внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вк
телеграм
лучший пост:
эсмеральда
Он смущается - ты бы не поверила, если бы не видела это собственными... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 40°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ah, no thanks;


ah, no thanks;

Сообщений 1 страница 20 из 94

1

https://i.imgur.com/ZVPGDW4.jpgA k a a s h i    =//=    B o k u t o


[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-27 08:54:12)

+1

2

Обычный день, как всегда начавшийся с уроков; точно такой же обычный, как и все предыдущие. Точно такой же спокойный, но с единственным разительным отличием: почему увиденное в тренировочном лагере не дает покоя?

Акааши подпирает кулаком щеку и смотрит на записи в тетради - корявые, как и само его существование последние дни; неясные, как мысли, отскакивающие от стенок черепной коробки. Текст на разлинованном листе отказывается нести в себе какой бы то ни было смысл и к концу съезжает на точечно выведенное «идиот» [учитель явно имел ввиду не это]; мысли в голове отказываются находить какой бы то ни было порядок. Это раздражает.

Еще больше раздражает - почему тебя так раздосадовала эта ситуация?

Кейджи втягивает носом воздух и на выдохе дует щеки, отвечает самому себе скупым «понятия не имею» и возвращает взгляд к записям в тетради. До конца урока пятнадцать минут, и парень больше не надеется вернуть концентрацию; до конца его утомительных злоключений - целая вечность, кажется. Стук карандаша о парту вызывает неодобрение учителя, сердитый взгляд и решительную просьбу не отвлекаться.

У вас на носу важный экзамен, - напоминает ученикам рослый мужчина со сдвинутыми на макушку очками.

У нас на носу важные матчи, - напоминает себе Акааши и вздыхает снова. С проблемами придется разбираться на ходу, иначе все грозит обернуться недопустимыми последствиями. Сложнее всего знать об этом, когда понимаешь еще и то, что за дверью, ведущей из кабинета, непременно будет ждать Бокуто. Как всегда жизнерадостный. Энергичный. До раздражения веселый, тогда как ему самому хочется на стены лезть.

Увиденная несколькими днями ранее картина - самое настоящее проклятие, шествующее по пятам до сих пор, нагоняющее отчего-то тоскливые мысли и вырисовывающее перед глазами злополучную поляну. И девчонку, скользящую губами по шее волейболиста; и Бокуто, с энтузиазмом отвечающего на прикосновения.

Бокуто вообще, если честно, на все отвечает с раздражающим энтузиазмом.

Акааши вздыхает в сотый раз. Подсчитывать количество выдохов ему нравится куда больше, чем загоняться из-за грызущего чувства собственничества - неприятного, неуместно, но почему-то ужасно крепкого. Акааши хочется списать все на привычку - Бокуто ведь постоянно где-то поблизости - и назвать произошедшее всего лишь случайностью; последнее время Акааши любит не называть вещи своими именами, если честно.

- Ты записал последнее предложение? - одноклассник возникает перед Кейджи слишком неожиданно. Наклоняется слишком низко и, не реагируя на замешательство, заглядывает в тетрадь. Громогласное «идиот» все еще подытоживает неинтересную лекцию, - Акааши неопределенно пожимает плечами и провожает взглядом рассредоточившихся по классу школьников. За дверью знакомой белобрысой макушки не встречает и нервно поджимает губы: снова что-то произошло?

По факту: все произошло еще несколько дней назад.

Почему-то с большим удовольствием Кейджи воспринял бы новость о том, что Котаро проиграл очередному математическому уравнению и, раздосадованный, забился куда-нибудь в угол, ожидая поддержки; почему-то с меньшим удовольствием Кейджи думает о том, что Котаро, возможно, просто проводит время с Широ. Ему совсем не нравится такой расклад, но говорить об этом вслух, конечно же, нельзя.

Обычный день, как всегда продолжившийся тренировкой.

На полпути его перехватывает Ямато. На вопрос о Бокуто, заданный по привычке, нежели вынужденно, Акааши пожимает плечами и быстро переводит тему. Страшно не хочется думать о том, что аса стало до жути мало в его жизни; страшно не хочется сознаваться, что это его беспокоит.

- Привет, - и кивок, когда у входа в спортивный зал возникает Широ, требовательно отчитывающая Харуки за отлынивание от разминки. Взгляд уходит чуть дальше, пока Кейджи вместе с Ямато направляются в сторону раздевалки. Бокуто уже во всю налегает на стену, с гулкими хлопками отправляя в нее мячи.

- Это что? - приходится остановиться, чтобы оценить увиденное и понять, что не показалось. - Ты видишь это? - Сарукуй понимает вопрос не сразу.

- Наколенники? - предполагает, пожав плечами.

- Или леггинсы?

Акааши не знает, что из этого лучше, но невольно отмечает, что выглядит Котаро забавно; Акааши снова не называет вещи своими именами, ведь на подсознательном уровне думает, что Котаро выглядит жутко симпатично.

- Бокуто-сан, - негромко зовет, когда в спортивный зал возвращается уже переодетым и готовым к тренировке. - где ты был все утро? - хотя на деле хочется спросить: наколенники или леггинсы?

Почему его вообще это интересует, спросить хочется тоже, но уже у самого себя.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-19 17:10:02)

+3

3

Котаро Бокуто, только что завязав с очередными отношениями, мысленно обещает себе, что больше никогда в них не ввяжется. Все эти свидания утомляют и отвлекают, отнимают слишком много времени, которое стремительно подходит к концу, ведь через полгода со школой придется проститься, с командой тоже. А ведь он еще должен, просто обязан взять первенство на национальных – и для этого тоже необходимо время.

У Котаро Бокуто в голове волейбол и тренировки, тренировки и волейбол; он, когда не играет, тренируется, а когда не тренируется, то играет. В перерывах он едва успевает поесть и поспать, реже – повозиться с надоедливыми домашними заданиями, что говорить о романтических походах в кафе, в кино или в парк. Он, когда приходит домой, ложится прямо в коридоре и напрочь отказывается идти в кровать. Однажды мама, чтобы проучить непутевого сына, так оставила его в коридоре: да и черт с тобой, лежи, сколько душе угодно, только потом не жалуйся. И Бокуто проспал на твердом полу до самого утра, а когда проснулся, то с трудом разогнулся. Тогда у него весь день страшно ныла спина, и Бокуто ныл тоже, подвывал ей жалобным тенором, страшно нервируя окружающих в общем и Акааши в частности.

Поэтому Котаро Бокуто больше любит тренироваться в лагерях. Там за ним всегда присмотрит Акааши, а если не Акааши, то Куроо или другие неравнодушные. В прошлый раз Бокуто потерялся во времени на выездной тренировке, и обеспокоенный Акааши поплелся его искать. Нашел в коморке для спортивного оборудования, Бокуто спал на мягких матрасах и смешно подергивал носом во сне. Он так вымотался, что не смог дойти до собственной кровати, и решил, что матрас тоже очень даже неплохая кровать.

У лагерей есть только один серьезный недостаток: рано или поздно они заканчиваются, и приходится возвращаться домой. Бокуто скучает по веселым загородным денькам на нудных уроках математики – не учиться же, в самом деле, – и полностью забывает о светлой ностальгии на тренировках. Спорт чертовски хорош тем, что выбивает из головы все лишние мысли.

С Широ они расстались спокойно и мирно, без лишних эмоций. Бокуто просто объяснил, что не вывозит отношений, они отнимают слишком много времени, которое он должен посвящать единственной своей любви – волейболу. Широ все поняла и, прижавшись мягкими губами к щеке, подарила странные наколенники.

Бокуто любит все странное и экстраординарное, наверное, потому что он сам такой. Мальчишка проникся подарком и с готовностью сменил свои старые видавшие виды наколенники на новые. Они больше походили на леггинсы, и Бокуто нравилось ловить на собственной спине вопросительные взгляды.

Леггинсы или наколенники?

Котаро Бокуто, как всегда бодрый и энергичный, появляется в зале с привычным «Хэй-хэй-хэй!». Какое-то время он стоит в дверях, ибо знает прекрасно, что яркий свет коридора озаряет его со спины, создавая впечатление, что Бокуто светится. Насладившись вниманием – и неважно, что команда только делает вид, что восторженно рассматривает капитана – Бокуто с готовностью начинает тренировку. Сперва, как всегда, подачи, и за ровной белой линией мальчишка встречается взглядом с Акааши.

Акааши, сама флегматичность, сегодня выглядит чем-то озабоченным, впрочем, Котаро не отнимает варианта, что просто показалось.

— Бокуто-сан, — зовет Акааши, привлекая к себе внимание. Мальчишка, только что приготовившийся прыгнуть для подачи, выпрямляется и поворачивается к Акааши, смотрит на него внимательно и заинтересованно. — Где ты был все утро?

Приходится сосредоточиться и задумчиво потереть двумя пальцами – большим и указательным – подбородок, чтобы ответить на вопрос. С памятью у Бокуто тоже колоссальные проблемы.

— А, — в голове всплывает утро, — мы ездили на экскурсию в музей паразитологии, — Бокуто нервно дергает плечом, словно пытаясь сбросить с себя воспоминания о мелких паразитах, живущих на коже. Они вообще везде живут, куда ни глянь; до этой информации Бокуто, если честно, жилось намного спокойнее. Воистину, меньше знаешь – крепче спишь. — Теперь надо эссе писать по биологии об этих тварях. Отвратительно, — хмыкает мальчишка и отворачивается резче, чем того требует ситуация. Говорить о паразитах он вовсе не хочет, быть может, потому, что сам является одним из них, активно паразитируя на Акааши, который помогает со всеми уроками, а когда Бокуто выглядит совсем расстроенным, то делает их за него. — А чего? Ты искал меня? — он, сделав эффектную подачу в прыжке, приземляется и ловко подбирает следующий мяч. Он попадает в сетку и едва переваливается на ту сторону; Бокуто, театрально понурив плечи, смотрит на Акааши и ждет ободрения. 

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-24 17:00:06)

+3

4

Мячи, хаотично ударяющиеся о пол и стены - привычная дробь спортивного зала, без которой Акааши не представляет себе ни единого дня; веселое «Хэй-хэй-хэй!» вместо «доброе утро» - привычное приветствие, без которого Акааши не представляет собственной жизни. Странное чувство неполноценно начатого дня сегодня - результат отсутствия Котаро в пределах школы. Кейджи сжимает губы до нитевидной полосы, когда думает о том, что взбалмошный капитан волейбольного клуба занимает в его жизни слишком важную позицию; слишком крепко сидит в подкорке, своими беззаботными причудами выжигает клеймо на задворках сознания, неумышленно заполняет все имеющиеся мысли.

Акааши, когда делает уроки - а в тетради делает сотую ошибку - думает: справился ли Бокуто с заданием по литературе, которое Кейджи увидел на листке, протянутом другом с небывалой скорбью и печалью? Котаро всегда так себя ведет, когда не знает как выполнить то или иное задание. Акааши, когда ужинает в окружении семьи, очень надеется, что Бокуто не довольствуется ограниченным перекусом из автоматов с едой, потому что после тренировки очень вымотался и совершать какие-либо еще телодвижения не хочет; иногда, когда родителей друга дома нет, Кейджи приходится задерживаться у него подольше и готовить купленные по пути полуфабрикаты, чтобы на удивление охочий до любого рода еды Котаро не остался голодным. Акааши, когда смотрит недавно вышедший в прокат фильм, привалившись спиной к кровати и медленно потягивая газировку, невольно усмехается, когда представляет, как на том или ином моменте Бокуто, будь рядом, обязательно начал бы вставлять важные - по его мнению, конечно же - ремарки.

Вся жизнь Акааши так или иначе сводится к одному и тому же пониманию: Бокуто Котаро - один из тех самых паразитов, о которых заходит речь. И самое жуткое в этой ситуации то, что менять этот устоявшийся факт Кейджи совсем не хочет.

- Теперь надо эссе писать по биологии об этих тварях. Отвратительно, - как бы невзначай бросает капитан и показательно кривится. Акааши слышит во всем этом: ты же поможешь мне, правда? А если совсем точно: ты же напишешь эссе вместо меня?

Будто у меня есть выбор, - мысленно отвечает, ни на йоту не изменившись в лице.

- А чего? Ты искал меня? - следовало быть готовым к такому вопросу. Кейджи, когда спрашивал о том, где Бокуто все утро пропадал, преследовал исключительно эгоистичную цель. Ему нестерпимо хотелось выяснить, с чем это связано, услышать что-то вроде "«на уроках, Акааши, где ж мне еще быть?» и спокойно выдохнуть; ему жутко не хотелось получить в ответ «проводил время с девушкой"», от которого где-то в подреберье неприятно кольнет. Если говорить откровенно, Акааши не может понять, что именно становится причиной такой реакции и когда стерлась та невидимая грань, из-за которой любые отношения друга начали восприниматься так категорично [отправная точка - тренировочный лагерь?].

Кейджи, когда спрашивает о том, где Бокуто все утро пропадал, напрочь забывает придумать причину поиска, оттого сейчас теряется, но виду старается не подавать. Спасает свисток тренера и последовавший сразу же хлопок ладоней: начинаем тренировку, парни. Котаро, несколькими секундами ранее неудачно отправивший мяч в полет, заметно теряет энтузиазм и напрочь игнорирует слова Такаюки. Акааши вздыхает и медленно моргает.

- Бокуто-сан, неудачные подачи тоже приносят очки, - он хлопает друга по плечу, призывая взять себя в руки и вернуть концентрацию. Тренировка только начинается, - Кейджи очень хочет верить, что капитан не поставит новый антирекорд, выйдя из рабочего ритма, по сути даже не успев толком в него войти. - кстати, что это такое?

Акааши, когда задает вопрос, без задней мысли цепляется пальцами за ткань шорт Бокуто, слабо оттягивает ее, но тут же отпускает.

- Я не про шорты, - поясняет и закатывает глаза, когда Котаро принимается шарить руками по бедрам в происках того, что могло так заинтересовать вице-капитана. - это леггинсы что ли? С каких пор ты их носишь, позволь узнать?
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-20 13:56:19)

+3

5

Пока Бокуто ждет ответа – он забывает, что ждет ответа, и с головой уходит в подачи. Он высоко подпрыгивает в воздухе, кажется, почти взлетает, и в следующее мгновение звонкий удар ладони сотрясает зал, как удар безжалостного хлыста. Мяч, вращаясь и кружась, перелетает через сетку и приземляется за несколько сантиметров от задней линии. Еще бы чуть-чуть, еще бы немного, и аут; Бокуто очень надеется, что в следующий раз такой подачей – точной и четкой, выверенной и высчитанной – сможет обвести противников вокруг пальца. Остается лишь ее закрепить: повторенье – мать ученья.

Его хвалят тренер, помощник тренера и члены команды, его хвалит, конечно, Акааши, и мальчишка, широко улыбаясь, с готовностью поворачивается в сторону своего верного – и лучшего – сеттера. Бокуто вскидывает кулак с большим пальцем верх и громогласно обещает, что сделает еще сто двадцать таких подач.

Пронзительный звук свистка нарушает привычные звуки спортивного зала, и команда отправляется тренировать атакующие удары. Бокуто, когда бодро топает к волейбольной сетке, вдруг чувствует на собственных шортах чьи-то цепкие пальцы. Он останавливается и поворачивает голову, смотрит назад через плечо; взгляд – растерянный и удивленный, выжидательный. Глазами он находит Акааши, крайне заинтересованного его ничем непримечательными шортами.

Что такое? Я испачкался? Порвал их? Или что?

— Что это такое? — спрашивает Акааши, и Бокуто все еще не понимает, что от него требуется. Акааши, который прекрасно видит недоумение в глазах друга, отпускает шорты и уточняет, что речь вовсе не об одежде, а о наколенниках. Или о леггинсах.
Бокуто, когда отражает, смеется. Его сильные плечи крупно подрагивают от веселого хохота.
— А ты как думаешь? — таинственно отвечает он и с этой таинственностью уходит тренироваться дальше. Котаро Бокуто чертовски интересно, куда любопытство может завести Акааши, всегда спокойного и собранного, флегматичного.

Всю тренировку Акааши косится на него с беззлобным подозрением, точнее, не на него, а на эти несчастные наколенники-или-леггинсы. Бокуто каждый раз, когда перехватывает его заинтригованный взгляд, хочется рассмеяться, но этим смехом он может спугнуть Акааши, как олененка – ярким светом фар. И сколько бы Акааши не спрашивал – а он продолжает предпринимать робкие попытки в перерывах меж пасами – Бокуто хранит таинственное молчание и только широко улыбается.

Загадка остается неразгаданной вплоть до звонка. Акааши подносит смартфон к уху, отворачивается и уходит за пределы площадки, а потом возвращается и говорит, что срочно надо домой: мать забыла ключи и не может попасть в квартиру. Бокуто, заметно понурившись, провожает Кейджи тоскливым взглядом, прямо как пес любимого хозяина, и оставшееся время тренируется без всякого энтузиазма. Без Акааши скучно и грустно, как-то пусто; складывается впечатление, что Бокуто лишили руки или ноги.

А если лишили руки, то не одной, а сразу обеих, потому что Котаро Бокуто без Акааши действительно как без рук. Когда тренировка заканчивается, и пропахшая потом раздевалка медленно пустеет, мальчишка вдруг понимает, что где-то потерял тетрадь по математике. Не страшно, конечно, он бы вообще от нее избавился навсегда, сжег или разорвал, но послезавтра – важный тест, очередная сердобольная пересдача, и тетрадь ему остро нужна, просто необходима. Он и с ней в алгоритмах плохо разбирается, а без нее совсем пиши пропало. Перерыв сумку вдоль и поперек, Котаро Бокуто не находит искомого и, мрачно свалившись на скамью, пытается вспомнить, где мог ее обронить.

Зацепка возникает в голове удивительно быстро: помещение для хранения спортивного инвентаря. Не далее как вчера раздосадованный мальчишка прятался там после заваленного теста и отчаянно пытался разобраться с проклятыми алгоритмами. Он сидел в своем излюбленном месте – между высокими мягкими матрасами темно-синего цвета – и пытался победить царицу наук.

Ведомый этой мыслью, Котаро Бокуто ступает в темное помещение и пытается отыскать тетрадь. Копошится долго, потому что тетрадь не находится; только он хочет бросить эти тщетные попытки, как цепляется взглядом за беглянку. Она лежит в самом дальнем углу матраса и как будто над ним смеется, насмехается. Хмыкнув, мальчишка ловко подхватывает тетрадь и бодро возвращается в зал; мертвая тишина нисколько его не настораживает, ведь внутренне он торжествует, пирует, он победил, и громкое эхо пиршества заглушает все звуки извне.

Дверь не поддается первый раз, второй тоже.
Очень и очень медленно Котаро понимает, что его заперли.

— Акааа-шиии, — пронзительно ноет Бокуто в трубку, когда на том конце провода слышится привычно спокойный и как будто совсем не удивленный голос друга, — меня заааа-пер-лииии.

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-23 17:55:39)

+3

6

Бокуто не торопится рассказывать, старательно сплетая вокруг себя кокон из еще большей таинственности. Ничего удивительно Акааши в этом не находит, потому что знает: капитан любит, когда все внимание - без остатка, разумеется - приковывается к нему одному; Акааши радуется в такие моменты, хоть виду и не подает, ведь повышенный интерес к асу прямо пропорционален его способности сохранять повышенную концентрацию не только во время матчей, но и во время тренировок.

Его праздный интерес не ограничивается благими целями, хоть и очерчивается справедливым осознанием: чем дольше Кейджи будет проявлять заинтересованность, тем большим энтузиазмом воспылает Котаро. Все останутся в выигрыше, кроме разве что самого Кейджи [все-таки очень хочется знать, что же на самом деле обтягивает бедра капитана - леггинсы или наколенники].

Ты не о том думаешь, - пресекает сам себя, когда с подачи Ямато едва успевает сделать пас для удара.

Почему ты вообще думаешь о бедрах капитана? - безмолвный укор отрезвляет. Акааши вздыхает так драматично и вымученно, словно минутой ранее принес по меньшей мере человеческую жертву. Через две минуты он думает, что надо завязывать со столь тесным общением с Бокуто; через две минуты и ровно десять секунд думает, что завязать не сможет, как бы не пытался и сколько бы сил к этому не прикладывал. Бокуто Котаро - неотъемлемая часть его жизни, пусть и жутко капризная часть, доставучая и чересчур шумная.

Важная, - напоминает внутренний голос, когда взгляд провожает очередную блестящую подачу аса. Акааши ловит себя на мысли, что предпочел бы об этом не думать; Акааши вообще предпочел бы не думать ни о чем, что так или иначе связано с Бокуто Котаро, но выходит как-то само собой. В особенности - когда пронзительный взгляд золотистых глаз приковывает к себе все внимание Кейджи. Бокуто Котаро - вечный двигатель, неуемный вихрь эмоций и бессменная заноза в заднице Акааши. Он этой дороги не выбирал, но дорога - размеренная тропинка точно выверенных чувств  - разрешения не спрашивала, когда тесно переплелась с настоящим шестиполосным шоссе капитанских эмоций - буйным, энергичным, неустойчивым.

Раскрыть негласную тайну внешнего вида Бокуто так и не удается. Раздавшаяся в раздевалке знакомая мелодия вынуждает Кейджи, жадно вливающего в себя воду, прерваться на телефонный разговор. Родители звонят ему только в самых крайних случаях, целиком и полностью полагаясь на благоразумие сына, и никогда - во время тренировок. У Акааши сердце пару ударов пропускает, когда на дисплее появляется кружок с фотографией матери: что случилось?

На деле ничего ужасного, она просто забыла ключи от дома, никак не может туда попасть, а важные документы, разумеется, забрать нужно вот прямо сейчас. Ни раньше, ни позже. Акааши выдыхает сначала облегченно [спасибо, что никто не умер], а потом - удрученно [тренировку придется прервать]. Ладно, он отработает следующую с двойным усердием.

Отпросившись у тренера, Кейджи возвращается в раздевалку, быстро переодевается в темные штаны и такую же темную толстовку с белыми и золотистыми вставками, закидывает на плечо сумку и пулей вылетает обратно в зал. Пересекает его за считанные секунды, бегло прощается с товарищами по команде, естественно - замечает унылое лицо Котаро, но должного внимания этому моменту не уделяет. Бокуто всегда такой, когда чем-то расстроен; Бокуто расстраивается всегда, когда Акааши приходится уйти. Это мило в той же степени, что и странно, ведь Кейджи - не единственный человек во всем мире. Углубляться в подробности такого непонятного поведения он не хочет, потому что все еще знает: Бокуто Котаро - одна большая странность [такая же большая, как тот факт, что без этой странности Акааши Кейджи быстро начинает скучать].

Вывод, что возится он с капитаном только потому, что это бывает весело, полностью устраивает.

- Акааа-шиии, - а иногда это бывает еще и накладно. Проблематично - тоже. Акааши, когда слышит вопль друга, отводит руку с телефоном от уха и морщится. Ну что еще? Он ведь только-только собрался сесть за уроки, даже карандаш наточил, даже тетрадь достал, даже посуду помыть успел - словом, сделал все, что угодно, лишь бы оттянуть встречу с ненавистным английским. - меня заааа-пеееер-лииии.

- Жди, скоро буду, - тут же отвечает, ни на мгновение не замешкавшись. Списывает все, само собой, на нежелание возвращаться к урокам; просто не хочет списывать все на то, что беспокоится за состояние Бокуто.

До академии, находящейся в сорока минутах езды от дома, Кейджи добирается за двадцать пять. Еще десять минут тратит на то, чтобы найти в рюкзаке ключи от спортивного зала. Они есть только у него, как у вице-капитана, и у Ямато, как у самого ответственного члена волейбольной команды. У Бокуто, несмотря на то, что он - капитан, их нет и быть не может по одной простой причине: потеряет.

В кромешной темноте зала приходится воспользоваться фонариком на телефоне. Включать большой свет - чревато, потому что в это время суток никого здесь находиться не должно. Никого, кроме вечно влипающего в неприятности Котаро и вечно из неприятностей Котаро вытаскивающего Кейджи.

- Бокуто? - его голос эхом проносится по просторному спортивному залу, растворяясь под высокими потолками. Ответом служит не голос капитана, а приглушенный храп, донесшийся откуда-то со стороны подсобного помещения. Неудивительно.

Акааши, когда преодолевает волейбольную площадку и открывает дверь, думает о том, что оставлять аса нельзя даже на минуту. Это хорошо, что он всего лишь оказался заперт в пределах академии; плохо, если бы оказался в более ужасном положении.

Несчастные наколенники, которые вполне могут оказаться и леггинсами тоже, вновь попадаются на глаза. Акааши вздыхает и подходит к развалившемуся на матах другу, правой рукой направляет холодный свет фонаря в нужную сторону, а пальцами левой поддевает край шорт и оттягивает вверх.

Наколенники, - мысленно усмехается и поднимает взгляд, намеревается разбудить Бокуто и отправиться уже домой, но вместо этого замирает, когда перехватывает сонный, растерянный, но будто заинтересованный взгляд капитана. Неловко вышло, - Акааши, приложив немало усилий, чтобы особо не измениться в лице, словно все происходящее - в порядке вещей, выпрямляется и хрипло бубнит: - Поднимайся, пока нас не нашел охранник. Почему ты опять оказался заперт?

Почему ты такой проблемный, Бокуто-сан? - хочется добавить следом, но Кейджи вместо этого поджимает губы и решительно молчит.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-20 18:05:50)

+3

7

В последнее время Котаро Бокуто тренируется до изнеможения, до ноющих мышц во всем теле и до бледных пятен перед глазами, поэтому нет ничего удивительного в том, что едва его голова касается чего-то мягкого, он выключается. Младенцы не засыпают так быстро, как Бокуто после очередной тренировки; он может уснуть в любое время и в любом месте, хоть на уроке, хоть в автобусе, хоть в столовой за обедом. И то, что Котаро клюет носом за приемами пищи, говорит о многом, его ведь хлебом не корми – дай хлебом покормиться; Бокуто очень любит еду в любом ее проявлении, но в последнее время не находит сил даже на нее. Кажется, позавчера он променял мясо на тренировку, чем вызвал серьезное беспокойство матери.

После звонка Акааши он не планировал спать, так, просто прилечь на мягкий матрас и слегка вздремнуть, но план терпит сокрушительное фиаско, стоит занять горизонтальное положение; приходит не больше трех минут, и Бокуто проваливается в крепкий здоровый сон. Матрасы такие мягкие, такие удобные и уютные, словно на пушистом облаке спишь, только одеяла не хватает. Бокуто ежится от едва заметного холода, нехорошо ползающего по спине, но просыпаться напрочь отказывается.

Сквозняк тем временем пробирается сквозь вентиляцию, он неприятным холодком ползет по позвоночнику и вздымает волоски на затылке; Бокуто сквозь сон пытается нашарить несуществующее одеяло ладонью и накрыться им, но снова терпит фиаско. Кусачий холод тем временем скользит по полуобнаженной спине – его футболка задралась во сне – и по рукам; Бокуто неохотно открывает глаза и просыпается именно в тот момент, когда дверь в кладовую аккуратно отворяется. Мальчишка, беззвучно зевнув, лениво наблюдает за крадущимся Акааши, даже не пытаясь разглядеть его очертания в кромешном мраке, а потом вдруг чувствует ладонь на собственном бедре. Он напрягается, но не делает ничего, чтобы ладонь сбросить, наоборот, мальчишка с нескрываемым интересом ждет продолжения.

Зацепившись пальцами за край шортов, Акааши оттягивает ткань и, подсвечивая фонариком, заглядывает под нее. Котаро сразу понимает, что делает Кейджи, и едва сдерживает приступ добротного смеха. Черт возьми, Акааши, а ты умеешь быть настойчивым. И умеешь удивлять.

Удовлетворившись увиденным, Акааши едва слышно хмыкает и поднимает смартфон; их взгляды – желтый и синий – встречаются и пересекаются, задерживаются. Акааши смотрит растерянно; он, несмотря на напускную невозмутимость, чертовски похож на ребенка, которого поймали на шалости; Бокуто смотрит весело и беспечно, того гляди, рассмеется.

— Хэй, их подарила мне Широ, когда мы расстались, — поясняет Бокуто и улыбается – широко и открыто, искренне. — Не знаю почему, но они пришлись мне по душе, — мальчишка неловко мнется на матрасах, из-за чего те негромко скрипят, а потом слезает. Он вытягивается и потягивается, зевает, прогоняя остатки сна, и с громким хрустом разминает шею. — Спасибо, что пришел за мной, Акааши.
— Почему ты опять оказался заперт? — спрашивает Кейджи, не разделяя бесконечного энтузиазма друга.
— Я что-то потерял, — бубнит под нос Бокуто, и на лице его отражается глубокая задумчивость. Выглядит так, словно он размышляет о спасении всего человечества. — Что-то очень важное. Мне пришлось задержаться, чтобы найти это, и меня заперли. И я совершенно не помню, что именно я потерял, — он рассеянно чешет ладонью встрепанные волосы, встрепывая их еще больше.

Это просто чудо, что несчастную тетрадь он положил в сумку сразу, как только нашел.
Иначе остался бы у разбитого корыта.

Котаро Бокуто закидывает большую спортивную сумку за плечо и, выправив рубашку из штанов, праздно плетется за Акааши, все еще гадая, что он искал около часа назад. За размышлениями мальчишка даже не замечает, как крыльцо зала сменяется дремным парком, а потом – остановкой. И только мимо проезжающий автобус без единого пассажира возвращает его на землю.

— Акааа-шиии, — взвывает Бокуто и тычет пальцем на табличку с расписанием, — мой последний автобус ушел пятнадцать минут назад. Что мне теперь делать? — он смотрит на сеттера очень грустными глазами и, понурив плечи, тоскливо пожимает губы. — Можно мне у тебя переночевать? Твои автобусы еще ходят, — и, чтобы не быть голословным, Котаро показывает пальцем на расписание: смотри, я говорю правду. — Ну Акааа-шиии, — молит Котаро, предугадывая желание сеттера отказаться. — Тогда верни меня в зал, буду ночевать там, — ход конем. В качестве подтверждения своих твердых намерений мальчишка вскидывает подбородок и скрещивает руки на груди.

Акааши прикрывает глаза и вздыхает; сдается. Он всегда сдается, и Бокуто, свалившись на соседнее место, победоносно кладет голову ему на плечо. Он всегда так делает просто потому, что у Кейджи удивительно удобное плечо, словно для его головы выкроенное.

— Слушай, Акааши, а еда у тебя дома есть? — хриплым от дремоты голосом спрашивает Бокуто, но головы не поднимает. — Я вдруг вспомнил, что в последний раз ел вчера вечером.

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-23 17:56:33)

+3

8

С несчастными наколенниками Акааши наконец-таки разобрался. Это радует и сполна умаляет праздный интерес. Дело остается за малым: необходимо разобраться еще по меньшей мере с миллиардом насущных вопросов и проблем, которые Бокуто умело привносит в его размеренную жизнь.

Обычно вечера для Акааши заканчиваются одинаково: он приезжает домой, скидывает спортивную сумку на пол и первым делом идет в душ, желая смыть последствия утомительного дня; после душа, возвращаясь к брошенным вещам, он разбирается с формой, сортирует тетради и учебники, откладывая ненужные и оставляя только самые необходимые; родители, когда не задерживаются на работе или в командировках, зовут на ужин, - он никогда не сидит за обеденным столом вместе с ними, знает, что есть риск выслушать очередную лекцию о необходимости задуматься о будущем, потому молча забирает тарелку с едой и, сославшись на большое количество уроков, возвращается к себе в комнату; потом он тратит немного времени, чтобы посмотреть фильм или поиграть в приставку, отдыхает и примерно в половину двенадцатого ложится спать. Дальше все начинается с самого начала.

Обычно вечера для Акааши заканчиваются одинаково, но в этот устоявшийся распорядок очень любит совать свой нос шумный капитан волейбольной команды. Например, как сегодня.

- Акааа-шиии, - ему следовало бы привыкнуть, но нет - каждый раз как в первый. Кейджи на мгновение прикрывает глаза, силясь унять звон в ушах после столь громкого - ну, по его меркам - голоса. - мой последний автобус ушел пятнадцать минут назад. Что мне теперь делать? Конечно же он знает, к чему ведет Котаро; к чему ведет его очень-сильно-грустный взгляд, придающий ситуации еще более трагичный вид. Акааши начинает прикидывать варианты отказа прежде, чем Бокуто озвучивает вопрос вслух: нет, Котаро. Ни в коем случае, Котаро.

Кейджи редко приглашает к себе гостей, еще реже - делает это по собственной инициативе, оттого родителям зачастую кажется, будто у сына вовсе нет друзей. Они, разумеется, есть, просто встречаться с ними Акааши предпочитает на нейтральной территории. А Бокуто в это негласное правило снова не вписывается.

Бокуто ни во что не вписывается, если говорить откровенно, но почему-то именно он является для Кейджи единственным лучшим другом. Настолько лучшим, что в большинстве случаев устоять перед этим тоскливым взглядом брошенного целым миром щенка он попросту не в состоянии.

- Ну Акааа-шиии, - снова приходится прикрыть глаза; в ушах начинает звенеть - это не здорово. - Тогда верни меня в зал, буду ночевать там, - это против всяких правил. Акааши смотрит на капитана исподлобья, медленно моргает и очень хочет отыскать ответ на главный вопрос: за какие грехи мне достался этот взбалмошный здоровяк?

- Ладно, - он всегда сдается, делает это даже в те моменты, когда все внутри буквально кричит о необходимости держать себя в руках и не отступать. Это пугает, если честно. Акааши подумывает взять тайм-аут.

В автобусе немноголюдно, и Кейджи выбирает первое попавшееся место у окна. Бокуто, не оставивший другу ни единого шанса, валится на соседнее и привычным жестом опускает на плечо голову; Бокуто вообще очень любит не оставлять Акааши ни единого шанса во всем, что так или иначе может его коснуться. Он бы мог отправить проблемного капитана на такси, но по устоявшемуся закону подлости оставил все сбережения дома; он мог бы вернуть Котаро в спортивный зал и оставить там, но в таком случае обеспечил бы себе бессонную ночь, полную беспокойства и жуткой нервозности, а ему - простуду из-за гуляющего в подсобном помещении сквозняка. В лучшем случае из всех худших - помимо этого он обеспечил бы себе еще и проблемы в виде необходимости поднимать унылое настроение Бокуто на прежний уровень.

- Слушай, Акааши, а еда у тебя дома есть? Я вдруг вспомнил, что в последний раз ел вчера вечером. - негромко бубнит капитан, и Кейджи едва ощутимо поворачивает голову в сторону звука. От невнятных движений взъерошенные волосы Бокуто касаются щеки, подбородка и виднеющейся из-под толстовки шеи, провоцируя толпу разбежавшихся по телу мурашек, - Акааши ерошит собственные волосы и ерошится сам, предпочитает опираться на единственный уместный вывод: просто щекотно.

- Целые сутки, Бокуто-сан? Ведешь себя как ребенок, - негромкое «тц» вбирает в себя все недовольство этого мира. Кейджи скрещивает на груди руки и вновь отворачивается к окну; чуть погодя ловит себя на мысли: теперь еще и за питанием Котаро следить? Увольте. Котаро - взрослый человек, способный самостоятельно о себе позаботиться. Способный же, да?

Если говорить откровенно, то Акааши очень в этом сомневается.
Если говорить совсем откровенно, то Акааши еще и беспокоится. Это раздражает.

Автобус лениво шуршит по опустевшим улицам, дольше положенного задерживается на остановках, и Бокуто, как полагается, успевает задремать. Кейджи приходится приложить немало усилий, чтобы растолкать друга.

- Я оставлю тебя здесь, Бокуто-сан, - грозит, успев придержать заваливающегося вбок парня. Врет, конечно же.

- Я оставлю тебя здесь, Бокуто-сан, - повторяет уже дома, настойчиво бодая ладонью плечо, когда застает Котаро спящим прямо за обеденным столом. Удивительная способность отключаться везде, где только можно; удивительная и, впрочем, вполне объяснимая: капитан слишком усердно тренируется, отдает волейболу чрезмерно много сил и времени, отчего на банальные потребности в виде еды и сна ничего не остается. Акааши это тревожит. - поднимайся.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-21 10:58:35)

+3

9

В автобусе жарко, несмотря на ответственно работающий кондиционер, и страшно душно; воздух спертый, крепко пахнет потом, сигаретами и приторно-сладкими духами. Какофония запахов давит на уставшую голову, сдавливает ее своими ватными лапами, и Котаро, сам того не замечая, погружается в тяжелое плотное марево. Его голова безмятежно лежит на плече Акааши. За  окном мелькают высокие дремотные деревья, лениво покачивающие темно-зелеными ветвями в такт слабому ветру, и сонные дома, осоловело глядящие на запоздалых путников занавешенными окнами, как полузакрытыми глазами.

Бокуто теряется во времени, он вообще много в чем теряется, когда рядом Акааши. Мальчишка знает прекрасно, что Кейджи не даст ему пропасть: спать положит и разбудит, накормит и с домашним заданием поможет, подстрахует на матче или подбодрит, вернет веру в себя. Акааши, наверное, очень любит своего непутевого друга, раз все это делает. Или он просто такой хороший человек.

— Я оставлю тебя здесь, Бокуто-сан, — хрипловатый от долгого молчания голос врывается в одно ухо и через другое вылетает; Бокуто, неосознанно потершись щекой о чужое плечо, только носом смешно ведет. Он реагирует на слова, но их смысл не доходит до крепко спящего сознания.

Акааши приходится приложить немало усилий, чтобы растолкать капитана.
Котаро в итоге встает, но совсем не просыпается.

Сухой, немного пыльный воздух улицы после автобусной духоты кажется едва ли не живительным; Бокуто, лениво зевнув, стягивает с себя пиджак и, закинув его на плечо, плетется за Акааши. Он хочет есть, спать и пить – и непонятно, чего из этого он хочет больше.

— Акааши, — задумчиво тянет Бокуто, поднимая глаза к небу. — Иногда мне кажется, что ты галопом несешься по жизни и совсем ее не замечаешь, — он расслабленно заводит руки за голову и одним глазом косит на Кейджи, который идет впереди.

Акааши всем своим видом дает понять, что разговаривать не намерен, и Бокуто не наседает.

Квартира встречает гостей кромешным мраком и приятным теплом; пахнет стиральным порошком и кофе. Слышится щелчок – это Акааши выключает свет, он мягкой золотистой волной заполняет помещение. Несколько мгновений Бокуто стоит в коридоре и оглядывается по сторонам, пытаясь вспомнить, когда был у Акааши в последний раз. Кажется, год назад или даже больше, и с тех пор мало что изменилось, разве что картина новая появилась и вешалка для верхней одежды переехала в другой угол.

Сняв одежду и обувь в коридоре, Бокуто сперва идет в ванную комнату и там умывается. Он вспотел в автобусе, потом вспотел на улице, и теперь ему очень хочется охладиться. Зацепившись краем глаза за смешную занавеску для душа, Бокуто и вовсе решает, что ограничиваться лицом не хочет. Он кричит, что пошел мыться, и не очень заботится о том, слышит его Кейджи или нет.

Прохладная вода освежает, но не бодрит, и мальчишка с готовностью подставляет под струи голову. Прическа портится, да и черт с ней, с прической этой, с ней все равно придется распрощаться, когда щека прижмется к долгожданной подушке.

Закончив с водными процедурами, мальчишка одергивает край бежевой занавески с веселыми желтыми утятами и пытливо оглядывается по сторонам.

— Акаааа-шиии, — кричит Бокуто, — ты мне полотенце не дал. И пижамные штаны.

Вытершись, мальчишка запрыгивает в чистые брюки и появляется в кухне. Его набрякшие волосы растрепаны и взъерошены, а на обнаженных плечах блестят забытые капли воды сточной воды; по старой привычке он без футболки: дома он ходит только в штанах. Возле плиты возится Акааши – что-то греет, жарит, варит, непонятно, Бокуто очень далек от кухни и до сих пор наивно верит в то, что еда появляется на столе сама собой. И одежда сама стирается. Вот только уроки сами не делаются, черт.

Свалившись на стул, мальчишка подпирает кулаком щеку и рассеянно смотрит на Акааши, потом за окно. Еще что-то бубнит себе под нос, а потом – раз – и мгновенно вырубается, смачно стукнувшись лбом о твердый недружелюбный стол. Акааши, быстро среагировав на громкий удар дерева о дерево, предпринимает попытки разбудить капитана, растолкать его, но на этот раз терпит сокрушительное фиаско: Бокуто забывается таким крепким сном, что залпом пушек не разбудишь. Скажи ему, что национальные начались час назад, и он ухом не поведет. Акааши, сдавшись окончательно и бесповоротно, оставляет капитана на кухне и только накрывает теплым темно-синим пледом обнаженные плечи.

Бокуто просыпается в половине третьего, его верить большим настенным часам. У него ноет все тело, и мальчишка, если бы не глубокая ночь, заныл бы в унисон ему. Тяжело разогнувшись, он поднимается со стула и, не рискуя включать свет, бредет по незнакомой квартире, то и дело встречаясь с углами, со стенами и с вездесущими табуретками. Это просто везение, что комнату Акааши он находит с первого раза. За тотальным везением следует тотальное невезение, и мальчишка, запнувшись за кровать, падает прямо на нее – и на Акааши падает тоже. Бокуто придавливает несчастного Кейджи весом собственного тела и сразу думает, что надо бы перекатиться. Но он не перекатывается – он все еще слишком вымотан, слишком изнурен, чтобы совершать лишние телодвижения.

— Спасибо, что дал переночевать, Акааши, — сонно хрипит он, ненароком касаясь губами уха, и снова проваливается в крепкий беспробудный сон.

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-23 17:57:00)

+3

10

Весь гениальный план Акааши заключается в том, чтобы ранним утром отправить Бокуто восвояси. Вроде бы легко и просто, без намека на возможные проблемы, но что-то отчаянно отторгает мысль о благополучных последствиях. Акааши быстро понимает: с капитаном - таким простым и открытым, ничего легко и просто не бывает.

Даже, например, сейчас.

Слова безрезультатны, действия - тоже. Кейджи аккуратно потряхивает капитана за плечи, нависнув чуть в стороне от мирно покоящейся на скрещенных предплечьях головы, потому что прекрасно знает: если спящего Бокуто разбудить слишком внезапно, то он напугается, если напугается - резко подскочит и свой затылок обязательно познакомит с носом Акааши [если не сломает, то уж точно значительно повредит].

Жалобных возгласов от затекшего всего, что только может затечь, не избежать, - Кейджи вздыхает, когда прекращает тратить время на безрезультатные попытки привести Бокуто в чувство. Он слишком изматывает себя тренировками, отдает им чрезмерно много сил, не получая взамен что-то равноценное, кроме разве что радостных возгласов фанатов и звания одного из лучших асов страны. Стоит ли это подкосившегося здоровья? Стоит ли это чего бы то ни было?

Акааши сомневается.

Иногда мне кажется, что ты галопом несешься по жизни и совсем ее не замечаешь, - Кейджи тоскливо хмыкает, когда в голове всплывает брошенная несколькими минутами ранее фраза. Нет ничего удивительного в том, что произнес ее именно Бокуто; забавно, что имел ввиду он не себя.

И все-таки Акааши жутко переживает за этого беззаботного великана.

Разогретая еда отправляется обратно в холодильник, тарелки возвращаются на отведенные места, - Кейджи вовсе не хочет разбираться с беспорядком утром; начало своего законного выходного Кейджи хочет провести лениво и без каких-либо проблем. Ну, кроме одной. Той самой, что мерно сопит за обеденным столом.

Акааши стягивает со спинки дивана темно-синий плед, почти что заботливо укрывает им Бокуто и, прихватив из холодильника бутылку минеральной воды, уходит к себе в комнату. Порой ему кажется, словно о здоровье и благополучии капитана он беспокоится куда больше, чем о своем собственном. Смешно даже.

Сорок минут Акааши тратит на то, чтобы справиться с домашним заданием, которое бессовестно прервал звонок друга. Он потратил бы гораздо меньше, но вместо того, чтобы концентрироваться на задачах и примерах, приходится концентрироваться на посторонних звуках. Вдруг Бокуто проснется.

Но Бокуто не просыпается ни через сорок минут, ни через пятьдесят, ни через полтора часа. Акааши, проверив капитана еще раз и удостоверившись, что беспробудный сон так и остается беспробудным - пара толчков в плечо результата никакого не дают - вздыхает и уходит в душ. После душа, натянув хлопковые спортивные штаны и белую майку, Акааши тратит еще полчаса на залипание в телефоне.

Засыпает незаметно, спит немного тревожно - наверное, все дело в присутствии постороннего человека. Сонный Кейджи, когда переворачивается на живот и просовывает руки под перевернутую прохладной стороной вверх подушку, почему-то думает о том, что из всевозможных посторонних людей Бокуто является самым не посторонним.

Котаро тем временем, словно бы прознав о беглых сонных размышлениях друга - а на деле просто проснувшись в одиночестве и наверняка запереживав - появляется в пределах комнаты. Более того, он запинается обо что-то [Акааши вздрагивает, когда слышит тихое шипение] и бессовестно валится сверху, придавив несчастного мальчишку весом собственного тела.

- Бокуто-сан, ты меня раздавишь, - надрывно пыхтит, но двигаться не торопиться. Тело, словно оцепенев от такой наглости, отказывается подчиняться, и Кейджи не остается ничего, кроме как поддаться и терпеливо дождаться момента, пока все не придет в норму. А придет ли вообще?

- Спасибо, что дал переночевать, Акааши, - где-то над правым ухом, совсем близко для того, чтобы не обратить на это внимания, раздается хриплый голос Котаро. Он настолько близко, что Акааши чувствует на собственной щеке теплое дыхание. Не менее теплое прикосновение губ - быстрое и бессознательное -  он чувствует на мочке уха, отчего окончательно теряется.

Ему очень, очень сильно хочется рассчитывать на то, что именно спадающие на шею волосы Котаро, покалывающие и щекочущие - причина разбежавшихся по всему телу мурашек; ему вовсе не хочется думать о том, что волосы Котаро до шеи не достают. 

Ему категорически не хочется думать о том, что сверху лежит полуобнаженный парень. Друг, что немаловажно.

- Бокуто, вставай, - попытка выбраться из образовавшегося плена успехом не венчается; вторая попытка, когда Акааши с трудом приподнимается и отклоняется в сторону, становится чуть более удачной, - Котаро съезжает на соседнее место, что-то невнятно бубнит, забавно причмокивает и начинает ерзать.

Кейджи, всерьез намеревающийся встать, замирает и теряется вновь, когда капитан что-то бессвязно бубнит и, кажется, просит не оставлять. Ему снова хочется думать, что всего лишь показалось. Ну, или что Бокуто разговаривает с кем-то во сне.

- Вставай, - он подталкивает друга, пытается отодвинуть, но Котаро только обхватывает предплечье Акааши руками и утыкается в него лбом. Сдавленный выдох срывается с приоткрытых губ, вобрав в себя всю безысходность и абсурдность положения. Кейджи не хочет бороться с Бокуто; со сном не хочет бороться тоже, потому через пару десятков минут самозабвенного самобичевания все-таки засыпает.

***

- Просыпайся в конце-то концов, - Акааши появляется в комнате, когда настенные часы показывают половину двенадцатого. - сколько можно спать. - ворчит, боднув развалившегося на его кровати Бокуто куда-то в спину. - У меня вообще-то дела, - которых вообще-то на самом деле нет, но капитану об этом знать не обязательно.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

+3

11

Спится так хорошо и крепко, так сладко, что Котаро не замечает, как приходит утро. Из царства Морфея его вырывают яркие солнечные лапы, которые потом вытягиваются в лучистые линии и ласково скользят по плечам, по рукам, по щекам. Бокуто приоткрывает один глаз и приподнимает голову, растерянно оглядывается по сторонам и никак не может понять, где находится. После нескольких долгих секунд, проведенных в тщетных поисках ответа, мальчишка вдруг замечает чернявый затылок на соседней подушке. Акааши лежит рядом, совсем рядом, и спит так спокойно и безмятежно, что кажется мертвым. Эта внезапная мысль бьет по голове невидимым обухом, и Бокуто, мгновенно запаниковав, наклоняется к его лицу и прислушивается, ловит мерное дыхание губами. Конечно, он жив, с чего Котаро вообще взял, что молодой здоровый парень может скончаться во сне? Глупо и тупо, так нелепо, что смешно.

И все же… осадочек остается. Бокуто ложится на бок и кладет на подушку руку, а на нее – голову. Он долго лежит и смотрит на Акааши, на то, как спокойно он спит. Не сдерживается и осторожно, чтобы не разбудить, касается пальцами щеки и без всякого нажима, легко и невесомо, ведет к бровям, потом к виску. Он задевает волосы, и Акааши смешно морщит во сне нос, но не просыпается. Бокуто, глядя на него, улыбается.

У Котаро Бокуто нет предубеждений насчет того, с кем общаться, с кем соперничать и с кем спать. Главное, в конце концов, чтобы человек хороший.
Акааши не просто хороший, он – самый лучший. Котаро не хочет – не имеет права – его портить.

Бокуто невесело усмехается собственным мыслям и лениво переворачивается на спину. Он какое-то время гладит ровный белый потолок осоловелым взглядом, а потом снова проваливается в сон. Снится какая-то чепуха про волейбол и про то, что играть приходится не на площадке, а на кипящей лаве. Ты от нее – она за тобой, скалится и шипит, обжигает; стремно до одури. Поэтому, когда Акааши заходит в спальню и вырывает из сна, из настоящего кошмара, Бокуто нервно вздрагивает и вскидывается, оглядывается. Нашарив взглядом Акааши, мальчишка мгновенно успокаивается и, прижавшись щекой к подушке, зевает.

— Мне приснился паршивый сон, — негромко говорит он хриплым от долгого молчания голосом и праздно садится на кровати, касается босыми ногами пола. Во рту – пылящаяся пустыня Сахара. — В последнее время  они мне часто снятся, задолбали страшно. А тебе, Акааши, сегодня что-нибудь снилось?

Бокуто потягивается и вытягивается, разминает затекшие суставы и сотрясает их хрустом спальню. Размявшись, он занимает вертикальное положение и шлепает в ванную комнату с этой абсолютно нелепой, не вписывающейся в общий дизайн точеной классики и строгости, занавеской для душа с веселыми желтыми уточками. Бокуто думает, что эта странная занавеска похожа на единственный одуванчик, выживший после пожара на хлопковом поле. Интересно, как она попала в эту квартиру? Как выжила здесь? Помнится, когда Бокуто был у Акааши в последний раз, этой занавески и в помине не было, иначе бы он точно ее запомнил.

Котаро Бокуто очень любит все яркое, насыщенное, броское.
Наверное, потому что он сам такой.

— Акааа-шиии, — тянет Бокуто, высовывая голову ванной комнаты. Он энергично крутит ей из стороны в сторону, пока не натыкается взглядом на искомое. — А нам разве не надо сегодня в школу?

О том, что на дворе – суббота, Котаро Бокуто не помнит. Он давно потерялся во времени – с тех пор, как начал тренироваться усиленнее, и только мчался бешеной чередой матчей вперед. Вчера он заявил, что Акааши галопом несется по жизни и совсем ее не замечает, но сам-то чем лучше? Но у него есть цель – победить на национальных. И ради этой цели он готов на кон поставить многое, в том числе сон, отдых и даже еду. Кстати, о еде.

С кухни тянет жареным мясом, его аромат клубится полупрозрачным серым паром, обволакивает собой все пространство – и мысли тоже, дразнится и издевается; Бокуто, желудок которого делает артистичное сальто и падает в пятки, даже не идет на запах, а плывет на него. И он с готовностью плюхается на то самое место, на котором вчера уснул.

— Чем займемся, Акааши? — Бокуто подпирает кулаком щеку и глаз не сводит со спины мельтешащего перед плитой Акааши. Он еще не видел его таким: соседским и свойским, домашним. Раньше, когда Бокуто приходил к Кейджи в гости, то уходил до наступления темноты. И занимались они, как правило, только подготовкой к осточертевшим до невозможности тестам.

Прежде чем Акааши успевает ответить – он, наверное, опять заведет шарманку про дела – Бокуто перехватывает инициативу и начинает с нескрываемым энтузиазмом перечислять:

— Мы можем посмотреть сериал, помнишь, тот, про который нам рассказывал Коноха. Или выйти на улицу и побросать мяч. Или, не знаю, хочешь, мы весь день будем валяться в кровати и залипать в тиктоке? — Бокуто – сама задумчивость – перебирает возможные варианты, загибая пальцы. — Не хочешь сходить в зал? Или в цирк? Хотя, нет, в цирк я и сам не хочу, я еще от последней встречи с Куроо не отошел.   

Бокуто быстро замолкает, когда перед ним появляется большая тарелка с завтраком. С нескрываемой любовью он смотрит сперва на нее, потом на Акааши.

— Ты испачкался, — беспечная ладонь взмывает в воздух, ее пальцы касаются лица Акааши. Бокуто широко улыбается, когда смазывает с подбородка Акааши остатки светло-красного соуса или кетчупа или с чем он там возился.

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-23 17:57:25)

+3

12

- А тебе, Акааши, сегодня что-нибудь снилось? - спрашивает Бокуто, широко зевнув и растрепав спадающие на лицо волосы, из-за которых Кейджи не может толком перехватить взгляд. Главное, чтобы эти кошмары однажды не сыграли с Котаро злую шутку, - Акааши вовсе не хочет, чтобы и без того редкий из-за постоянных тренировок отдых [он почти что готов запирать Бокуто в квартире, чтобы тот не нагружал себя сверх меры] начал прерываться еще и неприятными снами.

- Эм, - он чешет затылок и задумчиво поджимает губы. - не помню.

На самом деле единственное, что Акааши помнит, хотя отчаянно хотел бы забыть - теплое дыхание на собственной щеке и едва уловимое прикосновение губ к мочке уха. Еще он помнит, как Бокуто - напряженный и нервно заерзавший во сне - вдруг теснее прижимается лбом к плечу и уже через секунду расслабляется, безмятежно засопев. Потом он, конечно, решает перевернуться на другой бок и за этими телодвижениями случайно проезжается локтем по ребрам ойкнувшего и прошипевшего что-то Акааши.

А еще Кейджи помнит, что впервые за эту ночь ни разу не проснулся, хотя обычно подскакивает порядка трех или четырех раз.

Ленивый выходной, который Акааши намеревался начать по меньшей мере часов в двенадцать, на деле начинается в половину десятого. Неизменный ритуал: принять быстрый душ, почистить зубы и закинуть капсулу в кофемашину, хотя кофе Кейджи не очень любит; пьет исключительно для бодрости и уже по какой-то устоявшейся привычке. По той же привычке включает небольшую плазму между подвешенными кухонными шкафчиками и принимается готовить завтрак.

Первое, что выбивается из привычного ритма - в его комнате спит лучший друг, единственный раз за последние два года оставшийся ночевать [и вызвавший бурю странных размышлений, на которые Акааши тратить время не хочет, но по каким-то причинам вынужден]; второе, что выбивается из привычного ритма - Кейджи неосознанно начинает готовить на завтрак [хотя по времени больше обед] жареное мясо - любимую еду Бокуто - а не тосты с рыбой, как делал это всегда. 

- Чем займемся, Акааши? - Котаро спрашивает так, словно Кейджи не говорил несколькими минутами ранее, что намерен разрешить некоторые дела; Котаро все делает так, словно они с Кейджи живут под одной крышей уже давно. Словно они не впервые проводят вместе утро, завтракают, а потом занимаются чем-то из того, что принимается перечислять капитан.

Интересно, он бы точно так же тренировался на износ, если бы жил с кем-то? - Акааши все еще волнует состояние Бокуто, его фанатичная тяга вдалбливать мячи в пол на тренировках, неуемное желание проводить в спортивном зале все свободное время. Он почти что уверен, что Бокуто, будь его воля, переехал бы туда жить.

К собственному удивлению - и замешательству тоже - Акааши, когда ставит перед Котаро тарелку, вдруг понимает, что перечисленные только что варианты разительно отличаются друг от друга и не сводятся ко всем этим осточертевшим тренировкам. Подсознательно он ожидает что-то вроде: давай сходим на тренировку, можем еще сходить на тренировку, слушай, есть еще вариант - тренировка; или все-таки на тренировку? По факту получает уйму предложений, каждое из которых так или иначе избавляет Котаро от переутомления, перенапряжения и трагичных последствий со здоровьем.

Акааши сомневается, задумчиво поджимает губы, но в конечном итоге приходит к выводу: ничего страшного не случится, если они проведут друг с другом чуть больше времени, чем обычно. Это нормально. У лучших друзей это практикуется сплошь и рядом, раз уж на то пошло.

А вот что у лучших друзей практиковаться не должно [Акааши не эксперт, если честно, но почему-то в этом практически уверен] - это подобные мимолетные прикосновения. Он теряется и замирает, когда Котаро поднимает руку и, все так же расслабленно и беззаботно улыбаясь, смахивает большим пальцем остатки соуса с подбородка.

- Ты испачкался, - говорит он, и Кейджи несмело перехватывает взгляд. Это прикосновение не обжигает, скорее, замораживает и не позволяет сдвинуться с места. Отвисни, придурок. Это выглядит странно, - на деле странным выглядит все, начиная этим прикосновение и заканчивая блядскими мурашками. Ты реагируешь так, потому что тебе приятно или потому что тебе стыдно?

- Да, - ответ, что бы он ни значил, Акааши выдавливает из себя с трудом. Надо срочно перевести тему. - Ко мне сегодня должна прийти девушка. Помнишь ее? - как он может помнить, если ты никому и ничего о ней не рассказывал, тупица? Кейджи списывает все на растерянность. - В общем, оставайся. Она должна принести какую-то новую настольную игру. Закажем что-нибудь, поиграем. Тебя это устраивает? - он, когда садится с противоположной стороны стола, все-таки берет себя в руки и поднимает привычно спокойный, немного равнодушный взгляд.

Уже через несколько минут атмосфера вновь становится привычно расслабленной, безмятежной и веселой. Акааши очень ценит Бокуто за умение разряжать обстановку; Акааши, впрочем, очень ценит Бокуто за все, но в особенности - за умение безвозмездно дарить все самые положительные эмоции посредством одной только широкой улыбки.

Бокуто - удивительный человек.

Ровно к половине четвертого их беззаботное времяпрепровождение прерывает звонок в дверь. Хиро - девушка, с которой Акааши познакомился на ужине, устроенном ее и его родителями, топчется на пороге до тех пор, пока дверь не открывается.

- Акааши! - она, радостно взвизгнув, виснет на шее и чересчур энергично целует сначала в одну щеку, потом - в другую. Кейджи, приобняв ее за талию одной рукой и придержав, вдруг ловит себя на мысли: никаких мурашек, разбежавшихся по всему телу. Приходится взмахнуть головой, чтобы отогнать навязчивые размышления. - Я смогла забрать у брата эту несчастную игру и... А это кто? - она, быстро тараторя, замирает на входе в гостиную комнату и смотрит на Бокуто. Бокуто в ответ смотрит на нее, а Акааши не понимает, почему вдруг щеки алеют и горят, словно к ним поднесли горящий факел.

- Пойду закажу что-нибудь, - бубнит и тут же топает в сторону кухни, уловив раздавшееся позади: - ты же Котаро Бокуто, да? Я видела тебя по телевизору!
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

+2

13

Акааши до невозможности мил, когда теряется, смущается и не понимает, что делать дальше; Бокуто кажется, что ледяное онемение, стремительно овладевающее его телом, настолько сильное, что коснись пальцами, и мгновенно замерзнет ладонь. Бокуто не прикасается – он только смотрит этими своими ярко-желтыми глазами и широко улыбается.

Хочется пошутить что-то вроде «эй, спокойнее, дружище, я же тебя не замуж позвал», но мальчишка молчит. Он вовсе не желает смущать Акааши еще сильнее; закрадывается подозрение, что очередное неловкое движение или невзначай брошенное замечание в мгновение ока превратит Акааши в ледяной столб. 

Неумело сбросив оцепенение, Кейджи садится на свое место и принимается за завтрак. Он болтает больше, чем обычно, и это интригует в той же степени, в какой завораживает. Обычно из Акааши и слова не вытянешь, а сегодня он в подробностях рассказывает о распорядке долгожданного выходного. Он упоминает девушку, и Бокуто вопросительно вскидывает брови. А я и не знал, что у тебя есть девушка, Акааши; впрочем, я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты позволяешь о себе знать.

Бокуто не удивился бы, если бы однажды ненароком узнал, что на самом деле Кейджи Акааши – серийный убийца, разыскиваемый в пятидесяти трех странах.

— Не помню, конечно, — энергично рапортует Бокуто с плотно набитым ртом, — я бы помнил, если бы ты мне о ней рассказывал, — это не факт, потому что вся поступающая информация в одно ухо влетает и, не задерживаясь, вылетает через другое. Но беззлобно упрекнуть друга, лучшего друга, в том, что он совсем не делится событиями личной жизни, Котаро обязан.

Завтрак медленно подходит к концу, и Бокуто еще полчаса ходит за Акааши хвостом, громогласно хваля его кулинарные способности. И это не лесть: мальчишка действительно не помнит, когда в последний раз ел так много, так сытно и так вкусно. И с таким удовольствием. 

После завтрака Акааши хочет отправиться в собственную комнату, чтобы разобраться с уроками – своими и чужими, но Бокуто перехватывает его и безапелляционно тащит в гостиную. Хватит учиться, Акааши, сегодня же выходной, благословенная суббота, надо отдыхать; вновь побежденный Акааши только тяжело вздыхает и плетется за своим энергичным капитаном, который моментально валится на большой бежевый диван; он по-хозяйски вытягивается и кладет голову на подлокотник, нашаривает ладонью пульт и включает большую настенную плазму. Потратив пять минут на праздное перелистывание каналов, Котаро останавливает свой выбор на программе о животных. Акааши, не понимающий, куда примоститься – диван-то занят целиком и полностью – садится на пол. Спиной он прижимается к диванному фасаду.

— Акаа-шии, — негромко зовет Бокуто, — мне из-за тебя ничего не видно.

Путем долгих проб и ошибок Кейджи пересаживается так, что затылком почти касается подбородка Бокуто. Он снова теряется, снова стесняется и замирает, и Бокуто бесшумно усмехается. Очень хочется протяжно выдохнуть и понаблюдать за тем, как Акааши нервно ведет плечом. И как по его белой коже, не спрятанной под хлопковой тканью футболки, разбегаются сотни, а то и тысячи колких мурашек.

Котаро Бокуто чертовски нравятся мурашки. Они самые честные и искреннее.
Но еще больше ему нравится, что причиной мурашек Акааши является именно он.

Интересно, надолго хватит выдержки Акааши? Сколько он еще собирается натягиваться и напрягаться в присутствии капитана, а потом быстро и стыдливо, словно пойманный на шалости ребенок, отводить глаза? Когда он уже сдастся и все поймет? Нет, не так; Бокуто кажется, что Кейджи давно все понял, но не принял. Для него принятие – все равно, что поражение. А проигрывать не любит никто. Знал бы ты, Акааши, насколько приятными бывают поражения.

В дверь звонят, и Акааши подрывается с места. Он сбегает из комнаты так быстро, словно за ним по пятам бежит сама смерть; Бокуто, лениво наблюдая за другом, думает о том, что не надо было дышать ему в затылок. Ладно, сделанного все равно не воротишь.

Невежливо и дальше валяться на диване, когда на пороге появляется новый человек, и Котаро плетется в коридор. Милейшая девочка лет семнадцати, когда цепляется взглядом за Бокуто, сперва настораживается – это кто? – а потом радостно взвизгивает.

— Да, это я, — весело улыбается мальчишка и протягивает ладонь в честь знакомства, — не верь камерам, они прибавляют десяток лишних килограмм.

Девчонка заливисто смеется, и Бокуто подключается к ее смеху. Она что-то лепечет о том, что Котаро не прав, что в жизни он такой же, как в телевизоре, нет, даже лучше. И пока Акааши возится с доставкой, они вместе уходят в гостиную комнату. Там, под чеканный голос четырехчасовых новостей, Хиро принимается возиться с настольной игрой. Когда Акааши возвращается в гостиную, все уже готовы и ждут только его.

Котаро Бокуто ни черта не смыслит в настольных играх, понимание даже элементарных правил дается ему с большим трудом. Он внимательно слушает Акааши, когда тот терпеливо объясняет, но уже через два хода все забывает. Акааши тяжело вздыхает, а Бокуто извиняюще – обезоруживающе – улыбается и рассеянно трет затылок, встрепывая и без того встрепанные двухцветные волосы.

Только спустя две партии он начинает худо-бедно соображать, за что получает поощрение в виде ладони, мягко легшей на его плечо. Хиро его хвалит, и Бокуто весело улыбается в ответ.

— Твой ход, — он окликает Акааши, вдруг погрузившегося в мрачную задумчивость, — Акааа-шиии. Проснись, Акааши. Твой ход, бросай кубики.

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 187 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-23 17:57:45)

+2

14

Бокуто Котаро - настоящая школьная знаменитость. Более того, Бокуто Котаро - по меньшей мере восходящая волейбольная звезда, что зачастую дает хорошую почву для воздействия, если вдруг требуется приободрить обеспокоенного и раздосадованного мальчишку, но иногда доставляет уйму проблем. Не самому Бокуто, конечно же. Обычно все шишки достаются Акааши, который тенью бродит за знаменитым капитаном и решает все возникающие неурядицы.

Кейджи, зачем-то прислушивающийся к разговору, доносящемуся из гостиной, теряется, когда голос оператора бесцветно спрашивает: что будете заказывать? Пиццу или суши, любимые онигири или какой-нибудь среднестатистический фастфуд? Нетерпеливое сопение на том конце немного отрезвляет, и Акааши, поджав губы, заказывает все и сразу. Если уж он не станет набивать желудок до отказа, то это обязательно примется делать Бокуто.

Акааши придерживается мнения, что хотя бы таким образом заставит капитана нормально питаться, а не голодать только потому, что в бестолковой голове никак не откладываются самые простые истины.

Опять одно и то же: Бокуто, Бокуто, Бокуто, Бокуто. Ты вообще можешь думать о чем-то другом? Ты вообще собираешься думать о ком-то, помимо друга? Кейджи чувствует острый укол раздражения, с почти что садистским удовольствием вонзившийся в подреберье, застрявший там и пообещавший большие проблемы. Огромные. Просто колоссальные, если Акааши не изменит тактику. Ему все еще необходим тайм-аут, если честно.

- А ты правда участвовал в национальном турнире? Он ведь так называется, да? - Хиро расспрашивает мальчишку с каким-то необыкновенным энтузиазмом; Кейджи, когда слышит эти безобидные вопросы, морщится и все с тем же раздражением мысленно повторяет сказанные слова, предварительно исковеркав на свой лад. Приходится приложить немало усилий, чтобы вернуть спокойствие и напускное равнодушие прежде, чем показаться в поле зрения собравшейся и так мило беседующей компании.

Друг и девушка; девушка и друг. Что в этом такого, Акааши?

- Ты почему так долго? - интересуется Хиро, заметив вернувшегося парня. На ее лице - восхищенная, довольная улыбка; на его лице - прилипшая апатия и проскальзывающее где-то между замешательство: это что, ревность?

- Оператор попался несговорчивый, - откровенно врет и покорно наклоняется, когда девчонка цепляется тонкими длинными пальцами с не менее длинным маникюром за ворот футболки и тянет на себя. Мягкий поцелуй все еще не провоцирует мурашек, - Акааши не прикрывает глаза, когда совсем немного размыкает губы, но тут же поджимает их обратно и отстраняется. Кажется, Хиро такое поведение вовсе не беспокоит, она подскакивает на месте, звонко хлопает в ладони и предлагает начинать игру.

Кейджи вновь приходится сидеть на полу. В собственной доме. В собственной гостиной. Скрестив ноги, он грузно валится на подушку, которую предварительно подкладывает под задницу, упирается локтем согнутой правой руки в колено и подпирает кулаком щеку. Почему-то кажется, что остаток дня обещает быть долгим.

Они тратят на объяснение правил порядка двадцати минут, но Бокуто, кажется, так ни в чем и не разбирается. Акааши нервно отмечает, что Хиро как-то слишком уж активно пытается объяснить волейболисту самую непонятную часть, между делом не пренебрегая возможностью вскользь коснуться пальцами плеча или наклониться чересчур низко для того, чтобы указать на необходимую карточку. Шумно втянув носом воздух, он утыкается взглядом в раскинувшееся на журнальном столе игровое поле, но уже через мгновение отмечает, что от случая к случаю возвращает его к спевшейся как-то слишком уж быстро парочке.

Эй, Хиро, вообще-то это я твой парень, не забыла? - хочется озвучить, но вместо этого Акааши только сильнее поджимает губы и хмурит брови.

Эй, Бокуто, вообще-то я твой друг, не забыл? - тут же всплывает внутренний голос, заставив увести взгляд в сторону капитана как раз в тот самый момент, когда ладонь девчонки опускается на плечо, а с губ срывается добродушная похвала. И снова по телу разбегаются мурашки, правда, не те, что прежде - приятные, черт бы их побрал [и Котаро черт бы побрал тоже]; сейчас вдоль позвоночника проезжается толпа самых отвратительных и омерзительных мурашек, какие только могут быть. Кейджи очень хочет списать все на ревность; и Кейджи списывает, вот только мрачно смотрит при этом не на девчонку, а на Бокуто.

Вообще-то я твой парень.
Вообще-то я твой друг.
Парень. Друг. Друг. Парень.

Разрядом электрического тока тело прошибает до абсурда смешной вопрос: ты, Акааши, кого ревнуешь-то вообще? Явно не девчонку.

В гостиной становится нестерпимо жарко; душно; некомфортно. Кейджи, потерев переносицу указательным и большим пальцами, пытается сделать вдох, но что-то будто перекрывает доступ к желанному кислороду. Он чувствует, как неприятный липкий ком стягивается в районе солнечного сплетения и медленно, мучительно медленно ползет вниз, дробя в клочья внутренние органы. В действительности - Акааши чувствует себя до ужаса беспомощно перед одной единственной мыслью: ему не нравится, когда к Бокуто прикасается кто-то посторонний. От подобных мыслей становится не по себе. Это еще не паника, но... нет, все-таки это она.

- Акааа-шиии. Проснись, Акааши. Твой ход, бросай кубики. - голос Бокуто, как и полагается, веселый и беззаботный. Бесишь, Котаро, одним только своим легкомысленным видом бесишь.

- Играйте без меня, - хрипит, подорвавшись с места резче, чем того требует ситуация. - я вернусь через пять минут.

На деле Акааши не возвращается ни через пять, ни через десять. На балконе, выходящем на безлюдный островок, густо заросший деревьями, чуть свежее, чем в квартире. Тяжелый вдох, менее тяжелый выдох; еще один; и еще. Кейджи, упершись скрещенными предплечьями в перила, опускает голову и прикрывает глаза.

Что с тобой не так, парень? Если бы он знал.
Точнее, он знает, но никак не хочет себе в этом признаваться.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/PktxgRq.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

+2

15

Мрачное настроение, витающее над головой Акааши, можно пальцами потрогать, настолько оно сильное, что осязаемое; Котаро, когда смотрит на друга исподлобья, поджимает губы и хмурит брови, опускает глаза. Он прекрасно чувствует эмоции Акааши, он понимает их и даже разделяет, но не знает, не догадывается даже, что с ними делать. Это ведь Акааши всегда утешал и успокаивал, подбадривал, а Бокуто только брал, брал и брал и ничего не отдавал взамен. Вот уж действительно, паразит.

Акааши все делает сам: он поднимается с места резче, чем того требует ситуация, и в сопровождении внимательных желтых глаз скрывается во мраке коридора. В комнате Акааши больше нет, его место с готовностью занимают тревога, растерянность и смятение.

Хиро нервно мнется на диване и говорит, что никогда не видела его таким; Бокуто вздыхает: я тоже. Играть дальше, конечно, никто не собирается; Хиро ломает руки и растерянно оглядывается по сторонам, не понимая, что делать, а Бокуто угрюмо трет шею со стороны затылка. Когда девчонка рывком поднимается с места и заявляет, что сейчас же пойдет за Акааши и поговорит с ним, Бокуто медленно качает головой: нет.

— Я сам схожу. Ты только нам не мешай, окей? — Хиро хочет поспорить, даже рот открывает, но сейчас же закрывает его обратно. Понимает, наверное, что Акааши с Бокуто знакомы дольше и знают друг друга лучше. — Вот, — он ловко кидает ей пульт от большой настенной плазмы, — там по шестому каналу крутые передачи про животных, — которые два часа как закончились.

Балкон он находит не с первого раза, зато по дороге цепляется взглядом за теплый темно-синий плед, оставленный на кухне, и на всякий случай берет его с собой. Пробравшись в комнату, в которой еще не бывал – наверное, это родительская спальня – Бокуто шарит взглядом по мрачным стенам до тех пор, пока глаза не привыкают к темноте. Сощурившись, мальчишка различает, наконец, очертания приоткрытой балконной двери. Сквозняк шелестит полупрозрачными занавесками, за которыми она прячется.

Бокуто очень хочет подобраться к Акааши тихо, чтобы не спугнуть его, как олененка ярким светом дорожных фар, но это ведь Бокуто, тишина, покой и молчание для него антонимы с рождения. Не заметив выпирающий угол большой двуспальной кровати, Котаро запинается о него и только чудом не падает; грохот стоит такой, что весь дом, наверное, на уши поднимается.   

— Черт возьми, — шипит себе под нос Бокуто, потирая ушиб чуть ниже левого колена. Наверное, будет синяк, а то и не один. Пытаться и дальше быть тихим нет никакого смысла, он даже птиц на ближайших деревьях переполошил, поэтому Котаро просто выходит на балкон и встает позади Акааши. Кейджи, напряженный и настороженный, стоит и смотрит вперед, его скрещенные предплечья лежат на перилах. На Бокуто он не глядит, даже не оборачивается, и Котаро догадывается почему. 

Котаро Бокуто беспросветно глуп во всем, что касается математики и литературы.
Но в том, что касается людей и их отношений, он совсем не глуп.

— Акааши, — привычно зовет Бокуто, но без привычного жалобного завывания в голосе. Не дождавшись реакции, Котаро вздыхает и подходит ближе, накидывает на плечи Кейджи плед и кутает в него, крепко обнимает сильными руками – всего без остатка. В такой позе он не задерживается, а то вдруг Кейджи совсем сойдет с ума. Совершать необдуманные телодвижения, находясь на высоте шести этажей, чревато размазанными по асфальту последствиями.

Не желая топтаться за спиной, Бокуто встает рядом и тоже облокачивается на перила. Он смотрит вперед, гладит спокойным взглядом вечерние деревья, которые сонно покачиваются из стороны в стороны, подчиняясь слабым порывам юго-западного ветра. В парке через дорогу бегают маленькие дети, их заливистый смех растворяется в шелесте темно-зеленой листвы. Где-то лает собака, ее отчитывает нервный хозяин за то, что облаяла ни в чем неповинного пса. Вдалеке гудят фуры – такие огромные и громкие, что их слышно даже за несколько километров. 

— То, что ты заревновал, мне понятно, — негромко начинает Бокуто и на Акааши не смотрит. Сейчас он смущает его словами и вовсе не хочет подливать масла в огонь нескончаемого стеснения еще и взглядами. — Но мне непонятно, кого именно, — мальчишка задумчиво поджимает губы и едва заметно ведет плечом. — Если вдруг меня, — он делает осторожное предположение, — то просто знай, что это взаимно, — Котаро поворачивает голову, смотрит на Акааши прямо, открыто и искренне – и точно так же улыбается. — Это тебя ни к чему не обязывает. Просто знай.

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-23 17:58:18)

+2

16

Равнодушный к тяготам мальчишки ветер заунывно шелестит зеленой листвой, мир не останавливается и не ускоряется, когда перед глазами в сотый раз мелькают воспоминания о навалившемся сверху Бокуто, а по телу вновь разбредаются бесконтрольные мурашки. Миру, кажется, абсолютно плевать.

Акааши путается, теряется и чувствует себя максимально уязвимым, когда принципиально важные убеждения расходятся с действительностью; когда верность дружбе - качество, которое он ценит выше прочих - под воздействием некоторых событий вдруг медленно становится чем-то хрупким и обреченно недолговечным; когда мысли о Бокуто становятся чересчур навязчивыми, беспорядочными, как и он сам, а еще громкими.

Кейджи морщится и прячет лицо за ладонью, с нажимом давит подушечками указательного и большого пальцев на веки, порывисто вздыхает. Почему это все происходит? Почему с каждой минутой, проведенной в одиночестве, ему все сильнее хочется, чтобы Котаро пришел? Он ведь ничем не сможет помочь. Скорее, он запутает этот бессвязный клубок еще больше, наверняка спровоцирует то, от чего Акааши так упрямо и отчаянно пытается сбежать; то, что острыми копьями вонзается куда-то в область грудной клетки, крюками впивается в ребра и остервенело рвет напополам.

Ревность.

Он мог бы понять, если бы ревновал лучшего друга, начавшего вдруг проводить очень много времени с кем-то другим. Это наверняка была бы безобидная ревность, очерчивающаяся разве что хмурыми взглядами и старательно закатывающимися глазами; это не возымело бы столь удушающий эффект, ни на толику не приблизило бы Кейджи к подобному состоянию; это было бы даже забавно.

Но что делать, когда в голове вот уже несколько минут к ряду вертится мысль о том, что приревновал он Бокуто не как лучшего друга, а как... парня?

Это же смешно, Акааши! - можно было бы воскликнуть и рассмеяться, вот только Кейджи совсем не хочет это делать. Не может, что немаловажно, потому что ситуация отнюдь не самая веселая. Мысли о ревности, о всех этих мимолетных прикосновениях, о чертовых мурашках - все это напоминает какой-то абсурдный цирк, где самый главный клоун - Акааши. Он отнекивается от всего этого, отмахивается, пытается отвязаться, но с каждым разом будто только сильнее задыхается.

Все потому, что без этого жить не сможешь, да, Акааши?

- Акааши, - голос Бокуто, которого мальчишка, погруженный в собственные мысли, не замечает даже после глухого удара и ругательств, заставляет едва ли не подпрыгнуть от неожиданности. Его плечи заметно вздрагивают, но тут же оседают. А потом их накрывает теплый плед и опоясывают не менее теплые руки Котаро.

И снова эти чертовы мурашки по всему телу.
И снова это чертово чувство, словно в этом кроется огромный смысл.

Выдержка Акааши готова надломиться, принципы готовы рассыпаться, встретившись с быстро выстроившейся стеной из горьких противоречий, когда отстранившийся Бокуто вызывает недопустимую по меркам Кейджи мысль: я не хочу, чтобы ты отстранялся.

Удивительно, насколько точно Котаро - этот невнимательный и беспечный здоровяк - интерпретирует поведение друга, складывает воедино пазл и получает верный результат. Вот бы ты, Бокуто-сан, так умело справлялся с уроками.

- Если вдруг меня, - Кейджи готов поклясться, что чересчур громкий, как ему самому кажется, вздох не укрывается от внимания капитана за разнобойным уличным шумом. - то просто знай, что это взаимно, - он что, серьезно? Акааши впервые поворачивает в сторону Бокуто голову, перехватывает взгляд и молит всех богов, чтобы щеки не приобрели оттенок волейбольной формы Некомы.

Бокуто Котаро - поразительный человек. Наверное, Кейджи никогда не устанет в этом убеждаться, раз за разом удивляясь открытости и дружелюбию этого парня. Он смотрит в ярко-желтые глаза и будто бы заряжается всеми этими положительными эмоциями, а Котаро щедро ими делится, никогда не требуя ничего взамен.

- Это тебя ни к чему не обязывает. Просто знай.

- Если честно, это не приносит ясности, - негромко говорит и вновь отворачивается. Акааши все еще растерян и немного напуган, выведен из строя. Сломанный телевизор не может починить себя сам, точно так же и мальчишка не может разобраться без чужой помощи. А единственный, как ему кажется, человек, который может если не дать дельный совет, то хотя бы выслушать - это Бокуто. Они ведь, в конце-то концов, лучшие друзья.

Наверное, хуже уже не будет, - почему-то думается Акааши. Он вбирает в легкие побольше воздуха, собирается с мыслями прежде, чем начать говорить.

- Я не понимаю, почему вдруг стал так реагировать. Знаешь, то прикосновение, когда ты утром убрал этот чертов соус с подбородка, или дыхание, когда мы смотрели ту странную передачу про броненосцев - у меня мурашки по телу каждый раз толпой пробегали, и я впервые почувствовал себя каким-то беспомощным. А потом, когда Хиро поцеловала меня, я не почувствовал ничего. Это ведь неправильно, да? - так ведь не должно быть.

Акааши вдруг чувствует себя тем самым броненосцем, боязливо прячущимся в панцире каждый раз, когда поблизости возникает опасность. Но Котаро - не опасность. Котаро, быть может... спасение?

- И эта ревность... - Кейджи до боли прикусывает внутреннюю сторону щеки. - почему мне вдруг стало небезразлично, что рядом с тобой кто-то есть? Я не понимаю. Я ничего не понимаю, Бокуто-сан.

Акааши роняет голову на скрещенные предплечья, прижимается к ним лбом и прикрывает глаза, чувствует, как щеки все-таки обретают оттенок волейбольной формы Некомы. Зачем ты вообще тут разоткровенничался, Кейджи? Для чего?

Он и сам не знает.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/etyDteA.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-23 19:26:17)

+2

17

Когда Акааши говорит про мурашки, Бокуто улыбается шире и поворачивает голову, снова смотрит на носящихся по площадке детей. Теперь они играют в прятки, и Котаро невольно ловит себя на мысли, что они с Акааши тоже играют в прятки – прямо с самой первой совместной тренировки. Тогда Бокуто пребывал в крайне расстроенных чувствах из-за того, что никак не мог совладать с новой быстрой. И, если честно, он не мог сработаться с новым связующим, хотя и понимал прекрасно, что виноват в этом сам. Его старый сеттер попал в больницу с открытым переломом кисти и рисковал больше никогда не появиться на поле, и для Котаро это был стресс. Он прекрасно видел, что запасной старался, делал все от себя зависящее, но работа не шла и все. Так бывает, с этим ничего не поделаешь. Тренер тоже все прекрасно видел; он тяжело вздохнул, прикрыл глаза и поставил в пару к проблемному асу Акааши, который, казалось, вообще не интересовался ходом тренировки – да и волейболом тоже. Акааши тогда просто сказал «положись на меня», и Котаро положился. Он доверился ему с первого слова, с первого взгляда, с первого движения, и работа заладилась. Казалось,  они понимали друг друга без слов, или это Акааши понимал Котаро без слов. И потом, после тренировки, Бокуто увязался за Кейджи и долго приставал к нему с разнообразными вопросами: о том, где раньше играл, где жил и какие цели преследовал. Акааши отвечал терпеливо и спокойно и даже поделился сокровенным: любовью к онигири. С тех пор они стали не просто компаньонами, а друзьями, лучшими друзьями, а Бокуто, никогда не ограничивавший себя рамками, и вовсе положил на Кейджи глаз. Он ничем не выдавал себя, просто тихо любовался со стороны, и это было единственное, что Котаро делал тихо. Он не хотел смущать Акааши, тем более он не хотел его пугать, поэтому просто топтался рядом и наслаждался компанией. Он не злился, когда Акааши ввязывался в отношения, разве что слегка ревновал, но ничем себя не выдавал. Если Кейджи был счастлив, то Котаро тоже. Этим и довольствовался.

Но сейчас Акааши не счастлив. Сейчас он расстроен, беспокоен и напуган – и всему виной Бокуто. Еще в тренировочном лагере мальчишка заметил вмиг изменившееся настроение сеттера, когда тот узнал про Бокуто и Широ. Он знал, что не показалось, но списал все на то, что Кейджи ревнует ее, Широ, а не его. Это стало одной из причин, почему отношения распались, не продержавшись и недели: Котаро просто-напросто не хотел портить настроение Акааши. Он и так редко улыбался, а в лагере и вовсе ходил мрачнее тучи.

А потом эта бредовая история с наколенниками-или-легинсами. Настойчивость Акааши поразила, но еще больше поразил его смущенный взгляд, когда глаза встретились. Не потерянный, не растерянный, а именно смущенный; Котаро и не знал, что Кейджи умеет краснеть. Тогда Бокуто показалось, что Акааши впервые допустил мысль о том, что прикасаться к Котаро может быть приятно.

Одними предположениями сыт не будешь, и Бокуто твердо вознамерился идти дальше. И если ночевка и ночные похождения спланированы не были, то все остальное – да; Котаро должен был убедиться в том, что Акааши расплывается от одного только взгляда ярко-желтых глаз. И если сам Кейджи якобы случайные касания и выдохи старательно игнорировал, то его тело с готовностью отвечало.

Мурашки. Они самые честные и искренние.
Они выдавали Акааши с потрохами.

Бокуто не воспринимает признание Кейджи как победу, наоборот, ему крайне неловко за то, что здесь и сейчас происходит. Это ведь Котаро Бокуто виноват в том, что Акааши растерян и потерян, напуган; это из-за Котаро Бокуто Акааши грустный и мрачный, тревожный.

— Акааши, — негромко зовет Бокуто и легко толкает его локтем в локоть. Двух мрачных типов этот несчастный балкон не выдержит, поэтому Котаро наигранно весел и беспечен. — Я как-то смотрел телевизор, и там один дядька сказал, что человек по природе своей бинарен. Ну, знаешь, две руки, две ноги и внутренних органов тоже, как правило, пара. Он потом съехал на тему о здоровье печени, а я подумал о том, что человек бинарен не только в физическом плане, он бинарен во всем, иначе не стремился бы к отношениям, к созданию семьи и вот это все. И в плане ориентации он тоже бинарен, просто кто-то ограничивает себя, ведь так принято, а кто-то нет. Так что это не неправильно. Это нормально. Просто ты стал смотреть шире, отошел от рамок, и это тоже нормально. Это даже хорошо. И вообще, — хмыкает Бокуто и поворачивает голову в сторону Акааши, — жизнь-то одна. Зачем лишать себя всех ее удовольствий? — широко улыбается Бокуто и подается вперед, кладет ладонь на шею со стороны чернявого затылка и мягко давит, заставляя Акааши податься ближе. Акааши замирает и, кажется, даже не дышит, и Котаро прижимается губами к его лбу, а у самого сердце пропускает удар или два или три или все шестьдесят восемь или он вообще уже умер и болтается в тёплом звенящем  вакууме. — Давай ты перестанешь считать себя ненормальным, — мальчишка отстраняется и заглядывает в глаза, улыбается, — и мы вместе подумаем, что делать дальше.   

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-25 09:18:05)

+2

18

Порыв теплого ветра почти что до боли обжигает легкие, когда Акааши приподнимает голову и жадно ловит его слегка приоткрытым ртом. Чувствуется тошнотворный привкус табачного дыма с примесью какого-то фруктового ароматизатора, - на пару этажей ниже стоит средних лет женщина далеко не японского происхождения, разговаривающая по телефону и время от времени подносящая к губам тонкую продолговатую сигарету. Мальчишка не видит ее, но почти что четко представляет себе эту картину, эти броско очерченные красной помадой губы и жирно подведенные глаза, вульгарное платье с чересчур широким вырезом на груди и какой-то жутко хищный взгляд. Они от случая к случаю пересекаются по утрам на лестничной клетке, когда Акааши, поправляя рюкзак, по привычке спускается на первый этаж своим ходом, а не при помощи лифта. Женщина, в одной руке сжимая телефон и сигарету, а в другой - пачку, почему-то всегда улыбается, когда замечает мимо проходящего Кейджи; Кейджи в ответ улыбаться не стремится, поэтому молча проходит мимо и еще какое-то время чувствует на собственной спине пронзительный взгляд. Мурашки, к слову, в такие моменты проезжаются вдоль позвоночника тоже; неприятные, мерзкие мурашки, от которых передергивает.

Все еще сложно это признавать, но ему куда больше нравятся те, что электрическим импульсом с трудом скрываемого наслаждения прокатываются по всему телу, покалыванием отзываются на кончиках пальцев и оседают внизу живота тянущим напряжением, когда Бокуто оказывается совсем рядом, дыханием обжигает кожу и беспечными прикосновениями выбивает из привычной колеи. Когда Бокуто просто находится рядом, черт бы его побрал.

Кажется, Акааши впервые слышит от Котаро столь долгую, проникновенную и не лишенную смысла речь; кажется, для Акааши Котаро вновь открывается с иной стороны. Он говорит, говорит и говорит, а мальчишка внимательно слушает и не замечает даже, что старательно откладывает каждое сказанное слово у себя в голове, впаивает его в сознание, выжигает клеймом на подкорке, словно это поможет быстрее разобраться с происходящим. Кейджи, не до конца осознав всю суть, подсознательно цепляется за голос Бокуто, как за спасательный круг, и делает несмелый вывод: это, вопреки всему, именно то, что мне так отчаянно хотелось услышать.

Акааши очень хотелось убедиться, что реагировать на прикосновение другого парня так - это нормально; что приятные мурашки - это допустимо; что ревность по отношению к Бокуто приемлема и не лишена смысла.

- И вообще, жизнь-то одна. Зачем лишать себя всех ее удовольствий? - подытоживает Котаро и вдруг подается ближе. Кейджи, когда косым взглядом ловит движение, а затем чувствует на шее ладонь, замирает и никак не может совладать с собственным телом. Не знает, если честно, как вообще реагировать: бежать как можно дальше, чтобы не стало хуже? Поддаться, наплевав на общепринятое мнение, касающееся отношений между парнем и парнем? Или ничего не делать вовсе?

Черт, как же сложно.

Как же сложно сталкиваться с неизвестным, желать что-то - до безумия сильно, нестерпимо остро, с бесконтрольным рвением - но между тем думать лишь о том, как бы держаться от этого как можно дальше.

И еще дальше, когда Бокуто наклоняется и прижимается теплыми губами ко лбу. Акааши, задержав дыхание, смотрит размыто и растеряно, мутным взглядом упирается в шею стоящего непростительно близко парня и почему-то отчетливо видит, как неистово пульсирует яремная вена.

- Давай ты перестанешь считать себя ненормальным, и мы вместе подумаем, что делать дальше. - предлагает Котаро. Кейджи протяжно выдыхает, когда капитан отстраняется, но в очередной раз ловит себя на противоречивой мысли: вернись, останься в личном пространстве, не оставляй меня со всем этим один на один.

Мы вместе. Подумаем.

- А что мы можем? - хриплый голос нарушает воцарившуюся на мгновение тишину, разбавляемую лишь отдаленным шумом резвящихся на площадке детей. Акааши допускает самые разнообразные варианты, где один абсурднее [или желаннее?] другого: встречаться, проводить друг с другом еще больше времени, зажиматься в укромных уголках; просыпаться в одной постели, готовить друг другу завтраки, а по вечерам валяться на диване и смотреть программы про животных; любить, наслаждаться, радоваться вместе победам и расстраиваться из-за поражений. Это все еще кажется чем-то хрупким и обреченно недолговечным. Впрочем, Бокуто ведь умеет удивлять.

Ответа, способного расставить все по своим местам, Акааши не дожидается, потому что раздавшийся телефонный звонок целиком и полностью забирает внимание Котаро. Мальчишка говорит, что не будет мешать, и возвращается обратно в гостиную, где до сих пор топчется Хиро. Он, если честно, о ее присутствии успел забыть.

- Что-то вы долго, - она не поворачивает головы, не отводит взгляда от экрана плазмы; всем своим видом, скрещенными на груди руками и лениво покачивающейся левой ногой, закинутой на правую, девчонка дает понять, что Акааши провинился, когда оставил гостью в одиночестве. - что случилось?

- Да вспомнил тут, что скоро важная игра, - врет, свалившись на соседнее место и вытянув вдоль спинки дивана руку. Хиро, кажется, такой ответ полностью устраивает, поэтому уже через секунду, привалившись к его боку и устроив голову на груди, она начинает болтать о каком-то реалити-шоу, мелькающем на экране.

И снова Акааши, когда Хиро начинает поглаживать напрягшийся живот, не чувствует мурашек.
И снова Акааши, когда уводит взгляд в сторону коридора, ведущего в спальню, думает исключительно о Бокуто.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/etyDteA.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-25 16:42:35)

+2

19

— А что мы можем? — голос Акааши совсем тоскливый, настолько тоскливый, что не по себе становится. Очень хочется обойти его со спины, навалиться и оплести руками, сгрести в охапку и согреть не только пледом, но и собственным телом; хочется просто обнять его и защитить от целого мира – и от себя тоже. Котаро Бокуто, когда очень хочет, делает обязательно, иначе потом жалеть будет, но когда речь касается Акааши… с ним все иначе. С Акааши надо действовать осторожнее и аккуратнее, медленнее. Он ведь привык полагаться на логику и только потом на чувства, а здесь и сейчас Бокуто сломал его, перевернул его маленький рациональный мирок с ног на голову, стер границы, открыл глаза, но что важнее – сердце. Акааши наверняка сейчас шатко и зыбко, непонятно и страшно; Котаро очень хочет помочь, но головой понимает, что самая верная помощь – бездействие. Акааши должен остаться один на один со своими мыслями и страхами, он должен переспать с ними, сжиться и сдружиться. А если Котаро продолжит топтаться рядом, то одним своим присутствием будет давить и наседать. Он сделает только хуже.

Акааши просто необходимо немного времени и пространства.   

— Акааши, ты единственный, кто может вытащить меня из депрессии, — весело хмыкает Бокуто и заглядывает в глаза, улыбается. — Поэтому мне кажется, что ты можешь все.

Очень хочется выпросить у Акааши улыбку, хотя бы ее смутную тень, но в штанах настойчиво вибрирует телефон, его вибрация сопровождается громкой попсовой мелодией. Бокуто недовольно фыркает: дьявол, опять чертяга Куроо поставил на звонок надоедливую песню из рекламы сосисок. Знает прекрасно, что она цепляется к мальчишке, как голодный клещ, и неделями не отваливается.

Отвлеченный звонком Котаро поднимает указательный палец вверх, мол, подожди, и достает из штанов телефон, отвечает на звонок. Акааши не ждет – он едва заметно кивает головой, мол, не буду тебе мешать, и молча уходит с балкона. Котаро провожает его неспокойным взглядом желтых глаз.

— Хэй, — отвечает он незнакомому голосу в трубке, — да, я сейчас приеду.

После звонка прежние тревоги быстро растворяются, как сахар в горячем чае, но сменяются другими; мальчишка, рассеянно потоптавшись на месте, уходит с балкона и идет в комнату Акааши, туда, где валяются его вещи. На скорую руку одевшись и собравшись, он заглядывает в гостиную, чтобы попрощаться, и невольно замирает, когда цепляется взглядом, как за острый гвоздь, за сидящую в обнимку парочку. Тоскливое чувство глухого отчаяния шевелится где-то в груди, скребя острыми когтями по сердцу, и под ложечкой предательски сосет, но Бокуто только улыбается и машет рукой.

— Ребята, мне надо бежать. Спасибо за компанию! Обещаю, что к следующему разу я обязательно разберусь с правилами, — он улыбается шире и с этими словами растворяется во мраке коридора.

* * *

Воскресенье выматывает страшно, и Котаро Бокуто с небывалым облегчением встречает понедельник. Он встает раньше обычного, хотя всю ночь спал нервными короткими урывками, и отправляется на пробежку в шесть утра. Очень хочется проветрить голову и совсем не хочется оставаться в пустой квартире. В школу он тоже приходит рано, чем чрезвычайно удивляет учителей, привыкшим к постоянным опозданиям нерадивого ученика. На уроках Бокуто клюет носом, на истории и вовсе отключается и встряхивается только перед спортивным залом. Волейбол его отвлекает, вырывает из топкого болота гнетущих мыслей, отрезвляет и бодрит. Но после четвертой подачи, когда тренер объявляет об отсутствии Акааши, Бокуто снова впадает в уныние. Как это, Акааши не будет? В смысле, он приболел?

Без Акааши Бокуто тренируется из рук вон плохо, он даже по мячу не попадает и постоянно задевает руками сетку. Тренер, вздохнув, подзывает к себе проблемного аса и спрашивает, что происходит, хотя сам прекрасно понимает, что Бокуто без Акааши играть не может, но что важнее – не хочет. Тренер толкает долгую воодушевляющую речь о том, что Кейджи не всегда будет рядом, что надо учиться самостоятельности, но Бокуто, когда мысленно вторит его словам, только больше расстраивается. В смысле, Акааши не всегда будет рядом? А где он тогда будет? С кем?

Поняв тщетность собственных усилий, тренер отправляет Котаро домой, чтобы тот собрался с мыслями. Бокуто вовсе не хочет идти домой; он переодевается и достает телефон, пишет сообщение Акааши: дружище, с тобой все в порядке? Завязывается короткая переписка, в ходе которой выясняется, что Кейджи приболел и решил остаться дома, чтобы не усугублять положение. Бокуто отвечает многообещающим смайликом и таинственно молчит, когда Акааши спрашивает, что он задумал.

Через двадцать пять минут Бокуто безотрывно жмет на звонок. Он стоит на пороге квартиры Акааши и нетерпеливо переступает с ноги на ногу. В руках у него пакеты: в одной – с лекарствами, в том числе от диареи, в другой – с едой, в том числе с онигири.

— Хэй, хэй, хэй! — энергично приветствует Бокуто, когда дверь отворяется. Мальчишка широко улыбается и зазывно потряхивает пакетами, в правом звенят склянки с микстурами. — Я пришел тебя навестить. И вылечить. Я не могу играть без своего связующего, — он проталкивается внутрь, не дожидаясь приглашения, и раздевается в коридоре.

[NIC]Koutarou Bokuto[/NIC] [AVA]https://i.imgur.com/CGFIO6b.jpg[/AVA] [LZ1]КОТАРО БОКУТО, 18 y.o.
profession: третьегодка Академии Фукуродани, капитан волейбольной команды, доигровщик; [/LZ1][STA]oya oya[/STA][SGN] akaashi... don't toss to me anymore!
https://i.imgur.com/EDv4Yww.gif
[/SGN]

Отредактировано Lis Suarez (2021-04-25 16:09:47)

+2

20

После телефонного разговора Бокуто появляется в поле зрения всего на мгновение, быстро прощается и стремительно покидает пределы квартиры. Акааши еще несколько секунд тупо пялится в одну точку - туда, где только что стоял мальчишка - а потом приходит к нехарактерному для себя выводу: становится грустно и как-то тоскливо, будто вместе с Бокуто из квартиры испаряется все веселье, добродушие и радость. Он вдруг ловит себя на мысли, что был бы совсем не против, если бы Котаро остался. Это странно, потому что зачастую Кейджи стремится избавиться от шумной компании капитана как можно скорее - не потому, что она ему не нравится, а исключительно из-за того, что общение с чересчур активным асом отнимает уйму сил. Иногда создается впечатление, что времяпрепровождение с Бокуто высасывает из Акааши энергию быстрее, чем утомительные тренировки или сложные матчи. Наверное, в этом и заключается главный смысл, почему за пределами школы и волейбольной площадки они встречаются не так уж и часто.

До сегодняшнего дня Кейджи все более, чем устраивало.
С этой самой минуты Кейджи не устраивает ровным счетом ничего.

Монотонный голос ведущей бесит, изредка пищащая от тупого восторга Хиро раздражает, спинка дивана кажется слишком твердой, а поза - неудобной. Акааши хлопает девчонку по плечу и безмолвно просит отстраниться, впрочем, не дожидается, пока она сообразит, и подается вперед сам, вынуждая оторвать голову от груди, а ладонь - от живота.

- Ты куда? - недоумевает, растерянно глядя вслед уходящему парню.

- Сейчас вернусь. - где-то он это уже слышал.

Остаток дня проходит мучительно долго и с неприятным чувством неправильно расставляемых приоритетов. Хиро удается выпроводить только спустя два с половиной часа: она вспоминает о том, что должна ехать на косметологические процедуры, названия которых Акааши даже не пытается запомнить; быстро собирается и попутно извиняется за то, что должна уйти, на что Кейджи только делает вид, будто очень сильно расстраивается [в действительности - неимоверно радуется]; говорит, что настольную игру заберет как-нибудь в другой раз, а волейболист прикрывает глаза и думает: лучше бы забрала сейчас.

Хиро, прежде чем скрыться за дверью, прижимается губами к губам, но никакого ответа не получает. Все, на что хватает Акааши - вежливая улыбка и обещание увидеться в скором времени, которое он, естественно, сдерживать не планирует.

***

Ранние подъемы, как нечто само собой разумеющееся, не вызывают у Кейджи проблем. Обычно он просыпается за пятнадцать минут до будильника, тратит около десяти на то, чтобы умыться и одеться, а в половину шестого выходит из дома на пробежку.

Ранее утро понедельника - не такое уж и раннее: Акааши с трудом просыпается, когда циферблат электронных часов показывает 9:27. Проигнорированный будильник осуждающим оповещением ударяет по глазам даже несмотря на то, что за окном уже давно светло. Резко подскочив, мальчишка морщится и жмурится, хватается за голову, в которую будто сотню гвоздей разом забили, и тут же валится обратно на подушку. Без одеяла становится невыносимо холодно, под ним - невыносимо жарко. Нос чешется не снаружи, а изнутри, горло отзывается не слишком сильной болью, стоит сглотнуть вязкий ком слюны. Акааши чихает несколько раз подряд и сползает с кровати, топает в ванную комнату и в аптечке находит три противовирусных таблетки. Вряд ли этого хватит, чтобы вылечиться, - думается ему, когда одна отправляется в рот и запивается тремя глотками воды.

О том, что уроки и тренировку придется пропустить, Акааши сообщает парой непродолжительных звонков. Никому не приходит в голову, что мальчишка таким образом решает прогулять все и сразу; учителя и тренер прекрасно знают, что Кейджи без веского основания ничего прогуливать не станет, поэтому лишних вопросов не задают, а словам охотно верят.

В три часа дня, когда Акааши, более-менее раскачавшись, но все еще чувствуя себя не самым здоровым человеком в мире, по привычке сидит на скрещенных ногах возле дивана, опираясь на него спиной и закутавшись в темно-синий плед почти что с головой, на телефон, лежащий чуть дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, приходит сообщение. Тянуться не хочется. Отвечать - тоже. Фильм, который Кейджи смотрит, кажется куда интереснее, чем какая-нибудь бесполезная рассылка.

Тем временем телефон подает признаки жизни снова. И снова. И опять.

Акааши вздыхает, шмыгает носом и все-таки тянется, а когда обнаруживает несколько сообщений от Бокуто - невольно усмехается. Действительно, кто же еще станет отправлять одно и то же сообщение несколько раз к ряду? Впрочем, это даже мило, - мальчишка, когда отправляет ответное сообщение, находит беспокойство друга весьма забавным и, что более удивительно, даже приятным.

- Хэй, хэй, хэй! - наверное, стоило учесть тот факт, что многозначительно отправленный смайл - далеко не конец; о том, что отправителем этого смайла является Котаро Бокуто, стоило не забывать тоже. Акааши, когда неохотно открывает дверь и видит перед собой капитана, удивленно вскидывает брови и приоткрывает рот. Почему ты топчешься на пороге моего дома, а не на тренировке? Вопрос, так и не озвученный вслух, потому что Котаро действует на опережение:
- Я пришел тебя навестить. И вылечить. Я не могу играть без своего связующего.

Акааши все так же молчит, только отклоняется в сторону, пропуская Бокуто внутрь, и посильнее кутается в плед. Чихает, спрятав за ним же лицо, а потом плетется следом за капитаном, беспрестанно думая о том, что неожиданному визиту даже рад.

- Ты снова плохо играл, поэтому тебя выпроводили? - Кейджи прекрасно знает, что в его отсутствие у Котаро ничего не получается, от неудачных подач и съемов он только сильнее расстраивается, а никто другой из команды поднять боевой дух капитана не в состоянии. Это лестно, конечно, но Акааши с каждым разом все больше и больше беспокоится: как Бокуто собирается строить карьеру волейболиста, о которой так часто говорит, если не может играть без постоянной поддержки?

- Если так будет продолжаться и дальше, то мне придется всю жизнь ходить за тобой по пятам и бросать мячи. А я вообще-то не планирую играть в волейбол дальше старшей школы.  - уже в кухне, встав по левую сторону от Котаро, Акааши с плохо скрываемым любопытством наблюдает за содержимым пакетов. Таблетки. Еда. Снова таблетки. Снова еда. - Ты ограбил аптечный пункт и круглосуточный магазин, Бокуто-сан? - вытянув руку из-под пледа, Кейджи берет первую попавшуюся упаковку с длинным и трудновыговариваемым названием. - Я всего лишь простыл, а ты принес... таблетки от диареи?

Акааши переводит на капитана растерянный взгляд и не знает даже, что хочет сделать больше - рассмеяться или заплакать. Ни того, ни другого, впрочем, не делает; кладет упаковку обратно и вздыхает.

И все-таки забота Котаро Бокуто - вещь своеобразная, но до мурашек приятная.
[NIC]Akaashi Keiji[/NIC][STA]oya[/STA][AVA]https://i.imgur.com/etyDteA.jpg[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]АКААШИ КЕЙДЖИ, 17 y.o.
profession: второгодка Академии Фукуродани, вице-капитан и связующий волейбольного клуба.[/LZ1]

Отредактировано Raphael Suarez (2021-04-25 19:01:30)

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » ah, no thanks;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно