полезные ссылки
лучший пост от сиенны роудс
Томас близко, в груди что-то горит. Дыхание перехватывает от замирающих напротив губ, правая рука настойчиво просит большего, то сжимая, то отпуская плоть... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 17°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
eva /

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Смерть - лучшая причина для жизни.


Смерть - лучшая причина для жизни.

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Особняк. Ванна. Больница. ТЬМА. | Декабрь 2020 | утро

Рина Фарнезе и маленькая Эльфа
https://i.imgur.com/Y2eZSQ3.gif

Она всегда знала, что тьма поглотит её. И всё же не думала, что это случится так. И что в этой темноте она останется одна.

+4

2

[float=left]https://i.imgur.com/dEMAfojm.jpg[/float]Известно ли вам, как рождаются на свет пустельги? Маленькие, но опасные хищные птички от своего рождения столь жалкие. Почти лысые, с огромными глазами и неказистым большим клювом. Они столь страшненькие... Но сколько в них оказывается силы, стоит им опериться и расправить крылья. И именно этот момент, момент, когда маленький птенчик впервые вылетает из гнезда делит его жизнь на "до" и "после".
Как бы хотелось, чтобы и жизнь людей была такой. Но правда в том, что делится на "до" и "после" у людей она куда чаще. Я родилась в Дхарави. В помойке, которую большинство людей предпочли бы никогда не видеть. В голоде, грязи и запахе потных тел. А ещё специй. Потому что те были куда доступнее, чем чистая вода. Некоторыми из них обтирали кожу и волосы, чтобы отбить запах. Голод, антисанитария, молитвы вместо лечения. И всё же я любила индию. В ней у меня были рядом родители, меня окружали люди полные смирения и благодарности. Я любила Мумбаи и жизнь.
Но наступило "после". Я вышла замуж. За мужчину намного старше. Вышла девочкой, которой едва исполнилось шестнадцать лет. И весь мой мир изменился. Над головой было тоже солнце и небо. Но больше уже не было Индии, небыло трущоб. Только золотая клетка звучной и золотой Италии. В этой жизни были побои, ограничения, страх. Но была чистая вода, сытная еда и возможность учиться. Казалось бы, всё так как должно быть, но рождение ребенка снова разделило мою жизнь. [float=right]https://i.imgur.com/Q8cMIFH.jpg[/float]
"После" была любовь. Любовь к маленькому сморщенному человечку, с такими большими глазами и махонькими ручками, так крепко цепляющимися за мои пальцы. Весь мир свелся к его счастью. К лучшим игрушкам, к тому, какой он милый когда спит и как смешно кряхтит когда просыпается. Это было настоящее счастье, пока его у меня не отняли.
И это "после" было темным, яростным, холодным. У меня отняли счастливую жизнь и я была намерена вернуть её, даже ценой отнятых жизней других людей. В этой жизни я гналась за прошлым. Жила одним бесконечным прошлым, хотя люди считали - у меня есть всё. Всё, чего когда-либо желали они. Но совсем не то, чего хотела я.
И вот совсем недавно мою жизнь разделило вновь. Очередное "после" окутало меня непроглядной тьмой. Тьмой, в которой вокруг меня всё оказалось чужим. И...одиноким.
- Мисс Фарнезе, вы уверены, что мне не стоит остаться? - Голос дворецкого Шона прозвучал за спиной. Он всегда был исполнительным. Стремился сделать тьму комфортной. Оставлял вещи на тех местах, где они были оставлены. Вот только правда в том, что это невозможно. Невозможно сделать комфортной тьму для человека, что теперь не имеет ничего. Ни любви. Ни возможности самостоятельно свободно передвигаться. Ни шанса увидеть рассвет или красивый десерт в ресторане. Но главное...мечты.
- Не нужно. Сегодня я хочу быть одна. - Голос звучит спокойно и ровно. В нем нет ни намека на тревогу или волнение. И когда шаги удаляются, возможно впервые за столько лет по щекам текут едкие слезы. Женщины, говорят, даже когда плачут прекрасны. Но этого уже не увидеть. Как не увидеть, каким вырос мой сын. Мой мальчик... И раньше я искала его вслепую, но верила, что однажды увижу...мои ли у него глаза? Скулы отца? А может он был бы похож на дедушку или бабушку. Мечтала... пока не осталась только темнота.
Руки касаются холодной стены. Декоративная штукатурка такая живая под скользящими пальцами. Позволяет зацепиться. Позволяет ощутить наличие опоры. И каждый шаг приближает конец. На губах привкус соли от слез, а в ванной приходится считать шаги. Она наполнена горячей водой, но вовсе не для купания. На ощупь открывая ящик пальцы находят опасную бритву. Кажется руки трясутся. Губы трясутся тоже. Оставляю телефон на бортике, голосом отдавая команду включить увертюру к Тарар, только бы заглушить свое сердце. И срывающийся в схлипах голос. Я опускаюсь в воду, моргаю и слышу, как слеза капает на поверхность воды в ванной. Платье цвета песка намокает и липнет к коже. Но разве теперь имеет важность такой незначительный дискомфорт?
В моем будущем больше нет света. Нет ни малейшего шанса на него. Так какой смысл?
[float=left]https://i.imgur.com/HjtyWVTm.jpg[/float]- Больше... никакого смысла. - Глотаю ком, но тут же содрогаюсь от новых рыданий. Руки предательски трясутся. Плечи содрогаются и от мысли о том, что всё закончится подступает тошнота. Но разве всё уже не закончилось? Разве осталось ещё хоть что-то?
Закусываю дрожащие губы, шмыгаю носом и опускаю левую руку под воду. Лезвие прижимается кожу и при малейшем давлении боль пульсацией ударяет в сознание. Продольный порез почти до локтя дается тяжело. Тошнит сильнее, а в воздухе звучит аромат крови. Теплой крови. Отвратительный запах. Второй порез дается легче. Возможно из-за того, что слабость от первого уже достигла головы.
Руки погружаются под воду. Это могло бы быть красивым. То, как медленно смешивается кровь с водой. Они проникают в друг друга, расцветают алыми цветами в ванной. Пропитывают платье. Посмертная красота, которую вряд-ли кто-то ответит, а я не могла увидеть.
Тяжелая голова опустилась на бортик. Слезы перестали течь и из звуков осталось только сердце и увертюра Сальери. Хочется спать... Так и выглядит смерть? Так...незначительно? И одиноко... И от этого не легче.
Руками в порыве закрываю глаза, будто так можно удержать слезы. Кровь стекает на лицо, она так ужасно пахнет. Так умирать не правильно. Я вообще не хочу умирать!
- Алиса. Вызови 911. - Слова срываются с губ необдуманно с новым всхлипом. Пальцами опираюсь о ванную, но руки в крови и воде скользят... или просто слабость не оставляет шанса? Вода такая теплая... Может, уже поздно идти на попятную? Но почему тогда гудки звучат как надежда?

Отредактировано Rina Farneze (2021-04-09 02:46:21)

+3

3

Декабрь - чудесное время.
По-настоящему чудесное. Даже несмотря на то, что она стала сиротой, и единственный живой человек, который у неё остался - это сир Крёстный, её любимый сказочный волшебник, который однажды подарил ей целую жизнь в такой любящей семье. Эльва чуть откинулась на спинку рабочего стула, задумчиво покрутила в руках ручку, потом посмотрела на монитор. Её смена подходила к концу, и честно говоря, такие смены были редкостью - но что ещё самое гадкое, по уже хорошо сложившимся наблюдениям, чем спокойнее всё было сначала, тем всё большей становилась вероятность того, что в конце грядёт какой-то совершеннейший кошмар, совершенно лютый и беспощадный. И тревога внутри ширилась и крепла, но девушка не позволяла себе поддаваться ей, сидела с совершенно непроницаемым лицом. И только девушка, сидящая рядом с ней, Моника, красавица-кубинка, чуть дотронулась до её руки: - Эльфи, всё в порядке? - та только вздрогнула, перевела на неё обеспокоенный взгляд льдисто-прозрачных глаз, но тут же улыбнулась.
Никаких слабостей. Никаких тревог. Пока у неё не закончится смена, она не имеет права даже близко задуматься о том, что что-то вдруг может пойти не так. Это уже потом, дома, она будет иметь полное право накрыться одеялом с головой, и может быть, даже немного поплакать. Но только не сейчас.

- Не бери в голову, - наконец-то произносит Эльва, мягко улыбнувшись, - всё в порядке. Она тянется за мешочком со своими рунами, и хмурится. Силу, которую она чувствует даже сквозь ткань, нельзя спутать ни с чем - а Эльва себе доверяет, и слышит голос родины, стынь холодных исландских берегов и мощь гейзеров, извергающихся вулканами прямо под ногами. Ей страшно - и она не может понять причину этого страха. Но руны ещё никогда её не подводили. Никогда.
- Не гадай сейчас. На лице Моники застыл воистину совершенный ужас - да даже не ужас, а... Эльва смотрит на неё, и понимает, что в глазах коллеги - первородный, ничем не замутненный страх. Моника знает про её отношения с рунами, искренне во всё верит, и Эльва знает, как та сама молится своим богам, и как она верит в Высшие Силы. И ещё она же знает, что та перепугана, потому что рассказала однажды, как заметила, какой отрешенной, спокойной, и даже... пугающей становится Эльва, когда она гадает. Эльва тянется в мешочек, пальцы теплеют, и она наугад выхватывает самую горячую руну - а когда она достаёт руку, и смотрит на деревяшку с вырезанной руной, чувствует, как у неё подкашиваются ноги - и её счастье, что она сидит. И без того бледное лицо исландки становится по настоящему меловым.

- Хагалаз..., - выдыхает Эльва, и огромные карие глаза Моники расширяются ещё больше. Она уже немного учёная, и немного понимает язык, на котором говорит девушка. Только уточняет: - А положение? Эльва хмурится ещё больше, пальцы нащупывают ещё ниточку - и достаёт Эйваз: - У Хагалаз - прямое. Ситуация, на которую я не могла повлиять - то, что что-то произошло - я это предотвратить не могла, но..., - она прикрывает глаза, - нельзя отступать и нельзя сдаваться, потому что вслед за болью придёт очищение. Дух война всегда был силен, но сейчас я в нём буду нуждаться как никогда. Тут она замечает красный маячок, и принимает вызов, машинально касаясь свободными пальцами руны Хагалаз - и её словно прошибает током.
- 911, что у вас случилось? - Эльва внимательно вслушивается в затухающий голос, отдающий помехами - и оживляет под своими пальцами клавиатуру, тут же классифицируя помощь пострадавшей: - Как вас зовут? Можете представиться? - она улыбается, а у самой внутри вскипает вулкан, но нельзя, нельзя, нельзя поддаваться панике. Правильно говорят, дух война ей сейчас нужен как никогда, и сейчас просто недопустимо сомневаться, потому что сейчас она вся нужна вот этой несчастной женщине на том конце провода. Эльва кивает: - Рина, милая Рина, всё хорошо, помощь сейчас прибудет. Меня зовут Эльва, я буду с вами, договорились? Рина, я буду с вами, я вам обещаю, - Эльва говорит и говорит, а от руны по пальцу идёт словно живое пламя.

- Я вас не брошу. И Эльва не бросает - она остаётся на линии вплоть до того самого момента, как не слышит в трубке гул голосов прибывших парамедиков. И приходит в себя, когда слышит голос Джордана, знакомого фельдшера скорой: - Эльва? Всё хорошо, мы успели.
Исландка словно робот кивает, и после того как она кладёт трубку, в голове все ещё бьёт набатом колокол, и слышится голос Рины - сиплый, тихий, надтреснутый - и в этот момент Эльфа думает, что она умирала с Риной заодно. На автомате берёт лежащие руны, убирает обратно в мешочек, но действия эти механические, неживые, из неё словно вышибли весь свет и жизнь заодно. Уверена Эльва только в одном.
- Ты куда, домой? - спрашивает Моника, но Эльва только отрицательно мотает головой, и очень хлёстко, жестко и прямо смотрит на коллегу - и та даже отшатывается, столько мороза и стали в этом проницательном взгляде, которым её награждает исландка. И если взглядом на самом деле можно опрокинуть на голову ушат ледяной воды, то Эльва только что это сделала.
- Как куда? К пострадавшей в больницу. Я ей пообещала.
Какой дом, к Хель? После сегодняшней смены она и спать-то не сможет. И она пообещала. Рина никогда не останется одна.
Люди наврали. Декабрь - совсем не чудесное время. Прости её, сир Крёстный - но веру в чудеса твоя крестница только что потеряла окончательно.

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]хищная девушка-моль ©[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/6duNOsO.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

+4

4

В худшие дни мы цепляется за надежду, ищем её во всем. В случайно брошенной фразе, впервые услышанной песне, в стихах или даже разбитой чашке. И когда надежда, как и кровь, утекают с горячей водой - ты не мыслишь трезво. Уже в больнице я поняла, что могла бы поступить иначе. Могла бы выбраться из ванной, дойти до шкафчика и на ощупь отыскать бинты, чтобы остановить кровь. Могла перетянуть руки и тканью сари. Уже в больнице я поняла, что могла позвонить многочисленной прислуге. Могла столь многое. Но в критической ситуации сознание мыслит простыми истинами: если ты в беде, то набери 911.
И в этот момент отчаяния, и тошнотворного аромата горячей крови чужой голос, какой-то неуместно звенящий и детский - звучит как надежда. Ты видишь в нем и знак, и спасение.
- Ну надо же. - Слабая улыбка прячется на кончиках губ. - Милая девочка, сколько же тебе лет? И такие взрослые слова. Спасение чужой жизни тяжкая ноша. В ней можно потерять себя саму, милая. Жаль, что приходится опускать тебе на плечи свою. - Тон голоса меняется удивительно резко, слабый и по-змеиному шипящий он из мягкого переходит в сухой и формальный. О себе ли я говорила в тот момент? Мне казалось, что я говорю о ком-то другом. Чужом. Слабом. Мерзком. Словно не я, а какое-то ничтожество сдалось на волю обстоятельств и впало в это грязное порочное состояние жалости к себе. - Я нахожусь в своей ванной, милая девочка. Я вскрыла вены и судя по слабости и тошноте, вскоре потеряю сознание. Два продольных пореза от запястья до локтя, довольно глубоких. У меня... - Воцаряется молчание. Произносить эти слова, слова, что привели меня в такое отчаяние было мерзко и невыносимо. Но пришло время сознаться. Себе и девушке на другом конце провода пришло время сознаться в том, что происходило сейчас со мной и моей жизнью. - Нет зрения. Я слепа, и боюсь, что выьравшись из ванной просто поскользнусь и разобью голову, или от слабости быстрее потеряю сознание. Мой адрес Елк Гроув 99. Ванная на первом этаже, прямо по восточному коридору, третья дверь справа. Входная дверь в особняк не заперта.
- Как вас зовут? Можете представиться?
Такое искреннее беспокойство в чужом голосе жалит. Нет, в тот момент я не жалела себя. Смотрела на всё это со стороны и думала, что поступила глупо. Что стоило после потери зрения обратиться к психологу. Стоило принимать антидепрессанты. Стоило бороться. Стоило сделать столько всего, чтобы не придти к этой точке с ванной. Так я думала, но всё уже вышло из под контроля.
- Моё имя Рина Фарнезе.
- Рина, милая Рина, всё хорошо, помощь сейчас прибудет. Меня зовут Эльва, я буду с вами, договорились?
Снова молчание, тишину на линии звонка прерывает только дыхание. Порывистое, сдавленное. В тот момент я боролась со слезами. Мне подумалось, что эта девочка действительно была спасением. И в тот момент я ещё не знала, насколько права.
- Ты берёшь на себя слишком много, Эльва. Я смогу дождаться помощи. - Не знаю, откуда в голосе взялась твёрдость. Не знаю, где отыскалось спокойствие, с которым я говорила. Но они звучали для неё. Чтобы хоть немного облегчить тяжесть сердца незнакомой девочки.
- Я вас не брошу.
И тогда я сдалась. Сдалась, потому что сама уже не справилась. Сама я уже навредила себе и только теперь, на грани видела правду. Мне нужна была помощь. Конечно, я не догадывалась, насколько эта маленькая девочка с крепким стержнем серьёзно подойдёт к своему обещанию. Мы говорили, пока в ванную не вошли медики. Или, скорее я говорила.
- В тебе много силы, льдинка. Много души. Не растеряй это в работе. Она ведь рвёт тебе сердце. Даже сейчас я слышу, как ранит тебя боль, что не принадлежит тебе.
- Мы на месте. - Так прервался наш разговор. Не мной, и не ей. Врачи сами бросили звонок, начав оказывать первую помощь. Затем со мной говорили уже медики. Говорили по пути в больницу. В палате, с капельницей и множеством анализов они говорили, но их голос уже не звучал ни спасением, ни надеждой. Всё закончилось. Теперь психолог, таблетки, реабилитация. Теперь все вернётся на в привычное русло. И темнота снова стала моим единственным спутником, пока...
- Миссис Фарнезе. К вам посетительница. - Сообщила медсестра, впуская в комнату кого-то совершенно незнакомого. Эти шаги, тихие, короткие, были не знакомы. Они несли незнакомый аромат трав и цветов, аромат бумаги и чего-то не уловимо - сладкого. И в тот самый момент всё изменилось. Ещё не сложилось, не стало понятным и правильным, но уже изменилось.
- Оставьте нас. - Не виду, но слышу, как медсестра уходит и закрывается дверь. Остаюсь лишь я и этот новый запах. - Почему-то я была уверена, что именно такой запах подходит тебе, девочка. Но разве тебе место в больнице, у чужой женщины?

+3

5

- Эльва? А ты тут откуда? - Джордан, кажется, совсем не ожидал её здесь увидеть, но потом чуть дергает щекой, немного морщится, и кивает на её бледное, словно мел, лицо, - ты что, сразу после смены сюда помчалась? Бессмертная...
Она это часто слышала, на самом деле - особенно тогда, когда чуть не сварилась заживо у вспыхнувшего гейзера. Сухо кивнула, по-птичьи склонила голову набок. Спросила: - Ты ведь мне скажешь, в какой она палате? - тот только вздохнул. Попытался было сурово сдвинуть брови, да вот только... воли Эльве было не занимать. Воли и стойкости.
А ещё упорства.
Он вздохнул.
- Ладно. Тут посиди пока, договорюсь со старшей медсестрой. Ты бледная. Ела хоть что-нибудь?
В ответ он получает только ехидно-насмешливый взгляд. Ну действительно, в самом деле - ей только о еде сейчас и думать. И в который раз Джордан думает - с её спокойствием на лице ей бы только в патологоанатомы идти. Эльва провожает его бесцветным льдисто-серым бесцветным взглядом, медленно встаёт, и идёт к кулеру. Холодная вода приводит её в чувство, и на место девушка возвращается уже с гораздо более чистой и ясной головой.
- Вы Эльва Оддсдоутир? Идите за мной.

Девушка моментально подсобирается, встаёт со стула, чуть хмурится - и неотступно следует за медсестрой, потом та приоткрывает дверь, бросает короткий взгляд на девушку, та кивает - и медленно входит в палату. Что она ждала там увидеть? Эльва и сама не знала, но то, что она увидела - бросило её сначала в жар - потом в холод. Она увидела женщину. Прекрасную женщину, пусть даже и не зрячую. Но в ней было столько неприкрытой власти, силы, могущества... Она напоминала тигрицу, притаившуюся в зарослях, и которая вот-вот прыгнет на свою незадачливую жертву. Прекрасная и совершенная - совсем как легендарное копьё Одина - Гунгнир, разящее без промаха совершенно любую цель, пробивающее любые щиты и преграды. И если бы у Одина было женское обличье - оно бы имело облик Рины Фарнезе.

- "Рина"..., - думает Эльва, и внезапно замирает, когда Рина просит медсестру оставить их одних. Потом подходит чуть ближе, и осторожно, едва уловимо прикасается самыми кончиками прохладных пальцев к оливковой коже, словно так говорит - "Я здесь, и не уйду, пока вы не погоните меня сами". Исландка слышит голос Рины, и едва заметно хмурится, потом осторожно опускается на стул, внимательно изучает красивое, тонкое лицо. Да, у неё не было зрения - но Эльва чувствует, как Рина стала... сильнее и могущественнее. Она почти уверена - Рина лучше слышит, лучше обращает внимание на мир вокруг - она его не видит, но чувствует, ощущает каждый его шорох, каждый отзвук, слышит шаги, запахи, ощущает шелест тканей, чужое дыхание...
- Вы мне не чужая, - спокойно, но очень твёрдо ответила Эльва. Рина совершенно справедливо назвала её - "льдинкой". Хрупкая и прозрачная, Эльва таила под кожей силу гейзера, вулканический жар, и вместе с тем мороз, исходящий от исландских ледниковых равнин: - Я дала вам обещание.

- Вы чувствуете запахи. Чужое дыхание. Слышите как ходят люди. Мир потух - но он же стал богаче и острее, - Эльва всмотрелась в лицо Рины, - вы не видите меня, но слышите. И при желании можете сейчас взять меня за горло и задушить, потому что сила, которая таится в вас - подобна гейзеру или вулкану на моей родине. Но вы сколь же опасны, столько же и мудры, и вы не станете этого делать, потому что ваша истинная сила - в мудрости. И первой вашей мудростью было то, что вы сказали, как к вам попасть.
Она не девочка.
Давно не девочка. А Эдди Джеймс Анхель сделал её взрывоопасной бомбой, и Эльва знает, как собрать бомбу, и может быть именно поэтому от её пальцев ещё чуть-чуть тянет порохом и ещё самую малость холодом да металлом. Эльва знает как собирать бомбы, как выживать после удара кипятком по спине, и как не бояться диких, уродливых шрамов, которые исполосовали ей в своё время всю спину. Эльва пахнет травами и рунами, а ещё - пеплом от вулканической земли и смертью. Самую малость.
- Вы похожи на Всеотца, Рина. Великого Одина.
Плевать она теперь хотела на Бога, в которого верила почти вся планета, маленькая исландская ведьма вернулась к старым богам, и истинной вере викингов - и вновь вернула в своё дикое скандинавское сердце весь скандинавский пантеон, который её хранил и берёг.

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]в тебе много силы, льдинка ©[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/6duNOsO.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

+3

6

Если бы медсестра осталась в палате : что бы увидела? Разговор двух женщин? Нет. Это не было светской беседой. Небыло и беседой спасенной раненой женщины с её спасительницей полной благородства. Сейчас  говорили мойры. Сплетади судьбы, держали в руках чужие жизни.
- Вы мне не чужая. - Сильные слова. Прикрывая незрячие глаза тонкими пальцами, улыбаюсь. Глупая смелая льдинка. Она ведь связывает свою жизнь со мной зная, что я её изменю. - Я дала вам обещание.
- Ты ведь понимаешь, на что идёшь, льдинка? Я не беззащитна. Я выйду из этих стен с отвратительным опытом, но сильнее, чем была когда-то до него.
Но всё это не случайность. Я сделала прыжок с намерением разбиться, но я полетела. Иногда, живя жизнью смертной женщины забываешь, что имеешь крылья. Эта девочка тоже их имеет. Сильные и большие. Но почему-то использует их не для полёта, лишь планирует.
- Вы чувствуете запахи. Чужое дыхание. Слышите как ходят люди. Мир потух - но он же стал богаче и острее, - она отвечает на вопрос без прямого ответа. Да и зачем он? Это всё равно, что узелок на нити жизни. Мы завязались, когда она ответила на звонок. Сейчас просто затянулись крепче. - вы не видите меня, но слышите. И при желании можете сейчас взять меня за горло и задушить, потому что сила, которая таится в вас - подобна гейзеру или вулкану на моей родине.
Смех. Звонкий, весёлый смех срывается с губ. Как давно я так не веселились? О, эта умная девочка так хорошо чувствует опасность. Её интуиция, её глаза... Они хороши. Она видит то, что позволит ей жить выше прочих. Видит то, что положено мойре. Видит, где нить жизни людская, а где нить принадлежит богам.
- Сейчас у нас одна пара глаз на двоих. И всё же эта пара глаз видит куда больше, чем многие. Чувствовать и видеть опасность, оценивать её верно - важная часть жизни, льдинка.
-Но вы сколь же опасны, столько же и мудры, и вы не станете этого делать, потому что ваша истинная сила - в мудрости. И первой вашей мудростью было то, что вы сказали, как к вам попасть.
- Я полагала, мне стоило вызвать прислугу. Но теперь я вижу, для чего нужен был шаг в бездну. - Протягиваю по направлению к голосу ладонь. - Сядь ко мне, милая. На край этой кровати. Сядь и закрой глаза, сделай такую милость, я хочу иметь возможность разглядеть тебя.
Слушаю шаги. Чувствую, как едва ощутимо проседает больничный матрас и чужая щека прислоняется к ладони. Хорошая кожа. Мягкая, нежная, эта девочка имеет невероятный потенциал, ведь самые красивые животные и цветы всегда ядовиты. Опускаю вторую ладонь на другую щёку, скольжу руками до подбородка, изучая изгибы лица, мягко скольжу большими пальцами по скулам, подушечками едва касаюсь глаз, бровей, изучаю лоб и нос. Красивая. Очень красивая девочка. Очень опасная девочка... Хотя сама ещё не понимает. Пальцы спускаются к губам, завершая сотканый в голове образ, я сама не замечаю, как улыбаюсь, по материнский поглаживаю девушку по волосам.
- Один отдал глаз, чтобы обрести мудрость. Видимо я отдала оба за встречу с тобой, льдинка. Ты красива. У тебя огромный потенциал. Столько силы, столько характера и ума... - Недолго молчу, пропуская пряди чужих волос сквозь пальцы. - У меня есть предложение к тебе. Я ещё не научилась жить со слепотой надлежащим образом. Мне нужна помощница. В работе и в быту. Хотела бы ты попробовать работать со мной, Эльва?
Неспешно опускаю ладонь, переставая касаться девушки, что пахнет травами, пустые глаза не смотрят, но моё ожидание очевидно. Как крепко затянется этот узел? Должно быть СМИ однажды напишут, что юная Эльва заключила сделку с самим дьяволом. И не скоро поймут, что эта девочка станет куда более хищной, чем я сама. Рано или поздно. Но она меня обязательно превзойдет.

+1

7

Однажды маленький глупый эльф по имени Эльва Оддсдоутир встретила гениального, безумного, и самого дикого на свете химика по имени Эдди Джеймс Анхель. Эльва тогда была котёнком - маленьким и глупым, и по сути ещё ничего не знала - и надо же было такому случиться, что первым по-настоящему значимым столкновением с незнакомым ранее человеком будет встреча именно с ним - с человеком, который в первую же встречу надорвал ей душу, раскрыл настежь те двери, которые было бы лучше всего держать закрытыми, заставил кровь кипеть, а ярость внутри - выливать в злобные исландские проклятья, и щекочущее изнутри желание то ли мести, то ли крови, то ли всего вместе взятого.

Эдди было плевать на общепринятые нормы морали и что прилично спрашивать, а о чём - нет, Эдди рассуждал о ядах и реакциях, как иные и о детях порой не говорят, Эдди научил её собирать бомбы.
И очевидно, Эдди об этом жалеет - хотел помочь, а в итоге сломал, хотел защитить - а в итоге разбудил её вторую, диковатую, звериную натуру. Хотя какое ему дело? Она была лишь тенью на его судьбе, след на песке, который скоро будет смыт приливом - маленькая кусачая бледная моль.

Эльва чуть хмурится, медленно кивает, в воздухе неслышно повисает льдистая усмешка - колючая и едкая. Назвать Рину беззащитной под силу только безумцу - а Эльва несмотря ни на что безумной отнюдь не была.
- Упокойте Боги душу того, кто осмелится назвать вас беззащитной, - в голосе моли сквозит шорох родных февральских метелей, злых и жестоких, - долго после такого не живут. И неважно, мужчина это или женщина. Страшные, очень страшные слова для девочки, которая служит оператором в 911 - но Эльва понимает, запах крови рядом с этой женщиной столь же ощущаем, сколь и запах медикаментов, хлорки и прочих больничных запахов, коих здесь пруд пруди. Для всех окружающих Рина Фарнезе пахнет красотой, шармом, обаянием, она излучает животный магнетизм и желание быть с ней и обладать ею. Но они мелочны и глупы, и не чувствуют в Рине эту сумасшедшую энергетику, эту мощь, когда Рина каждым своим движением буквально преисполнена силой и грацией, опасностью и... лютой жестокостью. Такие, как Рина Фарнезе, не останавливаются ни перед чем и никогда - и Эльве это... нравится.
Чертовски нравится.

Эльве бы испугаться этих своих новых мыслей, но после встречи с Эдди Джеймсом Анхелем она уже ничего не боится - по крайней мере, мыслить она стала уже точно не как та девочка, которая так некстати столкнулась с полубезумным химиком, у которого она разбила драгоценную склянку, и который же в таком очень хищническом и требовательном движении закрыл её рот и нос жилистой, сухой и крепкой ладонью. Маленькая Эльва теперь мыслит как ведьма - просто иногда в этой ведьме всё ещё звучит отголосок чего-то человеческого, и тогда ведьма морщится - единственный человек, которому на неё до сих пор не_плевать - это её Сэр Крёстный. И он совершенно точно будет не рад, когда снова при новой встрече посмотрит своему маленькому исландскому инопланетянину в глаза. Потому что Эльва знает - там теперь очень холодно, колюче и больно.

Она тихо и осторожно приседает на матрас, склоняется к Рине, даёт себя рассмотреть - и внезапно понимает, что в этих жестах столько тепла и принятия, что она почти расслабляется, и даёт женщине изучить каждую чёрточку её лица. Пальцы Рины скользят по губам, и девушка вдруг ловит себя на мысли, что такие пальцы охотно бы вложили кому угодно в рот яд - изящно, красиво, совсем как Екатерина Медичи, но сейчас это напоминает скорее прикосновения тигрицы к детёнышу. Почему-то в Эльве как никогда крепнет уверенность - Рина укусит кого угодно, только не её.

- Помощница?... - переспрашивает Эльва. Она внимательно смотрит на Рину, и словно слышит в голове голос, шепчущий ей: "Сделаешь шаг - и обратного хода не будет, демоны подхватят тебя, и унесут на трон, и коронуют - и ты станешь валькирией, но готова ли ты к жертвам? Изменишься ведь, девочка, ты и сама это чувствуешь, и знаешь" - и вдруг Эльва кивает. Она ещё ничего не сказала, но она кивает - и она понимает, что только что подписала нерушимый контракт, который скрепила даже не кровью, а собственной душой: - Мне нужно... достойно закончить службу, - выдаёт девушка, и вдруг впервые улыбается, смущённо и даже где-то всё ещё невинно, потому что всё ещё, кажется, не осознает реальность происходящего. Она смотрит на Рину широко распахнутыми ледяными глазами, и кивает снова, выдыхает: - Да..., - и кажется, это её лучшее решение за всю её ещё такую недолгую жизнь. И если Рина Фарнезе - её персональный мессир, то кажется, она совсем не против превратиться в Маргариту. Да ещё и не обременённую Мастером - невидимую, свободную, прекрасную ведьму Маргариту, которая способна не только вытаскивать людей с того света, но и убивать - не словом, так делом.

Ей бы испугаться. Но как остановить внутреннего зверя, который почуял фантомный вкус чужой крови, страха и липкого пота, и теперь радостно бесновался в душе, требуя раскрыть ранее так надёжно застёгнутые замки?

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]в тебе много силы, льдинка ©[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/6duNOsO.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

+4

8

Отходя от религий нордических народов и народов Греков, я закрывала слепые глаза и думала сейчас о Шакти. Учении Богини.  Шактизм - направление индуизма, основанное на поклонении Шакти, или Деви, — Богине-матери в индуизме — как абсолютной и изначальной форме Бога. Это религия восхваления женщин. Их абсолютного обожествления. Эта единая для всего Богиня, что начальствует самой жизни является своего рода идеалом. Для меня так точно. Она воплощение противоречивой женской натуры и она же - равновесие. Жизнь и смерть, любовь и неновисть, создание и разрушение. Эта Богиня прекрасна и ужасна одновременно. Ту же силу я видела в отражении, когда была зрячей. И сейчас ту же силу ощущала от девушки напротив.
Эльва. Это значит свет. Что может быть прекраснее и безобиднее? На первый взгляд. Поверхностный. Весьма поверхностный. Свет может слепить. Может выжечь сетчатку. Свет может оставлять ожеги. Свет куда опаснее тьмы. Юная Эльва имеет все шансы превзойти меня. Стать ярче. Стать опаснее. И это прекрасно.
- Упокойте Боги душу того, кто осмелится назвать вас беззащитной, долго после такого не живут. И неважно, мужчина это или женщина.
- Нет, дорогая. Заблуждение - это преимущество. Многие люди заблуждается на мой счёт и потому удобны и выгодны. - В материнском жесте, на ощупь я заправляю прядь за ухо девушке и улыбаюсь. - Но ещё полезнее люди, что сами хотят заблуждаться. Они что овцы. Всю жизнь опасаются волков, а съесть их суждено пастуху. Прелесть чужих ошибок тебе ещё предстоит узнать, льдинка.
- Помощница?... - О, это удивление. Ещё бы. Подобная перемена в жизни по силам не каждому. И даже не каждый решится на неё. И не важно, сколько сулит она прибыли и статуса. Я знаю, что большинство ответили бы нет. Но льдинка... Льдинка думает. И что-то внутри меня отзывается её состоянию. Это странное чувство. Как будто мне дано наблюдать, как поверх льдистой корки намерзает новый слой льда. Как на глазах она становится толще. Крепче. Холоднее. Эта девочка выносит себе приговор и я многое бы отдала за то, чтобы видеть как остры её глаза в этот самый миг. Но увы - не вижу. Впрочем, в этом Эльва оказалась сообразительнее меня. Даже эту слабость можно обратить в силу и власть. И в слепоте обрести большее зрение.  - Мне нужно... достойно закончить службу.
Это не ответ - думаю, но не говорю. Жду, жду молча, ведь сделки такого рода должны приниматься самостоятельно и трезво.
- Да..., - улыбка расползается на губах. Это именно то, что я хотела услышать. Это сделка без обратной силы. И она изменит этот свет. Мы станем... Интересным сочетанием.
- Я дам тебе время закончить с работой. Сколько потребуется, чтобы тебе нашлась замена и не осталось незаконченных дел. Однако готовить тебя мы начнём сразу после моей выписки. Сама понимаешь, после этой... - позволяю себе сморщить носик, словно почуяла неприятный аромат, - неурядицы мне потребуется пройти ряд обязательных процедур. Но я распоряжусь о том, чтобы мой дом был отныне открыт для тебя, дорогая. Это никого не удивит. Ведь ты теперь официально моя спасительница. Уже утром это окажется во всех газетах.
Медленно опускаясь на подушки закрываю глаза. Ничего не меняется. Всё та же темнота. Но сейчас с ней приходит и усталость. Событий было, пожалуй, слишком много для одного дня.
- Полагаю, теперь мне нужно отдохнуть. Как и тебе, Льдинка. Нужно пойти домой и поспать.

+2

9

Эльве бы сказать "Спасибо" - но после всего сказанного это слово будет звучать практически как насмешка, когда едва уловимыми жестами и их словами между строк было сказано намного, намного больше всего - гораздо более тонкого, острого и глубокого. Эльва в ответ только бережно, едва ощутимо, чуть сжимает ладонь Рины, лежащую на покрывале, и улыбается - робко, несмело, но это на самом деле улыбка, пусть даже её раздирает на части и боль, и усталость, и все остальные чувства, навалившиеся на неё разом, одной сплошной стеной. Потом осторожно встаёт с постели, какое-то время смотрит на женщину, кивает: - Да, Рина, - оглядывается, и найдя на тумбочке больничный блокнот с ручкой - набрасывает туда номер своего телефона, и рисует руну. Воланд дал Маргарите подкову, Эльва же рисует руны.
Ту самую - Хагалаз.

И выходит из палаты, какое-то время глубоко дышит, борясь с дурнотой, медленно доходит до стула, и почти падает на него. Слышит рядом шаги, поднимает стеклянные глаза - и видит Джонатана. Он медленно поит её ледяной водой из кулера, массирует запястья, и кажется, заставляет дышать. Вдох-выдох, вдох-выдох. Мир перестаёт шататься, в глазах снова ясность - вот только Эльва смотрит на всё словно со стороны. Смена, сразу после - разговор с Риной - слишком много всего, и кажется, Джонатан это понимает. Спрашивает только: - Ожила? - потом вглядывается в её лицо, и кивает: - Подожди меня здесь, я возьму тебе еды, и отвезу тебя домой. Та пытается противостоять, но он только качает головой: - Не дёргайся ты так. Заберу твой велосипед, он же складной у тебя?... - та кивает, и Джордан треплет её по голове: - Ну вот, видишь, всё ещё проще чем ты думала. Но за руль я тебя сейчас просто не пущу, ты на ногах не стоишь. Может объяснишь хотя бы, что только что случилось?

Но Эльва молчала. Она и сама не понимала пока толком. Чувствовала только то, что она сделала что-то... исключительное, как по силе воздействия на сознание, так и влияющее на всю её жизнь разом, причём сразу же по всем фронтам. Пока наконец не проговорила, собравшись с духом: - Нет, Джордан. Но тут же улыбается, и чуть сжимает его руку, словно благодарит за то, что он на неё не давит, и позволяет ей собраться с силами и вообще даёт всё осмыслить и уложить в голове. Хотя почему словно? Это на самом деле была благодарность: - Спасибо тебе. Я обещаю, я всё расскажу. В своё время.

А уже дома понимает, что случилось. Съедает под надзором Джордана обед, который он ей столь предусмотрительно взял в кафетерий, и который ему даже как следует упаковали, клянется держать его в курсе всего, что с ней происходит, а когда за ним закрывается дверь, и Эльва слышит, как отъезжает машина, говорит в пустоту: - Продала душу, и стала ведьмой.
И кажется, что её это как будто бы даже не пугает. Словно она даже приняла этот факт, смирилась с ним, и достойно встретила. А может быть, это просто шок, и принятие придёт чуть позже. Вот только не стоит недооценивать мотыльков. Иногда они перерождаются. А в её случае и вовсе произошло нечто невероятное - мотылёк стал котёнком, в котором уже нет-нет, да проглядывают черты хищной рыси.

Эльва с трудом надевает на себя домашний фланелевый костюм, пальцами ощупывает одну из нитей шрамов, расползающихся веером по всей спине, на какое-то время замирает, потом решительно закрывает мягкой кофтой нежную кожу. Кухня, шкафчик с аптечкой - снотворное, которое она заказала на iHerb'е - понимает, что иначе ей не заснуть, и как сомнамбула бредёт в спальню, чтобы упасть на кровать, и буквально в ту же самую секунду проваливается в сон, словно в чёрную болотистую воду, без малейшего шанса на то, чтобы выплыть. Радует одно - этой ночью ей не снятся кошмары, ничего не дёргает, ничего не... вплоть до следующего вечера, под который она просыпается, и понимает, что проспала почти семнадцать часов кряду. Просыпается, чтобы понять, что у неё температура, дикая слабость, словно её раскатали паровым катком... и разрывающийся от сообщений телефон.

Что ж, стоило признать, по крайней мере, одно - новость о спасении Рины точно облетела все газеты, журналы и информбюро, и этим утром был официально открыт портал в ад - как и говорила спасённая.

[NIC]Elva Oddsdóttir[/NIC]
[STA]в тебе много силы, льдинка ©[/STA]
[AVA]https://i.imgur.com/6duNOsO.png[/AVA]
[LZ1]ЭЛЬВА ОДДСДОУТИР, 24 y.o.
profession: магистр-социолог, оператор в 911;
relathions: что, простите?...[/LZ1]

Отредактировано Fred Burnell (2021-06-10 14:58:31)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » Смерть - лучшая причина для жизни.


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно