полезные ссылки
лучший пост от джеймса рихтера [джордж маллиган]
Идти. Идти. Идти.
Тупая мантра в голове безостановочно повторялась всякий раз, когда Джорджу казалось, что следующий шаг он уже не сделает... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 10°C
jack /

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron /

[telegram: wtf_deer]
billie /

[telegram: kellzyaba]
mary /

[лс]
tadeusz /

[telegram: silt_strider]
amelia /

[telegram: potos_flavus]
jaden /

[лс]
darcy /

[telegram: semilunaris]
edo /

[telegram: katrinelist]
aj /

[лс]
siri /

[telegram: mashizinga]
dust

[telegram: auiuiui]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » выпить тебя до дна


выпить тебя до дна

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

москва — питер // данияр и аня
https://i.imgur.com/z95B6ck.png
И всё просто, будто дважды-два: мы доиграемся однажды, да — и бабочек заменит тошнота.
И заморозки ожидают, но пока что ты горишь — а раз горишь,

моё сердце тоже тает!

[NIC]Анна Панкратова[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2CGt1.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/j13IC.gif[/SGN] [LZ1]АННА ПАНКРАТОВА, 29 y.o.
profession: журналист
[/LZ1]

Отредактировано Sonya Ellington (2021-04-23 23:35:37)

+1

2

Не знаешь, как завязать, а ведь это всё — глупая смелость
Детка, ты знаешь, что как бы тебе не хотелось
Я твой лучший повод свободно жить

Вы разные. Ты встаешь на рассвете, она любит поваляться до обеда. Когда вы спите вместе - то способен проспать все на свете, лишь бы урвать у вечности еще немного теплого и такого приятного общего. Она принцесса, с которой нужно нежно и мягко. Ты же скорее разбойник с большой дороги, который сломает болтливого коня, рыцаря в сияющих доспехах, а заодно и дракону по рогам настучит, если те посмотрят в направлении сокровища, которое уже привлекло тебя. У нее из вредных привычек - только кофе до завтрака, ты же куришь, гасишься алкоголем и увлекаешься всякими веществами. Вы разные как день и ночь, но почему же вцепились друг в друга, как в спасательный круг? Спасательный круг, который тащит на дно. Разве такими должны быть отношения? Ты скажешь только: все это хуйня. Ну-ну, вам же виднее.
Именно потому сейчас вместо разговора ты - гонишь машину, а она язвит. Именно потому она знает, что будет только хуже, но провоцирует тебя на злость. С упоением и каким-то мазохистским наслаждением прыгая в пучину вашей общей беды. Любовь, которая разрушает - созависимость, а не светлое и правильное. В ваших отношениях нет ничего правильного, только ярость, боль и гниль. Что мертво, то от жара страсти разлагается лишь сильнее. А хватило бы малого, чтоб все наладить: начать слушать друг друга, а не только себя.

И ты не просто героиня ещё одной истории
Ты сжигаешь меня дотла — Мисс Крематорий

Анна вертит свой телефон, буквально не выпускает его из рук. Тебя этот жест бесит сильнее, чем тот обрывок разговора, что услышал, хоть и не должен был. Держать себя в руках ты не умел никогда. Вспыльчивый, грубый и агрессивный, даже в отношении Ани не мог проявить сдержанности, терпеливости, понимания. Сознание из обычного состояния просто переключалось на противоположный вектор. Все враги. Все вокруг - враги. Даже она.
Говорят, все проблемы из детства. Явно, не в твоем случае: приличная богатая семья; тихая спокойна и покорная отцу мать; властный, сдержанный, но справедливый отец. Откуда в тебе вся эта ненависть к миру - не понятно. В жизни не случалось предательств или сильных потрясений. Все шло ровно, возможно, даже слишком легко. Стало скучно? Пробовать жизнь на прочность веселей в разы. Еще интереснее, выявлять границы возможностей собственных.
- Тебе сложно ответить? - Каких же усилий стоило сказать это. Не проорать, а спокойно, даже может показаться, расслабленно - сказать. Готов взорваться, но находишь какой-то внутренний резерв. Вы, несомненно, созданы для того, чтобы бесить друг друга.
Кажется, будто даже сдаешься: - это не допрос, но давай будем честны друг с другом. - Это не допрос, но ты с упорством гончей словил след и бежишь по нему. Клацаешь зубами, чувствуешь то ли чужую кровь за языке, то ли запах страха. Это придает азарта, заставляет ускориться. Потому смотришь на Аню внимательнее, требовательнее. Довериться - это не о тебе. Совсем.
- Буду. Нельзя? - Медленно, но уверенно начинаешь закипать. Она делает все, чтоб ты вышел из себя. Как будто есть в этом хоть какой-то смысл. На самом же деле смысла не было. Рано или поздно произойдет взрыв, вы оба это понимали, хоть и пытались не заострять внимания, пока петух не клюнет. Вот и клюнул. Телефон в ее руках живет своей жизнью. И тут - при всем этом - она еще смеет указывать на твой стиль вождения. Внутри разрывается бомба. Но ты не останавливаешься, чтоб выяснить все отношения стоя на обочине - в безопасности. Зачем, если можно угробить обоих. Разгоняешься еще сильнее.
Гаджет уже стал ненавистен. Выхватываешь его, отвлекаясь от дороги. - Кто тебе постоянно названием. Я поговорю, да? - Акцент сам собой прорезается. Отец с матерью дома всегда говорили на казахском, ты с детства общался на двух языках, потому отпечаток на тебе это все равно оставило и потому, когда начинал выходить из себя переставал контролировать и речь. Анна об этом знала, но если бы она хоть раз обратила на это внимание - вы бы с большой вероятностью были вместе.
Всем похуй.
- Нет, ты, блять, мне скажи. Нахуя? - На экране горит имя ее очередного ебаря. Имя знакомое, но ты не предаешь этому значения. Кажется, именно с ним была на днюхе общего друга? Ты уже ни в чем не уверен. Какая-то неопределенность и заебанность. Между тем вы вместе меньше суток. Стоило оно того? Вся эта злость, нервы и желание просто нахуй выкинуть ее мобильник. Телефон звонит опять, Анна пытается его отобрать, но ты перекладываешь в другую руку и отвечаешь: - слышь, хватит названивать. Номер этот забыл, да? Теряйся, Славик. - Дальше телефон летит в открытое окно, ты вполне можешь купить ей новый. Но сейчас важно было убрать эту вполне мешающую хуйню из поля зрения, иначе ты за себя не ручаешься.
Пока Аня пыталась забрать телефон, ты ссорился с ней, и вообще в вашей машине происходила какая-то нездоровая хуйня, руль вывернул навстречку и ты этого не заметил. Только когда гудок едущей на тебя машины привлек внимание, повернул голову обратно к дороге. Реакция быстрее мысли: вывернул руль в сторону и резко ушел в противоположную от столкновения сторону. Скорость не располагала для таких резких маневров, потому машину вынесло с проезжей части на обочину и пронесло дальше. К счастью, поцеловать дерево нельзя, если его нет.
Машина рычит и затихает. Выдыхаешь. - Аня, ну какого хуя? - Повторяешь еще раз, не поворачивая головы. Внутри все еще сердце выпрыгивает из груди, напоминая тебе об опасности, от которой ушли каким-то чудом. Мотор молчит, но теперь рычишь уже ты. Все, сказка закончилась, принцесса превратилась в тыкву и на ужин принц хочет тыквенный пирог, а не искать какую-то там девочку-мечты по оставленной на лестнице хрустальной туфельке.[NIC]Данияр Байсаев[/NIC][STA]через весь кипишь слышно, как ты орешь[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/GvB9M.gif[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]ДАНИЯР БАЙСАЕВ, 32 y.o.
profession: следователь;[/LZ1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2021-10-17 23:14:54)

+1

3

Мотор ревёт, отзываясь гулом в ушах и вибрацией в сердце. Где-то на периферии маячит осознание, что Данияр разгоняется лишь больше и, кажется, делает это назло, но я  словно не отдаю себе в этом отчета, потому что он перехватывает инициативу – вновь, – переключая на себя всё внимание, пока всё стремительнее пролетающий за окном пейзаж уходит на второй план. Я не успеваю вовремя отреагировать, когда он выхватывает их рук телефон, не успеваю выпалить в очередной раз, что это не его дело, когда он сыплет всё новыми вопросами. Да и нужны ли ему хоть какие-то ответы, если он уже успел придумать себе что-то несуществующее, но выглядящее таким реальным и раздражающим в его глазах, успел найти повод, дающий его ненадолго затихшей злости выплеснуться вновь. А я лишь позволила этому случиться, капля по капле заполняя этот и без того переполненный сосуд.

Дай телефон, – произношу пугающе спокойно, продавливая раздражение под катком отстраненности и всё ещё пытаясь забрать телефон, хоть и понимаю, что это бесполезно, ему сейчас ничего не стоит отмахнуться от меня, моих рук и уж тем более моих слов.   – Дань, – он не слышит, не хочет слышать, он придумал себе нового врага, под личиной которого теперь не только Слава, но и я. Упрямо выдыхая, отворачиваюсь к окну, когда он отвечает на звонок, посылая Славу, словно показывая, кто тут главный. – Блять, ты охуел? – всё моё самообладание летит к чертям, точно так же, как и мой телефон летит в окно.

На языке крутится тысяча ругательств и проклятий, но я не успеваю сказать и слова, ибо меня затыкает оглушительный сигнал едущей навстречу машины. Перевожу взгляд на дорогу. Рука рефлекторно тянется к рулю, чтобы увести машину в сторону, но останавливается раньше, в итоге цепляясь железной хваткой за запястье Дани. Взвинченный до привычных ему пределов, он реагирует быстрее, минуя аварию и явно плачевных последствий. Машину рывками выносит в сторону и мне аукается вечное «пристегнись», которым я всегда пренебрегаю, – в виски саднит от сильного удара, но я этого не замечаю.

Впервые за долгое время в машине воцаряется неестественная нам, удушающая тишина. Слышно лишь тяжелое дыхание каждого, которое заглушает почему-то кажущийся обреченным вопрос Дани. Не знаю, что он хочет услышать. И даже не хочу смотреть в его сторону. Всё это кажется каким-то сюром, будто случилось не с нами. Никак не реагируя, я молча выхожу, закрывая за собой дверь с оглушительным хлопком, на который Даня отреагировал бы уже ожидаемым «полегче», но не сейчас, когда это звучит, как точка. Очередная. В этом разговоре уж точно. По крайней мере, пока. Пока пережитый страх сильнее желания продолжать ссориться без причины, которые мы не перестаем искать, за которые цепляемся, словно в попытках найти тот самый повод, который позволит, наконец, сказать «теперь это точно конец».

Словно не желая быть причастной к случившемуся, я на негнущихся ногах отшатываюсь на пару шагов в сторону. Зарываюсь пальцами в волосы, хватая ртом воздух, как рыба, выкинутая на берег сильной штормовой волной. Сердце бьется, словно внезапно обезумевший механизм, который вот-вот затихнет, сломавшись. Пытаюсь вырваться из трясущейся клетки собственного тела, бросая взгляд куда-то вперёд, где едва виднеются хилые дома какой-то деревушки. Понимая, что унылый вид вокруг никак не помогает успокоиться, нагибаюсь, упираясь напряженными ладонями в колени, громко и шумно втягивая ртом воздух.

Черт.  Волна волнения проходит в момент, когда понимаю, что меня трясет вовсе не от страха, а от злости. Как же тупо. И как бесит, что любые вызванные Даней эмоции способны заглушить собой всё другое. Даже страх смерти. Либо я, как и он, совсем не цепляюсь за жизнь. Бросаю взгляд назад на машину, на сидящего в ней Данияра. В мыслях зреют жуткие вопросы, от которых мне становится тошно. Тебе было бы лучше, если бы меня не стало? Пожалеешь, что мы просто выехали за пределы проезжей части, а не попали в серьезную аварию, которую один из нас бы не пережил? Ты был бы счастлив, если бы я сейчас подыхала у тебя на руках?

Провожу по лицу тыльной стороной ладони, оставляя на руке кровавый отпечаток, на который ещё долгое время смотрю, словно не понимая, что это и откуда взялось. Плевать. В пару резких шагов сокращаю расстояние до машины и открываю дверь, смотря на Даню сверху вниз. Мне бы сейчас начать истерить, мол, он нас чуть не угробил, и это почти срывается с губ, но я вовремя себя останавливаю.

Я не знаю, что ты слышал и как звучали мои слова, – голос жёсткий и сухой, дающий понять, что прерывать меня не стоит. – Он звонил, чтобы в очередной раз сказать, что это всё, – провожу невидимую черту в пространстве между нами, – того не стоит. И он прав, – несмотря на то, что мы оба знали это всегда, почему-то именно сейчас осознание того факта, что нам лучше не быть вместе живо как никогда. – Но я не стала его слушать, потому что по-прежнему не хочу в это верить, – сколько ещё красных флагов нам надо, чтобы понять, что мы угробим друг друга? Молча смотрю на него какое-то время, чтобы, наконец, спросить, так и не меняя почти равнодушного, почти ненавидящего тона голоса: – Ну что, оно стоило того, чтобы нас чуть не угробить?давай, обвини опять во всём меня. Так ведь проще.

[NIC]Анна Панкратова[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2CGt1.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/j13IC.gif[/SGN] [LZ1]АННА ПАНКРАТОВА, 29 y.o.
profession: журналист
[/LZ1]

Отредактировано Sonya Ellington (2021-04-23 23:36:57)

+1

4

Худшее, что с тобой случалось - это вот она. Сучка из Питера с самомнением до небес. Ее все эти тусовки в музеях и театрах и "не матерись". Весь ее культурный пласт, расстелившийся в душе и медленно, но уверенно строящий планы перелезть и на тебя. Вся ее неимоверная красота и глаза из самого чистого льда. Любить ее и беситься из-за нее в какой-то момент стало синонимом. Ощущения рядом с нею схожи с прыжком со скалы. Разбег - шаг за шагом, прыжок, за которым и страх, и восхищение, и ощущение полета, а после жесткий вход в воду и где-то глубоко - камни. Чаще всего тебе везло и ты не касался их даже пятками, но иногда как будто врезался спиной или головой. Терял равновесие и тонул в самом настоящем бешенстве - кровь застилала глаза. Она худшее, что с тобой случалось, только потому, что ты совершенно не мог предугадать ее и потому - контролировать. Воспитание в достаточно патриархальной семье наложило свой отпечаток. Женщина должна быть кроткой и тихой. Она должна быть - даже не рядом - но за мужчиной. Аня же совершенно другая, а потому твое воспитание и взращенный в тех реалиях характер и ее свободолюбие сталкивались. Начинались то ли салюты, то ли террористические взрывы на Красной Площади, скорая неслась наперевес с пожарными и омоном. Все плохо - это не просто девиз ваших отношений, это карма. Которая, сука, нашла вас и в этот раз.

Внутри все клокочет от ярости и, блять, как же охуенно, что Аня выходит из машины. Если бы она сказала сейчас хоть слово, ты бы не сдержался и точно ее ушатал. Просто потому, что нехуй пиздеть под руку. Но она девочка умная и пытается покинуть зону поражения твоей ярости как можно быстрее. Тебя это устраивает, ее, видимо - тоже. Где-то на подкорке сознания отмечаешь, что она точно ударилась о торпеду головой, но так как смогла встать и выйти из машины, не придаешь этому значения. Даже не смотришь в ее сторону. Открываешь окно, подкуриваешь сигарету. В эти минуты каким-то чудом умудряешься найти в себе силы, чтобы на продолжить - начать новый скандал.
Куришь молча, в голове вата, вытеснившая абсолютно все мысли. Поцелованные смертью выжили в очередной раз. Стало ли страшно? Нет... в принципе - никаких эмоций. Как будто обнулили. Дальше все, чем наполнится сознание будет зависеть только от внешнего. Анна - это твое внешнее и стоило бы опасаться, чем сейчас будет заполнена пустота черепной коробки. Возможно, лучшим вариантом для вас обоих станет развернуться и поехать в Москву, оставив ее здесь навсегда. Ни тоски, ни любви, ни жалости. А впрочем, ты ведь никогда не думал как будет лучше.

Время замирает, когда дверь в салон снова открывается. Чего блять ты от меня хочешь? Пока мысленно спрашиваешь, делая вид, что сигарета - единственное, что интересует. Ее голос словно ультразвук прошивает все в голове. Неприятно. Морщишься, продолжаешь курить, слушаешь. Как будто выжидая то самое последнее слово, которое подбросит в бушующий огонь взрывчатки пол кило. Весь монолог звучит, как оправдание. Весь монолог звучит, как лютый пиздеж. Весь монолог звучит, а ты позволяешь ему прорываться в этот мир. Как будто позволяешь выговориться - только понимания и принятия в тебе ни грамма. Аня хочет, чтоб ты верил. Ты - не веришь. Вот и вся ваша се-ля-ви.
- Заткнись. - Отвечаешь, не в силах принять ее позицию. Как щит и как меч. Как единственная истина. Тебе ведь по сути похуй. Ты все слышал, и сделал выводы. Сейчас же - очередные фантазии и ее попытки выгрести. Как тебя это все уже заебало. Докуриваешь и выкидываешь бычок в окно. Выдох.
Злость еще на месте. Как и раздражение. Поворачиваешь голову в сторону к Ане и видишь кровь. Блять. Взгляд на торпеду - там крови нет. - Посмотри на меня. - Ловишь ее осмысленный взгляд на себе - Голова болит? Не тошнит? - В голосе не слышно, как сильно ты взволнован. На самом деле - ты в ебучей панике, хоть и делаешь вид, что все нормально. - Не еби мне мозг, сядь в салон. - Все в том же тоне, но при этом выскакиваешь из салона, прихватив аптечку, которая обязательна для любого транспорта.
Опять начинаешь злиться - но в этот раз уже из-за ее ебанутой привычки не пристегиваться. Обходишь машину, открываешь дверь с ее стороны максимально далеко. - Повернись ко мне, дай гляну. - Ты, конечно же, переживаешь из-за нее. Эта нежность и забота прорывается через злость, как цветок, через трещину на асфальте. Достаешь влажную салфетку, - вытри руки, - ты не волнуешься за салон, но хочешь понимать, она расшибла себе только лоб или еще что-то. Вытираешь свои руки тоже, а после отодвигаешь со лба девушки волосы и внимательно смотришь на рассеченный лоб. Рана небольшая и неглубокая - это успокаивает. Еще успокаивает, что она не начала блевать минут пять назад. Протираешь лоб Ани новой салфеткой, огибая рану. После осторожно льешь в самую рану перекисью, придерживая салфетку так, чтоб жидкость не стекала девушке на глаза. Дуешь. - Терпи, малая, уже почти все. - После аккуратно промокаешь вокруг сухой салфеткой и заклеиваешь пластырем. - Я не смогу жить без понимания, что на этой планете где-то ты дышишь. - Говоришь серьезно. - И, пристегивайся, ладно? - Ты не умеешь со все эти разговоры о чувствах. Тебе проще решать проблемы или создавать их, но не говорить о своих чувствах или чужих. По твоим поступкам и так все понятно.
Захлопываешь дверь, обходишь машину. Аптечка возвращается на место. Заводишь машину, слышишь рычание и давление тут же падает. Машина отказывается заводиться. - Охуенно. - Пытаешься опять, но результат тот же. - Приехали, малая. - У вас есть целых три варианта: сидеть и ждать попутку, пойти в соседнюю деревню или по трассе вернуться в заправке, от которой вы отъехали не так их далеко. Ну, что за день сегодня, блять.[NIC]Данияр Байсаев[/NIC][STA]через весь кипишь слышно, как ты орешь[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/GvB9M.gif[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2CHhw.gif[/SGN][LZ1]ДАНИЯР БАЙСАЕВ, 32 y.o.
profession: следователь;[/LZ1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2021-04-30 00:59:51)

+1

5

Смотрю на него словно в каком-то неадеквате. Внутри ни злости, ни отчаяния, ни обиды. Вместо этого лишь гуляет воющий сквозняк. Я заставляю себя пробраться сквозь него и выбраться из толщи собственного накатывающего равнодушия, которое медленно заливает сердце бетоном после скачка ужаса и адреналина. Можно спустить всё на тормоза. Можно оставить всё, как есть. Можно позволить Дане остаться с собственной правдой, которую он сам себе придумал и в которой сам себя убедил. Может, так будет проще и лучше каждому из нас. Но вместо этого хочется докричаться до него, хочется объясниться и, наконец, быть понятой им. Хочется влезть в душу и вырвать кусок, забрать себе, оставить с собой. Но вместо этого лишь в очередной раз наблюдаю, как он закрывается от меня, выстраивает эту чертову стену, из-за которой он боится вырваться, потому что так ему комфортнее и проще. Конечно, быть озлобленным на весь мир и считать всех врагами куда легче, чем попытаться сделать хоть шаг на встречу. Понимая это, я сдаюсь. Ни одно моё слово уже ничего не решит.

Во взгляде слишком очевидно читается невысказанное «ну чего тебе», когда Данияр просит посмотреть на него. Он задает какие-то вопросы, я не слушаю совсем, не придаю значения. Плевать. К чему это всё? Делаю какой-то неопределенный жест рукой, говоря, мол, пустяки, всё нормально. Но он это, конечно, не воспринимает за ответ, огрызаясь почти приказным тоном и прося сесть в салон. У меня нет сил сопротивляться и я покорно делаю то, что он говорит.

Безучастно принимаю его помощь, наблюдая снизу вверх за его напряженным, сосредоточенным лицом. Сейчас сильнее всего хочется оттолкнуть его. Лишь бы не чувствовать тепло его заботливых рук, не слышать этот встревоженный голос, не понимать смысла сказанных им слов. Потому что я его больше не понимаю. Да, кажется, никогда не понимала. Почему тебе легче оттолкнуть, если тебе не всё равно? Я так и не отвечаю на его слова, упершись равнодушным взглядом куда-то ему за плечо, хотя внутри всё бьется в истерике от желания схватить его за плечи и, посмотрев в глаза, задать один единственный вопрос: что ты делаешь?

Устало откидываюсь на кресло, наконец, понимая, как голову разрывает пульсирующий белый шум. Пытаюсь не обращать на это внимания. И лишь зажмуриваюсь, словно от удара, когда Даня захлопывает дверь со звуком, который кажется мне оглушительно громким. Повернув голову в его сторону, молча наблюдаю за тем, как он пытается завести машину. Один раз. Второй. Безуспешно.

С губ срывается непроизвольный, бесконтрольный смех. Я давлюсь им, словно в истерике, не в силах остановиться. В этом смехе ровно ноль радости, зато в него уместилась вся невысказанная усталость от обстоятельств, в которые мы продолжаем добровольно себя загонять. Ведь будь я умнее и объясни ему всё сразу, будь он сдержаннее и сумей обуздать собственную злость, ничего бы этого не было.

Лучше бы разбились к херам, – произношу вдруг с пугающей серьезностью, которая пробирает до костей, когда понимаю, что действительно имею это ввиду. Не пришлось бы торчать в этой глуши, что, на самом деле, меньшая из проблем. Не пришлось бы вновь и вновь брать ответственность за эти болезненные отношения, которые несут лишь разруху. Не пришлось бы топить друг друга в этой неизменной злости, которая стала нашим вечным спутником, потому что мы оба хотим всецело обладать друг другом, но никогда не сможем этого сделать. Мы не созданы для этого идеализированного «долго и счастливо». Так, может, было бы лучше закончить всё так: в скрежете метала и дребезге стекла, в всеобъемлющей боли и до омерзения бессмысленной смерти. 

Можешь не верить мне, но я сказала правду. Можешь винить меня в чём хочешь, если тебе так проще. И в этом тоже, – киваю куда-то вперед, имея ввиду ситуацию, в которой мы оказались. – Но это ничего не изменит, если ты не перестанешь закрываться от меня.  – Мне плевать на машину, плевать на обстоятельства, в которых мы оказались, но не плевать на нас. Потому что кажется, что скоро в и без того переполненную чашу упадет очередная последняя капля. – Хотя, делай, что хочешь.

[NIC]Анна Панкратова[/NIC][AVA]http://funkyimg.com/i/2CGt1.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/j13IC.gif[/SGN] [LZ1]АННА ПАНКРАТОВА, 29 y.o.
profession: журналист
[/LZ1]

+1

6

Ты ни раз и не два уже думал о том, что возможно все было бы действительно лучше - для всех - если бы с одним из вас случилось что-то плохое. Ведь второй был бы свободен, а окружающие больше не попадали под град ваших отношений. Ты думал об этом, но никогда не говорил вслух, потому сейчас, когда она озвучивает ваши общие мысли, дергаешься как от разряда тока. Хочется закричать на нее: - ты совсем идиотка? Не отвечай, я вижу, что да. - Но это остается в мыслях. Потому что сейчас не место и не время. Потому что после этого срыва ты не остановишься. Выскажешь все, что копится в душе. Пусть, это лишь злость и накопленная обида, никому не будет легче. Никому не пойдет на пользу, если все дерьмо вылезет наружу. Ни сейчас, ни потом. Ведь вся эта поездка затевалась лишь для того, чтобы показать - у вас может быть по-другому. Так что, получается - не может?
Ты зол, ты чертовски зол, но.... находишь в себе силы залепить ебало и не сказать ничего лишнего. Иногда, ты так можешь. Редко.

- Аня... - и вот что ты мог ей сказать? Ты не мог изменить себя даже ради нее. Отношение к ней - да, но не себя от и до. Да и измени, какая к черту разница, если вы все равно привыкли издеваться друг над другом и без этого фактически нет и вас. Что будет, если неожиданно ты станешь покладистым домашним котом? Не наскучит ли ей это все? - Слушай, я волнуюсь за тебя. Давай отложим разговор о нас на момент, когда все будет... нормально. Хотя бы. - Тебе и правда совсем нечего сказать. Ты и так максимально открыт. Просто, не понимаешь, как относиться к тем, с кем она была, пока вы разбежались. Как относиться к ней. А к себе? Когда ты, в свою очередь, брал и трахал все, что движется.
Это все ебучий самообман. И вам не выбраться из замкнутого круга, если не перестать ходить по нему. При чем - добровольно. Кто-то должен сделать шаг навстречу первым. Сейчас ты считаешь, что делаешь этот шаг. Даешь вам еще шанс. Чтобы снова, и снова, и снова... ведь без ее глаз, без возможности однажды быть вместе, не очень и хочется продолжать.
Пусть, жизнь не вертится вокруг одного человека, и планета не замедлит ход, если вы однажды разойдетесь навсегда, в рамках твоей вселенной это будет потеря потерь. Вот и все, что ты думал на ваш счет.
- Мы можем тут ждать ни один час попутку. Давай ты закроешься в машине, а я пойду вон туда, - показываешь на виднеющиеся за полем дома. Они выглядят вполне ухоженными, чтобы намекать о наличии в деревушке жизни. Машина у тебя хорошая, крепкая, и в начале даже думаешь, что оставить Аню здесь - хорошая идея. Вдруг у нее действительно сотрясение или что там может быть похуже? Тащить ее с собой - так себе идея. А потом, когда задумываешься о том, что все-таки стекла не бронированные и оружия никакого, сразу меняешь решение. Мало ли идиотов ездит по округе? - Знаешь, нет, если можешь идти, давай, наверное, со мной. Не хочу тебя здесь оставлять. - Целостность машины не так важна, как безопасность девушки.

Когда она выходит из машины, ставишь сигнализацию, а потом еще и ручкой блокировщик на колесо. Корочка в кармане, как и мелкие купюры. Телефон, который все равно не ловит сеть. - Ты точно в порядке? Я серьезно, Ань. - Протягиваешь ей ладонь, предлагая подойти ближе. Последнее, что ты хочешь сейчас - навредить ей еще сильнее. Очень просто думать, что для тебя вся эта ситуация - чепуха. Ты испугался, но не за себя, а за девушку. Если бы с ней что-то случилось, ты бы себе не простил. Просто потому что она - твое все, как бы ты не пытался показать, что это далеко не так. Может, потому тебя все это так и бесило? Ведь она - твоя самая главная слабость. Единственная сладость.
Ветер треплет ее волосы, и она в этот момент так красива. Почему момент не может остановиться и задержаться? Пусть вот так - когда ты все еще зол и встревожен, а она как будто в обиде на тебя. Но именно в этом конкретном моменте происходит какая-то магия между вами. Именно сейчас, когда ты понимаешь, что способен собственноручно ее задушить, знаешь, что потом пойдешь и выстрелишь себе в лоб. А значит, чтобы жить и жить счастливо, нужно научиться злость перекраивать на что-то другое. На что-то, что не засосет, как черная дыра, вас обоих. - Я не знаю насколько ты моя... может потому так сильно и злюсь. - Говоришь тихо. Это откровение неожиданно даже для тебя. Отворачиваешься, чтоб случайно не встретиться с ней взглядом, но руку все еще держишь, ожидая, когда она положит поверх твоей - свою.[NIC]Данияр Байсаев[/NIC][STA]через весь кипишь слышно, как ты орешь[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/GvB9M.gif[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2CHhw.gif[/SGN][LZ1]ДАНИЯР БАЙСАЕВ, 32 y.o.
profession: следователь;[/LZ1]

+1

7

[NIC]Анна Панкратова[/NIC][AVA]https://forumupload.ru/uploads/0012/9b/57/2/297818.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/j13IC.gif[/SGN] [LZ1]АННА ПАНКРАТОВА, 29 y.o.
profession: журналист
[/LZ1]
Он волнуется, и это прорывается чем-то живым и настоящим через нарочито спокойный тон голоса, виднеется в сдержанном выражении лица. Он волнуется и ему это совершенно не идет, считывается фальшью, даже когда искренне. Он волнуется и почему-то это бесит. Наверное, оттого, что минутами ранее его голос был пропитан совсем другими эмоциями, прожигающие меня острой злостью. В ней он куда он более органичен и, кажется, уже слился с ней воедино. Она его вечная спутница, любовница и названная жена. Она застилает глаза, искажая реальность и заставляет сердце заходится нервными быстрыми ударами. Мне всё кажется, что однажды она завладеет им полностью, не оставив мне и шанса.

В башке трещит, пока я пытаюсь делать вид, что всё нормально и безучастно киваю на любое его слова, будто мне всё равно, будем ли мы отсюда выбираться или застрянем тут навечно. Он предлагает остаться в машине – и я соглашаюсь. Он предлагает пойти с ним – и я соглашаюсь опять. Это подло – свалить на него все свалившиеся в этой ситуации обязательства и решения. Но я едва ли могу быть полезна, поэтому лишь молчу слушаюсь и повинуюсь.

Да в порядке я, в порядке, – не контролирую прорывающуюся в голосе злобу, когда он в очередной раз допытывается по поводу моего состояния. Шумно выдыхаю, смотря на него, словно не знающего, как справляться с всё ещё не отступающей злобой и уже накатившим волнением, через которые прорастает что-то ещё, чего я так и не успеваю разобрать, наконец, подходя ближе, словно делая над собой усилие. На самом деле нет. На самом деле мне действительно хочется быть ближе, хоть и не получается.

Твоя? – я протягиваю ему ладонь в желании сжать сильнее его руку, почувствовать его тепло, в пару шагов пресечь расстояние между нами и обнять, спрятавшись от раздирающей нас реальности в его неизбежно крепких, но нежных объятьях, уткнувшись лбом ему в грудь и вдыхая такой знакомый, уже давно ставший родным запах. Но в последний момент останавливаюсь, словно что-то не дает мне сделать этого.  Из груди вырывается озлобленный возглас непонимания, направленный куда-то в пустоту. Ветер глушит этот крик, разрывая его в клочья, не оставляя от него ничего. Легкие разрывает от нехватки воздуха и я замолкаю, чувствуя, как с этим криком из меня вышли последние силы, что хочется, поникнув, упасть на колени и обессиленно лежать никчёмным телом на холодной земле. Но вместо этого заставляю себя сделать шаг вперед, в ранее указанную Даней сторону.

– Я настолько же твоя, насколько ты мой, – разворачиваюсь к нему лицом, продолжая идти спиной вперед, чуть не падая: голова явно не готова к таким поворотам, но уже плевать. И, если честно, всё сильнее хочется довести себя до того состояния, когда я попросту отключусь. Лишь бы не чувствовать больше ничего. Пока же я веду себя так, будто сильно пьяна. Это чувствуется по слишком резкой речи, пока я выплевываю каждое слово, по шаткой походке на ватных ногах, по странной жестикуляции. Внутри вновь всё кипит от злости и отчаяния. – Только ты продолжаешь трахать всё, что вокруг тебя движется. А я лягу под любого, когда мне начнет не хватать тебя, – знаю, что его выбесят эти слова. Но ещё сильнее бесит то, что это правда, какой бы отвратительной и мерзкой она не была. – И так будет продолжаться и дальше. Потому что я в любом случае уеду, и мне в любом случае захочется почувствовать прикосновения чужих рук. Не твоих, так хоть чьих-то, – мне давно уже надо заткнуться, я вижу это по выражению его лица, но упрямо делаю вид, что не замечаю, зачем-то продолжая. – Вот только никто из них не ты. И никто тебя не заменит, – голос холодный и суровый, будто в этих словах кроется его главный изъян. – И тогда я вернусь к тебе. И ты примешь меня. Потому что живешь в точно таком же мире, как и я, где тебе нужно только то, чего никогда нет рядом. – Устало выдыхаю, наконец заткнувшись, и ещё какое-то время смотрю на него с кристальной ясностью в глазах. – Пиздец, Дань, – поизношу зачем-то, словно только сейчас поняла, в какую реальность мы сами себя загнали.

Отредактировано Sonya Ellington (2021-07-11 19:27:44)

+1

8

Проф деформация - это когда ты выглядишь злым, даже когда не зол. Когда глаза жестко и цепко впиваются в любое встречное лицо. Когда не можешь быть мягким, даже когда очень этого хочешь. Работа полностью поглотила тебя, и почему-то от этого даже не становится страшно. Простое сложно, а сложное просто. Все меняется местами, даже земля с небом, когда Аня в очередной раз решает не доверять тебе. Сжимаешь ладонь, так и не почувствовав ее пальцем. Ну ты и сука, Аня. Впрочем, вслух не говоришь. Только делаешь шаг в сторону девушки и еле сдерживаешься, чтобы не рвануть к ней, когда она спотыкается и чуть не падает. Она не ребенок, успокойся. Пытаешься оградить ее от чрезмерной заботы, ведь знаешь - она это не любит. Гиперконтроль - это твоя проблема. Анна не согласна с тем, что ты хочешь ее опекать и заботится, а потому ты сдерживаешься. Злишься, бесишься, даже иногда ненавидишь ее за это, но не переходишь границу, пока не станет вокруг творится вообще как-то адовый ад. Впрочем, разве это редкость в вашей жизни? Совсем нет, к сожалению. - Что за шутки? Тебе сколько лет? - Конечно, в мыслях у тебя совсем другое, что-то о том, как сильно она заблуждается. Ведь ее принадлежность тебе не определяется твоим желанием, а лишь ее собственным. Спорить, впрочем, тут совершенно бесполезно.
Слушаешь ее, мрачно наблюдая за попытками не упасть и идти упрямо спиной вперед. Слушаешь ее, мрачно осознавая, что на само деле она думает о вашей общей жизни. Не перебиваешь, разрешая высказаться, раз ее наконец-то прорвало. Вы давно не дети, но делите тушку не убитого медведя так тщательно, что шкуру уже можно продать. Невидимую шкуру глупому голому королю.
Когда она заканчивает, позволяешь ей подумать, дать время что-то добавить. Закончить все это так, как ей самой хочется, что бы опустошиться ровно настолько, насколько сейчас в ее голову ворвется неожиданное предложение. Даже ты сам осознал эту истину только сейчас, когда на вас обоих лилось дерьмо из этого прелестного ротика. - Слышь, если мы обречены ходить по кругу, то хули толку? Выходи за меня, Ань. Пусть не будет в этом мире больше других людей. Ты и я - больше никого. Подумай, ладно? Не отвечай сейчас, если не уверена. - Ты не шутишь, максимально серьезен. Вот и все, что тебе было сказать. Ты не думал об этом раньше, потому что отношения походили на горящий мост, а сейчас как будто пошел дождь, загасив все, что пылало синим пламенем. А что дальше? Хуй его знает, возможно, поклясться в вечной верности - это ваш единственный шанс на будущее.

Впереди - буквально в двух шагах - выход на проселочную дорогу, которая ведет прямиком в деревеньку. Сказать больше нечего, обгоняешь девушку, выходя на дорогу первым. Оглядываешься: тишина. Со стороны поселка доносятся звуки животных. Где домашний скот, там и люди, а где люди, там и спасение. Починить тачку - в приоритете, а уже потом все остальное. - Идем, там явно кто-то живет. - Сам хватаешь ее за руку, чтоб не отставала. Идешь молча и быстро, иногда поглядывая на нее. Все же вероятность того, что она заработала сотрясение - слишком велика. На всякий случай надо держать ее в поле зрения.
Когда вы оказываетесь в поселке, сразу становится понятно, что он достаточно обжитый, может есть несколько летних дач, но почти все дома обитаемы. Постучав в первые ворота, ждешь пока на шум выйдут хозяева. Хозяйкой оказалась бабулечка, на вопрос есть ли тут механик и хоть у кого-то большая машина, нас отправили вглубь поселка. Она сказала, что там есть трактор и Василий, который всем все чинит, а еще добавила, что "главное, чтоб он был еще трезв, время то уже какое". А действительно, какое? Всего-то обед.
В подобных поселках ты ни бывал приблизительно никогда, потому все это сейчас напоминало какой-то сюр, но делать было нечего. - Как думаешь, здесь есть кафе? - Хотелось кофе, а может даже что-то пожевать, особенно, если чинить тачку будет тракторист - пока ее подгонят полдня пройдет.
У синих ворот сидели дети, они шумно переговаривались, а завидев нас унеслись во двор. На их гомон выглянул мужик, увидев нас - незнакомцев - громко спросил: - кто такие? - Он был одет в майку и штаны, явно было видно, что человек рабочий. - Мы в аварию попали. Машина заглохла, пришли узнать есть тут механик, чтоб починить. - Потом, чтоб больше доверия что ли добавил: - Данияр Байсаев, следователь. - Показал корочку. - Так что, мужик, есть кому помочь? Баб Нюра, которая в первом доме живет, сказала искать Василия. Не задаром, конечно же. - Мужик почесал затылок. - На бензин подсобишь: докатим сюда вашу машину. А там поглядим, что с ней. - Открыл бумажник: - 500 хватит ее сюда пригнать? - Он кивнул и сказав, "я щас", забрал деньги и пошел куда-то.
- Бывала в таком месте? - Спрашиваешь Аню, пока все равно ждете этого мужика. Вряд ли все решится быстро, надо было придумать себе занятия. А, возможно, и поискать жилье. Перспектива остаться здесь еще и на ночь не очень прельщала, но без машины выбраться отсюда нереально. Вряд ли здесь часто ходят автобусы или что-то такое. В любом случае, нужно уточнять у местных.[NIC]Данияр Байсаев[/NIC][STA]через весь кипишь слышно, как ты орешь[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/GvB9M.gif[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]ДАНИЯР БАЙСАЕВ, 32 y.o.
profession: следователь;[/LZ1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2021-10-22 01:15:25)

+1

9

[NIC]Анна Панкратова[/NIC][AVA]https://forumupload.ru/uploads/0012/9b/57/2/297818.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/j13IC.gif[/SGN] [LZ1]АННА ПАНКРАТОВА, 29 y.o.
profession: журналист
[/LZ1]

За всем сказанным и, наконец, высказанным следует въедливое опустошение. Оно сравнимо с непреодолимой засухой, осушающей самые бурные реки, испепеляющей всё живое до кучи бесполезного пепла, вытесняющей любую тягу к борьбе и к жизни. В этой пустыне Даня – мой единственный призрачный оазис, живительной влагой которого я никогда не напьюсь. Мне всегда будет мало. Потому что организм не способен или отказывается усваивать в себе что-то настолько чуждое, настолько неправильное, настолько пагубное. Но, как бы не было глупо, ничего другого я не хочу. Мне легче сдохнуть от жажды, пытаясь высосать из него всё, до последней капли, выпить до дна.

Когда же приходит осознание всего сказанного мною, хочется лишь одного – чтобы он не отвечал, чтобы поглотил это молча, хоть и неохотно, чтобы смирился без лишней борьбы. Наверно потому, что всё чаще прихожу к выводу, что она бесполезна. Здесь нет победителя и нет проигравшего. Есть только мы в вечной гонке за каким-то несбыточным, иллюзорным призом. Но почему-то в тот момент, когда я уже готова сдаться и послать всё к чертовой матери, Даня находит силы в каждом из нас, чтобы двигаться дальше. И почему-то сейчас я сильнее всего ненавижу в нем это неумение проигрывать. Ведь он не даст мне оставить всё так. И последнее слово будет за ним.

Его слова не вызывают удивления, трепета или восторга. Внутри не просыпается ни одно из тех чувств, которое традиционно приписывают подобному предложению. Не хочется ни пищать от восторга, ни кидаться ему на шею с поцелуями, захлебываясь слезами. Хотя, признаться честно, когда-то раньше я представляла, что именно так всё и будет. На самом же деле меня прожигает лишь какое-то странное чувство завершенности. Словно наконец случилось то, что и так должно было случиться. И это сквозит неприятной обреченностью во всём: в совсем неподходящей случаю обстановке, в резком тоне голоса, каким он это говорит, в безрадостном выражении моего лица. Будто нас всю жизнь готовили к тому, что всё будет именно так.

Резко выдыхаю, что скорее похоже на недовольное фырканье, и лишь развожу руками, принимая его просьбу подумать и не отвечать сразу. Хотя мы оба знаем, каким будет ответ, он априори может быть только один. Но я попросту не нахожу в себе смелости произнести хоть слово. Не после всего, что успела наговорить в неконтролируемом потоке бреда. Поэтому я лишь недовольно топаю вслед за Даней, как будто мне только что не предложение сделали, а заткнули рот какой-то грубой, но уместной шуточкой, на которую мне нечего ответить.

Сука, – мир катится с ног на голову. Пора бы привыкнуть, ведь вселенский коллапс в масштабах наших двух жизней происходит каждый раз, как судьба вновь сталкивает нас лбами. И, пока в голове перемалывается отвратная жижа последних двух дней, мне куда проще отступить и передать инициативу в руки Дани. Ему же эта роль современного Моисея идет куда больше, поэтому я лишь плетусь следом, особо не отсвечивая и не вникая в его разговоры с местными. Эта нелюдимость мне не к лицу, но на вежливое дружелюбие у меня попросту не хватает сил.

Московский мальчик впервые выбрался за пределы МКАДа? – спрашиваю на его вопрос, по глазам понимая, что в подобном захолустье он впервые. Любой другой наверняка бы услышал сейчас в моем голосе ехидство и пренебрежение, но хочется верить, что Даня знает меня достаточно хорошо, чтобы считать не только тон голоса, но и искреннюю улыбку и отсутствие желания задеть его. - Найдем что-нибудь, - добавляю уже мягче, без свойственной колкости в голосе, когда на поднятый из-за нас шум на улицу выходит явно подозрительно настроенный мужик. Рефлекторно, даже не заметив этого, я как-то неловко захожу за спину Дани, словно пытаясь спрятаться. И выхожу лишь когда мужчина уходит, а Даня вновь обращается ко мне.

- Конечно, - сквозь усмешку, отмечая про себя, насколько мы разные даже в этом. - В детстве родители каждое лето к тетке под Псков отправляли. Я там местным развлечением была. То с голой жопой от гусей по всей улице носилась. То ушла за земляникой, заблудилась и меня полночи всей деревней по лесу искали. То, когда постарше уже была, развлекала местных рыбаков тем, что голая в озере купалась. Всякое было... - с губ срывается печальная ухмылка, когда погружаюсь воспоминаниями в такое далекое, но светлое время. - Но тётка умерла уже лет десять назад, от деревни ничего не осталось, все разъехались, да и той девчонки, которая влипала во всё подряд тоже уже нет…

Какое-то время мы ещё стоим в тишине, которую прерывает внезапный скрежет металла, с каким с другого конца улицы выезжает старенький трактор, в конце концов останаливающийся рядом с нами. Из кабины выглядывает уже знакомый нам мужик, окидывающий меня недоверительным взглядом с ног до головы, словно думая, что со мной делать, не с собой же тащить, в конце концов. Ощущение такое, что я у него не вызываю не только особого доверия, но и в принципе какой-либо симпатии. Правда секундой позже его взгляд спотыкается о мой рассеченный, аккуратно залепленный пластырем лоб, и черты его лица становятся заметно мягче. Это перемена длится не дольше секунды, а позже его лицо принимает привычно жёсткое, равнодушное выражение, с каким он вылезает почти всем телом из кабины и орёт на всю улицу:

- Нинка, - замирает, видимо, чтобы прислушаться и понять, услышали ли его. Хотя, как по мне, такой возглас сложно не услышать. - Вот курица глухая, - меня поразило, как подобное может звучать с нежностью и даже любовью, но, оказывается, может. - Нин! - на этот раз его громогласный призыв все-таки был услышан, а из-за калитки послышалось суетливое "иду-иду". Когда же на улицу вышла запыхавшаяся, румяная, пышная женщина, все тем же жёстким тоном, но с неоспоримой нежностью, обратился к ней, кивая на нас с Даней. - Ребята в аварию попали, пойду помогу. А ты пока за девочкой поухаживай, пожрать чего приготовь, - несмотря на то, что у с Ниной явно не такая уж и большая разница в возрасте, по сравнению с ней я действительно выгляжу девочкой, что поначалу сбивает с толку. - Ну, долго стоять будешь? - Обращается он уже к Дане. - Забирайся давай и показывай, где машина ваша, - они не успевают доехать и до конца улицы, как меня уже увлекли вглубь участка и успели задать множество вопросов. Как зовут. Куда ехали. А что случилось. А что со лбом. А чем занимаюсь в своём Питере. В конце концов я не только всю свою подноготную рассказала, но и узнала всё о Нине и её семействе. И, несмотря на усталость, я была совсем не против этого внезапно ставшего задушевным разговора.

Я теряю счёт времени, к тому часу, когда мы успели обсудить вдоль и поперёк личную жизнь друг друга, когда меня познакомили с детьми, когда Нина сварганила незатейливый перекус и перелила в большой термос только что сваренный кофе, тут же разложив все по пакетам и подзывая младших дочерей.

- Отнесите папе в гараж, Ане заодно дорогу покажите. Твоего там наверняка без дела не оставили, так что иди спасай, - с этими словами она передала мне точно такой же пакет, какой отдала только что девочкам, а когда я захотела взять термос, тут же обеспокоенно запричитала о том, что девочки сами донесут, что заставило задуматься о том, что видок у меня, видимо, так себе. Либо ей просто не хотелось меня утруждать.

В конце концов, мы с девочками пошли в сторону гаража. Идти было минут 10, но все это время меня донимали расспросами о Питере и в принципе жизни в большом городе. Всё что казалось мне обыденным и привычным, для них было чем-то новым и неизвестным. А мне было несложно поделиться этим.

Когда же мы дошли до гаража, я немного опешила. Наверное, оттого, что ожидала увидеть железную коробку где-то на отшибе деревни, а не вполне приличное, хоть и старенькое здание с выцветшей вывеской "шиномонтаж" прямо на берегу реки. Чуть подальше был, видимо, местный пляж. А на самой реке виднелась пара лодок, из которых периодически доносился пьяный мат. Девочки с криками "догоняй" унеслись к отцу, а я медленно поплелась вслед за ними, понимая, что Нина была права и Даню действительно без дела не оставили. Мне не хотелось мешать, да и ему явно было не до меня, поэтому, убедившись, что у него все в порядке, и оставив пакет, я побрела к мостку на пляже.

Вся суета и извечные проблемы резко отошли на второй план. В голове не было ни единой мысли. Ни о наших с Даней трудностях, ни о выброшенном телефоне, ни о сломанной машине, ни о том, что мы застряли черт знает где. Мысли заполняло лишь пение птиц, перепев лягушек, резкие ругательства рыбаков, да мычание одинокой коровы где-то вдалеке. Здесь всё совсем иначе. Совсем другая жизнь. Которая сеет надежду на то, что другая жизнь может быть и у нас с Даней.

От этой мысли в голове словно что-то переклинило: резко и бесповоротно. Потому что захотелось другой жизни и для себя, захотелось вспомнить ту девчонку, в чу кровь ещё не въелась зажиточная жизнь большого города. Я усмехаюсь про себя, уже зная, что сделаю в следующую секунду и не думая о том, что делать этого не стоит. Не задумываясь, поспешно раздеваюсь, пока не успела одуматься, и, оставляя одежду на мостке, под свист рыбаков с разбегу прыгаю в ледяную воду, ожидая услышать что-то о том, что я совсем с ума сошла, о чем проорет до боли знакомый голос.

+1

10

Ты ревнуешь ее до скрежета зубов даже к каким-то гипотетическим мужикам-рыбакам-похуй-кому. Она твоя, так какого хуя на нее вообще кто-то смотрит? Законом, блять, запрещено. Кривишь морду, как от зубной боли, но оставляешь комментарии при себе. Аня так и не сказала ничего на твое предложение. Понимает ли она, что это чистосердечное? Вывалил все и подписался в конце, а она - видимо - даже не поняла. Блять.
- Ты как всегда, - и улыбка злобная на лице. Не понятно, что скрываешь за ней. Злость, пренебрежение или что-то еще? Что-то еще - это в принципе о тебе. Всегда, за любой твоей реакцией еще что-то еще, невысказанное, но засевшее в мыслях. Привычка с детства - не открываться полностью. Тебя хоть и любили, но били за каждый проступок, за каждую неправильную мысль. Тогда ты думал, что отец - тиран, сейчас ты понимал, он просто хотел воспитать достойного человека. Вот же печаль, не получилось.
Разговор не завязался: то ли из-за аварии и ссоры после, то ли из-за твоего очень уж злого выражения лица, к которому, впрочем, Аня давным давно уже должна была привыкнуть. Привыкнуть и примириться, такое лицо - это уже давно не маска, она приросла к лицу и стала привычной и самой понятной эмоцией. Мент - и тебе шло и лицо, и злоба, и... мысль срывается вниз, падает под колеса трактора. Лицо в миг разглаживается, становится равнодушно-доброжелательным и вот это уже - не ты, не тот ты, которого изучила Аня, но именно тот, который жил эту жизнь по восемь часов в день. Порой дольше. Чаще всего дольше.
Если перед тобой не преступник, он не должен видеть звериный оскал. Не должен вешать клеймо. Ты из-за всех сил предотвращал это. Ты - как будто знал этот мир лучше любого актера и отлично управлял своим лицом, не показывая Васе какая псина живет в личине человека.

- Будь осторожна, - по-хозяйски прижать к себе, поцеловать и отпустить. В трактор - и к машине, пока Аня не скрылась за углом дома, не мог отвести взгляд, будто боясь, что она растает, как мираж и больше не вернется. Страшно терять то, что точно-точно твое. От и до.
Страшно вот так проснуться однажды и нет никого. Да, ладно, никого - ее нет. Ни просто рядом, а нигде в принципе. Ведь все это время, пусть не рядом, не вместе и не на одной территории, но где-то она точно была. Ты это знал и потому все было хорошо. Как будет, если однажды это простое знание исчезнет - кто знает. Предполагать не хотелось. Все равно жизнь развернется не той стороной, какой хотелось бы.

Доехав до места событий, достали трос, прикрепили к машине и покатили: Василий в тракторе, а ты внутри, выруливал, чтоб было удобнее. В принципе, ты мог остаться с мужиком в тракторе, но хотелось тишины. Пока доехали до места аварии и так обсудили все на счете от политики, до машин; от женщин, до цели поездки и Москвы в Питер. Вообще люди в деревне - это какие-то другие люди. Как будто добрее и открытее, чем городские, погрязшие в вечной спешке. Провинция - это проще и как будто правильнее. Простота в мировоззрении, понимании смыслов и целей. Им не нужны заграницы, не нужны ламборджини и салоны красоты три раза на дню. Смотря на это все, думаешь, а не потерялся ли ты сам?
Время в столице и за ее пределами как будто даже двигалось по-разному. Здесь и жилось, и дышалось спокойнее. Хотелось задержать этот миг, вряд ли когда-то еще можно не спешить куда-то, а задержаться в этом моменте. Смотреть на загорелых людей, идущих с полей, уставших, но по-своему счастливых. Улыбчивых, разговорчивых. На домашний скот: близкий, понятный и так наивно взирающий на людей. От курицы до сторожевого пса - они доверяют человеку, чувствуют какую-то любовь и заботу, дарят в ответ, даже если по итоге попадают на праздничный стол. Это жизнь: за пределами города едят животных, в городах же сжирают друг друга.

Разбирался в машинах ты всегда постольку поскольку, потому знания Василия пришлись как нельзя кстати. В общем-то, он сказал, что лопнул один из шлангов и ничего критичного, а значит все сейчас починится. Как будто на пути от Москвы и до Питера выдалось время, о котором вы никогда не попросили ли бы вслух.
Как проходит время даже не замечаешь, руки по локоть - грязные, потому когда приходят девчата, вы с Васей только отмахиваетесь: не мешайте. Ты смотришь украдкой на Аню, злость отпускает, на ее место приходит желание не уезжать сегодня. Найти здесь пристанище, хотя бы на ночь. Побыть вдвоем. Поговорить - услышать друг друга. Не торопиться, ведь куда нужно было - уже везде опоздали, так и смысл?

- Иди, я дальше сам. Руки помыть можно там, - Окликает Василий, указывая на перевернутую баклагу с отрезанным дном: открутить крышку и польется вода. Вода теплая, мыло пахнет как будто ничем, но хорошо мылится и забирает с собой всю грязь, жаль мысли из головы так же не подчистить. Они варятся в своем каком-то котле из противоречий и отчаянья, а также злости. В принципе - злость, как будто вместо воды.
Вымыв руки, оборачиваешься в поисках Ани, но тут же забываешь обо всем наблюдая, как девушка голой прыгает в речку. - Да, блять. - Рычишь себе под нос, направляясь к мостику, где лежат вещи девушки.

- Эй, какого хуя, Аня? - Привлекаешь внимание девушки, - делать нехер? Вылазь давай, ундина. - Стоит ли говорить, что ты максимально зол сейчас? Стоит ли говорить, что если она продолжит свои игры, то ты скорее утопишь ее собственноручно, чем станешь разбираться какого хрена она светит на всю деревню своими сиськами. - Аня, ты уже взрослая девочка, тебе не пять лет. - Вытираться тут, конечно же, нечем, но сейчас ты хочешь, чтобы она просто вылезла из воды и оделась. Больше не хочешь ничего, в общем-то.[NIC]Данияр Байсаев[/NIC][STA]через весь кипишь слышно, как ты орешь[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/GvB9M.gif[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]ДАНИЯР БАЙСАЕВ, 32 y.o.
profession: следователь;[/LZ1]

Отредактировано Krzysztof Kopernik (2021-12-31 18:17:28)

+1

11

Опускаясь с головой под воду, чувствую, как ее прохлада отрезвляет воспаленные мысли. Напряженное до этого тело, наконец, расслабляется. Я переворачиваюсь на спину, с широко раскрытыми глазами наблюдая, как мир над кромкой воды начинает приобретать причудливые очертания, расплываясь в пространстве. И всё расплывается вслед за этим кажущимся сейчас нереальным миром, все события этого странного, словно невозможного дня.

Наша ссора на пустом месте. Воспоминания о ней отзываются укором совести перед Славой. Он не заслужил такого отношения в ответ на безукоризненное принятие и поддержку. У нас бы всё могло получиться, если бы…если бы я хоть что-то к нему чувствовала.

Выброшенный в окно телефон. Хрен я теперь восстановлю контакты, кажется, не переносила их в облако…И часть написанной статьи осталась лежать в заметках… Работаработаработа. В последнее время все мысли только о работе, пора подумать о чем- то другом.

Злополучная авария. Ее последствия всё ещё отдаются в голове тяжелой болью. Не стоило прыгать в воду с пробитой башкой… Не стоило, но вряд ли что-то изменит, если я сейчас резко отсюда вылезу, заявив, в первую очередь себе, что была неправа, сиганув сюда с разбегу. А может было бы лучше, если бы мы разбились… Нет, родители бы не пережили. Но всё-таки…

Столь неуместное, кажущееся почти комичным, предложение. Кому-то всё-таки придется переехать… Странно, как даже сейчас, спустя время, мысли о возможной свадьбе не отзываются во мне трепетом, а напоминают о каких-то бытовых вещах. Словно и правда всё давно предрешено и это был лишь вопрос времени. Кажется, я ни разу не видела его в костюме…

В легких почти заканчивается воздух, когда над кромкой воды появляется размытый, но любимый силуэт. Сквозь  толщу воды слышно, как он ругается, прося меня вылезти. Он всегда так смешно волнуется. И как он пластырь на меня этот нацепил… Я улыбаюсь, хоть он этого и не видит. Думать о нем, куда приятнее, чем обо всём этом…

В голову приходят сюжеты из древних сказок и легенд, в которых жестокие сирены утаскивают на дно несчастных, ищущих ласки моряков. Хочется уподобиться им. И утащить на дно, чтобы быть наверняка уверенной в том, что он останется со мной, что нас не разлучат ни города, ни люди, ни мы сами. Мы бы просто остались навсегда в покое вод.

Покидая лабиринты собственных фантазий, я всё-таки выныриваю, жадно хватая ртом воздух. Вытирая с лица крупные капли воды, упираюсь взглядом в Даню. Того распирает от злости и моего ребячества, тому и так хватает проблем, а у меня это лишь вызывает добрую улыбку. Сколько можно париться. Успокойся. - Дядь Дань, не бубни, - бросаю ему сквозь смех и отплываю дальше от берега, слишком прямо намекая, что слушаться его не собираюсь.

За спиной Байсаева слышны тяжелые медленные шаги, я смотрю за плечо мужчины и вижу Василия - с огромной курткой в руках, которую он передает Дане, тяжело вздыхая и неохотно поворачивая голову в мою сторону. Он пытается скрыть, но я всё равно вижу, как взгляд ползет по выступающим из воды частям тела. В конце концов он переводит взгляд на Даню и, хлопая того по плечу, почти измученно произносит:  -  Баба у тебя малахольная.

- Спасибо за комплимент, - бросаю ему вслед, когда он столь же медленно и тяжело удаляется, и уже тише добавляю, - Я ему не очень нравлюсь, - подплывая ближе к мостку, упираюсь в него и чуть приподнимаюсь над кромкой воды, чтобы быть ближе к Дане, заставляя тем самым его нагнуться. Над рекой вновь раздается гулкий пьяный свист, словно тут никто не видел обнаженного женского тела. -  А тебе? - спрашиваю, распахнув глаза и надув губы бантиком.  - Ну не смотри на меня так, словно сам сейчас утопишь, - произношу с нежной улыбкой, отвечая на его озлобленность невыносимой лаской. - Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень милый, когда злишься? - он и правда забавен, когда волнуется по пустякам или злиться из-за какой-то ерунды, совсем как сейчас. Но подобные слова, кажется, ещё больше раздражают, поэтому я ныряю обратно в воду, прежде чем Даня успевает меня вытащить. - Мы всё равно здесь застряли, расслабься…
[NIC]Анна Панкратова[/NIC][AVA]https://forumupload.ru/uploads/0012/9b/57/2/297818.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/j13IC.gif[/SGN] [LZ1]АННА ПАНКРАТОВА, 29 y.o.
profession: журналист
[/LZ1]

+1

12

Аня никогда не понимала тебя, играла в свои игры, не всегда успешно, впрочем. А тебе оставалось или подстраиваться или ограничивать ее. Вот и все развлечение: кошки-мышки, и ты почти готов остановить ее и загнать в клетку. Клетка твоего сознания - ее любимое укрытие. Прятаться на самом видно месте - это называется так. Сейчас опять играет с тобой, а ты стоишь у берега и ждешь погоды. Даже смешно.
- Ань, щас по жопе дам и поговоришь потом. - Отвечаешь тихо, но она слышит и даже не думает обращать на это хоть какое-то внимание. На мостик подходит Вася, явно уже и позабыв, как там происходит эта жизнь у молодежи. Качает головой, разве что не начинает ругаться вслед за тобой. Отдает курточку. - Спасибо... что есть, то есть, - отвечаешь задумчиво, провожая его взглядом. Тебе не нравится, что она светит тут своими сиськами. В принципе, все это только для тебя и то, что она не понимает таких простых истин говорит о многом. Например о том, что веры ей нет никакой. Такая вот хрень, ребята.
- Нравишься, - хмыкаешь, - но я бы дал ему в морду, если бы он остался здесь еще на минуту. - Говоришь вполне серьезно, понимая, что так оно и есть, к сожалению. Ревности в тебе и чувства собственности куда больше, чем способен вынести один человек. Почти истина. Почти главная правда, о которой все почему-то забывают.
Забывают... и вы забываете быть осторожными друг с другом. - И мне нравишься, дурында. - говоришь, наклонившись к девушке. Она словила игривое настроение как будто не сама еще час назад расхаживала обиженная на весь мир, но больше, конечно, на тебя. Вот так и верь женщинам и их переменчивым настроениям! О нет, никакой веры больше. Никакой.
- Сложно говорить со сломанным носом. - Каждое слово, как новый гвоздь, который забивают в крышку гроба. Гроба слишком веселого человека. - А дальше то что? Думаешь, не догоню тебя? - Смиряешься с тем, что впереди ожидается игра "догони меня кирпич", в роли кирпича, конечно, выступаешь ты сам. Стаскиваешь с себя одежду, оставляя все на мосту и ныряешь вслед за Аней. Как так получилось, что она стала твоей главной слабостью? Кто бы знал. Некоторые вещи просто происходят без нашего на то решения. Тонкая красная нить, что соединяет сердца и судьбы начинает виться с момента рождения. Растягивается, переплетается, но не рвется, как бы далеко люди не находились. После - встречаются и уже не вычистить из души этого взгляда. Он остался где-то там, в самом далеком уголке души. Затерялся и остался там. Навсегда с тобой.
Догоняешь Аню, прижимаешь к себе. - Поймал, - Любую другую, ты бы трахнул прямо на глазах у этой деревенщины, которые любопытно наблюдают за вами. Тебе было бы плевать и на них, и на телку рядом с собой. Главное самому получить наслаждение. А вот с Аней все иначе, она всегда была важнее других. Не только ее комфорт, но и весь прочий мир - ты относился к ней ревностно. Сейчас ты не мог расслабиться когда она даже не натянула футболку. - Ты сумасшедшая баба, - ловишь губами ее губы. - Нам еще искать где будем ночевать, а ты здесь разлеглась, как русалка. Смотри, как они все на тебя смотрят. Поплыли вылазить. - Но разве ей что-то докажешь?[NIC]Данияр Байсаев[/NIC][STA]через весь кипишь слышно, как ты орешь[/STA][AVA]http://s8.uploads.ru/GvB9M.gif[/AVA][SGN][/SGN][LZ1]ДАНИЯР БАЙСАЕВ, 32 y.o.
profession: следователь;[/LZ1]

+1

13

[NIC]Анна Панкратова[/NIC][AVA]https://forumupload.ru/uploads/0012/9b/57/2/297818.png[/AVA][SGN]http://s7.uploads.ru/j13IC.gif[/SGN] [LZ1]АННА ПАНКРАТОВА, 29 y.o.
profession: журналист
[/LZ1]

Странно понимать, что мы снова вместе - слишком разные, почти полные противоположности, пытающиеся примириться друг с другом, ища свой совместный путь, когда всё вокруг буквально кричит о том, что это едва ли возможно. И сейчас это очевидно как никогда, пока я дурачусь, наблюдая за его уставшей серьезностью, пока я не хочу принимать решения и искать выходы из ситуация, в то время как он только этим и занимается. Он привык, чтобы всё было под контролем. Под его контролем. А я выбиваюсь из этой четкой, размеренной картинки мира. Но, что хуже, безответственно разрушаю ее. Я опаздываю, когда он назначает встречи. Я исчезаю, не попрощавшись. Я смеюсь, когда надо плакать. Я никогда не даю никаких надежд и никаких обещаний. Я вряд ли та, с которой ему будет просто. Но, несмотря на это или даже вопреки этому, он снова рядом. Пыхтит, нервничает и злиться.

- Ой нетнетнет, - бормочу себе под нос, наблюдая, как угрозы получить по жопе становятся всё ближе к реальности, пока он стаскивает с себя одежду и ныряет в воду. Не успеваю отплыть достаточно далеко, как тут же оказываюсь в его руках - слишком сильных, слишком крепких. От этих прикосновений бегут мурашки по коже. И он не может этого не чувствовать, когда прижимает ближе, пока я цепляюсь за него, как утопающий за спасательный плот. Слишком близко. Настолько, что кажется нереальным, потому что я отвыкла иметь эту возможность - прикоснуться, прижаться, поцеловать. Кажется, я уже привыкла к тому, что мы либо не вместе, либо нас разделяют слишком большие расстояния, лишающие этой простой возможности - быть рядом. А потому сейчас так хочется получить от этого момента всё: чувствовать его тепло на своей коже, его прикосновения, его дыхание. Это сбивает с толку и я невпопад смеюсь, понимая, что зависла, выпала из реальности, отдавшись ощущениям. - Если честно, я думала, что ты останешься там, - сквозь смех ему в губы, признавая, что мой план провалился. - А мне казалось, ты смирился, - закатываю глаза в ответ на его оценку моего взбалмошного характера. Хочется добавить “как будто ты нормальный”, но я оставляю это при себе, уверенная, что он и сам в курсе, что в этих отношениях адекватных нет. - С каких пор тебя волнует, кто на меня смотрит? - слишком глупый, слишком наивный вопрос, ведь в нас разливается одна ревность на двоих, что сводит с ума домыслами и злыми мыслями, что заставляет стервозно и эгоистично отстаивать своё. - Меня волнует лишь то, что на меня смотришь ты, - вздор. Он как никто другой знает, что я люблю обращать на себя взгляды, питаясь чужим вниманием, провоцируя на пустые вымыслы и сплетни. Люблю, когда на меня смотрят его друзья, завидуя ему, когда прожигает ненавистью его очередная телка на один вечер, имя которой он забудет на следующее утро. Но это все перестает иметь значение, когда на меня смотрит он.

Прижимаюсь ближе, положив голову ему на плечо, повиснув на нем, как ребенок, не думая о том, как, наверное, глупо и смешно мы смотримся со стороны. Два чужака, ворвавшиеся в чей-то маленький, размеренный мир, мы не вписываемся, мы выделяемся. Лишний пазл в идеальной картинке чьей-то жизни.

- Ну, если что, переночуем в машине, - запоздало отвечаю на его упоминание о том, что эту ночь мы бомжуем. - Нам не привыкать, - и, пока, он опять не начать причитать, окликаю, вынуждая сфокусировать на себе взгляд. - Эй. Куда ты так торопишься? - спрашиваю с мягкой улыбкой, как смиловавшийся учитель обращается к ученику, который вот уже в десятый раз сделал одну и ту же ошибку. - Я лишь хочу сказать, что твоя жизнь - вот она, в таких глупых моментах, которые ты потом будешь вспоминать с теплом…ну…я надеюсь, что с теплом, а не со словами "а вот была у меня сумасшедшая баба.." - неловкий смешок. - Притормози хоть ненадолго, м? - странно наверное слышать это от меня - от сумасшедшей карьеристки, которая терпеть не может тратить попусту время, которой всегда надо что-то делать. Но почему-то сейчас хочется забыть о неумолимо бегущем течении жизни и не нестись в его быстротечном потоке. - Хотя бы на мгновенье, - уже непонятно, кому я это говорю: ему или всё-таки себе. Да и имеет ли это значение? - Ну или пока мы не замерзнем, - добавляю сквозь смех, давая понять, что эту надоедливую пятилетку, что во мне проснулась, ему осталось терпеть совсем недолго.

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Альтернативная реальность » выпить тебя до дна


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно