внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » impending storm


impending storm

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/GteqU0W.png
Rin Trevino & Dick Owen
ноябрь 2007 года

[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-04-27 16:30:16)

+1

2

- Эй, Оуэн, ты меня вообще слушаешь? - слушал, но будто не слышал. Слова доносились будто извне небольшого изоляционного купола, установленного сознанием для лучшей концентрации на процессе, что помогал выбраться из-под давления роя дурных, навязчивых мыслей и отвлечься от худости физического состояния. Ты закончил с прошивкой планшета, который в первую очередь использовался для хранения карточек пациентов и быстрого доступа к ним - не для установки тяжелых игр и просмотра фильмов на левых сайтах, но какое до того дело медицинскому персоналу, ей Богу - и с полным непонимания взором обратился к человеку, по-прежнему стоявшему позади тебя и будто чего-то ожидавшему. Тот с какое-то время молча смотрел, словно что-то выискивая в твоём выражении лица, а после, видимо, так и не найдя желаемого, махнул на тебя рукой и оставил одного. Ты ни коем образом не переживал, приходил ли он с чем-то важным или по очередному пустяку. Единственное, о чём ты думал с его уходом: почему он не сделал этого раньше..?

Через полчаса после полудня – только удачно выдавшаяся короткая смена, пожалуй, удержала тебя от нападения на коллег и свершения кровавого преступления, - ты останавливаешься на крыльце доме, аккурат перед входной дверью, держишь в руках ключ, но отчего-то не вставляешь его в замочную скважину. Думаешь, очень усердно думаешь, пытаясь выцепить из памяти то забытое, что сейчас незримыми, волнительными порывами ветра не позволяло мыслям успокоиться. Отчаявшись, достаёшь телефон, в котором за последний месяц ввиду постоянных головных болей и ухудшения памяти привык записывать всё, что не имело жизненной значимости – от такого ты наверняка и при желании не смог бы избавиться, - но было всё-таки желательно для выполнения. Не проходит и пары секунд, как ты роняешь голову на дверь: ты забыл. Черт бы тебя побрал, ты забыл обо всём: что надо зайти в магазин и купить продукты по заранее приготовленному Рин списку – кажется, она собиралась готовить вечером что-то значительное, пусть ты и не помнил о причине, - что сегодня последний день действия банковской карты, которая ко всему прочему недавно было заблокирована из-за попытки взлома счёта, в результате чего ты уже с несколько дней сидел без денег, что заказ из интернет-магазина нужно было забрать до двенадцати, тогда как теперь он наверняка уже отправлен обратно производителю, а тебе придётся платить за доставку плюс неустойку. Ты забыл слишком многое, чтобы наплевать и зайти в дом с намерением не выползать из него до окончания выходных: все два с половиной дня.

Однако именно это ты и делаешь: открываешь дверь и заходишь внутрь. Скидываешь с ног ботинки, бросаешь рядом с ними рабочую сумку, которую не собираешься ни разбирать, ни после снова собирать, и проходишь на кухню. Благо, там оказывается пусто. Ты не имеешь представления, где находилась Рин – у неё ещё не закончился отпуск, - но в настоящий момент тебя это и не особо заботит. С куда большей охотой ты отправляешься выискивать обезболивающие таблетки, на которые у тебя непременно имелся рецепт, по пути поставив чайник и вытащив из холодильника колбасу для бутербродов. Возможно, Рин и хотела что-то приготовить, но тебе нужно принять лекарства – те уже знатно подпортили тебе желудок, из-за чего ты не мог позволить себе пить их хотя бы без легкого перекуса, - а потому ты без раздумий делаешь себе подобие второго завтрака и, не садясь за стол, быстро проглатываешь его, запивая теплой водой. У тебя уже давно нет ни желания, ни сил заваривать чаи или настаивать кофе. Тебя устраивает и вода. Тебя в принципе стало многое устраивать.

Как и то, что ты, закинувшись таблетками – всего одной, как и было предписано лечащим врачом, - усаживаешься на полу кухни. Прислоняешься головой к прохладной дверце тумбе и продолжительно выдыхаешь, с нетерпением ожидая, когда головная боль пойдёт на спад. Ловишь себя на мысли, что было бы хорошо дойти до комнаты и упасть в постель, но ощущение ваты в теле до последнего держало тебя пригвожденным к полу. Ровно до того момента, когда ты не успел осознать наступления облегчения, провалившись в сон, кажется, задолго до того.

Ты спал. Много спал. Слишком много, из-за чего также начинались проблемы, но.
Во сне хотя бы не было больно.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 25 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

Отредактировано Paul Osborn (2021-04-27 14:01:44)

+1

3

Ты не планировала никуда ходить, просто в определённый момент дома стало невыносимо душно и плохо от собственных мыслей, от душевных терзаний, что, кажется, стали твоими извечными спутниками, что ты, ни о чём не думая, ринулась на улицу, а после - прочь от дома, на ходу пытаясь справиться со своими мыслями, со своими чувствами, с собой. Ты не следила за дорогой и не помнила, как ноги сами принесли тебя к реке, возле которой, на зелёном склоне, ты и сидела, временами находя какой-то камень или палку и запуская его в воду, тревожа им водяную гладь.
Всё происходящее с каждым шагом всё сильнее походило на состояние бреда. Когда ты отчаянно пытаешься ухватиться за какую-то мысль, идею, но сама жизнь будто насмехается над усердностью твоих попыток, отнимая её, отдаляя тебя, вынуждая метаться в границе собственных размышлений и пытаться отыскать её, зацепиться, когда она лишь ускользает из твоих пальцев... У тебя не было мысли или идеи, за которую ты цеплялась, но был Дик. Тот самый, мысли о котором тебя не оставляли вот уже на протяжении месяца, тот самый, о котором болело твоё сердце, будто раздираемое в медленной пытке. Ты запуталась, окончательно запуталась и ничего не знала, не понимала. За тем исключением, что тебе очень плохо. А ему - во сто крат хуже.
Сегодня был его день рождения. Вы вместе выбрали с ним подарок от тебя - тот, который ему было бы приятно получить, и заказали его в интернет-магазине. Кажется, Дик должен был его забрать: ему было ближе идти. Сегодня ты планировала сделать праздничный ужин: запечь мясо под соусом с картофелем, нарезать салаты, - сделать всё, чтобы наесться сегодня вечером и прожить ещё дня три, не думая о необходимости готовить. Тебе бы уже взяться за процесс готовки, но одна мысль о возвращении в дом Дика тяжёлым грузом замирала в твоём сердце. Наверное, сам Дик уже вернулся. А может, ещё гуляет по магазинам. Тебе бы взглянуть на время, но ты отчаянно не хотела этого делать, продолжая невидящим взглядом наблюдать рябь от ветра на водяной глади.
Сейчас ты задумывалась о том, как же вы довели всё до такого состояния.
В то время, как ещё совсем недавно...

- Дик, я дома, - ты вошла в дверной проём боком, занося внутрь пакеты и, извернувшись, подтолкнула бедром дверь. Прислушалась, а после, услышав характерный щелчок замка, спокойно развернулась, скинула с ног ботинки, и понесла сумки на кухню.
Прошла уже целая неделя с тех пор, как Дик согласился отказаться от марихуаны. Немного, если смотреть в перспективе того, сколько вам ещё предстояло пройти на пути избавления от наркотика, но при этом очень длительный срок, если наблюдать то, что уже было пройдено.
Оставив сумки на кухне, ты стянула с плеч лёгкую почти невесомую кофточку и оставила её при входе, рядом со своей курткой. Ты перебралась к Дику совсем недавно, решив с ним, что так будет лучше всем: ты помогала ему, поддерживала, переняла на себя все дела по дому, прося взамен лишь чтобы он держался своего обещания. У тебя был месячный отпуск на работе. И пусть, отпускали тебя со стиснутыми зубами, открыто давая понять, что не поддерживают твоего ухода на отдых, ты добилась своего, ещё и группу передала другому куратору. Несколько первых дней с регулярностью принимала звонки то от подопечных, то от их родственников с просьбой продолжать их вести. Уверяла, уговаривала, что новый куратор в курсе всех деталей, всех нюансов, и ведь не врала. И звонки прекратились. Оно и к лучшему, ведь тебе было совсем не до работы.
У тебя был Дик.
Ты заглянула в комнату и убедилась, что он не спит. Прислонилась плечом к косяку и мягко улыбнулась:
- Тебе приготовить что-нибудь? - выловила взглядом тарелку с крошками, а после ушла на кухню, где иных тарелок обнаружено не было. Дело шло к двум часам, а он ничего, кроме бутербродов не ел. Раскрыв холодильник, ты достала вчерашние котлеты и пюре, и принялась их разогревать.
С недавних пор дома было очень много напитков. Ты покупала соки, морсы, делала лимонады, пробуя различные рецепты - получалось очень даже ничего. Ты делала всё, чтобы поскорее вывести из организма Дика наркотик. Жаль только, что на психологическом уровне морсы и соки помочь не смогут. А ведь было бы не плохо.
Накрыв крышкой сковороду, ты уселась за стол и, сложив на его поверхности руки, уложила поверх них голову, прикрыв глаза. Прошлую ночь тебе так и не удалось нормально поспать: у Дика подскочило давление, а ты контролировала его состояние, пытаясь привести в норму. Однако, даже когда давление не играло в русские горки, ты видела, как тяжело всё переживает Дик. Нет, ты можешь как угодно устать, но ты найдёшь силы, чтобы вытащить его из наркозависимости. На себе потащишь, если то будет нужно. Ты знала, что тебе хватит сил для него, хватит уверенности на вас обоих. Ты умела взять себя в железную хватку и двигаться вперёд, несмотря ни на что. И сейчас то было нужно. Ведь ты двигалась не только для себя, но и для него. Месяц - давала ты себе установку, - один месяц и жизнь не просто вернётся к былому, а станет лучше. К тебе вернётся привычный Дик, но уже без тяги к наркотикам, а ты... может, и не придётся уезжать от него обратно к себе. Тебе ведь рядом с ним было хорошо. Правда хорошо.
Ты поднялась на ноги и потянулась. Стряхнула с лица сонливость и усталость и распределила содержимое сковородки на две тарелки, которые и понесла к Дику.
- Поешь со мной за компанию? - а сама уже отдавала ему тарелку, понимая, что он сейчас примет что угодно.
Понимая это со сжимающимся сердцем.
Со сжимающимся сердцем, но с крепкой уверенностью в голове.
Вы пройдёте, у вас получится.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-04-27 16:30:28)

+1

4

За месяц борьбы – не столько с наркотической зависимостью, сколько с самой обыкновенной болью, с который ты не имел сил бороться с самых первых осознанных лет своей без того жалкой жизни – сон стал для тебя ничем иным, как спасательным кругом. Только благодаря ему тебе удавалось из раза в раз не утопать в собственном отчаянии – всплывать на поверхность и продолжать махать руками, активно гребя к берегу, с каждым приложенным усилием всё сильнее отдаляющемуся от тебя. В какой-то момент он кажется и вовсе недосягаемым. И вновь ты тонешь, захлебываясь слезами и немым криком пытаясь позвать на помощь. Цепляешься за воду, но та предательски просачивается сквозь пальцы, всё сильнее давя – унося тебя всё дальше в глубь. Рвёшься к ускользающему источнику света, что гаснет ещё до того, как ты теряешь сознание. Давишься мольбой, чтобы это всё как можно скорее прекратилось – закончились мучения, которым не виднелось ни конца, ни края, ни разумного объяснения, - а вскоре оставляешь всё: опускаешь руки, выбиваешь из лёгких остатки воздуха, закрываешь глаза, теряя из виду призрачное свечение. Погружаешься всё глубже. Пока не проваливаешься в сон.

- Поешь со мной за компанию? – бросаешь взгляд на Рин, вошедшую в комнату с двумя тарелками. Равнодушно, без малейшего аппетита смотришь на принесённую еду, но коротко киваешь, сознавая, что тебе действительно было бы неплохо поесть. Не знаешь – не помнишь, когда в последний раз пил лекарства. Смотришь на настенные часы с надеждой, что те уже принялись за отчет шестого часа, и с горечью обнаруживаешь, что не было ещё и двух. Мысленно ругаешься – тебе ведь казалось, что времени прошло гораздо больше – и с благодарностью принимаешь в руки тарелку, сразу же опуская её на ноги: не хватало ещё из-за дрожи и сильной слабости уронить еду на постель. Ты не хочешь есть, но всё равно заталкиваешь в себя картошку с котлетами. Они вкусные. Очень вкусные. За годы самостоятельной жизни ты уже успел позабыть о том, насколько хороша домашняя еда. Однако сейчас ты не можешь оценить вкуса: тебя тошнит даже от неё. Возишься с мясом, ковыряешь вилкой пюре, а после нехотя кладешь в рот. С трудом проталкиваешь к себя и терпеливо ждешь, когда рвотный позыв успокоится. Не забываешь сказать Рин «спасибо» и слабо улыбнуться.

Это ведь всё – не её вина. Она не виновата в твоей слабости – страхе того обыденного, что составляло неотъемлемую часть жизнь любого человека. Включая и её саму. Она же старается, жертвуя ради себя временем, вниманием, силами, терпением. Она ведь…хотела как лучше, правда?

Ты не знаешь. Лишь держишься за неё, как за единственную причину терпеть. Не ломку; не требовательную нужду организма в очередной затяжке; не убийственное желание ощутить искусственное наслаждение – боль. Твоего злейшего врага, против которого у тебя никогда не было ни единого шанса. Слишком слаб, слишком ничтожен, слишком жалок. Ты знаешь, что тебе его не одолеть, но всё равно стараешься, предпринимаешь одну попытку за другой. Только ради неё.

Ты был искренне благодарен ей за то, что она всегда находилась рядом и готова была в любой момент поддержать – подставить плечо и позволить на него опереться. Пусть сейчас, разговаривая с ней на какую-то совершенно отвлеченную тему, ты надеешься, что она как можно скорее уйдёт. В другую комнату или к подругам – тебе нет никакой разницы. Единственное, чего ты хочешь, это одиночества. Такого же жалкого, как и вся твоя жизнь.

Рин о чем-то спрашивает – ты так и не понял сути вопроса – и, забрав пустые тарелки, уходит из комнаты. Что-то говоришь ей вслед. Кажется, от чего-то отказываешься. Честно говоря, тебе плевать. На всё, кроме головной боли, что не отпускала с ночи, когда давление скакало как чертов баран по горным хребтам. Откидываешься к прохладной стене и глубоко дышишь, пытаясь справиться с тошнотой. Точно не знаешь, сколько проходит времени, но в какой-то момент ты срываешься с места и, стараясь не шуметь, перебираешься в ванную комнату. Закрываешь за собой дверь и чудом успеваешь обнять раковину до того, как тебя выворачивает наизнанку. Настолько, что первый полноценный вдох обжигает горло и провоцирует очередной рвотный позыв. Дрожащей рукой нащупываешь кран и включаешь на максимум холодную воду, сразу же опуская под струю горящее лицо.

Вода смывает и жар, и рвоту, и слезы. Ты чувствуешь, как боль начинает скручивать живот. То ли из-за знатного повреждения слизистой, то ли из-за постоянного нервного напряжения. Но болит. В какой-то момент и вовсе начинает ломить всё тело. Тебя нещадно бросает в озноб, пробирая дрожью до самых костей, но ты…

Ты беспомощен. Ты ничего не можешь сделать, кроме как…терпеть.

Делаешь воду чуть теплее и переключаешь на душ. С трудом, раз потеряв равновесие и почти распластавшись на плиточном полу, забираешься в ванну. Не забываешь про одежду, но не находишь сил, чтобы снять её. Поджимаешь как можно сильнее колени и роняешь на них голову. Прохладная вода бьёт по макушке, стекая по волосам к содрогающимся плечам и далее пропитывая собой домашнюю футболку.

Тебя трясёт. То ли холодом. То ли плачем.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 25 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

Отредактировано Paul Osborn (2021-04-27 14:01:54)

+1

5

Пока ты сидишь здесь, на холодной траве, кутаясь в вязаную кофту, наконец-то ощущаешь тишину собственных мыслей. Ты не слышишь гомона множества голосов, что высказывают свои недовольства или подмечают противоречия, не слышишь собственных мыслей, что вступаются за Дика и тех, что из последних сил, но скорее автоматически, чем осознанно продолжают заступаться за идею продолжения этой пытки. Тишина... И лишь негромкий спокойный собственный внутренний голос, который устало, изнурённо общается с тобой, обдумывая уже успевшее произойти и то, что ещё только может. Как бы ты хотела, чтобы всё это происходило иначе. Однако, ты вступила в игру, не зная её правил до самого конца. И, кажется, шла к разгромному поражению, разбив не только свою душу о жёсткий металлический край, но и Дика. Особенно Дика.
Ты склоняешь голову и смотришь куда-то в сторону травы, ловя себя на мысли, что сейчас тебе почти хорошо. Сейчас твоей душе относительно спокойно, а эмоции не ввергают тебя в свой водоворот, вынуждая то уходить от глаз Дика и срываться на плач, то ловя себя на злости, совершенно беспричинной злости. Сейчас тебе относительно хорошо. И лишь мысль, что совсем скоро тебе предстоит возвращаться вызывает почти что панику. Ты не хочешь, ты не можешь смотреть в его лицо, ты... Это ведь ты его повела на это. Сама, собственноручно. И осознание этого начало приходить к тебе уже тогда, когда...

Ты сидишь за столом, слушая музыку в наушниках, чтобы не мешать Дику. Смотришь в раскрытый учебник, бегая глазами по мелким строчкам, а после отодвигаешь его и выписываешь самое важное в пухлую тетрадь с конспектами. Ты пишешь, ощущая необходимость занять себя хоть чем-то, пока в груди быстрее обычного отбивает свой ритм сердце, пока в голове успокаиваются эмоции. Ты выгружала бельё из стиральной машины, когда услышала шум. Не рабочий или случайный, а незатихающий, испугавший тебя. Бросив всё как было, ты поторопилась к его источнику, к Дику, что почти с отчаянием искал среди лекарств, мешая их, вытряхивая, роняя, обезболивающее, которое принимал в соответствии с указаниями врача. Ты на мгновение замерла, ощущая болезненный отклик на вид происходящего, и поспешила в коридор, чтобы практически вытряхнуть из своей сумки таблетки, которые ты сегодня получила за Дика по его рецепту.
Он уже принял их, ты убрала лекарства, попавшиеся ему под руку во время поисков, но тебя всё никак не отпускала ситуация, накручивая на себя мысли, отпечатываясь в твоём сознании картинками и...
А ведь марихуана имела сильный обезболивающий эффект. Как бы Дик сейчас чувствовал себя, продолжай он курить травку?
Ты ниже опускаешь голову, запускаешь пальцы в волосы, до боли стиснув их у самых корней и сильнее сжимаешь ручку, выводя на бумаге слова. Разве можно думать о таком? Как ты можешь допускать такие мысли? Вы боритесь с наркоманией уже вторую неделю и...
А были ли результаты? Дику стало лучше?
...пока прогресса нет, но его состояние начнёт вот-вот улучшаться. Нужно лишь потерпеть. Ещё неделю, может, полторы.
Только вот тебе и самой становится хуже. Ты всё чаще невольно сравниваешь Дика с Томом, сопоставляешь, наблюдая совершенно разные картины. Ты вступала в борьбу, не желая допустить повторения истории с твоим братом. Только вот Дик не похож на твоего брата, ситуация не похожа на ту, что ты пережила. Тогда ты всё прошла со стержнем внутри, с какой-то непоколебимой уверенностью, что если не ты, то никто, что Тому способна помочь лишь ты - все другие отвернулись заранее считая его ходячим трупом. Что же теперь? Куда делась твоя уверенность и почему ты стала сомневаться?..
Вытаскиваешь один наушник, оборачиваясь на Дика, который поднимается с постели, а после возвращаешь наушник на место, снова берясь за писанину.
С каждым пройденным шагом, который вы делаете совместно с Диком, у тебя усиливается ощущение, что ваше движение иллюзорно, а в сердце зарождается страх, что вы не выберетесь из этого состояния, не преодолеете его и застрянете, увязнув в нём на долгое время. Нет, ты была готова бороться за Дика, вытягивать его и тащить уже на себе, продвигаясь дальше. Только вот... если раньше ты чётко видела цель, к которой шла, то теперь теряла её из виду. Вот он, Дик Оуэн без наркотиков. Он ведь даже не тянулся к марихуане, переживая её отсутствие удивительно спокойно и стойко. Только... дни, которые ты проводила, не отходя от его кровати, отсутствие аппетита, интереса к жизни... ты могла его оставить, а после обнаружить в ванной прямо в одежде. Ты могла задать ему вопрос, а получить ответ совсем невпопад, ведь он не просто не слышал, а даже не слушал. Ты могла... Господи, да что ты вообще могла..?
Ты снова вынула наушник, оборачиваясь на Дика, что возвращался к кровати. Зацепилась за его влажное лицо - умывался? или опять тошнило? - заметила красноту кожи.
- Болит?.. - ты уже отложила наушники, оставила всё как было на столе, подходя к Дику. Взглянула на время со сжавшимся сердцем обнаружив, что таблетку Дик принял совсем недавно, новую пить ещё слишком рано. - Дик?.. - ты залезаешь с другой стороны кровати и аккуратно касаешься мужского лица с искренним беспокойством в него вглядываясь. И замечаешь, как в уголках его глаз скапливается влага, как...
Ты садишься на постели и аккуратно притягиваешь к себе Дика. Ему больно. Он ведь мог не чувствовать сейчас боли, только вот он вынужден её переживать, считая с тобой на пару оставшееся время до таблетки. И ради чего?.. Ты касаешься губами головы Дика, утыкаешься носом в его немытые волосы и зажмуриваешься, ощущая, как по твоим собственным щекам проложили дорожки непрошенные слёзы. Беззвучно задыхаешься в боли, что сжала твоё сердце, в отчаянии, что захлестнуло твою душу, в бессилии, угнетающем, отравляющем твою сущность. И лишь плотно стиснутые зубы не дают тебе выдавить той мысли, что почти кричала в тебе, что рвалась наружу, но натыкалась на барьер: тебе нужно оставаться сильной, вы сможете, вы ведь... вы...
Прости! Господи, Дик, пожалуйста, прости...
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-04-27 16:30:40)

+1

6

Ты верил.

В какой-то момент ты заставил себя поверить, что у вас всё могло получиться. Ты же не один вступил в неравный бой со своим главным жизненным страхом – вместе с Рин, которая, ты не сомневался, отличалась куда большими терпением да силой духа, нежели обладал ты сам. С ней же ты не оставался один на один с безжалостным монстром – от него не спрятаться, не убежать, не скрыться, – сознавал отнюдь не худость ваших возможностей и чувствовал поддержку, в которой как никогда ранее нуждался. Ведь если не ради неё – зачем ты вообще страдал? Бился ночами затылком о плитку, развалившись на полу в ванной; давился едой, в какой-то момент и вовсе позабыв о таком чувстве, как голод; послушно ходил по врачам и выполнял любое их предписание, включая соблюдение режима приёма лекарств.

О чём вообще можно говорить, если однажды ты зашёл в кабинет врача, перед этим отсидев знатную очередь из-за невозможности получить своевременную предзапись, и с порога не попросил - практически потребовал изменить назначение – подобрать другой препарат, потому как от имеющегося уже начала вырабатываться зависимость. Ты же грёбанный наркоман – ты знаешь, что это такое. Почувствовав тягу, начавшую приобретать нездоровый характер, и всё сильнее проявляющуюся симптоматику самой настоящей ломки, ты взял отгул, не став ничего говорить Рин, и пошёл в тот же день на приём, чтобы подобрать другой препарат. Конечно, ты получил рецепт и инструкции к применению нового лекарства, но уже совсем скоро пожалел о проявленной инициативе, которая, как тебе казалась, должна была повести за собой приятную награду, а не наказание: предыдущий анальгетик действовал не только быстрее, но куда более длительное время несмотря на то, что промежутки между приёмами были на несколько часов меньше. Тебе хватило двух дней, чтобы дождаться ухода Рин, поставить перед собой пузырёк с остатками первого обезболивающего и прожигать его пустым взглядом ровно до тех пор, пока на пороге дома не послышались знакомые шаги. Ты так и не принял тех таблеток, вернув их на дно аптечки – не выбросив.

Встретив Рин, забрал у неё пакеты и отправился на кухню разбирать их содержимое, дважды поймав себя на том, что положил в холодильник те продукты, которые того совсем не требовали. За коротким разговором узнал, что всё в порядке, и помог с приготовлением ужина. Ещё стоя у стола с ножом в руках ты почувствовал, что что-то не так – во рту ощущался некоторый дискомфорт. Уже тогда ты вспоминал знакомых стоматологов, к которым бы можно было следующим же днём обратиться за помощью – будь возможность попасть на приём сегодня, ты бы обязательно это сделал.

Так и не доев ужин, оказавшись просто не в состоянии это сделать, ты извинился перед Рин и что-то наплёл касательно необходимости пораньше лечь спать: в отличие от неё, ты не мог взять отпуск и с утра должен был идти на работу. Пределы кухни ты покидал как вполне прямоходящее существо. Однако то, что в конечном итоге доползло до комнаты, таковым никак не являлось. Забыв про как таковую нужду переодеться перед тем, как ложиться спать, ты рухнул на постель и со всей силой вжался правой щекой в подмятую под плечо подушку. Мысленно молил оставить тебя в покое, когда пришла Рин и, опустившись рядом, стала травить душу мягкими намёками на более тесный контакт. Ты изображал сонливость на фоне жуткой усталости – только от чего тебе, черт возьми, было уставать, – старательно глотая слезы и отчаянно надеясь, что вскоре попытки растормошить тебя будут отложены в сторону.

В ту ночь ты так и не смог уснуть. Не крутился, не пытался каждые десять минут найти более удобную позу, не мешал тяжкими, протяжными вздохами раздражения из-за невозможности быстро провалиться в сон. Время шло, а ты продолжал упираться взглядом в стенку напротив, до самого будильника так и не предприняв ни единой попытки как-то побороть бодрость сознания. На что имелись, как тебе казалось, вполне весомые причины.

Ты отключил сигнал телефона, с которым вы всегда просыпались с Рин на пару, в то же мгновение, когда он должен был нарушить своим звоном утреннюю тишину. Не оборачивался – просто прислушался, пытаясь понять, только ли ты проснулся. С каким-то истерическим облегчением отметив, что Рин, кажется, всё-таки спала, ты очень плавно поднялся и, не совершая резких движений – в особенности головой, – вышел из спальни, по пути осторожно стянув со спинки стула джинсы.

От перспективы тряски в общественном транспорте у тебя прошёлся мороз по телу. Конечно, такси ты ненавидел, пожалуй, ещё сильнее, но в тот раз нашёл достаточно аргументов, чтобы позвонить и вызвать себе машину, а после пообещать водителю полтинник сверху, если ему удастся не собрать по дороге ни единой кочки. С деньгами ты попрощался, тогда как долгожданного облегчения не получил. За время поездки боль лишь усилилась. В какой-то момент ты прилип рукой к скуле и больше не отпускал её.

Оказавшись в клинике, ты прошёл мимо своей коморки - двинулся сразу к кабинетам стоматологии. Спустя час ты уже сидел за рабочим столом. На экране монитора светился открытый ворд, а ты раз в несколько секунд стучал пальцем по одной и той же клавише. Не слышал орущего телефона, не реагировал на просьбы приходящих лично. Ты не мог оторваться от гребанного счёта, который отбивал у себя в голове между нажатиями кнопки на клавиатуре. Почему-то именно с ним челюсть болела чуточку меньше обычного.

Ты не следил за происходящим. Включая время.
Ты лишь заметил, что пошёл сорок четвертый лист ворда.
И вернулся к счёту.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 25 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

Отредактировано Paul Osborn (2021-04-27 14:02:05)

+1

7

Нехотя, с большим усилием отрываешься от земли и поднимаешься на ноги, отряхивая подол кофты от пыли и успевшей налипнуть грязи. Потираешь руками собственные плечи, прогоняя прохладу, что успела тебя коснуться в тени деревьев, и задумчиво глядишь туда, откуда ты пришла.
Надо.
Ты выходишь с прибрежной земляной полосы склона на тротуар и неторопливо шагаешь в сторону дома, не покидая границы собственных мыслей.
Интересно, насколько паршиво ты сейчас выглядишь? Ты, замкнутая в своей боли и боли близкого тебе человека, переживая её вновь израненным сердцем, что не находило покоя уже несколько недель. Ты, что вопреки собственным ожиданиям и надеждам, которые окрыляли тебя в начале вашего пути без наркотиков, была вот-вот готова сдаться и не понимала, что тебя пока что удерживает от разгромного падения. Ты ведь даже не знала, за что сейчас боролась. Когда ты вступала в эту борьбу, когда всё только начиналось, ты не сомневалась, что спасаешь Дика, ведь была уверена, что его убивают наркотики. Теперь же тебе казалось, что его убиваешь ты.
Ты бредёшь по улице, временами останавливаясь взглядом на прохожих, идущих тебе навстречу, на автомобилях, что проплывают мимо, унося своих пассажиров вглубь города, и ощущаешь себя не более чем тенью, мешающейся невидимым спутником под чужими ногами, прячущуюся под деревьями или следующую за покачивающимися проводами, натянутыми под прохладными солнечными лучами. Оно не удивительно: ты устала. Психологически устала. Только вот был человек, который должен был устать гораздо больше. Ведь его терзала ещё и боль.
Идёшь, неторопливыми шагами измеряя расстояние до дома, и вспоминаешь.

Вспоминаешь, как совсем недавно ты приехала в университет на потоковую лекцию. Ты села вглубь аудитории и с каким-то равнодушием, что сопровождало тебя с самого утра, ждала начала учёбы, надеясь, что всё закончится как можно быстрее. Дик сегодня работал и ты надеялась успеть после лекции приготовить вам ужин, поесть вместе с Диком, чтобы убедиться, что он завершит день не на голодный желудок. Кроме того ты хотела успеть перехватить одного из преподавателей, чтобы поговорить, спросить совета, замаскировав Дика под одного из своих подопечных с работы. Ведь, чем дальше всё шло, тем сильнее тебя одолевали сомнения. Ты представляла, какой ответ получишь на свой вопрос, но в какой-то упрямой надежде всё равно хотела попробовать: вдруг ты услышишь нечто иное.
Стоило лекции начаться, как ты взялась за ручку и принялась несколько рассеянно записывать конспект за лектором. Поднимала голову и вглядывалась в схемы, которые он вам показывал, а после вновь строчила, ощущая, как где-то внутри тебя с каждым озвученным фактом, с каждым безупречно озвученным предложением зреет тупая злость. Ты писала, выводя беглым острым наклонным почерком теорию связи наркотической зависимости с процессами головного мозга. Ты ощущала, как тебя охватывает духота, сжимая в тисках лёгкие и вызывая тошноту, когда в помещении было достаточно прохладно. Голос преподавателя с каждым словом казался всё более раздражающим, а информация, которую он сообщал - до абсурда тупой. Что тебе эти теории? Что тебе грёбанные связи и исследования, если тебе это не помогало? Если в одной из клиник Сакраменто сейчас работал до боли твой Дик, который болел иначе, которому эта теория помочь не могла. На кой чёрт оно тебе, если ты не могла вытащить дорогого тебе человека, уже даже не уговаривая себя на то, что улучшения есть, просто они незаметны, видя, что их нет. В какой-то момент ты прекратила писать, невидящим взглядом наблюдая собственный конспект. И то, что за своей остановкой ты пропустишь много информации, которую обычно ты считала важной, тебя сейчас не заботило. Ты посидела, прислушиваясь к клокоту собственной души, к закипающей в тебе ненависти, а после подняла на колени сумку, запихнула в неё тетрадь, закинула ручку и встала из-за своего места. Ощущая, как чужие взгляды, удивлённо утыкающиеся в тебя, лишь подогревают и без того бурлящие эмоции, как тон преподавателя озадаченно плывёт, ты широкими шагами, надеясь как можно скорее вырваться из этого душного для тебя помещения на волю, двинулась к выходу.
- Тревино, - окликнул тебя мужчина у самой двери. - Вам плохо?
И ты остановилась, несмотря на то, что всё внутри тебя просто-таки рвалось прочь отсюда. Не важно куда, но подальше от этого голоса, от этой темы, что встала тебе поперёк горла и туманом заволокла мысли, ухая в голове невыносимым набатом.
Ты медленно полуобернулась и взглянула на преподавателя, поймав своими глазами его.
И он кивнул только тебе, а после вернулся к лекции. Ты же, несколько подрастеряв то буйство эмоций, с которым ты покидала аудиторию, двинулась прочь, до первой туалетной комнаты, чтобы выкрутить ручку с холодной водой до упора и подставить под струю руки, ловя ими отрезвляющую прохладу, умываясь ей и ощущая, как жар отступает, а на его место возвращается всё то, что ты за последние несколько недель привыкла называть обыденностью. Не выключая воды ты упёрлась руками в края раковины и ощутила, как задыхаешься, как давишься воздухом, выплёвывая вместе с ним и слёзы. Как плечи затряслись, а лицо исказила гримаса боли, раздирающей изнутри, не дающей покоя уже долгое время. Совсем скоро ты вернёшься домой и сделаешь ужин. С мягкой улыбкой встретишь Дика, может, пошутишь, пытаясь приободрить его, а после заговоришь с ним о чём-нибудь спокойном и приятном. А сейчас ты ощущала себя слабой и разбитой, содрогаемая в тихом, искреннем плаче.
Ты проигрывала. Твой враг был тебе не по зубам.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-04-27 16:30:51)

+1

8

В тот день ты сидел в узеньком коридоре небольшой частной клиники - её рекомендовали знакомые да и многочисленные отзывы обратившихся за помощью вселяли надежду: вдруг тебе тоже смогут помочь. По кремовой стене располагались редкие двери; напротив той, в которую тебе совсем скоро нужно было зайти, вас сидело двое. Ты да молоденькая девушка через три стула.

Обычно ты не наблюдал за людьми со стороны до непосредственного, чаще всего вынужденного контакта, но тогда зацепился взглядом за незнакомку в попытке отвлечься как от боли, так и от навязчивых мыслей, которые преследовали тебя на протяжении последней недели. Брюнетка, короткие волосы - нет, подумал, Рин бы такие не подошли, - небольшой перебор с косметикой и чересчур яркий пиджак, но тебе она показалась вполне симпатичной. Не только из-за внешности. Ведь если бы ты сейчас подошёл к ней с нелепым вопросом, она не стала бы интересоваться у тебя, как прошёл день, и делать вид, что всё хорошо - не из-за чего волноваться; ведь ей ничего не было известно о твоих проблемах; ведь с ней ты бы смог поговорить на отвлеченные темы без ощущения, что всякая из них сводится к твоей завязке и тошнотворному чувству жалости.

С момента данного Рин обещания бросить наркотики не прошло и месяца, а ты уже устал. Настолько устал, что всё чаще думал над тем, чтобы бросить.

Не Рин. Только не её...

Пожалуй, именно поэтому ты в настоящий момент смирно сидел на жестком стуле и ждал, когда врач вызовет на приём.

Вопреки всей своей нелюбви к психотерапевтам, ты не сопротивлялся, в превосходстве исполняя роль послушного щенка, который за небольшое лакомство - дельный совет или любую другую помощь в решении имеющейся проблемы - не только выполнит любую команду, но и черту без раздумий душу продаст. Тебе задавали откровенный вопрос о том, что и родителям то никогда не доводилось рассказывать, а ты столь же откровенно отвечал. Пусть никак не понимал взаимосвязи между страхом боли и любимой детской игрушкой, о поломке которой врач, кажется, переживал куда сильнее тебя самого в былые годы. У тебя интересовались о семейных взаимоотношениях и возможных физических травмах, полученных в результате ссоры с кем-то из родственников - ты лишь пожимал плечами, с равнодушием отмечая тот факт, что контактировать с упомянутыми лицами перестал много лет назад. Слишком много лет, чтобы в настоящий момент вспоминать о нелепостях прошедшего, далеко не самого радостного детства и без конца пытаться в нём отыскать ситуацию, которая повлекла за собой развитие устойчивого страха перед таким чувством, как боль. Однако ему, дипломированному специалисту, наверняка было видней: он же этому учился на протяжении долгих лет - ещё больше вел частную практику, которая, если верить уже прошедшим через него пациентам, действительно приносила ожидаемые плоды, помогая, выручая, буквально за шкирку вытаскивая из дерьма, в котором люди горазды были вот-вот захлебнуться.

Из кабинета выходил ты совершенно пустым. Без всякого понимания произошедшего; без денег и времени, чтобы заглянуть в магазин; без желания делать что-либо поверх жизненно важных нужд, без удовлетворения которых никак нельзя было обойтись; без малейшей надежды на то, что кому-нибудь ещё окажется под силу помочь тебе справиться, выдержать - пережить навалившиеся на тебя трудности, ведомые самых обыкновенным человеческим страхом. Ты пошёл домой, заткнув уши музыкой с первой попавшейся на стареньком плеере радиостанции. Задумался, вовсе не зная, что делать дальше - пытаясь определить свой следующий шаг, если ты на него вообще был способен, и лишь спустя полчаса неосознанного гуляния по городу обнаружил, что двигался в противоположном направлении. Плюнул, выцарапал в кошельке мелочь и сел на автобус, на котором, благополучно уснув через две остановки, проездил за окончания рабочей смены водителя и возвращения транспорта в депо. Оттуда тебе уже пришлось двигаться в сторону дома пешком.

Ты вернулся достаточно поздно, чтобы ожидать вполне обоснованный интерес Рин касательно твоего отсутствия, но её, к твоему облегчению, ещё не было. В последние дни она в целом всё меньше проводила времени в стенах этого дома. Ты не знал, являлись ли причиной увеличившиеся в количестве дела или просто нежелание находиться рядом с тобой часом дольше той нормы, которая позволяла совести продолжать спокойно посапывать в укромном уголке; честно говоря, ты и не хотел знать, заранее принимая любой аргумент за более чем весомый и вполне оправдываемый подобное поведение. Ты понимал Рин. Пожалуй, как никто другой понимал: будь у тебя подобная возможность, ты бы сам от себя сбежал с превеликим удовольствием. Без малейших раздумий.

Часы показывали одиннадцатый час, когда хлопнула входная дверь, а из прихожей послышался не знакомый - родной голос. Ты же будто не услышал, никак не отреагировав и не поведя ни единым мускулом даже когда Рин появилась на пороге кухни.

Ты наблюдал.
Пристально смотрел на свои руки. Одна спокойно покоилась на поверхности стола ладонью вверх, а во второй был с силой сжат разделочный нож, тупая сторона лезвия которого опускалась аккурат на оголённое запястье.

Смотрел и всё думал: сколь долго будет больно перед тем, как наконец полегчает?
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 25 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике Health[/LZ1]

Отредактировано Paul Osborn (2021-04-27 19:35:01)

+1

9

Ты остановилась, не доходя нескольких шагов до двери дома и ощутила стойкое нежелание продолжать свой путь. Что тебя ждёт внутри? Сегодня праздник, который напоминал о себе скорее датой, чем связанными с ним эмоциями и предвкушениями. В иных обстоятельствах ты бы устроила Дику такой праздник, который оставил бы приятное впечатление об этом дне на целый год вперёд - ровно до следующего дня рождения. А сейчас... Ты не была уверена даже в том, что этот праздник Дику был нужен. Что будет вечером? Не превратится ли он в вечер притворства и наигранности: ты будешь стараться поддержать Дика, радоваться с ним, а он - подыгрывать, чтобы отблагодарить тебя за твои труды. А был ли в этом всём смысл? Был ли смысл уже в чём-либо, что ты пыталась для него сделать? Ведь никаких результатов, кроме отрицательных, и не было.

Однажды на учёбе ты нашла на дне сумки, в отделении, которым ты обычно не пользовалась, пачку косяков и зажигалку, от которых Дик отказался очень давно - казалось, что прошло не меньше нескольких вечностей с вашего разговора у тебя на работе. Ты тогда удивилась, прокрутила в памяти события с того дня до настоящего момента и убедилась: ты совершенно забыла о том, что когда-то планировала выбросить эти вещи, что оставались свидетельством той жизни, от которой Дик отрёкся, дав тебе обещание. Однако, началась лекция и ты вернула всё на место, решим для себя, что вновь обратишься к этому вопросу, когда будешь в пути к дому: выбросишь по дороге. И снова забыла. И не вспоминала, пока они болтались на дне твоей сумки.
Однако, жизнь не дала тебе забыть окончательно.
Всего несколько дней назад ты вернулась домой и обнаружила Дика на кухне. Мозг даже не успел обработать то, что лезвие было повёрнуто к мужскому запястью тупой стороной. Ты увидела лишь нож, поглотивший внимание Дика, и ощутила, как по твоей спине пробежался отвратительный холод, а сердце замерло, переживая весь ужас увиденной сцены.
Ты аккуратно, словно на пути пробиваясь через взбитое масло, подошла к Дику и будто не своими пальцами коснулась его ладони, мягко высвободила из его руки нож и убрала его, торопливо запихнув в первый попавшийся ящик и напрочь забыв о том, что ножи лежали в совершенно другом месте. Убрала, слыша, как в голове ухает твоё собственное сердце. Убрала. А после подсела к Дику, пустым взглядом поймав его собственные глаза. Молча вглядывалась в его лицо - лицо человека, что если не планировал, то допустил мысль самоубийства. Допустил из-за того, что дошёл до состояния, когда это казалось одним из немногочисленных выходов к свободе и облегчению. Из-за того, что ты довела до такого состояния. Ты!.. А после заговорила, слыша свой голос откуда-то издалека:
- Будешь ужинать?
Ты не легла спать с Диком, что-то наговорив ему о том, что тебе нужно было доделать несколько заданий по учёбе, пусть и ощущала себя опустошённой после увиденного, чувствовала напряжение, которое тебя не отпускало уже пару часов. Когда же ты, сидя за учебниками на кухне, решила, что Дик уснул, отодвинула учебные принадлежности и положила перед собой на стол пачку с косяками и зажигалку. Сложила на столешнице руки, уложила на них подбородок и глядела на те предметы, которые в любой иной ситуации ты могла назвать противными тебе.
А теперь же смотрела на них с абсурдной мыслью, что была бы с отвращением, с искренним непониманием отвергнута тобой в любой иной ситуации, но не теперь. Теперь ты глядела на косяки и думала о том, что всё это время, пока Дик мучился в угоду твоим запросам, пока он пытал своё тело и психику, просыпаясь с желанием поскорее вновь заснуть, лекарство от этого состояния ты носила в своей собственной сумке.
Ну не дура ли?..

Наконец, подтолкнув себя в направлении веранды, ты сделала несколько шагов и, вытащив из кармана брюк ключи, вставила их в замочную скважину. Ты зашла в дом, который встретил тебя угрюмой тишиной.
Однако, ты была здесь не одна. Разуваясь, обнаружила сумку Дика и его обувь. Похоже, он уже завершил свои дела на сегодня. А тебе лишь предстояло за них взяться.
Заглядываешь в комнату, но не обнаруживаешь там Дика и идёшь на кухню не столько в целях поиска, сколько помня о необходимости заняться готовкой. И находишь, тут же выстраивая цепочку самых паршивых причин, что могли уронить Дика на пол.
- Дик?.. - обеспокоенно зовёшь ты его и подходишь ближе, вглядываясь в его лицо, бегая глазами по мужскому телу и с каждым шагом, с которым сокращалось расстояние между вами, уверяясь в том, что всё было далеко не страшно. И он, похоже, просто спал.
Ты присаживаешься рядом на корточки и позволяешь себе минуту бездействия, рассматривая ещё пленённое сном лицо Дика, искажённое следами усталости, ощущая огромную любовь к этому самому лицу, на которую что-то в тебе отвечало болезненной пустотой. Той самой, в которой затаилось чувство, что ты знаешь, что делать. Отчаянное чувство, которое ты не принимала, но...  ощущала, как вид Дика продолжал неумолимо склонять чашу твоих размышлений на тот выход из сложившегося положения, который казался правильным и честным. Честным по отношению к Дику.
Ты касаешься его лица, пальцем прогоняя с мужской щеки крошку после, видимо, перекуса, задерживаясь в мгновении близости и спокойствия, а после берёшь Дика под руку, пока не торопясь поднимать на ноги, но пытаясь выловить его из сна, не прогоняя того полностью:
- Пошли, переложим тебя в кровать? - тихо предлагаешь ты, слыша в собственном голосе тяжесть усталости. Всё же, на полу было холодно. А ему точно не стоило простужаться.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-04-27 21:38:25)

+1

10

Ты точно не помнил, но, кажется, сегодня у тебя был день рождения. Несмотря на то, что тебе стало значительно лучше после практически бессонной ночи, проведённой в отчаянной борьбе с решившим прокатиться на русских горках давлением, соображал ты по-прежнему плохо. Конечно, уже не глушило собственное сердцебиение, не выворачивало наизнанку и не наливалась всё сильнее голова тупой, ноющей болью, от которой ты не медленно, но очень верно сходил с ума, теряя всяческое терпение. Сейчас же, собираясь на работу, ты чувствовал относительную легкостью, с которой не только согласился на завтрак, но и подошёл к Рин, моющей посуду, приобняв со спины и положив подбородок на миниатюрное плечо. Тебе не было хорошо, но стоя подле девушки, ради которой ты вышел на тропу войны с наркотиками - без всяких преувеличений: с самым лучшим другом, что ещё ни разу тебя не подводил, - с непривычно чистым взором виделось не такое уж и беспросветное будущее.

Вот уже с месяц, на котором, если верить заверениям Рин, всё должно было закончиться - тогда как по ощущениям только-только начиналось, - тебе было плохо. Настолько плохо, что ты вернулся к мыслям о самоубийстве, о которых и думать забыл после окончательного и бесповоротного расставания со своими дражайшими родственниками. И вот опять: ты вновь сидел и никак не находил в себе сил отделаться от надежды - веры в то, что с твоей смертью придёт конец и страданиям, которые становились всё более тяжкими - невыносимыми. Ты не видел смысла подниматься по утрам и идти на работу; у тебя пропало всякое желание заниматься чем-то дополнительно - развиваться, так сказать, и в других уже совсем неинтересных тебе областях; ты всё меньше ел, больше - крепко спал, не слыша ни первого, ни пятого, ни десятого будильника, если те стояли не на полной громкости; тебя уже не волновали должники среди покупателей, как и сам товар ты продавал лишь при удобном случае, когда то пересекалось с другими твои планами, которые никак нельзя было отменить.

Тебе было плохо.
Однако сегодня утром ты не знал, но не исключал надежды, что всё ещё могло наладиться. Возможно, тебе когда-нибудь полегчает; вы с Рин сможете прийти к той жизни, которую она желала получить вместе с выполнением тобой главного требования - полного отречения от наркотиков. Всё же, чего хотел ты - её. Ты привязался к ней слишком сильно, чтобы быть в состоянии бросить, уйти в завязку и больше никогда не возвращаться. Она стала куда более важным для тебя наркотиком, чем марихуана; она, возможно, сама того не подозревая, подсадила тебя, заставила обрести вторую зависимость, из-за которой ты теперь боролся с первой. Ради неё ты отступил, пожертвовал не только вниманием, временем, силами, здоровьем, терпением: честное слово, этот список можно продолжать с вечность.

Ты жертвовал собой. Ради неё.
И не отрекался от последнего, ничтожного шанса, что у вас когда-нибудь всё обязательно получится.

Зря, Дик. Очень зря.

- Нет.

Ты нехотя вырываешься сознанием из сна, когда чувствуешь легкое тормошение. Приоткрываешь тяжелые веки и с трудом концентрируешь взгляд на силуэте, находящемся слишком близко, чтобы не расплываться туманным облаком перед глазами. До слуха доносится голос Рин и ты тут же возвращаешься к темноте, пока не находя достаточно сил, чтобы полноценно прийти в себя. Поднимаешься на ноги, с благодарностью ощущая поддержку, и чуть пошатываешься в попытке найти центр тяжести для определения себя в пространстве. С удивительной резвостью потираешь лицо рукой и вновь открываешь глаза, которые пусть и слипались, но уже не вынуждали на поиски спичечного коробка. Неловко гладишь Рин по плечу и отходишь чуть в сторону, огибая угол стола. По итогу, разумеется, ты всё равно в него врезался и предпочел опуститься на стул прежде, чем стукнуться обо что-то ещё.

- Давно пришла? - сонливо интересуешься ты, зевая и продолжая усердно тереть глаза. Знатно тебя в сон увело - толком и осознать не успел, как уже отключился. И где - прямо на полу. - Можешь чайник поставить, пожалуйста? - пальцы с век невольно передвигаются к вискам и начитают массировать уже их. - Эта метеозависимость меня скоро в могилу сведёт...

Или же той стоило встать в очередь?
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 25 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике Health[/LZ1]

+1

11

Аккуратная папка, в которую были сложены все анализы Дика, все результаты обследований, которые он успел пройти за этот злосчастный месяц. Папка с сохранёнными, пусть и устаревшими рецептами и рекомендациями, со справками и снимками. Ты знала содержимое этой папки наизусть, успела выучить, пока таскала её с собой в университет и доставала ей преподавателей. Ты показывала её содержимое преподавателю, что по совместительству преподавал у медиков, чтобы услышать ожидаемый тобой вердикт о том, что физическое состояние не вызывает опасений: всё шло в пределах нормы. Ты ходила с ней к преподавателям по психологии, вынуждая тех вспомнить не только как тебя зовут, но и с каким упрямством ты можешь подходить к делу, если оно касается непосредственно тебя. И чем больше людей ты задействовала в поисках ответов, тем тяжелее становилось на сердце. Ведь всё, что ты получала по итогу это пустые советы: "Вам остаётся только поддерживать его". Ты почти поругалась с преподавателем психологии, выдавая ему факты, которые ты видела, которые ты простраивала в голове, наблюдая за поведением Дика, предоставляя ему собственные гипотезы. Ведь ты уже не думала, что Дик страдает из-за отсутствия косяка под рукой в прямом понимании этих слов. У тебя всё сильнее создавалось впечатление, что его мучает сам факт того состояния, в котором он находился. Из-за этой муки он лишь усугублял собственное положение, и тем самым запускал бесконечный круговорот. И ты не знала, как его оттуда выбить. Как его оттуда выбить без использования косяка... Да, у тебя не было лицензии психолога, во что тебя и ткнул преподаватель. Да, тебе может и следовало отвести Дика к настоящему практикующему психологу, но ты уже заблаговременно знала, что он не пойдёт. А если и пойдёт, то от этого сеанса будет ноль толку.
Ты словно билась в наглухо закрытую дверь лбом, пытаясь тем самым ту открыть. Только вот у тебя в кармане был ключ, пусть и крайне тебе нежелательный. Почему нельзя было найти другой путь? Почему он не мог найтись?.. А ты всё реже противилась мысли вернуть Дику его вещи, окончив пытку, на которую ты его обрекла. Ведь тебе достаточно было лишь намёка на то, что всё идёт на поправку. Маленького, едва заметного знака, чтобы ты воспряла в собственной уверенности. И если временами Дик будто просыпался, безмерно радуя тебя, принося на сердце облегчение, то уже через некоторое время ты обнаруживала его настолько разбитым, что остатки надежды вновь задыхались в отчаянии, а ты теряла последние крупицы понимания смысла этого месяца. Ведь не менялось ничего.

- Только что, - ты даже ещё не успела переодеться в домашнее, хотела прежде, чем переодеваться, выложить продукты, с которыми тебе совсем скоро предстояло завести более тесное знакомство.
Кстати о продуктах.
Ты поставила чайник, попутно осматривая кухню и не обнаруживая пакетов. В прихожей тоже не было - ты бы заметила, когда пришла. Уже с чётким представлением, что ты там увидишь, ты двинулась к холодильнику, который и раскрыла в поисках новых продуктов.
- Забыл, да?.. - со вздохом спросила ты, закрывая холодильник. Однако, сейчас, прямо сейчас куда-то идти ты не хотела. Попьёшь чай и сходишь в магазин: дома продуктов почти не было.
А может, был смысл просто заказать еду на дом. Ты подумаешь. Но позже. А пока...
Ты села за стол и подпёрла руками голову. Посмотрела на Дика. Ты наблюдала за тем, как он потирает собственные виски, что наверняка сдавливали голову в отвратительной боли. Иной раз ты бы пошутила на эту тему: спросила бы, чем же он так не угодил погоде, предложила бы какой-нибудь абсурдный, но забавный выход из положения. В крайнем случае просто заметила бы, что ты знаешь интересный и приятный способ избавления от головной боли. А сейчас просто молчала, вглядываясь в мужское лицо и сравнивая его с лицом того Дика, которого ты однажды встретила у себя на работе. У настоящего Дика были худые щёки, синяки под глазами, даже кожа тебе показалась бледнее её естественного цвета. У него сейчас болела голова, а ночью ты чувствовала, как он вертелся в постели. И что-то тебе подсказывало, что он так и не смог заснуть, а если смог, то лишь к утру. Две точки. Два различных момента его жизни. И разница в них была одна: ко второму моменту появилась ты.
Ты смотрела и ощущала, как в тебе вновь начинается противостояние двух вариантов, двух возможных путей твоих дальнейших действий. Ты заранее представляла, какой вариант окажется победителем. Чувствовала его силу, его близость тебе и твоим мыслям. Только... продолжала отчего-то сомневаться. Ты хотела обсудить это с Диком, ведь оно касалось его напрямую. Только ты представляла, что он скажет. Он уже однажды сделал свой выбор. И в данном случае путь этого выбора сильно разнился с тем вариантом, к которому ты была близка.
- Помнишь, я как-то сказала, что через месяц станет легче? - как-то отстранённо спросила ты, продолжая глядеть на Дика. - Три дня назад был ровно месяц. - тише закончила ты. Месяц прошёл, а вы, как заблудившиеся, топтались на одном месте, опробовав все пути и не зная, куда сунуться.
И может, результат придёт. Через три месяца, четыре, полгода... А в каком состоянии этот результат встретит Дик?
И будет ли Дик к тому моменту?..
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

12

- Забыл, да?.. – ты поднимаешь взгляд и практически сразу его опускаешь обратно в стол, так и не найдясь в представлении, о чем конкретно шла речь. Факт твоей забывчивости уже не удивлял – за последний месяц стал чем-то обыденным, естественным, самим собой разумеющимся; не проходило и дня, чтобы ты не упустил что-то из своего чересчур рассеянного внимания. Так и сегодня ты наверняка забыл зайти куда-нибудь по дороге домой или что-нибудь кому-то передать – оплошность могла оказаться чем угодно, о чем ты, честно говоря, в настоящий момент категорически не хотел думать.

Коротко киваешь на утверждение Рин, прекрасно сознавая, что месяц уже прошёл, пусть и не знаешь точно, сколько конкретно дней продлевались мучения, в какой-то момента сбившись со счёта и уже не имея ни малейшего желания вновь его находить. Одни сутки или неделя, несколько десятков дней или целое полугодие, пара лет или вся жизнь – ты не видел разницы, уже не находя в себе уверенности, что когда-нибудь это закончится.

Сколько бы оно не длилось, всякий день начинался с ненависти ко всему живому. Нет сил ни оторвать голову от подушки, ни перевалить ватное тело в сидячее положение, ни уж тем более открыть глаза; всё, на что ты был способен в первые минуты бодрствования, которые частенько затягивались, а после вынуждали в спешке собираться на работу или же вовсе объясняться перед начальством и, едва ли прикидываясь больным, выпрашивать дополнительный отгул в счёт будущего отпуска – того самого, от которого ровным счётом почти ничего не осталось, - это отыскать наощупь таблетки на прикроватной тумбе и закинуть в рот пару. Иной раз ты забывал их проглатывать, моментально проваливаясь обратно в сон, из-за чего в последующей до самого вечера ходил с невыносимой горечью во рту, справиться с которой не помогало ни кислое, ни острое, ни соленое – ничего.

После же вынужденного пробуждения, ты с трудом – чувствуя себя человеком, совершившим самый настоящий подвиг, который под силу лишь избранным – разбирался с завтраком, если, конечно, не испытываешь сильной тошноты, готовой буквально вывернуть тебя наизнанку. В таком случае на пути к выходу из дома ты проходишь мимо кухни, порой и вовсе задерживая дыхание, чтобы не стало ещё сильнее воротить от некогда ароматных и донельзя аппетитных запахов, от которых теперь ты старательно держался как можно дальше. Затем тебя ожидал рабочий день, пережить который помогала лишь греющая душу мысль о возвращении домой и очередном приёме лекарств – с ними пусть не сильно, но всё-таки должно было полегчать. И…всё.

День за днём. Без каких-либо изменений.
Была ли разница в их количестве, если один являлся чуть ли не точной копией предыдущего?

Однако, несмотря на внутреннее безразличие к упомянутой дате, нельзя отрицать: прошло больше месяца – вы выдержали, справились, преодолели. Вне зависимости от того, сколько вас ждало ещё впереди.

Только почему-то тебе кажется, будто что-то не так. Ты вновь поднимаешь взгляд на Рин, но уже не отводишь его так скоро – вглядываешься, изучаешь, пытаешься понять. Без толку. Ты хочешь видеть хотя бы отголоски радости на лице той, ради кого в принципе подписался на полное исключение наркотиков из своей жизни, но не видишь. Ничего не видишь, кроме то ли уныния, то ли сомнения, то ли грусти – ты не силён в психологии, уж тем более сейчас, когда голову словно пожирала стая диких, плотоядных ос.

Жаль, что ты не слеп. И не идиот. Пожалуй, эти качества в настоящий момент могли бы в значительной мере упростить тебе жизнь.

- И что? – спрашиваешь ты почти шепотом. С несколько секунд ещё сидишь за столом, а после поднимаешься и идёшь к закипающему чайнику. Терпеливо ждёшь, испытывая странное чувство опасения – ты бы, правда, назвал это страхом, - после чего заливаешь две чашки. Уже несешь их к столу, как вдруг осознаешь, что забыл в них положить заварку. Возвращаешься, небрежно закидываешь по пакетику в каждую, двумя свободными пальцами подхватываешь небольшое блюдце и только тогда вновь опускаешься напротив Рин. Вновь смотришь на неё. Вновь испытываешь волнение из-за лицезрения на её лице чего-то совсем не доброго.

Вновь чувствуешь, что один.
- Что, Рин?
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 25 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике Health[/LZ1]

+1

13

Не тебе одной принимать итоговое решение, поскольку и проблема касалась совсем не только тебя. Только вот решение, кажется, было уже принято и лишь укреплялось, подбадриваемое всё усиливающейся уверенностью, что так будет лучше. И ему. И тебе.
- И что?
И правда: и что? Вы прошли уже достаточно, чтобы сказать о том, что большой шаг сделан, что вы преодолели приличное расстояние на пути к улучшениям. Может, улучшения и будут, может, они ожидаются ещё через полгода, ещё через год. Будут, но очень отсрочено. Допустим. Только вот тебе было страшно представить, в каком состоянии до этих улучшений дойдёт Дик. Во что превратится твоя жизнь, пока вы будете медленно идти. Сейчас ты была в отпуске. Считала свои последние отпускные дни, понимая, что уже с середины следующей недели тебя ждут на твоём рабочем месте. А что будет, когда ты выйдешь на работу? Вести группу, чтобы вернуться в собственную клинику на дому, где у тебя ещё один подопечный, в котором ты заинтересована как ни в ком другом, но который с отличным от других упорством не движется в сторону поправки? Чтобы потерять между работой и домом, что и сам стал походить на работу, себя?.. Ладно, допустим, ты не выйдешь. Допустим, тебе удалось бы каким-то образом договориться и тебя отпустили бы ещё на месяц. Только вот что бы это изменило?..
А если результатов не будет ещё длительное время? Если это потолок, в который вы упёрлись и вам пока не достаёт сил его сдвинуть? Что тогда? Сколько сил вы потратите на это, сколько здоровья и времени, когда... когда ещё не поздно повернуть назад. Когда вы ещё ощущаете ту границу, которую однажды перешагнули. Пока не потерялись в той жизни, которую вели уже месяц. Жизни ли?..
Ты принимаешь чашку чая и благодарно, пусть и несколько измученно, улыбаешься Дику, а после прячешь эту улыбку за собственными мыслями.
- Что, Рин?
- Мне тяжело смотреть на то, что с тобой происходит, - заговорила ты, поймав пальцами хвостик пакетика, и приподняла его над водой, позволяя жидкости стечь с него. Подняла глаза на Дика. - Сейчас я не вижу никаких продвижений. Мы стоим у того же, с чего начинали. Я не сомневаюсь: может, через несколько месяцев всё изменится. И появятся положительные результаты. Но я не готова тебя мучить ещё даже неделю, - и сама не заметила, как опустила пакетик обратно в чай, продолжая его придерживать за хвостик.
Ты понимала, что он пошёл на это ради тебя. Что едва ли горел желанием бросить до того, как ты появилась в его жизни. Понимала. Оттого ощущала ещё большую необходимость этого разговора. Ответственность была на тебе. Тебе и решать последствия того, на что ты сама согласилась пойти, и на что отправила ещё и другого.
- Ты обещал мне, - произнесла ты на выдохе, чуть сильнее сжав пальцами кружку. - Я приняла твоё слово, подумав, что так всем будет лучше, - ему. И тебе. Только вот стало ли? Или вы всё это время бежали за иллюзорной мечтой? Ты выдержала небольшую паузу, не обнаружив в лёгких достаточно воздуха, чтобы сказать самое главное. То, ради чего и затевался этот разговор. То, что частично являлось предметом твоих мыслей уже долгое время. - Я освобождаю тебя от обещания, - спокойно, достаточно уверенно, не переставая глядеть на Дика, произнесла ты.
Это было не всей правдой. Не всем, что ты собиралась ему сказать. Только вот ты понимала, что, если вы уже начали этот разговор, то непременно дойдёте до его финала. А значит, не было смысла вываливать на Дика всё сразу. Ты, может, частично и хотела разобраться со всем быстрее, чтобы скинуть с себя груз мыслей, что не отпускал тебя долгое время, тяжесть чувств, что ранились с каждым видимым ухудшением состояния Дика. Только вот это было бы не честно по отношению к Дику. А тебе он всё же был дорог. Несмотря ни на что.
Только вот ты себе была тоже не безразлична.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

14

Ты выслушал её. Молча, не перебивая и не вставляя громкого слова, из которого непременно развилась бы крупная ссора. Меньше всего сейчас ты хотел ругаться: повышать голос, рукоплескать, до победного отстаивать свою позицию - делать всё для нарушения без того отсутствующего равновесия. На то банально не находилось сил: ты и чашку-то с чаем не держал на весу, если не требовалось сделать несколько спешных, небольших глотков, оставляя её на столе, вместе с тем уже и не помнив, что раньше - когда-то, как казалось, очень и очень давно, будто в другой жизни - ты всегда пользовался подставками. Мысленно ты сжал руки в кулаки, чувствуя где-то глубоко внутри слабое, лениво колыхающееся чувство злости - с ним ты планировал разобраться позднее, - тогда как на деле те, словно набитые ватой, отказывались совершать даже столь незначительное движение. Будь у тебя возможность с той простой гарантией, что тебя практически сразу не попытаются увести в комнату и уложить на диван, ты бы, наверное, в тот же момент уронил голову на стол, беспрепятственно проваливаясь в сон.

Однако...
Однако, как бы того ни хотелось, ты не мог оставить всё как есть. Не мог.

Интерес к чаю пропал, как и к самой жизни. Только чашку ты отставляешь в сторону, а вот что делать со всем остальным - не имеешь ни малейшего понятия.

Что значило это "освобождаю", что под ним подразумевалось? Зачем нужно было начинать, если в планах не присутствовало пункта о пересечении финишной прямой? Почему данное от самого сердца обещание вдруг оказалось ненужным, буквально втоптанным в грязь как нечто абсолютно бесполезное? Той ли причиной столь резкий отказ от принятых обязательств объяснялся на самом деле?

Вопросы, пребывая в сущем хаосом, безжалостно атаковали сознание. Ты пытаешься. Честно пытаешь понять, но ничего не понимаешь. Зачем жил весь этот месяц - всю жизнь? Исключительно ради настоящего момента, в котором от тебя отказывались как от надоевшей игрушки? Ты же... Ты всё делал. Плевать для чего и ради кого. Рин поставила условие, на соблюдение которого ты согласился - возложил на себя обязанности, с которыми, анализы не дадут соврать, ты полноценно справлялся. Не заставлял к себе переезжать, не просил ни контролировать, ни помогать, не требовал поддержки - тебе ничего не нужно было, кроме обычного человеческого отношения.

Ты справлялся. И обязательно дошел бы до конца.
Если бы не Рин. И её отречение от добровольно принятых тягот, которые, кажется, ей стали надоедать. Как и ты сам.

Что ж. Это её выбор. Её последнее слово.
Снова.

Ты ничего не отвечаешь - с несколько секунд молчаливо смотришь на неё, после чего медленно выползаешь из-за стола. Шаг за шагом двигаешься в сторону прихожей, по пути достав телефон и набрав по памяти - удивительно, что ты всё ещё что-то помнил - номер знакомого. Того, с которым ты уже не контактировал больше месяца; того, с кем бы ты совершенно точно никогда не стал бы знакомить Рин.

- Подъедешь? - спрашиваешь сразу же, как только понимаешь, что вызов принят. Слушаешь о необходимости пятнадцати-двадцати минут для улаживания "одного небольшого дела" - наверняка закинуть клиенту травки или чего покрепче - и предложении пересечься через несколько кварталов от твоего дома. Ты думаешь. Кажется, ты ещё был способен на небольшую прогулку. - Хорошо, - хрипишь в трубку и сбрасываешь звонок. Безуспешно откашливаешься, забиваешь на это дело и пытаешься влезть в ботинки. Про себя чертыхаешься: пятка правого никак не желала выпрямляться. Кое-как побеждаешь своенравную обувь и накидываешь на плечи куртку.

На несколько мгновений замираешь, задумываясь. И вместе с тем прислушиваясь.
Тишина. Как в доме, так и внутри тебя. За исключением желания как можно скорее убраться отсюда. Из дома - от неё. Ты не хочешь курить и вряд ли будешь. Единственное, что тебе сейчас нужно - просто уехать. Куда-нибудь. Уехать и забыть.

Забыть, что когда-то ты был кому-то нужен.
Забыть, что на самом деле нет.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 25 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике Health[/LZ1]

Отредактировано Paul Osborn (2021-05-12 19:38:18)

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Доигранные эпизоды » impending storm


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно