внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » my hands (not) shake


my hands (not) shake

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/fB01HjY.gif

https://i.imgur.com/PAS4CBX.gif

Joe Brennan

&

Philip Anderson

осень 2020. госпиталь имени святого Патрика.

не все дежурства в отделении скорой помощи бывают спокойными.
скорее это исключение. 

[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

0

2

существенная часть андерсона уверена: его психотерапевт из нью-йорка прав — дело никогда не было в комплексе выжившего или какой-то идиотской манере геройствовать, точно кроме него некому бегать под артиллерийскими обстрелами, пытаясь вытащить очередного раненого, который даже если и выживет, опять попадет в ситуацию, угрожающую жизнь. дело было в проклятом адреналине, благодаря которому начинаешь чувствовать себя действительно на своем месте. он никогда не был убийцей, разве что невольным и бессильным, как и любой другой хирург, по долгу службы организующий внутри головы уютное кладбище со списком тех пациентов, которых спасти так и не смог в силу различных причин. в обычной больнице до сих было слишком стерильно и безопасно без возможных атак на госпиталь со стороны очередного африканского диктатора, решившего устроить переворот, или со стороны террористов, пытающихся доказать лишь то, насколько они погрузились в пучину безумия. да, филипп никогда не был убийцей, но вел себя не хуже, чем солдат, которого вытащили из пучины боя, но из самого солдата вытащить бой забыли. нелепая досада, отдающая горьким привкусом отзвуков птср на основании языка.
в калифорнии жарко, как среди песков и разрушенных остовов зданий, где ютятся выжившие жители, вопреки здравому смыслу не желающие покидать родные места. им проще умереть дома, чем жить где-то вдали с жестоким статусом беженца, отражающегося даже не в документах, но в глубине мертвеющих глаз, видевших слишком много иррациональной жестокости. калифорния совсем не похожа на нью-йорк, как и на все восточное побережье, и филиппу нравится этот контраст. он отрезвляет, как запах нашатырного спирта, когда теряешь сознание от теплового удара. филиппу нравится современное оборудование, наличие медикаментов и перевязочного материала, который нет нужды кипятить, чтобы использовать снова, потому что бинтов никогда не хватало. вот только во всем этом изобилии чувствуется какое-то излишество, словно оно достается незаслуженно. так ощущаются выброшенные недоеденные продукты на городских свалках: сколько людей голодает, пока остальные поступают столь нерационально и эгоистично?
но эти мысли хранит в себе слишком далеко, улыбаясь медицинскому персоналу ласково и дружелюбно, отчего особо молоденькие медсестры продолжают тихо перешептываться за его спиной: весьма предсказуемо, но оттого не менее неловко. хотя, конечно, подобное отношение противоположного пола порой бывает полезно в работе: пациентки отвлекаются на попытки флирта, и это помогает им чуть меньше думать о боли, тогда как ему совершенно не сложно чуть-чуть потакать им в этой невинной шалости [ без нарушения границ, само собой ].
белый халат сидит свободно поверх хирургической формы, а в кармане шуршат обертки конфет-леденцов: детишки их обожают. нет никакой разницы, ребенок живет в большом городе или же где-то в глубине африканских джунглей — все они любят сладкое и верят в чудо сильнее, чем на то способен любой из взрослых. вот только детская смерть воспринимается больнее и жестче, словно удар под самый дых от ехидно усмехающейся вселенной. там, вдали от привычной цивилизации детская смертность всегда зашкаливала, и даже в цивилизованном мире была куда выше, чем он смог бы смириться. в принципе сложно смириться со смертью, когда привыкаешь спасать от нее людей вне зависимости от своего состояния и времени суток: комплекс бога не зря отмечает дланью каждого из оперирующих хирургов.
в отделении скорой помощи царит привычная атмосфера контролируемого хаоса, но именно в ней чувствует себя комфортно. конечно, это не та агония, которой были наполнены полевые госпитали при слишком большом потоке раненых и слишком малом количестве медицинского персонала и медикаментов, но что-то близкое во всем этом есть, а доктор андерсон отлично умеет работать в критических ситуациях. иногда кажется, что только на это он и способен. после двух ранений на грани с критическим состоянием возвращаться обратно на войну схоже с суицидальной миссией, но люди ведь везде нуждаются в помощи и спасении. в этом состоит суть врача: лечить всех, кому нужна помощь, вне зависимости от любых обстоятельств. вешать ярлыки предстоит кому-то другому.
его коллега сдает дежурство, пересказывая основные события за его смену, попутно переодеваясь, и филипп просто слушает, держа в руке стаканчик с какой-то коричневой бурдой из автомата в коридоре, которую здесь принято называть кофе. спокойствие, когда речь идет о скорой помощи, обманчиво, так что нужно быть готовым всегда. он делает глоток — горько и горячо, но в этом и смысл. бодрит, хоть и полная дрянь. приглаживает отросшую бороду, которую как-то и не собирается пока сбривать: привык к ней во "врачах без границ".
— ну что, доктор бреннан, готовы к веселой ночке? — дружелюбно и задорно приветствует ординатора, который должен будет разделить с ним счастье ночной смены, а заодно стать его персональной заботой на некоторое время: начальству показалось, что с его опытом, он может быть хорошим учителем. точно здесь кому-то нужно умение лечить людей при помощи подручных средств и мата. делает еще один глоток. нет, действительно дрянь.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-04-10 18:17:01)

+1

3

как и многие из врачей, джо мечтала, чтобы в сутках было чуть больше, чем двадцать четыре часа. она не ожидала, что будет настолько сложно совмещать учёбу, вечерние подработки и домашние обязанности, скинуть которые было решительно не на кого. спать приходилось урывками и где попало, порой в принципе теряя ощущение времени. кофейный автомат стал практически её лучшим другом, именно к нему она бежала, когда выдавалась свободная минутка, и молила всех богов медицины, чтобы пейджер помолчал ещё каких-нибудь пару минут, ну, разве она так много просит?

вернуться за парту, разменяв уже четвёртый десяток и уверенно стремясь к пятому, идеей было не то чтобы плохой, но и явно не лучшей. джо сама не понимала, что заставило её подать заявление и сменить ярко-синюю форму на линялую бледно-голубую, никогда не подходящую по размеру. в особенно тяжелые минуты джо сомневалась в собственном здравомыслии, но поскольку уточнить – действительно ли она сошла с ума или это ей только кажется – было не у кого, приходилось надеяться, что даже если она и сошла с ума, то это не так уж и заметно окружающим, как заметен бледно-голубой костюм, великоватый ей на пару размеров.

пока другие мамочки целовали детей в макушку и помогали им с домашними заданиями, джо, подавляя в зародыше ощущение, что она предаёт собственного ребёнка ради здоровья других детей, отправляла сына к бывшему мужу или звонила няне, и уезжала на ночную смену. она даже умудрялась не звонить каждый час, чтобы спросить, всё ли в порядке с луисом, который – что самое обидное – не похоже, чтобы особенно сильно по ней скучал. впрочем, скучай он сильнее, джо бы уже забросила обучение и вернулась в родное отделение, бразды правления в котором вынуждена была отдать в чужие руки. по привычке, перешагивая порог отделения скорой помощи, джо командовала – в том числе и теми, с кем училась, не стеснялась спорить и являлась тем самым человеком, от которого рябило в глазах. это была её стихия, и никакая форма предпоследнего звена в больничной цепи питания не могла этого изменить. а кофе – третья или четвёртая кружка за день – явно не могло её разбудить.

добираясь до госпиталя, джо отчаянно зевала и даже не пыталась вспомнить, когда последний раз спала больше пяти часов за сутки. опытные врачи без конца и края твердили, что они непременно должны высыпаться, и тут же засыпали горой работы: карты, срочные пациенты, бесконечные осмотры послеоперационных больных и всё это под соусом "завтра вы ассистируете". где уж тут выспаться. тем более учебник по хирургии – святая святых каждого ординатора – весьма неудобная подушка, правда, просителям выбирать не приходится…

больница – единый организм – жила своей жизнью. одни уходили, другие только заступали на смену, передавая друг другу информацию, сдобренную не слишком уж добрыми замечаниями. джо надеялась на спокойную ночь, если такая вообще возможна в условиях отделения скорой помощи, где телефоны звонят без перерывы, а пациенты идут нескончаемым потоком. ну что ж, ещё одна кружка кофе сегодня неизбежна.

джо потуже завязала верёвочки на штанах, сморщилась, поглядев на собственное отражение, и, вооружившись хорошим настроением, двинулась к отделению. джо искренне верила в то, что искусство врачевания – это не только умело подобранные лекарства и вовремя диагностированное заболевание, но и слова, и желание облегчить боль и страдания. пациенты чувствуют, когда ты на их стороне, и когда ты готов сделать всё от тебя зависящее, чтобы болезнь отступила.

- всегда готова, - джо широко улыбнулась доктору андерсону, который напоминал ей добрейшего плюшевого мишку. ему не хватало забавных рисунков на халате, цветного фонендоскопа и бейджика врача-педиатра. – а вы? –  в отделении умеренный хаос, готовый через пару часов превратиться в час пик. – как вы можете пить эту бурду, - ужасный кофе, который не бодрит от слова "совсем" и никогда не бодрил. – в ординаторской можно найти нормальный кофе, - с ружьем его никто не охраняет. не охраняют с ружьем и шоколадные батончики – единственное, что помогает держаться на ногах всю длинную – почти бесконечную – смену.

медсестры стайкой вились около стойки регистрации. и джо не сомневалась, в чем причина: в докторе андерсоне, улыбающемся всем, как лучшим друзьям. его фотографию стоило размещать на рекламных буклетах госпиталя с припиской "мы позаботимся о вас". впрочем, от пациентов у них и так отбоя нет… - вам не кажется, что сегодня здесь как-то тихо? я проработала в этом отделении почти семь лет и могу сказать, что такое затишье на моей памяти было всего три раза. в первый случилось массовое дтп, во второй – землетрясение с большим количеством пострадавших, а в третий – пожар в торговом центре, закончившийся обрушением крыши, - но новости пока молчали, а медперсонал практически прогуливался между кроватями, явно никуда не спеша. – можно надеяться, что мы с вами не тот самый тандем, который притягивает к себе неприятности? – такие тандемы есть везде и их все боятся. два чересчур удачливых врача дежурят вместе? однозначно: жди беды. но может быть… может быть.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1

4

если быть честным, ему нравится доктор бреннан: она создает впечатление ответственного, серьезного человека, отлично знающего, зачем пришел в медицину, и подобная решительная целостность не может не импонировать. в тех местах, где ему приходилось бывать, зачастую жизнь и смерть зависели от решимости и способности, затыкая собственные вопящие от ужаса внутренности, принимать жесткие решения, повинуясь инстинктам и опыту. филиппу кажется, что в джо все это есть, отчего можно с легкостью сделать вывод, что с ней можно и в разведку пойти, хотя сейчас их ожидает всего лишь ночное дежурство. впрочем, с его везением и подсознательным стремлением оказаться как можно ближе к эпицентру стрессовых ситуаций что-то наподобие разведки им и может предстоять. а может и не может. война учит ценить мгновения, а не размениваться на унылые размышления о вероятностях. даже если мгновения состоят из дерьмового кофе, похожего на землю. похоже на ту дрянь, которую пили в африке, так что андерсон делает еще один глоток под сопровождение вопросов от коллеги.
— всегда готов, — он улыбается и шутливо отдает честь, хотя никогда не служил в армейском понимании этого слова и, наверное, не имеет морального права на такие жесты. или имеет? когда-то пил наравне вместе с офицерами из армии оон паленый местный самогон в одну слишком тихую сирийскую ночь после обстрела, так что, быть может, ведет себя не настолько неподобающе. — не поверите, доктор бреннан, но в этом кофе что-то есть. возможно, какое-то обещание светлого будущего. вот сейчас ты пьешь эту дрянь, — салютует картонным стаканчиком, опустошенным наполовину, — а через несколько часов в качестве вознаграждение, например, за то, что не сломаешь руку наркоману, пытаясь уложить его на каталке для осмотра, выпьешь что-то нормальное, и вот уже в жизни есть стимул, к которому можно стремиться, — с легкой задумчивостью выдает размышления, придуманные ими на ходу и, пожалуй, звучащие, как самый настоящий бред — еще одна дурная привычка, привезенная с собой с войны: позволять себе расслабляться хотя бы в идиотских и бессмысленных разговорах. — или, возможно, я просто чертов мазохист без малейших признаков вкуса, — одним большим глотком вливает в себя остатки коричневой жижи и выкидывает стаканчик в ближайшую мусорку. снова поглаживает бороду, улыбаясь, отчего в уголках глаз собирается тонкая паутинка морщинок. он выглядит чуть младше своего возраста даже с бородой, но глаза выдают с потрохами даже когда улыбается: есть вещи, которые невозможно забыть или скрыть, как бы этого ни хотелось.
тихо посмеивается над предположением джо, но добродушно и вовсе не потому, что считает ее неправой — как раз наоборот. — боюсь, доктор бреннан, буду вынужден с вами согласиться: подозрительно тихо, — осматривает пристальным сосредоточенным взглядом отделение, точно где-то может выскочить электронное табло с мелькающими буквами, утверждающими, что пиздец начался, но тут же снова расслабляется, и выражение лица может казаться практически безмятежным. — если я что и понял в этой жизни, так то, что если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет. потому лучше насладиться затишьем и отдохнуть: к чему лишнее напряжение, так ведь? — лукаво подмигивает, запуская руку в карман халата и доставая леденцы. — конфетку будете? я вот чувствую острую необходимость заесть этот жуткий привкус, — закидывает одну с клубничным вкусом в рот, чувствуя, как химическая сладость растекается на языке. — пожалуй, я точно мазохист по части этого ублюдского кофе, — покачивает головой, теперь посмеиваясь над самим собой и перекидывая языком конфету к одной из щек, чтобы не слишком мешала говорить.
в треугольном вырезе формы видны несколько цепочек: серебряные, просто кожаные шнурки. обычно он так же носит множество браслетов, которые в хаосе стилистике болтаются разномастным хаосом на запястьях, но на дежурство снимает большинство из них, оставляя только несколько, чуть криво сплетенных из кожаных шнурков: подарок одной африканской девчушки, которой сумел сохранить раненую ногу, несмотря на влажность, москитов и полную антисанитарию. филипп поправляет один из них, когда говорит:
— не жалеете, что выбрали для себя хирургию? когда я был ординатором, нам в туалет некогда было сходить, а спали так вообще, где придется, лишь бы пять минут урвать. некоторых такой ритм ломает. так сказать, последняя граница отсечения непригодных, — смешливо фыркает, одергивая себя и оставляя браслет в покое, чтобы не провоцировать нервозность, а то так и будет теребить, пока не порвет. никто ведь не говорит, что он идеально справляется. — ответственность за чужие жизни давит сильнее, когда у тебя скальпель в руках. не то чтобы я думал, что вы не справитесь: не поймите неправильно. просто мне всегда было интересно, почему люди выбирают эту профессию, — снова перекатывает во рту леденец, сглатывая сладкую слюну. в регистратуре звонит телефон, и по одному виду медсестры, взявшей трубку, можно понять, что дело плохо. андерсон звонко разгрызает конфету, зажимая ту между молярами. — вот вам и ответ на вопрос про тандем, доктор бреннан.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

Отредактировано Rebecca Moreau (2021-04-10 18:17:23)

+1

5

самым главным умением, исключительно по мнению джо, было умение вовремя признаться, что тебе тоже страшно. что у тебя тоже трясутся коленки, когда ты приближаешься к операционной, а в душе практически ежесекундно борются два человечка – и один из них носится в истерическом вопле, убеждая, что пациент непременно умрёт из-за маленькой, крохотной ошибки или невнимательности, неизбежной к концу дежурства. ей, как и многим, снились ночные кошмары, в каждом из которых толпились те, кого ей не удалось спасти, но чувство ответственности и желание быть нужной заставляли её снова и снова подниматься с кровати, а чуть позже заходить в раздвижные двери госпиталя. бояться – это нормально, поддаваться страху – нет.

джо знала, что доктор андерсон был во "врачах без границ", и не сомневалась: уж чему-то она у него точно научится. как насчет выдержки, присущей всем, кто спасал при помощи синей изоленты и целительных слов? ещё пару лет назад она уговаривала непосредственное начальство пригласить к ним врачей, как доктор андерсон, и научиться помогать людям в полевых условиях, где рядом нет опытной медсестры, стерильных инструментов и неограниченного запаса лекарств. она хорошо помнила, как выкручивались они с ребеккой, когда из-за гигантской пробки машины скорой помощи попросту не могли добраться до пострадавших. между прочим, полезные навыки, с одноразовым скальпелем и обезболивающими помочь может каждый, имеющий хотя бы общее представление о хирургии, а вот без всего – единицы. и, увы, сама джо относилась к тем, кто привык к чистоте госпиталя и наличию под рукой опытного медперсонала. этот опытный медперсонал и сейчас позволял ей стоять у стойки регистрации и болтать, вместо того, чтобы бегать между боксами приёмного отделения, на ходу запоминая, кто где и кого что беспокоит.

- самообман и мотивация в чистом виде. "я обязательно высплюсь позже, если продержусь ещё три часа и не упаду на кровать пациента, проводя рутинное исследование", - обещания, обещания и ещё раз обещания. самому себе, своим родным и близким. за последние месяцы джо смирилась, что превратилась в родителя, который в принципе не в курсе, где и чем занят её ребёнок. домой зачастую приходила уже утром, когда луис – чистенький, накормленный и счастливый – отправлялся в школу под приглядом отца. похоже, что с головой у неё всё-таки не всё было в порядке: она ведь сама себе обещала, что не превратиться в собственных родителей, и вот поглядите: ночь, а она мило болтает со старшим коллегой и явно не торопится домой.

- согласна. лови момент, пока его тебе предоставляют, позже его может и не быть, - и скорее всего и не будет, закон подлости во всей красе. – давайте сюда вашу конфету, - джо протянула руку ладошкой вверх, ожидая, когда из кармана на свет появится шуршащий яркий фантик со вкусным леденцом внутри. конфета оказалась со вкусом лимона, такие джо любила больше всего. она по привычке со звонким хрустом разломала конфету на две части, чтобы было удобнее, и с любопытством посмотрела на коллегу. мазохист, значит, по части кофе. не мазохист, наркоман – как и все остальные сотрудники госпиталя.

ей нравилась его привычка таскать на себе украшения – они не делали его менее мужественным, но стойко ассоциировались исключительно с ним. любого другого врача с подобными украшениями джо просто-напросто не представляла. сама она украшений практически не носила, зато всегда находила время на то, чтобы собрать волосы в узел на затылке и легко подкраситься, пряча за косметикой следы усталости и отсутствие нормального сна. – наверное, я просто мазохист, - она хитро улыбается и перекидывает вес тела на другую ногу. – у меня это было осознанное решение, романтичный ореол хирургия утратила для меня слишком давно. просто… ну, в какой-то момент я выросла из приёмного отделения, - джо пожимает плечами, не зная, как объяснить собственное решение. у неё нет объяснения. она ведь и изначально хотела быть хирургом, но потом родился луис, и мечту пришлось отложить. а сейчас… ну, сейчас луис уже подрос и не нуждается в постоянном внимании, а она – она может гораздо больше, чем успокаивать истерики, лечить грипп и накладывать швы на порезанные конечности. и это должен кто-то делать, но каждый - всё-таки, должен быть на своём месте.

- тот самый отвратительный тандем. хорошо, что приёмное – больше не моё отделение, - и проблема нехватки коек её больше не касается. медсестра кладёт трубку, отделение на несколько секунд замирает, ожидая самого худшего: - на трассе перевернулся грузовик. много пострадавших – ожоги, множественные травмы – и всё везут к нам, - скука и болтовня на сегодня закончились. всё мгновенно приходит в движение, откуда-то появляются медсестры – они расставляют дополнительные койки, прикатывают тележки с запасом лекарств и перевязочного материала. джо – привычка – вторая натура – по свободному телефону звонит в операционный блок, а затем в центр переливания. сегодня ночью им понадобится вся выдержка и вся удача, какая у них только есть.

- доктор андерсон, - джо окликает коллегу, попутно прося принести ещё несколько коробок перчаток, - со мной можно особенно не нянчиться, - как ординатор четвёртого года и сертифицированный врач, она со многим может справиться сама. – но все сложные случаи – всё равно ваши, - один из которых уже появляется на пороге отделения: мужчина на каталке, а вот его нога, надежно упакованная в пакет, в руках парамедиков. похоже, что даже на дрянной кофе времени сегодня не будет.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1

6

мгновение тотального спокойствия разливается в воздухе, проникает в каждую клеточку тела, и кажется, будто весь мир замирает и даже сердце перестает сокращаться, давая прочувствовать момент столь острый и пронзительный, как иголка, которой протыкают воздушный шарик. это мгновение до взрыва, и время растягивается эластичной спортивной лентой, чтобы после с громким шлепком сократиться, возвращаясь к обычному состоянию. филипп любит такие мгновения, когда все становится предельно ясно и чисто, когда резкое осознание того, зачем ты здесь нужен, наваливается всей своей мощью, погребая под собой подобно лавине. все остальное уходит на второй план: переживания, усталость, кокетливые взгляды медсестер и ничего не значащие разговоры с коллегами — это становится чем-то неважным, теряющимся на задворках создания. разум подкидывает воспоминания о запах подорванной земли, разворачивающейся гниющими воронками от снарядов, и насыщенную приторность крови, заливающей все вокруг, вперемешку с грязью. мгновение проходит, когда медсестра говорит про перевернувшийся на трассе грузовик, и взгляд андерсона неуловимо меняется, становятся четким и прицельным, точно у снайпера, заметившего свою цель и теперь готового стрелять, едва представится момент. отделение, как по щелчку пальцев, превращается в сосредоточенный хаос подготовки к большому потоку пострадавших, и в этом хаосе он окончательно чувствует себя, как дома, мимолетно коря за то, что испытывает сомнительное с моральной точки зрения наслаждение от происходящего, потому что только такие моменты позволяют ощущать себя действительно и всепоглощающе живым, как если бы все его существование было сосредоточено на подобных моментах.
ответственность за происходящее надежно ложится на его плечи: все будут оглядываться на него, ждать его распоряжений, потому что в это дежурство он властвует над хаосом, сосредоточенным в этом месте, а потому проверяет имеющиеся лекарства, цепко и быстро пробегая взглядом по надписям на бутыльках, ампулах и упаковках — все должно быть под рукой, а смотровые должны быть пусты: он просит одного из младших ординаторов помочь последнему прибывшему пациенту, которому всего лишь нужно наложить швы: более опытные руки пригодятся для других важных случаев. но самая большая ответственность будет даже не в распределении человеческих ресурсов и принятии решения, кого из коллег стоит вызвать при необходимости: если пациентов будет слишком много, принимать решение о том, кому оказывать помощь в первую очередь, придется тоже на его совесть. для этого у него достаточно опыта как в медицинской оценке состояния, так и в принятии жестких решений. впрочем, госпиталь в столице штата не чета медицинским палаткам, стоящим в грязи, и здесь у него есть больше возможностей не дать умереть никому, пусть это и звучит, как что-то из разряда утопий.
— не думайте, что отделаетесь ото всех сложных случаев, доктор бреннан, — несмотря на напряженную атмосферу и первую прибывшую машину скорой помощи, которая является по сути всего лишь первой ласточкой из целой стаи, готовой вот-вот обрушится на их больницу, филипп улыбается легко и беззаботно, точно не натягивает в привычной спешке перчатки, закрывая ими браслеты, чтобы не мешались, уже готовый подойти к прибывшим парамедикам: травматическая ампутация — так себе ситуация сама по себе. он бы предпочел, чтобы нога все же шла в комплекте с мужчиной на каталке, а не бонусом. — раз вы столько отработали в приемном, встречайте других: если вам даже покажется, что что-то не то, тут же зовите меня. я пока займусь им, — говорит четко и спокойно, пусть в крови бушует адреналин и сердце, быть может, бьется чуть чаще из-за этого. это все еще не настолько безнадежно, как когда по вам стреляют, а потому причин для паники нет абсолютно никаких.
андерсон перехватывает каталку, помогая парамедикам быстрее катить ее, параллельно слушая отчет мужчины средних лет, держащего в руках упакованную конечность, о состоянии пострадавшего, фоном отмечая его опытность, выражающуюся в том числе в твердом спокойствии речи и действий. он благодарит за помощь, быстро подписывает нужные бумажки, потому что никто не отменял чертову бюрократию, и передает часть ноги медсестре, чтобы та положила ее в какую-нибудь более подходящую тару, а заодно распаковала: нужно проверить, в каком состоянии место ампутации. сам же ради такой же цели осматривает культю, пока пациента подключают к аппаратам: тот без сознания, и это очень плохо, но кровотечение в скорой худо-бедно остановили, пусть и приходится все равно промывать остаток ноги, изучая состояние кости, будто спиленной циркулярной пилой. листом железа его что ли задавило?
мужчина тихо стонет и пытается дергаться, но филипп тут же подходит ближе к его лицу, но это оказывается лишь каким-то полубредовым бормотанием, а артериальное давление, судя по приборам, чертовски низкое. как и сатурация. он запрашивает экстренные анализы, в том числе и на группу крови, чтобы провести переливание вместе с переливанием солевых и коллоидных растворов [ последние назначает прямо сейчас ], а после проводит интубацию: более тщательный осмотр позволяет определить торпидную фазу травматического шока, да и его нужно готовить к реплантации. андерсон просит подготовить его и конечность к срочной операции, пока меняет перчатки, чтобы проверить, кто еще к ним прибыл: у него пока есть немного времени до того момента, как придется встать за операционный стол.
— как обстановка? — он пересекается с доктором бреннан, когда та тоже направляется к выходу, чтобы поймать очередную скорую. они и правда составляют отвратительный тандем.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

7

- а я и не думаю, - последнее мгновение спокойствия, утекающее сквозь пальцы. отделение погружается в привычный хаос, в котором джо себя чувствует, как рыба в воде. приятно быть нужным там, где ты сейчас находишься. приёмное отделение быстро разделяет новичков на тех, кто сможет адаптироваться к суровым условиям, и тех, кому лучше попробовать себя в более спокойной обстановке. напуганные интерны после нескольких горячих смен очень быстро прощаются с мечтами о тёмно-синей форме хирурга и переодеваются в зелёную форму терапевтов, в розовую форму акушеров или – если совсем всё плохо – в светлую форму дерматологов. джо помнит тот восторг, который охватил её, когда она первый раз оказалась в приёмном отделении. вообще-то восторг показывать было невежливо, поэтому она, подобно котёнку или щенку, кинулась в самый эпицентр хаоса. как сделала это и сейчас, не прощаясь с доктором андерсоном, но, уже на ходу, отвечая ему: - вы – капитан, если что – я знаю, где вас найти, - в одном из боксов… или в травме. не так уж и много вариантов.

как новоиспеченному педиатру, ей, разумеется, достался ребёнок, кричащий на всё отделение. девочка с косичками, перепачканными в крови – своей или чужой – вырывалась из рук и пыталась сорвать фиксатор, надетый на шею. родителей рядом с девочкой не было. джо приняла ребёнка, помогая парамедикам закатить каталку в один из боксов. – где родители? – оказать экстренную помощь можно и без них, но не хотелось бы получить повестку в суд, когда родители всё-таки найдутся. у парамедиков никакой информации о родителях девочки не оказалось, как будто она одна ехала, сидя прямо за рулём новенького автомобиля. когда шестилетке успело исполниться шестнадцать? не оставляя девочку одну, джо сразу же передала информацию медсёстрам: - нужно найти её родителей, девочку зовут карли, - фамилию у ребёнка выпытать не удалось, но очень вряд ли на том отрезке шоссе было очень много детей. всё-таки диснейлэнд у них пока ещё не построили.

у девочки не нашлось ничего страшного, но на снимки джо её всё-таки отправила, наложив перед этим швы на лоб. ребёнок просто оказался напуганным и продолжал таковым оставаться, не находя ни одного знакомого лица в безликой толпе медицинского персонала. о девочке непременно позаботятся в детском отделении, где она пробудет, как минимум, до того момента, пока не найдутся её родители.

джо меняет перчатки, а вместе с ними и одноразовый халат, распределяет интернов, толкущихся у стойки регистрации. – чего стоим? на пятой – сотрясение, на шестой множественные порезы, а на седьмой ждут врача уже минут пятнадцать, вперёд, - почему-то молодежь всё время теряется, когда в отделении отчаянно не хватает рук. джо берёт на себя ответственность и вызывает ещё нескольких врачей: два дежурных – лишь капля в море. здесь каждому нужна помощь, даже тем, кто говорит, что абсолютно здоров и его ничего не беспокоит. такие обычно и доставляют больше всего хлопот, неожиданно падая замертво прямо на выходе из отделения.

в дверях появляется новая каталка, как раз в тот момент, когда джо пересекается с доктором андерсоном. он кажется ей таким свеженьким, прям, как его леденцы. – да пока нормально, но ещё пара скорых и людей придётся класть в коридор. и выдёргивать врачей из их кроватей, - скорая, конечно же, везёт следующего тяжелого пациента. массивная кровопотеря, внутреннее кровотечение, шок. – обезболивающее, кровезаменители, лапаротомия, - джо успевает "доложить" доктору андерсону скороговоркой, прежде чем женщину, находящуюся без сознания, везут к первой травме. – вы уходите с ампутацией? есть какой-то шанс напроситься в ассистенты? – она успевает на ходу рассчитывать дозу обезболивающего и других препаратов, расписываться на бланках анализов, которые ей протягивает медсестра сразу готовой стопкой, и с надеждой смотреть на доктора андерсона. с одной стороны ей не хочется покидать "поле боя", но с другой – не так уж и часто попадается травматическая ампутация.

- здесь всё под контролем, - пока всё под контролем, а пациенты продолжают поступать, и некоторыми уже сейчас некому заняться. женщину в первой травме забирает врач общей практики со своим ординатором, единственный шанс сегодня попасть на операцию, это исключительно виться рядом с доктором андерсоном. она ведь к нему прикреплена, как минимум, до конца этого бесконечно-длинного дежурства. – возьмете? и… у вас седьмая операционная, - просто он стоит спиной к огромному табло, на котором загорается имя пациента, имя врача и номер операционной. резвые регистраторы успевают отслеживать всё и отмечать изменения в свободной таблице. телефоны непрерывно звонят, больные кричат и стонут, кто-то зовёт на помощь, кто-то требует пропустить. хаос. благословенный хаос, в котором даже дышать становится легче.

- может в операционной тандем из нас получится удачным, - надежда умирает последней и всё такое. джо уверена: больше в одну смену их не поставят никогда. никому не нужны подобные катастрофы, подминающие под себя весь госпиталь. врачи в отделениях в спешке выписывают тех, кого можно выписывать, медсестры ставят в палаты вторые кровати, отделяют их ширмами и заказывают из аптеки лекарства. врачи в приёмном успокаивают, лечат и разговаривают с родными больных – в основном, переходя от одной кровати к другой, находя лишь пару слов о состоянии чьего-то близкого. все делают то, что могут. / и заодно отмечают галочкой в уме тех, кому посчастливилось сегодня дежурить – уровень удачливости у команды даже не к нулю стремится, а к бесконечности со знаком минус /.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1

8

этот хаос все еще не настолько критический, как тот хаос, который он когда-то имел несчастье видеть, и чисто из-за сравнения не может считать, будто сейчас все действительно плохо, потому что отлично знает, как на самом деле выглядит п л о х о. вот только все эти раненые люди и их перепуганные родственники, только мешающиеся под ногами, если быть откровенным, точно не должны знать, что в иерархии жестокости, боли, травм и насилия они даже близко не располагаются к лидирующим позициям. в их локальном, сосредоточенном на них мирке их страдания занимаются все три почетных первых места, и, как врач, ему ничего не остается, кроме как принять их точку зрения и соответствовать ей. потому что это не тот случай, когда стоит говорить правду — кто бы что ни говорил, прямолинейность не всегда благо.
— просто раскидаем по другим отделениям пациентов средней тяжести. или кого-то из новеньких, — спокойно предлагает вариант решения филипп, потому что пока на них не сбрасывают бомбы, пока стены не складываются, будто сделаны из картона, пока у них есть медикаменты в аптеке, все может считаться нормальным, пусть и несколько напряженным. — вы отлично справляетесь, — улыбается своей коллеге, когда та с опытной легкостью расправляется с очередным пациентом, определяя первичный диагноз по докладу парамедиков да внешнему состоянию. ему нравится, когда первые впечатления о людях оправдывают себя, как нравится работать с теми, кто не только знает, что делает, но и не теряется, если речь заходит о стрессовых ситуациях.
к нему подходит медсестра, занимающаяся их парнем с ампутированной ногой, и приносит рентгеновский снимок, который сделали, в том числе и снимок ампутированной конечности: все действительно не так уж ужасно, а потому побороться за сохранности ноги действительно стоит. андерсон просит поторопиться с подготовкой и вызвать реаниматолога-анестезиолога, чтобы тот скорректировал антишоковую терапию: с ней не стоит затягивать, если хотят как можно сильнее сократить срок аноксии и увеличить шансы на благополучный исход дела. — да, с реплантацией не стоит затягивать, а там удивительно чистый отрез — наш пациент везунчик, хотя в его случае странно говорить о везении, — он изучает снимок, просто поднимая его над головой под свет потолочных ламп: нет времени возиться со специальной аппаратурой, тем более что рентгеновский аппарат новый и дает хорошее качество картинки. — о, узнаю хирурга-ординатора: нет ничего ценнее, чем ассистировать на настоящей операции, а? — добродушно усмехается и подмигивает ей светло-голубым глазом. на самом-то деле он бы и без ее просьбы предложил присоединиться к операции: это отличный опыт, который не так часто выпадает, а оттого еще более ценен, но раз она сама завела разговор, то разве он не может позволить себе небольшую мальчишескую шалость? 
они обмениваются рукопожатиями с врачом общей практики и перекидываются несколькими общими фразами: те забирают последнюю прибывшую пациентку, а очередной медсестре опять нужна его подпись: вот уж чем были хороши военные госпитали, так тем, что там всем было не до этой идиотской бюрократии. тем временем им находят операционную, и филипп оборачивается назад, чтобы убедиться, что доктор бреннан права. и даже анестезиолога уже нашли. какая удачная скорость. — доктор бреннан, вы ординатор, которого временно прикрепили ко мне. вы действительно думаете, что я упущу возможность повыделываться перед вами своим умением пришивать конечности? — лукаво улыбается, посмеиваясь тихонько себе в бороду. — быстро идите готовиться к операции: будете в первых рядах. тем более вы отлично себя проявили, чтобы заслужить такой шанс, — дружелюбно похлопывает ее по плечу и уходит, чтобы переговорить со старшей медсестрой, напоминая ей, что они всегда смогу вызвать его из седьмой операционной, если тут развернется пол или что-то вроде того.
сходив в туалет, переодевшись и надев свою любимую шапочку с забавными пандами, разминая по пути плечи и руки, предчувствуя, что повозиться придется долго, отчего его шея и мышцы спины ему еще устроят веселую жизнь позже, он пересекается с доктором бреннан в предбаннике операционной рядом с раковинами. один взгляд на то, как она явно находится в предвкушении, заставляет улыбаться, вспоминая о том, как когда-то и сам дрался за каждую возможность хотя бы постоять в рядах хирургической бригады. филипп включает воду и берет мыло, тщательно намыливая руки, с которых снял браслеты окончательно: в операционной им точно не место. — расскажете, как проводится реплантация нижних конечностей? кто-то ведь должен будет меня поправить, если я вдруг запутаюсь, что там нужно делать в первую очередь, — со смешинками в глазах задает вопрос, пытаясь быть серьезным, но все равно улыбаясь, словно они собрались пообедать и поболтать о ничего не значащих рабочих мелочах, а не о пришивании оторванной ноги. в операционной тем временем уже заканчиваются последние приготовления: операция срочная, ситуация срочная, и времени, как обычно, критически не хватает — хотя бы из-за этого стоит успокоиться и сделать глубокий вдох. паника еще никому не помогала.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

9

можно бесконечно сильно любить приёмное отделение, но при этом бежать от него при первой же возможности. джо была бы рада ухватиться за что угодно, лишь бы проблемы нехватки кроватей, врачей и медсестёр перестали быть её проблемами. вообще-то в приёмном отделении есть заведующий, но за окном ночь, заведующий давно дома, смотрит любимый сериал или, может быть, читает книжку, а дежурные врачи отдуваются. в общем и целом, работа организована, но всегда приятно переложить всё с больной головы на здоровую. у джо не было никаких проблем с умением держать под контролем большое отделение, но …но на операцию по реплантации ей хотелось всё-таки больше, чем принимать всё новых и новых пациентов с шоком, кровотечением, травмами. и гриппом, родами, бытовыми происшествия, "стало плохо, упал" - они всё ещё никуда не делись и вряд ли в ближайшее время собирались куда-то деваться.

- нет ничего ценнее научиться чему-то новому, - о реплантации джо только слышала. она знала ход операции наизусть, но на операцию ни разу так и не попала. не так уж и часто случаются травматические ампутации конечностей или хотя бы пальцев. ординаторы, интерны – те самые люди, которые, при всем уважении, желают людям болеть, как можно чаще, и как можно более редкими заболеваниями. нужно же им учиться, в конце концов. они сочувствуют больным, утешают их и беспокоятся за них – соревнуясь за право вести больного и ассистировать на операции.

пока ещё они находятся в приёмном, джо успевает помогать коллегам. направляет девочку-интерна к одному из пациентов, нуждающихся в срочной остановке смешанного кровотечения; расписывается на каком-то бланке для анализов, слабо представляя, как выглядит пациент, и краем глаза замечает, как к раздвижным дверям подъезжают ещё две скорых. ощущение, что на шоссе добрую часть машин сплющило в фарш. – может быть, вы мечтаете избавиться от меня с того момента, как я перешагнула порог отделения, - джо пожимает плечами и весело улыбается. врачи разные бывают и не все рады взять с собой на операцию новоиспеченного хирурга. за "место под солнцем" приходится бороться. и не только среди своих же.

свой шанс она не упускает. зная здесь каждый угол, джо убегает из приёмного запасным выходом и двигается в сторону операционного блока. времени для подготовки мало, зайти в библиотеку и повторить ход операции попросту некогда. переодеваясь в чистый хирургический костюм, надевая на ноги бахилы, а на голову весёлую шапочку с медвежатами и зайчиками, она повторяет всё, что знает – без вопросов всё равно не обойдется. ещё полгода назад она сама гоняла ординаторов по клиническим рекомендациям, заставляла рассказывать анатомию, стоя над пациентом, а теперь сама вляпалсь в эти же вещи. но зато весело. джо заходит в предбанник, честно пытаясь скрыть собственный восторг – ну, вообще-то человеку ногу оторвало… она встает за соседнюю с доктором андерсоном раковину, включает воду и моет руки, засекая про себя время. – первый этап: хирургическая обработка. убираем все поврежденные ткани и инородные тела, маркируем все структуры – сосудисто-нервные пучки и вены. затем переходим к травматологическому этапу. восстанавливаем костный скелет, - она не видела снимков и не могла сказать, какой метод восстановления будет более предпочтителен. – затем восстанавливаем сухожильно-мышечный аппарат, а потом начинаем заниматься самым сложным: восстанавливаем сосуды и нервы, - заодно проверяя знания ординатора по топографической анатомии, тыкая в каждый сосуд и спрашивая его название.

они дружно заканчивают подготовку и проходят в операционную. яркий свет успокаивает. пациент уже под наркозом, бригада готова. джо послушно встает напротив доктора андерсона, уверенно улыбается ему – но этого практически не видно под маской, и просит у операционной сестры скальпель. сомневаться больше некогда .
---------------------------------------
операция заканчивается, джо стягивает с себя перепачканный в крови халат и маску. приятная усталость и удовлетворение от удачно прошедшей операции. – вы замечательный учитель, - джо понравилось. она старалась, ловила каждое его слово, твердо веря в положительный исход. и вот, пациент отправляется в палату, а они возвращаются в приёмное отделение, хотя больше всего уставшие ноги хотят сейчас, чтобы они легли на диван в ординаторской. – было здорово. не то чтобы я желаю, чтобы людям каждый день ноги отрывало… - она снимает шапочку и отправляет её в стирку. вот теперь точно можно идти в отделение.

по дороге к приёмному, джо рассказывает доктору андерсону тактику ведения больных в послеоперационный период, параллельно задавая вопросы. теория – это хорошо, но практика – гораздо лучше. ей бы хотелось понаблюдать этого мужчину самой, но завтра ей нужно будет возвращаться в педиатрию. практически все обязательные часы по травматологии у неё уже наработаны, поэтому травма осталась по большей части где-то за бортом, пусть она и чертовски интересная.

в приёмном ничего не меняется: всё ещё полно пациентов, всё ещё подъезжают скорые. как раз, когда джо переступает порог отделения, в раздвижных дверях появляется несколько мужчин. во рту появляется знакомый металлический привкус, который джо научилась трактовать, как жди беды. плохое предчувствие… мужчины пьяны – два из трёх так точно, они вопят что-то нецензурное, требуя немедленной помощи. к ним подходит одна из медсестёр, дружелюбно спрашивая, что случилось и какая конкретно помощь им требуется. джо выдыхает, может быть, ей просто показалось и никакой беды не будет. она подходит к стойке регистрации, чтобы взять карту какого-нибудь пациента, когда слышит за спиной грохот, вскрики и глухой стук падения тела. один из мужчин вытаскивает пистолет (зачем в больнице пистолет?), параллельно угрожая перестрелять их всех. а охраны, как всегда, где-то нет… джо застывает в одном положении, лихорадочно соображая, что делать. нужна полиция… вообще-то ей четкий протокол, как поступать в подобной ситуации, но именно сейчас протокол не вспоминается совершенно. он попросту испаряется из головы, оставляя там только ужас и желание, чтобы со всем этим разобрался кто-то другой. более опытный. более бесстрашный.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1

10

филипп никогда не считал себя прирожденным учителем или наставником, больше причисляя себя к числу людей дела, которым проще и быстрее сделать все самим, чем долго объяснять кому-то, как дело должно быть сделано. и, хоть терпения ему было не занимать [ а как иначе, если профессия связана с продолжительной кропотливой работой и необходимостью зачастую общаться не с самыми приятными людьми или просто теми, кто находится в состоянии сильного стресса, а иногда и шока ], все-таки большинство пациентов не могли ждать, пока один врач объяснит другому, что нужно делать. нет, его привычной средой обитания всегда была активная деятельность: в конце концов время — чертовски дорогой ресурс, когда дело касается неотложной помощи. вот только сейчас никто экстренно не истекает кровью [ тьфу-тьфу, чтобы не сглазить ], пациент под эндотрахиальным наркозом проходит через последние приготовления к операции, и они все равно тщательно и медленно моют руки, следуя всем требовательным протоколам, да и доктор бреннан не похожа на пустоголового идиота-интерна, с которым нужно долго и упорно мучиться, чтобы получить хоть какой-то внятный ответ на заданный вопрос. и, в конце концов, она все же находится под его ответственностью, как ординатор, и было бы крайне неправильно игнорировать свои обязанности временного куратора. вдруг однажды полученные от него знания помогут спасти чью-то жизнь? ну или ногу. тем более что доктор бреннан оправдывает возложенные на него ожидания, отвечаю четко и правильно, описывая стадии проведения операции по реплантации, не слишком углубляясь в лишние детали, предпочитая лаконичность, которая, впрочем, приходится андерсону по душе: краткость мыслей — следствие умения вычленить главное, а это крайне полезное качество в принципе по жизни, не только в их непростой профессии.
— вижу, вы отлично подготовились, доктор бреннан, — улыбается филипп, одобрительно кивая: теоретические знания — основа успеха, пусть ничто так хорошо их не закрепляет, как практика и желательно в больших количествах. конечно, он не желал, чтобы люди теряли конечности, давая возможность врачам учиться пришивать их, однако в случае возникновения столь жуткой ситуации лучше попасть в руки хирурга, который знает, что нужно делать. его опыт пришел к нему в крайне экстренных условиях, и сейчас отчасти настало время проверки и для него: одно дело стараться сделать все возможное без крайне бюрократизированных протоколов, используя все имеющиеся, порой в недостаточном количестве, ресурсы, а другое иметь все нужные ресурсы под рукой, но не отклоняться от существующих рекомендаций. да еще когда рядом находится столь требовательный зритель и помощник, как ординатор четвертого года обучения. можно даже сказать, он чувствует повышенную ответственность в этот момент.
впрочем, операция проходит отлично: доктор бреннан схватывает все на лету, и он даже доверяет ей провести некоторые стадии самостоятельный, пусть и оставляет самое сложное для себя, как они и договорились в начале совместного дежурства. старается использовать все свои скудные навыки преподавания, объясняя каждое действие, и рядом обманчиво расслабленно шутит анестезиолог под мерный писк и шум медицинских приборов. несколько часов проходят по-привычному: время, проведенное за операционным столом, всегда кажется филиппу мгновением, протяженность которого лучше всего определяется по ноющим от усталости и статического напряжения мышцам. так что, когда они выходят из операционной, начинает аккуратно разминать их: дежурство далеко от завершения, да и нужно проверить, что происходит в отделении. никто не отвлекал его во время операции и срочно не вызывал, но лишний контроль в данном случае лишним точно не был. кто знает, может они найдут только обугленные остатки, когда вернутся в приемное отделение?
— просто вы очень усердный и любознательный ученик, доктор бреннан, — со спокойной улыбкой отвечает ей, но взгляд уже выглядит несколько усталым. филипп знает по опыту, что сможет провести еще минимум сутки на ногах при необходимости, но многочасовая операция дает о себе знать. он достает из кармана еще одну конфету, пока они возвращаются в отделение, обсуждая методы реабилитации пациентов после реплантации, готовые и дальше разбираться с другими пациентами, когда это дежурство, явно несущее в себе элементы проклятия, приобретает новые неприятные повороты, запуская в голове не до конца проработанные психологические триггеры.
их трое: крайне настроенные агрессивные мужчины, ведущие себя слишком шумно и откровенно нагло, крича и требуя помощи, и один этот вид вызывает в нем смутные неприятные воспоминания, пока предчувствие говорит, что ничем хорошим это не закончится. такое же предчувствие возникало, когда дело касалось едва живых солдатов, принесенных с мест боевых действий, или перед очередным обстрелом. хрупкая вежливая медсестра не сможет справиться с ними — это же очевидно, но все равно вступает в диалог, лишь усугубляя ситуацию. андерсон уже делает шаг вперед, чтобы вмешаться, как один из нарушителей спокойствия достает пистолет, и филипп буквально з н а е т, чем это все может закончиться. он оборачивается, находя взглядом доктора бреннан и ободряюще улыбается, прежде чем начать медленно идти вперед с поднятыми перед собой руками, демонстрируя раскрытые ладони.
— пожалуйста, уберите оружие. здесь все-таки больница, — произносит спокойно и твердо, мягко улыбаясь и стараясь поймать взгляд явно пьяного человека, держащего оружие. второй мужчина поддерживает их третьего друга, видимо, которому и нужна помощь. он хочет, чтобы сконцентрировались на нем, и тогда остальные смогут уйти или же просто вызвать охрану.
— да мы, блять, знаем, что это больница. только что-то нихрена нам не помогают, а, какого это хера, доктор, — яростно, но заплетающимся языком говорит мужчина и в качестве подтверждения своей точки зрения активнее тычет стволом в сторону приближающегося к нему доктора. но филиппу совсем не страшно: это как когда берешь в руки скальпель, и моментально разум становится чистым от лишних эмоций. за его спиной слишком много людей, замерший, испугавшихся, которых считает своим долгом защитить просто потому, что предпочитает решение всех проблем брать на себя, точно никто другой не сможет это сделать. ладно, все-таки комплекс героя у него есть — чего ж тут притворяться.
— уберите оружие, и я вам помогу. я просто не хочу, чтобы кто-то еще пострадал, как ваш друг, — кивает в сторону тяжело дышащего мужчины, при ближайшем рассмотрении оказывающегося совсем молоденьким пареньком, у которого рука зажимает окровавленный бок, и кровь капает с пальцев на кафель. — меня зовут филипп, и я хочу помочь вашему другу. ему точно требуется помощь, и чем скорее, чем лучше, — продолжает спокойно говорить, словно не на него сейчас направлен пистолет. так говорят с хорошими знакомыми, но никак не с пьяницами, угрожающими людям. или только так и можно говорить с последними — по крайней мере филипп придерживается такого мнения.
— ага, щас, я его уберу, а вы вышвырните нас, — озлобленно скалится мужчина и, внезапно поднимая руку вверх, стреляет в потолок. кто-то визжит, но андерсон даже не смотрит, кто, сосредоточенный на оружии в чужих руках. — я, вашу мать, нихуя не шучу! — снова наставляет оружие на филиппа, который согласно кивает. — хорошо, я вам верю. но вы дадите мне помочь вашему другу? вы ведь ради этого сюда пришли и достали пистолет. дадите мне его осмотреть? — на что мужик на мгновение задумывается и согласно кивает, после чего его друг укладывает паренька прямо на пол — или тот окончательно соскальзывает вниз. кто уж тут разберет. филипп медленно подходит к нему, надевая по пути перчатки, которые всегда на всякий случай лежат в кармане халата, и отодвигает руку от раны: та все равно уже ничего не прижимает, а после задирает футболку. похоже на проникающее ножевое ранение. глубокое. паренек дышит поверхностно и прерывисто, не реагируя на то, как пальцы трогают кожу возле раны. плохой, очень плохой признак. поднимает голову и смотрит на мужчину с оружием.
— ему нужна срочная помощь, а мне нужны медикаменты. сейчас я попрошу еще одного доктора подойти к нам, хорошо? это все для того, чтобы спасти вашего друга, ладно? — в очередной раз дожидается кивка, и только после громко гаркает. — бреннан! обезболивающее, гемостатический набор, антисептик, — правда, такая мелочь глобально ситуацию с ранением не исправит, однако выиграть время поможет. его бы сейчас срочно в операционную: там наверняка обширное внутреннее кровотечение, но человек, размахивающий пушкой за его спиной, слишком нестабилен. нельзя так сильно рисковать, но и тянуть скоро будет некуда. нужно ставить крововосстанавливающее, сделать экспресс-тест на группу крови и начать переливание. но не под дулом пистолета.
когда бреннан оказывается рядом, он смотрит на нее и снова улыбается, желая подбодрить. — остановите кровотечение, — насколько сможете остается невысказанным намеком во взгляде, сам же филипп поворачивается к мужчине, замечая за его спиной прибежавшую, наконец, охрану: видимо, кто-то из персонала все-таки успел нажать тревожную кнопку. — ему нужна операция. срочно. иначе он умрет, — уверенно заявляет андерсон, но мужчина поджимает губы и только качает головой. — просто помогите ему здесь, чтобы я видел, иначе я вас застрелю, — и направляет ствол прямо в лоб. филипп, не меняя спокойствия на лице, медленно встает, удерживая зрительный контакт.
— если вы меня застрелите, он умрет точно, потому что здесь я единственный хирург, который сможет вам помочь, — откровенный блеф: в больнице достаточно хирургов, способных справиться с небольшой полостной операцией по устранению внутреннего кровотечения. мужчина смотрит на него с легким сомнением и хмурится. рука его медленно начинает опускаться вниз. сердце замирает, пропуская удар, и андерсон, повинуясь инстинктам, бросается вперед, хватая мужчину за запястье и направляя его руку в пол. раздается выстрел, а одновременно с ним он бьет его второй рукой в солнечное сплетение. он, конечно, должен лечить людей, а не калечить их, но сейчас совершенно иная ситуация. голень отзывается легкой жгущей болью, и беглым взглядом отмечает, что правая штанина хирургического костюма пропитывается кровью: немного зацепило, вот только это уже не имеет никакого значения: охрана тут же скручивает кашляющего после удара мужика, тогда как его друг теряет все желание сопротивляться, просто сдаваясь, и выглядит так, будто вот-вот блеванет.
— живо каталку сюда! и найдите мне операционную: у нас тут внутреннее кровотечение. анализы, переливание, позовите анестезиолога! — громко распоряжается он, снова садясь рядом с раненым, чтобы помочь медбратьям погрузить его на каталку. пульс прощупывается плохо, но черта с два он откажется от такого пациента. собственная нога его уже не волнует и даже не беспокоит: мысленно он снова возвращается в операционную, где думает, как можно спасти очередного раненого. — доктор бреннан, как насчет банального внутреннего кровотечения? или предпочтете остаться здесь? — стягивает окровавленные перчатки и проводит ладонью по волосам, зачесывая их назад. вот сейчас все происходящее куда больше походит на сирию.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

11

вообще-то джо раньше никогда не приходилось сталкиваться с подобным. как-то не находилось желающих поразмахивать пистолетом в приёмном покое больницы. люди шли сюда, чтобы получить помощь, а преступников – ну тех, кто был способен размахивать пистолетом даже в больнице, привозили обычно в сопровождении полицейских. и джо нисколько не жалела об этом. получать новый опыт ей не хотелось. но новый опыт, как видно, сам выбрал её. она стоит у стойки регистрации, боясь даже пошевелиться. в голове – просто вакуум, через который не способен прорваться шум, поднимающийся в приёмном. джо была самым обычным врачом, помогающим людям, и считала, что разбираться с неадекватными людьми – совсем не её профиль. но что-то нужно было делать.

в первую очередь, нужно было не паниковать.

опытные врачи постоянно повторяли, что паника – плохой союзник. и джо не находила сейчас ничего лучше, чем мысленно представить, будто в приёмном ничего не происходит. вдох-выход, и парализованные страхом конечности вроде бы снова способны двигаться. вдох-выход, и в голове чуть-чуть проясняется, хотя зрачки всё ещё расширены от ужаса. самым лучшим лекарством от подступающей истерики оказывается истерика девочки-интерна, что стоит рядом. девчушка вцепляется пальцами в стойку мёртвой хваткой и уже открывает рот, чтобы закричать. – тшшш, если хочешь плакать и кричать, иди в коридор, - что весьма проблематично, но возможно, потому что мужчина, держащий в руках пистолет, отвлекается на доктора андерсона. твою мать…

когда единственный дежурный врач нарывается на пулю – это не очень хороший знак. можно даже сказать, что это плохой знак. но поделать с этим никто уже ничего не поможет. а как же правило «не лезть на рожон»? видимо, здесь не работает. джо верит – наверное, опрометчиво – в доктора андерсона и надеется, что у него получится. что-нибудь да получится. даже если просто отвлечь этих двоих, пока на пороге приёмного не появится охрана, которую обычно отсюда не спровадишь. – может вызвать полицию? – шёпот дежурной медсестры, якобы очень занятой перекладыванием бумаг. – у нас всё ещё есть тревожная кнопка. и вызови охрану ещё раз, но только не по громкой связи, - джо не надеется, что медсестра сама догадается отправить 911 по пейджеру начальнику сегодняшней смены охранников.

держась на расстоянии, джо пристально наблюдает за происходящим. шон бы наверняка сейчас знал, что делать, но, увы, она-то не полицейский, а всего лишь врач, черт возьми. джо подтягивает к себе, не привлекая внимания, тележку с медикаментами – в основном, правда, перевязочный материал и простенькие препараты. пострадавшего парнишку почти полностью закрывает собой доктор андерсон, но вряд ли тот чувствует себя сейчас очень хорошо. джо перекладывает повыше шоковый и шовный наборы, и почти подпрыгивает, когда слышит голос доктора андерсона. а, ну то есть у них будет потенциально два смертника, вместо одного. чтобы никто не видел, как трясутся руки, она посильнее стискивает ручку тележки, и идёт к доктору андерсону. он не боится, и она бояться не будет. думать, правда, об этом оказывается легче, чем воспроизводить.

они ничего ей не сделают, она просто идёт помочь их раненому другу. а заодно своему коллеге. просто помочь. ничего страшного, такое случается каждый день. в фильмах про полицейских, которые обожает смотреть её семилетний сын, а она объясняет ему, что ему ещё рано такое смотреть…

стараясь не смотреть на мужчину с пистолетом, джо опускается рядом с раненым пареньком, надевает перчатки и бегло осматривает рану. ну да, гемостатическая губка здесь – всё равно что марля. но если прямо сейчас не начать останавливать кровотечение, паренёк умрёт от кровопотери. гиповолемический шок уже, похоже, начался. одной рукой джо зажимает рану – между пальцев сквозит кровь, она же попадает на светлый хирургический костюм, но всё равно, на это она даже не обращает внимания. кровь продолжает активно течь, не смотря на давление. парню необходимо обезболивающее и плазма, но вместо этого он получает только тугую повязку, едва ли ему помогающую. не находя вариантов лучше, джо убирает повязку и осторожно опускает пальцы в рану. она глубокая, однако кровоточащий сосуд пальцы, знающие анатомию лучше, чем голова, всё-таки находят. зажим не введёшь, его попросту нет, придётся держать рукой. черт… и джо держит, второй рукой прижимая к края салфетку. вот так у паренька, возможно, появится шанс.

джо успевает лишь инстинктивно пригнуться, автоматически прикрывая собой и раненого паренька, когда его друг оказывается обезоруженным и скрученным. охрана всё-таки пришла, ну хотя бы сейчас… - обязательно было подставлять хирурга? – спрашивает джо у знакомого охранника, всё ещё сидя на полу и в общем-то не требуя ответа. риторический вопрос. охранник лишь отмахивается и помогает увести своим коллегам двух дебоширов. доктор андерсон продолжает командовать, но… джо бросает беглый взгляд на его окровавленную штанину. зацепило. странно, но выстрелы остались для неё где-то за пределами. страх наступит чуть позже, сейчас она в шоке. как и все, кто находился в приёмном. джо чуть отстраняется, но руку из паренька не достаёт. его укладывают на каталку. жить он будет. скорее всего. – моя рука внутри него. так что я еду с вами, - но на самом деле, у неё совсем другой план. – готовьтесь, я присоединюсь, когда он будет стабилен, и мне можно будет вытащить руку, - и поясняет, если вдруг у старшего коллеги есть вопросы: - сосуд. дыра где-то в сантиметр, - чтобы не бежать за каталкой, джо фактически усаживается сверху на пострадавшего. таким тандемом они и уезжают в операционную.

- вызовите другого хирурга, уолш должен был уже закончить, - вообще-то она не должна распоряжаться, но медсестры послушно вызывают доктора уолша, а джо просит стерильный зажим и меняет свои пальцы на него. вроде сильно не течет, хорошо. по крайней мере, врача с ассистентом пациент дождётся.

с доктором андерсоном она встречается в коридоре, ведущим к операционным. у неё весь костюм в крови, ей бы переодеться. – с пациентом доктор уолш, - будет через минуту, только помоется. его как раз поймали на выходе из операционной. - вы идёте со мной. вашу ногу нужно осмотреть и обработать, вы же врач, доктор андерсон, всё знаете лучше меня. возражать будете позже. сами вы не справитесь, место чертовски неудобное, - после того, что они только что пережили, командовать джо уже не страшно. максимум, что он сделает, влепит ей выговор и откажется залезать на кушетку. хотя джо всё-таки надеется на его благоразумие. – парнишка будет жить, благодаря вам, а уолш справится с операцией. вы намерены возражать или пойдете добровольно? – бреннан открывает дверь в общий коридор, предлагая андерсону выйти первым. – пойдемте в свободную перевязочную.

дальше джо не командует, хотя всё ещё считает себя главной. в данный момент он – пациент, она – врач. между прочим, сертификат у неё всё ещё действующий, так что бояться ему нечего. джо подготавливает стерильный набор инструментов и перевязочный материал, надевает на руки стерильные перчатки. – а вы всегда вот так вот бесстрашно идёте на людей с оружием? – она жестом предлагает ему лечь на кушетку, нравится ему это или нет. – или вас научили не бояться во «врачах без границ»? – он, наверное, там насмотрелся. чтобы догадаться, не нужно быть семи пядей во лбу… в университете джо горела подобным опытом, но потом как-то переросла желание геройствовать и выбрала самую обычную больницу, где тоже можно обрести вполне неплохой опыт. – как вы вообще себя чувствуете? аллергии на лидокаин нет? – по ней не скажешь, что она напугалась, но на самом деле… внутри всё колотится и трясется, и джо прикладываете максимум усилий, чтобы это было не заметно. – будете себя хорошо вести, после нашей мини-операции поделюсь с вами кофе и пирожками с яблоками. согласны? – она даже не пожалеет обезболивающего, всё-таки заслужил.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1

12

если быть честным, боль совсем не чувствуется: ее можно отключить, перестать обращать внимание, как на усталост во время операции, да и адреналин вносит свою лепту. только что в испуганном ожидании замершее отделение оживает, как по щелчку пальцев, пока охрана скручивает нападавших. полиция скоро приедет и дальше займется, никто не пострадал, если не считать его кровоточащей ноги [ чувствует теплую струйку, что течет под штанами хирургической формы ], и в принципе все закончилось удачно. доктор бреннан остается с пострадавшим, направляясь вместе с ним на каталке, буквально залезая сверху, чтобы не дать ему умереть от кровотечения, и у парня есть все шансы выжить. ему еще везет, что обвинения полицейские вряд ли предъявят: был в полубессознательном состоянии, когда его друзья устроили здесь дебош. но нужно поторопиться, если хочет помочь тому не окочуриться: операция действительно срочная. филипп с улыбкой отмахивается от взволнованного возгласа медсестры, увидевшей кровь на ноге, мол, все в порядке и вообще бывало и хуже, хватает бинт с тележки с медикаментами, все еще стоящей рядом с лужей крови, где только что лежал их новый многострадальный пациент, и направляется в туалет, где приспускает штаны и, неудобно извернувшись, смотрит на рану. она с немного обожженными краями, но несерьезная — это подождет до конца смены, так что просто плотно заматывает бедро бинтом да вытирает кровь, потекшую вниз по ноге, с кожи. ему не больно, он может стоять без особого дискомфорта [ на крайний случай можно перенести вес на левую ногу — тоже прям проблема ] и даже оказал себе первую помощь [ правда, потому что это снизит риск для пациента, а не для него самого ] и вряд ли может сделать что-то полезное еще, кроме как пойти и заштопать этого парня. его дежурство — его ответственность, в конце концов. его отделение — его ответственность. зачем перекладывать свои заботы на чужие плечи, если в состоянии справиться сам? в состоянии ли?
наверное, психотерапевт, к которому вынуждено ходил еще в нью-йорке после первого серьезного ранения, назвал бы его поведение опасным для себя и окружающих. он рисковал жизнью, когда лез на рожон, а заодно рисковал жизнью каждого в отделении, ведь если бы не получилось так быстро скрутить нападавшего или если бы рикошет попал в кого-то еще. да в ту же доктора бреннан, которую столь опрометчиво ввязал в эту крайне не безопасную авантюру, хотя должен нести за нее ответственность, как непосредственный руководитель. должен нести ответственность за них всех. филипп заматывает окровавленный бинт в большой ком и умывает лицо, а после несколько секунд смотрит в свое отражение, не моргая. он больше привык к тому, что окружающие его медики знают, на что подписываются, и всегда готовы принять любой риск, ставя во главу угла чужие жизни, но редко — свои, вот только уже полтора года как работает в гражданском госпитале с гражданскими врачами и врачами, которые не подписывались на то, чтобы проводить операции под дулом пистолета или артиллерийским обстрелом. он не на войне, но совершенно об этом забыл, пока стоял рядом с невменяемым мужчиной, откуда-то доставшим оружие. обстоятельства и, самое главное, внутренние ощущения слишком напомнили период работы с "врачами без границ", и вот снова ведет себя подобно идиоту, каким был каждый день, проведенный в филиале ада на земле. готовым рисковать собой, абсолютно ни о чем не задумываясь, ради бе андерсон делает глубокий вдох и вытирает лицо бумажным полотенцем, опять напоминая себе, что он больше не на войне. не на войне. окровавленные бинты выкидвает в специальную урну по пути в операционную, которую никто не станет обстреливать, пока будет идти операция.
он.
больше.
не.
на.
войне.
но дойти до операционной ему не дает доктор бреннан, буквально ловя у самых дверей, и филипп не сразу понимает, почему его пациентом будет заниматься доктор уолш. почему им не может заняться он? с ним ведь все в порядке, однако, судя по решительному взгляду коллеги, она так не думает. хочется вести себя, как ребенок: топнуть ногой, пригрозить положением [ это ведь нарушение субординации: ординатор отдает приказы полноценному врачу — какая наглость! ], рассказать о том, что и сам себя осмотрел, а прооперировать так вообще сможет куда лучше этого их уолша, потому что у него есть огромный опыт, а еще… а еще… филипп делает глубокий вдох и расслабляется, разжимая кулаки, которые даже и не заметил, как сжал, потому что сейчас нет никакой экстренной ситуации, его может заменить коллега, а потому доктор бреннан права: возражать неразумно. — это все не выглядит так, словно у меня есть выбор, — впрочем, не удерживается от небольшого сарказма, все равно смягчающегося дружелюбностью лукавой улыбки, от которой в уголках глаз проявляются морщинки-лучики. нога все еще не болит, но никто не собирается в них стрелять, а благодаря четкой командной работы с участием всех имеющихся врачей госпиталя, никто не умрет, если он сам побудет пациентом. совсем немного. [ он ненавидит быть пациентом ]. но все равно выходит в общий коридор и направляется к перевязочным, оставляя за спиной операционные, где справятся без него. в конце концов даже гиппократ говорил: "никогда не откладывай лечение на потом".
в перевязочной привычно пахнет антисептиком, и пока доктор бреннан возится с инструментами и перчатками, все еще одетая в испачканную кровью форму, впрочем, как и он, филипп снимает сначала халат и кладет его на кушетку, а после рядом укладывает и испорченные штаны, оставаясь в ничем не примечательных черных боксерах. ему нечего стесняться: накачанное тело, мощные мышцы — физические нагрузки и тренировки позволяют всегда быть готовым к необходимости множество часов проводить в операционной или не давать дергаться особо буйным пациентам в приемном покое, а заодно позволяют вымотаться настолько, что засыпает сразу, едва голова касается подушки, и толком ничего не снится — блаженство спасительной темноты. вот только все равно ему немного не по себе. вспоминается период реабилитации после ранения, когда выжил практически чудом, потому что успели довезти до нормальной больницы с современным оборудованием и обилием медикаментов. дело даже не в том, что он не доверяет свое лечение ординатору — эта хрупкая с виду женщина отлично показала себя, чтобы сомневаться в ее способностях [ тем более когда дело касается такого пустяка ]. просто ему не нравится быть пациентом, вот и все. многим врачам не нравится быть пациентами, так что ничего необычного. — о нет, всего лишь по вторникам и четвергам. и иногда по пятницам, — преувеличенно серьезным тоном отвечает андерсон, начиная разматывать бинт, который только что намотал. хорошо намотал, причем, профессионально. — там нас учили пить самогон с военными и использовать изоленту в лечении любых ранений, — назидательно отвечает, в очередной раз превращая разговор про свою работу в горячих точках в тему для шуток, потому что говорить про то, что там порой происходило на самом деле, было не то чтобы болезненно лично для него [ воспоминания и все такое ]… скорее мало кто из собеседников хотел бы получать серьезные ответы на свои вопросы, когда дело касалось деятельности в составе "врачей без границ". наверное, он бы и сам не захотел слушать о том, как можно при ампутации обойтись без обезболивающего, которое, как назло, только что закончилось, а последний гуманитарный груз с медикаментами задерживался уже с неделю. да и не хочет выглядеть тем, кто жалуется на ужасные условия, в которых пришлось работать, потому что условия никогда его не угнетали [ а вот смерти невинных — да ], тем более что какая-то часть его все еще хочет вернуться туда [ какая-то его часть так и осталась там где-то глубоко под завалами военного госпиталя в сирии ].
наконец, с бинтом покончено, и филипп демонстрирует его с практически детской гордостью, словно ему два, а он только что сам смог впервые завязать шнурки. — у меня нет аллергии, я отлично себя чувствую и даже сделал себе перевязку, а вам, доктор бреннан, этого мало. я могу позаботиться о себе, — с легким укором замечает, выбрасывая окровавленные бинты в урну и укладываясь на кушетку на левый бок и спиной к стене, чтобы иметь возможность наблюдать за манипуляциями, которые станут проводить над раной, и обеспечить наилучший доступ к ней. подкладывает под голову руку. на предплечье, выглядывающем из-под коротких рукавов верхней части формы, виднеется татуировка с рунами. — знаете, у меня были и более серьезные травмы, чем эта. и для справки: я бы смог справиться с ней сам. всего лишь царапина. но ради пирожком с яблоками, так и быть, побуду послушным пациентом, — мягко усмехается в ожидании, пока она подойдет осмотреть бедро, а после спрашивает. — ну так что, доктор? каков ваш вердикт? ногу удастся сохранить? — и его ясные голубые глаза светятся смехом, который не удается сдержать, так что тот срывается с губ. он смеется, потому что это отличный способ разрядить атмосферу, тем более что доктор бреннан выглядит немного напуганной — нормальная реакция для человека, который раньше не сталкивался с угрозами от вооруженного человека. она в принципе не должна была столкнуться с чем-то подобным, потому что врачи в больницах должны лечить, а не думать, как не словить пулю. филипп прикрывает глаза, чтобы не смущать ее, если вдруг то, что собирается сказать, может создать ощущение дискомфорта, пусть ни капли не стремится к созданию подобного эффекта.
— знаете, я должен извиниться перед вами, доктор бреннан, — на лице появляется грустная мягкая улыбка с легким привкусом вина, застывшей в уголках губ. — я не имел права вмешивать вас сегодня, и мне жаль, что так получилось. иногда я забываю, где нахожусь, и что большинство врачей не обязаны работать в опасных условиях. в смысле это было мое решение: пойти и постараться решить проблему, но ввязывать в свои планы вас было неправильным решением. надеюсь, что вы не злитесь на меня за этот поступок слишком сильно, доктор бреннан, — тихо и медленно выдыхает, а после хмыкает, разбавляя серьезность разговора в очередной раз. — ну или если вы злитесь слишком сильно, то моя нога и так в вашем полном распоряжении, не так ли? — тихий смешок срывается с тепло улыбающихся губ.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

13

джо нравится доктор андерсон. особенно он ей нравится, когда не лезет под пули и не пытается быть героем больше, чем это необходимо. она благодарна ему за то, что он не побоялся и самостоятельно разобрался с дебоширами, но всё же, всё же, она бы предпочла, чтобы охрана и полицейские решали подобные проблемы, а не квалифицированные хирурги. страх понемногу отпускает, и руки уже не так сильно трясутся, можно не контролировать каждое своё движение. в процедурном кабинете успокаивающее пахнет антисептиком и медикаментами – те самые запахи, к которым джо привыкла с детства. она была тем самым ребёнком, который большую часть своего детства провёл в стенах больницы, с интересом изучая анатомический атлас, пока ровесники гуляли на улице. она бы и сейчас с удовольствием посмотрела анатомический атлас или полистала учебник по хирургии, задавая интересующие её вопросы доктору андерсону. но, в общем, потренироваться обрабатывать огнестрельные ранения – тоже полезно, особенно на опытном хирурге, который, разумеется, не спустит с неё глаз.

- какая у вас насыщенная неделя, - супергерой в медицинском костюме. джо украдкой улыбается, преувеличительно громко гремя инструментами. она старается не глазеть на него, хотя посмотреть, конечно, есть на что. если бы джо больше общалась со своими однокурсниками, сегодняшний вечер мгновенно сделал бы её звездой курса. но доктору андерсону, можно сказать, повезло, особенно джо с однокурсниками не общается, практически всё время отдавая учебе. она осознанно сократила учебную программу, у неё не было времени учиться долго и нудно, к тому же большая часть обязательных часов у неё отработана ещё во времена первой ординатуры.

- использование изоленты – очень полезный навык. я бы хотела уметь лечить людей при помощи подручных средств, ситуации разные бывают и не всегда ты находишься в госпитале. иногда и на дороге, а под рукой только скудная автомобильная аптечка, - джо вздыхает и подкатывает поближе к своему новому пациенту тележку с инструментами. она умеет обрабатывать раны и даже швы красивые накладывает, по крайней мере, ещё никто не жаловался на то, что криво или остался шрам. доктор андерсон гордо демонстрирует ей бинт, перепачканный в крови, а джо подталкивает ему жёлтый контейнер для мусора. молодец, молодец, с перевязками, значит, дома справится сам.

- знаете, мой девятилетний сын тоже говорит мне, что может позаботиться о себе, - джо серьезно смотрит на доктора андерсона, ловко укладывающегося на левый бок. да, она только что сравнила его с ребёнком, все они, мужчины, маленькие дети, за которыми нужен глаз да глаз. если бы она не вызвала доктора уолша, мистер я_могу_позаботиться_о_себе сейчас стоял бы в операционной, демонстрируя свои супергеройские навыки. он, конечно, герой, но даже героям иногда нужно лечиться. они не в африке и рядом нет умирающих детишек, они в больнице, где полно дежурных врачей, вполне способных справиться с ранением брюшной полости. – не понимаю, почему так сложно просто принять помощь? все вы, мужчины, одинаковые. вы скорее рану скотчем заклеите, чем добровольно попросите, чтобы вам помогли, - она ворчит, но, на самом деле, всё понимает. врачи – совершенно отдельная каста, они, как деревья, умирают стоя. стоя у операционного стола со скальпелем в руках.

- ну надо же, какая удивительная сговорчивость, - не упускает случая вставить своё веское слово и щедро заливает рану антисептиком. наверняка щиплет, но у него ведь не болит. джо даже не пытается достать обезболивающее, хотя у них его недостатка нет. – до свадьбы заживёт. зашивать не будем, ногу отрезать – тоже. хотя… заодно бы закрепили полученные сегодня навыки, - она улыбается, от чего в уголках глаз лучиками расходятся морщинки. – но так уж и быть, закреплю их на манипуляциях, - кажется, доктору андерсону удалось разрядить обстановку. джо заметно расслабляется и совсем перестаёт обращать внимание на то, что её костюм залит кровью, а на кушетке перед ней лежит её собственный наставник.

- нет, я не злюсь. и надеюсь, что и вы меня простите за то, что я раскомандовалась и лишила вас операции. но стоит заметить, что я и себя операции тоже лишила, - предпочла первичную хирургическую обработку с перевязкой операции на брюшной полости. так себе ординатор, поломанный какой-то. – и я же уже пообещала, что ногу отрезать вам не буду, а обещания я привыкла сдерживать. ещё у меня пунктик на контроле, ну… именно поэтому вы сейчас не в операционной, - джо извиняющее пожимает плечами и продолжает возиться с его раной. она осторожно убирает поврежденные ткани, позволяя крови свободно стекать по его ноге. – не больно? могу затыкать вас иголками, - исключительно по доброте душевной. но вообще осталось немного, совсем чуть-чуть, буквально десять минут потерпеть. она снова и снова обильно промывает рану, наблюдая, как та приобретает совсем человеческий вид. в конце концов, джо накладывает марлю с мазью и ловко забинтовывает ногу.

- вот теперь вы совсем, как новенький. и, поскольку вы были молодцом, придётся всё-таки с вами поделиться пирожками и кофе, - она дружелюбно ему улыбается, прибирает рабочее место и выкидывает использованные материалы в урну. не рассказывает об уходе за раной, он ведь и сам всё знает. если бы речь шла о ком-нибудь другом, джо заставила бы его показаться через пару дней, но, так уж и быть, доктору андерсону предлагать не будет. – встречаемся через десять минут в ординаторской, - вообще-то ординаторам туда нельзя, но джо совсем другой случай, у неё и бейджик до сих пор остался врачебный, и полномочия, в общем-то, тоже врачебные – по крайней мере, в приёмном отделении.

за десять свободных минут джо переодевается в чистый костюм – в единственный чистый, который у неё вообще есть. врачебный синий, но что поделать, доктор андерсон и так знает, что сегодняшнюю смену она отрабатывает в качестве ординатора. синий костюм – уже что-то привычное и родное, он успокаивает, почти как запах антисептиков и лекарств. в чистом костюме с поправленной прической джо поднимается в ординаторскую, ставит чайник и греет пирожки. вообще-то ординатору должно быть некогда стряпать пирожки, но джо не хотела отказывать сыну. тем более пирожки – это была взятка луису и заодно и грэди. луису – за то, что она обещает ему уже несколько месяцев сходить в кино и погулять в парк, но ещё ни разу не нашла на это времени, а грэди – ну, грэди за то, что родительские обязанности ему приходится выполнять в четыре раза чаще. не то чтобы грэди против, ему потребовалось всего пять лет, чтобы стать ответственным родителем, и джо не может перестать заказывать глаза от этого.

пока доктор андерсон не вернулся, джо звонит в приёмное, узнавая, нет ли для них работы, а потом в оперблок, мало ли, вдруг там что есть… она задолжала себе и доктору андерсону операцию, но ей за это даже не стыдно. если честно, джо вообще уже считает часы до того, когда эта жуткая смена закончится. доктор андерсон ей нравится и работать с ним комфортно, но сегодня они просто побили все рекорды. зато пациент их сейчас в реанимации и уже идёт на поправку, хоть кому-то сегодня повезло, если можно назвать везением оторванную ногу.

к приходу своего коллеги, джо уже успевает заварить кофе, аромат которого распространяется на всю комнату отдыха. – кофейник на столе, но раз вы раненый, давайте я за вами поухаживаю, - к тому же ей несложно. бреннан подает доктору андерсону кружку с кофе и подталкивает поближе тарелку с пирожками, не распространяясь о том, что пирожки делала сама. в каком-то роде они сейчас – тоже взятка за то, что она видела его без одежды, хотя он вообще-то не просил ему помогать. несколько минут джо пьет кофе молча, только поглядывает на доктора андерсона поверх кружки. а потом всё-таки не удерживается… - меняйте повязку два раза в день и про мазь не забывайте… ладно-ладно, - джо поднимает одну руку в примирительном жесте, - вы всё сами знаете. просто… да, пунктик на контроле, - она легко смеется и откусывает пирожок. – надеюсь, меня будут часто ставить вместе с вами в смену. но не настолько, чтобы вся дежурная команда взвыла, - ну, он и сам видел, какой эффект они сегодня произвели вдвоем.

- а ещё, ещё нас с вами ждут в операционной через полчаса. мужчина, тридцать лет, перелом рёбер, перелом ключицы и гемопневмоторакс, - неплохая альтернатива внутрибрюшному кровотечению. джо так кажется. – если вы не поняли: это я тут баллы к карме зарабатываю, - она снова легко смеется, на операцию настроиться ещё успеет. может быть, остаток смены пройдет спокойно, хотя надеяться на это лучше не стоит. предупрежден, значит, вооружен, как говорится, а в приёмном всегда происходит хрень, если она может там произойти.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1

14

на самом-то деле он больше привык к тому, что у него нет лишнего времени, чтобы заниматься своими ранениями, особенно легкими и ни к чему не обязывающими, кроме как небрежно промыть да замотать любыми подручными средствами, чтобы избежать попадания раны инфекции [ все хорошие бинты, которых порой не хватало, как не хватало примерно всего, несмотря на гуманитарные поставки, всегда оставлял для пациентов, а что-то еще и приберегал на тот случай, если к ним попадут дети: не станешь же мотать ребенка наспех прокипяченной тряпкой со старыми не отстирывающимися следами крови ], но кажется, будто будет лучше, если она станет считать, что все дело лишь в чисто мужской нелюбви просить о помощи. филипп знает свои лимиты, но даже если и переоценивает их, вряд ли бы эта царапина принесла много вреда: куда меньше, чем его промедление и бездействие могли навредить пациенту. вот только здесь есть множество других врачей, способных с легкостью подменить временно выбывшего из строя коллегу, и до сих пор не получается однозначно понять, как относится к этому: с радостью, что больше шансов, вопреки всему, пациенту помочь, или с печалью, что больше не настолько уникален и незаменимым, чтобы без него не обошлось ни одного более-менее серьезного ранения или травмы.
— хороший врач должен уметь командовать, иначе как он будет справляться с несносными пациентами? — мягко замечает андерсон, с профессиональной отстраненностью наблюдая за работой рук доктора бреннан: четкие, опытные движения вкупе с аккуратностью — из нее действительно выйдет отличный хирург, когда ей дадут право быть самостоятельной. характер, способность к обучению, терпение — без этого никому не удавалось еще достигать успехов в борьбе за смертью, когда забываешь про себя, полностью отдаваясь процессу. он знает, насколько это затягивает. знает настолько, что сейчас бы предпочел стоять у операционного стола с кровоточащей ногой вместо лежания здесь. — да, тот факт, что вы тоже поплатились за свое решение, безмерно утешает меня. было бы слишком нечестно, если вы бы ушли зашивать того парня, а меня отдали какой-нибудь медсестре, — смеется, продолжая наблюдать, словно все происходит сейчас не с его ногой: ему практически не больно, действительно не больно — отлично умеет абстрагироваться от физических неудобств, а еще адреналин, кажется, до конца не прекратил бушевать в его венах, вот только, когда смена закончится, боль с удвоенной силой придет, точно желая отомстить за то, как о ней посмели забыть, но пока лишь немного морщится, в особо неприятные моменты удаления поврежденных, опаленных тканей да и все на этом.
— что же, я рад знать, что моя нога останется при мне. боюсь, без нее я бы уже не был таким красавчиком, — снова шутит, привыкший в шутках и в легких, малозначительных лукавых замечаниях прятать серьезное и болезненное, чтобы не дать никому концентрироваться на чем-то плохом. даже сейчас, потому что недавно эта хрупкая, но сильная женщина пережила серьезный стресс, пусть пока не позволяет себе окончательно подумать об этом. пережила из-за него, и об этом уже стоит окончательно подумать ему. — нет, в иголках нет необходимости: не так уж это и больно. бывало и хуже, — и улыбается так, что нет никакого сомнения: хуже действительно бывало. на его теле до сих пор заметны округлые выпуклые рубцы на животе и спине в тех местах, где оказался наколот на арматуру так, словно был шашлыком. тогда было больно, а еще беспросветно пусто, потому что теряет куда больше, чем парочка литров крови. существенно больше.
взгляд застывает на обработанной ране, чтобы хоть таким образом спрятать жесткость опустошенного воспоминаниями взгляда. это ощущение подобно приливу: накатывает, скрывая под собой с головой, а после спадает подобно боли от старой, никак не желающей заживать ране — но он все равно старается продолжать улыбаться, потому что таким образом можно попробовать обмануть мозг. улыбнись, и вот запускается нейронная реакция, а мир перестает быть настолько паршивым. — только ради пирожков на это все и пошел, буду честным, — с каким-то чуть наигранным задором отвечает, когда все заканчивается и нога аккуратно забинтована: у нее получилось ловчее и ровнее, чем когда бинтовал себя сам — место и правда было не самое удачное, чтобы самостоятельно лечить его, но когда трудности могли быть существенной преградой. — спасибо, доктор бреннан, — тепло бросает ей вслед, надевая грязные штаны, потому что до своего шкафчика с одеждой и сменной формой, которую предпочитал иметь в нескольких комплектах как раз на случай всяких грязных неприятностей в приемном покое, еще нужно добраться, а ходить по коридорам больницы совершенно неприемлемо.
на ногу все же оказывается немного неприятно наступать, но нужно просто немного приноровиться, чтобы, даже прихрамывая, выдерживать привычный темп ходьбы: филипп никогда не был приличным и спокойным пациентом, а необходимость соблюдать постельный режим всегда чудовищно угнетала — впрочем день после смены все-таки придется попридержаться его, а не то спровоцирует неприятные осложнения или просто затянет процесс заживления. есть что-то неприятное в том, чтобы быть одновременно пациентом и врачом: слишком много знаешь, что оказывает влияние на совершаемые поступки, как в хорошую, так и в плохую сторону.

у него в шкафчике на полке лежат все снятые браслеты, потому что цепочки все еще не нем, спрятанные под одеждой — теперь чистой и пахнущие свежестью химчистки. браслеты же свалены без какой-то системы, привычно снятые ради операции, и филипп аккуратно гладит один из них — крупные, но неровные, деревянные бусины из какого-то африканского дерева. та девочка умерла все равно, заняв еще одно место на его личном кладбище. сколько же там таких — так просто и сосчитать сложно, но андерсон уверен, что помнит их всех, потому что каждый из них был, в том числе, и источником опыта, позволяющим не допускать аналогичных ошибок с кем-то другим. в медицине, как в авиации, все правила пишутся кровью. он слишком громко и резко захлопывает дверцу, направляясь в ординаторскую и по дороге предпринимая попытки пригладить хоть как-то волосы. получается наверняка не очень, но никто не обвинит его в том, что он не старался, не так ли?
в ординаторской бодряще пахнет кофе, и один только этот запах заставляет улыбнуться: смена выдается насыщенной и отчасти сумбурной, так что подобный момент затишья приходится как нельзя кстати. он садится так, чтобы лишний раз не доставлять дискомфорта раненому бедру и улыбается на слова коллеги. — как мало нужно сделать, чтобы за тобой ухаживали: всего лишь чуть не словить пулю, — и эта шутка могла бы считаться идиотской, но они все здесь слишком погрязли в черном юморе, чтобы не смеяться над угрожающими жизни вещами. — спасибо, — мягко кивает, принимая из ее рук чашку и делая большой глоток. — это действительно куда лучше бурды из автомата, — и тихо смеется. а после смеется еще громче, но серьезным тоном отвечая. — так точно, мэм, два раза в день, — но такая грубоватая забота с нотками приказа кажется чем-то непривычным и милым, напоминающим о старых временах, о которых не любит вспоминать. филипп берет пирожок. — все в порядке. в конце концов, вы же получаетесь моим лечащим врачом в такой ситуации, а это значит, что вы должны быть немного командующей занудой хотя бы по долгу службы, — в уголках губ расползаются морщинки, а пирожки оказываются на удивление вкусными, и быстро съедаемыми, пусть он и не хочет показаться каким-то неприлично оголодавшим невеждой. — нет, за эти пирожки и пулю словить не жаль, — запивает приятный вкус яблок кофе и чувствует себя расслабленно и комфортно, словно не где-то совсем под боком их ожидают все новые и новые пациенты. например, один из тех, о ком говорит ординатор.
— а я уж думал, что вы до конца смены засадите меня за бумажную работу, — смешливо усмехается, но во взгляде видно, как часть его уже мысленно перемещается к возможным вариантам лечения, вмешательства, к изучению анализов, которые еще и в глаза не видел. он всегда был на своей собственной медицинской войне, и битвы там никогда не стихали. — к карме или к опыту из практики в приемке? — смеется, но смотрит будто бы понимающе: сам же был ординатором, который готов был умереть за любую лишнюю операцию. он любил хирургию, даже если иногда она словно ненавидела его в ответ. берет еще один пирожок. — да ладно вам, доктор бреннан, из нас получилась отличная команда. как мне кажется. думаю, лучше уж стоять в одной смене вместе с нами, чем с какими-нибудь лоботрясами, которые не знают, что делать. в отделении это знают даже лучше, чем мы, пусть и поворчат для виду. это ведь такое развлечение: ворчать из-за всяких глупостей. должны же люди как-то расслабляться, — опирается спиной на спинку стуле и вытягивает ноги, опуская руки с чашкой себе на бедра. — вот как вы расслабляетесь после работы? всем же так или иначе надо сбрасывать этот стресс или хотя бы отвлекаться от него. я хожу в спортзал, например. физические нагрузки отлично прочищают голову. и спится после них лучше, — особенно когда от усталости конечности не двигаются — тогда вот спится особенно чудесно.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

15

вообще-то джо не привыкла тиранить окружающих людей. ей просто нужно всё держать под контролем и ничего не выпускать из виду. ей всегда говорили, что её место где-нибудь на административной должности, подальше от операционных и отделения, а она с этим никогда не соглашалась, но всё же мирилась от части с административной должностью в приёмном. времени на лечение, спасение и утешение оставалось мало, в основном приходилось изыскивать дополнительные койки, спорить с дежурными врачами и заставлять их госпитализировать пациента, который обязательно вернётся через пару часов с ухудшением состояния; бесконечно звонить в лабораторию, прося выдать анализы пораньше; и заворачивать скорую помощь с кричащим от боли пациентом, потому что им совершенно некуда его брать. у неё получалось, но ей всё равно хотелось большего. хотелось доказать себе, семье и коллегам, что можно быть хорошим администратором и в операционной, не обязательно всю жизнь класть на алтарь самого неуправляемого отделения в больнице. сейчас она по нему даже не скучает. ординатура и собственное лечение не оставляют времени на меланхолию и скучание по прошлому.

единственное, о чем джо вообще жалеет в своей жизни, так это о том, что не спасла ни первый, ни второй брак. возможно, семейная жизнь – это просто не её? или, может быть, просто рядом были не те люди, которые казались подходящими только на первый взгляд? грэди не понимал, что такого есть в больнице, что нужно проводить там большую часть своей жизни. шон это понимал, но друзьями они оказались более близкими, чем супругами. не нужно было ничего усложнять, нужно было остаться друзьями, которым нравилось гулять по больничной территории и изредка встречаться в парке. но хорошо быть умным задним умом, когда за спиной осталось столько всего. в том числе и болезнь, заставившая поменять мнение об очень многих вещах. когда ты оказываешься на краю своей жизни, начинаешь замечать, что действительно в ней важно, а на что не стоит обращать своего внимания.

джо делает глоток кофе, обнимая руками кружку. – если бы я ухаживала за вами просто так, это бы выглядело так, будто вы используете ординатора, - а это запрещено правилами госпиталя. но это, конечно, не значит, что врачи не используют ординаторов. это, так сказать, взаимовыгодное сотрудничество: ординаторы таскают врачам кофе и шоколадные батончики, а те берут их на интересную операцию или первыми зовут посмотреть необычный клинический случай. в свое время джо тоже использовала ординаторов, не испытывая никаких проблем с совестью. все только выигрывали. больница – вовсе не аквариум, это бассейн с акулами, каждая из которых норовит слопать рыбку под носом у другой.

- а, то есть можно ещё немного позанудничать? исключительно по долгу службы, - она улыбается ему в ответ. лекторский тон лучше оставить для настоящих пациентов. доктор андерсон какой-то не настоящий, поддельный. и если бы жизнь их бывшего пациента целиком и полностью зависела от него, джо бы, не задумываясь, подала ему скотч или изоленту, чтобы он залепил рану на бедре и принялся за операцию. но, слава богу, этого не понадобилось. здоровье для джо – болезненная тема. она упустила здоровье собственное, поэтому теперь трясется над здоровьем других людей. словно это как-то исправит или изменит лечение, продолжающееся уже год. она не жалуется и не ноет, не просит послаблений и, молча, продолжает раз в месяц посещать гематолога и химиотерапевта, надеясь, что ремиссия продлится, как можно дольше. джо не питает напрасных надежд: рецидивы случаются со всеми и у всех. просто кому-то везёт, а кому-то нет. а у неё ребёнок маленький…

- вас можно за неё засадить? – джо вопросительно изгибает бровь, живо и очень красочно представляя, как приматывает доктора андерсона к стулу скотчем, чтобы он не скакал на своей больной ноге по отделению. – и к тому, и к другому, - кивает, подтверждая свои слова, доедает пирожок и аккуратно вытирает пальцы влажной салфеткой. она не торопится в операционную, сейчас ей приятно сидеть здесь, пить горячий кофе и разговаривать. с доктором андерсоном комфортно даже в неформальной обстановке. они близки по возрасту – настолько, что кажется ровесники. а это намного, намного ближе, чем у джо с однокурсниками. с теми, увы, разница почти в семь лет – для неё это целая пропасть. к тому же ни у кого из них нет детей, большая часть из них сами ещё дети, а она несёт ответственность за чужую жизнь и до ужаса боится налажать с воспитанием. а вдруг луис вырастет плохим человеком? а вдруг она не досмотрит или что-то упустит…? это гораздо сложнее, чем с пациентом, ведь с пациентом рядом и другие опытные врачи, а с сыном рядом она одна. где уж тут… расслабишься.

- безусловно, люди должны расслабляться. я обычно хожу с ребёнком в парк, мы бесимся, играем во что-нибудь, а потом плетемся домой. я плетусь. он потом ещё два часа болтается вниз головой на площадке около дома, сбрасывая энергию, - джо никогда не было стыдно за то, что она одна из тех мам, которые вечно с детьми. ребёнок не всегда будет маленьким, осталось всего каких-то пару лет, пока он с удовольствием бесится на улице с ней. потом он будет беситься с друзьями, а ей придётся ходить в спортзал, чтобы подвигаться. – очень рекомендую девятилетку. лучше любого спортзала, - а если к девятилетке ещё добавить работу по дому, желание повозиться в палисаднике и собаку, то возможность шевелиться будет возвращаться только где-то через пару дней.

- вообще, конечно, обычно врачи всё время в больнице, а если они не в больнице, то они спят, чтобы пойти в больницу. но очень приятно иметь интересы, не связанные с больницей, - джо нравится ходить в кино или встречаться с друзьями, пропадающими на работе, как и она сама. времени лежать на диване и вздыхать по ушедшей юности попросту нет да и кому это нужно, когда тебя ждёт столько интересных дел. – а чем вы ещё занимаетесь, ну, помимо спортзала? мне ещё, например, нравится печь. правда, сейчас времени возиться на кухне нет совсем, но раньше я каждые выходные что-нибудь пекла, - и коллекционировала рецепты в красивой тетрадке с милым котиком на обложке. сейчас даже не вспомнит, где тетрадка, зато хорошо знает, где висит листок с расписанием приёма таблеток. так себе замена, конечно. не заканчивая разговор, джо поднимается на ноги, ополаскивает кружку и наливает туда чистую воду. приблизительно так выглядят попытки позаботиться о здоровье.

- знаете… иногда мне кажется, что я сошла с ума, когда решила вернуться в ординатуру. но.. но, но, но. мне нравится быть в операционной, я нравлюсь себе в операционной, - она довольно улыбается, потягивается, морально и физически настраиваясь на предстоящую операцию. вообще, конечно, секрет прост: джо нравится учиться, и если бы она не вернулась в ординатуру по хирургии, то ушла бы в ординатуру по педиатрии. или поступила бы в аспирантуру, но точно что-нибудь бы придумала. не может она жить без учёбы, детские домашние задания – не в счёт, тем более луис справляется с ними сам. даже "расскажи и покажи" сам выполняет, заставляя джо сомневаться в том, что он – её ребёнок. у неё эти занятия вызывали непреодолимое желание застрелиться, а выступление перед всем классом воспринималось, как добровольный суицид. как ни крути, быть взрослой лучше. а быть взрослой и мочь командовать – вдвойне.

- почему вы выбрали хирургию и травматологию? ну то, что вы герой, мы уже выяснили, но, может быть, были ещё какие-то причины? – почти все выбирают ту специальность, в рамках которой испытывают проблемы, чтобы лучше разобраться в собственном здоровье или помочь родным, страдающим от той или иной болезни. джо, правда, интересно, к тому же переходить к каким-то более серьезным разговорам сейчас не вариант, совсем скоро придётся встать и пойти в операционную, остро пахнущую стерильностью и кровью – почему-то запах крови не выветривается оттуда никогда, хотя с кровью там борются интенсивно. но джо нравится этот запах, ей вообще практически всё нравится в больнице, и она не сомневается в том, что выбрала правильную профессию.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1

16

филипп тихо посмеивается, и пальцы аккуратно гладят теплый бок кружки, на удивление чуткие и бережные: прослеживаются годы опыта работы со множеством травм, многие из которых не требуют применения большой физической силы — скорее наоборот требуют тщательности и выверки каждого движения, чтобы получилось собрать по кускам не только кости, но и нервы с сосудами. когда-то он, как и многие, тренировался на фруктах, стараясь провести операцию как можно бережнее, но ничего не могло заменить тренировки на настоящих людях. кровавая тайна любого хирурга: никакой опыт не заменит полученный в ходе реальной операции, даже если пациента в итоге теряешь. он мягко поднимает голову и смотрит на доктора бреннан с дружелюбным теплым любопытством: она выглядит, как женщина, которой однозначно идет материнство — есть в ней какое-то едва уловимое сочетание заботливой ласковости и жесткости внутреннего стержня, когда обе стороны медали находятся в приятном балансе. с такой мамой вряд ли можно разбаловаться слишком сильно, но и чрезмерного давления оказывать не станет. наверняка ее сыну повезло с ней. филипп улыбается, прежде чем ответить.
— с радостью поверю вам на слово, но, боюсь, девятилетку не так просто достать, если только не позаботиться об этом заранее, — с чувством смирения и принятого поражения пожимает плечами и снова делает глоток кофе, который пока что больше служит тем, что позволяет занять руки. — у меня позаботиться как-то не получилось, — и в этом тоже есть давнее, застарелое принятие своего положения человеком, который уже и не пытается ничего изменить. причем не то чтобы он не хотел детей: в его идеальном варианте будущего были и они, и уютный дом за городом рядом с хорошей школой, само собой, в приятном спальном районе, и жена, и все эти глупые банальные радости жизни, в которых у него всегда есть место, куда хочется возвращаться после очередной смены, или сложной операции, или дежурства. люди, ради которых можно не брать дежурства на праздники, чтобы дать возможность тем, кому это действительно важно, побыть со своими семьями. наверное, все это бы у него было, но мэрилин умерла, а все последующие романы были слишком несерьезны и мимолетны, чтобы начинать думать о чем-то важном и значимом. не то чтобы он пытался превратить их во что-то значимое, если уж быть до конца честным.
андерсон снова поглаживает бороду, хотя она не настолько отросла, чтобы торчать в разные стороны, и этот жест больше отражает привычки, чем является эстетически необходимым. — я действительно очень скучный, если так подумать. вот как раз из этих врачей, которые дома спят, чтобы потом пойти в больницу, пока оттуда не придется уходить, чтобы поспать дома, — снова смеется: ему не стыдно признаваться в том, что подавляющую часть своего времени проводит в этих стенах, едва ли оставляя себе возможность заниматься чем-то еще. там, в сирии, в африке у них не было выходных, не было возможности пойти и заняться чем-то другим, кроме заботы о раненых или заботы о себе [ исключительно в тех количествах, которое бы не позволило падать от усталости и совершать критические медицинские ошибки ]. он привыкает к такому режиму и не особо видит необходимости что-то менять. — но иногда могу посмотреть хоккей: еще в школе играл в местной юношеской команде, в нью-йорке. или просто погулять. не знаю, я просто чувствую, что здесь могу быть более полезен, чем где-то еще, и зачем в таком случае тратить время на то, чем мне не хочется заниматься, — наверное это все звучит так, словно он совершенно неисправимый одиночка, но разве это не так? в любом случае он цепляется в своей жизни за то, за что может, и вряд ли его можно за это осудить. по крайней мере мог бы снова уехать в сирию или еще в любое другое место, где в конце концов его бы и прикончили. славный конец для бесславного героя.
— если вы сошли с ума, то и я сумасшедший. и любой другой хирург в этом здании тоже, — смотрит на нее серьезно и понимающе, а после допивает кофе, но продолжает наглаживать кружку. гладкость керамики успокаивает и дает настроиться мысленно на предстоящую операцию, которая пройдет в привычных условиях, когда у него что-то болит, но это нужно игнорировать. ничего нового. — думаю, хирургия так просто не отпускает никого, кто хоть раз попался в ее сети. это как наркотик: ты знаешь, что от тебя зависят жизни, и ты борешься за них, и если побеждаешь, это самое настоящее торжество победы. нельзя так просто отказаться от возможности ощутить это снова, — не зря ведь у каждого оперирующего хирурга так или иначе развивается комплекс бога — он и у него есть, даже если пытается хоть как-то себя контролировать, и однажды доктор бреннан тоже почувствует его влияние на себя. но какая разница, если в процессе будут спасены чьи-то жизни? просто за каждое умение нужно платить, и в этом состоит их плата.
— не думаю, что я прям герой. просто пытаюсь им быть, иногда удачно, иногда нет, — фыркает, прикрывая глаза. — мой отец — пластический хирург, и с ранних лет я знал, что тоже стану врачом. правда, он хотел, чтобы я тоже занимался пластиками, но мне всегда больше нравилось приемное отделение: атмосфера контролируемого хаоса, неотложная помощь, попытки спасти людей, реальные попытки, а не подтяжки и увеличение груди — отец занимался по большей части этим, как и все пластические хирурги. потом в пятнадцать я сломал руку во время хоккейного матча, и пока мне делали рентген, осматривали и накладывали гипс, я понял, что вот где настоящая медицина. в травматологии, в умении моментально оценить уровень ущерба, оказать верную помощь, спасти кому-то жизни. плюс я подходил под эту специальность: тяжелые физически нагрузки всегда выносил спокойно. а когда попал во "врачей без границ" и уехал с группой врачей в африку, окончательно понял, насколько верный путь выбрал. травматологи там действительно нужны, как и в других подобных местах, — открывает глаза и смотрит немного печально, но без капли сожаления: все давно для себя решил и ни разу не сомневался в принятом решении. — думаю, отец так и не простил меня за то, что не пошел по его стопам. для него моя специализация — это в первую очередь грязь, полуживые жертвы аварий и собственной глупости, и слишком низкая оплата для столь большой ответственности. но я никогда не был послушным сыном, — лукавые огоньки мелькают во взгляде, когда он тоже встает, чтобы пойти помыть кружку, потому что крайне невежливым будет с его стороны оставлять это на доктора бреннан. встать с легкостью, какой бы ему хотелось, не получается, но филиппу не занимать упрямства: опирается на край стола, все же оказываясь на ногах. стоять не так уж и сложно, а при ходьбе хромает едва заметно, когда подходит к раковине.
— а какую специализацию выбираете вы? или еще не поздно начать агитировать вас остановить свой выбор на травматологии? как вы уже успели заметить, у нас тут весело и бывают весьма интересные случаи. конечно, я не могу вам обещать реплантации каждую смену, но вы можете стать просто звездой переломов. или ушибов. еще у нас есть великое множество ран — просто на любой вкус. разве не звучит заманчиво? — его взгляд снова смеется, когда поворачивается к ней, заканчивая с мытьем кружки.
[NIC]Philip Anderson[/NIC][STA]we`re doomed | not saved[/STA][AVA]https://i.imgur.com/nney1Oy.png[/AVA][LZ1]ФИЛИПП АНДЕРСОН, 37 y.o.
profession: хирург-травматолог в госпитале им. Св. Патрика[/LZ1][SGN] WITH PATIENCE AND ENDURANCE
https://imgur.com/PXRmwwL.gif https://imgur.com/A9eZJcS.gif https://imgur.com/Q4dYvlD.gif
I COULD RESHAPE THE WORLD
[/SGN]

+1

17

джо нравится быть мамой, ей нравится учить сына чему-нибудь новому и наблюдать за тем, как он взрослеет. ей нравится проводить с ним время, разговаривать – у детей совсем другое мышление, они ещё не загнаны в рамки и смотрят на мир открытыми глазами. ей нравится всё, и она нисколько не жалеет, что когда-то отказалась от одной мечты, ради мечты другой. она всегда представляла себя человеком семейным с ребёнком на перевес и никогда не думала, что к тридцати семи годам будем иметь два, можно даже сказать, неудачных брака за спиной и статус матери-одиночки. иногда ей кажется, что всё, что ей смогли передать родители – любовь к медицине, надежно распределив любовь, крепкую семью и несколько скучную, но от того такую притягательную обычную жизнь между остальными своими детьми. иначе она не могла объяснить тот факт, что все её братья и сёстры были типичными семьянинами, совершенно не задумывающимися о карьере. никто из них никогда не хотел быть врачом, она одна обожала разглядывать атласы и книги, рядком стоящие на полочке у отца в кабинете. джо просиживала там часами и не жаловалась, если родители поднимали их среди ночи и тащили в больницу – кому-то нужна была помощь, и родители – герои в белых халатах – стремились эту помощь оказать. в мире было столько интересных профессий, но завораживала лишь одна. и завораживает до сих пор, не смотря на то, что изнанку медицины джо видела, пожалуй, даже чаще, чем лицевую сторону. медицина – по большей части грязь и кровь, а вовсе не улыбающиеся и благодарные пациенты, отправляющиеся домой.

- ну, на самом деле, я с вами согласна. большинство врачей – фанаты своего дела, поэтому и увидеть их в больнице можно чаще всего. они почти всегда здесь. и на вопрос "чем вы увлекаетесь" мило смущаются, потому что стесняются назвать свою работу своим увлечением, - как будто это что-то зазорное, любить то, что ты делаешь. её отец всегда стеснялся признаваться, что безумно любит свою работу, что вместо художественной книги он держит на прикроватном столике медицинский альманах, а на день рождения попросил коллекционное издание атласа по нейрохирургии. джо не замечала, чтобы кто-то ещё из её родных стеснялся называть свою профессию своим увлечением. все остальные о работе говорили с восторгом и тащили домой всё, что имело отношение к ней. // впрочем, джо бы предпочла, чтобы сестра-биолог поменьше восторгалась насекомыми – просыпаться от стрекота кузнечиков или писка очередного жука ей совсем не нравилось. именно поэтому ей, видимо, в наказание достался сын, восхищающийся всем, что движется.

- на мой взгляд, героизм – это ещё и то, что вы берётесь за дело, зная, что исход в 90% будет отрицательным. риск. а можно было брать только лёгкие случаи и безмерно гордится собой, - всегда находятся люди, стремящиеся только к положительным исходам. таких не заставишь взять на операционной стол умирающего человека. для них важна статистика, а смерть, как известно, вечно всё портит да ещё и на языке оставляет горькое послевкусие. джо слушает доктор андерсона, с любопытством вглядываясь то в его лицо, то в браслеты, которые не делают его меньше мужчиной, чем он есть. даже в его голосе чувствуется влюбленность в травматологию, и джо ничего не может с собой поделать – губы сами собой растягиваются в улыбке. она его понимает. когда-то именно восторг от контролируемого хаоса заставил её выбрать приёмное отделение вместо поликлиники, где люди, несомненно, тоже нуждаются в помощи, но не в экстренной. решения, принятые за долю секунды, ответственность за чужую жизнь – возможность спать спокойно, осознавая, что ты не сбежал, а сделал всё, что мог, чтобы вернуть человека и к его обычной жизни, и к его семье.

- у меня тоже родители врачи. и оба хирурги, мы всё детство были либо предоставлены сами себе, либо бабушке с дедушкой. я часто просыпала в школу, пропускала первые уроки, потому что родители вынуждены были поднимать нас среди ночи и куда-то везти. из моих сестёр и братьев никто не захотел стать врачом, чего и следовало ожидать. недостаток внимания, испорченные праздники, перенесённые походы в кино… я была обречена с самого начала. мои родители, кстати, расстроились, когда я заявила, что хочу стать врачом. и ещё раз расстроились, когда подала документы в ординатуру по хирургии. отец хотел, чтобы я стала врачом общей практики, раз уж мне понадобилась медицина, - видимо, расстраивать родителей – это общая черта всех детей врачей. не важно, пошёл ты по их стопам или не пошёл, выбрал их специализацию или нет, они всё равно найдут, из-за чего расстроиться и загрустить. джо несколько раз пыталась объяснить родителям, что не видит себя врачом общей практики, они не понимали. не понимали, что плохого в нормированном рабочем дне и бесконечных простудах, толпящихся под дверями твоего кабинета. можно подумать, сами не были влюблены в стерильный запах операционной… сложно не закатывать глаза, когда очень хочется.

- звучит очень заманчиво, доктор андерсон, но агитировать меня надо было немного раньше. педиатрия – мой личный маленький рай. я люблю детей. и не слишком сильно их родителей, правда… - джо тихонько смеется, вспоминая, как в последний раз была выставлена из отделения именно за то, что накричала на родителей. бедных, напуганных родителей, которые догадались лечить ребёнка народными методами и не догадались привезти его к врачу. – но я всё ещё могу стать звездой переломов или ушибов, или разнокалиберных ран, просто чинить буду не больших, а маленьких человечков. я подумаю об этом, - об этом и о том, как в следующий раз вовремя прикусить язык, чтобы не высказать родителям всё, что о них думает.

джо поднимается на ноги, лениво потягивается, пытаясь разогреть уставшие мышцы. после пережитого стресса спать совсем не хочется. она поглядывает за доктором андерсоном, оберегающим пострадавшую ногу. ему бы сейчас, конечно, отдыхать, лежа в кровати, а не скакать к операционной с довольным видом. но что-то ей подсказывает, что остановить его можно, только привязав к кровати. она достаточно уже видела, чтобы понимать: даже при смерти он пойдет спасать своих пациентов. джо не предлагает ему обезболивающую таблетку, надеясь на то, что мальчик он большой, и как-нибудь сам разберётся со своей больной ногой. – ну что, пойдемте спасать мир? – ну, разумеется, он будет спасать мир, а она подавать ему инструменты и держать там, где скажет. до первой сольной операции учиться ещё почти год, хотя уже сейчас им всем доверяют целые этапы, надеясь, что накосячить больше, чем это возможно, они не смогут. – знаете, я рада, что вы не выбрали пластику. выбери вы её, я бы вас избегала, как огня. не люблю пластику, - хотя, конечно, очень нужный раздел хирургии. пластика – это ведь не только подтяжки и увеличение груди, это и исправление дефектов и возвращение человеку красоты. но всё равно… может быть, слишком чисто, а, может быть, слишком спокойно. а, может быть, всё вместе. в любом случае, каждому своё. – очень жаль, что нельзя делать реплантацию каждую смену. но переломы – тоже интересно, - джо вздыхает и практически сразу весело улыбается доктору андерсону. ей нравится, как он легко отвечает на её улыбку своей улыбкой. однозначно повезло с руководителем в эту смену, а могла бы всю ночь проторчать в реанимационной бригаде, у которой все пациенты умирают ещё до её прихода.
[NIC]Joe Brennan[/NIC][STA]все в наших руках[/STA][AVA]http://i.imgur.com/KE4ip7N.png[/AVA][LZ1]ДЖО БРЕННАН, 37 y.o.
profession: хирург-ординатор педиатрического отделения;
child: Louis;[/LZ1]
[SGN]*аватар от от Relevance[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » my hands (not) shake


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно