внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Was calling you a mistake?


Was calling you a mistake?

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

бар, затем номер в отеле | Октябрь 2020 | вечер

Cristina Phelps and Nathaniel Grayson
https://i.imgur.com/fVnBS4O.gif https://i.imgur.com/DKwtkuf.gif

Иногда неожиданный звонок может продолжить самые кратковременные знакомства.

+2

2

Голоса людей сливаются в одну какофонию звуков, от которой голова начинает болеть еще сильнее. Кто-то зовет меня по имени, трогает за плечо и это прикосновение, через плотную ткань, отдается разрядом тока, пробирая до костей. Резко оборачиваясь, я не могу сфокусировать свой взгляд, словно, смотрю видео, смазанное, нечеткое и неясное. Вспышки светомузыки кажутся слишком яркими, ослепляющими и они лишь усугубляют положение. Приходит осознание, что со мной что-то не так, но вместо того, чтобы хоть как-то действовать, я облизываю пересохшие губы, кончиком языка, наплевав на ярко-красную помаду,  и снова слышу свое имя, пробирающееся до сознания через громкую музыку, как через толщу воды.
- Крис? – Голос мужской и прежде незнакомый. Все, что я вижу – это его улыбка, больше походящая на оскал, чем на выражение доброжелательности по отношению ко мне. Его губы находятся на уровне моих глаз, значит, он выше ростом, даже, учитывая туфли на каблуке, которые я надела для похода сюда. Он протягивает руку, убирает прядь волос, выбившихся из косы, и ухватывает за подбородок. Не сильно, но крепко, показывая тем самым свою власть. – Ты в порядке? – Вопрос ставит меня в тупик, и я лениво отмахиваюсь от его руки, чувствуя, как двигаться становится все тяжелее, отчего паника внутри начинает расти. – Конечно, нет. Пойдем, я выведу тебя на улицу.
Нас с детства учат тому, что нельзя никуда идти с незнакомцами, нельзя садиться с ними в машину и ехать, черт знает куда. Вдалбливают нам это в голову, приводя в пример страшилки, больше похожие на городские легенды, но именно сейчас одна из них вполне может стать реальной. Мне надо собрать свои силы и придумать, как сбежать, но мысли отчего-то не хотели приходить в голову. В ней вообще была запредельная пустота и тишина, такая белая, мягкая и пушистая, что в нее хотелось нырнуть с разбега, отключиться и не беспокоиться более ни о чем.
- В туалет. – Произношу, уткнувшись в мужское плечо, почти ему на ухо, делая вид, что обнимаю, а после глупо хихикаю, изображая пьяную. – Мне надо в туалет и потом, можем идти.
От него пахнет сигаретами, алкоголем и чем-то еще, едва уловимый запах, от которого тошнота поднимается комом к горлу. Что-то приторно сладкое, и это помогает немного прийти в себя. Не уйти от этой манящей пустоты, но хотя бы обернуться и попытаться найти глазами другой путь.
Меня притащили сюда друзья, и, если я переживу эту ночь, то они, следующий день, явно нет. Все начиналось довольно невинно – пара коктейлей, танцы в  ритме с остальными под известные хиты, которым волей не волей, начинаешь вторить, срывая голос. Подруга упорно намекала мне на то, что пора было выходить из своей ракушки и начинать, если не заводить отношения, то хотя бы ничем не обязывающие романы. Я смеялась ей в ответ, когда заказывала последний на этот вечер коктейль. С алкоголем я дружу плохо, поэтому точно знала допустимую норму, и никогда более ее не нарушала, но сегодня все шло не по плану. На волне общего веселья и драйва, я теряю бдительность, и это становится моей главной ошибкой.
Он буквально доводит меня до дверей женского туалета, и хорошо, что войти туда ему не дают скопившиеся вокруг девушки. Прежде, чем отпустить, он оставляет на губах поцелуй грубый и рваный, мерзкий, и я едва сдерживаю очередной приступ тошноты. На негнущихся ногах вхожу вовнутрь, чтобы закрыться в одной из кабинок, задерживая дыхание.
- Как ты вляпалась в это, Крис? – Спрашиваю у самой себя, пока дрожащими руками достаю из кармана черного пиджака телефон. Перед глазами все плывет и то ли это действие препарата, то ли это слезы, то и дело норовящие крупными каплями скатиться по моим щекам. Наплевав на чистоту и прочие бредни, я опускаюсь на пол, съезжая медленно по стенке кабинки. Телефон в моих руках, но я не могу разобрать мелкий шрифт, не могу набрать номер, все цифры и имена вылетели из головы, поэтому тыкаю туда, куда помню, набирая последний номер в журнале вызовов. В этот момент меня мало волнует поздний час, главное, дозвониться, пока есть возможность.
- Мне нужна помощь. – Произношу после того, как долгие гудки сменяются мужским голосом на том конце. С трудом и смутно образ его обладателя вырисовывается у меня в голове. Натаниэль Грейсон. Знакомство с ним было весьма внезапным и не совсем обычным – нас познакомили собственные дети. После пары случайных встреч в парке, на детской площадке, мы обменялись визитками на тот случай, если одному из нас когда-то понадобятся услуги другого. И так произошло в скором будущем – мистеру Грейсону понадобилось продать квартиру, в чем я ему любезно помогла, взяв минимальные комиссионные. И завтра, мне обязательно будет стыдно за этот звонок, но пока, я чуть ли не плача, произношу:
- Пожалуйста, бар «Стоун».
Пожалуй, это все, что я могла объяснить ему прямо сейчас. Слова отказывались складываться в предложения. Я даже с трудом сейчас вспомнила, откуда мне был известен мистер Грейсон и почему именно он оказался в последних вызовах. Я не слышала слов, даже не знала, понял ли он меня, приедет ли он. Все, что я сейчас слышала – это звук собственного учащенного сердцебиения. Этот стук оглушал. Отложив телефон в сторону, я успеваю услышать негромкий звук уведомления – батарея почти села. Подтянув колени к груди, я обвиваю их руками, стараясь взять себя в руки, как в прямом, так и в переносном смысле этого слова.
Хотелось проснуться прямо сейчас в своей постели и осознать, что все это не более чем ночной кошмар. Но черта с два. Ощущения собственных ногтей, впивающихся в ладонь до кровавых полумесяцев, когда я сжимала кулаки, было вполне реальным. Пусть и на короткий промежуток, но это ощущение физической боли вырывало меня из состояния опьянения, позволяя сохранить остатки рассудка.
Я не осознавала до конца, что за дверью все еще стоит тот мужчина, имени которого, да, и внешности я уже не вспомню. Что я сижу в кабинке туалета на полу, а по щекам уже давно текут слезы. Что возможно,  я жду того, кто и вовсе не спешит на помощь, посчитав это если не пьяной выходкой, то розыгрышем. И именно от него зависит то, как закончится для меня эта ночь. Отсчет пошел.

+1

3

We come out at night.
Black smoke.
You see me, right?
You want me to find you.
I see you.

           Прийти кому-тона помощь не сложно, а если это человек, которого ты знаешь весьма плохо и в твоей жизни он лишь прохожий, который будет лишь вспышкой. Каждый ответит по своем, так как ему будет ближе по собственные ощущения, но большинства бы и не задумались, до момента пока это не случится и на противоположном конце трубки окажется мольба о помощи.  Только в тот момент ты можешь решить насколько готов остаться человеком и подать руку помощи.
          Натаниэль только отвез спящего сына к своей бывшей девушке, по совместительству его матери, которая не была особо счастлива такому позднему визиту, но когда это их останавливало, даже тогда когда они были еще совсем молодыми, влюбленными друг в друга и в жизнь. Мужчина уже садился за руль, когда раздался звонок, с номера который он никак не записал в телефонную книгу, дурная привычка с которой очень долго боролась его секретарша, но по голосу, который он еще не успел забыть, он понял, что голос принадлежал девушке агенту, которая занималась продажей его квартиры и подбором новой, договор и покупке которой должен был быть заключен завтра и была вероятность, что она хотела что-то уточнить, однако слова были произнесены сначала неразборчиво, можно было подумать, что она была пьяна, но было что-то еще, очень ощущался страх, который проскользни в ее голосе. Следующая попытка перезвонить ей, оказалась полным провалом. - Мне нужна помощь. – простые слова, которые заставили его нахмуриться и вспомнить о том, что именно она оказалось той девушкой, чья дочь тогда привлекла внимания его сына на детской площадки. И что-то подсказывало ему, что Кристина, врятли позволила себе напиться, показывая малолетней дочери не самый здоровый пример, пусть и семьи были разные, именно она не казалось ему их таких. - Пожалуйста, бар «Стоун».
          Бросая взгляд на часы, мужчина чертыхнулся, он собирался ехать домой и ничего не случиться, если он свернет в всего одно место и просто проверит. Натаниэлю пришлось погуглить местонахождения этого самого бара, который на его счастья оказался один. Ехать до него было не более двадцати минут, при хорошей скорости, на пустой дороге, не нарушая скоростного режима можно было уложиться в тринадцать. Откладывая телефон, который все еще был в его руке после попытки вновь связаться с вызываемым его ранее абонентом и получив в ответ только автоответчик, который говорил механическим голосом, что абонент не абонент. Грейсон, уже был в дороге, постукивая по рулю, пытаясь понять зачем ему это надо и если это пьяная шутка, насколько будет плохо от собственного действия самой девушке. Лишь время могло дать ответы на эти вопросы.
          Машина двигалась мимо ночных фонарей, скользя в ночи, ему крайне везло со светофорами, которые еще работали, ближе к глубокой ночи не будет и их. Навигатор уведомил, что ему ехать было не далеко, каких-то несколько метров. Припарковав машину у бара, мужчина направился внутрь, где несколько отличался от местного колорита, хотя бы по тому, что был на встречи с новой хозяйкой своей квартиры, отдавая ей забытую пару ключей. Подойдя к барной стойки, мужчина осмотрелся. Тут он не видел знакомого лица, да и девушка была очень яркой, рыжие волосы были нынче редким явлением. – Извините, вы тут не видели девушку невысокого роста, симпотичная с яркими рыжими волосами? – интересуется Грейсон у бармена, который покачал головой, однако, этого было мало, затем была новая попытка дозвониться, и второй бармен, который кивнул. – Да, она казалась очень пьяной, но заказывала не много,- ответил ему бармен. Натаниэль поблагодарил его, направляясь к туалетам, где еще могла быть девушка. Там была очередь. Новый вопрос к уже девушкам, которые сказали, что там кто-то закрылся. Извиняясь, он проходит внутрь под недовольные возгласы стоящих девушек, которые не были в восторге, но не попытались остановить его, когда он постучался в три кабинки и лишь из одной ему не ответили.
          - Кристина, - зовет он девушку, легкий щелчок и перед ним появляется не самая приглядная картина, рыжая красотка сидела на полу, и была в полусознательном состоянии, которое врятли можно было назвать вменяемым. Он нахмурился. – Жива? – спросила блондинка, стоящая у зеркала, он повернулся к ней, кивая. – Скорее всего накачали, - как обыденность выдала она, Натаниэль вскинул бровь, теперь осознавая несколько больше чем ему следовало знать. Опускаясь перед ней на корточках, он прикасается к ее щеке, она едва открыла глаза, прежде чем вновь провались куда-то. Чертыхнувшись, отрывает несколько бумажных полотенец, мочит их, и прикладывает их к ее лицу девушки, стараясь хоть как-то привести ее в адекватное состояние. – Поехали отсюда, - произносит мужчина скорее себе, выбрасывая влажное полотенце и приподнимая ее подмышки, за тем подхватывая под ноги, направляясь на выход. Ему любезно придержали дверь, когда он покидал весьма неудобное место, однако ситуация требовало его присутствия там некоторое время. Он уже почти миновал зал, когда его одернули. – Она со мной, и с тобой никуда не пойдет, - говорил ему мало приятный мужчина, что рассматривал несколько хищно девушку, чья голова сейчас покоилась на его плече. – Значит вы спонсор состояния девушки? Так вот я везу ее в больницу где выяснят, что она такое пила, не хотите с нами? – вполне резонно отвечал он, затем страх в глазах, что лишь подтвердили его опасения. Мало ли какую дозу она приняла, и вообще не понятно чего. Ждать пока он что-то ответит он не стал, покидая бар и усаживая девушку на переднее сидение, пристегивая и сразу открывая окно, чтобы она имела доступ к достаточному количеству воздуха. Занимая место водителя, выворачивает с парковки, уже увереннее направляясь к больнице, которая была в паре кварталов от бара. Весьма удобно. Уже в приемные покои он объяснил ситуацию, и ее увезла медсестра, попросив его подождать. Видимо сегодня он не скоро окажется дома. Расстегивая пиджак, он усаживается в зоне ожидания.

+1

4

Не знаю, сколько я так просидела. Была попытка позвонить еще кому-нибудь, но телефон сел, так и не совершив вызова. Сжав его в руке бессильно, я едва сдержала в себе вздох, больше похожий на хныканье. Прислонившись головой к стенке, я облизнула пересохшие губы, осознавая, как же сильно хочу пить.
Медленно погружаясь в состояние небытия, я раз за разом прокручивала в голове момент, когда умудрилась совершить главную ошибку, которую совершают большинство девушек, а после попадают в сводки новостей и весьма с плохим исходом. Когда я оставила свой бокал без присмотра? Вот я делаю заказ и боковым зрением смотрю, как парень наливает ингредиенты в высокий бокал, наполненный льдом. Вот, он передает его мне в руки, втыкая соломинку и желая приятного вечера, скорее на автомате, чем действительно, хотя этого. Вот я делаю глоток и приятный сладковатый и терпкий вкус ощущается на кончике языка. Подруга весело щебечет что-то про отношения, и… Я наклоняюсь чуть ближе к ней, отставив бокал чуть в сторону, чтобы лучше слышать ее сквозь грохот музыки. Дура, ну, какая же я – дура!
Сквозь медленно ускользающее от меня сознание, я слышу обрывки разговоров, больше похожих на обычный треп в женском туалете – обсуждение симпатичных парней и планы на них, обмен любезностями и марками помад и кремов, использованных в макияже. Ничего серьезного, но цепляясь за них, как за спасательный плот, я пытаюсь удержаться в реальности. Монотонный гул музыки лишь убаюкивает, и веки становятся такими тяжелыми, хочется закрыть и погрузиться в сон.
Темнота. Такая приятная прохлада, обещающая умиротворение и спокойствие, и я, как наивная, следую к ней. Голова кружится, и я чувствую приступы тошноты даже с плотно закрытыми глазами. Дождусь ли я помощи или завтра утром стану просто именем в очередном полицейском рапорте? Звук собственного имени, которое доходит до меня, как сквозь толщу воды, становится ответом. Подняв левую руку, я бессильно шарю по тонкой двери кабинке в поисках замка, а когда нахожу его, то дверь распахивается после тихого щелчка, а моя рука безвольно опускается.
Я пытаюсь подняться, пытаюсь собраться, выровнять дыхание и попросить его о помощи. На самом же деле, все это я делаю лишь в своей голове, пока тело остается неподвижным, а с губ срываются лишь сбитые, без ритма, вдохи и выдохи. Единственное, что мне удается – открыть глаза, едва заметно и на короткий миг. Лицо передо мной расплывается, и даже ощутимые прикосновения не позволяют его разглядеть, зато… Нет того приторного запаха табака и чего-то неуловимого и это успокаивает.
- Да, поехали. – Мысленно отзываюсь ему, так и не проронив ни слова, и проваливаюсь уже не просто в темноту, а в бездну.
- Мисс, вы меня слышите? – Женский голос заботливо зовет меня и из той самой темноты, я тянусь к нему. – Вы в больнице, с вами все будет хорошо. Вы можете назвать свое имя?
- Кристина Фелпс. – Горло нестерпимо дерет, как на утро после самой дикой пьянки. Пить хочется, и я облизываю губы.
- Хорошо, мисс Фелпс, вы в надежных руках.
Если бы мне сказали, что все закончится этим, я бы не вышла сегодня из дома, заперлась бы на все возможные замки и под мягким пледом смотрела бы любимые фильмы. В ходе моего внепланового и экстренного лечения я узнала, чем возможно меня накачали – рогипнол. О его действии я была наслышана, все из тех же статей с плохими заголовками, призванные предупреждать девушек и, прося их быть более осторожными. Я читала их, качала головой, считая, что такое со мной никогда не произойдет, а после смаивала ленту вверх, не ожидая, что рано или поздно окажусь на месте одной из них.
Мне промыли желудок – и это было адом на земле. Все мои внутренности выворачивались наизнанку, не один раз и не одну минуту. Капельница вводила мне физ.раствор, необходимый для борьбы с возможным обезвоживанием. Меня рвало, выворачивало наизнанку, пока кто-то из милых девушек успокаивал меня, придерживая рыжие волосы, и вытирая мои слезы. Меня всю трясло, а силы, которые, казались, стали приходить ко мне вместе с тем, как меня отпускало, вновь покинули.
- Возможны провалы в памяти, - вещает все таже медсестра, отмечая что-то в планшете, - я передам ваши контактные данные, и завтра с вами свяжется полиция, прошу, не замалчивайте такое. – Она смотрит сочувственно, пока я из больничной пижамы, в которую меня переодели бессознательную, вновь переодеваюсь в то, в чем меня сюда привезли. – Есть ли кто-то, кто сможет за вами присмотреть на тот случай, если состояние ухудшится? Я могу дать инструкции тому мужчине, что вас привез.
- Мужчине? – Я замерла на месте, держа черный короткий пиджак в руках, и если бы я не была сейчас такой бледной, то можно было бы заметить, как краска и вовсе сходит с лица.
- Что-то не так? Это он… - Она не договаривает, когда я начинаю отрицательно мотать головой, о чем тут же жалею, получая в ответ порцию головокружения.
- Нет – нет. Не он.
Не смотря на просьбы мед.сестры и дежурного врача остаться на ночь здесь, я шла в отказ, упорно настаивая на том, что хочу вернуться домой. Ну, не домой. Там сейчас была Элизабет с няней, и то, в каком состоянии я находилась – не лучшее, что должен видеть ребенок. Я шла медленно, ощущая все еще потерянность и дезориентацию в пространстве, но шла сама, что не могло меня не радовать. Скорее плелась, если уж быть точной. Грейсон сидел в небольшом кресле в зоне ожидания, и чувство стыда и вины снова накатили с удвоенной силой.
- У меня нет слов, чтобы выразить тот стыд, что я испытываю сейчас и ту благодарность. – Произношу, с запинками, в силу своего состояния, останавливаясь недалеко от него, а после прислоняюсь к стене, прикрыв глаза. – Спасибо, что пришел на помощь, но ждать не обязательно было.

+1

5

Now matter how intensely the stormy seas may batter me,
I will not fall as long as my feet are firmly planted!

           Ожидание всегда привносило в его жизнь самые ненужные мысли. Его попросили подождать, нужны были сведения, которые он не знал и знать не мог. Проще было найти того мужика и притащить его за шкирку сюда, чтобы он рассказал. Натаниэль же знал, лишь то, что ему звонил мама девочки с которой познакомился Натан и что она риелтор, который предоставил весьма приятные проценты, которые в общем-то утраивали мужчину. Медсестра пришла через некоторое время. – Вы не знаете, что она пила? Кем она приходится вам? – интересовалась она. Натаниэль открыл телефон, где была копия контракта на продажу квартиры. – Кристина Фелпс, она риелтор, который занимается продажей моей квартиры, - пояснил он, сжав переносицу, слегка потирая ее. –Она позвонила и попросила ее забрать, это все что я могу сказать, извините,- добавляет мужчина. Девушка кивнула, прекрасно понимая, что ничего больше не добьется от него. Это было просто бесполезно. Когда ты знаешь о человеке минимум, больше информации предоставить не можешь. Это было бы странно.
           - Ей сейчас делаю промывание, так что это займет не мало времени, вы можете ехать, - говорила проходившая мимо медсестра, когда видела его вновь. Грейсон улыбнулся ей, но оставался сидеть дальше, потому что если брал за кого-то ответственность, то нес ее до конца. Набрав свою помощницу, он долго ждал звонка, понятное дело ведь время было позднее, и он никогда не делал подобного ранее. – Мистер Грейсон, - отозвался встревоженный голос на том конце провода. – Доброй ночи, извини за столь поздний звонок, однако утром как только будешь в офисе перенеси все встречи с завтрашнего дня на следующую неделю и совсем отмени в риэлтерской конторе, - говорил Грейсон, прекрасно понимая, что девушка врятли будет способна подняться туда, а значит и ему там делать было ничего. – Сделай с утра, и погоди… первую встречу лучше переведи на мисс Брукс, она знает детали сделки , так что вполне может справится, нет смысла отменять ее, она слишком рано, - резонно замечет он. – Что-то случилось? Может вам необходима помощь? – взяв на себя смелось интересуется помощница, Натаниэль лишь улыбается. – Нет, спасибо, это все, буду в офисе как смогу, с утра пришли мне новый график встреч, - заканчивает мужчина, затем прощается с ней. Взгляд на часы, была уже глубокая ночь. Он совсем избавился от пиджака, оставляя его на стульях.
           Натаниэль не знал, что там происходит, но его уверяли что все нормально и она уже пришла в себя. А значит никакой угрозы нет. Сколько он выпил кофе, пока ждал возможности лично убедится, в том, что с ней все в порядке. И когда этот момент наступил, перед ним появилось приведение, цвет ее лица совершенно белый, что так сильно контрастировал с цветом ее ярких волос цвета солнце. Бледная и кажется несколько напуганная. Он сидел, но, когда она подошла ближе, встал, чтобы в случае чего не дать ей грохнуться, что было весьма резонной возможностью, смотря на нее сладость.
          - У меня нет слов, чтобы выразить тот стыд, что я испытываю сейчас и ту благодарность. – говорила девушка, едва связывая слова. Натаниэль помог ей сесть, сам опускаясь напротив нее. – Кристина, может вам все же остаться в больнице? – интересуется Грейсон, когда врач приносит ей отказ от госпитализации, который попадает в его руки. Все было предельно понятно. – Лучше чтобы с ней кто-то был, у нее могут быть провалы в памяти, как побочный эффект от наркотика,- говорил врач, мужчина не верил, что она отказалась от госпитализации после такого. – Обязательно,- прервал он ее слова, взяв контактный номер врача, который мог ему помочь в случае чего. – Скажешь куда тебя отвезти, – говорит он мягким тоном, который однако дал ей понять, что отказы не принимаются. Попрощавшись с персоналом, Грейсон помог ей подняться, и они медленно двинулись к машине, которую он оставил на стоянке перед больницей.
           Занимая свои места, он терпеливо ждал, пока она назовет свой адрес, лишь забив адрес в навигатор, тронулся с места. Они молчали, им не нужно было говорить сейчас, это было просто неуместно. Можно было сколько угодно говорить ему спасибо, а ее ругать за неосторожность, только нужно ли было это сейчас? В эту самую минуту, когда они двигались по ночному городу, практически одни на дороге, большинство людей уже были в постелях и видели уютные сны. - Я отменил нашу встречу по сделке, так что не удивляйся, когда получишь это сообщения, мы потом завершим все дела, - вдруг заговорил Грейсон, когда они остановились на совершенно пустой дороге на светофоре, хотя могли этого не делать. Это было как передышка, которая была им просто необходима, чтобы выжить и собраться с мыслями перед главным вопросом. - Дома есть кто-то кто может проследить за тобой до утра?
           Его волновало только это, а не сделка которая срывалась завтра, ему нужно было понимать, что ночью ничего не случится, и она сможет продолжить жить так как жива, что ничего не сможет помешать ей пережить эту первую ужасную ночь и отходняк, который несомненно ее ждет. Мужчина никогда не принимал наркотики, но было наслышан о том, какое утро бывает у людей принявших эту дрянь.

+1

6

Больше всего на свете прямо сейчас, мне хотелось провалиться сквозь землю. Мне бывало стыдно в своей жизни, и не единожды, но обычно – появлялся румянец на щеках, хотелось отвести и спрятать взгляд, а сейчас я лелеяла надежу о том, что под моими черными туфельками разверзнется пол, и я красиво уйду вниз, и чувство стыда вместе со мной. Вот, только этого не случится, а к тем чувствам и эмоциям, что пока еще притуплял препарат, добавиться совсем скоро еще и чувство собственной беспомощности, ибо не то, чтобы передвигаться ровно и уверенно, но даже говорить без запинки едва ли удавалось.
Холодная и чуть шероховатая стена холодит кожу, когда я прислоняюсь к стене, прикрыв глаза, едва удерживая себя в состоянии реальности. Медицинская сестра предупредила меня о том, что это состояние будет накатывать волнами, постепенно ослабевая, посоветовала поесть чего-нибудь, выпить горячего, и надеяться, что утро обойдется без адской головной боли. Вот только от одной мысли о еде комок тошноты снова подкатывал к горлу. Я потеряла счет времени, и севший телефон никак не мог мне помочь в ориентации. Мужчина аккуратно дотрагивается до меня, предлагая присесть в одно из кресел, а после помогает мне устроиться, поддерживая за плечи.
- Не люблю больницы. – Коротко вздыхаю, концентрируя внимание на лице Натаниэля. – Они меня пугают.
В мои руки попадает бланк с отказом от госпитализации, и я едва сдерживаю вздох, если не разочарования, то полного отчаяния. Слишком много строк печатного текста, который, по мнению врачей, я должна была внимательно прочитать, а после заполнить пустующие графы. Ручка плотно зажата между тонкими пальцами левой руки, вот только она слушать меня не желала, и из-за того, что периодически у меня плыло все перед глазами, рукописный текст плыл, а иногда и вовсе казался неразборчивым. Когда, осталось поставить размашистую подпись, я вновь прикрываю глаза, испытывая прилив головокружения, и появлялось ощущение, что я катаюсь на чертовых американских горках: пока я лечу в низине – все относительно хорошо, но стоит набрать высоту и устремиться резко вниз, как мир теряет краски, расплывается и перестает быть таким четким.
- Готово. – Произношу и протягиваю планшетку женщине, пряча лицо в ладонях, а локтями упираясь в колени. Рыжие волосы, которые сейчас уже были давно распущены, пеленой опустились вокруг лица, словно, пряча меня ото всех. В это время Грейсон брал ее номер, обещая позвонить, если ему вдруг понадобиться ее помощь или совет, и я непроизвольно хмурюсь, не понимая происходящего, упустив какой-то важный момент из виду, пока все мое внимание было приковано к бланку.  – Если вспомню, куда я переехала. – Отвечаю, спустя небольшую паузу после вопроса, собирая мысли в кучу, но нужный адрес почему-то упорно не желал всплывать на поверхность сознания. – Голова совсем не работает. – Произношу негромко, чувствуя при этом злость, стыд и беспомощность.
Еще немного времени, а, может, и больше, чем я предполагала, уходит на то, чтобы бланк прошел проверку и мою выписку официально подтвердили. Оставалось самое главное – добраться домой, и в этом мне вызвался снова помочь Натаниэль. Что-то внутри меня просит отказаться, ссылаясь на то, что я итак, возможно, нарушила его планы, но другая часть меня напоминает, что сейчас лучше находить в компании знакомого, а не вызывать такси, за рулем которого, может оказаться неизвестно кто.
Мы шли медленно, в основном из-за того, что передвигаться быстро в полусознательном состоянии было тяжело, и наличие обуви на каблуке, пусть и устойчивом, никак не облегчали ситуацию. Порыв свежего воздуха помогает отвоевать еще одну малую часть моего сознания. В машине было прохладно, и мурашки пробежались по открытым участкам кожи, но надевать пиджак совсем не хотелось. Холод мог помочь прийти в себя, и, если существовала такая вероятность, то я могла нырнуть в холодную ванну, наполненную льдом, и просидеть в ней столько, сколько понадобиться. Выудив из памяти, как рыбку из пруда, адрес новой квартиры, называю, пока он не сорвался с крючка.
Квартира еще была не до конца обставлена, большинство вещей все еще хранилось в коробках, и жили мы пока еще в старой. Необходимо было сделать кое-какой мелкий ремонт, докупить мебель, обустроиться и только после этого, планировалось новоселье в полной мере, с приглашением близких друзей и родных. Ехать домой к Лиз – хотелось, но нельзя, чтобы ребенок видел меня в таком состоянии. Ехать в гостиницу – тоже не то, а вот квартира, пусть и без особых удобств – самое то.
- Не нужно было отменять. – Произношу, когда его голос вырывает меня из водоворота мыслей. Поворачиваясь к нему, я бросаю на него беглый, смазанный взгляд, а после устремляю его на пустую дорогу и светофор, который отсчитывал секунды. – Пакет документов уже полностью готов, их стоило только подписать. Но, если хочешь, можем перенести, я проверю документы еще раз. – Рассуждаю вслух, нахмурившись, но не из-за отмены сделки, а от того, с каким трудом это удавалось делать. Слова упорно не желали выстраиваться в предложения, а то, что получалось с первого раза, было весьма нелогичным. Приходилось продумывать каждое слово, местоположение его в предложении, и уже только после этого говорить.
– Извини, что так получилось. – Произношу, нарушая тишину. – И со сделкой, и с сегодняшним вечером. – Снова взгляд в окно, и мне удается высмотреть магазинчик, который располагался совсем недалеко от нового дома. – М-м-м, - протягиваю я, - нет. – Отвечать пришлось честно. – Но со мной все будет хорошо, - добавляю тут же, - я просто приму душ, заправлю постель и лягу спать. Честно. Обещаю, даже не выходить за пределы квартиры до завтрашнего утра.
Впрочем, мои слова, видимо, были недостаточно убедительными, либо еж просто не возымели какого-либо эффекта, так как спустя уже десять минут мы поднимались на лифте высотного дома, на седьмой этаж. Негромкий сигнал, похожий, на звон колокольчиков, уведомил о том, что пора выходить. С ключами я справилась – с третей попытки, но все же справилась. Сигнализация еще не была активирована, поэтому, войдя в квартиру, я щелкнула свет, который точечными светильниками осветил коридор и зону прихожей.
- Еще не все вещи перевезли и разобрали. – Комментирую, оставляя пиджак на пуфике.  – Не хватает времени, чтобы контролировать происходящее здесь, но к концу месяца, уже должно быть все готово.
Квартира представляла собой двухуровневое помещение, на первом этаже которого располагалась гостиная, зона кухни и обеденная зона, объединенная в одну для экономии пространства, и игровая комната, которая пока оставалась пустой.  А вот гостевую уборную и прачечную уже установили, заполнив необходимым. По проекту дизайнера квартира должна быть в серо-черных оттенках, а декор из дерева и деревянные элементы, обилие цветов и зелени, должны были создать контраст, чтобы помещение не выглядело мрачным и угрюмым.
Второй этаж был отведен уже под: спальни – мою, Лиз и еще одну гостевую, на тот случай, если понадобиться кого-то расположить; рабочий кабинет – чаще я работала из дома, и необходимость своего угла я ощутила очень остро, в сотый раз ища что-то среди детских игрушек и раскрасок, которые так любила дочь; и основная ванная комната – с огромной ванной и душевой кабиной.  Здесь уже комнаты были светлее, а детскую уже несколько дней, как украшал декор елок на стене, выполненных в ручную. Дочь обожает природу, особенно лес, и каждый раз упорно пытается уволочь меня в парк.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Was calling you a mistake?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно