внешностивакансиихочу к вамfaqправилакого спросить?вктелеграм
лучший пост:
северина дюмортье
считать падение невесомых звезд и собственные тяжелые. собственные — они впитывались в тебя сладострастным искушением, смертельным ядом; падения собственного духа... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 23°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Призраки настоящего


Призраки настоящего

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

https://i.imgur.com/0IWEwbD.gif https://i.imgur.com/eNm8O2q.gif
Placebo — Running Up That Hill

x  x  x  x  x  x   ПРИЗРАКИ НАСТОЯЩЕГО   x  x  x  x  x  x

https://i.imgur.com/BwRsM7i.png

время: 12 июня 2020
место: полицейский бар "Old Tavern // Старая таверна"
участники: Rachel J. Nolan & James Richter
У каждого свой способ справиться с утратой. Когда же привычные методы перестают работать, достаточно принять чужую помощь. Даже если ты о ней не просил.

https://i.imgur.com/L9pBPOP.png

+2

2

В жизни каждого человека случаются переломные моменты. Только пройдя через них, вскрывая старые раны самокопанием, мы больше начинаем понимать самих себя, меняться. В итоге становимся лучше, выше и мудрее. С некоторыми вещами мы можем справляться самостоятельно на протяжении всей жизни, перекрывая им кислород. Но иногда мы сталкиваемся с новыми обстоятельствами и с новыми страхами, которые в одиночку победить сложнее. И это нормально.
Я всегда с легкостью бросалась вперед  в борьбе с преступностью. Не раз попадала под перекрестный огонь и едва ли боялась оказаться с пулей в груди. Я к этому была готова. Но все куда - то мгновенно улетучилось после похорон Алекса. Его проводили со всеми почестями, которые полагались правоохранителям. Он жил как герой США и умер как герой, оставив в душе пустоту. Грустная ирония была в том, что Алекс был толерантным человеком, а расистом не был и подавно. Несколько лет назад он женился на афро - американской женщине и был счастлив. Застрелен же он был в агонии протестов Black Lives Matter чернокожими мародерами. Это произошло на моих глазах. Три выстрела подряд не дали Алексу ни единого шанса. Все, что происходило больше похоже на зверство. Ведь мы не оправдывали поступок Дерека Шовина, который и стал точкой невозврата для захлестнувшего всю страну движения против полицейского произвола. Америка захлебывалась в последствиях своей истории.
После смерти коллеги, с которым мы одновременно начали службу, я чувствовала себя неспокойно. Расцвет всей этой предыстории произошел в момент очередной облавы на наркопритон. Несколько патрульных машин, трое преступников в здании. Началась перестрелка и я почувствовала себя странно. Спрятавшись за машину я ощущала как мне не хватает воздуха. Вздрагивала после каждого выстрела в мою сторону. Я позволила себя слабость, не смогла себя удержать, но перед глазами неизменно я видела лицо Алекса в гробу. Из глубин моей души, сжимая ребра, вырывался наружу страх. Что если меня убьют. Я перестану существовать. Мир перестанет существовать. Весь пройденный путь будет стерт начисто. Я тонула.
Потом видела как смотрит на меня Джеймс Рихтер. Мне было ужасно, что кто - то заметил, кто - то знал о моей чертовой оплошности. Я посмотрела на него в ответ, а после старалась всячески избегать. Я не готова была признаться в произошедшем даже себе. Думала, что пройдет само собой. Ходила на йогу, дольше занималась в тренажерном зале, но ничего не проходило.
Я со злости лупила боксерскую грушу изо всех сил, что у меня были.
Ты слабая, Рейчел. Херовый коп. Никакой жалости к себе.
Изведя себя до последнего пота я приняла прохладный душ и потом решила заглянуть в местный бар. За барной стойкой я увидела Рихтера  и не на долго замерла в проходе, но больше деваться было некуда. Подойдя к стойке я присела на свободный стул рядом и махнула бармену.
- Виски двойной со льдом, - напитки я любила исключительно крепкие и абсолютно не признавала дурацкие коктейли. Некоторое время мы сидели молча, пока я ждала свой заказ. А после первого глотка я заговорила первая.
- Ты никому не рассказал, что со мной было. Почему? - если бы рассказал, то меня бы сразу вызвали к шефу и скорее всего отправили к психологу департамента. Поставили бы под вопрос мою профессиональную пригодность и это могло сказаться на моей дальнейшей карьере. Джеймс в полиции гораздо дольше чем я и обладал недюжинным опытом. Что если он понимал в чем кроется моя оплошность и знал как меня починить.

+1

3

Лето, впитавшее в себя яростное окончание весенней вакханалии, разросшейся на могиле Джорджа Флойда, выдалось сумасшедшее. Америку шатало хуже, чем с похмелья. Под эгидой благородных мотивов и справедливого гнева на улицы высыпали не только протестующие, искренне уставшие от полицейского произвола, но и вообще все, кто сумел рассмотреть возможность направить агрессию толпы в удобное для себя русло. Улицы объял хаос, центр и спальные районы в своих закопчённых от дыма улицах превратились в пост–апокалиптическую картину: те витрины, которые можно было выбить и сломать, зияли пустотой, те же, до которых не добрались вандалы, спешно заколачивали владельцы магазинов и неравнодушные жители. Джеймс был уверен, что через месяц порядок удастся восстановить, но всего неделю назад, когда разъярённая толпа бросала в полицейских камни и мусор, эта мысль казалась безумной и отчаянной, больше желанием, нежели вероятностью. На улицах собирались группы людей – организованных и спонтанных – и массовость сдавливалась плотным кольцом вокруг всех, кто был причастен к органам правопорядка. Люди не стеснялись не только в выражениях словесных, но и более решительных действиях – имели случаи открытые нападения, поножовщина, провокации; некоторые разжигали едкие файеры и забрасывали ими плотную стену специальных отрядов, которых тут же заволакивало сизым дымом, который загустевал и превращался в непроглядную плотную стену. Толпе было всё равно, виноват человек в погонах перед ним или нет, есть ли у него запись в деле, какого он цвета кожи или пола, ждём ли его дома семья – она достигла той точки, когда возмездие становится необузданным, беспощадным и бессмысленным. Волна беспорядков вспыхнула быстрее, чем огонь инквизиции в средневековой Испании, и утопила всю Америку в ненависти и крови. В какой–то момент под раздачу начали попадать вообще все, и жертвы пошли не только со стороны полицейских, но и гражданского населения.
В Сакраменто разменной монетой за непростительную ошибку одного стали десятки офицеров, удачливость которых разнилась в зависимости от исступленности толпы – одни отделывались лёгкими травмами, другие попадали на койку. Была и третья группа – тех, кто уже не выкарабкивался. Джеймс злился и скорбел со всем департаментом, когда им удалось организовать похороны Алекса, но ни ужесточенные меры, принятые руководством, ни активное подавление очагов беспорядков не могли бы ни вернуть парня с того света, ни заглушить боли. Рихтер знал его не так хорошо, как его патрульная братия, но запомнил человеком честным и бескорыстным, тем, кто знал цену значка. Тяжелее всего приходилось его близким напарникам, и Джеймс понимал те эмоции, через которые они проходили. Он видел, как офицеры ругались между собой, сердились на любые мелочи – отрицание; замечал, как смотрят на пустующий шкафчик и запускают пальцы в волосы – гнев. Пару дней назад, минуя стадию торга, на одном из выездов он засвидетельствовал депрессию – Рейчел Нолан, которая работала с Алексом в дуэте, спасовала перед опасностью. Движение, удачно подхваченное мародёрами, вернуло многим полицейским чувство страха за собственную жизнь, Нолан попала под раздачу. Привыкшие сталкиваться с риском, который выступал неизменным спутником, многие вновь ощутили дыхание смерти в затылок и теперь он мерещился везде, где свистели пули или выкрикивались лозунги. Рихтер знал, как непросто пережить это состояние, как нелегко заставить себя перешагнуть через труп друга и сказать себе, что с тобой такого не произойдёт; после завершения операции он не стал расковыривать едва заживающий нарыв, одарив Нолан только лишь мрачным взглядом. Она поняла его без слов – Джеймс не сомневался, что именно осознание произошедшего заставляло её скрываться, отворачиваться всякий раз в коридоре и опускать взгляд. Нолан пыталась скрыться от собственной тени, сбежать от самой себя, минуя разговоры, содержание которых отлично понимала, но нельзя прятаться вечно. В особенности, если твоя профессия предписывает тебе задушить страх.
Джеймс понимал, что так долго продолжаться не может. Сидя в молчании за барной стойкой и безынтересно поворачивая стакан по часовой стрелке, он сгорбленной фигурой впитывал запах сигарет, который тянулся с другого края, и размышлял. О том, что с Рейчел непременно надо поговорить, о том, что, Алекса можно было спасти, о том, что от разгневанных людей его отделяет заделанная фанерой стена – очевидно, что полицейский бар города не мог остаться нетронутым. Рабочий день закончился, а Джеймс не торопился домой, намеренно задерживаясь до ночи и дожидаясь, когда с затихающих улиц пропадут даже самые отчаянные. После всех событий сильнее всего он боялся привести хвост в свой собственный дом, где его ждала беременная женщина.
Он сделал знак бармену, чтобы тот подлил виски, когда неожиданно рядом возник другой голос, бесцеремонно вклинившийся в тихое пение Джейми Н. Коммонса по радио. Рихтер чуть повернул голову, перефокусируя зрение с бокового на центральное, и узнал в угловатом профиле Нолан. Говорить первым не стал – если Рейчел присела рядом с ним, значит, набралась достаточно храбрости, чтобы инициировать беседу. Лишать её этого права Рихтер не стал.
– А следовало? – вопросом на вопрос, следом пригубив стакан. Виски раздался согревающим отзвуком в груди, оставив древесный привкус во рту. Джеймс приложил ладонь ко рту, шершавой ладонью провёл по жёсткой щетине, затем устроил щеку в ладони и обратил взгляд на Нолан. Она готова признать себе, что уступила, что ему следовало доложить начальству, или где–то подсознательно уверенна, что его поступок полностью оправдан? – Рано или поздно мы все с этим сталкиваемся, – потерять напарника – зачастую неизбежность, но не сломаться – выбор, – в нашей работе иначе не бывает. Иногда и не один раз. Думаю, ты это прекрасно понимаешь.
От воспоминаний сквозь позвоночник прошла ледяная игла, от которой свело скулы. Рихтер поморщился, поднял стакан, чтобы скрыть перемену в лице. Весной пятнадцатого года в один день они потеряли трёх офицеров, ещё двое – Шон и Амелия – оказались в реанимации; тогда его так плотно запеленал гнев, что о прочем думать он не мог.
– Это часть работы, – да, их профессия максимально сопряжена с угрозой словить пулю, с риском, – но вовсе не значит, что это происходит каждый день, – сцепился с ней глазами, устанавливая непрерывную нить – понимает ли, о чём он говорит? – Не значит, что это произойдёт завтра или послезавтра с тобой или с кем-то ещё. Только если не допустишь этого, поддавшись панике.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Призраки настоящего


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно