Сегодня в Сакраменто 25°c
Sacramento
Нужны
Активисты
Игрок
Пост
Чувство невесомости во время полёта каждый раз заставляло...
Читать далее →
Дуэты

    SACRAMENTO

    Информация о пользователе

    Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Дом, в котором...


    Дом, в котором...

    Сообщений 1 страница 20 из 24

    1

    декабрь 2020, пригород Сакраменто

    Michael Rinaldi, Livia Andreoli (
    http://placehold.it/245x140 http://placehold.it/245x140

    Майк и Ливия решают купить здание для нового "Парадиза" - и обнаруживают, что по соседству творятся странные и страшные вещи….

    +1

    2

    - Вот увидишь, мы обязательно найдем что-нибудь подходящее! Сейчас, после эпидемии, многие распродают недвижимость. -  ведя по загородной дороге свой «рэйнджровер», Майк светился энтузиазмом. Был он, правда, довольно наносным – он предложил поехать вместе с Ливией не потому, что его так уж волновал процесс выбора здания для «Нью-Парадиза», а чтобы окончательно помириться с ней после той неприятной истории с мертвой стриптизершей. Загладить вину, так сказать. Вслух ее Ринальди так и не признал – но предполагал, что дело важнее слов, и именно его поступок все исправит наилучшим образом.
    - Вот тот дом, кажется. -  преступный босс припарковался возле двухэтажной виллы в колониальном стиле, утопающей в розовом саду. Их требования к зданию были довольно просты. Прежде всего, оно должно находиться за городом и подальше от чересчур пристальных глаз властей и камер. Обсудив этот вопрос, Майкл и Ливия решили, что лучше всего поступить так, как они сделали в Сан-Диего – переместить бордель на некотором расстоянии от урбанистический шумихи. Во-вторых, дом должен был быть довольно большой площади и иметь приусадебную территорию – чтобы, насладившись любовными утехами, гости могли бы подышать свежим воздухом среди зелени. В-третьих, он должен быть стильным – брэнд «Парадиза» ронять было нельзя.
    У украшенных суеверной медной подковой дверей криминального дона и главную мадам Сакраменто уже ожидал риэлтор – подтянутый мужчина в очках в золотой оправе. – Я Ларс. – представился тот, протягивая Майку руку. У Ларса, потомка шведских эмигрантов, была какая-то труднопроизносимая скандинавская фамилия и он трудился менеджером по продаже особо ценных активов в риэлторском агентстве «Тауэрс». Все дома стоимостью свыше миллиона долларов проходили через него -  и Майкл подозревал тут какие-то внутренние игры. Кто хочет терять нехилые проценты от таких продаж? Наверное этот  тип внебрачный сын хозяйки – или ее любовник, хуй знает этих шведов. – А это «Splendid Place»
    Название, на взгляд Майка, было чересчур многообещающим. Вилла была милой, но не более – и цена даже при виде экстерьера казалась несколько завышенной. Впрочем, ее собственник был финансистом, какой-то шишкой из нефтяной империи Лайонелла Коэна III.  Главой управления по геологии и разработке месторождений, что ли? Теперь он стал каким-то там вице-президентом, переместился поближе к  любимому шефу, на Дальний Восток – и продавал свой дом. Однако по привычке экономистов старался вытянуть из своей собственности по максимуму. – Забор что-то низковат, да  и сад маленький, как ты думаешь? – спросил Майк у Ливии – но так, чтобы это услышал и риэлтор. Они ведь, если решатся покупать, будут сбивать цену. – Здесь уединенное место – соседи и справа, и слева давно тут не живут, так что в высоком заборе не было необходимости… - сказал риэлтор, косясь на своих клиентов. – Для нас это важно. Приватность прежде всего.  – отрезал Майк. Волновались они, конечно, не из-за соседей, а больше из-за полицейских шпиков, пронырливых журналюг и разных там нежелательных свидетелей. – И парковки толком нет… - пробормотал Ринальди. В агентстве их уверили, что в доме достаточно парковочных мест – мол, это бывшая гостиница, перепланированная в частный дом. Но автостоянка была явно недостаточных размеров. – А что там по соседству?  - Ринальди указывал пальцем налево. Первое, на что он обратил внимание – очень высокий забор и густая роща деревьев, закрывавшая весьма примечательный дом. Он больше всего… напоминал миниатюрную копию дворца из восточных сказок. Овальные и округлые окна, высокие деревянные башенки, расписанные павлинами и  полумесяцами, где-то рядом бил фонтан. – А, старое здание…. Тут давно никто не живет… Лет семьдесят ему… Раньше, говорят, это был загородный театр или что-то такое… - риэлтора соседний дом не интересовал – продавал-то он не его.

    +3

    3

    Сложно было представить, что выбор подходящего помещения под новый бордель станет такой проблемой. Требования у хозяйки Парадиза были во многом теперь завышены. Если раньше, когда она только вставала у руля этого бизнеса, ей пришлось работать с тем, что оставалось после мужа. Поэтому приходилось мириться с некоторыми неудобствами вроде той же разросшейся соседней застройки, отсутствием внутреннего двора и высокого забора, за которым можно многое скрыть. Прежде Парадиз стоял практически на отшибе, среди небольших частных домов и мелких торговых лавок, но с годами рядом стали возводить многоквартирные жилые районы, и вместе с этим пришлось все чаще сталкиваться с вниманием зевак, которые реагировали на шум и разборки, что нередко происходили перед борделем. Ливии это было не нужно. Поэтому самым важным условием при выборе нового здания была его удаленность. И за ним шли еще много-много-много пунктов. Претенциозным покупателем она оказалась. Риэлтор Ларс с ней уже откровенно запарился. Она отметала все, что он ей предлагал.
    - Откуда столько рвения возродить Парадиз? – Лив выдохнула сигаретный дым в приспущенное окно рейнджровера и свесила запястье, ударив наманикюренным пальцем по сигарете. Ветер подхватил сброшенный пепел и мгновенно разметал его по дороге. Никакие законы и новомодные электронные игрушки так и не смогли заставить ее отказаться от никотина.– Недостатка в шлюхах у тебя вроде нет, - с​ губ сорвалась усмешка, и она повернула свой насмешливый взгляд к Ринальди. - Или скучаешь по кому-то конкретному?
    За то время, которое прошло с их расставания, Ливия успела этим переболеть. Обида значительно притупилась, злость и раздражение поугасли. Она могла общаться с Майком как ни в чем ни бывало и мастерски демонстрировать свое полное безразличие, оказавшись с ним в одном обществе. К слову, случаев таких было не мало. Ринальди как будто специально искал предлоги для встреч с ней по разного рода пустяковым вопросам – взять хотя бы эту поездку – и Ливии в какой-то степени это было приятно. Не планируя возобновлять с ним отношения, тем не менее, она все чаще ловила себя на чувстве какого-то интереса к нему и их пересечениям. К тому же, всякий раз, когда знала, что придется увидеться, делала все, чтобы выглядеть перед ним максимально эффектно. Надевала свои лучшие наряды и щедро обливалась парфюмом, который он когда-то на ней любил. Словом, чтобы он локти кусал, глядя на то, кого упустил. Сегодняшний день не стал исключением. Черный твидовый пиджак от Шанель был украшен крупными жемчужными пуговицами и прошит бордовой строчкой. В тон ему шла такая же юбка по колено, на ногах поблескивали лаковые шпильки от Джими Чу, из украшений – увесистый жемчужный комплект. Завершал образ богатый и насыщенный аромат стойких духов.
    Сидя в машине, она перекинула легкие волны волос на одно плечо и почти не глядела на Майка. Лишь изредка отпускала какие-то колкие шутки, изгибая кроваво-красные губы в ехидной ухмылке. Отворачивалась в окно, затягиваясь сигаретой и делая вид, что ей нет никакого дела до того, кто сегодня с ней за рулем.
    Очередной особняк (какой он там уже по счету?) встретил буднично, не вызвав восторгов. Ливия оценивающе оглядела его из-под темных очков, пока Майкл знакомился с риэлтором.
    - Да, на фото дом выглядит иначе, - согласилась с претензиями Ринальди, даже не стараясь смягчить свой настрой перед Ларсом. – Здесь же придется все переделывать. Один только забор влетит в круглую сумму. Я не готова платить дважды.
    - Это шикарный вариант! Я могу попробовать договориться о скидке… - заюлил риэлтор, но Майк перебил его вопросом о соседнем имении. По левую сторону от предлагаемого особняка красовалось старое и явно заброшенное здание с оттенком увядшей роскоши.
    - Загородный театр? Ничего себе. Частный театр – это интересно… - сняв очки, Ливия получше вгляделась в стоявший рядом особняк, огороженный небольшой рощей и широким подъездом. Если здесь был театр, значит есть и сцена, которую можно легко вписать в ночные шоу ее девочек. - Можно выяснить, кто владелец?
    - Эм… боюсь, это займет некоторое время… Вы же говорили, что не можете ждать. Да и тут все потребует переделки! Особняк в запущении, вы же сами видите! Там наверняка все уже сгнило!
    С этим сложно было не согласиться. Ларс прав. Это не совсем то, что она искала. Зародившийся энтузиазм поутих, и она вслед за мужчинами направилась осматривать тот дом, ради которого они сегодня приехали. Все это занятие отняло не меньше часа, прежде чем они снова оказались на улице у ворот и, выторговывая более выгодные условия, прощались с риэлтором.
    - Не знаю, - разочарованно заключила Лив, когда они остались с Майком вдвоем и неспешно пошли к машине. – Может, и стоит остановиться на этом варианте. Он не идеальный, но все же… Время идет, бизнес стоит, - и хоть на сегодняшний день Парадиз перестал быть единственной кормушкой Андреоли, ведь она достаточно поднимала на Дольче Вите и порноиндустрии, но прощаться с борделем Ливия все же не собиралась.
    Она еще раз взглянула на скрытый рощицей старый особняк.
    - Слушай, ты не торопишься? Давай глянем на этот дом поближе, а? Калитка, кажется, открыта…

    +3

    4

    - Потому что я хочу тебе помочь наладить бизнес, зачем же еще? Твои проблемы – мои проблемы. – ответил Майкл, вытаскивая из кармана сине-фиолетовую пачку «Мальборо. На ней красовалась надпись на английском и арабской вязью – «Только для продажи в Дьюти Фри». Предназначались такие папиросы для одной дружественной Государственному департаменту восточной страны, в которой сигареты с ментолом были запрещены. Барри Гудини, соучастник клана и бригадир носильщиков в международном аэропорту Сакраменто, подогнал их для нужд Семьи чуть ли не вагон. «Упали с грузовика», что называется. – Те-те-те, такой прекрасный день, мы его проводим вместе, а ты говоришь о каких-то там шлюхах.  – мягко ответил Ринальди на язвительную реплику  Андреоли. Он желал вновь наладить отношения c женщиной – потому и не стал отвечать резкостью. Как и отмечать тот факт, что и шлюхи могут быть  сделать чей-то день – а то и ночь – прекрасными.
    Куря сигарету, он слушал разговор Ливии и риэлтора – и охотно согласился с идеей посмотреть соседствующий дом. В конце концов, его не так волновало, какое здание они купят  - главное, чтобы Андреоли была довольна. А визит в помещения бывшего театра был настоящим приключением – напоминавшим о том, как они искали клад в поместье старика Гастона Сэквиля. – Конечно, не тороплюсь. Пошли. – Майкл толкнул калитку – и они вошли в сад. Тот представлял собой душераздирающее зрелище –  весь зарос сорняками и мхом, некогда ухоженный газон превратился практически в травяные заросли, через который Ринальди и Андреоли приходилось пробираться, словно Индиане Джонсу сквозь джунгли. Одновременно Майкл развлекал Ливию сведениями о здании, зачитывая их с экрана смартфона – гугл оказался более осведомленным, нежели риэлтор. – Гляди-ка! Это так называемый «Muppet Mansion» - некогда самый большой кукольный театр в Калифорнии! В шестидесятых годах открыт Родни Таммани, бывшим цирковым артистом  и хозяином мюзик-холла… - Майк с Ливией вошли в дом, миновали гардеробную с вешалкой. Внутри было богато, но грязно до невозможности – красное дерево на стенах облупилось, бархат гардин был покрыт слоем грязи и пыли. Было так темно, что пришлось врубить фонарик на айфоне на полную мощность - хотя кое-какой свет сквозь окна и просачивался.  На стенах улыбались и плакали венецианские маски – но из-за того, что они были покрыты все той же коростой, смотрелись те лицами мертвецов. Ринальди же продолжал бубнить, зачитывая с телефона… - Куклы в человеческий рост…. Первая постановка шекспировского «Гамлета», где все персонажи были куклами… Бешеная популярность…. Ох ж ты епт! -  мало что боявшийся преступный босс вздрогнул и чуть не выронил сотовый – так как они с Ливией прошли в странного вида комнату. С ее потолка на веревках свисало множество кукл - в самом деле человеческих размеров. Глумливо гримасничал Арлекин с недобрым белым лицом и множеством медных бубенчиков на шутовском колпаке. Грустно улыбалась Синдерелла в платьице сиротского cитца. Сварливо поглядывали друг на друга супруги Панч и Джуди – известные персонажи британского кукольного театра. У Майкла первый шок тут же сменился детским восторгом – такого он еще не видел. – Ну пиздец! Посмотри какой роскошный реквизит! Как они такое оставили? – Майкл начал изучать еще одну марионетку -  короля в засаленной мантии, с окладистой нитяной бородой и в короне из золотой фольги. Рассматривая кукол, мафиози продолжил читать с телефона информацию о театре. -  А вот почему он заброшен, прикинь… Этот самый Родни потерял все состояние во время падения акций на бирже…  Боялся признаться семье… Отравил себя, пытался отравить жену и пятерых детей… Жена выжила, но остаток жизни была не в себе…. Трое из пятерых детей умерли… Вот больной ублюдок! – охватившее Майкла радостное оживление сменилось более мрачным настроением. Его охватило суеверное ощущение, что в этом доме могут обитать призраки. Вот сейчас прозрачные фигурки детей сдвинувшегося умом режиссера просочатся сквозь стены, протянут к ним свои ручки и заливисто рассмеются – Вы принесли нам такое же вкусное угощение, как папочка? Нафантазировавший себе страстей Ринальди про себя выругался и достал еще одну сигарету. – Пошли посмотрим сцену и… - внезапно он замолчал, ибо обратил внимание на пару свисавших с потолка веревок. На таких же болтались громадные куклы – но сейчас марионетка отсутствовала. Ее словно сорвали... чтобы заменить на другую? И если остальные веревки были в пылевых разводах, то на этой были какие-то буроватые пятна. – Слушай, это краска или… Засохшая кровь. Еще довольно свежая.

    +3

    5

    - Правда? - информация, которую Майк выдавал, уткнувшись в свой телефон, Ливию удивила. Сейчас, пробираясь сквозь заросли сада по едва намеченной плетняком дорожке, сложно было представить, что это место собирало именитых гостей на грандиозные кукольные представления. Но Андреоли загорелась еще бОльшим интересом к особняку. Ей нравились необычные вещи с уникальными историями. Не понадобилось и минуты, чтобы живое воображение перенесло ее в фантазии о той атмосфере, которая царила здесь в разгар шестидесятых, на самом пике популярности театра. Шумная топла гостей, хорошо приодетые дети, тормошащие своих богатых родителей ради покупки очередной порции сладкой ваты, повсюду куклы в диковиных нарядах, фокусники, факиры и гадалки, развлекающие гостей до начала представления. Погружение в сказку. Волшебство.
    Но с тех пор богатое убранство дома значительно припылилось. С потолка свисала плотная паутина. Зеркала, украшавшие главный холл, были почти полностью побиты. Повсюду - сплошной хлам. Старая мебель, хаотично составленная в огромной гостиной с высокими потолками, была прикрыта плотной тканью и толстым слоем многолетней пыли. Но паркет остался добротным. Ни одна половица не скрипнула под их с Майком шагами.
    Неспешно бродя по комнатам первого этажа и слушая негромкий голос Ринальди, Ливия уже во всю представляла, в какое бы завидное место для элитных вечеринок могла бы превратить этот особняк. Его богатая архитектура и остатки былой роскоши в убранстве на сто процентов отвечали ее ожиданиям от нового Парадиза. Именно таким она хотела бы видеть свое заведение, в котором каждый гость с тугим кошельком может почувствовать себя хозяином жизни и исполнить свои самые сокровенные желания.
    Очутившись в зале с ростовыми куклами под потолком, Андреоли не без интереса стала их разглядывать. Количество и разнообразие костюмов впечатляли.
    - И ты веришь в это? - в отличие от Майка Лив восприняла жутковатую историю семейства Родни скептически. - Люди любят придумывать байки... - и это опять же показалось ей очень выгодным моментом. Особняк, где бродят привидения - разве реклама нового заведения может быть еще круче? - Они разорились, Родни наверняка спился, вот тебе и вся отрава...
    Выпустив из пальцев ткань одного из костюмов, Ливия с задумчивой улыбкой прошла дальше и остановилась позади Майка, который рассматривал пустые болтавшиеся веревки с красными пятнами.
    - Это кроооовь, - зловеще прошептала она у него над ухом и, не сдержавшись, громко рассмеялась, нарушая звенящую тишину брошенного особняка. Ринальди при всем своем хладнокровии к поистине ужасным вещам иной раз напоминал самого настоящего ребенка.
    - Я уже представляю здесь первую вечеринку, - воодушевление так захватило Андреоли, что она, позабыв о том, что обещала себе держаться в компании Майка с присущим высокомерием и отчуждением, тепло провела ладонью по его спине, и, обогнув его, продолжила делиться грезами, встретившись с ним глазами. - Маскарад!.. - торжественно прошептала, разводя руками у Ринальди перед лицом. - Только представь - персонажи мультфильмов, супергерои комиксов, сексуальные вампиры, развратные оборотни... И все это мы устроим в День Всех Святых! - фантазировала она на ходу. - А в полночь выпустим привидения бывших хозяев особняка... Сакраменто сойдет с ума от этого шоу! - в глазах Ливии читался восторг. Наконец-то ее размытые представления о том, каким должен стать новый дом плотских утех, приобретали более реальные черты.
    Ее прервал отдаленный глухой стук, доносившийся со стороны кухни, которую они обошли стороной, ограничившись посещением помпезной столовой. Ливия повела глазами в сторону источника шума.
    - Что это? -  Стук прекратился. - Ты слышал?
    Андреоли даже в голову не пришло, что здесь мог кто-то быть, помимо них. А ведь в заброшенных зданиях нередко находили приют маргиналы, беспризорники и прочие бездомные. Стало немного не по себе.
    Стук тем временем раздался с новой силой. Такой же глухой, доносившийся из глубины, но теперь более настойчивый и частый.

    Отредактировано Livia Andreoli (2021-07-25 09:47:28)

    +3

    6

    - Лив, это  не люди говорят, это говорит Интернет. Как ему можно не верить? –Майк с шуточной важностью поднял украшенный печаткой в форме черепа указательный палец. Он немного гордился тем, что в свое время сумел освоить все эти гуглы, торы, телеграмы и вотсаппы – ведь, во времена его молодости, в начале девяностых. Всемирная паутина только-только зарождалась, а о мобильном интернете и всяческих мессенджерах даже и речи не шло. Некоторые олдтаймеры до сих просили что-то поискать в Сети своих внуков или более моложавых подручных -тот же Ники Спинелли-старший, да будет земля ему пухом, тыкал в клавиатуру компа с таким страдальческим видом, будто ему во время этого зуб удаляли. Дядя Сэл так и вовсе умудрился навсегда заблочить какой-то «упавщий с грузовика» айпад, который ему подогнал один из его соучастников. – Значит не веришь в такие в страшные истории? А ведь здесь такая атмосфера криповая… Этот термин Майк в свое время почерпнул  у Алессии Альтиери, говорившей о музыке, которую себе выбрала на свадьбу одна из ее университетских подруг. – А вдруг тут во тьме затаилось чудовище и как укусит? Большая ожившая кукла, как в этих фильмах про Чаки? Майк шутливо щелкнул зубами и придвинулся к Ливии, изображая монстра. Его рука ненавязчиво, словно невзначай,  приобняла ее за талию. Черт возьми, сколько можно ссориться? Неужели они не наладят снова свои отношения? В конце концов, по большой части, ради этого он и потащился смотреть дома, а теперь лазил по пыльным чуланам. – Да это в натуре на кровь похоже… - Майкл немало повидал таких буроватых пятен – и на своей одежде, и на чужой. Он некоторое время повертелся вокруг веревок, даже понюхал их, куда дотянулся (как там шутил Тони-Бешеный? «Докуда дорос, там и нюхай?»). Без результатов – если и это была кровь, то застаревшая. Впрочем, затем Майк убедил себя, что может ошибаться – наверняка это ржавая вода, краска или еще какая хрень. Откуда тут кровь? Под фонариком толком не разглядишь. Потому он вслушался в предложение Ливии. – Персонажи мультфильмов? Типа Джерри натягивает Тома из мелодию из «Луни Тунс»? Ты не заболела? – рассмеявшись, сказал Майкл, прикладывая ладонь ко лбу Ливии, словно чтобы измерить температуру. – Да уж, чувствую День Всех Святых будет – хоть всех святых выноси… - продолжил хохмить Ринальди. Хотя на самом деле, счел идею Лив хорошей. Да хоть бы идея была и средненькой – главное чтобы она была довольна тем, что происходит в ее заведении, вот как ее глаза заблестели. Плохую идею, будучи ответственным боссом, Майк не допустил бы, даже ради личных отношений. – Нет, на самом деле отлично. Эдакий готически-хэллоуинский интерьер. Гости с ума будут сходит от восторга. Только не знаю… Надо ли хозяев поминать… Вся эта тема с отравленными детьми – не слишком… сексуальная, нет? – Майкл вопросительно посмотрел на Андреоли. Одно делать – нагнать саспенсу, как говорят авторы детективов и триллеров, другое – откровенно обрисовывать довольно мерзкую историю с бытовыми убийствами.  – Как сама считаешь? Твоим клиентам самое то?
    Затем же Ринальди сменил тему  - о детских смертях он рассуждать не хотел, ему такое всегда было неприятно. После того мрачного эпизода в Бостоне,  c Агатой и погибшим сыном Барбароссы – вдвойне. – Да уж, на открытии придется поработать! Прямо страшно подумать. После такой возни наверняка отдохнуть захочется… Немного сменить обстановку, нет? Мне тут МС Вессон… Ну помнишь,  нашего двинутого рэпера…. Предложил ваучеры с пятидесятипроцентной скидкой, на отдых в одном из лучших отелей на Мальдивах…  Ему на какой-то там премии телевизионной вручили, хуй его знает… - Ринальди какое-то время выжидал, чтобы закинуть эту удочку – почему бы не сделать это сейчас? Настроение у Лив улучшилось, как-никак. – Вот прямо не знаю что с ними делать… Собственная вилла с бассейном и СПА… Личный метродотель…. Оплаченные дайвинг-туры…- Майкл не успел продолжить свою наглядную агитацию – ибо раздавшийся откуда-то со стороны кухни глухой стук заставил его подскочить. Да, он несомненно тоже это слышал – Ливии не мерещилось. – Пошли проверим. –  сначала, услышав эти звуки,  преступный босс вздрогнул – не явились ли на их разговоры пресловутые привидения? Однако затем озлился на себя на свое суеверие – уж ему-то кого бояться? Не живых  и уж точно не мертвых – за свою жизнь он их наделал немало.
    Когда они проходили мимо окна, то Майк заметил, что риэлтор уже уехал – явно заждался их, да и в продаже им этого дома он интереса не имел.- не его сфера ответственности. Впрочем, сейчас было не до него, верно?
    Кухня была безобразно грязной – некогда дорогая техника насквозь проржавела, стены затянулись паутиной, в которой обильно расплодились многоногие и многоглазые насекомые. Стоял тяжелый запах, судя по виду помещения, тут давно никого быть не должно было – однако звуки шли именно отсюда. Из-за внешней двери возле пожелтевшего от времени холодильника, ведшей куда-то вниз. -  У них там похоже винный погребок был…. Или ледник… пробормотал Майк, освещая себе дорогу фонариком на телефоне. Ступени скрипели под его ногами – их было много, ну и дом был немаленький. Наконец они оказались около еще одной двери – очень толстой, обитой сталью. Что сразу бросилось Майку в глаза – на этой старой двери висел новенький замок. Такой, какой можно было найти в любом хозяйственном магазине. Из-за нее и раздавались глухие стуки – и еще что-то… что-то напоминавшее щенячье повизгиванье..
    - Что это? Что, это, блять, такое? -  ошарашенный Майк повернулся к Ливии. Они будто оказались в фильмах ужасов. В таких случаях обычно в подвале дома кто-то прятал монстра – или там находилось индейское кладбище, где бушевали неупокоившиеся духи. Однако они были не в фильме – и прислушавшись к доносящимся из-за двери звукам, преступный авторитет с ужасом понял, что эти «повизгиванья» - на самом деле детские всхлипы…
    - Там ребенок! Ребенок!! – когда Майкл повернулся к Лив,  его лицо было мертвенно-бледным, словно он сам обратился трупом или привидением. В висках пульсировало. – Помоги какой-нибудь инструмент найти! Италоамериканец вернулся на кухню, затем в зал, они с Андреоли начали рыться по шкафам – пока Майк не нашел в ящике с инструментами какой-то болторез. Он к тому времени начал терять терпение и был готов воспользоваться пистолетом. Воспользовался бы и сразу, если бы не опасался, что в столь замкнутом пространстве пуля может уйти в глубь подвала и ранить ребенка.- или отскочить от металла и попасть какого-то из них.
    Немного усилий, немного скрежета зубовного, немного скрежета разрезаемого металла – и вот они уже спустились вниз, в подвал. Спустились, чтобы лицезреть сцену, заставившую много повидавшего Майкла замереть от ужаса.
    Cтены небольшого прямоугольного помещения освещались множеством крупных свечей, вдетых в особые подставки – электричества в доме давно не было. Все это придавало бы комнате несколько погребальный оттенок – если бы ее стены не были расписаны бравурно-жуткими рисунками. Кривляющиеся рожи клоунов, театральные занавесы, заходящиеся в аплодисментах огромные ладони… Запах экскрементов, бьющий прямо в нос…. Множество какого-то тряпья на полу…
    И посредине всего этого – чернокожая девочка-подросток… Девочка, с покрытым синяками лицом, в  лохмотьях… Девочка, одна нога которой была босой, а вторая, сильно распухшая – втиснута в крошечную обитую хрусталем туфельку… Девочка, руки и ноги которой были прикреплены к стенам цепями – сильно напоминавшими веревки для марионеток, которые они видели раньше…
    Не сдерживая грязную матерщину, Майк бросился к цепям и начал вовсю орудовать болторезом. Затем он спохватился и обратился к девочке, насколько мог ласково, хотя его голос все равно звучал как-то сдавленно. – Не бойся, девочка, все будет хорошо… Мы тебя вытащим отсюда… Как тебя зовут? Пленница подвала повернула к нему кудрявую голову – и Ринальди увидел, что ее глаза затуманены каким-то наркотиком. – Как тебя зовут?... Мэри? Эн? Ну? В этот момент до того почти безучастная девочка открыла рот – и пронзительно закричала. Пронзительно, насколько могла – ибо ее голос явно уже сел от постоянных криков. – Золушка! Золушка! Меня зовут Золушка! Он сказал… Нельзя другое имя… Теперь так…. Крики обратились в плач – по щекам юной негритянки катились ручьи слез. Майкл, которого мутило от всего увиденного, продолжал впиваться  болторезом в звенья цепи, поддающиеся одна за другой. Одурманенный ребенок, тем временем, повернулся к Ливии. - …Вы такая красивая… Я вас правда вижу или опять глюки?... Из разбитых, покрытых запекшейся кровью, губ раздался смешок – от которого у совершившего за свою жизнь множество жестоких преступлений гангстера пробежал мороз по кожи. – Вы на Фею похожи… Он ведь сказал  - сначала найдет мне Фею, а потом Принца… А потом… Девочка говорила монотонным, словно каким-то тусклым, голосом – видимо, не верила, что спасена. – А потом он снимет с нас всех кожу – и мы окажемся в его Стране Кукол…

    +3

    7

    - Действительно, - усмехнулась на фразу об интернете, продолжая держаться своей скептической позиции насчет всех этих статеек из глобальной сети.
    - Какая атмосфера?.. - переспросила. - Криповая? - не понимая точного значения этого новомодного слова, Андреоли с полуулыбкой приподняла одну бровь и взглянула на Майкла. - Эти словечки ты тоже в интернете накопал? - на самом деле, Лив подумала о какой-нибудь малолетке, с которой он мог снюхаться, пока они были в размолвке, и эта мысль ее почему-то уколола. Ей не хотелось верить - и уж тем более знать - что у Майка кто-то после нее был. Она могла сколько угодно насмехаться над этим ему в лицо и делать вид, что ей абсолютно наплевать, но внутри все было иначе. Заострять на этом она не стала. Отчасти и из-за страха услышать подтверждение собственных догадок.
    - Я не боюсь страшных историй. Они - часть моей жизни, - ответила без лишних сомнений, будучи пойманной за талию. Глупо врать самой себе. Майк все еще не был ей безразличен. И когда оказывался рядом, это становилось предельно очевидным.
    Рассуждая о сексуальных фантазиях насчет Тома и Джерри, он заразил ее своим смехом, под который было очень удобно увильнуть от объятий. - Не знаю. Мне кажется, у большинства людей есть фантазии поиметь Женщину-Кошку или невесту Графа Дракулы, - это она, конечно, к примеру. - Что касается привидений... Опасность возбуждает. Я думаю, стоит раздуть из этих интернет-статей еще больше сплетен. Богатеи приелись обычными развлечениями. Их надо чем-то удивлять. История странного особняка, где чокнутый папаша-марионеточник убил своих детей, как минимум заставит о себе говорить и вызовет интерес. А именно это мне и нужно, - Андреоли и так занималась не самыми чистоплотными вещами. В определенных кругах ее род занятий прекрасно знали. Строить из себя блюдущую нравственность вдову и отмаливать стены этого особняка было уже поздно. Прибавление к ее имени репутации хозяйки дома, где жил убийца собственных детей, заставит многих считать ее чокнутой. Но это даже к лучшему. Сумасшедших опасаются. - И, поверь, после пары натренированных приемчиков моих красоток, гостям будет абсолютно плевать, где они находятся. Можно даже Рай переименовать в Ад... Ну-ка... - она прикрыла глаза и стала перебирать пальцами в воздухе, вспоминая нужное слово. Затем резко распахнула. - Инферно!.. Звучит, а? - снова рассмеялась, удивляясь тому, как легко ей давались сегодня все эти безумные идеи. - Стоит, конечно, еще подумать над деталями. Но мне все это уже дико нравится. Надо сделать все, чтобы заполучить этот дом, - заявила решительно и твердо, давая указание, разумеется, не Ринальди, а прежде всего самой себе.
    Последний внезапно повел разговор в совершенно неожиданное русло и зачем-то упомянул про какие-то билеты на Мальдивы. Точнее, нет. Не так. Куда он клонит свою мысль, стало сразу ясно, но Ливия не дала ему закончить и резко опередила.
    - Возьми с собой Барракуду. Ему отдых точно не помешает. Он вечно так напряжен, - она ёрничала, но не могла не поддеть. Обида на то, что Ренато когда-то перевесил ее саму в голове у Майка, никуда не делась. Ринальди отчетливо понимал, что дает власть ее главному врагу - человеку, мечтающему зарыть ее поглубже в земле. И несмотря на это, он сделал его своей правой рукой. Приоритеты были расставлены слишком наглядно. Боргата была для Майка важнее Ливии. Да и еще миллион других вещей, наверное.
    Кто знает, до чего бы довели всплывшие об этом думы, но от возможных ссор их оградил неожиданный звук со стороны кухни. Они оба сосредоточили все свое внимание на нем и прекратили разговоры.
    - Так. Что-то мне это уже не нравится, - дерганным тоном отметила, когда они нашли какой-то спуск в темный подвал. Брезгливо поморщилась, случайно коснувшись скопления паутины на стене и, пока стряхивала ее, обнаружила, что Майк уже двигается по скрипучей лестнице вниз. - Ты куда? - зашептала ему вслед как нашкодившему ребенку. - Ты что, серьезно?.. А если там какой-то бродяга. Он может быть вооружен, - обычно они рьяно защищают свои ночлежки от внезапных вторжений. Очевидно, что Майка было этим не остановить и, недовольно выдохнув, Лив стала аккуратно спускаться вслед за ним. Ее каблуки не предполагали никаких покосившихся от времени ступенек, поэтому она держалась за поручни и постоянно вглядывалась себе под ноги, пока наконец не очутилась перед металлической дверью с подвешенным замком. Оттуда доносился не только стук, но еще и чьи-то всхлипывания.
    - Что это еще за хрень? - они с Майком обменялись взглядами, полными шока. Стало совершенно не до смеха и шуток. Внутри кто-то был заперт. Когда Майк озвучил и ее собственные догадки относительно того, что доносившиеся визги принадлежали ребенку, по коже пробежал мороз. Не колеблясь больше ни секунды, Лив подчинилась приказу и принялась судорожно оглядываться по сторонам в поисках чего-то, что могло бы помочь сорвать замок. В подвале ничего не оказалось, и они поднялись обратно наверх, перевернули все ящики в кухне, пока Майк наконец не нашел какой-то более-менее подходящий инструмент. За это время они не обменялись ни словом.
    А когда замок был сорван, и они вошли в потаенное помещение, Ливия и вовсе лишилась дара речи. Майк рванул освобождать девчонку от оков, а Андреоли в полном оцепенении стояла и смотрела на нее - избитую, грязную, подранную, измученную... Ей было лет четырнадцать на вид, не больше. Пронзительно завизжав свое имя, она заставила вздрогнуть и словно бы очнуться от ступора.
    - Тише, - Лив подошла ближе и опустилась возле девочки на колени. - Все закончилось, милая... - провела ладонью по ее темнокожей щеке, перепачканной в золе, и вгляделась ее худое личико. Под глазами синели кровоподтеки. Под носом запеклась кровь. Зрачки были расширены. - Ее чем-то накачали, - сказала Майку. - Больной ублюдок... - не слишком связные фразы девчонки дали все же понять, что тот, кто сотворил это с ней, играл в сказки, делая из девочки... Золушку. Тесная хрустальная туфелька на ее распухшей ноге только подтверждала все это. - Давай-ка снимем это.
    Слушая лепетания ребенка о Фее и Принце, Ливия ловчилась, чтобы осторожно избавить девочку от колодки, которую она сама не способна была снять из-за закованных рук. Распухшая нога не давала сделать это быстро и без усилий. Сколько же она провела здесь времени? - Сейчас надо будет еще немного потерпеть. Будет больно. Держись-ка, - под душераздирающий вопль детская ножка стала наконец-то свободна. К этому времени Майк закончил с цепями.
    - Надо убираться отсюда... - Лив еще раз окинула взглядом жуткую комнату, ставшую для девочки тюрьмой. От запаха экскрементов замутило. - Возьми ее на руки. Она не сможет идти сама.
    Когда они выбрались на улицу, Майк понес девчонку к машине, а Ливия немного отстала, чтобы прийти в себя. Не будучи особенно впечатлительной, увиденное сегодня произвело на нее настолько жуткий эффект, что ей понадобилось хорошенько продышаться, чтобы не вырвать. Глубокий выдох через рот. Прерывистый вдох. Затем снова глубокий выдох. И так несколько раз.
    В саду багровел красивый закат. Было спокойно и тихо. И это так диссонировало с тем, что они только что видели в том подвале... Как долго она там находилась? Стала ли она первой жертвой этого больного Кукольника или до нее были еще и другие?.. Где он сейчас?
    Когда, спустя какое-то время Лив добрела до машины, то в голове у нее была лишь одна мысль.
    - Надо выследить этого больного ублюдка и прикончить, - тихо озвучила ее Майку, который устраивал девочку на заднем сидении. - Таким тварям нельзя оставлять жизнь, - вверять это полиции и правосудию было бы наивно глупо. Полиция в этом городе не была ни на что способна. Вспомнить хотя бы тот давнишний случай с Кэт, ее девочкой из Парадиза... Правосудие в городе давно уже творила их Семья и Ливия в частности. В такие моменты - когда избавляешь землю от тварей, издевающихся над детьми, - даже не должны мучить угрызения совести.
    - Он скоро вернется, - запричитала девочка, переминая пальцы. - Скоро вернется. Он обещал, что привезет Принца и Фею...
    - Тише, с нами ты в безопасности, слышишь?.. Как твое имя?
    - Дебби. Дебора. Дебора МакКензи.
    - Мы сейчас отвезем тебя домой, Дебби. Где ты живешь?
    - Нет-нет, только не домой. Пожалуйста. Только не домой. Они разозлятся. Они скажут, что я все придумала. Что я сбежала, чтобы не работать. Не домой. Нет! Нет!
    Ливия переглянулась с Майком, совершенно не предполагая такое развитие событий.
    - Я наберу Хадсона Уайатта, - поделилась намерениями с мужчиной, доставая из кармана пиджака свой мобильный, - пусть пробьет, что известно о ее пропаже.
    Детектив-лейтенант оставался все еще ее прикормленным полицейским псом и уже не раз доказывал ей свою верность, поэтому в таком деле она считала правильным посоветоваться сначала с ним. Нельзя было давать повода полиции уцепиться за них. Если их имена свяжут с пропавшим подростком, то они надолго увязнут в неприятностях. Этого допустить было нельзя, поэтому следовало действовать грамотно и не поддаваться эмоциям.
    Переговорив с Уайаттом в стороне от машины, Ливия вернулась со странными новостями.
    - Дикость какая-то. В полиции не знают ни о какой пропаже Деборы МакКензи, - торопливо сообщила она Майклу. - Никто о ней не сообщал. Уайатт сказал, что она из многодетной семьи. Ее отец дважды привлекался за кражу и разбой. Мать регулярно попадает в отрезвители... Что будем с ней делать? Ее бы врачу показать...

    +3

    8

    - Да Алессия словечко сказанула, как -то запомнилось… А что удивительного, что  использовал его? Я ж еще молодой… Неженатый…. Яппи почти что, а? – заметил почти пятидесятилетний Майк, искоса и слегка лукаво поглядывая на Ливию. Все эти замечания, конечно, были направлены на то, чтобы вызвать у нее какую-то реакцию. Любил он все эти игры, что уж поделать.
    А вот другие игры, предложенные Лив, ему не сильно понравились. Она хотела использовать погибель детей как рекламный тренд – и такой меркантильный подход к смерти других людей показался не слишком благопристойным даже такому цинику и практику как Ринальди. Однако он поначалу сдержался, чтобы не обострять отношения из-за вопросов бизнеса. Его выражение лица лишь приобрело сухое и отстраненное выражение, а попытки приобнять женщину прекратились. Однако затем он все же решил высказаться – если раз пожертвуешь своими принципами даже ради романтических отношений, то что потом? Превратишься в подкаблучника – а такого дон мафии потерпеть не мог. – Не слишком это хорошее дело, телепать чужие могилы… Мертвых надо уважать, я считаю. Предложение же о названии и вовсе вызвало его протесты. – Инферно? Ливия, не призывай адские силы, если не хочешь, чтобы они пришли. С таким названием у заведения не будет удачи. А если и будет – то такая удача от Лукавого, который, как известно, обещает золото, а приносит черепки. Если так подумать, то и называть бордель «раем» было большим богохульством, но инферно… Это уже из рук вон.
    Отказ Ливии от поездки на Мальдивы Майкл воспринял уязвленно, но постарался не подать виду. Хотя ее намек понял прекрасно – и испытал раздражение. Вот с какой стати Андреоли полагает, что может спрашивать с него за кадровые решения? Личное это личное, а Семейное это Семейное. – Да, ты права, может Рена с собой и возьму. Снять напряжение ему действительно не помешает. Говорят местные негритянки – прямо конфетки. У них – вот так и вот эдак… -  преступный авторитет нарисовал руками фигуру  в виде песочных часов, намекая что и сам может заинтересоваться прелестями мальгашек. Разумеется, никакой информации о формах обитательниц атоллов у него было – просто хотелось спровоцировать Лив на эмоции. – Как думаешь… Ренато нравятся негритянки? Он твой деверь как-никак… Наверняка имеешь сведения…
    Крики из подвала прервали их пикирования -  и Майк, несмотря на возражения Ливии насчет опасности происходящего, полностью занялся открытием двери. Затем они освободили тинейджерку от цепей и ужасной туфельки – и Ринальди на руках отнес ее в машину. – Cогласен. – тяжело проронил преступный босс на предложение Лив избавиться от маньяка. Они как-то уже такое проделали – шесть лет назад, во время пресловутой ситуации на стройке. Здешний же психопат был еще хуже – он охотился на детей. В правосудие же Майкл никогда не верил. Даже если легавые поймают этого нелюдя, то его могут признать невменяемым и запереть в сумасшедшем доме. Да  и смертельная инъекция была бы для такого слишком легкой смертью. – Успокойся… Не домой – так не домой. Сейчас мы отвезем тебя к врачу, тебя накормят… Что бы ты хотела скушать? – cудя по энергичным возражениям Деборы (так оказывается звали «Золушку»), дома ей приходилось не сладко. Все это осложняло ситуацию – Ринальди переглянулся с Лив. Однако спорить с  девочкой сейчас не стал – главное было ее привести в нормальное состояние. Остальное потом. – Можно макдак? Маккомбо с бигмаком? И мороженое в рожке! Оно недорогое! – быстро сказал ребенок, для которого такое лакомство явно было чем-то запредельным. Сердце Майка сжалось от жалости – и он быстро сказал. – Конечно! Однако, прежде чем заскочить за фастфудом, отошел к чудом тут сохранившемуся и обслуживаемому телефону-автомату. Набрал Беппо, чтобы тот захватил пару ребят и подчистил в особняке, заодно установив  за нимнаблюдение. Странно было прибираться за маньяком – однако они с Ливией там наследили, оставили кучу отпечатков. Если заявятся копы – разговоров не оберешься. А с безумцем они покончат сами.
    Затем Ливия с разрешения Майка позвонила Хадди – и выдала неутешительную информацию о семье девочки. Впрочем, чего-то подобного Ринальди и ожидал – иначе она бы так не испугалась возвращения под родной кров. Что было с ней делать – являлось большим вопросом. – Я не знаю. Она несовершеннолетняя и без документов же. Если не вернем – как бы нам похищение ребенка не начали шить еще. А вернуть прямо сейчас… Блять, это жестоко просто. У тебя есть мысли? – глава боргаты сейчас честно признался, что находится в замешательстве,  и ждет каких-то идей от Лив. Одна же из них – показать ее врачу – была очевидной.  - Да, отвезем ее к Леону. Сольферини, брату бывшего шкипера Ливии и одному из докторов мафии. – Ей надо синяки эти залечить и детоксикацию желательно провести – ее же какой-то дрянью накачали. Однако сначала cевший за руль Майкл заскочил за макдональдсом. Вскоре девочка уже c волчьим аппетитом уплетала купленный ей вдобавок к мороженому пирожок с вишней – и, слегка расслабившись, начала рассказывать неожиданным спасителям свою ужасную историю.
    Дебора МакКензи происходила из очень неблагополучной семьи. Ее заставляли обглаживать и обшивать всех остальных детей, делать все работы по дому – а по выходным еще и отправляли побираться, чтобы собрать деньги родителям на выпивку. Безвольная мать была тряпкой в руках отца – а тот ненавидел девочку, не считая ее родной  и утверждая, что жена прижила ее от другого человека. Часто бил ребенка – а как-то побоями не ограничилось. – Он хотел… Он пытался… Нет, не могу при вас, стыдно. – глядя на Ливию, Дебора начала всхлипывать, уткнувшись лицо в мороженое. Видимо речь шла о сексуальных домогательствах – и Майкл, которого замутило, обещал себе, что с этим извращенцем его парни поговорят тоже.
    Впрочем, все дальнейшее в повествовании было и того омерзительней. Как-то Дебора стояла около большого молла и пыталась клянчить деньги у прохожих. Ее привычно гоняли охранники. Затем начался проливной дождь – и она забилась в небольшую нишу в подворотне. Домой идти боялась – ведь она еще не набрала нужную сумму, а терпеть удары кулаков родителя не хотелось. Тут-то к ней подошел он, Кукольник. Cочувственно выслушал ее тяжелую историю – и угостил спрайтом из банки.
    Пришла в себя она уже в подвале.
    Дальше последовали пытки, измывательства – и бредовые рассказы о Стране Кукол. В доме вместе с девочкой был еще один мальчик, которого маньяк называл Пиннокио. Тот был одет в бумажную одежку, а к его носу была приделана длинная деревяшка. Оказывается, звали того Брэдом и он любил похвастаться. Деньгами отца, cвоими спортивными достижениями, тем, что его после школы собираются принять в особое училище, обучающее супершпионов. Кукольник отловил его после школы, пообещал показать свою коллекцию автографов известных бейсболистов – и тоже угостил газировкой. В какой-то момент мальчик исчез  - серийный убийца уволок его вглубь дома. Что он с ним там делал, Дебора точно не знала – однако, судя по крикам несчастного ребенка, Кукольник нечто творил с его носом. Чуть ли не вырывал клещами. В подвал «Пиннокио» больше не вернулся.
    Майк, которого подташнивало все больше, загуглил информацию. Да, так и есть. Полиция розыскивала Брэда Тичерса, сына банковских служащих, пропавшего месяц назад. С плаката улыбался длинноволосый подросток в лихо надетой, козырьком назад, кепке. В живых его уже явно не было…
    - Он… эта мразь что-то рассказывала о себе? – осипшим голосом спросил Майк у девочки.
    Как выяснилось – рассказывал и немало. Поговорить маньяк любил. Имени своего не называл, но якобы приходился сыном покойному Родни Таммани. Дескать, тот его некогда отравил, испугавшись разорения и потери своего детища. Однако тот не держит зла – ибо теперь понял, что истинный гений может творить только через мучения. И он продолжит и преумножит дело отца – создав кукол, которые будут нести в себе искру человеческой жизни…
    Дальнейшие рассказы про бредни маньяка Майк уже не слушал – он обрадовался тому, что они нашли зацепку и постарался погуглить информацию о детях сбрендившего режиссера. Как выяснилось, из пятерых выжило два сына. Одного после отравления быстро вывернуло и он ограничился парой дней под капельницей. Информации об этом Милларде Таммани было немного. В одной-единственной газетной заметке за 2019 год было написано, что отставной судмедэксперт из Сан-Франциско наконец вступил в управление семейным трастом и продал авторские права на  идею театра и созданные отцом образы кукол какому-то вашингтонскому продюсеру. Однако когда окрыленный Ринальди показала портрет лысого старика девочка – та замотала головой. Мол, cовсем не похож. Другой же выживший, Лестер, долгое время содержался в сумасшедшем доме, затем же «выбрался за территорию больницы и, судя, по всему, покончил жизнь самоубийством, утопившись в Сакраменто-ривер». Круг будто бы замыкался.- Что думаешь? – снова спросил Майк у Ливии, когда они выбрались из машины возле дома Сольферини.

    Отредактировано Michael Rinaldi (2021-08-09 17:01:02)

    +3

    9

    Услышав про Алессию как причину неологизмов в речи Майкла, а не про какую-нибудь молодую прошмандовку с ногами от ушей, Ливия почувствовала облегчение и даже как-то благосклонно улыбнулась на «молодого и неженатого».​ Пока он не нашел себе никакие маломальские отношения, мог тешить себя чем угодно. А раз он задавался вопросами, кого взять с собой на Мальдивы, значит точно один. Делая все эти умозаключения в своей голове, Ливия ощутила приятное чувство превосходства над другими женщинами. Что бы там ни было, Майкл все еще сох именно по ней, а Андреоли чертовски любила ощущение власти над мужчинами.
    Хотя все эти замечания насчет фигуристых африканок и заставили ее передернуться.
    - Ага, и лобковые вши, - резковато закончила перечисление их достоинств, не считая нужным улыбаться и желая поскорее свернуть эту неприятную уху тему. Она понимала, что Майкл это все, конечно, специально сейчас говорил, чтобы ее позлить, и хоть внешне никак не отреагировала, но словесно не могла не ответить гадостью. Так и закончилась их внезапная перепалка. На взаимном раздражении.
    Майкл еще и подлил своей критикой насчет инфернального названия борделя, изобразив из себя богобоязненного католика, на что Лив, не скрывая, подкатила глаза. Сама она излишней набожностью не отличалась. В церковь ходила только на чьи-нибудь крестины или венчания. Не исповедовалась и не читала молитвы. У нее и креститься не было в привычке. Что касается высшей кары… Она слабо верила и в нее. Майкл же оказался еще одним человеком, который читал ей проповеди насчет Бога, наравне с матерью. Но мать ее хотя бы была человеком действительно чистым в отличие от Ринальди, у которого руки были по локоть в крови. Странно, что при всех своих грехах и нарушениях божьих заповедей, он боялся… дать заведению богохульное имя. Но о религии не принято спорить, поэтому тут Андреоли предпочла промолчать. Все равно сделает по-своему.

    ____________

    Однако после всего произошедшего в особняке настроение и мысли Ливии во многом поменялись. Сидя в машине Майка и слушая рассказы девчонки о больном ублюдке, державшем ее в подвале, Лив ловила себя на мысли, что хотела бы отмотать время назад и никогда не очутиться в этом отвратительном месте. Но с другой стороны, так бы они не спасли эту девчонку… Кто знает, какая бы участь ждала ее, если б они с Майком случайно не заглянули в этот заброшенный особняк. Может Майк прав, есть в жизни какое-то божье провидение?
    К слову о Ринальди. Ливию прилично удивило его поведение. Она впервые видела его таким взволнованным и каким-то… ранимым, что ли, разбитым. Неужели все это жалость к девочке? Он с таким трепетом вызвался купить ей еду из Макдоналдса, так бережно к ней отнесся. Глядя на все это, Ливия подумала, что он, наверное, был бы чудесным отцом. Тем самым безотказным, из которого отпрыски лихо вьют веревки. Даже странно, что при таком трепетном отношении к детям, Майкл еще не обзавелся своими.
    - Псих, сбежавший из сумасшедшего дома, больше похож на наш объект, - ответила, что думает по поводу всего услышанного в машине. – Наверное, он выжил.
    Они выбрались на воздух перед домом Сольферини, и, оставив девчонку временно в салоне, направились навстречу доктору, чтобы все ему объяснить. Пока шли, Ливия рассуждала:​
    - Он вернется в тот дом, - где оставил свою жертву. – Нам надо ждать там. Это единственный вариант найти эту сволочь. Не спугнет ли его Беппо с ребятами? – Лив считала, что Майкл рановато попросил там все подчистить. – Если заметит возню возле дома, он сбежит, и вот тогда мы его уже точно не найдем, - сперва надо было схватить этого ублюдка и устроить ему самую мучительную из возможных смертей. Если это, конечно, не противоречит жизненным заповедям набожного Ринальди.
    Ливия предпочитала вести дела мирно, но за годы работы на Семью столько всего с ней приключилось, что очень многие взгляды претерпели изменения. Жестокость иной раз была необходима, а пистолетом можно было действительно добиться гораздо большего, чем добрым словом. Что же касается таких тварей, как этот Кукольник, издевавшийся над детьми, Ливия считала, что таких необходимо исключительно истреблять. Никакое лечение или заключение им не помогут.
    Переговорив с Сольферини и передав ему Дебби, они с Майком снова остались одни. Пока решали вопросы с Леоном, на улице значительно потемнело и стало прохладно. Давало знать о себе чувство легкого голода. Так уж получилось, что с утра она ничего не ела. Впрочем, как и Майкл.
    - Ты не голоден? Поедим где-нибудь? – ненавязчиво пригласила на ужин. – Может, в Брускетту? – все-таки какие бы пафосные места ни открывались в Сакраменто, ничего не было душевнее и вкуснее семейного ресторанчика Ди Манны.
    - Я тут подумала… - сказала, когда они уже сидели за столиком, а перед ними были расставлены вкуснейшие блюда итальянской кухни. – Дебора может пожить какое-то время у меня. Пока не оправится. Дом большой, я живу одна. Место найдется. Не хочется возвращать девчонку к родителям, которые ее даже не искали, у нее и так сильнейший стресс, - у Леона ей тоже не остаться. У Сольферини была большая семья. Появление в доме чужого ребенка уже и так вызвало, небось, немало вопросов. - Заметила, как тебя задела сегодня эта история… - осторожно глянула на Майка, отпивая красного вина. – Не знала, что ты так трепетно относишься к детям, – и это была явно не пресловутая игра на публику. В таких обстоятельствах не разыграешься. – Почему ты не завел собственных? – тихо задала личный вопрос, который крутился у нее в голове весь сегодняшний день. Ливия очень сомневалась, что не нашлось ни одной достойной для этого женщины. Да и желающих наверняка было много. ​ Не только же по стрип-барам он таскался, в конце концов. - Разве не хотел?
    Их разговор прервал звонок от Беппо.
    - Босс, мы все прибрали по-тихому. Что за пиздец тут творился вообще?... – сообразив, что это уже не его ума дело, он продолжил. - Короче, это… Парни следили все это время за входом и улицей. Пока хозяин этого бедлама не появлялся. Нам оставаться приглядывать?..
    - Черт, они могли спугнуть его, - предположила Лив, когда Майкл повесил трубку и передал ей суть звонка. Затем помолчала, дожевывая кусочек сочного лосося на своей брускетте. – Есть еще вариант. Можем наведаться в эту психбольницу, где держали второго выжившего сына Родни. Там попробуем выяснить, где он обитал или куда мог податься после побега. Полиция, как всегда, забила на все поиски, я уверена, - затем она быстро добавила. - Я могу поехать с кем-то из парней, если ты занят, - не хотела, чтобы выглядело так, будто она выдумывает причины побыть с ним вместе. Хотя отчасти это было именно так.

    +3

    10

    - Возможно, выжил. Там сказано – что предположительно покончил с собой… – Майк не знал, буйная ли это фантазия Ливии или очередное проявление ее острого ума – но он одобрил такой ход мыслей. Он пробудил в нем воспоминания о старых временах – когда они вместе переживали приключения и разгадывали тайны. Когда закрутился их роман, Ринальди решил, что это не случайно. Ступени одного пути, звенья одной цепи. А потом произошла ситуация со стриптизершей. В который раз в своей жизни Майкл с грустью подумал о том, что все наши размышления о судьбе и предназначении иллюзорны. Нам одна за другой даются какие-то знаки, подсказки –а потом они не приводят ни к чему. Судьба, как шаловливый ребенок, смешивает кубики – и мы возвращаемся к обычной неразберихе  и хаосу. – Разберемся мы с этим. Помнишь, как искали клад в поместье Сэквиля? Все эти его шарады... Загадки… Весело было. Возможно сейчас Ринальди смотрел на тот случай, когда они оттяпали здание «Дольче Виты» слишком сентиментально – но оно всегда вызывало у него особенные воспоминания. Обычно его приключения были брутальными, связанными с убийствами и разборками, вгоняющими в кровь адреналин и тешащими его эго – а то было другим. Босс мафии словно на немного вернулся  в детство – не в свое, с уличными хулиганствами, подростковой бандой и курением травы, а какое-то другое, из книжек. Они с Ливией были словно разведчиками, путешественниками, открывающими древние тайны. Это было здорово, как ни крути.
    – Подчистить надо было сразу– туда легко мог нагрянуть хозяин или еще кто… Тот риэлтор знает, что мы туда заходили… - не хватало еще Майку оказаться под следствием по столь гнусному и позорному делу – понятно, потом отпустят, но по его репутации это нанесет сильный удар, а газетчики поднимут визг. И это привлечет внимание к их бизнесу. – Если ребята его засекут – мы его найдем, даже если сбежит. Автомобильные номера, все такое…
    Вскоре они передали Дебору доктору Леону Сольферини. Тот не задавал многих вопросов  - тертый был калач, много повидавший. Брат покойного капитана, изначально недоучившийся психолог, позже получивший по настоянию авторитетного родича и высшее медицинское образование, он был какое-то время был одним из функционеров докторского профсоюза, промышлял аферами со страховками и держал небольшой карточный клуб. Cемья Леона была большой и дружной – и Ринальди был уверен, что там девочке  не только окажут медицинскую помощь, но и накормят вкусным ужином. Кларисса, жена Леона (и, к слову,  племянница солдата запада Рэя Баризи) была радушной хозяйкой и готовила хорошо.
    Предложению же поужинать Майк обрадовался – Очень голоден. – соврал он. На самом деле у него в горле стоял ком, он не мог и думать о еде. Все представлял себе того бедного мальчика, которого этот псих назвал «Пиннокио». Как это – быть вырванным из теплого детского мирка, где все тебя любят, оберегают, и самая большая проблема - полученная в школе плохая оценка? Как это – оказаться внезапно в руках чужого взрослого человека, пытающего тебя так, как не пытают своих недругов даже они, закоренелые бандиты? О чем он думал? Звал ли родителей? Молился ли Богу? А Бог слышал его – или нет? Есть ли он вообще, тот Бог, в которого Майкл верил, но к которому уже опасался часто обращаться? Почему в этом мире все наполнено чертовыми случайностями – почему Майк, опасный и неутомимый преступник, выжил после множества покушений, тщательно спланированных и направленных именно на него, а мальчик, по какому-то странному закону лотереи, наткнулся на маньяка? Опять-таки почему он, Майкл Пеллегрино Ринальди, c cамой юности прокладывавший себе путь пистолетом, так и не сел – хотя всегда морально к этому готовился? А какого-нибудь несчастного студента колледжа брали с пакетиком кокса на кармане, и отправляли в тюрьму, где его насиловали негры, ломая ему всю жизнь? В чем тут справедливость? Потому что он, Майк, нужнее миру? Сказать такого дон Семьи Торелли не мог даже при всем свое эго. – Да, пойдем поужинаем. В «Брускетте». – сказал италоамериканец, прогоняя вихрь ненужных мыслей. Так еще ненароком и монахом заделаешься – или философом. А ему это надо?
    В «Брускетте» им вскоре выделили отдельный кабинет – и накрыли стол. Креветки, мидии, паста с кальмарами, cэндвичи с лососем, несколько бутылок хорошего белого вина. Хозяин ресторации, ДиМанна, хотел по, по обыкновению, задержаться около их столика и поболтать – но заметив угрюмое выражение лица бывшего однокурсника и его односложные ответы, возвратился на кухню, шеф-поварствовать. Ливия и Майк остались одни – и смогли вернуться к своим разговорам. – Хочешь, чтобы Дебора осталась у тебя? Да, на время это было бы неплохо… - слова Ливии приятно удивили Майка. Он не думал, что так ценящая свою независимость женщина решит немного поступиться личным пространством и пустить в дом чужого, по сути,  человека. – Но проблемы это не решит, сама понимаешь… Девочка без документов, и ей надо ходить в школу… - не мастырить же ей, как сбежавшему на Сицилию Джуниору Альтиери, фальшивые бумаги? Задумавшись над ситуацией, Майкл, чтобы снять стресс, почти залпом выпил первый бокал вина, Пил он жадно, подергивая кадыком, не стесняясь Ливии, Сильно сближаясь с человеком, часто уже перестаешь демонстрировать манеры. – Я думаю, я мог бы поговорить с Ракимом… Дебора живет в их районе… Они позаботятся о ее отчиме, педофиле гребаном… Что означало в этом контексте «позаботиться» - Ливия должна была понимать, не первый день в мафии.
    - И приглядят, чтобы ее мамаша вела себя прилично… А с другой стороны – в семье ей все равно придется не сладко. Что думаешь? - Майк тут советовался с Андреоли – он не знал, как поступить. Может, ее женская чуйка что подскажет.  – Эм, что? – вопрос Лив застал Ринальди врасплох. Он подозрительно посмотрел на нее – не было ли это прелюдией к подколу, вроде «наверняка уже парочку от своих шлюх завел – о них так же заботишься?» Однако в голосе бизнесвумен яда не замечалось – и Майкл решил ответить. – Дети – слабые и доверчивые. Они еще не знают, что наш мир - это большая выгребная яма. Их обижать – все равно, что щенка пинать ногами. – ответ Ринальди был в довольном мрачном духе, однако жестокость к детям всегда вводила его в такое состояние – и сейчас, чтобы перебить его, он налегал на вино, по большому счету пренебрегая разносолами ДиМанны. О своем скверном детстве, возможно, заставившем его особо болезненно реагировать на дурное обращение с детьми Майк говорить не стал. Лив эти факты были известны из некоторых его оговорок – а жаловаться на что-то, на фоне произошедшего с жертвами Кукольника, было бы как-то мелко. Плохое детство? Да его отец, сильно пьющий владелец ресторанчика, бил его, чтобы «вышибить преступные гены твоих дедули и дядюшки». Но в отличии от Деборы у него на столе всегда была еда, ему покупали одежду,  а мать, не смея возражать буйному супругу, все же старалась загладить его вины гостинцами для сына.  А Брэда его родители, служащие крупного банка, наверняка холили и лелеяли, даже руки не поднимали – а потом на его пути попался больной ублюдок, воткнувший ему в ноздри металлический крюк – или что он там сделал?...
    Майк слегка вздрогнул – и чтобы прогнать ненужные мысли,  глотнул еще вина. Потом вернулся к вопросу Ливии. – Ну, знаешь, как-то на гольфе,  Гвидо и Фрэнк начали меня корить бессемейностью… Я им на это ответил что-то вроде «Ну хорошо, что у вас для некоторых дел есть я, бессемейный, кого, если что, не так жалко будет»… Большинство парней были женатыми, имели детей – да и итальянская традиция вроде бы стояла за это. Но парадокс был в том, что  дурные последствия «их дела» часто разрушали семьи, превращая жизнь родичей мафиози в ад. Постоянные обыски в доме, аресты и смерти близких людей – легко ли вынести такое? Немудрено, что часто в жизни детей гангстеров появлялись наркотики, антидепрессанты, нервные срывы… и становились они нередко на ту же преступную дорожку, что и родители, но бывали менее успешны, зачастую.
    Постепенно вино сделало Майкла разговорчивым. Он решил развить свою мысль. – Вот смотри, дети обычно для нас самое главное в жизни, так? Защищать их, заботиться – естественный человеческий инстинкт, да? А значит – они наша слабость, через которую нас могут прогнуть… Прогнуть враги из преступного мира – или же федералы. Многие крысы ссучивались, потому что долгая тюрьма и конфискации имущества грозили разорением их семьям. Оправдать такое было нельзя – но объяснить этим было можно.  – Или вот растить ребенка из-за решетки – как тебе такое? Со многими из парней такое случалось – тот же Марчелло, покойный муж Ливии, большую часть своей жизни видел своего отца, Тано, только в комнате для свиданий. Потому и вырос таким, каким вырос, возможно.
    Говоря все это, Майкл как бы азартно спорил – и не с Ливией,  даже не с Гвидо и Фрэнком, а с самим собой и собственными решениями. Впрочем, объяснение не ограничивалось – и Лив была достаточно умна, чтобы понимать, что преданность Коза Ностра не являлась единственной причиной. Как и эгоцентризм Майка, его страх потерять независимость, о которых он говорить не стал.
    – Ладно, ты наверное, думаешь. – я его о нем спрашиваю, а он тут речюги толкает… Мне кажется, для того, чтобы ребенок был счастлив, его родители должны быть готовы… Финансово… Психологически… И важно, чтобы матерью ребенка была такая женщина, с на которую мужчина... Смотрел бы серьезно, что ли... Я до зрелых лет таких женщин не встречал, судя по всему… Оговорку «до зрелых лет» хитрый Майк тут сделал не просто так. – Иначе ребенок будет нежеланным – а нежеланный ребенок всегда несчастлив. Я для отца был нежеланным ребенком.  – несколько сумрачно завершил Майк, и отправил в рот намотанные на вилку макароны под сливочным соусом. Аппетит постепенно возвращался. – А ты сама? Ладно, первый брак не сложился… Не сложился, мягко сказано – не все несчастливые замужества завершаются смертельным ядом для мужа и тюрьмой для жены. Но об этом Ринальди из деликатности говорить не стал. – Но потом – ты не думала о таком? Семья, дети… У такой… ошеломительно привлекательной женщины наверняка была масса вариантов. И комплимент Майкл сюда ввернул не просто так, да.
    Беседу прервал звонок от Горлеоне. – Беппо, все потом. – но там маньяк орудовал, судя во всему. Сидеть там всю ночь не надо… Сделайте вот что, купите маленькую портативную камеру  - или пару – и  поставьте их там в деревьях… Чтобы было видно, кто входит в дом и на какой машине подъезжает… Завтра посмотрите запись. Заставлять пацанов там куковать ночь напролет преступный босс счел излишним  – на другой день всех ждали дела по бизнесу, да и по сути это задание не было связано с нуждами организации – они, так сказать, творили добро на общественных началах, ну и «очищали свой город». – Аюшки, шкип. – ответил явно повеселивший Джузеппе. Ему, понятное дело, не улыбалось проводить вечер не дома с семьей, а возле заброшенного кукольного театра.
    Мысль же Ливии навестить дурдом Майку понравилась. – Отлично, завтра и поедем. Я с тобой…  если ты сама не предпочитаешь общество кого из парней. – Ринальди слегка ухмыльнулся. Затем вытащил телефон и сделал звонок Тео Марино. У того ведь была масса завязок в медицинском мире – а ехать в психушку, не подготовив там почву для их визита, не хотелось. Через какое-то время Тео перезвонил – проделал он там все сам, или же посоветовался с тем же Леоном, неизвестно, но в своем блокнотике крестный отец поставил ему плюс. – Слушай, нас завтра примет профессор Педерсон, директор этой психушки. Ему объяснили, что мы щедрые благотворители, готовые сделать финансовое вливание – и с завязками в профсоюзе медиков вдобавок… Так что примут по-королевски… -  Майкл допил вино и взял меню. – Как насчет десерта? Говорят, наполеон у ДиМанны сейчас просто чудесный…

    Отредактировано Michael Rinaldi (2021-08-23 09:14:57)

    +3

    11

    Выслушав Майка относительно Деборы, Ливия вынуждена была, к огромному сожалению, с ним согласиться.
    - Да, ты прав, - оставить ее у себя надолго не получится. – Но хотя бы первое время пускай побудет у меня. Попрошу Нину приглядеть за ней, - эмигрантка из Восточной Европы, если уж быть честной, работой была не обременена. По сути, она только убирала в доме, вызывала вовремя садовника и чистильщика бассейна. Готовить ей приходилось очень редко, потому что Ливия обычно дома только завтракала, а приготовить омлет она была в состоянии и сама.
    Объяснить себе желание помочь Дебби Андреоли толком не могла. Чувство жалости все еще оставалось для нее крайне нежелательным, и она слишком привыкла его подавлять, чтобы вот так внезапно предоставлять незнакомке крышу над головой и брать за нее ответственность. Это был какой-то сиюминутный импульс, порыв, о последствиях которого подумать она не успела. Но Майкл внес разумного рационализма, за что Лив оказалась ему благодарна.
    - Даже не знаю, как ей помочь… - задумчиво пережевывая пищу, произнесла она. Мысленно Ливия осаживала себя, напоминая, что таких несчастных девчонок, как Дебби, живущих в неблагополучных семьях, с папашами-уродами, целые тысячи. Всем не поможешь. В конце концов, она не Мать Тереза. Но в то же время не покидало чувство, что она обязана непременно что-то сделать для этой девочки. Привнести в ее жизнь хоть немного красок.
    Услышав неожиданное заявление Майка отправить отца Деборы на небеса, Ливия вскинула на мужчину испуганный взгляд. Затем снова опустила глаза в тарелку. На какое-то время за столом повисло молчание. Раздавался только скрежет приборов.
    - Мне не нравится, когда мы становимся вершителями чьих-то судеб, - наконец произнесла Лив. Не в таком объеме, хотелось добавить. Безусловно, гнусные подонки многим портят жизнь, но в праве ли они решать, кто достоин оставаться на этом свете, а кто нет? С Кукольником – не вопрос, но вот отец Деборы… Они даже не разобрались толком в ситуации. Может ведь быть и такое, что девочка что-то не так поняла или нафантазировала. – В конце концов, мы не знаем, как все там обстоит на самом деле, - прекратив есть, она посмотрела на Майка, не уверенная до конца в решении поднятой проблемы, и как будто бы ожидая этой ясности от него. Но вскоре поняла, что и Майк пребывает в растерянности. Случалось порой и так, что не на все вопросы находились очевидные ответы. Нельзя было поделить этот мир на черное и белое. От этого на душе стало еще тоскливее и тяжелее.
    И все-таки Ливия умела переключаться и оставлять дурное позади. В целом, она привыкла жить, не оглядываясь, и обладала полезной способностью забывать неприятные моменты - не циклиться на них. Иначе давно бы наверное утонула в алкоголе и седативах. Увиденное днем в подвале она тоже постаралась прогнать из своего сознания. Поставила на этой ужасной картине блок и всё, и не пускала туда себя. Не оборачивалась.
    Майклу было сложнее отпустить это. Андреоли заметила, что он держится мрачнее тучи и непривычно резко налегает на спиртное. Но она никак не попыталась его успокоить или расшевелить. Есть такие моменты, которые нужно переварить самому.
    Разговор о детях позволил немного переключиться. Хотя радости тоже не привнес. Ливии в этой теме также нечем было прихвастнуть. Тут не разбавишь разговор каким-нибудь забавным роликом своего чада и не вспомнишь смешной или нелепый случай. Тем не менее, послушать рассуждения Майка было любопытно. В целом они были очень схожи с ее собственными.
    Ливия так же считала, что ребенок непременно станет слабостью, что в ее жизни, когда не сегодня-завтра можно либо сесть (и очень надолго), либо схлопотать пулю в очередной дележке территорий, заводить ребенка слишком беспечно. Меньше всего на свете она хотела бы стать плохой матерью, а с ее образом жизни это казалось неизбежным.
    Когда Майк завершил свои размышления внезапным добавлением о том, что он и сам был нежеланным ребенком для своего отца, Ливия в каком-то необъяснимом порыве поддержать его, сиюминутно протянула руку и накрыла своей ладонью его. Майк никогда не рассказывал подробностей своего детства, но по каким-то оброненным крупицам в их беседах Ливия догадывалась, что оно было весьма непростым. Как она поняла, от отца ему прилично доставалось, но заниматься расспросами считала лишним. Опять же, ей казалось, что лучше этого просто не вспоминать. Как она сама не вспоминала свой мучительный брак и два года в женской колонии. Она мягко сжала его ладонь и горько поджала губы. Сколько бы недомолвок и обид не разделяло их, Майк оставался человеком, который не был Ливии безразличен. И ей было очень жаль, что ему пришлось столкнуться в детстве с отсутствием любви. Возможно, это и сформировало будущие черты его характера – холод, недоверие, расчетливость и жестокость. Иногда из-под этого плотного покрывала просачивался свет, но довольно быстро он снова мерк.
    - Да какие у меня варианты? – медленно отстранила ладонь и перехватила бокал с вином. – Семья, дети…  Как ты себе это представляешь? – грустно ухмыльнулась, делая глоток. – Мужчины могут положиться в воспитании детей на жену. Если с ними что-нибудь случится, с ребенком останется мать. Он будет всегда под присмотром, пока мужчина воюет или отсиживает свой срок. А на кого положиться мне? – она снова хмыкнула, пожимая плечами. – В браке с Марчелло у меня мог бы быть ребенок, - призналась, мысленно возвращаясь в прошлое. - В какой-то момент я думала, что он все между нами поправит. Но потом мы в очередной раз поссорились, у меня случился выкидыш и, наверное, это к лучшему, - как бы сложилась жизнь, если бы не дикая случайность, из-за которой она лишилась ребенка? Если бы… Ливия терпеть не могла это сослагательное наклонение. Конечно, все было бы иначе. Она не решилась бы избавиться от Марчелло и, возможно, была все еще при нем, воспитывая ребенка в обстановке скандалов и драк. Если такова цена за счастье материнства, то она отказалась бы ее заплатить. – А потом мне некогда было думать ни о семье, ни о ребенке, - жизнь так стремительно бежала вперед и состояла в основном из череды неприятностей и нервотрепки, где воспоминания о приключениях, связанных с поместьем чудаковатого Сэквиля, оказывались приятным исключением из вереницы куда более мрачных событий. Зачастую бизнес и проблемы, которые он приносил, концентрировали всё внимание вдали от тех фантазий, которыми живет большинство женщин ее возраста. Моментами она думала о том, что время уходит, но не представляла, как изменить его течение.
    Никаких намеков на себя в речах Майкла Ливия не заметила. Не приняла на свой счет и замечание по поводу правильных женщин, которых Майкл якобы не встречал до зрелых лет. Она подумала, что он обобщает, ведь себя отнюдь не считала подходящей кандидатурой для создания семьи. Вряд ли кому-то из тех, кто ее хорошо знал, вообще приходило в голову, что с ней можно построить подобное будущее. Не думала она прежде ни о чем таком и с Майклом, не строила планов, жила одним днем. А сейчас вот сидела, беседовала с ним об этих личных моментах и отчего-то ловила себя на досадной мысли о стриптизерше, которая разрушила их отношения. Все так мелко кончилось.
    Занятая этими непривычно сентиментальными размышлениями, она почти не слушала разговор Майка по телефону и неспешно допивала вино. От алкоголя она несколько разомлела.
    - Нет... - пряча блеск в глазах, протянула на замечание относительно других парней, с кем бы она хотела съездить в больницу, - я предпочла бы тебя, - и предпочла когда-то, во всех смыслах. Она выдержала на нем многозначительный взгляд.
    Кто предложил идею выдать себя завтра за благотворителей, было не ясно, но звучало неплохо. А как они перейдут в беседе с директором на тему чокнутого сына Родни, можно сообразить и потом. Сейчас уже было не до того.
    - О нет, я пас, - со смехом отказалась от десерта, чувствуя, что и Майк немного отошел и расслабился. - Отвези меня лучше домой.

    Отредактировано Livia Andreoli (2021-08-23 20:34:09)

    +3

    12

    Когда Ливия заговорила о том, что ей не нравится, когда они выступают вершителями чьих-то судеб, Майкл  удивленно посмотрел на нее. Как может не нравиться возможность вершить суд по своему усмотрению, влиять на вещи, вместо того, чтобы плыть по течению и оставаться безропотным свидетелем событий? Сам Ринальди этого не понимал – он очень ценил ту власть над людскими судьбами, которую ему давало высокое положение в преступном мире. Ценил, пожалуй, куда больше денег или жизненных удобств. – «Не судите да не судимы будете?» Что же тогда предлагаешь, оставить это дело на копов? Им на эту девочку насрать  вот когда он ее изнасилует или убьет тогда да, вмешаются, Может быть. – Майкл в упор посмотрел на Ливию. Та сама сталкивалась с домашним насилием – и понимала, как редко в таких случаях дело доходит до суда. Жертвы, из-за страха, стыда или Стокгольмского синдрома, подолгу не заявляли на своих мучителей – и потому длилось это все обычно годами. Многие педофилы уходили в могилу, не получив расплаты – но Ринальди такого допускать не cобирался. Не для того девочка спаслась от серьезного маньяка – чтобы потом попасть в лапы своему, локальному.  – И зачем ей врать? Она только что от смерти спаслась. Но я прикажу разобраться сначала. – на этом Майкл решил закрыть тему. В конце концов, время подумать о судьбе Деборы еще было – сначала следовало разобраться с ненормальным убийцей. Да и разговоры о детях увлекли его, заставив на время забыть о грубой реальности тех проблем, которые им предстояло решить. – Да, я понимаю тебя.– внимательно выслушав Ливию, сочувственно сказал Ринальди. И только сейчас задумался о том, что все сложности, порождаемые «их делом» для семейной жизни и отношений, для женщин таковыми являются вдвойне. Гангстеры из парней нередко хватались за старую установку – супруга занимается домом, детьми, и в криминальные дела мужа не лезет. Да, сексуальная революция давно уже прошлась по стране быстрыми темпами – и mob wive уже  не так безропотно принимали  насаждаемую их мужьями политику «не спрашивай, не говори». Таких случаев, каким хвастался покойный Марчелло – о том как его мать ночью смиренно смывали с отцовских ботинков, что ли, какую-то кровь, не задав Гаэтано ни единого вопроса – уже не часто встретишь. Однако до известной степени старое правило работало, позволяло сгладить многие углы. Но что сделать в той парадоксальной ситуации, когда гангстер... сам женщина? Какой муж потерпит такое неведение, ложь или недомолвки супруги о своих делах? Только безвольный альфонс какой-то. Очевидно, поэтому Агата, единственная известная Майклу особа прекрасного пола, связанная с их делом и при этом имевшая опыт длительных  отношений, выбирала в спутники жизни… таких же преступников. Но стала ли даже такая подпорка гарантией стабильности этих самых отношений? Вот то-то и оно. – Оу, я не знал об этом. – когда Лив, отвечая доверием на доверие, рассказала ему о выкидыше, то Майкл на некоторое время замолк. Дело это было деликатное и болезненное для любой женщины – тут не пристало ни сетовать, ни соваться с любопытными расспросами. Потерять ребенка – это страшно. Потому Майкл лишь ответно накрыл ладони Ливии своими. Слегка придвинул свой стул. – В общем как-то так у нас с тобой с этими делами семейными. Две белые вороны. – негромко сказал он, поглаживая запястье Лив. Интересно, как сложилось бы, выживи ребенок Марчелло? Быть может, капитана тогда бы так не понесло, может, в Семье не произошло бы переворота – и они жили бы в другом мире теперь? А может, все было бы по-прежнему – только Донато убил бы Марчелло сам, «Парадиз» переписал бы на кого из своих прихлебателей,  и Ливия превратилась бы в типичную мафиозную вдову…. – И я вот тоже предпочту тебя.- и всегда предпочитал, во всех смыслах. Странное дело – Майкл всегда опасался настойчивости женщин, с которыми связывался, опасался посягательств на его свободу. Они всегда хотели большего – брака, семьи, детей – а он не был готов и сводил это на нет.  Иногда полюбовно, чаще c нюансами… Италоамериканец потом испытывал облегчение, будто вырвался из-под давящего на плечи жернова – но заодно и горечь, и ощущение некоей неблаговидности от своих поступков. Потом он подолгу не вступал в что-то постоянное, перебиваясь случайными связями. А затем наступала вся та же скверная последовательность событий.
    С Ливией все было по-другому. Она изначально сама настаивала на тайне их связи – из какой-то своей гордости, не желая давать повод думать, что приобрела какие-то блага через постель босса. Казалось бы, чего еще желать, при независимом характере Майкла? Крутишь себе роман с донельзя красивой и обаятельной женщиной – и никаких тебе обязательств, никаких разговоров о кольцах, капусте и аистах. Однако парадокс был в том, что Ринальди начала бесить эта секретность. Он сам впервые в жизни начал делать шаги вперед,  заговаривать об каких-то дальнейщих планах – притом что Лив не очень-то торопилась. – Да, пожалуй тоже откажусь. – вместо кофе Майкл выпил последний бокал вина и попросил счет. Вскоре они уже ехали в сторону дома Андреоли. Полил сильный дождь – тугие струи разбивались о лобовое стекло машины, дворники работали как сумасшедшие. Италоамериканец рассмеялся – и высунул руку в окно, ловя стремительные капли. – Знаешь, в детстве я любил такую погоду. Ну вернее – под дождь попасть любил. Все на тебе вымокло нахер, знаешь что дома орать будут – а ты знай себе бежишь через мокрядь эту. Cвободным себя ощущаешь. Все прячутся – а ты нет… Тебе пофиг… - Майк сам не знал, зачем рассказывает Лив эту ерунду – сколько ему тогда было, восемь лет? Но захотелось рассказать - и все. Не стал он упоминать о том, что после таких забегов обычно отправлялся в гостеприимный дом Альтиери, где его всегда ждали чай и вкусности, а не затрещины вопящего о «не берегущего потом и кровью заработанную одежде щенке» папаши. Высохнув, можно было и домой вернуться  - а иногда, под предлогом совместного делания уроков, он так и оставался под кровом семьи лучшего друга. Благо, когда надо было идти в школу, Фрэнк всегда, не чинясь, одалживал ему кроссовки и свежую футболку. Боже, о какой хрени он сейчас думает? - А ты, когда маленькой была… что любила? Баловали тебя? Почему-то Майку казалось, что у Ливии детство было куда более уютным и безмятежным, чем у него. Он мало слышал о ее родных – но у него всегда было впечатление, что ее семья не была такой дисфункциональной, как его собственная. Там не было доброй, но забитой матери – и не было отца, настолько озлобившегося из-за нереализованных амбиций, что он начал ненавидеть своих более успешных, но «криминальных» отца и брата. – Знаешь, Лив, я теперь насчет того дома не уверен вообще… Все-таки знаешь… Ауру никто не отменял…  - Майк подъехал к вилле Андреоли, проследовал за ней до крыльца. И вдруг резко взмахнул рукой, будто разрубая Гордиев узел. – Да и черт бы с ним cейчас, c этим домом! Я по тебе соскучился вообще-то.  Сильно соскучился. Соскучился по твоим шуточкам. По болтовне нашей. По посиделкам в "Брускетте"... – дон приобнял женщину, развернул к себе. Его ладонь коснулось ее щеки, он приблизил свое лицо к ее лицо. Медленно поцеловал ее. В который раз удивился – насколько вкус ее губ и языка, запах духов, аромат и тепло ее тела стали для него привычными, своими... и вместе с тем предельно возбуждающими. Без них реально cтановилось тяжело – сколько бы он не старался отвлекаться на других женщин. Те могли быть обаятельными, красивыми, веселыми – но это был не свой дом, это была череда гостиничных номеров. Ты можешь провести там вечер, равнодушно-оценивающим взглядом оценить мебель и ковры... В какие-то моменты тебе даже может быть там относительно комфортно – но ты все равно поймешь, что ты там чужой, гость. Ты не откроешься такому человеку ни на йоту, ты не поймешь, какой он – потому что тебе это и не надо. Другой уровень отношений. Другой уровень близости. Другой уровень секса. – Если хочешь, я уйду. Подъеду завтра. – ладонь Майка забралась под платье Лив, накрыла ее обнаженное плечо. Губы оторвались от губ, прочертили линию вдоль ее шеи. – Но вообще, я порядочно подустал в этих разъездах. Баранку крутить вообще неохота.

    Отредактировано Michael Rinaldi (2021-09-04 06:22:41)

    +3

    13

    Странная штука. Несмотря на ужас, свидетельницей которого сегодня довелось побывать, на тягость, что обременяла первую половину дня, и на отвратительную погоду, которой этот день закончился, сидя сейчас в машине рядом с Майком, Ливия ощущала необъяснимый покой и душевный комфорт. Словно приплыла в теплую тихую гавань. И если ее физическому расслаблению поспособствовало вино, то за душевную составляющую надо было сказать спасибо Ринальди. Он не делал за ужином ничего особенного, они просто беседовали, и, оказалось, это именно то, что Ливии было нужно.
    Она смотрела в окно, откинув голову на сиденье. Наблюдала за движением машин, за ударами частых капель в стекла и за тем, как их размазывают беспощадные дворники. Большую часть дороги она молчала, наслаждаясь ощущениями, и подключилась, только когда Майк вспомнил свое детство. Повернулась к нему, с улыбкой слушая о том, как он бегал под дождем, когда был еще совсем мальчишкой. Детство - такой удивительный период. Даже тяжелые времена вспоминается с теплом. Врезаются в память какие-то приятные моменты и проносятся с тобой через года. У Ливии тоже такие были.
    - Я любила гонять на велике. Вообще не чувствовала времени. Мы уезжали с соседскими детьми на речку и могли провести там целый день, - забавно было вдруг вспомнить об этом, ведь все это осталось совсем в другой жизни. - Один раз я сказала родителям, что буду у подруги готовиться к урокам, но что-то пошло не так, и мы умотали к речке. Про время забыли совсем. Когда вернулась, меня ждала дома такая взбучка! Оказалось, что мама прорыдала весь день, а отец ездил по кварталу - разыскивал меня. Думали, со мной что-то случилось, ведь у подруги меня не нашли. Пожалуй, в тот раз мне влетело сильнее всего. Стыдно было жутко. Но и признавать своей вины не хотела, - под словом "влетело" Лив, конечно, не подразумевала никаких ремней - отец ее и пальцем никогда не тронул. Но вот в угол ее ставили, и сладостей лишали. - Кажется, у меня как раз тогда отобрали велик. Папа подарил его какому-то мальчонке у меня на глазах. И я, конечно же, плакала навзрыд, - посмеялась, взглянув на Майка. - Через пару месяцев я выплакала себе новый. Это к слову про баловство. Да... Папа если и злился на меня, то долго это у него не продолжалось. Если бы у нас было больше денег, уверена, он бы исполнил все мои прихоти. Но семья у нас была не самая состоятельная. Папа допоздна вкалывал на трех работах, мама трудилась в аптеке, а вечерами шила на заказ. Все это, чтобы мы с братом ни в чем не нуждались, - сейчас же Нико и Мария Манчини жили в хорошем районе пригорода Сакраменто, у них был добротный, хоть и уже старенький дом, который им когда-то подарил бывший зять, и самое главное, по меркам Ливии, им больше не приходилось впахивать, чтобы достать себе кусок хлеба. Она позаботилась о том, чтобы старость они встретили без лишних забот, развлекаясь чаепитием с соседями, сканвордами и настольными играми.
    Вспомнив о своих родственниках, Ливия подумала и о близких Майка. Судьба оказалась к нему все же очень жестока. Испытав не самое сладкое детство, ко всему прочему позже он потерял еще и сестру, а самый лучший друг оказался за решеткой.
    - А к Силь твой отец тоже относился плохо? - осторожно спросила она о сестре. С мальчиков отцы, как правило, спрашивают строже, девочкам все же делают скидку. Но если Майк был свидетелем того, как отец обижает его сестру, то вполне понятно его желание ринуться на защиту Дебби. Для него подобные ситуации, вероятно, как нож по сердцу. Хотя еще пару лет назад Лив бы сказала, что этого самого сердца у Ринальди попросту нет.
    За разговором она не заметила, что машина уже давно стоит у ее дома. Они вышли и, минуя, струи дождя, очутились на крыльце, возле входной двери.
    - Я тоже немного, - скрепя сердце, дала волю ответному признанию и не стала сопротивляться, когда Майк сократил между ними расстояние и коснулся ладонью ее щеки. Прикрыла глаза, наслаждаясь его внезапной нежностью. Он, конечно, выпил сегодня слишком много вина, оттого и такой разговорчивый, откровенный, смелый, но какая сейчас разница? Ей хорошо стоять вот так, в его объятиях и снова ощущать на губах теплые поцелуи.
    - Не хочу, - чтобы уходил. - И чтобы все было, как прежде, тоже не хочу, - не хочет этой ревности, подозрений, скрытности. Когда осаждаешь свое желание подойти и обнять, потому что вы на виду. Когда отшучиваешься на вопросы общих друзей насчет вашего романа и молча терпишь сплетни Карло Марино о том, как босс развлекался вчера в ночном клубе. В конце концов, почему не заявить свои права на этого мужчину открыто? Пускай болтают что угодно. Надо задрать голову повыше и послать их всех нахрен. Она, твою мать, избранница босса, и пусть только попробуют открыть свой грязный рот. - Не хочу больше скрываться, - она обвила его шею руками и потянулась к губам. Игриво прикусив нижнюю, прошептала. - Сильно устал? - и ее рука заскользила вниз по груди, пока не зацепилась за ремень. Пальцами прошлась ниже, по ширинке, оставляя на ней свои легкие дразнящие прикосновения.
    - Иди сюда.
    Она потянула его с крыльца, прямо под дождь. Сбросила туфли перед газоном, продолжая вовлекать его под ливень и намокая под мощными струями сама. Подставив лицо грозному небу, она закрыла глаза и раскинула руки.
    - Чувствуешь свободу? - Лив улыбалась, радуясь своей глупости и прокручивая в голове воспоминания Майка из детства. - Так ты делал? - ее уложенные волосы за пару мгновений вымокли до самых кончиков. По лицу сыпали градом крупные капли. Босые ноги ощущали будоражащий холод мокрой травы. Она сбросила пиджак прямо на землю и прильнула к Майку, обвивая его шею обеими руками. Взгляд темных глаз задержался на его лице. Тесные объятия и прикосновение тела передавали ей тепло, укрывали от прохладного и беспощадного потока воды. Он словно очищал их от прежних неприятных событий. Смывал все то плохое, что между ними было, и дарил надежду на то, что после этой тучи над головой снова воцарится ясное безоблачное небо.

    +3

    14

    - Я на велике тоже любил. Гонял как сумасшедший. – признался Майкл. Первый настоящий велосипед – четырехколесные не в счет – купил ему дедушка Сильвио. Cине-красный, с начищенными до блеска спицами колес, настоящим, взрослым кожаным сиденьем – на нем семилетний Майк выделывал иногда просто немыслимые пируэты. Очень часто это происходило около дедова дома, где он пропадал не реже чем у Альтиери. Cтарик же обычно сидел около крыльца, попивал свою любимую домашнюю граппу и подбадривал горячего любимого, хотя и шаловливого внука. Внезапно Ринальди вспомнилось что-то такое, от чего он невольно, вполне себе по-мальчишески, прыснул. – Я как-то это…. Выделывал всякие штуки, а мимо дома деда как раз проезжал Ричи Плейс….А за рулем – Джо Кимеретти, он жирный был, как наш Пит из Сан-Диего, помнишь его? И Тано Андреоли с ними был. Ну они и тормознули, около дома деда, поболтать хотели. Их Семья была тогда совсем небольшой и дон прекрасно знал каждого из своих солдат – так что ничего удивительного тут не было. Блаженная патриархальность, так сказать. – Ну я в общем… Там пялился на босса и его «кэдди», что  затормозить не успел – меня прямо на его машину понесло. В итоге пришлось парашютировать прямо на живот Джоуи. Деда чуть инфаркт тогда не хватил. Ринальди до сих пор помнил это – Сильвио тащит его за ухо, Кимеретти матерится и растирает пупок, упавший велосипед вращает колесами... А Ричи-Плейс, великий Ричи Пласентино – «дядя Ричи», так часто потчевавший маленького Майка конфетами – хрипло хохочет во все горло, его живое морщинистое лицо выглядывает из заднего окошка длинного седана. Жить самому влиятельному в двадцатом веке дону Сакраменто оставалось меньше полугода. Однако юмор не покидал его до смерти – проявился он и тогда. - А Ричи и говорит – Джо, по-моему малой на тебя наехал! А дядя Винс рассказывал, Тано потом острил, что у меня, мол, врожденное чувство иерархии – лучше протаранить пузо солдату, чем тачке дона крыло поцарапать… - Майк редко вспоминал свое детство – мало в нем хорошего видел с высоты прошедших лет, кроме дружбы с Фрэнком да визитов к деду. Зависимость от отца, от учителей, ограничения свободы, ощущение своей слабости – чего тут хорошего? Вот бандитская юность – иное дело, о ней Майк был потрепаться всегда рад. Однако с Ливией все было по-другому, чем «обычно» - и сейчас италоамериканец вовсю нарушал очередное табу, смеясь над своими отроческими неудачами. – А что за подружка? С которой вы сбегали? Ты со многими еще общаешься… Из одноклассников, друзей детства? Компашка Майка из его школьных времен сильно поредела. Фрэнк сел, Большой Джон Морра и Джоуи Риччи мертвы, Мэнни инвалид, Маленький Джон из-за пристального внимания надзирающих офицеров почти ни с кем не видится. Есть Карло, с которым они ходили в школу, но другом их он никогда не считался.  Есть ДиМанна со своим рестораном. Остальные же – те, что никак с мафией связаны не были – рассеялись по свету. Ринальди даже их лиц не мог вспомнить. Как звали, например, того парня, который сидел на правой парте и потешно передразнивал голоса учителей? Лестер? Лесли? – Силь? На нее он скорее не обращал внимания. Рявкнет, чтобы не закрывала телик, да и все. Весь мир Джакомо вращался вокруг него. Гребаный ресторан. Гребаные непонятки с родственниками. –возможно, Майкл делал ошибку, позволяя себе все эти откровения. Обычно он такого не допускал – босс не может давить на жалость, выглядеть уязвимым. И мужики, жалующиеся на родителей, жен, детей, всегда вызывали у него усмешку. Что-то не нравится? Решай проблему,  а не вопи на весь мир, какой ты несчастный. Но сейчас откровенные слова так и лились из него – возможно, потому, что Лив рассказала ему о выкидыше. Она открылась – и он тоже позволял себе открыться. Странное это было чувство. – Я теперь понимаю, что дело даже не во мне было. Его злило, что меня любят дед и дядя. А у него с ними не сложилось. В чем-то проштрафился перед ними в молодости. Дядя Винс мне не говорил – «все же твой отец». С тех пор и стал орать о своей честности. Внезапно Ринальди раскипятился и даже пристукнул ладонью по стулу – так что на нем вздрогнула посуда, качнулась почти опустошенная бутылка с вином. Он на мгновение вернулся в детство – во времена тягостных семейных обедов, когда он испытывал презрение к отцу – и одновременно мучился из-за того. В такие минуты он особенно остро ощущал, насколько лучше тем же Фрэнку или Мэнни, у которых с их «батями» были нормальные человеческие отношения, с походами на бейсбол, рыбалкой, барбекю на заднем дворе. Те же еще и жаловались на строгость своих отцов – мы никогда не ценим то, что имеем. – Блять, что за человеком надо быть? Когда дедушка Сильвио приходил на обед, папа вокруг него чуть ли не прыгал! Не хочешь ли еще винца? Не одолжишь ли мне денежек? А когда тот уходил – костерил их с дядей Винни, отбросами называл! И он еще ждал, что я после такого его пиздеж про «честный труд» слушать буду? Или уважать его? Преступный авторитет замолк столь же резко, как и повысил голос, Ему сделалось несколько стыдно – вот так прорвало. Перепил, что ли? Но дело было не в вине – просто эксперимент с разговором по душам о детстве зашел не туда. Ринальди с непривычки начал озвучивать то, о чем обычно только думал – а Ливии разве интересно это все слушать? Она не его психотерапевт – которого никогда и не будет – Ладно, извини. Демонстрация скелетов из семейного шкафа Ринальди прекращена. В общем, ты уже поняла, что ебанутая у нас семейка была, так что мы с Алом еще держимся. – этой шуткой Майкл решил снизить градус беседы – а себе дал зарок на сегодня снизить градус спиртного. Вплоть до нулевого – и завязывать вообще с этими «странными настроениями». А то так и в Тони Сопрано с его нытьем превратишься.
    Однако на сегодня «странные настроения» не закончились. Они доехали до дома Андреоли – и дальше все становилось все чудеснее.
    Они стояли под дождем, чьи струйки становились все более густыми, все более напористыми – и Майку было на это наплевать, как тогда, в детстве. К нему неожиданно и правда пришло чувство свободы. Свободы говорить, что на сердце, что придет в голову – не оглядываясь на репутацию, эго и статус, как он делал всю жизнь. Он понимал, что это ненадолго – из обычного мужчины он скоро опять превратится в связанного кучей условностей крестного отца. И потому сейчас торопился высказать все – пока об этом не пожалел. – Ладно, Лив, послушай. Ты мне правда очень дорога. – эти слова Майкл произнес скороговоркой – словно преодолевая рубеж. Лоб его был нахмурен, руки обвивали талию женщину, он на время прекратил ее целовать даже – потому что Лив сказала ему важные слова. О том, что не хочет скрываться – и он тоже должен был ответить не менее важными словами. Пока опять не закует свое сердце в броню величественности, пока опять не испугается выглядеть слабым или зависимым. Он должен был сказать – если она воспримет не так, потом все можно списать на алкоголь. – Я конечно не ангел… Да и не стану им никогда… Да и ты не с крылышками…  Майку казалось, что он – обычно столь красноречивый – сейчас изъясняется какими-то стереотипными сериальными фразами. Он словно косноязычным стал  - может потому, что намерено избегал пафоса, не желая покрывать то, что рвалось изнутри фальшивой позолотой. А без позолоты – как красиво скажешь? Да никак. – В общем, я правда бы хотел, чтобы мы … Не скрываясь. Вместе. По-настоящему.  -эту достойную школьника речь босс мафии закончил весьма поспешно –и перешел к действиям, которые в таких случаях говорят за себя лучше слов.
    - Устал, да… -  негромко сказал Ринальди, перехватывая ладонь Ливии и осторожно направляя ее обратно на свою ширинку, чтобы она ощутила насколько он… устал. Его член затвердел еще в момент их первого поцелуя – да что там, еще в машине, когда он чувствовал запах ее духов и теплоту ее плеча рядом. Майк также скинул пиджак и прижал к себе Ливию. Его рот вновь соприкоснулись с ее ртом, язык – с языком, а рука скользнула под насквозь мокрую блузку. Он гладил ее живот, бедра, провел пальцами по затвердевшим соскам. Он вновь и вновь зарывался лицом в ее волосах, вдыхая их аромат, он кружил ее под дождем в каком-то безумном танце. Когда Ринальди отрывался от губ своей женщины, то он… улыбался. Не показушной голливудской улыбкой и не своей обычной иронично-косой ухмылочкой, а – до ушей. Как изредка улыбался в детстве.
    - Погоди… - когда они вновь оказались у крыльца и Лив открыла дверь, Майк внезапно подхватил ее на руки – и понес. Делали ли ей так? Если и делали – Ринальди было не важно. Сейчас ему вообще было ничего не важно, кроме их двоих – и ночи впереди. – Простудишься же, cумасшедшая. – рассмеялся он, вспомнив как Ливия вытащила его под дождь. Быстро сбросил с себя одежду, нетерпеливо, не боясь потерять пару пуговиц на рубашке. Вновь прижал Лив к себе, его пальцы теперь ласкали нежную плоть за ее трусиками, проникали внутрь, дразняще терли бугорок клитора. Его губы снова слились с ее губами, головка члена терлась об ее бедра и живот. Наконец Майк не выдержал – опустившись на диван, он усадил Лив сверху, себе на колени. При этом он не переставал улыбаться. Улыбаться улыбкой счастливого человека.

    +3

    15

    Рассказ о том, как Майк наехал на пузатого солдата, вызвал неподдельный смех. Ливия обожала истории Ринальди. Ему всегда находилось, чем попотчивать слушателей, и Андреоли, как и многие, с удовольствием распускала уши. Иной раз она сомневалась, было ли это все взаправду или Майк привирает для красного словца, но вслух никогда не ставила эти истории под сомнение. Ринальди был умелым рассказчиком, и не стоило искать, где правда, а где вымысел, гораздо лучше просто получать от этих историй удовольствие, что она и делала.
    - Рикардс, конечно, - вот, кто был той самой подружкой, с которой она все детство и юность влипала в приключения. - Бернадетт, - та самая, с которой Майка не надо было знакомить, он и сам отлично справился. Сейчас Ливия относилась к их роману менее болезненно. Если раньше она считала свою связь с бывшим любовником подруги чем-то противоестественным, то теперь в сознании кое-что поменялось. Майкла она стала воспринимать прежде всего как своего собственного мужчину, тем более, что Бернадетт давно уже жила в Европе и была счастлива с другим. - Она же сейчас на другом континенте. Мы созваниваемся, да, - нынешние технологии позволяли преодолевать расстояния за секунду, поэтому помех для общения с Берн Ливия не видела. И про свой роман с Майклом в какой-то момент ей тоже созналась. К счастью, та восприняла эту информацию вполне спокойно и не стала психовать. Ровно так же она узнала и об их расставании несколько месяцев назад. - Да нет, ни с кем кроме Берн, не общаюсь. Меня звали на встречу выпускников, но что мне было там делать? Рассказать, как лишила работы нашего одноклассника Итана Фроста? - Ливия до сих пор вспоминала ту историю с некоторой досадой. Итан был неплохим парнем, но ради собственных целей пришлось уничтожить его карьеру в тюрьме. - Помнишь, это тот парень, который помог собрать компромат на Кросса, начальника "Ручьев". Одна из услуг для Монтанелли.
    Она сейчас задумалась о том, что друзей, которые не были бы связаны с "их делом" у нее и нет. Да и вряд ли она кого-то может назвать другом. Приятели. То же касалось и негласного клуба жен гангстеров. Ливия поддерживала с ними отношения, поскольку совместные праздники обязывали, могла выбраться куда-то на шопинг или в спа, но все же близкими они ей не были. Разве что Агата, пожалуй. Сферы их интересов сходились. Но, положа руку на сердце, стоит сказать, что Ливия и не нуждалась в том, чтобы часто проводить время за женскими посиделками, изливать свою душу, обсуждать мужиков и их подарки. Для нее все это не составляло большой важности и было лишь малой частью ее интересов. В то время, как у других женщин, именно эти темы в разговорах и превалировали. Ну, еще дети, где Ливии тоже нечего было вставить.
    То, что у Майка вырвалось насчет отца, произвело колоссальное впечатление. Откровения стали неожиданностью. Прежде от Ринальди она такого не слышала. Он не только при ней не упоминал семейных скелетов, как выразился, но и вообще никогда раньше об этом не распространялся. Для него эти травмы были глубоко личными, и Ливии было необычайно приятно, что он приоткрыл для нее завесу тайн своей детской боли, поделился с ней, как с близким.
    - Не извиняйся, - сказала она, опустив взгляд. - Даже представить не могу, как это, жить в такой обстановке, - ведь ее детство было счастливым и лучезарным, несмотря на нужду. Лив задумалась. - Забавно. У нас с тобой абсолютно разные точки отсчета, а в конце концов мы оба - эгоцентричные одиночки, - отправила ему грустную усмешку. Но эта усмешка отнюдь не излучала сожаление. Что есть - то есть. - Никому не доверяем. Никого к себе не допускаем. Знаешь, почему так? Думаю, мы уберегаем себя от боли, - а с болью они были знакомы оба. Майку досталось от отца. Ливия наелась ее от мужа, нахваталась в тюрьме. Кроме того, они оба не раз сталкивались с предательством друзей, когда те начинали стучать федералам. Выпив, Лив любила пофилософствовать.
    Вскоре, правда, на смену этому желанию пришло желание побезумствовать, и Ливия вытянула Майка под дождь. Они стояли под ливнем в объятиях друг друга и целовались, как конченные романтики. Она жадно прихватывала его губы, с наслаждением ощущая на языке столь возбуждающую смесь алкоголя и табака. Ей дико нравился этот вкус. Дико нравился Майкл. От его прикосновений вело.
    Какая бы близость и дружба между ними ни проскальзывала, основой всего по-прежнему был умопомрачительный секс. Без этой химии отношения оставались бы в совершенно иной плоскости. Она по-прежнему страшно хотела его. И в момент затвердевший член говорил об ответном желании. Только ощущения, благодаря откровениям и уровню доверия, стали еще глубже. Вытаптывая босыми ногами газон и обнимаясь с Майком под струями дождя, Ливия чувствовала себя в этот миг абсолютно счастливой. Она давно не совершала безумств.
    - Да плевать, - рассмеялась, когда он подхватил ее на руки и внес в дом под заботливое "простудишься". - Хочу быть сумасшедшей, - жадно прошептала у его губ и впилась ему в рот. - Хочу быть с тобой, - и это есть главное безумство. Делая шаг в жизнь Майка, она понимала, что обратной дороги нет. Она должна принять его образ жизни и образ мыслей со всеми вытекающими последствиями. Это не только почетный статус, определённая неприкосновенность и защита, но также зависимость и конец свободе, к которой она так привыкла после смерти Марчелло. Ревность Майка она уже успела на себе испытать в полной мере. На что он способен, ведомый эмоциями, Ливия видела. Так что впредь делать других мужчин инвалидами будет не слишком хорошо... Однако сейчас Лив не думала ни о каких минусах. Тем более не думала ни о каких других мужчинах. То, что они наконец так естественно помирились, казалось абсолютным волшебством.
    Оба вошли в дом насквозь промокшие и, не включая свет, стали снимать друг с друга одежду. Она едва успела выпрыгнуть из юбки прежде, чем Майк упал на диван и подтянул ее к себе на колени. На ней остались узкие трусики и мокрая расстегнутая блузка. Холод ткани при каждом прикосновении возбуждающе колол упругую грудь. Блузка липла к телу, просвечивая затвердевшие соски, которые требовали ласки. И губы, которые могли дать эту ласку, оказались прямо перед ними. Сев сверху, она заерзала бедрами у него на паху, продолжая то глубоко целовать, то отрываться, тяжело дыша и прижимая к своей груди. Черт, как ей не хватало этих будоражащих ощущений от его уверенных рук, которые лезли ей в трусики. Майк никогда долго не выжидал. Она обычно и опомниться не успевала, как его наглые пальцы уже изучали ее изнутри, нажимая на те самые точки, которые заставляли подкашиваться ноги, делали влажной и жутко возбужденной. Чтобы повысить этот градус возбуждения, она сползла на пол, между его ног и шире раздвинула их, приближая свои полные губы к налившемуся эрекцией члену. Опираясь ладонями в его колени, она прошлась в миллиметре от твердой манящей плоти по всей длине, дразняще обдавая его горячим дыханием. Выпустила язык, мучительно медленно оставляя влажную дорожку от основания до самого кончика. Взглянула на Майка мутнеющим взглядом, приоткрыла рот и тугим кольцом своих пухлых губ прихватил его головку. Звучным поцелуем выпустила. Затем повторила. И еще. И еще. И еще. Вплоть до того, пока он не потерял ощущение реальности от этой картины и не зашелся неконтролируемым желанием опустить ее ниже. Он сидел, откинувшись на мягкую спинку дивана. В полумраке комнаты его крепкая фигура вызывала страстное нетерпение изласкать его всего. Узкие ладони скользнули по его крепким бедрам, ногтями прошлись вверх по животу, пока не добрались до загорелой курчавой груди с увесистым крестом. Ее влажный рот продолжал ласкать его член, чувствуя, как вожделение накрывает низ живота. Между ног тяжелело. Выжидало заветных прикосновений. Это было и ее возбуждение тоже.

    Отредактировано Livia Andreoli (2021-09-11 21:38:50)

    +3

    16

    - Берн? Забавно, твоя подруга детства –а потом так с Джулс закорешилась... - заметил Майкл, вспоминая о Рикардс. Мирок Сакраменто был реально тесным –а жизнерадостная писательница почему-то постоянно оказывался рядом с преступными личностями. Неужели это набор совпадений – что миролюбивая и легкомысленная Бернадетт с ранних лет была знакома с будушей владелицей подпольного борделя, а потом сделалась закадычной приятельницей жены мафиозного воротилы? Что ее племянницу угораздило купить наркотики у Мартина Юдя – а самой Берн угораздило оказаться в какой-то момент в объятиях Майка? И при всем при этом она выбралась из их компании одним куском -даже ее травма, вскоре после которой она уехала в Европу, не имела криминальной природы. На самом деле Майк был благодарен судьбе, что все закончилось так – без драм и склок. Закончилось легко – как и начиналось. - Да забей на этого Фроста, он и сам вряд ли что-то расскажет. Не самый лучший был одноклассник… Он же вроде был на подхвате у того психа, что в «Ключах» командовал? – италоамериканец плохо помнил обстоятельства того дела. Кажется, нечто связанное с родичем Шейенны, тогдашней жены Гвидо, и индейской дурью, которая шла на тюрьму – а тот Кросс мешал их поставкам? Роль Ринальди там была эпизодическая  он помог взять за жабры Мартина, который боком был замешал в делах распространения. И это «взятие за жабры» в итоге вылилось в сотрудничество длиной в многие годы и многомиллионную наркоимперию. Забавно. – Так и есть. Когда мы сближаемся – мы делаем себя уязвимыми. Если наши близкие нас подводят. Но и не сближаться не можем. Это… человеческая природа, что ли. – Ринальди невесело усмехнулся и покачал головой. Он не всегда был хитрым, подкованным на язык и способным, при необходимости, к двуличию – этому его, еще в детские годы, научили набитые шишки.  Нелюбимый отцом, странный отрезанный ломоть в своей семье, он искал признания в иных кругах. Сначала тепла, потом дружбы, затем уважения. В свое время он очень органично вошел в Семью – к его-то кровной, что в отчем доме, вело куда меньше ниточек. Все лучшие его родственники были там – да и друзья тоже.
    - Я тоже хочу быть с тобой. Да и … давно хотел наверное. Просто не признавался себе. – Майкл прижимал к себе Ливию, гладил ее намокшие от дождя волоcы, жарко целовал в губы. Заглядывал ей в глаза, видя, что у они так же наполнены страстью, как и у него. Его член стоял колом, едва не вырываясь из-под ткани брюк. Но – странное дело. Помимо вожделения на него накатывала и какая-то странная сентиментальность. Этот момент был таким необычным, что он хотел бы в эти минуты… быть лучше. Он, Майк Ринальди, который себя всегда ставил так высоко! Который не сомневался в выбранном пути и любил его всей душей. Он, сейчас обнимавший женщину, которая далеко не была святой – отравила мужа, жила криминальным промыслом. Но тем не менее – преступный босс сейчас странным образом думал об этом. О том, что хотел бы, чтобы на его совести не было убитого Агатой ребенка. Чтобы не было нескольких людей, которых он приказал убрать чисто по подозрению – в самые их тяжелые и гнилые с Фрэнком годы. Чтобы они с Ливией словно были бы достойны своего счастья. Италоамериканец ощущал какую-то суеверную боязнь, что его у них заберут. Глупость, конечно – надо жить здесь и сейчас, иначе зачем вообще жить?
    - Это… Неописуемо…  - не очень связно пробормотал Майк, покуда рот его любовницы ласкал его член. Он ощущал, как тот под прикосновениями ее язычка еще больше твердеет и набухает – хотя куда уж больше? Его пальцы водили по ее плечам, касались затвердевших сосков, гладили шею. Наконец он не выдержал -  приподняв Ливию, он уложил ее на диван, нетерпеливыми руками освободил от трусиков. И вскоре оказался сверху, еще больше возбуждаясь от жара ее стройного тела. Ее лоно, уже мокрое и горячее, с готовностью приняло его член – и Майк начал двигаться внутри, сопровождая фрикции поцелуями. Его пальцы легли на бедра женщины, сжимая их, заставляя двигаться себе в такт. Только сейчас он понял – насколько соскучился по этому. И насколько не хочет это потерять – еще раз. - Давай поменяемся…Хочу видеть тебя всю… - хрипловато сказал он, и поменял позицию. Теперь Ринальди был на диване, а Лив оседлала его, мерно двигаясь на его члене, насаживаясь на него на упора. Руки Майка же бродили по всему ее телу, а губы, когда он мог дотянуться, касались ее пальцев, запястий, кистей. Может, в этом и правда вся соль? Когда тебе настолько здорово с женщиной, что ты раскрываешься полностью и тебе похер на всякие условности? Когда ты просто делаешь то, что тебе нравится?
    Одно Майкл знал точно – роман с Ливией в чем-то изменил его. Он повзрослел,  Почти до сорока с хвостиком лет он смотрел на женщин… немного пацанскими глазами. Да, с ними приятно трахаться, их нельзя давать в обиду, им надо дарить подарки. Но слишком много возиться с девчонками – недостойно мужчины. Что они могут дать в сравнение с мужской дружбой? Они, конечно, люди – но не совсем того сорта. Однако сейчас, когда они с Лив вновь и вновь соединялись, и перед глазами Майка проплывали все эпизоды из их прошлого – он понимал, что теперь имеет место что-то иное. Что – пока разобраться сложно, но лишиться этого он не хочет. Это уж точно.

    Отредактировано Michael Rinaldi (2021-10-02 07:08:58)

    +3

    17

    У Ливии не было ощущения, что она недостойна счастья. Наоборот. Лежа под Майком, чувствуя трение его тела, эту наполненность изнутри и горячие поцелуи на коже, она жадно ловила губами воздух и думала - вот же то, что ей нужно. То, что она неосознанно искала. То, что заслужила. Они с Майком - то единое целое, о котором пишут в  романах и снимают кино. Какой же глупой она была, что бежала от этого. За этот союз нужно хвататься мертвецкой хваткой, бороться за их отношения и перегрызать глотку всякому, кто между ними влезет, а не пятиться назад в испуге как какая-то неуверенная в себе трусиха. Это же такая редкость - встретить человека, способного перевернуть твой мир, способного заставить думать о себе не как о развлечении, а сопереживать, интересоваться, испытывать эмоции. С Ливией такое случалось всего лишь раз, и она ни с чем не перепутает это чувство. В ее жизни был только один мужчина, сумевший подарить ей ощущение безграничного окрыляющего счастья. И теперь появился второй.
    Поменявшись, она оказалась сверху. Оставила на губах Майка глубокий поцелуй и, срываясь на сдавленный стон, медленно опустилась на твердый член. Выпрямилась, беря паузу и позволяя себя рассмотреть. Наспех стянула мокрую блузку, оставшись полностью обнаженной, и начала постепенно двигать бедрами, возвращая им обоим долгожданные ощущения. Комнату стали заполнять стоны.
    Среди прочих достоинств у Майка было еще одно очень важное - он умел слышать. Это касалось как постели (именно поэтому он был таким чутким любовником, знающим, как доставлять удовольствие), так и обычной жизни. С ним можно было всегда договориться. Несмотря на мужское упрямство и жесткость каких-то взглядов, Ринальди был способен выслушать и войти в ситуацию. Влиять на его решения Лив еще не научилась, но в целом ей казалось, он не будет из принципа упираться рогами, если привести разумные аргументы. Эта черта Майкла наверное и делала их отношения возможными, потому что Андреоли не умела задвигать свои интересы на задний план и при любом удобном случае отстаивала их. Марчелло этого не терпел, всячески стремясь подавить супругу, отчего они постоянно ссорились еще до того, как у него появились несчитанные любовницы. Майкл же не прижимал к ногтю, давал свободу и даже помогал с реализацией бизнес-идей, чего Марчелло и близко бы не допустил. Поручился, вот, что даст деньги на новый бордель, а теперь еще и ездил с ней смотреть варианты помещений. Последнее, конечно, было скорее из желания соединить оборванные нити, но разве это плохо? Значит, ему не наплевать. Ему было без нее дерьмово так же, как и ей без него. Иначе он бы давно забылся в интрижке с какой-нибудь красоткой и не стал искать с ней встреч. Для такого, как Майк, это пара пустяков.
    Ну а то, что Андреоли было без него ужасно плохо, она поняла сразу, едва оказалась в его объятиях. В тот же момент она утратила умело скрываемую неуверенность в себе и ощутила, как наполняется силой. Рядом с ним она чувствовала себя практически неуязвимой.
    Частые толчки все быстрее подгоняли оргазм. Разум помутнел, реагируя только на ощущения. Она в беспамятстве ловила его блуждающие по телу руки, вжималась в широкие запястья, опускалась к душистой шее, вмазываясь в нее губами, и поднималась обратно, вскидывая непослушные влажные волосы. Ладонь направилась за спину и, нащупав основание члена, скользнула ниже, став ласкать его и там. Еще несколько глубоких рваных толчков, и тело пробила сладкая уносящая напрочь дрожь. Она выгнулась, пережидая, когда отпустит, и без сил упала Майку на грудь.
    - Люблю тебя, - выдохнула сбивчивым шепотом. Грудь все еще бурно вздымалась от частого дыхания. Глаза оставались прикрыты. Ливия не готовилась к этому признанию. Да и вряд ли вообще осознала, что говорит в данную минуту. Но не осеклась и ничуть не пожалела. Так приятно было ощущать себя снова бесстрашной и уверенной в мужчине, который рядом.

    Отредактировано Livia Andreoli (2021-10-03 18:21:57)

    +3

    18

    - Я тоже тебя люблю. По-настоящему.– эти слова Майкл произнес совсем негромко, словно с трудом выдавливая из себя, когда они находились на самом пике оргазма. Любящий поговорить, мастер словесных хитросплетений, он именно к этой фразе относился с крайней осторожностью. Считал неправильным делать такие заверения зря, Странное дело – за свою жизнь он много и искусно врал, но этой вот, бытовой, предназначающейся женщинам, ложью брезговал всегда.  Не говорил Майк таких слов даже желанным женщинам, c которыми встречался, даже когда они, возможно, ждали этого – пользовался необязывающими заменителями вроде «ты прекрасна» или «мне хорошо с тобой». И это притом, что итальянцы никогда не стеснялись использовать эмоциональные выражения.
    Потому cказанное Майком было вовсе не сиюминутным проявлением страсти  - хотя сейчас, когда Лив скользила на его члене, когда он крепко сжимал ее бедра, целовал в губы… Это была максимальная гармония. Но дело было не в моменте, нет – Ринальди просто многое вдруг понял и осознал. Любовь – не всегда лесной пожар, порой это маленький язычок пламени, который все больше разгорается с годами. Однако некоторые знаки можно увидеть еще в самом начале – и дон их сейчас видел. Знаки того особого интереса, который Майк питал к этой необычной женщине, даже когда отрицал это. Почему его внезапно уязвило, когда она отказалась с ним танцевать во время полета в Нью-Йорк за девочками? Зачем он притащил ей вазу и живого соболя – что, только «Парадизом» хотел завладеть? Почему так хмуро и неохотно отвечал на вопросы Фрэнка насчет того, переспали ли они с Андреоли – хотя обычно они о своих интрижках говорили свободно? Почему после размолвки вспоминал о ней, даже сидя в стрип-клубах, окруженный обнаженными женскими прелестями?
    Да потому что заменить ее для него не мог никто. И дело не только во внешности, не только в том, что от одного аромата духов Лив у него в штанах начинало твердеть. Дело было в тонком уме. Язвительном юморе.  Авантюризме. Тем, как загорались ее глаза, когда они обсуждали новый бизнес -проект. Даже в том, как она с ним спорила, иногда доводя до белого каления. Это было свое, родное. Нужное. Остальное чужое.
    А то, что Лив сказала ему о своих чувствах – сняло последнюю заслонку и шоры с глаз. Боссу ведь непозволительно быть смешным влюбленным. Взаимность же  - дело иное.
    - Господи… - взмокший и приятно-уставший, Майкл прижимался к Ливии, крепко обнимая ее. Слов у него больше не было – да они и не были нужны. Уже засыпая,  крестный отец думал еще об одном – надо торопиться быть счастливыми, Кто знает, сколько ему осталось на свободе? А значит – и не бояться решений, которые изменят твою жизнь.
    ***
    - Итак, из какого вы общества, говорите?  - доктор Джоуэл Педерсон, главный врач и директор психиатрический больницы «Белла Виста, заслуженный профессор Калифорнийского университета науки и медицины, с любопытством смотрел на Майка и Ливию через окуляры позолоченных очков. Маленький, кругленький, с нездорово красноватой кожй, в белом, как его волосы, халате поверх синей рубашки с галстуком, он сидел за столом своего кабинета. На стенах красовались всякие почетные грамоты, шкафы были забиты толстенными книгами. На одной из полок красовался бюст Зигмунда Фрейда. – О вас мне дали лучшие рекомендации….  Еще бы, как выяснилось, президент профсоюза медиков позвонил директору лично. – Вы что, правда подумываете сделать благотворительный взнос на нужды нашей больницы?
    Майк улыбнулся и передал Педерсону подходящую к случаю визитную карточку. – Католическое общество содействия медицине, совет попечителей. И да, мы рады поспособствовать… Переводом или кэшем…иМясистые губы профессора шевельнулись в подобии улыбки. Его взгляд на продолжительное время остановился на перстнях Ринальди.  – У нас строгий контроль за расходованием средств – так что никакого кэша, увы.  Да и делиться информацией о пациентах я не могу ни за какие пожертвование…. И подарок ваш я принять тоже не могу… Маленький психиатр мотнул кудлатой, как у пуделя, головой в сторону дорогих кубинских сигар, которые привез ему Майк.  Отпихивать от себя их впрочем не стал. Италоамериканец же и вовсе покончил с его сомнениями. – Как это не можете, это же мелочь? Вы меня обидите. Мы слышали, вы любите хорошие сигары. -  этим замечанием Ринальди дал знать профессору, что знают  они о нем уже немало. Не угроза, но подчеркивание своей значимости. Врач опять замолчал – и крестный отец перешел в наступление. – Слушайте, все очень просто. Мы инвесторы, собирались купить недвижимость. Ее собственник – некто Миллард Таммани. Но выясняется, что раньше он ею пользоваться не мог, и она была в трасте, и какие-то права на нее имел этот ваш сумасшедший Лестер. Который вроде погиб. Вот и хотим выяснить подоплеку. Побомбардировав профессора умными словами, Майк замолк и глянул на Лив – пусть тоже поддержит его усилия по уговорам ученого мужа. И Педерсон наконец сдался. – Ну что ж… Имущество покойного Родни Таммани действительно находилось в трасте… И вроде бы выжившие дети могли распоряжаться им только вместе. И никаких законных представителей. Но наш пациент – Лестер – был признан недееспособным. Потому траст и заморозили. Директор взял в руки одну из сигар, нерешительно покрутил ее в холеных ручках.– А потом один из наших медбратьев в алкогольном опьянении забыл кам… палату закрыть и этот Лестер сбежал. Добрался до Сакраменто-ривер, украл там лодку, заплыл куда-то и утопился. Вроде лодку нашли прибитой к берегу с его одеждой и запиской прощальной. А тело унесло течением, говорят. Да и не знаю я этих полицейских подробностей. Педерсон внезапно остро взглянул на Майка и Лив сквозь очки. – Вы же не думаете, что его брат убил ради наследства? Полиция все проверяла, он в тот день был в своем Сан-Франциско. Это Майк комментировать не стал – а ответил вопросом на вопрос. – А у самого этого… были суицидальные тенденции? Директор отвечал все более нехотя. – Не замечалось. Он замкнутый был… Сидел себе целыми днями да делал кукол из бумаги… Прежний директор позволял… С персоналом-то и не разговаривал… Деятель науки то ли ожидал какого-то поощрения, то ли и правда больше ничего не знал. Майк, у которого голова трещала от выпитого вчера вина, на время выдохся – и передал мяч Ливиии.
    Однако уже сказанное Педерсоном заставляло его все более сомневаться в официальной версии событий. Слишком все удачно сходилось – куклы, наследство, «внезапная смерть»…

    Отредактировано Michael Rinaldi (2021-10-09 14:38:11)

    +2

    19

    Услышав о куклах, которых психопат Лестер делал из бумаги, Ливия переглянулась с Майком. Все сходилось. По каким-то причинам – случайным или нет, - но в тот день Лестер не утонул в реке. Он остался жив и сотворил все те ужасы, свидетелями которых они с Майклом стали накануне.
    - А в палате он жил один? – поинтересовался ровный голос Андреоли. Одета сегодня она была по-деловому. Узкая юбка чуть выше колена, шелковая блузка алого цвета, шпильки и скромные по размерам (но не по цене) бриллианты в ушах – так в ее понимании должен был выглядеть инвестор, внушающий доверие.
    - У Таммани был сосед по кам… комнате, - директор продолжал неуверенно крутить сигару в своих пухлых пальцах. – Уход Лестера… сказался, конечно, на нем негативно. Бедняга стал очень буйным. Пришлось применить к нему… определенные меры.
    - Мы можем его увидеть?
    - Простите, мэм? – доктор немного опешил и списал свои сомнения на плохой слух.
    - Мы бы хотели с ним переговорить… насчет условий в вашей клинике. Расспросить об уходе за пациентами. О том, чего здесь не хватает. Дело в том, что мы должны быть уверенны, что средства, которые мы выделим, пойдут на то, в чем клиника по-настоящему нуждается.
    - Но, миссис…
    - Андреоли.
    - Миссис Андреоли, выбрать в собеседники Говарда Льюиса - не самая лучшая идея. Он бывает порой агрессивен и не относится к контактным пациентам. Могу предложить вам пообщаться с Тоней Пикфорд, например. Ее состояние…
    - Мы хотим переговорить с Говардом Льюисом, - твердо улыбнулась Ливия и поискала поддержки у Майка. Ей казалось, что Лестер мог делиться со своим соседом какими-то планам или фантазиями. Пускай вероятность этого была минимальной (тем более, если его состояние, как убеждал директор, оставляло желать лучшего), но все же какой-то шанс оставался. Это было лучше, чем просто уйти. Попасть сюда было и так не просто.
    Спустя несколько минут препирательств, Педерсон все же сдался и повел их с Майком по бесконечным коридорам психушки.
    - Если Лестер планировал побег, - тихо проговорила Ливия, шагая с Ринальди немного позади от доктора, - то его сосед наверняка что-то знает. Может быть, даже в курсе, где он мог укрыться. Надо как-то выведать у него это... Ты когда-нибудь общался с психами?
    После вчерашней ночи Ливия больше не чувствовала напряженность между ней и Майком. Они окончательно помирились, и сейчас ее почему-то накрыла такая уверенность в нем, что она не сомневалась, что им все по плечу. Даже достать этого психопата Лестера из-под земли. Отыскать его и избавить мир от этой погани виделось ей неминуемой целью, которую однозначно надо достигнуть во что бы то ни стало. 
    Несмотря на то, что у пациентов в расписании сейчас значилось свободное время,  и они развлекались в общем зале, Говарда Льюиса среди них не оказалось. Из невнятных пояснений Педерсона Ливия с Майклом узнали о том, что Льюиса содержат под особым надзором, так как он может навредить себе и окружающим. «Особым надзором» оказалась маленькая мрачная коробка в полуподвальном помещении,  с дыркой в полу и едва проникающим солнечным светом через половинчатое окно, забитое решетками.
    - Говард здесь временно, - постарался оправдаться врач. - Палаты сейчас переполнены. Мы стараемся решить эту проблему, но, как вы понимаете, средств не хватает… - он многозначительно посмотрел на своих разодетых гостей и, улыбнувшись, приказал охране, отворить дверь камеры, в которой содержался Льюис. На пациенте была смирительная рубашка, а сам он стоял, отвернувшись от двери, и пялился в лучистый свет из окна. Вошедшие не заставили его отвлечься.
    - Говард, к тебе пришли очень уважаемые люди... Они хотят сделать пожертвования нашей клинике и желают расспросить о том, в чем нуждаются пациенты. 
    Говард Льюис остался стоять спиной и никак не отреагировал на слова доктора.
    - Говард, удели, пожалуйста, пять минут нашим гостям… - ответом снова стала тишина. Тогда Педерсон радостно развернулся к Ливии с Майком. – Я же говорил, что это плохая идея. Давайте я отведу вас к Тоне Пик…
    - Лестер передавал тебе привет, - спокойно произнесла Ливия, не глядя на Педерсона, и тут же получила ответ Говарда в виде резкого поворота головы. Мешки под глазами и серый цвет лица говорили о его непомерной усталости или скорее даже изможденности.
    - Л… лестер? – еле слышно пробормотал он и едва заметно улыбнулся. Доктор Педерсон непонимающе посмотрел на Андреоли, а затем перевел возмущенный взгляд на Майка.
    - Кто вы такие?! И что вам на самом деле нужно, мистер Ринальди? - его глаза остановились на перстнях мужчины, явно прикидывая у себя в голове возможные варианты ответа на свой же вопрос.

    +2

    20

    - Пикфорд? Если ее звать не Мэри, нет, нам не интересно. - ухмыльнулся Майкл, щеголяя перед Ливией своим весьма случайным знанием великой актрисы немого кино. Профессор непонимающе похлопал глазами, а затем неуверенно хохотнул. Он явно не вкуривал, куда они ведут - зато Майку ход мысли Лив стал понятен довольно быстро. Если Лестер реально сбежал из этого бедлама, и если он был в дружественных отношениях с соседом - то вероятно делился с ним своими замыслами. Значит, им следовало поговорить c этим самым Говардом Льюисом - пусть даже и преодолев сопротивление главврача психушки, пытающегося подсунуть им какую- то свою протеже. Явно удобную и послушную пациентку, готовую рассказать о больнице лишь самое лучшее. Эдакую девочку-отличницу, благодушно глотающую таблетки и слушающуюся докторов. Однако им нужно было другое - свидетель происходившего вокруг Лестера. А на эту роль его сосед по палате годился как нельзя больше. Даже если это еще один долбаный маньяк. Маньяк маньяка видит издалека, не так ли?
    - Да, согласен. Поспрашиваем этого Говарда. А если он ничего не знает - найдем того медбрата, который типа нажрался и "забыл закрыть палату!". Может, он на лапу получил, а? Вот помяни мое слово, это наверняка черножопый, от них всего ожидать можно...  - Ринальди сейчас распирало от охотничьего азарта. Когда он услышал про кукол - то понял, что скорее всего они близки к цели, какой бы фантастичной изначально не казалась версия о том, что Лестер Таммани спасся.  В ответ на вопрос Лив мафиозный босс усмехнулся. - Общался ли я с психами? Ты ж знаешь мою биографию. Да всю мою долбаную жизнь! В приподнятом состоянии, Майк шагал по пропахшим малоприятными больничными запахами коридорам. Ему было приятно, что они вышли на след этого ублюдка - и вдвойне приятно, что они с Лив опять были в одной связке. Настоящей командой. Кто мог бы подумать, что этот мерзкий эпизод поспособствует их сближению?
    Вскоре они уже стояли у более напоминающей камеру одиночного заключения комнаты. Профессор Педерсон начал оправдываться, дескать, это лишь место временного содержания. Однако Майкл  отмахнулся от него, как от надоедливой мухи. Ливия (все-таки умница же она у него!) умудрилась задать провокационный вопрос - и на секунду вывести психа из его прострации. Услышав имя Лестера, он был готов пойти на контакт  - однако все испортил главрач, начавший вмешиваться в их диалог своими бестолковыми допросами. Льюис поглядел на того, его белый халат - и его было загоревшиеся глаза потухли. Он пробормотал что-то невнятное. - Не глаголь с духами нижнего мира. Не верь духам нижнего мира. Не открывай своих тайн при духах нижнего мира. Рассерженный Майк повернулся к Педерсону - и сбил его попытку допроса собственным вопросом - Что он это там про духов болтает? Озадаченный доктор поскреб в затылке. - Да, я ж вам не говорил... Мистер Льюис помешался на эзотерической почве. Практиковал какую-то смесь викки, нью-эйдж и вуду. Допрактиковался до того, что с парей товарищей попробовал принести в жертву своим "богам"  третьего. Его признали невменяемым - и он теперь временами считает, что наказан духами за незавершение ритуала, а мы, врачи - это духи и есть, которые заточили его в какой-то свой потусторонний мир... Теперь вы понимаете, что он опасен для окружающих, потому мы его тут и держим! Но вы не ответили на мой вопрос, мистер Ринальди!  Тут Майк сделал шаг вперед, приблизившись к доктору. Сокращая дистанцию, вторгаясь в его личное пространство. - Слушайте, доктор, мы же сказали, кто мы. Инвесторы, и от полученной от этого человека информации зависит важная для нас покупка. Именно поэтому нам надо с ним поговорить - без ваших вмешательств. Мы же не вмешиваемся, и не спрашиваем, почему у вас камеры как в Освенциме, например. Так дайте нам пять минут - и все будут довольны.  Мы вас не обидим, сapisce? Профессор захлопал глазами, очевидно, вспоминая то, что мог услышать о значимости пришедших людей от звонящих ему шишек из профсоюза медиков. Думая, стоит ли ему впутываться в это дело. - Но это строго запрещено правилами! А если у него случится рецидив! Нет, я вынужден просить вас покину... Тут Майк по-дружески положил руку на плечо Педерсона, белозубо улыбнулся. - Слушайте, док, вы обо мне ничего не знаете - но я знаю о вас чуть побольше... За свою жизнь Майкл принял участие в  множестве стрелок и сходок различных масштабов. В молодости он часто считал, что достаточно хитрости, духовитости и досконального знания тех понятий, которым его учил дядя Винс. Задавить базаром, поймать другую сторону на оговорке или "неправильном" слове - такое практиковалось нередко. Однако это было недостаточно. Как-то Майкл, будучи новоиспеченным солдатом, по инициативе своего соучастника Энди Кубино, впрягся в рамс вокруг некоего ресторана, где делили активы с парнями Рэя Баризи из западной команды. Уже на стрелке Ринальди узнал, что, оказывается,  заведение было обременено долгами, которые гасили пацаны с запада -  менее из коммерческих соображений, чем из неких понятий престижа. Это место они рассматривали как свою базу. Претендовать на что-то можно было лишь взяв на себя часть тех выплат - а это было невыгодно. В итоге, получилось, они и зря впряглись в стрелку, и по сути ее продули. Поднимать спор выше тоже смысла не было. Всю дорогу Майкл орал на Энди как оглашенный - а затем пошел к Джо Нери, тогдашнему капо. Джо спокойно ему сказал, что он виноват сам. Нахера доверился соучастнику, они на то и соучастники, чтобы  косячить и прятаться за спиной у своих "посвященных" покровителей. "Делай свою домашнюю работу, Майк. Иначе так и будешь обтекать, как ебанный двоечник у доски" - эти слова пожилого шкипера Ринальди запомнил надолго. И теперь старался по возможности узнавать все об обстоятельствах дела, за которое брался. Или особенностях личности или деталях жизни человека, с которым предстояло говорить.
    - Вы же пытались баллотироваться в Комиссию Сакраменто по здравоохранению, верно?  Прямо старались? А все зарубил Уотсон из Депздрава мэрии?  - судя по той информации, которой Майкл получил от президента профсоюза медиков, профессор Педерсон был типичным администратором от науки. Политкорректные монографии, близость к нужным людям в ученых советах, умение заниматься так называемым нетворкингом выдвинула его на солидные должности. Его отношение к врачебной профессии было весьма утилитарным - он любил деньги, но еще больше любил почет. Вот и сейчас он старался получить определенную синекуру при городском правительстве, c неплохой зарплатой и возможностью тереться локтями с большими дядями. Судя по тому, как изумленно смотрел Педерсон, он и не думал, что визитер может знать подробности его махинаций. - У этого Уотсона на меня зуб с тех пор, как я публично назвал его статьи по поведенческой терапии антинаучными! Но вы-то откуда знаете? Вы что, чиновник? Майк снисходительно помахал украшенной перстнями рукой. - Что вы, я просто бизнесмен, зарабатывающий себе на хлеб с маслом. Но у меня много важных друзей. И если подружимся, можете рассчитывать на мою помощь. Как и на хорошее пожертвование. Но при условии, что вы, сейчас, блять, оставьте нас с Ливией на минуту с вашим пациентом, is this a deal?
    Наконец они избавились от этого надоедливого господина, и смогли приступить к допросу "шамана". Стараясь подделаться и под тон Ливии, и под манеру разговора эзотерика, Майк таинственно понизил голос. - Все, этот...  демон ушел. Мы друзья, мы от Лестера. Ты как, Говард? Льюис сделал несколько шагов вперед,  неверяще смотря на визитеров. И наконец заговорил - его голос был хриплым и слабым, будто он отвык беседовать. - Лестер? Он обещал меня вытащить... тоже. Обещал вытащить, как его вытащили. Я должен выйти... Я должен завершить... Тут его бормотание стало совсем невнятным, он что-то забубнил о миссии и могуществе,  о тайнах, неведомых "профанам". Однако Ринальди не хотел, чтобы тот отвлекался от темы разговора. - Он ведь не мог тебя вытащить тогда, хотя хотел... Сам знаешь, была причина... Говард как сомнамбула кивал головой.  - Да... его братец,,, его братец помог ему... Брат по крови, но не по духу...  Мне он никто - моя кровь и семя отреклась от меня... Его братец... Обещание... Быть живым, носить маску мертвого... Деньги, деньги... Деньги это отрыжка духов нижнего мира, вы знаете? Они дают их нам в обмен на наши души - и чужие души... Их отрыжка в этом мире для нас дороже всего- вдумайтесь тогда... Псих сделал еще шаг к решетке, и, словно в бессилии, оперся о стену. Майк бросил на Ливию многозначительный взгляд -  отчленяя то, что ему было нужно, от бессмысленной болтовни. Стараясь не выдавать волнения, он спросил. - Братцу же помогли, да? Один из демонов? Тот якобы напившийся гуталин, не иначе. - Да... Тот бес открыл врата в мир людей... Бесы тоже любят доллары...   Лестер мне многое рассказывал - но и от меня многому научился... Как магик он был ничто...  - Льюис улыбнулся - часть его зубов отсутствовала.  Майк постарался спросить, не слышал ли он, где "Кукольник" сейчас. Однако сумасшедший покачал головой. - Откуда мне? Сколько лет прошло, а? Или веков? Какой сейчас год? А я должен выбраться. Вы должны вытащить меня сейчас. Я должен завершить ритуал. Накормить "Тех-Кто-Внизу" плотью и кровью - тогда... все ко мне вернется...  Внезапно вроде бы бессильный человек выпрямился - и сделал тигриный прыжок к решетке, такой быстрый и неожиданный, что даже Майк не мог его предвидеть. Его иссохшая рука схватила Ливию за плечо, с силой притягивая к железным прутьям. Глаза теперь горели ненормальным пламенем, а голос почти визжал. - Или я завершу все сейчас! Заберу ее! Накормлю ее внутренностями духов! Напою ее кровью обитателей нижнего плана! Следующие действия Майкла были на уровне интуиции - он через решетку вцепился в голову ненормального, несколько раз приложил о железное ограждение, оставляя на нем капли крови. Тот завалился на пол, дико крича, прибежал негодующий Педерсон.Начал по телефону вызывать санитаров, чтобы Льюиса обколи транквилизаторами, одели смирительную рубашку. Обоим италоамериканцам под вопли профессора пришлось срочно покинуть больницу.
    Через пять минут Майкл нервно курил уже третью сигарету и, словно сам превратясь во врача, в беспокойстве ощупывал Лив. - Ты в порядке? В порядке? Он тебе ничего не повредил? Ебанный свет, вот таким уебкам и место на электрическом стуле, а не честной братве...   Отшвыривая окурок на идеальный газон близ психдома, он вытер лоб. - Но кажется, кое-что узнали, нет?

    +2


    Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Дом, в котором...


    Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно