внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » завтра мел исчезнет в лужах


завтра мел исчезнет в лужах

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Сакраменто, квартира Сони, квартира Кшиштофа | начало апреля | день

Соня и Кшиштоф
https://i.imgur.com/I9Xz5qx.png

- Вот тебе ребенок, что хочешь с ним, то и делай.
- Соооонь, когда мне ждать копов?

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2021-05-07 14:47:55)

+1

2

Правило выживания номер 2135: прощаясь со старой жизнью, не оставляй новый номер давно слетевшей с катушек матери. Хотя, наверное, её разлука со здравым смыслом далеко не самая страшная из проблем, если вспомнить её безответственность, отвратный характер, пагубную зависимость от всех перепробованных ею веществ и вереницу мудаков, каждого из которых она обязательно называла любовью всей своей жизни. Правда, несмотря на все её изъяны, я продолжала считать её своей обязаннностю, скорее ставшей обузой. Их раза в раз мне попросту не хватало безжалостности, чтобы сказать ей нет, когда она так равнодушно скидывала на меня свои проблемы. Её бесчисленное долги, которые надо выплачивать, её агрессивные мужчины, от которых её надо было спасать, её загулы, из-за которых её нужно было забирать то из каких-то притонов, то вообще искать в другом городе. Кажется, должно быть наоборот, и родители должны поднимать детей, а не дети - родителей, верно?

- Ну, чего хотела? - небрежно спрашиваю, садясь напротив неё в какой-то забегаловке, адрес которой она мне скинула пару часов назад, когда просила встретиться. Взгляд считывает жирный слой яркой помады, накрашенной явно не для меня, естественный румянец и живой блеск глаз. Хочется сказать, что она похорошела, но, возможно, я просто слишком давно не видела её такой - счастливой, расслабленной, без вечной тревоги в глазах. Я в принципе давно её не видела. Да и не горела желанием.

- А как же поздороваться? А как же сказать, как ты рада меня видеть?
- Так я не рада, - она по-кукольному надувает губы и поджимает руки, начиная мять в пальцах салфетку. Мне хочется верить, что это искренне и что её действительно задели мои резкие слова, но, скорее всего, она просто строит ту степень обиженности, которая обычно позволяет ей добиться желаемого. В конце концов, она видимо вспоминает, что со мной этот фокус не срабатывает и, выпуская из рук превратившуюся непонятно во что салфетку, мило улыбается и начинает беспечно рассказывать о чем-то. Я не слушаю её совсем, лишь раздражённо закатываю глаза, думая, что лучше: дать ей высказаться или, всё-таки, прервать. В конце концов, моего терпения надолго не хватает. - Ты позвала меня сюда, чтобы поделиться последними новостями? - она резко замолкает, бросая на меня растерянный взгляд. Но вновь рассказывать о моей невоспитанности почему-то не решается, видимо знала, что все будет именно так. Вместо новых притворных обид она лишь говорит, что сейчас вернётся и поспешно выходит из заведения. Я недоверительно наблюдаю за ней через большое окно. Как она подходит к знакомой машине, как открывает заднюю дверь, как помогает кому-то выйти, как направляется обратно, держа за руку девчушку лет 5.

- Это что? - туповато спрашиваю, кивая  на девочку, совершенно не обращающую на меня внимания и продолжающую играть со своей розовой лошадкой, когда Кирсти сажает её напротив меня и сама садится рядом. - Она там все это время просидела? - Память откидывает в собственное детство, когда Кирсти в очередной раз решила, что пора браться за голову и что-то менять. Ей хотелось начать всё сначала, хотелось вырваться из порочного круга собственной жизни, бросившись в другой штат. Но хватило её лишь на пару часов. И уже на первой заправке она флиртовала с очередным Джеффом. К вечеру старенький жук, на котором мы уехали, стоял у ближайшего мотеля. Пока Кирсти выбивала у администратора комнату подешевле, мы с мужчиной сидели в машине. Я пялилась в окно, пытаясь не чувствовать на себе его липкий взгляд. В конце концов, цокнув языком, он пробубнил, что я слишком мелкая и что лучше он пойдёт к моей матери. За мной же так никто и не вернулся до утра следующего дня.

- Это Лила, - наконец отвечает, да ещё таким тоном, как будто я должна была знать ответ. Какое-то время она так и сидит, наблюдая за девочкой, пока не начинает с запалом рассказывать про очередного своего мужика, который и был отцом девочки. Я в который раз слышу одни и те же сказки, о том, что он идеальный, что у них любовь до гроба, но, едва Кирсти ловит мой возмущенный взгляд, тут же меняет пластинку, начиная рассказывать в очередной раз о том, что я ничего не понимаю, никогда никого не любила и у меня мужика нормального просто не было. Отвечать на это что-то о собственных отношениях не хотелось. Как и говорить в очередной раз, что она падка исключительно на конченых мудаков. К тому моменту, как она успевает выложить мне все подробности своей личной жизни, я окончательно перестаю понимать, чего ей от меня надо. Это, в принципе, в её духе - максимально отдалиться от темы, чтобы потом сказать в лоб, что ей нужны деньги или негде жить или ещё что-то в таком духе. Так происходит и сейчас. И рассказав мне всё, что можно было рассказать, она, наконец, переходит к делу. Оказывается они с этим очередным мужчиной всей её жизни решили отправиться в небольшое путешествие, а вездесущий ребёнок крайне мешает. В Сакраменто они вообще проездом и идея спихнуть ребёнка мне показалась им максимально удобной и привлекательной. Для них, конечно же. Спрашивать о том, удобно ли это мне, меня, конечно, никто не собирался.

Я не успеваю ей даже ответить, не успеваю измениться в лице или сделать хоть что-то, как она беспечным тоном кидает, что она в туалет и сейчас вернётся. Мы с Лилой остаёмся вдвоём и смотрим друг на друга, хлопая глазами. У меня в руке вибрирует телефон. Крис. Точно. Мы же договоривались встретиться, я же обещала заехать к нему вечером, но что-то резко стало не до этого.
- Извини, попозже отвечу. У меня тут пиздец. - отвечаю быстро, ловя на себе неодобряющий взгляд официантки за то, что ругаюсь при ребенке, и тут же скидываю звонок. Потому что не хочу вновь втягивать его в свои проблемы. Ему и своих хватает, из-за незапланированного переезда, что случился благодаря мне.

Проходит 10 минут, проходит 15. Мы с Лилой успеваем за это время даже подружиться. Кирсти так и нет. Как и нет её припаркованного на углу улицы авто. Я замечаю это далеко не сразу, когда уже становится поздно, когда сознание прошибает мысль о том, что моя непутевая мамаша бросила меня с чужим ребёнком. Блять. Хочется то ли заорать от злости, то ли расплакаться, но я лишь обречённо смотрю на девочку напротив и, больно ударившись лбом о столешницу, разваливаюсь на столе.

У меня нет особых вариантов, не тащить же её к Кшиштофу со словами "ты хотел, чтобы у нас всё было серьёзно, на тебе ребёнка, делай с ним что хочешь". Пришлось вести девочку домой, где офигевший от умиления Скотт готов был прыгать вокруг Лилы и даже не стал спрашивать, что вообще случилось. Несмотря на это не отпускало ощущение, что вот-вот обязательно должно случиться что-то ещё. Оно и случилось в виде звонка в дверь и стоящего за ней Кшиштофа. Я открываю неохотно, не зная, как объяснять ему всё, что успело сегодня случиться. Когда я открываю дверь, он видит замученную меня и Скотта с ребёнком на руках у меня за спиной.

- Это не я ей сделал! -
поспешно кричит друг Кшиштофу, опуская девочку и начиная быстро собираться - ему пора уже выходить на работу. С опаской посматривая на Коперника, он останавливается в дверях, но тут же проходит дальше. - Пока, малыш, - несмотря на то, что обращался он явно ко мне, Скотт тут же нагибается и, потрепав стоящую рядом со мной Лилу по волосам, делает вид, что говорил это ей, и сразу уходит, чтобы не получить вновь по лицу.

- Даже не спрашивай, - пытаюсь выдавить из себя усмешку, но меня выдаёт измученный тон голоса. И, осознавая это, я тут же утыкаюсь лицом Крису в грудь. Хочется просто быть его маленькой девочкой, а не пытаться вновь решать чужие проблемы.

+1

3

Больше всего в мире тебя бесило бессмысленное ожидание и нарушение договоренностей. Сегодня ты заказал столик в одном из дорогущих ресторанов Сакраменто, чтобы пообедать с Соней и наконец-то решить все моменты, которые почему-то отказывались решаться сами собой. Например, ее нежелание переезжать из клоповника к тебе в отличные и комфортные апартаменты. Или уход от разговора о вас и будущем. Как будто все, что происходило сейчас между вами - какая-то шутка для нее. А потому никакой конкретики. А потому только легкость в общении и секс через день. Как будто это то - что тебе было нужно. Допустим, далеко не это. Допустим, "только секс" можно получить куда проще и не привязываться эмоционально ни к кому. Ты решился если не сделать ей предложение, от которого невозможно отказаться, то как минимум достаточно серьезный шаг. А она не пришла. Ну не сука ли?
Наверное, все было бы проще, если бы Соне просто от тебя нужны были деньги. Тогда уж точно все шло ровнее. Она бы давала тебе то, что хочешь ты, а взамен получала эти дорогие шмотки, украшения и поездки на Бали, но тебя угораздило найти ту девушку, которой вообще, кажется, ничего не нужно. Ни от тебя, ни от жизни. Потому в очередной раз она забивает на разговор и пропадает.
Выпив чашечку кофе с сигаретой, заказываешь обед на одного и звонишь Соне. Она отвечает даже не с первого раза, говорит, что у нее какие-то проблемы и сбрасывает. Соня и проблемы - пара года. Тебе остается только закатить глаза, ловя приступ очередного негодования по поводу того, что: она в очередной блядский раз не посвящает тебя в своих охуительно-важные дела. Злишь ли ты? О нет, это не злость, ты нахуй в ярости. Хотя бы потому, что все ее архиважные проблемы очень быстро решить твоими деньгами и вместо того, чтобы рассказать о них, девушка в очередной раз закрывается. Тебя порядком уже заебало бегать вокруг нее с предложениями помощи. Тебя порядком заебало, что она даже не задумывается рассказать тебе хоть о чем-то. На самом деле это все - лишь в очередной раз показывает, что она не воспринимает тебя кем-то близким. Кем-то с кем живешь и решаешь проблемы вместе.
Тебя это порядком заебало, потому вместо того, чтобы срываться с места в ее поисках, ты докуриваешь и возвращаешься в зал. Спокойно обедаешь, просматривая новости; созваниваешься с родителями, узнаешь как бизнес, как собаки и когда они собираются в гости, рассказываешь о Сакраменто. После обеда расплачиваешься по счету и оправляешься по своим делам. Жизнь не стоит на месте и когда в твоем поле зрения нет Сони - мир не замирает в ожидании нее. Тебе нужно перевестись сюда, чтобы закончить образование кинологом. Нужно встретиться с издательством, чтобы выпустить свою книгу стихов, ведь больше ты не собирался дарить стихи Мили. Нужно встретиться со знакомыми, которые проездом в Сакраменто.
Жизнь не стоит на месте и ты активно ее живешь, но при этом мысли все равно витают где-то рядом с Соней. Этот человек-33-несчастья иногда поражал тебя способностью нажить неприятностей на ровном месте. Потому, как только все намеченные планы были пройдены, а на часах все еще не наступила глубокая ночь, принял решение, что уже дал ей достаточно времени разобраться самой и можно вмешаться. Стоит ли говорить, что отсутствие звонка от нее с самого обеда тоже несколько злило?
Надеюсь, ты спасала сотню детишек из горячего автобуса, иначе, я даже не знаю оправданий всей этой хуйне. Думал, подъезжая к знакомой парковке. Твою машину уже узнавали охранники, ведь такую красотку забыть сложно, учитывая, с какой периодичностью ты здесь ее оставлял. Такими темпами, скоро тебе предложат выкупить место. Свое собственное... но, ты надеялся, что в скором времени отпадет необходимость в принципе приезжать сюда. Тебе здесь не нравилось. Не комфортно как-то. Как будто в гетто. Хотя, сложно назвать это место таковым. Здесь жил и средний класс, хоть и все старались переехать в более спокойное место. Все, но не Соня.

Палец опять вдавливает звонок - и почему у тебя до сих пор нет ключей? - и опять. Терпение и самообладание тает очень быстро, как будто продавленный стоп-кран днем, больше не выдерживает напора и двигатель злости вот-вот вырвет любой предохранитель. Когда Соня все же открывает, смотришь на нее вопросительно, потому что, как видно, она жива-здорова, руки ей не оторвало, а потому вопрос почему она не набрала тебя - остается открытым.
Кроме привычного Скотта, который оказался тем еще живучим тараканом, на пороге встречает и ребенок. Мелкий, лет четырех или пяти, ты не разбираешься в этом. Допустим, ты удивлен и совсем не этого ожидал. Допустим, момент с перевернувшимся автобусом приобретает новые сюжеты. Допустим, ты готов послушать оправдания и решить достаточно ли они весомые, чтобы злость оказалась неоправданной.
Объяснять тебе никто ничего не собирается. Скотт поспешно убирается из квартиры куда подальше, ну, а Соня... это Соня. Прячется в твоих объятиях, так ничего и не говоря. Как будто не она весь день морозилась, играя во взрослую сильную и независимую, а теперь - бери Кшиштоф и разбирайся. С ней, с ребенком и с ситуацией, в которой не понимаешь ровным счетом нихуя и даже чуточку больше. Обнимаешь девушку больше по-инерции, чем потому что действительно понимаешь головой, что ей нужна поддержка. Гладишь по спине, но взгляд неотрывно следит за маленькой девочкой, которая также неотрывно смотрит на тебя. - Привет, малышка. Я Крис, а тебя как зовут? - Спрашиваешь, пока Соня изображает фикус. Девочка молчит, а потом выдает: - мне папа не разрешает говорить с незнакомыми дядями. Соня, я хочу кушать... - Хмыкаешь, даже малая тебя сегодня отшила с порога. Ну, класс.
Целуешь Соню в скулу, чуть ниже виска. - А ты разговариваешь с незнакомыми дядями? - Спрашиваешь тихо, а громче добавляешь, - может поехали поужинаем и поедим заодно мороженное? - Не то что бы ты в шоке, но немножечко да. Хотелось бы узнать, у кого Соня умудрилась стащить ребенка, но ждать, что вот прям здесь и сейчас откроют все карты - явно не приходится. Потому решаешь подвести хоть к чему-то конкретному. Возможно, все не так страшно, как кажется? Хотя, собственно, ты пока даже не понимаешь к чему готовиться: вызывать копов или адвокатов.

+1

4

Даже несмотря на то, что мы с Кшиштофом договаривались сегодня встретиться, он последний, кого я ожидала увидеть за дверью.  А потому на меня обрушивается коктейль самых противоречивых эмоций, которые сменяются на моём лице одна за другой. Тут и дёргающее недовольство, больше напоминающее раздражение, словно от мысли только тебя тут не хватало. Тут и стыд за то, что, ничего не объяснив, просто не пришла встретиться с ним. Тут и несвойственное облегчение от того, что он рядом. И это бесит, если честно. Это чувство привязанности врастает в кожу случайной занозой, вечно напоминающей о себе тупой болью, едва её задеваешь. Мне это не нужно. И я этого боюсь. Но по большей части это просто раздражает: осознание собственной слабости, скрывающейся в острой необходимости другого человека рядом. Пытаюсь не думать об этом, но эта мысль подобна кислоте, которая, пузырясь и обжигая, разъедает всё на своем пути.

Чувствую его поцелуй на коже и непроизвольно отстраняюсь, как будто мне неприятно. Хотя причина совсем не в этом. Не знаю, успевает ли он обратить на это внимание. Не знаю, успевает ли это задеть его. Но в мыслях почему-то звучат  его слова о том, что однажды ему и правда надоест всё это. Тогда я не придала этому никакого значения. Но придаю сейчас. Потому что, несмотря на искреннее желание быть с ним, я всё ещё не могу подпустить его ближе.

Ну ладно, – произношу, наконец отлипая от парня и поворачиваясь к девочке. – Крис, это Лила. Лила, это Крис. Видишь, вы уже знакомы, – но она уже, кажется, совсем забыла про свои принципы хорошей девочки, не разговаривающей с незнакомыми дядями, и смотрит на Кшиштофа, как на принца на белом коне. – Понятно, продастся за мороженое…, – поизношу уже тише, скосив взгляд на Коперника и усмехнувшись. – Я тебе в машине всё объясню, – вот только объяснять ничего не хочется. Словно я и вовсе не хочу, чтобы он был частью всего этого. Но самое паршивое в этом то, что он всё понимает, считывает это по моему поведению, тону моего голоса, моим словам. А мне не хватает самообладания, чтобы скрыть это.

Моя долбанутая мамаша опять объявилась, – произношу многим позже, когда мы уже спустились к машине, когда отъехали от дома, когда прошло то неловкое молчание, через которое я никак не могла прорваться, когда Лила уже успела оценить цвет кадиллака, конечно же, сказав, что розовый, на что я ехидно ответила, что он персиковый, ровно таким тоном, каким это сделал бы Коперник. – Это дочь её нового мужика, – киваю на заднее сиденье, говоря как можно тише и пытаясь не вылить на Криса волну негодования, что сидит внутри. – Она просто спихнула мне её и сбежала, – произношу сквозь усмешку, хотя мне совсем не смешно и, скорее, хочется проораться, чем делать вид, что всё нормально. – Извини, что ничего не сказала, – говорю наконец виноватым тоном, протягивая ладонь и сжимая руку Кшиштофа чуть выше запястья. – Я просто…, – в воздухе повисают так и невысказанные слова «не хотела тебя втягивать в это». Мне необязательно говорить это, чтобы он и так понял, что именно я хотела сказать. Потому что он слышал это уже множество раз. И столько же раз настаивал на том, чтобы хотя бы делилась с ним происходящим в моей жизни. Я так и замолкаю до конца пути, потупив виноватый взгляд и отвернувшись куда-то в сторону, потому что не хочу видеть в его лице уже знакомое мне разочарование.

– Давай помогу, – произношу участливо, открывая девочке дверь, когда мы останавливаемся. Если честно, хотелось просто найти предлог скорее выйти из машины, не чувствовать этой тихой злости, занять мысли хоть чем-то, кроме этого напряжения между нами с Коперником. Что угодно, лишь бы не это.
Я сама.
Ну, сама, так сама. Кого-то она мне напоминает, – пытаюсь отшутиться, сделать вид, что всё нормально, но почему-то так и не выходит. И, переводя взгляд на Криса, я лишь обреченно выдыхаю, чтобы спросить, – Ты всё ещё злишься? – знаю, что да. Но пусть лучше он об этом скажет, чем будет держать в себе, пока это его не доведет и не выльется во внезапный приступ агрессии.

+1

5

Если бы все было просто - это были бы не ваши отношения. Если бы ты мог просто улыбнуться и сказать: забили, - это был бы не ты. Все эти бы-да-кабы не вписываются в то, какими выросли вы. Потому что тебе всегда необходимо знать: где Соня, что делает и почему в очередной раз нарушает слово, данное тебе. Можно ли считать, что вот это все - оправдывает ее? Нет. Не в твоих глазах. - Марфа нашла очередную подработку? - Отвечаешь со смешком в голосе, когда девушка обещает объяснить все в машине. Вспоминаешь давно забытую шутку, делаешь вид, что и происходящее для тебя - шутка. Делаешь вид, что не сидишь на грани самообладания, свесив ноги в пучину неконтролируемой агрессии. Делаешь вид, больше для ребенка, ведь Соня слишком хорошо тебя знает, чтобы поверить в этот нелепый цирк. Или?..
Поверить в то, что она уже забыла, каким ты бываешь, когда что-то идет в разрез твоим планам. Вспыхиваешь спичкой, но и прогораешь достаточно быстро. Пока горишь - нужно избегать бензина и сегодня девушка действительно старается не подливать в кострище новых взрывоопасных веществ. Что это - взрослый адекватный поступок? Даже смешно. Не после того, как она специально провоцировала тебя около недели назад. Чуть больше? Время совершенно утратило хоть какую-то значимость, когда она опять вошла в твою жизнь.

Аллен остался дома, потому в машине не ожидалось сюрпризов, как часто бывало. Впрочем, теперь ты всегда брал пса с собой, если шел к Соне. Скотт всегда так забавно пугался собаки и твоей команды "чужой", что поиздеваться над парнем лишний раз ты возможности не упускал. Конечно, девушка очень злилась - каждый раз - но сделать ничего не могла. Аллен не подчинялся никому, кроме Коперника, а оказаться между хищником и жертвой то еще удовольствие. Конечно, пес не срывался в попытке откусить Скотту голову, но вполне недружелюбно рычал, реагируя на любое движение "чужого". И даже после "фу", продолжал следить за парнем взглядом.
То, что цвет машины придется малышке по душе, даже не удивился. Да и скрывать улыбку не стал от поведения Сони. Она как будто не видела, но уже несколько мимикрировала в тебя. Как будто предугадывала твои реакции и слова. Можно было уже не напрягаться на эмоциональные реакции в сторону других людей - у тебя был отличный клон. Потому градус злости спал еще на пару единиц. Сейчас - в данную минуту времени - все становилось понятнее и проще. Другое дело, что тебе совершенно не нравилось, что Соня не просто живет своей жизнью, но как будто выталкивает тебя, когда ей не до тебя. Это и только это все еще подпитывает кострище злости. И парой шуток от этого чувства не избавиться. Сам и не знаешь, чем можно загасить и перевести все совершенно в иное русло. Возможно, обезоруживающей откровенностью? Именно тем оружием, которое Сонечке не завезли.

На заднем сиденье находятся несколько собачьих игрушек, которым заинтересовывается Лила. Ты говоришь ей: - только не тяни в рот, их жевали собаки. - Она смотрит на тебя как на сумасшедшего, и говорит, что уже взрослая для того, чтобы тащить в рот все подряд. Хмыкаешь, но сдерживаешься, чтобы не прокомментировать, что девочки любых возрастов любят тащить в рот что попало. Просто напоминаешь себе, что она ребенок. Просто напоминаешь себе, что детские травмы и взрослые шутки не очень то совместимые вещи.
Пока малышка увлечена, Соня приступает к своим объяснениям. Ты едешь не в ближайшее кафе, а в ресторан поближе к центру. Очень хочется курить, но из-за ребенка - сдерживаешься. Пусть, малышка к тебе не относится ни каким боком, придерживаешься политики "не навреди". Лила же не Соня. Она тебе еще не успела ничего сделать.
- Зачем ты ей сказала, куда переехала? - Конечно, ты успел навести справки о семье Сони, и потому был хорошо осведомлен, хоть и делал вид, что знаешь лишь то, что поведала сама девушка. Родственников ее ты не одобрял чуть больше, чем полностью, потому сейчас был искренне удивлен, что сбежав от тебя, она не додумалась порвать контакт и с матерью. - Супер... Соня, и что ты собираешься с этим делать? - Говоришь тихо и будто бы не испытывая при этом никаких эмоций, но на самом деле - ты опять начинал злиться. Тебя действительно поражала способность Сони влипать в истории на ровном месте. - Что ты будешь делать, если они не объявятся ни через неделю, ни через две? - Вопросы вполне насущные. Одно дело пронянчится с ребенком недельку и совсем другое взять на воспитание. Не то, чтобы ты понимал что-то в детях, скорее ты понимал только одно: это слишком большая ответственность.
- Просто она... - Повторяешь сквозь зубы, но мысль не развиваешь. Понимаешь, что просто и от этого понимания - вновь накручиваешь себя. Худшее, что могло случиться - вот эта накрутка нервов раз за разом вокруг одного и того же. Неужели жизнь - это бег вокруг одной проблемы, а не решение ее уже наконец-то? Руки сжимают руль до белых костяшек. Все эти объяснения только больше выводят из себя, чем успокаивают. Потому что все сказанное лишь подтверждает то, что так сильно обижает и задевает. Впрочем, ты же не телка, чтоб обижаться. Потому, ты просто злишься. На ситуацию, на Соню и совсем немного на ребенка, который тут вообще ни при делах.
До ресторана вы доезжаете в молчании, потому что сказано куда больше, чем нужно было. Соня как будто не понимает, а ты - как будто понимаешь даже слишком много. На самом же деле вы оба танцуете незнакомый танец с лицом, как будто все вокруг ничего не понимают и вы все делаете правильно. Вот только все вокруг все прекрасно понимают. Кроме вас, конечно же.

Остановившись на парковке ресторана, поворачиваешься к малышке: - приехали, принцесса. - Соня хочет побыстрее отвлечься хоть на что-то, но Лила слишком самостоятельная. Сама выходит из машины и закрывает дверь. - Сонь, давай об этом позже? - В голосе все также раздражение, но ты пытаешься держать себя в руках. Не дожидаешься ответа, выходишь из машины. Спустя несколько секунд - Соня. Ставишь машину на сигнализацию, - ну, что, дамы? Летняя площадка или внутри здания? - У входа вас встречает администратор, заприметив твою машину, расплывается в улыбке: - добрый вечер, вас трое или ожидается еще компания? - Ресторан наполовину заполнен, места есть, потому ты спокоен, выбор будет. - Нас трое, - поднимаешь голову и видишь балкон, с вместительной террасой, на которой тоже установлены столики. - На верху будет место? Думаю, там шикарный вид. - Девушка смотрит на минуту в список, потом улыбается и кивает: - да, конечно, пройдемте. - Вы идете за ней. Через пять минут уже обустроившись на удобном диванчике, ждете ужин. Девочке принесли лего на магнитах, она сидит напротив и играет, рядом с ней Соня.
- Иди ко мне, пока не принесли еду. - Тянешь руку. Когда она пересаживается, за подбородок поворачиваешь на себя ее лицо и говоришь: - ты подумала над моими вопросами? Это не шутки, Соня. - Разговор тихий, потому Лила не обращает на вас внимания. Держишь лицо девушки крепко, настойчиво. Твой вопрос - не шутка, как и ответ. И сейчас он был достаточно важным. Чужой ребенок - это вообще не шутка, как и то, как сильно изменится жизнь, если он останется. Ваша жизнь - на двоих.

+1

6

Он обрубает любую попытку к диалогу – резко и равнодушно, делая вид, что сейчас ему попросту не до этого, ссылаясь на что угодно, лишь бы избежать разговора со мной, и словно не замечая, что я действительно пытаюсь исправить положение, в которое загнала нас обоих своим нежеланием делить с ним собственную жизнь. Конечно, так ведь проще. Так привычнее. По крайней мере, Кшиштофу, в чьей системе координат за проступком следует наказание, а попытка понять, почему этот проступок вообще случился. Ему плевать на причины, ему важны лишь следствия. Ему неважно разобраться, ему хочется лишь наказать, показать, как делать не надо, а после свято верить, что это поможет. Да, Коперник, в поведении людей ты разбираешься куда меньше, чем в поведении собак. Но я топлю в себе всё это, скрывая собственные мысли за вежливой улыбкой. Он знает, что за ней кроется ничего хорошего. Только проблема в том, что он даже не обращает на неё внимания.

Старательно избегаю его взгляд, когда мы поднимаемся в ресторан. Не потому, что боюсь увидеть в нём что-то лишнее, что-то больно царапающее, проникающее грубой клешней куда-то внутрь, а потому что не хочу. Не хочу пересекаться взглядом или сидеть с ним рядом. Эта мнимая близость всё равно ничего не изменит, пока каждый из нас топит любое чувство во вполне оправданном раздражении. Оно с нами всегда. С самого начала. С того первого дня в больнице, когда Коперник понял, что какая-то мелкая сука разрушила его планы на счастливую и долгую смерть. Но оно обоюдно. Потому что каждый его раздраженный взгляд в мою сторону встречает лишь взаимное раздражение.

Он протягивает руку, прося пересесть к нему. Покорно делаю это, пряча засевшее в глазах очевидное нежелание подчиняться, лишь потому, что не хочу усугублять. По крайней мере, не здесь, ведь он в любом случае выскажет всё, что рвётся демонами наружу, когда мы окажемся наедине. Хочется вырваться, когда он так собственнически вынуждает посмотреть на себя, но я лишь непроизвольно дергаюсь, словно в мелкой дрожи. Его хватка – сильная, крепкая, как тиски, словно напоминает мне о том, где моё место. И это то чувство, которое я так сильно ненавижу. То проявление Коперника, из-за которого он иногда упирается в жгучую ненависть в моем взгляде. Это уже даже не собственничество, а отношение, как к вещи, как к очередной игрушке, которая не должна сопротивляться, не должна иметь собственную волю, которая должна действовать лишь по его указке и быть всецело его. Этого никогда не будет. Он знает это. А оттого и прикосновения такие грубые.  Но боль не заставит бояться, не заставит исправиться. Она лишь вынудит огрызнуться в ответ. Сделать больнее.

Что-нибудь придумаю, – говорю как-то равнодушно, словно не понимаю серьезность ситуации, словно не на меня повесели чужого ребенка, которого я знаю всего пару часов. Кшиштофа же явно не устраивает этот ответ. Я вижу это в его взгляде – снисходительном, извечно раздраженным. Видимо такой он меня и видит: маленькой, глупой девочкой, не способной решить свои проблемы, но при этом никогда не просящей чужой помощи из-за собственной гордости. Задевает ли это? Более чем. И сейчас я как никогда раньше вижу эту разницу в нас. Мы из разных миров. Мы разные. И, если он привык решать все проблемы деньгами, по сути, перекладывая на других свои заботы, то я привыкла всё делать сама. Так и подмывает сказать, мол, знаешь, пока справляюсь. Правда знаю, что не получу в ответ ничего, кроме усмешки и слов о том, мол, посмотри, как ты живешь, тебя что, это правда устраивает. Но, черт возьми, да! Да, устраивает. И это то, что он не хочет и не может понять. Даже не пытается. Всё чаще утыкаясь в своё раздражение, он даже не хочет понимать, что мне и не нужно что-то иное. – Слушай, Кирсти ебанутая, но не настолько, чтобы оставить её, – я киваю на девочку напротив, которой и дела нет до наших забот, – здесь. А, даже если и настолько ебанутая, то, надеюсь, мужик её будет поумнее. В конце концов, обращусь в службу опеки. Я не обязана и не собираюсь делать её совей обузой, но пока пусть будет так. – Смотрю на него, пытаясь выдавить из себя какое-то подобие улыбки, но выходит лишь раздраженная гримаса. – Будем решать проблемы по мере их поступления, – произношу наконец, не понимая, что он вообще хочет от меня услышать. Что я распланировала всю нашу жизнь на случай, если девочка останется? Нет. Я и его-то вписать в свою жизнь до сих пор не могу. И потому меня бесят эти попытки влезть и докопаться, надавить на больную мозоль, как он постоянно это делает и убедить в том, что я как-то не так живу. Вдруг останавливаю на нем остекленевший пустой взгляд. Какого черта я перед ним отчитываюсь. Хотя нет, бесит совсем не это. А то, что он думает, что я должна перед ним отчитываться. – Вообще знаешь что, – растерянный тон голоса вдруг сменяется на более жёсткий, когда, перехватывая его руку, убираю её со своего лица, – сама разберусь, – хочется психануть и пересесть обратно. А лучше – вообще уйти. Но я заставляю себя остаться, потому что понимаю, к чему это может привести.

+1

7

Однажды вы станете нормальными людьми. Соня будет приходить сама со своими проблемами, а ты - перестанешь задумываться где сейчас она шляется, потому что будешь точно знать. Пока же, есть что есть: она смотрит волком, пока пальцем стискивается капкан твоих пальцев. Все эти разговоры - переливание из пустого в порожнее. Что бы ты не сказал и не предложил, воспринимается Соней всегда лишь в одном ключе, как будто ты решаешь за нее и, если уж совсем откровенно, что в этом плохого, если и решаешь? Что, блять, в этом такого хуевого?! Хорошо, что Соня еще не настолько влезла к тебе в голову, что без проблем способна прочитать там все мысли.
- Ты всегда - что-нибудь придумываешь. - Как-то устало. День был длинным и выматывающим. День получится совсем не таким, каким ты представлял и планировал. Этот чертов день костью встал в горле, но до взрыва - еще далеко. Давишься, пытаясь протолкнуть в себя все вот это отношение. Соня бесит, что в общем-то не ново. Но при этом, в тебе это чувство не взрывается, как раньше, а всего лишь тлеет угольками.
Соня как обычно сопротивляется, к этому ты тоже привык. Ну, давай, удиви меня, бээйб. Не говоришь вслух это только потому, что морально не готов к сценам в ресторане. Не сегодня.

Выслушиваешь Соню внимательно, не перебиваешь. Как будто совсем уже взрослый мальчик и пытаешься строить взрослые отношения. Как будто - это правильное понятие, потому что на самом деле нет. В конце ее монолога улыбаешься, так как ты всегда улыбался, перед тем, как сказать "Сонечка, какая же ты глупенькая девочка". Что бы потом объяснить как надо. Что бы в очередной раз не договориться, но надавить. Наступить на горло и заставить сделать так, как удобнее тебе. Как будто ты действительно знаешь, как лучше.
Знаешь, а не думаешь, что знаешь.
Знаешь, а не тешишь собственное самолюбие.
Она против. Она ограждается: от твоего мнения, от твоих прикосновений и от твоей помощи. Да что это такой заколдованный круг, который вам так нравится проходить раз за разом? Что ты, что она исходили его уже и по часовой, и против часовой стрелки, а смелости или ума разорвать и выбрать новый вариант не хватало. Находили, наверное, в постоянном неприятии новые оттенки. Смаковали их. Радовались, что еще есть куда падать.
- Ладно, уговорила. - Поднимаешь руки вверх, ты же у нас такая взрослая и самостоятельная, сама разберешься. Соглашаешься, кажется, только лишь для того, что бы потом все равно сделать как сам знаешь. Соглашаешься, как будто только для того, чтобы позлить ее. Получается просто великолепно. Вспыхивает, отстраняется - чуть не обжигает. В такие моменты ловишь истинный кайф, наблюдая как она горит, это пламя отзывается и в твоей душе.
- Разберешься, - повторяешь без улыбки, ловишь ее ладонь и целуешь. - Только не испепели меня взглядом. Горячо. - Все еще насмешливо, но как будто предостерегая, что обороты нужно все-таки сбросить. Пусть думает, что дальше события будут развивать так, как ей бы того хотелось. Ты не жадный - пусть помечтает.
Приносят еду, отпускаешь Соню. - Интересно, как прошел мой день? - Откуда в тебе сегодня столько мнимого терпения остается загадкой. Возможно, все дело в ребенке, или в общественном месте, или в тебе самом, изменившемся за последние месяцы одиночества. В пору писать книгу, как примириться с действительностью и словить дзен. - Перевелся по учебе, последние полгода и экзамен. Книгу вот думаю издать со стихами. Хотел, чтобы ты знала.- Не хотел. На самом деле, тебе абсолютно плевать, будет ли Соня гордиться твоими успехами или интересоваться делами. Но действительно важно было показать ей, что ты здесь не для удовлетворения ее наполеоновских планов, а и со своей жизнью тоже. Напомнить, что гребанная вселенная не крутится исключительно вокруг нее.
Эти все дела - наставление психолога, который все также вел твое душевное состояние, пусть теперь и по сети. Его пугала та апатия, которая навалилась на тебя с отъездом Сони. Конечно, ты чувствовал себя брошенным и ненужным. Более одиноким, чем был на самом деле. Закрылся в себе и своих проблемах. Это никогда не хорошо. Скорее, это всегда плохо. Теперь же, когда выходить из дома каждый день стало нормой, а не неосуществимой мечтой, доктор настаивал на хоть какой-то социальной активности. Вот ты и имитировал. Социальную активность, счастье и радость.

Ужин проходит в напряженном молчании, каждый как будто занят своими проблемами и только малышка не хочет есть то мясо, то требует майонеза и мы отправляем официанта искать майонез. Как здорово быть ребенком, когда главная проблема в жизни: заставляют все съесть, чтоб принесли мороженное. Конечно, в итоге на мороженное она себе наныла, не доев одну треть так точно. Найденный майонез ситуацию не улучшил. Зато мороженное явно улучшило настроение всем. - Лила, а тебе нравятся собаки? - Интересуешься, как бы невзначай намекая, что планируешь познакомить малышку с Алленом. Наблюдаешь, за реакцией Сони, но пока молчишь, не собираешься раскрывать сразу все карты. Пусть думает, что ты собираешься привезти пса, например, завтра. На самом же деле, после ужина вы поедете к тебе и это вот прям даже не обсуждалось.

+1

8

Лучше не становится, даже, когда он делает вид, что принимает эти ненавистные ему правила. Лучше и не станет, потому что это из раза будет вставать между нами, пока один из нас не сдастся, просто не найдя больше сил продолжать эту бессмысленную клоунаду. И, боюсь, если первым сдастся он, то я его потеряю. Но пока я слишком далека от осознания столь простой, казалось бы, вещи. Пока я лишь медленно закипаю, чувствуя внутри разъедающий коктейль раздражения и обиды от его едких слов и этого насмешливого тона голоса, который он вплетает в каждую фразу, словно намеренно. Плевать, что именно он говорит, если все понимают, что имеет ввиду он совсем другое. И это его мнимое спокойствие тоже бесит. Наверное потому, что знаю, какой он настоящий. А потому совсем не понимаю, к чему всё это показушное смирение. Хочется всерьез сказать, мол, лучше наори, попробуй в очередной показать, где моё место. В его мире оно, видимо, где-то за его спиной. Но он тушит всю мою злость о маску собственного терпения, оставляя внутри тлеющее непонимание. Это как кинуть окурок в лужу.

Вопрос о том, не интересно ли мне, как прошел его день, выбивает почву из-под ног. И, пока он говорит с несвойственной ему размеренностью и умиротворением о своих делах, я слышу лишь немой укор, мол, смотри, я переживаю за тебя, мне не всё равно, я хочу тебе помочь, а ты даже не можешь поинтересоваться, как у меня день прошел. Не могу отвертеться от этого мерзкого ощущения, даже, если он не вкладывал ничего подобного в свои слова.

Рада за тебя, – мямлю едва разборчиво, понимая, что так обычно говорят из-за скупой на другие эмоции вежливости, когда на самом деле за собеседника совсем не рады, но сказать, кажется, что-то надо, хотя бы ради того, чтобы забить неловкую паузу, вскрывающую все прорехи отношений. 

В мыслях же совсем другое. Там рой неугомонных ос, напряженно гудящих и жаждущих впиться в мягкую плоть. В мыслях собственная дотошность, назойливо вглядывающаяся куда-то внутрь, разгребающая грязными лапами ошметки чувств, поступков и намерений, пытающаяся докопаться до сути. Всё серьезно, Сонь. Он приехал не для того, чтобы забрать тебя. Он приехал, чтобы остаться. Здесь. С тобой. И, кажется, все это понимают, кроме тебя. Для тебя же по-прежнему игра в догонялки, верно?
Да. Нет. Не знаю.

Да, как бы отвратительно это не звучало, я всё ещё не разобралась в своих чувствах к нему. Или, что ещё хуже, и не хочу разбираться. Мне проще оставить всё как есть, чем двигаться дальше. Мне легче сделать вид, что ничего не было вовсе, если его не устроит то, что есть сейчас, если он захочет большего. Наверно поэтому и избегаю любые его попытки поговорить о нас и о нашем совместном будущем. Проще перевести тему, невпопад отшутиться, залезть в ширинку, чем попытаться сделать действительно взрослый и правильный шаг. И, пока он уже давно готов его сделать, я всё ещё топчусь на месте. Потому что уверена почти наверняка, что не смогу дать ему того, чего он хочет.

Все эти мысли сидят внутри не давая покоя и во время ужина, пока я настойчиво избегаю взгляда Криса, словно боясь, что заглянув мне в глаза, он сможет понять, о чем я думаю. Все эти недомолвки, невысказанные вопросы и претензии висят над нами в воздухе тяжестью и напряжением. Кажется, это чувствует все. Мы с Коперником, старательно делающие вид, что всё нормально, из-за чего вся эта ситуация превращается ещё в больший цирк и фарс; официант, старающийся не донимать нас лишними разговорами. На это всё равно одной лишь Лиле, которая витает где-то в своих мыслях, ещё не зная, какие сложности могут занимать людей. Остается лишь позавидовать этой искренней беспечности.

Вскидываю бровь, когда Коперник спрашивает малышку про собак. Хочется спросить, мол, что ты делаешь, но вместо этого лишь корчу сконфуженную физиономию непонимания, наблюдая, как Лила поднимает на парня слишком серьезный взгляд, словно говоря, дядь, ну ты чего, ну кому они могут не нравиться. И я едва сдерживаю смех, исподлобья переглядываясь с Крисом. Она же начинает с таким же серьезным видом рассказывать, что собаки ей, конечно, нравятся, но не все. Вот у их с папой соседа есть пёс Чед, старый и страшный, и вот он ей не очень нравится. А у девочки в конце улицы, где они живут, есть милая пушистая собачка, вот она ей больше по душе. В конце концов, когда она успевает рассказать нам про всех знакомых ей собак, девочка переводит на Криса всё тот же серьезный взгляд, сменяя его на более оценивающий, наконец, спрашивая, есть ли собака у него. И пока эти двое с упоением обсуждают питомцев Коперника, я начинаю чувствовать себя лишней в этом собачьем раю, о чем и говорю сквозь смех, едва они замолкают.

Ты что задумал? – сквозь улыбку, но с неприкрытой настороженностью, потому что у Коперника, в принципе, на лице всё написано.  Спрашиваю многим позже уже у машины, когда по неугомонно гудящим неприятным мыслям медом разливается мнимое успокоение, пытающиеся убедить в том, что всё в порядке. Правда ни один из нас в это не верит, но упрямо продолжает играть в это. Только ради чего?

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » завтра мел исчезнет в лужах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно