуй получается очень к месту, ты блаженно закрываешь глаза, с головой погружаясь в ощущения. тебе не нужен весь мир, тебе нужен только фрой. в запале ссоры он может говорить, что угодно, а ты всё равно его любишь, не понимая, как такое вообще получилось. как тебя угораздило, а?

усаживаешься обратно на мягкий и тёплый пол, закутываешься в плед и улыбаешься фрою. тянешься к кружке с какао, щедро засыпанным зефирками. твой – во всех отношениях и по всем параметрам – человек укладывает голову тебе на колени, как будто так и лежал целую вечность. одной рукой удерживаешь кружку, а другой путаешься в его мягких, волнообразных кудрях. нет, кому-то однозначно стоит подстричься, не то чтобы тебе что-то не нравятся… - а, да, - проходишься пальцами по подбородку, убеждаясь, что у тебя реально щетина. так вот о чем ты забывал в последние дни: побриться. ладно… - я от неё избавлюсь, когда-нибудь… когда-нибудь потом, - честно обещаешь фрою, всё сильнее запутываясь руками в его волосах. – тебе, кстати, надо подстричься. да и мне тоже бы не мешало, а то скоро превратимся в совершенно диких людей. для пущей красоты отрастим бороды и перестанем мыться, - коротко смеешься, утыкаясь в кружку с какао. главное, не попадаться твоим сёстрам на глаза потом, а то лично подстригут. а парикмахеры из них обеих очень неважные, чего доброго ещё уши отстрегут.

- не, варежка вместо собаки меня не устраивает. какую-нибудь средненькую такую. чихуахуа – это для дамочек, таких… с маленькими сумочками. а нам надо кого-нибудь жизнерадостного и способного не околеть на нашем морозе. хотя … ну можно покупать собаке милые комбинезончики и очаровательные ботиночки, - и ржать над несчастной собакой, когда она будет смешно переваливаться с одного бока на другой. – о, девчонки безусловно помогут. не понимаю, как так вышло, что тебя они любят больше, чем меня. вообще-то, это я их старший брат! – рут – на полном серьезе – даже обещала тебя поколотить, если ты обидишь фроя. ему ты благоразумно об этом не сказал. он им не жалуется на тебя, но у рут чутье какое-то, если она заметит, что что-то не ладно, вытащит клещами всё из фроя и тебе достанется, можно не сомневаться.

- мы забалуем собаку… - признаешь поражение заранее. – ты вот меня уже забаловал. мы будем ужасными, безответственными родителями, - хотя, может быть, вам понравится дрессировать собаку, чтобы позже все вокруг восхищались вашей красивой, воспитанной собакой. / воспитанной – и забалованной, конечно /.

- понятия не имею, надо узнать, но должны быть разрешены. их вроде легализовали по всей стране, - тебе не важно, будет ли стоять штамп в ваших паспортах или не будет. вы уже одна семья и ничто не может этого изменить. вы не скрываетесь, вы просто живёте обычной жизнью, не мешая людям жить их жизнями. и все довольны. – девчонок на свадьбу не пригласим. а то слёзы там, все дела, - картинно закатываешь глаза. ты всё знаешь о своих сёстрах. болью слёзы из них не выбить, а вот чем-нибудь чертовски трогательным – очень легко. обе в три ручья рыдают над сериалами и фильмами, а ты… ну ты от этого любишь их ещё больше, они ведь сами в этот момент такие трогательные и беззащитные. ужасно. просто ужасно.

- и вообще. сначала собака, потом всё остальное. интересно, а здесь есть собачий приют или что-нибудь типа такого… - вы ведь не будете покупать собаку, может быть, возьмёте у кого-нибудь, но в анкоридж ради собаки вряд ли кто-то из вас соберется. огонь приятно греет, его блики весело играют у фроя на лице, и ты по-настоящему счастлив, обсуждая и свадьбу, и собаку, как что-то такое… ежедневное, близкое, словно вы каждый день только об этом и говорите. ты стараешься не думать, что позже у фроя начнётся отходняк, и вы, вероятнее всего, разругаетесь снова – это неминуемо. ты пытаешься урвать время по максимуму, наслаждаясь вечером, собственной умиротворенностью и желанием построить с фроем не только семью. а всю свою жизнь, как выстраивают дом на фундаменте, который заложили вместе. тебе хочется верить, что у вас непременно получится, и чувства не иссякнут через год или два, что вы так и останетесь друг для друга и партнёрами, и лучшими друзьями.

- я тебя люблю, - повторяешь снова и для себя, и для него. а как его не любить, когда он так на тебя смотрит, что весь мир опасно кренится, ускользая у тебя из-под ног. трогательный момент, но ты не успеваешь им как следует проникнуться: настойчиво звонит телефон. – не иначе как рут проверяет, не обижаю ли я тебя тут часом, - смеешься, но за телефоном не тянешься. – перезвонит. мало ли, чем мы тут может быть заняты… - а и действительно.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]Наше горе — одно, похоже.
Мы — как будто одно и то же.[/STA][AVA]https://i.imgur.com/lykuwCR.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 23 y.o.
profession: программист;
painkiller: Froy;[/LZ1]
[SGN]лучи вдохновения никитушке[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » мне нужен какой-то свет, чтобы видеть хотя бы сны


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно