внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » i cast us in perfect light;


i cast us in perfect light;

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/y5EReiF.png


[NIC]Ushijima Wakatoshi[/NIC][AVA]https://i.ibb.co/Rhbxkgm/1964b307d876bdf6c8f53e05362e0503.gif[/AVA][STA]f u c k[/STA][SGN][/SGN][LZ1]УШИДЖИМА ВАКАТОШИ, 18y.o.
profession: третьегодка Академии Шираторизава, капитан и ас школьной волейбольной команды.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-14 15:03:58)

+1

2

Это даже смешно – учиться с братом в разных школах, но что поделать, когда родители развелись и агрессивно делят совместно нажитое имущество, в том числе детей. Отец – Кеншин Хайба – серьезный человек, бизнесмен и хозяин сети аптек, однажды застал мать в весьма компрометирующей позе с… почтальоном. В достопочтенном господине Хайба давно не осталось любви к этой некогда красивой русской женщине, поэтому он отреагировал… никак. Даже не удивился. Только вздохнул и с устрашающим спокойствием попросил собрать вещи. Он сказал, что не оставит Марию без денег, но детей ей не видать. И жизни в Токио тоже. Мария, пристыженная и оскорбленная, униженная, покорно согласилась, ибо советь не позволила ей пойти против воли жестоко обманутого супруга, но потом, за бокалом мартини в окружении ядовитых подруг, она вдруг обрела не только дар речи, но и храбрость. Мария Хайба твердо решила, что сдаваться так просто не намерена. Она обязательно отсудит у супруга не только дом, машины и счет в банке, но и детей. Она, в конце концов, их мать, а дети не должны жить без матери.

Судебный процесс затягивался, а школьный учебный год приближался. Мария, вооружившись самыми лучшими адвокатами японской столицы, всеми правдами и неправдами отсудила у Кеншина половину имущества, чем вызвала неприязнь не только у супруга, но и у детей. Лев и Ариса всегда любили мать, почитали и уважали, но теперь открыли ее с иной стороны. Из заботливой женщины она в мгновение ока превратилась в змею, ядовитую и страшную, опасную.

Потом она отсудила право опеки над детьми, но тут Кеншин не выдержал и вмешался. Он нанес ответный удар, и суд встал на его сторону. Но вот беда: ему удалось добиться опеки только над одним ребенком. Над каким – пришлось решать самим детям.

Ни Лев, ни Ариса не хотели жить с матерью. Они ее остерегались и даже боялись. Но Ариса, как старшая, чисто инстинктивно попыталась защитить брата и нехотя выбрала мать. Лев остался с отцом. 

Через месяц скандальный судебный процесс загремел на весь город. Марию сделали, что вовсе неудивительно, козой отпущения; на нее взъелись все местные СМИ, а те самые подруги, которые поначалу поощряли и подбадривали, обернулись против нее. Мария осталась одна против целого мира, ей пришлось с позором бежать из столицы. С собой она прихватила дочь в надежде, что Ариса станет для нее тем единственным звеном, связывающим с бывшим супругом. Точнее, с его состоянием. Ариса же твердо решила, что жить с матерью не станет. В Японии, в конце концов, есть академии, в которых студенты не только учатся, но и живут. Одна из них – Шираторизава – именно туда и нацелилась Ариса. Особенно радовало то, что академия располагалась в двух часах езды от Токио.

Поступить в Шираторизаву – это все равно, что прыгнуть в три раза выше головы. Пришлось звонить отцу и слезно молить о помощи, ибо жить с матерью в одной тесной квартирке Ариса не могла. И страшно не хотела. Кеншин Хайба, искренне любивший обоих детей, не смог остаться в стороне от беды единственной дочери. Он пошелестел многочисленными связями, и Арису приняли в академию. Кажется, отец пообещал быть спонсором спортивных мероприятий Шираторизавы на протяжении следующих четырех лет.

Ариса даже не догадывалась тогда, что поступление – меньшая из бед. Дело в том, что в Шираторизаве, куда не плюнь, везде гении: математические, литературные, спортивные. Здешних волейболистов знала вся страна, шахматистов тоже. И Ариса, ничем непримечательная и бесталанная, оказалась лишней на этом празднике жизни. За полтора месяца жизни в общежитии она так и не смогла завести друзей, даже подруги, а соседка по комнате – толстая коротышка на коротеньких ножках – общалась только с шахматами и с плакатом Билли Айлиш. Она злобно шикала, когда Ариса пыталась с ней заговорить.

Это было странно и непривычно. Ариса всегда была этаким середнячком в учебе и в спорте, и это ее вполне устраивало. Невысокие оценки она компенсировала активной внеклассной деятельностью: она собирала учебные и развлекательные мероприятия, праздники и соревнования, конкурсы для детей из младших классов. Ее любили не только за красивую внешность, но и за общительность. Здесь, в Шираторизаве, ни красота, ни общительность не имели веса. Ариса чувствовала себя как никогда одинокой.

Только вечерние переписки с братом и не давали скатиться в депрессию целиком и полностью. Лев, в отличие от Арисы, радовался поступлению в старшую Некома. Он с нескрываемым восторгом делился новостями о новых друзьях, о хорошей еде в школьной столовой и о том, что его взяли в волейбольный клуб, меж прочим, один из сильнейших в Токио. Ариса радовалась успехам брата и только за счет этого спокойно спала но ночам. Она его любила. Искренне и нежно, как заботливая сестра может любить брата.

***

Очередной октябрьский день. На улице – ясное голубое небо и осеннее солнце, не холодное и не жаркое, идеальное. Стрелки больших настенных часов медленно подбираются к восьми. У Арисы сегодня окно вместо первого урока, поэтому она, предвкушая ленивое утро, остается в кровати до начала девятого. Столовая кормит завтраками до десяти, и у нее еще полно времени для того, чтобы собраться. Вот только на улице, перед огромным спортивным залом, ее голосом перехватывает тренер. Он говорит, что один из членов его команды – Вакатоши Ушиджима – не пришел на тренировку, а так как Ариса все равно прохлаждается, болтаясь без дела, то «сходи за ним, будь ты другом, комната номер сто восемнадцать».

Ариса от просьбы ежится не только внешне, но и внутренне; она прекрасно знает, кто такой Вакатоши Ушиджима, и тайком побаивается его. Вакатоши – волейбольная звезда, о которой трещит вся страна; он – каменная стена, высокая и крепкая, устрашающая. Все девушки академии, начиная первогодками и заканчивая третьегодками, тайно о нем вздыхают. Ариса не удивилась бы, если бы узнала, что преподавательницы – молодые и старые – тоже о нем мечтают.

Сглотнув, она соглашается и уходит в сторону общежития. Ариса никогда не была в мужском блоке, а потому идет несмело и нерешительно; это просто чудо, что она никого не встречает. Дойдя до искомой комнаты, она заносит ладонь, сжатую в  кулак, и легко стучит в дверь. Безответно. Наиболее громкий стук тоже не приносит результата, и Ариса на свой страх и риск отворяет дверь и заходит в комнату без приглашения. Темно, хоть глаз выколи; Ариса не знает, где находится включатель, поэтому пользуется фонариком на телефоне. Нашарив взглядом смутные очертания двухъярусной кровати, она бесшумно приближается к ней; наугад нащупав мужское плечо, девочка касается его ладонью и легко толкает. Ответом ей служит все та же тишина, только теперь она нарушается тяжелым мужским дыханием. 

И что сказать? Привет? Доброе утро? Рота, подъем?
Черт возьми, что ни скажи – все будет глупо. И то, что Ариса парится об этом, глупо вдвойне. 

— Мира и добра вам и вашему дому, — нервно усмехается она и с ужасом понимает, что произнесла это вслух. Нелепое приветствие должно было остаться в голове, но слова сорвались с губ без разрешения хозяйки, словно насмехаясь над ее нерешительностью. Что ж, зато теперь ей терять нечего, большей идиоткой она себя вряд ли  выставит. — Проснись! — бодро и громко, словно пародируя будильник, — ты опоздал везде, где только мог опоздать, — и толкает его в плечо еще раз. На всякий случай.

[NIC]Arisa Haiba [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/wK510rI.jpg[/AVA] [LZ1]АРИСА ХАЙБА, 17 y.o.
profession: первогодка Академии Шираторизава; [/LZ1][STA]ветер октября мне губы сушит[/STA][SGN] https://i.imgur.com/72DN8Gi.png [/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-14 19:10:22)

+1

3

- Ва-ка-то-ши, - по слогам произносит Тендо, скрестив ноги и энергично подпрыгивая на верхнем ярусе кровати, покачиваясь из стороны в сторону и вот уже несколько минут к ряду рассказывая о том, как во сне он заблокировал все подачи соперников. - ты меня слушаешь вообще?

- Нет, - Ушиджима не видит смысла врать, да и не то чтобы умеет; Ушиджима знает, что Сатори не обидится, когда услышит правду, скорее -  воспылает еще большим энтузиазмом и начнет докапываться с новой силой.

- А ты видел новых первогодок? Они кажутся такими невинными. - темы разговора, который очень смахивает на монолог, меняются с молниеносной скоростью. Вакатоши не поспевает.

- Не видел.
- Чем ты собираешься заниматься после уроков?
- Тренировкой.
- А потом?
- Тренировкой.
- А после тренировки?
- Уроками.

Сатори, словно о чем-то задумавшись, несколько минут сидит молча, о своем присутствии напоминая разве что редким скрипом или чересчур громкими вздохами. Иногда Ушиджима задается вопросом: как так вышло, что этот энергичный и шумный мальчишка стал неотъемлемой частью его жизни? Они ведь абсолютно разные, совершенно несовместимые, если так подумать. У Тендо на уме - веселье и прогулки, общение со сверстниками, а у Вакатоши - волейбол. Товарищи по команде давно перестали удивляться их странному тандему; тренер как-то обмолвился, что списывает все на банальный баланс: энергичный Сатори грамотно дополняет спокойного Ушиджиму; они прекрасно знают друг друга, зачастую понимают без слов, что во время матчей делает их устрашающим оружием даже против самых сильных соперников.

Ушиджима, в свою очередь, не спорит.
Его вполне устраивает такое положение вещей.

- До тренировки еще полтора часа, - Тендо, не меняя позы, упирается ладонями в край кровати, на выдохе подается вперед и, свесив голову, смотрит на друга. Его светло-красные волосы забавно торчат во все стороны, а взгляд, который Ушивака перехватывает, когда приподнимает голову, предвещает очередную сумасшедшую идею. - пошли гулять.

- Не хочу.

- Ну, пошли, - Сатори готов перейти на ультразвук, Ушиджима - трагично вздыхать и искать причины, чтобы остаться в комнате. - Ва-ка-то-ши-и-и-и-и-и, - голова мальчишки начинает покачиваться из стороны в сторону, а цепкий взгляд ни на секунду не перестает сверлить в парне дыру. - я вижу, что ты почти сдался. Идем?

Тендо удивительно проницательный.

- Идем, - в этих бескровных битвах всегда побеждает одна и та же сторона. И принадлежит она, кто бы мог подумать, не асу.

***

Иногда Ушиджима ловит себя на пугающей мысли: без Сатори как без рук. Об этом говорит хотя бы то, что тренировка началась пятнадцать минут назад, а парень до сих пор не проснулся, проигнорировав три будильника. Три! Он привык, что ранним утром, как по команде, со второго яруса свисает голова Тендо, громогласно объявляя о необходимости подниматься, а в довесок награждая еще и порцией неуместных фактов: "Если не встанешь - опоздаешь", - это Ушивака и так знает; "а ты знаешь, что в параллельном классе вчера завалили математику? Поголовно", - это Ушиваку не интересует; "Крокодилы ходят лежа, прикинь!", - эта информация Ушиваке необходима примерно так же, как зайцу - волейбольный мяч.

Это зачастую раздражает. В особенности, когда парень по каким-то причинам не высыпается. С другой стороны, эта странная манера Сатори будить друга действует безотказно вот уже несколько долгих лет.

И за несколько долгих лет, проведенных в компании шумного мальчишки, сегодня первый случай, когда просыпаться приходится не от бесполезных фактов, а от будильника. Точнее, не просыпаться, а напрочь игнорировать неприятную мелодию и медленно идти к цели, гордо именуемой "проспать все на свете, включая тренировку".

Ушивака, перевернувшись на живот, просовывает под подушку руки, трется о мягкую поверхность щекой и никак не может открыть глаза. Наверное, было бы проще, если бы солнечные лучи бессовестно проехались по лицу, но плотно зашторенное окно не пропускает сквозь себя даже намек на свет, отчего создается впечатление, будто сейчас не раннее утро, а глубокая ночь.

Парень, так и не справившись с сонливостью, широко зевает и проваливается в царство Морфея снова. Настолько глубоко, что не слышит настойчивого стука в дверь, а нерешительный толчок в плечо воспринимает как часть сна, в котором волейбольный мяч отскакивает от стены и врезается именно в него.

- Мира и добра вам и вашему дому, - это не похоже на сон, если честно. - Проснись! Ты опоздал везде, где только мог опоздать, - и снова толчок. Ушивака хрипит, невнятно мычит, всем своим видом демонстрируя нежелание подчиняться.

Стоп, что?

Он переворачивается на спину, трет тыльной стороной ладони лоб и морщится, когда по привыкшим к темноте глазам ударяет отблеск фонарика. Через мгновение садится, отчего тонкое одеяло сползает по обнаженной груди вниз и гармошкой собирается внизу живота; шумно скидывает на холодный пол ноги, нагибается и нащупывает волейбольный мяч, который точным броском отправляет в выключатель. Ушивака - спасибо отточенным тяжелыми тренировками навыкам - всегда так делает, когда вставать с постели лень, а свет нужен.

Сощурившись и сморщив лоб, когда комната наполняется искусственным светом единственной потолочной лампы, парень цепляется взглядом за незнакомую девчонку.

- Ты кто? - вопросительно вскидывает бровь и облизывает неприятно пересохшие ото сна губы. - И что здесь забыла?

Она, вообще-то, разбудила тебя, болван, - подсказывает внутренний голос, но остается проигнорированным. Ушивака слишком сонный, чтобы думать самостоятельно.
[NIC]Ushijima Wakatoshi[/NIC][AVA]https://i.ibb.co/Rhbxkgm/1964b307d876bdf6c8f53e05362e0503.gif[/AVA][STA]f u c k[/STA][SGN][/SGN][LZ1]УШИДЖИМА ВАКАТОШИ, 18y.o.
profession: третьегодка Академии Шираторизава, капитан и ас школьной волейбольной команды.[/LZ1]

+1

4

Хозяин комнаты просыпается с большой неохотой; он что-то бессвязно ворчит себе под нос – наверное, проклятья, – и тяжело садится на кровати. Ариса плохо его видит – тусклый свет телефонного фонарика с трудом справляется с кромешной тьмой комнаты – но различает смутные очертания. Она видит, как он нагибается и обхватывает ладонью волейбольный мяч, валяющийся в ногах. Первая мысль: бежать без оглядки, бежать! – ведь этот мяч, наверное, предназначен ей. Ариса, в конце концов, ворвалась не только в его комнату, но и в его личное пространство, вытащила из сладкого царства Морфея и сейчас продолжает стоять над душой. Только она успевает подумать о побеге, как мяч, громыхнув выключателем, падает обратно на пол; как быстро, почти молниеносно, Ариса даже понять ничего не успевает. Успокаивает только то, что этим мячом Вакатоши размножил выключатель, а не ее череп.

Яркий свет лампочки, одиноко болтающейся под потолком, освещает помещение, и Ариса вдруг испытывает острое желание выключить свет снова, спрятаться во мраке не только от хозяина комнаты, но и от всей академии, а еще лучше – от всего мира. Приходится приложить немало усилий, чтобы собраться с мыслями и не сбежать. Она ведь ничего плохого не сделала – она просто выполнила просьбу тренера.

Ариса молчит. Все, что она могла сказать, уже сказала – так сказала, что до сих пор неловко. Нервно переступив с ноги на ногу, она вдруг цепляется взглядом за Вакатоши – он сидит, плохо соображая, на кровати и с непривычки щурится от яркого света. Ариса невольно смотрит на его обнаженные плечи, на мускулистые руки и на сильную шею, на встрепанные ото сна волосы и вдруг чувствует, как к щекам приливает краска. В комнате становится невыносимо жарко.

Когда Вакатоши поднимает голову, она, словно обжегшись, быстро одергивает себя, уводит взгляд в сторону и смотрит на беспросветные шторы. Смотрит так, будто в них кроется разгадка бессмертия всего человечества, будто в них прячется лекарство от рака, голода или разбитого сердца.

— Ты кто? — спрашивает он тихо и громко одновременно. Требовательный. Вакатоши, даже не повышая голоса, умудряется греметь. Это пугает. — И что ты здесь забыла?
— Ариса Хайба, — испуганно чеканит она и на всякий случай кланяется в качестве извинения. — Я шла в столовую, и меня перехватил ваш тренер. Он был очень озадачен тем, что ты не пришел на тренировку, и отправил меня на разведку. Попросил разбудить, если ты еще спишь, — объясняет она, но смотрит исключительно на шторы.

У Арисы Хайба никогда не было отношений. Были мальчики, которые за ней увивались; были поклонники, которые дарили цветы и подарки; были кавалеры, которые сопровождали на вечеринки и на праздники; но отношений не было. И она, оказавшись в непростительной близости от полуобнаженного молодого человека, просто места себе не находит. Страшно хочется провалиться под землю.

— Ладно, раз ты проснулся, то я пойду, — негромко говорит она и, с трудом оторвав взгляд от зашторенного окна, выключает фонарик на телефоне. Ариса держится очень натянуто и напряженно, от нее волнами исходит наэлектризованность; кажется, коснись пальцами – и ударит током. Она всеми силами старается избегать прямых взглядов, поэтому, выходя из комнаты, смотрит куда угодно, да хоть на волейбольный мяч, но только не на Вакатоши. Он все еще не одет. Впрочем, так даже лучше; было бы намного хуже, если бы Вакатоши скинул с себя одеяло и начал натягивать штаны прямо у нее на глазах. — Пока! – она стремительно выбегает из комнаты и скрывается во мраке длинного коридора, оставляя после себя легкий шлейф духов. Духи ей подарил отец на день рождения.

***

Все катится к чертям собачьим.

Четыре дня назад ее мать каким-то чудом выиграла очередное дело и отсудила дом в Испании. Она твердо намеревалась переехать в Мадрид и забрать с собой дочь. Мнением остальных членов семьи она не интересовалась. Ариса, оглушенная этой сумасшедшей новостью, несколько дней ходила, как в воду опущенная. Она не могла сосредоточиться на учебе, поэтому завалила важный тест по мировой истории, и забыла об организации внеклассного мероприятия. На нее разозлились не только преподаватели, но и одноклассники, которых она своей забывчивостью очень сильно подвела. Ариса, на которую навалилось все разом, просто-напросто не вывозила. Она думала только о том, что со дня на день ей придется переехать в другую страну – чужую и незнакомую, страшную. Она думала о том, что еще немного, и придется расстаться и с братом, и с отцом. Ариса не хотела жить без них; она не хотела жить с матерью. Она могла ее вытерпеть здесь, дома, в родной Японии, но не в чужой стране.

Все катится к чертям собачьим и того дальше.

Вздохнув, Ариса прихватывает учебник по мировой истории и ступает из душной комнаты общежития во двор, а из двора – ближе к полю. Там, на его краю, дремлет высокое раскатистое дерево; это дерево Ариса облюбовала, когда поняла, что в этой академии ей друзей не видать. Раньше она сидела под его пышной кроной с телефоном наперевес, переписываясь с братом; сейчас она идет налегке, твердо решив, что хватит с нее новостей на сегодня. Надо попробовать отвлечься, надо попробовать позаниматься.

Надо попробовать проветрить голову, чтобы не потерять ее окончательно.

[NIC]Arisa Haiba [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/wK510rI.jpg[/AVA] [LZ1]АРИСА ХАЙБА, 17 y.o.
profession: первогодка Академии Шираторизава; [/LZ1][STA]ветер октября мне губы сушит[/STA][SGN] https://i.imgur.com/72DN8Gi.png [/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-16 18:38:04)

+1

5

На безобидный вопрос Ушиджима ждет короткий и емкий ответ, но получает едва ли не развернутое эссе с фактами, ему совершенно не интересными. Они, впрочем, в сонном сознании надолго не задерживаются, в одно ухо влетают, из другого - вылетают, оставшись мутным отголоском где-то на периферии.

- Ариса Хайба, - тихо повторяет, ссутулившись и потерев веки подушечками указательного и большого пальцев. Ему отчего-то кажется знакомым это имя; эта фамилия - тоже. Только потом, на тренировке, куда Вакатоши является с несвойственным ему опозданием в двадцать пять минут, перед глазами всплывают обрывки статей из журнала, который в свободное время волейболист любит читать. Громогласному разладу в семье Хайба там было отведено почти что две с половиной страницы со всеми подробностями, которые Вакатоши, естественно, запоминать не стал.

Он просто знает, на собственной шкуре ощутил, что развод родителей - не самое прекрасное, что может случиться с ребенком.

- Ты сегодня какой-то странный, - задумчиво тянет Хаято. - на тренировку опоздал, ведешь себя не как обычно, - продолжает перечислять варианты, пока Ушивака вертит в руках мяч и свойственно угрюмым взглядом сверлит в противоположной стене дыру.

- Что-то случилось? - участливо интересуется подошедший Кенджиро.

- Нет, - ему совсем не хочется объяснять причины столь неоднозначного поведения, спровоцированного незнакомой девчонкой, ранним утром появившейся не только в его комнате, но еще и в личном пространстве. Да и не знает он, если честно, почему вдруг уделяет этому незначительному факту столько времени, тогда как должен уделять все свое внимание тренировке перед скорым межшкольным матчем.

- Тогда играем! - восклицает всегда энергичный Гошики. - Давайте, три на три, пока остальные разминаются.

Остаток тренировки проходит в привычном для команды темпе; Вакатоши задерживается немногим дольше, испытывая острую необходимость отработать непреднамеренное опоздание. Да и возвращаться в комнату не особо хочется, хотя провести остаток дня без взбалмошного Тендо - идея весьма притягательная.

Почему-то перед глазами все еще мелькают события, произошедшие утром. В частности - до забавного испуганная девчонка, стремящаяся глядеть куда угодно, но только не на сидящего в метре парня, словно он по меньшей мере маньяк.

Почему я об этом думаю? - собственные мысли приглушаются сначала ударом ладони о мяч, а затем - мяча о паркет волейбольной площадки.

***

- Говорят, ты опоздал на тренировку? - Сатори сидит напротив, подперев щеку кулаком, ковыряет палочками в гарнире и выжидающе смотрит на друга. На его лице все написано; по его хитрой улыбке все понятно.

- Кто говорит? - Вакатоши взгляда не поднимает, но впервые испытывает странный дискомфорт. Ему жутко не нравится, что по академии ползают слухи о том, как самая главная звезда волейбольного клуба не смогла вовремя явиться в спортивный зал; ему жутко не нравится и то, что все поголовно считают его "самой главной звездой".

- Да все, - беззаботно откликается Тендо и улыбается еще шире. - а еще говорят, что тебя разбудила симпатичная первогодка. Надеюсь, это не войдет в ежедневный ритуал. Я не намерен делиться этим правом с кем бы то ни было. Даже если этот кто-то - симпатичная девчонка. Кстати, а где она? - мальчишка вытягивается и расправляет плечи, принимается вертеть головой.

- Не знаю. Я за ней не слежу. - отвечает и, закинув в рот последний кусок рыбы, поднимается из-за стола.

Ушиджима и сам не осознает, что второе утро к ряду, направляясь в сторону выхода из столовой, невольно шарит взглядом в поисках знакомого - косвенно - лица. Зачем? Неясно. Это раздражает.

***

- Сегодня начнем с пробежки, - рапортует тренер, стоя в дверях спортивного зала.

- Кто прибежит последним, тот убирает все мячи с площадки, - тут же отзывается Гошики, переминаясь с ноги на ногу. Тендо соглашается, Кенджиро - закатывает глаза; остальные ребята участвовать в локальных соревнованиях соглашаются не слишком-то охотно.

Ушиджима, как и полагается, за первые несколько минут убегает далеко вперед. Никто из команды с ним соперничать не собирается, потому что все прекрасно знают: капитан бегает так, словно старается обогнать ветер.

Не сегодня, впрочем.

Волейболист заметно сбавляет скорость, когда у одинокого дерева, в нескольких метрах от которого протягивается тропинка, замечает не менее одинокую фигуру. Приходится сощуриться и напрячься, чтобы разглядеть в случайном прохожем недавнюю утреннюю гостью.

Беги дальше, - подсказывает внутренний голос. Ушивака подчиняется и убегает вперед, но какая-то необъяснимая тяга - или праздный интерес? - заставляет вновь замедлиться, потом остановиться, а через мгновение и вовсе вернуться.

- Ты почему здесь? - Сатори, окажись сейчас рядом, обязательно хлопнул бы тыльной стороной ладони по плечу и сказал бы что-нибудь вроде "побольше дружелюбия, ты ведь не с соперниками разговариваешь". Ушивака бы наверняка вздохнул: по другому он не умеет. - Одна. - добавляет и присаживается на корточки в метре от девчонки. - Ариса, да? - если честно, имени ее он до этого момента не помнил. Оно пришло в голову как-то само собой, когда взгляд зацепился за опечаленное лицо. - Так почему ты здесь?
[NIC]Ushijima Wakatoshi[/NIC][AVA]https://i.ibb.co/Rhbxkgm/1964b307d876bdf6c8f53e05362e0503.gif[/AVA][STA]f u c k[/STA][SGN][/SGN][LZ1]УШИДЖИМА ВАКАТОШИ, 18y.o.
profession: третьегодка Академии Шираторизава, капитан и ас школьной волейбольной команды.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-17 11:35:21)

+1

6

Как бы Ариса ни старалась, как бы ни пыталась, читать не выходило; буквы издевательски прыгали перед глазами и отказывались складываться в слова, а слова – в предложения; смысл прочитанного задерживался в сознании и лишь на мгновение и пропадал, растворялся быстро, как сахар в горячем чае. От захватывающего путешествия Христофора Колумба мысли, словно намагниченные, предательски возвращались к матери; мозг рисовал ее с охапкой тяжелых чемоданов, спешащей на ближайший рейс; потом перед глазами всплывала Испания. Ариса ничего не имела против Европы в целом и против Испании в частности, но они – чужие; для Арисы есть только один дом – дом отца в Токио. Она не может даже здесь, в пригороде, прижиться и притереться, что говорить о другой стране.

Вздохнув, она закрывает книгу, медленно отводит назад голову и затылком касается шершавого ствола дерева. Берет тайм-аут, чтобы собраться с мыслями, а еще лучше – избавиться от них окончательно и бесповоротно. Пустая голова в ее случае не наказание, а не меньше, чем настоящее благословение. Но, как это часто случается согласно закону подлости, все выходит в точности до наоборот: Ариса еще больше зацикливается на потенциальном переезде, на расставании с отцом и с братом, на жизни с матерью тет-а-тет.

Какое-то время – то ли десять минут, то ли десять часов – Ариса вот так сидит и не шевелится, почти не дышит. «Если не можешь сражаться со злом – присоединись к нему», — на периферии сознания звучит бархатистый голос обаятельного антагониста из какого-то популярного сериала, Ариса не помнит, из какого именно. Она коверкает его слова на собственный лад и приходит к решению, что нет смысла бороться с надоедливыми мыслями – они, как клещи, сами отвалятся, когда вдоволь насытятся, напьются крови. Надо просто переспать со страхом, а потом, того гляди, все наладится. Быть может, отец разберется, он способен облапошить даже самых сильных адвокатов; быть может, переезд окажется не столь страшным.

Удовлетворившись этим решением, Ариса выдыхает и раскрывает учебник, погружается в чтение. К ее радости, смысл прочитанного начинает понемногу откладываться в голове, правда, совсем ненадолго: Ариса быстро теряет концентрацию, когда взгляд цепляется за человека в фирменной спортивной форме академии, он бежит по протоптанной тропинке совсем один. Не найдя в этом ничего интересного, она опускает глаза и смотрит в книгу, безмятежно лежащую на коленях, а когда поднимает взгляд в следующий раз, то этого самого человека обнаруживает прямо перед собой. Он возвышается над ней, как гора или как грозовая туча; Ариса не сразу признает в нем Вакатоши. В одежде она его еще не видела.

И снова она теряется от одного только его вида. Что сказать? Привет? Доброго дня? Прости, я заняла твое место? Не желая вновь оказаться в неловкой ситуации, она просто молчит и смотрит на него исподлобья, взгляд – внимательный и настороженный. Потом, когда он садится перед ней на корточки, равняясь в пространстве, становится немного спокойнее.

— Ты почему здесь одна? Ариса, да? — он спрашивает, она автоматически кивает в знак согласия и чувствует себя до нелепого глупо. И все же мысль, что он – звезда не только академии, но и всей страны – обратил на нее внимание и даже прервал пробежку, приятно лобызает чувство собственного великолепия, которое почти загнулось, завяло, как комнатное растение без света и без воды, без должного ухода.
— Привет, — негромко говорит она и мягко улыбается, едва заметно наклоняет голову вправо, и длинные белые кудри крупно рассыпаются по спине. Потом, как по солдатской команде, она настораживается и напрягается: а вдруг он не пообщаться пришел? Вдруг этим своим сидением под деревом за пределами академии она нарушает одно из ее многочисленных (их действительно чертовски много, не пятьсот ли, часом?) правил? Только для того, чтобы их прочитать, у Арисы ушло два с половиной дня, а для того, чтобы их запомнить – и целой жизни мало. — Я пришла сюда, чтобы почитать в тишине. Это ведь не нарушение? — осторожно спрашивает она и заглядывает в глаза напротив. — А еще я хотела немного проветрить голову, — на тоскливом выдохе признается скорее себе, чему ему, но быстро сбрасывает с себя уныние и вымученно приободряется. Вряд ли Вакатоши, звезде мирового масштаба, интересно выслушивать чужие проблемы; у него, наверное, и своих хватает.

Неожиданно холодный – и сильный – порыв ветра тревожит темно-зеленые листья, и некоторые из них срываются с веток, падают им на головы; Ариса смотрит на один из них, который незаметно примостился на макушке Вакатоши, и он не дает ей покоя. Это все равно, что бельмо на глазу, не злит, но мешает и выбивает из колеи, не дает собраться с мыслями.

— Подожди, — и она, не выдержав, подается к Ушиджиме ближе, совсем близко, так, что дыхание чувствуется, и легким движением руки вытаскивает лист из его спутавшихся волос, потом выкидывает его на землю. — Прости, — без вины виновато смотрит в глаза и едва заметно улыбается.

[NIC]Arisa Haiba [/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/wK510rI.jpg[/AVA] [LZ1]АРИСА ХАЙБА, 17 y.o.
profession: первогодка Академии Шираторизава; [/LZ1][STA]ветер октября мне губы сушит[/STA][SGN] https://i.imgur.com/72DN8Gi.png [/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-18 15:34:12)

+1

7

Собственных мотивов Вакатоши объяснить не сможет, даже если очень сильно того пожелает. Зачем он вернулся к дереву - непонятно; почему решил заговорить с девчонкой - неясно; для чего в принципе уделяет ей внимание - неизвестно. Волейболист может оперировать одним лишь единственным фактом: какая-то необъяснимая сила заставила его оказаться рядом с Арисой.

Он не забывает ее имя, что тоже удивительно: обычно Вакатоши не разменивается на заучивание ненужной информации. Он помнит каждый выигранный матч и навыки соперников; помнит о том, какую подачу следует провести, чтобы получить максимальный эффект; помнит те или иные жесты товарищей, способные без слов и наставлений привести команду к победе. А имена многочисленных фанаток Ушиджима запоминать даже не пытается. Их настолько много, что без труда можно запутаться и сойти с ума.

Его положение обязывает иметь наличие преданных поклонников. Кто-то посещает каждую игру и всецело отдается моменту, когда любимый клуб одерживает победу; кто-то ограничивается новостными лентами с пестрящими заголовками о том, что Ушиджима Вакатоши вновь помог команде сохранить титул чемпионов; кто-то - взбалмошные первогодки - пытается обратить на себя внимание, вылавливает после тренировок или перед началом уроков. Стайки восторженных девиц волейболист уже давно научился игнорировать, мрачно проходя мимо каждый раз, когда ультразвуковой визг болезненно ударяет по барабанным перепонкам.

- Привет, - ее несмелый, но добродушный голос в мгновение ока расставляет все по своим местам. Вакатоши кладет предплечья на колени, сцепляет пальцы в замок и, склонив голову к правому плечу, проезжается неторопливым взглядом по девичьему лицу. - Я пришла сюда, чтобы почитать в тишине. Это ведь не нарушение? - она будто пугается собственных слов, словно дожидается момента, когда нагрянет незваный гость и прогонит взашей [Ушиджима ловит себя на мысли, что выглядит это до забавного мило].

Ариса, такая застенчивая и пугливая, скромно отводит взгляд и в этой скромности выглядит привлекательно не только внешне. Ушивака изучает ее, как нечто новое; как неизвестный способ подавать мяч, если проводить параллель с волейболом - усердно и со справедливым желанием. Подача может сделать игрока в некотором роде непобедимым. А может ли человек сделать непобедимым другого человека?

Вакатоши, когда смотрит на Арису, находит для себя убедительное - и вполне устраивающее - объяснение всем этим странным поступкам: она разительно отличается от других девушек; другие девушки готовы из кожи вон вылезти, лишь бы получить дозу внимания со стороны знаменитого волейболиста, тогда как Ариса делает все, лишь бы быть от него как можно дальше. Это, вопреки всему, притягивает. Пробуждает интерес. Спортивный азарт, если хотите.

- Все в порядке, - отвечает, не меняя положения. Поворачивает голову только спустя несколько десятков секунд, когда позади доносится свист, а потом в поле зрения появляются товарищи по команде. Догнали, значит.

- Ты идешь? - кричит Тендо, сложив ладони на манер рупора. - Волейбольные мячи, помнишь? - добавляет и переминается с ноги на ногу. Вакатоши, неопределенно махнув рукой, возвращает взгляд к девчонке, все еще неподвижно сидящей под раскидистым деревом.

Ее несмелые взгляды идут вразрез со смелыми действиями: когда порыв холодного ветра, проехавшись по щекам и взъерошив волосы, пробирается под ворот олимпийки и беззастенчиво срывает ворох листьев с покачивающихся веток, Ариса подается вперед, стремительно сокращает расстояние и мягко снимает один пожелтевший лист с макушки парня. Вакатоши, внешне оставшись таким же невозмутимым и почти что равнодушным, чувствует необъяснимую тягу остаться здесь вместо того, чтобы рвануть за друзьями, обогнать их и избавиться от перспективы собирать мячи. Он чувствует и ее теплое дыхание на собственных щеках, оглаживает взглядом ее щеки, раскрасневшиеся от столь ощутимой близости. Это забавляет.

- Прости, - все так же несмело извиняется Ариса.

- Все в порядке, - все так же спокойно повторяет уже сказанные ранее слова Вакатоши, а потом съезжает взглядом на приоткрытую книгу. - ты и дальше собираешься сидеть тут одна? - он все еще смотрит на страницы, когда задает вопрос, заведомо зная на него ответ. С того дня, когда девчонка появилась в его комнате и личном пространстве, Ушиджима ни разу не видел ее в компании друзей; он ни разу не видел ее в принципе, что наводит на честную мысль: что-то в ее жизни идет не так.

У нее вообще-то родители разводятся, дурень. Что в ее жизни может идти   т а к? - подсказывает внутренний голос. Еще одна причина, по которой Ушивака вдруг проявил к девчонке снисхождение: он знаком с тем, что чувствует она.

- Мне нужно идти. - он приподнимается, выпрямляется и теперь вновь смотрит на Арису сверху вниз. - Не хочешь посмотреть на тренировку? - предлагает, хотя смысла как такового в этом не видит. Просто Тендо как-то говорил, что девчонки готовы отдать все, лишь бы поприсутствовать в спортивном зале, наблюдая за любимой командой.

А что насчет Арисы? Вряд ли Широторизава - ее любимый волейбольный клуб. Вряд ли она вообще интересуется волейболом. Ушиджима, будучи прямым и не особо любящим углубляться в подробности, просто озвучивает то, что вертится на языке. За это Тендо очень любит называть друга шпалой.
[NIC]Ushijima Wakatoshi[/NIC][AVA]https://i.ibb.co/Rhbxkgm/1964b307d876bdf6c8f53e05362e0503.gif[/AVA][STA]f u c k[/STA][SGN][/SGN][LZ1]УШИДЖИМА ВАКАТОШИ, 18y.o.
profession: третьегодка Академии Шираторизава, капитан и ас школьной волейбольной команды.[/LZ1]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » i cast us in perfect light;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно