внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Одна на двоих


Одна на двоих

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Лофт Анхеля | 15 август 2019г. |09:30

Kaya Severide, Eddie J. Anhel, Fred Burnell
https://i.imgur.com/thUVIRf.gifhttps://i.imgur.com/izIgdmc.gif

Кая решает, что вытащить Анхеля из его зоны комфорта и вывести в люди — вполне неплохая идея.
Эдди смеется, но не долго.

Отредактировано Eddie J. Anhel (2021-05-02 20:40:46)

+2

2

Как долго они уже вместе? Месяц? Два? И они действительно справляются с тем, чтобы терпеть друг друга. Удивительнее впрочем тот факт, что они справляются с тем, чтобы любить друг друга. Отреставрированный мольберт в его квартире, краски и кисти на случай, если она сталкивается с желанием рисовать, пока химик работает. Она готовит дома и приносит ему еду, чтобы после многочасовых экспериментов ему было чем ужинать, кроме лапши быстрого приготовления или пиццы. Она слушает, как он читает, делая зарисовки и вместе с ним ест мороженное в особенно жаркие дни. Время от времени он передаёт ей трубку и Северайд вновь здоровается с его мамой, снимая порцию обязательных вопросов. Впрочем эта деятельная женщина уже придумала новые. Теперь они оба слышат: "Когда вы намерены приехать? Нам уже пора познакомиться,как подобает!" - и избегают этого по средствам бесконечного количества новых выставок Северайд. Впрочем: каждая из них правда. Карьера идёт в гору, дела в мастерской требуют внимания, а коллекция картин растёт.
Как это не странно, но две настолько разные жизни в итоге гармонично сосуществовали на одной площади, хотя и не постоянно. Кая привыкла к определённому уровню жизни, к ванной с пузырьками, бассейном на балконе, удобной кровати, а это значило, что домой она всё же возвращалась, даже если раним утром, немного растрёпанная и уставшая после секса. И, черт, иногда казалось, что в дни её отсутствия Хель и этот вопрос подробно изучает. С записями и, бог знает с чем ещё.
Вот только вне стен квартир жизнь пары почти не существовала. Тот единственный раз, когда художница и химик встретились у университета, где последний работал, чтобы просто пойти вместе в магазин перед очередным вечером с мороженым, кажется, стал самой обсуждаемой темой в стенах альма матер.
И именно сейчас Кая хотела изменить это. Хотела появиться с ним на людях. Хотела, чтобы в СМИ наконец просочилась хоть какая-то правда о её личной жизни после отношений с Деймоном. И конечно это был способ выбесить отца к чёртовой матери. Очень верный способ. Очень сильно выбесить. Ну и, в своём роде, это важный шаг для отношений-сделать их зримыми для окружающих.
Впрочем именно на этом шаге всё обычно идёт...по женскому началу.
- Я вернулась!- Громкое заявление, художница появляется в дверях без стука, ведь заранее позвонила предупредить о визите. Это было что-то вроде ритуала: если Эдди не берет трубку-у него эксперимент, а его нельзя прерывать, как и нельзя заявиться без предупреждения. Ничего хорошего на этом фоне не получалось, как уже показала практика. А позвонив, она могла претендовать на то, что Эдди Джеймс втиснет её в своё расписание и даже не будет ворчать. - Как прошёл день? - Уже привычно разувшись блондинка обнимает своего экспериментатора за шею и коротко целует в губы. - Я с новостями. Приготовления к последней выставке закончены иииии... На этот раз, я хочу чтобы ты прошёл на неё со мной. Как мой молодой человек.
"И как источник вдохновения для большинства картин"- подумала Кая, но не стала это озвучивать. В конце концов, вполне была вероятность, что по центральной картине на выставке химик и сам проведёт параллель. Но так, конечно, будет своего рода сюрпризом, - "Если эта затея не провалится в самом начале".
- Первая выставка как всегда будет закрытыми светским мероприятием, для коллекционеров и просто гостей высшего общества. Это не совсем то, к чему ты привык, знаю, но это действительно важно для меня.

Отредактировано Kaya Severide (2021-04-30 19:29:36)

+1

3

Let Go — Ark Patrol feat. Veronika Redd

Анхель уже пятую минуту смотрит на розовый лифчик, свисающий с лестницы на сад. Розовый, с аккуратными черными реечками. Он уверен, что у него нет розового лифчика. Теоретически мог бы быть, если бы Хель хранил в своем шкафу больше скелетов. Но. У него его нет. Это не его лифчик.
Розовый с аккуратными черными реечками.

Хель вздыхает и несёт лифчик к импровизированной спальне. С тех пор, как Кая стала чаще появляться в жизни химика, его лофт тоже начал жить своей жизнью. Одинокий матрас был выброшен и заменен на новый: большой, высокий и (обязательно) двухместный. Постельное белье. Зеленое, с геральдическими лилиями — подарок. А ещё Кая купила цветную гирлянду из вязаных шариков, цвета как радуга, развесив их над матрасом и камином. Потому что у Хеля, видите ли, скучно. Кая покупает яблоки и запекает их с мёдом и корицей. Покупает новые рубашки, которые лежат в шкафу. Хель даже не снял с них бирки. Перед сном химик привычно пишет Кае: дома закончилась мука, купи, пожалуйста, и пытается понять, в какой момент это стало привычно. В какой момент стало привычным проверить наличие муки, чтобы утром испечь вафли, которые любит Кая.
Сон так и не приходит. Рядом лежит книга, которую еще вчера весь день читала Северайд.
Хель листает книгу и не замечает как наступает утро.
Принимается за работу.

Я вернулась!  — Она всегда так делает: появляется из неоткуда, наводит суету и приносит с собой легкий мятный запах. Хель украдкой глянул на телефон. Два пропущенных с интервалом в пол часа. Он опять ее не услышал. Как, впрочем и всегда.

Привет. Прости, я опять не услышал твоих звонков, термостат шумел. — Хель понимает, что все оправдания лишь формальности, Кая ведь все знает. И в какой-то степени это даже пугает ученого.

Как день прошел? —  Хель приподнимает брови. Что-то грядет, однозначно. Кая украдкой целует его, как и делает всегда, когда они видятся. Хель жмурится, но улыбается. К этому сложно привыкнуть за такой короткий промежуток времени, но Хель старается. Прижимает ее к себе и целует в ответ.

— Я только недавно приступил к работе. Читал твою книгу всю ночь. — Эдди бросает короткий взгляд на томик Гете. — Фауст великолепен, но, боюсь, я по неосторожности потерял твою закладку. — Вот они - мелочи совместной жизни. Хель знает, что Кая не расстроится. Она улыбается, гладит его по волосам.

Я с новостями. Приготовления к последней выставке закончены иииии... На этот раз, я хочу чтобы ты прошёл на неё со мной. Как мой молодой человек.

Хель вздыхает. Она уже не первый раз поднимает эту тему, но Хель всегда умудрялся ускользнуть и переждать.

— Кая, мы ведь уже обсуждали это. Я не могу, понимаешь? Давай закроем эту тему, пожалуйста. Лучше говорить об атомах, смерти, инопланетянах, сексе, магии, интеллекте, смысле жизни, далеких галактиках. Но только не об этом. — Недавно они смотрели "Пиратов Карибского моря". Хель очень хочет пошутить, что если он один раз выберется на такое мероприятие, то по возвращению в лофт порастет мхом и сольется с лабораторией как те самые моряки на борту Летучего Голландца. В последний момент Хель решает, что сравнение себя с персонажами из диснеевского фильма ниже его достоинства, а ещё что не стоит поощрять любовь Каи к массовой культуре.

Первая выставка как всегда будет закрытыми светским мероприятием, для коллекционеров и просто гостей высшего общества. Это не совсем то, к чему ты привык, знаю, но это действительно важно для меня.

Она опять это делает.
Хель протяжно вздыхает, выключает горелку, открывает окно и вдумчиво закуривает. Он знает, что это важно для нее, но просто не может. Зарисованный вручную герб с драконом насмешливо отсвечивает солнечный свет. В конце концов, дворянское происхождение вкупе с его неуклюжестью - та еще насмешка природы. Хелю очень хочется содрать герб, сжечь его на горелке и, в конце концов, посмеяться. Но химик лишь делает очередную затяжку и пытается думать чем отвлечь ее на этот раз.

Хель внимательно смотрит на бутылку из-под молока. В бутылке из-под молока ничего нет, она стояла в холодильнике, а в ней ничего нет, Хель с вечера проверил, что бутылка есть в холодильнике, значит, ему хватит на кофе. Однако в бутылке ничего нет.

— Молоко закончилось, — Хель говорит вслух и одновременно показывает знаками. — Когда молоко заканчивается, надо купить новое, а не ставить пустую бутылку обратно в холодильник.

Отредактировано Eddie J. Anhel (2021-04-30 20:33:02)

+1

4

Они вместе. У неё есть сменная длинная футболка для того, чтобы ходить по его квартире. Потому что "Кая, ты не могла бы одеться?" - звучало слишком часто. Но ведь она всё равно забывает об этом. Каждый раз забывает не что-то, а именно одеться. Как-то так розовый лифчик с аккуратными черными реечками и оказывается на периллах. А ещё у неё есть крабик для волос, который она цепляет на угол подушки уходя. У него есть целая кипа зарисовок собственной работы, ведь она часто за ним наблюдает. И они знают друг друга. Иногда неуместно хорошо для людей, что вместе с пару месяцев.
- Как и всегда. - Она улыбается ему так нежно и счастливо. Конечно, он не слышал. Он ведь всегда очень увлекается. Точно как и сама художница, когда пишет картины. Мир для них обоих пропадает в такие моменты. И она уважает это. Зарывается пальцами в волосы, поглаживая все такие же, как и в первую встречу, всклокоченные волосы. - Знаешь, иногда я звоню, слушаю гудки просто для того, чтобы убедиться, что ты снова утянут работой. Это значит, что всё хорошо!
Я только недавно приступил к работе. Читал твою книгу всю ночь. - Он вообще когда-нибудь спит? - Фауст великолепен, но, боюсь, я по неосторожности потерял твою закладку.
- Значит я просто начну с начала. - Беззаботное заявление. Но именно так она делает всегда. Начинает с начала. В том числе трудные разговоры, в котором оба они уже ни раз проверили друг друга на прочность.
Кая, мы ведь уже обсуждали это. Я не могу, понимаешь?
- Нет, Хель! Я не понимаю. Я не прошу тебя принимать гостей, не прошу даже говорить с каждым, мне просто нужен ты рядом. Тебе за свою принцессу даже с драконом сражаться не придётся, всего-то выйти с ней в люди! - Да, она давит на него. Пользуется любовью к сказкам. Да, это весьма очевидно. Как очевидно и то, что он продолжает изворачиваться. Даже перестаёт работать, вроде как отдавая этому разговору, или уходу от него, приоритет. Кая молчит, когда химик прикуривает, отстранёно глядя в окно. Он как всегда ищет куда перевести тему.
Когда молоко заканчивается, надо купить новое, а не ставить пустую бутылку обратно в холодильник.
- Я учту. Магазин внизу и я схожу в него, когда мы договорим. - В этот раз она не позволит ему уйти от разговора. Девушка подходит, морщится от крепкого запаха табака, но всё равно обнимает Эдди за плечи. - Пожалуйста. Хель, всего один день, я не прошу больше. Знаю, ты не любишь толпы и общаться с посторонними, но мы будем вместе. Ты там будешь не ради других людей или искусства. Ты будешь там ради меня. И я буду должна тебе за этот подвиг! Но пожалуйста. Пожалуйста - пожалуйста. - Аргументы явно заканчивались, или эмоции брали верх. Блондинка опять сложила бровки домиком, поджимая умоляюще полные губы. Это не сулит ничего хорошего. Хель уже знает, что за этим следует эмоциональный шантаж. - Хель, я люблю тебя. - Удивительно, как теперь живо звучат эти слова, хотя ещё парой месяцев раньше она говорила это едва не давясь ими. Признаваясь, как в постыднейшей тайне. Сейчас он, наверное, мечтает, чтобы она снова не могла этого признать. - И эта выставка действительно особенная. Мне нужен рядом любимый мужчина.

+1

5

— Нет, Хель! Я не понимаю. Я не прошу тебя принимать гостей, не прошу даже говорить с каждым, мне просто нужен ты рядом. Тебе за свою принцессу даже с драконом сражаться не придётся, всего-то выйти с ней в люди!
Звучит нескладно. Неправильно. Эдди хмурится и тут же парирует:
— Я и есть тот самый дракон, который вьется вокруг принцессы. Большой, нескладный, чешуйчатый. И огнем умею дышать. — Хель чешет ухо и думает, что на роль принца он походит куда меньше, чем на роль дракона. В конце концов проткнуть кого-то мечем довольно сложно, а вот сжечь заживо - не проблема. Подумав, Хель добавляет: — Когда нужно.

Временами жить (если можно подобрать такое слово) с Каей... интересно. Да, пожалуй это то самое слово. Интересно. Не трудно, нет.

На работе кто-то спрашивал его: трудно жить со светской львицей? Хель отвечает, что вообще-то он живет не со "светской львицей" — а с Каей.
И с Каей жить интересно.
Приходится внести в свою жизнь неожиданные мелкие детали, о которых Хель раньше не задумывался. Например, что бесполезно пытаться узнать, долго ли еще будет занята ванна. Лучше приоткрыть дверь и показать руку — и тогда Кая крикнет в ответ. Первый раз, когда Хель так сделал, Кая не очень оценила его гениальную идею. Но потом смирилась с тем, что она гениальна. Конечно же.

Экспериментальным путем Кая выяснила, что лучше сначала позвонить пару раз, а потом уже в двух ног врываться в лофт. И что в принципе работающего Хеля надо хлопать по плечу. Не звать, не кричать. Похлопывать. Кая быстро под это подстраивается, потому что жизнь с Хелем внезапно оказалась похожа на немое нуарное кино — иногда ты не понимаешь сути, но все равно не отводишь взгляд. Ориентируешься на жесты, а не на звук. Потому что звука слишком много.

Пожалуйста. Хель, всего один день, я не прошу больше. Знаю, ты не любишь толпы и общаться с посторонними, но мы будем вместе. Ты там будешь не ради других людей или искусства. Ты будешь там ради меня. И я буду должна тебе за этот подвиг! Но пожалуйста. Пожалуйста - пожалуйста.

Хель жмурится сильнее, тушит сигарету. Она купит молоко. Она добьется своего. Сдается Хелю, что в этот раз он может проиграть битву. Кая использует свои запрещенные чары, жонглирует бровями, дует губы. Вот как здесь отказать?
На секунду Хель думает, что из-за очередного отказа получит статус "негодяя" и последующие неприятные санкции. Так уже было. Тогда они чуть не поссорились и химику пришлось сдаться. Потом был примирительный секс и вкусный ужин. Тогда Хель решил, что подобные конфликты надо рубить на корню шутками, работой, да чем угодно.

— Кая, ты же помнишь..
— Хель, я люблю тебя.

Шах и мат.

Хель решает, что хватит с него работы на сегодня и обращает всё свое безраздельное внимание на художницу, которая всеми силами старается показать ему важность своего желания. Хель пытается понять — действительно ли это так важно или же очередной каприз принцессы?

— И эта выставка действительно особенная. Мне нужен рядом любимый мужчина.

Когда-то в детстве Дженна сделала примерно то же самое. Анхели младшие отправились в детский лагерь. С радостным гиком «сейчас мы найдем тебе друзей» она сцапала Эдди за руку и потащила в гущу девятиклашек. Тогда Хель смиренно потащился, потому что друзей у него там действительно не было, а ещё он не помнил дорогу до палаток и выпускать сестру из вида было опасно для жизни.
Но Хель не влился.
И сейчас Хелю не хочется никуда вливаться. Знакомиться в одиннадцать было куда проще, чем в двадцать семь. Знакомиться, когда ты обычный ребенок, гораздо проще, чем когда ты взрослый человек с впечатляющим багажом неврозов и проблем.

Кая только вот явно осталась ребёнком. Как в песочнице: мы вместе делаем куличики, нам весело и хорошо!

И выбираться в люди Хель не хочет, это ещё ни разу не бывало хорошей затеей, а теперь ему, прости господи, двадцать семь, и от него будут ждать какой-нибудь критики, мнения, ловить каждый его взгляд или слово, а какие могут быть серьёзные слова, если Хель совершенный тапок в мире искусства и в свободное время занимается селекцией ядовитых трав и выведения из них самых смертоносных соков…

Я тоже тебя люблю, — отрезает Хель, выворачиваясь из цепких объятий. — Но ты ведь понимаешь, что я терпеть не могу всех этих людей. Ты знаешь, что я не умею держать язык за зубами, когда это необходимо. Уж кто-то, а ты это знаешь лучше, чем кто-либо еще.

Хель уходит делать себе кофе, сгорая от острого чувства несправедливости этой жизни. На вкус кофе отдает отчаянием. В корзинке на столе шоколадное печенье, которое пару дней назад они вместе пекли. Точнее, Хель купил туб с шоколадным тестом и собирался его съесть прямо так, но после убедительного взгляда Каи передумал.

Ребёнок, господи, — бурчит себе под нос Хель и откусывает печенье.

Не нужны ему никакие выставки. И ей тоже не нужны эти проблемы, как она этого не понимает?

— Ты понимаешь насколько дико это будет выглядеть со стороны? Да и на последние выходные брюки я недавно пролил кислоту, поэтому даже на работу хожу в драных джинсах.
— Это был блеф чистой воды, но Хель не собирался так легко сдаваться. — И кто за меня закончит проект по комплементации молекул водорода? Ты, что ли?

Короткий смешок. Но Кая почему то не смеется.
— Ты же понимаешь, что на твоем приеме я буду смотреться так же нелепо, как ты за моим микроскопом с пробирками в руках? Пожалуйста, Кая, я тебя умоляю, не тащи меня на эту выставку.

+1

6

"Я люблю тебя" - эти слова люди говорят бесконечно. Каждый раз они верят, произнося их или хотят верить. Их хочется слышать, а в иные дни их действительно хочется произносить. Но не Кае, мать её, Северайд. "Я люблю тебя" от художницы слышало очень мало людей. Старший брат, Кира, Деймон. И вот теперь Анхель. Если с первыми двумя эти слова были такими же естественными, как дышать, ведь старший брат всегда был той самой родной душой, а Кира единственной его женщиной, которая действительно, оказалась близка и самой Кае. Но что ещё важнее - делала счастливым Картера. Деймон же... Был чем-то особенным, многогранным и сложным. Их отношения были эмоциональными качелями, но он помог пережить птср после избиения, которому подверглась художница. Тогда в её жизни всё катилось в самые тёмные глубины. А он появлялся и давал причины улыбаться. И всё же, понимая, что это отношения без будущего оба старательно избегали слов любви. И, наконец, появился Анхель. Мистер "я хочу провести эксперимент" оказался тем, кому она, хоть и не сразу, но сказала "я люблю тебя" не имея не стокгольмского синдрома, ни желания спастись от себя самой, ни кровной связи. Сказала потому, что невероятным образом он оставил в ней только это чувство. Своим странным путем из проб и ошибок, учась и обучая её он дал ей основу и чувство покоя.
Вот только покой не всегда хорошо. И уж точно не про эту пару. Достаточно вспомнить из знакомство, чтобы сделать в уме сноску: вообще ничего не будет как у людей.
И может поэтому всё шло так хорошо? Даже в этом, Фаус подери закладочку, споре.
— Я и есть тот самый дракон, который вьется вокруг принцессы. Большой, нескладный, чешуйчатый. И огнем умею дышать.
- И именно поэтому беспокоиться из-за нескольких людей бессмысленно! - Она пожимает плечами, как бы справедливо замечая, что принцем его вовсе не называла, позволяя отвести себе роль самому. Да, странная у них выходила сказка. - В конце концов я не настаиваю на том, чтобы ты там обсуждал раннего Ван Гога, тему искусства я прекрасно возьму на себя.
В этот раз художница действительно не отступит. И причин на это хватает. Эта выставка отражение того, что Эдди Джеймс принёс в её жизнь. В ней много химии и ещё больше ботаники, но ещё больше их самих. В ней то де единство противоположностей и многие картины появились благодаря оранжерее химика. Ей хотелось, чтобы он увидел, как многое изменил и дал ей. Но этим не ограничивалось. Его мир Кая узнала и старалась стать его частью, но сам Анхель ограничивался тем, что выпустил её, но не выходил в мир художницы. А односторонние отношения, как показывала практика, обречены. В конце концов даже с Деймоном, живя вместе они так и не проникли в миры друг друга. Пытались... И где-то на этом моменте всё и рухнуло к чёртовой матери.
— Я тоже тебя люблю, - Эдди ускользает из объятий, на что Северайд обиженно хмурится, скрещивает руки под грудью, - но ты ведь понимаешь, что я терпеть не могу всех этих людей.
- И не прошу тебя их любить, звать в гости или дружить с ними! - Она парирует, спор явно перерастает в проверку на упрямство.
- Ты знаешь, что я не умею держать язык за зубами, когда это необходимо. Уж кто-то, а ты это знаешь лучше, чем кто-либо еще.
- Хель. - Кая всплеснула руками, ввражая усталость от спора, снова сделала шаг на встречу, опуская ладони химику на плечи. - Я и сама вечно в центре скандала, пусть он будет не из-за того, как я выгляжу, а из-за того, что мой мужчина отстаивал свое пространство. Но при этом будучи рядом. Частью моей жизни и того, что действительно для меня значимо. Я не прошу тебя меняться ради каждого идиота, или даже ради себя. Я прошу просто разделить со мной один день.
Но он снова устанавливает дистанцию. На лице гримасса достойная зубной боли. Он бурчит под нос, идёт ставить кофе, а блондинка шумно и очень показательно вздыхает в знак неодобрения. Он ведь знает, что будет, когда она устанет убеждать словами.
— Ты же понимаешь, что на твоем приеме я буду смотреться так же нелепо, как ты за моим микроскопом с пробирками в руках? Пожалуйста, Кая, я тебя умоляю, не тащи меня на эту выставку.
- Я готова помочь тебе с пробирками. Буду слушаться и делать всё, что ты скажешь, если это поможет тебе закончить и пойти на выставку. - Она отрезает резко, смотрит в глаза Хеля с вызовом, и ставя жирную точку в споре лёгким движением расстегивает молнию платья, скидывая его с себя. Они оба знают, что ссора не может продолжаться, когда она обнажена, просто потому, что после этого всегда следует одно из двух: секс, после которого он все равно сдастся, или она переоденется в домашнее, потому что он сдастся заранее, не желая терять целый день, проверяя на себе её умение "убеждать". А это она действительно умеет.

+1

7

— Хель. — Художница сокращает дистанцию, словно хищник загоняя раненую добычу. Она и выглядит как хищница, морщится и скалится (или улыбается, Хель упорно старается отвести взгляд, чтобы составить план побега).

— Я и сама вечно в центре скандала, пусть он будет не из-за того, как я выгляжу, а из-за того, что мой мужчина отстаивал свое пространство. Но при этом будучи рядом. Частью моей жизни и того, что действительно для меня значимо. Я не прошу тебя меняться ради каждого идиота, или даже ради себя. Я прошу просто разделить со мной один день.

— То есть ты говоришь мне прямым текстом, если я буду прятаться за торшером под всеобщий хохот, ты будешь только рада такому скандалу? — Когда шутка удается — это хорошо. Когда шутка удается во время горячего спора — в пять раз лучше. И Кая посмеялась, Эдди видел! Тихо усмехнулась в ладонь. Это накидывает шутке Хеля еще несколько очков. 

— Я готова помочь тебе с пробирками. Буду слушаться и делать всё, что ты скажешь, если это поможет тебе закончить и пойти на выставку.

Не часто Кае удавалось застать Хеля врасплох. В смысле, Хель был спокойный и достаточно предсказуемый в своем спокойствии. Размеренный, основательный. Поэтому когда она внезапно соглашается с его условиями... Кая раньше всегда старалась держаться от его химикатов подальше. В саду она еще могла помочь- пересадить какой-нибудь плющ в перчатках, полить мухоловки. В основном она, конечно же, рисовала там, но капаться в земле вдвоем было весело. И получалось у них хорошо, отлично даже, как у профессионалов-садоводов, минимум ошибок.

Нет, ну как-то раз Кая все таки решила "помочь" Хелю в очередном эксперименте, но.. именно так они чуть не поссорились в первый раз. Кая разбила пару реторт, которые Хель привез с собой из поместья. Они были чересчур важны для него; разбить их - значит, навеки оставить этот бренный мир без божественно гениальных химикатов, что было бы весьма нежелательно. Вполне вероятно, что, если увлечься, ядом из этих реторт можно пару цивилизаций сложить пополам или ещё каких дров наломать, что, вероятно, никогда не произойдет.
Да и в этом случае были виноваты оба- Хель не проинформировал, а Кая не увидела.
Но с тех пор художница решила для себя, что лезть в его работу — дело неблагодарное. А тут Кая внезапно все-таки решает сделать вторую попытку. Здорово. Наверное.

Кая одной рукой растягивает на себе молнию, весьма гордая тем, что ей можно показывать свои "аргументы" одной рукой, будто она много лет пользуется этим жестом и ей уже можно упрощать. Это нечестно. Это против правил. Глаза предательски скользят по ее телу, конечно же он хочет ее. Он всегда ее хочет, это ведь очевидно. И со временем он перестал это скрывать, когда она оставалась у него на ночь. Жить стало легче и веселее.
Но Хель понимает, что если сейчас поддастся на ее хитрость, то определенно проиграет не только битву, но и эту войну. Нужно быстро что-то придумать.

— Ты опять нарушаешь правила, Кая. Это нечестно. Мы оба знаем правила этой игры и ты не сможешь вечно.. Вот так поступать. Ты даже не стесняешься в открытую вот так пользоваться своими.. достоинствами.

В светлую голову Хеля прилетает очередная светлая идея. Хель снимает свою рубашку, накидывает ее на белоснежные плечи художницы, обозначая, что сегодня не все пойдет по ее плану, и ведет ее к своему месту с ноутбуком, из-за своей светлой мысли совсем забыв спросить не хочет ли она чай или кофе.

— Хорошо, ты победила. Но только сегодня. Я перенесу свои планы, чтобы сходить на твой прием. С тобой. Но только на этот раз. И этим согласием я снимаю с себя ответственность за все казусы.— .. и,подумав, добавил: — За все. Даже за несчастные случаи.

Она падает на матрас, сразу же превращается в гусеничку, обворачиваясь пледом, мягко улыбается пока Хель устало открывает верхнюю крышку ноутбука и запускает блокнот с заметками.
(Sancti moleculis! Aer est calidus!)

Перенести проект на пару дней, пишет Хель, бьёт по клавишам намеренно точно-сильно и слушает себе их перестук. Кая как-то говорила, что после чистки клавиши стучат не так сильно, как раньше, посмотри, какие мягко посаженные, низко вдавленные, они теперь делают ток-ток-ток мелко моросящего дождя о стекло.

(Хель ловит себя на этой мысли и она его раздражает, какая разница как стучат клавиши, какая разница, на столе загорается телефон и Хель вздрагивает – не забыть выключить термостат! господи).

Откладывает ноутбук и прячет лицо в ладонях. Не любит так. Не любит быть вот так, на иголках, нервно растянутый, размазанный, вымазанный постоянной необходимостью Каи выбраться в свет с ним. Все это будет неправильно — она наверняка причешет его и выдаст какой-нибудь официальный костюм, а затем ему придется таскаться с ней рядом, оглядываться и дергаться от каждого тревожного – Как вас зовут? Откуда вы родом? У вас же нет даже диплома об образовании!
А потом ещё вспоминать все это и давиться осознанием, что ему пришлось ведь день выживать в этом курятнике. Да, Кая будет рядом, но он отлично знает, что ее внимание будет приковано к прессе или другим художникам. А он с ней рядом на поводке как красивый песик. Гав.

Что не сделаешь ради любви.

Господи, господи, господи.

— Ты победила. Я буду рядом, но взамен ты проживешь день в моей шкуре. Будешь дистиллировать, записывать, расщеплять и радоваться жизни. А я буду только тебя ассистировать. А если устроишь пожар —  я перееду к тебе.
Со всей своей лабораторией и садом.

Приправить тревожную правду горькими угрозами — это подло, но эффективно.
Как вишенка с цианидом на кремовом торте.

Отредактировано Eddie J. Anhel (2021-05-01 12:48:16)

+1

8

Он шутит, она фыркает от смеха, кивая в ответ. Она будет не против. Даже спрячится вместе с ним, а после неприменно объяснит прессе, что это был перформанс с глубоким смыслом. Очень глубоким. Очень осмысленным. Смыслом.
А пока на губах играет победная улыбка, когда химик оглядывает шёлк кожи. В его глазах загорается желание и этот взгляд она знает очень хорошо. Как бы Хель ещё не цеплялся за оставшийся контроль: Кая победила.
— Ты опять нарушаешь правила, Кая. Это нечестно.
- Теперь ты звучишь как ребёнок.
- Мы оба знаем правила этой игры и ты не сможешь вечно.. Вот так поступать.
- Почему нет? Помоему пока у меня получается.
- Ты даже не стесняешься в открытую вот так пользоваться своими.. достоинствами.
- Анхель, справедливости ради: если бы я раздевалась при этом краснея, у тебя вообще не было бы шанса мне отказать. Так что давай возрадуемся отсутствию во мне ложной скромности. - Она подходит на шаг, лёгким поцелуем касается губ мужчины, глядя в глаза. В конце концов - красота для женщины такой же элемент выживания, как в дикой природе яркая окраска. И едва ли представители фауны страдают от смущения. - К тому же тебе явно нравится то, что ты видишь.
— Хорошо, ты победила. Но только сегодня. Я перенесу свои планы, чтобы сходить на твой прием. С тобой.
Он капитулирует, накидывает на хрупкие покатые плечи свою рубашку и теперь уже взгляд Каи скользит по его телу. Забавно, но как-то она уломала его на бодиарт, превратив шрам на груди в альпийское высокогорье с множеством деревьев. Хель в это время преимущественно читал и иногда замечал, что это щекотно. Тот день был своего рода данью её собственного творчества и проходил под девизом : "чем бы дитя не тешилось, лишь бы не сифилис". Но что бы не бубнил под нос химик, Кая видела, что результат ему понравился и даже смывать всё это было немного жалко... Пока она не решилась потереть ему спинку.
- Идёт. Я готова взять на себя ответственность, если ты пойдёшь на это. - Блондинка охотно падает в объятия матраса и пледа, заворачивается в пледик, превращая сь в гусеничку и довольно устраивается рядом с Джеймсом, давая ему время свыкнуться с неизбежным под мерное постукивание клавиатуры. Оно могло бы даже убаюкать девушку, если бы на сей раз вопрос действительно не требовал решения.
— Ты победила. Я буду рядом, но взамен ты проживешь день в моей шкуре.
Неожиданно. Он вообще серьёзно? Обдумал всё это? Или говорит на эмоциях, от досады за поражение?
- Будешь дистиллировать, записывать, расщеплять и радоваться жизни. А я буду только тебя ассистировать.
ВАУ. Видимо серьёзно. Видимо жертва за жертву. Или, что скорее, подвиг за подвиг. Кая садится на матрасе, лбом легонько толкает Эдди в плечо, бодаясь.
-Ты действительно доверишь мне свою лабораторию? Ты меня или себя наказываешь? Хель, ты уверен, что переживешь такой эксперимент?
- А если устроишь пожар —  я перееду к тебе. - Видимо серьёзно. Ууууууу.... Докатились. Зато как его мама обрадуется, если мы станем вместе жить! - Со всей своей лабораторией и садом.
- Если это должно было меня напугать, то вышло не очень, я всё равно не бываю дома, да и у меня две гостевые спальни, можешь запросто переделать их под себя.
Она слишком легко соглашается. Его должно это насторожить. Возможно, заставить ещё раз обдумать своё решение. Но мужчина только упрямо смотрит на неё в ответ и Северайд остаётся только пожать плечами.
- Хорошо. Согласна и на день в твоей шкуре и на переезд в случае, если оставлю тебя без квартиры. - Она открыто, лучисто улыбается, тянется длинными бархатными пальчиками к его волосам, зарываясь и пропуская сквозь пальцы прядки. - Спасибо, что делаешь это для меня. Обещаю не злоупотреблять такими выходками. Кстати, брюки были ужасным аргемунтом. Куплю новые, те давно пора отправить на пенсию.
И на следующий день она действительно их купила. Хорошие брюки, идеально по фигуре и приятного землистого цвета.
- Выбери рубашку на свой вкус. Их же ты кислотой не залил. - Она подтрунивает над ним, когда сама окидывает в зеркале придирчивым взглядом сочетание брюк и топа.

+1

9

— Хорошо. Согласна и на день в твоей шкуре и на переезд в случае, если оставлю тебя без квартиры.
— Я уже начинаю жалеть о своем решении, осторожно.

Хель смотрит на ноутбук, на приглушённо-темное окошко блокнота с планами на месяц. На Каю. На свой телефон. Думает о том, что все далеко не так просто, раз Кая готова будет вытерпеть все круги лабораторного ада. Но художница на удивление слишком спокойно перенимает правила этой нелепой игры, будто ее козырь кроется не под одеждой, а там, на той самой выставке.

— Спасибо, что делаешь это для меня. Обещаю не злоупотреблять такими выходками. Кстати, брюки были ужасным аргументом. Куплю новые, те давно пора отправить на пенсию.

Хель хмурится, выглядит как недовольный дед, у которого отобрали домино. Или во что там вообще старики играют, дожидаясь костлявую? Не суть.
А суть в том, что не нужно быть дедом с огромным багажом вселенской мудрости, чтобы понять — эта женщина явно что-то недоговаривает. И что ей не нравится в его парадных брюках?
В женщинах так много тайн.

На следующий день Кая приходит раньше. С новыми брюками.
Хель поджимает губы. И зачем? Это? Зачем? Что это Хелю – скажет? Что он увидит? Цвета земли, строгие. Новые брюки. Купленные Каей.
Старые тоже были ничего, Хель даже ночью спрятал их, чтобы художница не отправила их в мусорное ведро. Так, на всякий случай.

Выбери рубашку на свой вкус. Их же ты кислотой не залил.
Ты не против, если я надену рубашку с кактусами? Мне ее как раз в университете подарили на рождество. Ее я как раз таки, залил уксусом, смотри какое красивое пятно. — Хель показывает Кае рубашку и демонстрирует то самое пятно. Кая хочет смеяться, но усилием воли подавляет смех и строит серьезное выражение лица. Хель без слов понимает, что она хочет, чтобы он выглядел как надо.
Хорошо, хорошо, просто натяну универскую белую рубашку. — Та самая последняя чистая рубашка. Даже не сильно мятая. Пойдет, думает Хель и натягивает сверху бабочку. Бордовую с белыми небольшими кружочками.

Кая крутится вокруг, а затем достает расческу. Тучи сгущаются.
— Нет, пожалуйста, пощады. Я сдаюсь, сдаюсь! — Они смеются, Хель валит ее на кровать и они катаются туда-сюда в обнимку. Позже Кая все равно умудряется расчесать его волосы.
В процессе Хель молчит и злится. Кая выкопала труп его запутавших клочков колос и радостно демонстрирует и Хель, господи, Хель злится, и в то же время – может быть, нет?

Злится, может, на себя. На то, какой незалеченной тяжестью до сих пор на нём лежит ее светская жизнь, которая для Каи лишь интересная игрушка, а Хелю от неё тошно и неудобно (безразлично только, когда никого рядом нет и звука нет и тишины тогда тоже нет, и стыдно ловит себя на агрессивном – да пусть бы Каи и в самом деле не было, Хелю было так спокойно в одиночестве, без чужих чашек в раковине, чужих футболок в стиральной машине, чужих слов).
Хель смотрит на смирно лежащие брюки на кресле.
Сглатывает злость и горделивое противоречие.

— Время поджимает. Или опоздание ты тоже превратишь в перфоманс?
– говорит Хель.
Стрелки часов поднялись на самый пик циферблата, но без энтузиазма. Хель смотрит на Каю и всё-таки не злится, пожалуй. Но хочет перестать. Всё это – перестать. Хочет остаться дома, хочет выспаться, хочет не ехать никуда. Хочет не зацикливаться снова на попытке вообразить из себя примерного бойфренда, господи, да ему нормально в рубашке без этих чертовых запонок! Химик оттягивает подтяжки и тут же их отпускает. Словно маленький ритуал перед выходом. Ведь они уже готовы?

— Я доел курицу, кстати. Не уверен, что у нас будут силы на готовку после твоей выставки. Можем заказать пиццу.
Стрелки на наручных часах бегают вверх-вниз, вверх-вниз. Они стоят перед зеркалом. Смотрят, видят друг друга как на картинке. И черт возьми, как же она сегодня прекрасна.

Хель не понимает, как все таки она продолжает его терпеть. Перебирает устало пальцами в кармане штанов, холодит об металл ключей своё злюсь – не злюсь.

Отредактировано Eddie J. Anhel (2021-05-01 21:49:44)

+1

10

Он ничего не понимает в живописи. Для него это не больше, чем эстетика, где-то он безусловно признает талант своей девушки, а где-то просто справедливо считает, что на холсте "непонятно что". И всё же иногда он смотрит, как она рисует, иногда она рисует специально для него, дополняя его записи своей рукой, зная наверняка, что как бы дальше не сложилось: она оставит след в его жизни. И след куда более глубокий, чем думала поначалу: надпись "согласна" всё ещё красовалась в его записях под рисунком таксодии. Это довольно сентиментально, но Кая никогда не спрашивала, почему он так и не стёр эту надпись. Возможно боялась, что он просто забыл о ней. А незнание позволило думать то, что нравится. Но на этот раз... На этот раз ей важно было получить именно его оценку. Важно было, чтобы увидев эту выставку и картины он, возможно, впервые действительно понял то, что она делает. И что он для неё значит.
- Пусть будет пицца, разберёмся по ситуации. И знаешь, - девушка протягивает ладонь, проводит большим пальцем вдоль скулы к мочке уха,- когда вернёмся я сама распушу твои волосы.
И Северайд увлекает его за руку прочь из дома. В её мир. Или, может, не только её?
- Мисс Северайд, Вы снова опаздываете на свою же выставку.
- Как и всегда, Бенджамин. - Кая лучисто улыбнулась встретившему их на входе седому мужчине, что тут же что-то пометил в собственном списке. - Скажи, как гостям новые работы?
- Насколько я могу судить: критики спорят, конкуренты злословят, коллекционеры переводят всё в деньги, но гости явно заинтересованы. Как и всегда.
- Действительно. А как тебе?
- Я узнал Ваш подход в составлении экспозиции, но эти сюжеты новы, интересны, свежим. Знаете, мне понравилась центральная тема и я слышал многие недовольны тем, что она не продается.
Улыбка на лице Каи стала довольной и сытой, что у кошки. Этот старый аукционист был одним из любимых её критиков и имел право на то, чтобы он и его семья первыми выставляли её картины в галерее.
- А Вы, молодой человек, Эштон? - Старик снова обращается к художнице,- Газеты писали, что Ваш Отец объявил о Вашей помолвке.
Улыбка сошла с лица мгновенное. Кая напряглась, что львица перед броском подалась вперёд телом чуть ссутулив плечи. Её голос стал холодным и отчужденным, стоило заговорить об отце.
- Нет. Замуж за Эштона мой отец сходит сам. Это мой молодой человек, Эдди.
- Чтож...- Джентльмен неловко почесал бороду. - Проходите к гостям, скоро журналисты захотят знать это и чуточку больше.
Короткий кивок и увлекая Анхеля по коридору в первую залу Кая выглядит виноватой и злой. Конечно сюрпризом это вовсе не было, Эдди знал о том, что ей навязывают брак, как знал и то, что молодую Северайд тошнит от гипотетического супруга. Фигурально выражаясь, а впрочем?
В первом же просторном, хорошо освещённом зале со стенами цвета дыма от жженой травы бродили люди, многие из них оглянулись на пару, но подходит не стали, возможно их оттолкнул колючий взгляд художницы.[float=left]https://i.imgur.com/Bc96G4P.jpg[/float]
- Прости. Я знала,что это возможно. - Прерывает молчание блондинка, останавливаясь у одной из первых композиций входной группы.
"Укрытые мхом"- так называлась пара картин, на которых можно было узнать поросшую мхом таксодию и аналог зарисовки веточки в книге самого Эдди,разве что с меньшими деталями. В этих картинах было больше тех чувств, что испытывала художница тогда. Восхищение, растерянность, страх, любопытство, веселье. Они сливались в яркость красок и глубину цветов самого дерева, что было центром композиции. Такими она их запомнила, такими ощутила и такими написала, хотя этот зал был лишь прелюдией того, что изобразить Кая Северай действительно хотела. [float=right]https://i.imgur.com/nfh37hu.jpg[/float] Ведь даже будучи куда более подкованной в социальной жизни, она не всегда знала как сказать о том, что чувствует. Но могла показать. И вся эта выставка, в своём роде, была таким же "та-да", как то, что вытворил химик, принимая яд на глазах девушки. В этом тоже была вся Кая. В этом и в сложностях, что окружали её творчество. Сложностях вроде общения с прессой,постоянного давления семьи и отца, необходимости вести себя подабающе,или выкручиваться.
- Но отчасти поэтому тоже было важно твоё присутствие. Мне очень хотелось правды именно в этот раз.
[float=left]https://i.imgur.com/L1d6Ckk.jpg[/float] Она неспешно надевает на лицо привычную лёгкую улыбку, как маску. И беря под руку химика позволяет ему самому выбрать темп, переходя от картины к картине. Их описания пусты, зато поле каждой экспозиции зала есть чистые листы бумаги и ручки, предназначенные для того, чтобы каждый из присутствующих мог дать картинам свой смысл. И всё в первом зале посвящено именно природе. Тем растениями, что они пересаживали вместе, тем, о которых Анхель рассказывал девушке, увлеченно и восторженно, вроде болиголова,что замыкал зал, нося название "Ты будешь моей гибелью". Ядовитое растение, что было принято дарить предмету губительной и неразделённой страсти. И, в своём роде началом гибели стал следующий зал, ведь именно в нём к ним стали подходить в поисках светской беседы.
[float=left]https://i.imgur.com/5bzSpH8.jpg[/float]
В начале зала их встретила пара похожих друг на друга работ носивших название "идеальная простота". Одно на двоих, словно издевка. И всё же они притягивали взгляд.
[float=right]https://i.imgur.com/cOmRQ2S.jpg[/float]
- Добрый вечер, моё имя Адриана Киттинг. -женщина представляется больше для Эдди, так как с Каей, предсказуемо, знакома и тут же это обозначает, -Мисс Северайд,эта выставка просто прекрасна. Ничего подобного вы раньше не предоставляли. Я бы очень хотел обсудить передачу хотя бы нескольких полотен в собственность музея. Смею ли я украсть вас у спутника буквально на десять минут?
- Разве что на десять. Не сомневайтесь, он засечет. - Она ласково проводит пальцами по руке Эдди, прежде чем вместе со своей собеседницей немного отстать от осматривающего картины химика. - Я быстро.

https://i.imgur.com/RtYIEet.jpg

https://i.imgur.com/zGXsxYh.jpg

https://i.imgur.com/ni6bS09.jpg

https://i.imgur.com/6YlRSC8.jpg

Этот зал целиком и полностью был посвящен химии. Той её эстетике, глубине и гипнотичности, что открыл для художницы Анхель. [float=left]https://i.imgur.com/bqUNgB8.jpg[/float] На картинах тут и там были виды лабораторий, химикатов, веществ и играющих на многообразии стеклянных поверхностей светом горелок. Однако плавно эти картины менялись. Незаметно, неуловимо химия на них перетекала в алхимию, размывая грань между наукой и сказкой. Грань, которую принцесса сама перестала замечать рядом со своим драконом...
Пока не заметила, что с тем в её недолгое отсутствие решили пообщаться журналисты, как раз напротив картины, что называлась "мгновение "до"..". [float=right]https://i.imgur.com/Z3HuNxM.jpg[/float]До взрыва. Который должен был вот вот произойти, вынуждая Северайд спешно завершать беседу, чтобы уложиться в это мгновение, но уже на первом шаге поняла, что реакция началась. И что-то подсказывало, что катастрофы не избежать, когда среди гостей художница заметила подругу, что явно заинтересовалась происходящим конфликтом, находясь ближе всего к Эдди и репортёрам, что явно нажили себе на голову неприятности.

+1

11

Это был тот самый момент, когда Фред точно знала, чем у неё будет занят этот вечер, потому что подобные мероприятия всегда планируются чрезвычайно заранее, и кому, как не ей, было об этом знать. Специально для подготовки к этому дню она даже специально сняла номер в одном из отелей Сакраменто, чтобы не тревожить Василису, и как следует подготовиться к вечеру, тем более, что судя по тому, с каким мастерством там нагнетали обстановку, и какие уже велись разговоры в соцсетях, и просто в близких к околотворческим кругах можно было предположить только одно - выставка будет бомбой. А где громкое культурное событие - там обязательно должно было случиться что-то под названием "из ряда вон", в этом Фред уже просто не сомневалась - достаточно было просто взять во внимание саму фигуру Каи, и в какую открытую конфронтацию она вступала, идя наперекор желаниям своего отца.

Бёрнелл даже усмехнулась - что и говорить, нынешнее поколение self-made девчонок её откровенно говоря радовало - они шли своей дорогой, набивали шишки, да, но при этом уже вовсю заявляли о себе, как о личностях, сильных и независимых - и уже одно это заслуживало просто несусветного уважения. Именно поэтому Фред готовилась к этому событию так, как если бы это была какая-то масштабнейшая блогерская конференция, или даже церемония награждения - она даже по-максимуму ограничила все рабочие летучки и планёрки, позволив себе выпасть ненадолго из её бешеного цейтнота, и вплотную заняться исключительно собой и своим мироощущением. Процедуры для лица, для тела, для волос, массаж, выбор платья... в конце концов, она не будет собой, если не будет на этом празднике снимать сторис, к которым прилипнет её аудитория, и которые ещё как минимум неделю потом все будут обсуждать кулуарно или же не очень. Наконец, не стоило так же забывать и об обычной прессе, которая на подобные мероприятия вообще приманивается, словно акула, почуявшая кровь.

Кстати о крови.
Фред в последний момент кинула взгляд на платье, в котором ей сегодня надлежало выступать, после чего уже с совершенно спокойной душой отдалась во власть своего стилиста Габриэля, который принялся колдовать над её образом. В этот вечер они оба сошлись на том, что Фред стоит немного войти в образ "старого Голливуда" - с длинными волосами, ниспадающими чётко оформленными волнами, красной помадой и графичными стрелками под глазами, с элегантными длинными бриллиантовыми серьгами. Результат покорил их обоих - Фред напоследок застегнула туфли, и подхватив сумочку, поспешила к выходу из номера, чтобы уже пройти к ожидавшему у гостиницы автомобилю. Стоило отдать должное Кае - она прислала Фред отдельное приглашение, и уже ради этого стоило появиться там чуть раньше, чтобы даже просто поддержать подругу, если вдруг возникнет такая необходимость. Настроение у неё было просто фантастическое.

Что и говорить, выставка получилась просто великолепной. Осматриваясь, Бёрнелл уже успела заприметить немало знакомых, однако она пока что совершенно не горела желанием даже просто давать какие бы то ни было интервью, и весьма успешно избегала оных, пока наконец-то не увидела Каю лично - и выдохнула, всё в порядке, подруга была на месте. Однако... однако молодой человек, который её сопровождал, был настолько атипичной фигурой на данном мероприятии, что сначала девушка даже недоуменно моргнула пару раз, словно спрашивая себя - уж не привиделось ли ей. Но потом она даже улыбнулась - настолько открыто заявить о том, что она... как минимум встречалась с человеком, настолько не вяжущимся со всем её прежним окружением, ну или по крайней мере с окружением, которое привыкло к тому, кто такие Северайды, и каким они обладали влиянием, что можно было только порадоваться за подругу, и улыбнуться своим мыслям, однако... Однако крохотный червячок по имени "Сомнения, что весь вечер пройдёт в точно таком же ровном и спокойном ключе" уже начал шевелиться в её душе, тем более, что судя по её спутнику, вся эта шумиха была для него даже нестолько в новинку... сколько некомфортна, и если уж он выбрался на такое мероприятие... Девушка даже улыбнулась чуть смущенно, слегка заправив локон темных волос за ухо, и развернулась в пол-оборота, ловя новую вспышку камеры уже на чисто интуитивном уровне. Когда ты гость на подобном мероприятии, тело уже само волей-неволей начинает вставать в выгодные для съёмки позы.

Кая в этот раз удивила так удивила - но в каждой её работе было столько жизни и столько света, столько звенящей искренности, восхищения перед сложной простотой и космической гармонии такой науки как химия, что Фред поймала себя на мысли, что она откровенно любуется каждой работой, и будь её воля, она бы каждую рассматривала до упора, любуясь переливами цветов, твердой рукой художницы, и её талантом. Но тут её рука словно сама собой метнулась за телефоном в сумочке - одно дело, когда не привыкший к подобного рода вечерам молодой человек Каи стоит рядом с ней, и чувствует рядом с собой столь необходимую ему поддержку и защиту, и совсем другое - когда её отвлекли от него дела насущные, и вокруг уже снуют жадные до сплетен и кулуарных историй репортёры. Бёрнелл только прикрыла глаза, медленно сосчитав до десяти. Как там говорят?
Ах да.
Соединение. Реакция. Детонация. А по-вашему - Катастрофа.

Отредактировано Fred Burnell (2021-05-02 20:41:35)

+3

12

Иногда Хель думает – а если бы я ослеп, и считает шаги, жмурясь от ослепительного блеска софитов. Двадцать пять ступенек наверх от входа. Три шага и направо, двенадцать и повернуть. — Может все таки развернемся? Поедем к тебе кушать мороженное и смотреть тот самый сериал, о котором ты мне рассказывала?.. — говорит Хель Кае. Вышло не очень убедительно. Хель знает, что Кая не может. Знает, что она уже посмотрела этот сериал. Без него. Ты никак не отвертишься на этот раз, радостно пожимает плечами Кая, и Хель слушает её и упрямо собирается считать шаги дальше.

— А Вы, молодой человек, Эштон? Газеты писали, что Ваш Отец объявил о Вашей помолвке.

Ба-дум-тсс. Химик виновато улыбается, мол "нет, что вы, что вы, я просто Эдди, не обращайте на меня внимание."

— Нет. Замуж за Эштона мой отец сходит сам. Это мой молодой человек, Эдди.

Хель будто по канату ходит. Пытается балансировать между собственным отчаянием и ощущением изгнанника и желанием не винить во всем Каю, и главное — чтобы Кая себя во всем не винила. Так вышло. Такая вот семья. Такая вот Северайд. Ей хорошо ведь, она любит, любит, любит, комфортно ощущает себя даже в таких неловких ситуациях, подпитывается от них бурной энергией и вдохновляется собственной нежностью и страстью.

— Прости. Я знала, что это возможно. — Теперь Кая виновато улыбается. Хель тоже знал, что нечто подобное может произойти. Но что они оба знают, так то, что каждый выход из лофта для химика — по меньшей мере путешествие к центру земли. Навязанная необходимость соприкосновения с действительностью каждый раз как спусковой крючок, триггер, палец апостола Фомы, расковыривающий рану не из злобливости, а из желания в чём-то убедиться — внешний мир вскрывает, пробует, проверяет. Ещё здесь? На месте? Это правда или на самом деле только красивая история для оправдания?
Правда (в том, что со временем становится только сложнее).
— Надеюсь, на этом твои "возможно" закончатся. —  Он продолжает считать шаги.

— Но отчасти поэтому тоже было важно твоё присутствие. Мне очень хотелось правды именно в этот раз.

Хель держит Каю за руку, поводит плечами и перекатывается глазами между полотнами. Рассматривает их внимательно, но внутри ничего не звенит. Он привык к этим картинам как и к самой художнице, это картины — ее неотделимая часть. По правде, ему куда приятнее было смотреть на процесс (только вот именно эти полотна она тщательно скрывала от него), а не на результат.

Трудно не заметить, что в этом зале собран целый комикс о том, как они познакомились. Яркие краски терпимы, не так сильно бьют по глазам как в первый раз. Сюжет едва заметен в своей монотонности. Хель то смотрит на полотна, то поднимает взгляд на Каю. Она выглядит очень сосредоточенной, необычно сконцентрированной для себя. Улыбается всем, иногда ограничиваясь легким кивком. Хель не хочет ее отвлекать, и знает, что может даже взгляды, брошенные другими ей в ответ, вытерпеть. Он улыбается пожилой женщине и женщина презрительно поджимает губы. Её болонка тоже, кажется, поджимает губы и презрительно машет хвостом.

Хель смотрит на Каю и думает — спасибо. Это не очень легко, не так легко, как хотелось бы, не так легко, как кажется со стороны. Шероховатости становятся заметнее, но внезапно оказываются неважными. Химик целует ее руку и губами шепчет «я тебя люблю».

Но счастье длилось не долго.
— Я быстро.

И настал момент тишины. Кая отошла в сторону, и, казалось, засияла в лучах славы. Она всегда так делает, думает Хель, когда хочет услышать о том, как она прекрасна. И, между прочим, не то чтобы Хель был против. Наоборот, кто, как не Северайд, достойна этого?

Зачем он сюда пошёл (глупая мысль: почему бы и не пойти, когда она так отчаянно этого хотела? чем пойти сюда отличается от  пойти на очередную лекцию, пойти в любое место с любыми людьми?), зачем. Или незачем. Господи.

Молодой парень подносит к носу химика поднос с бокалами. Химик думает, а почему бы и нет? Ситуация настолько смешная, что захотелось утопиться в этом бокале с шипящим шампанским.

Честно говоря, делать ему здесь больше особенно нечего, разве что таскаться за Каей и улыбаться. Но Каи рядом не было. Хель мигрирует от полотна к полотну. Присаживается на краешек стула, чтобы послушать одну из дискуссий, и быстро утомляется слушать – для него наложение смыслов на смыслы теряет всякий смысл (Хель цапает со стола канапе и смеётся над своей плохой шуткой). Химик не очень любит сложные дискуссии. Сейчас вот он слышит, как две дамы обсуждают начинающего художника из трущоб. Из этого диалога Хель понимает, что этот молодой автор пытается укусить себя самого за задницу, а ещё лучше, укусить за задницу какого-нибудь богатого художника, с которым они вместе заканчивали колледж и чья выставка собрала больше хвалебных отзывов.

Кто-то коснулся его плеча, Хель поднял раздражённый, закрытый очками взгляд на высокого энергичного мужчину с беззвучно шевелящимися губами.
Хель вжимается в самого себя, чужие слова — беззвучная атака и хочется сбежать, сбежать, сбежать. Раньше он сбегал, первое время он только и делал, что сбегал, злой и наэлектризованный постоянной болью, расплескивал ярость в глупых жестах, совершенно ему не свойственных.

Лёгкие уходят куда-то вглубь (он представляет это себе иногда, как сдувающийся шарик, как сморщенные яблоки, лёгких становится меньше) и запах дорогого шампанского бьёт по носу и сбежать бы, но.
Хель цепенеет.
Не знает, в какой момент злость для него превратилась в меланхолию, не знает, почему иногда он взрывается, а иногда падает в мёртвую хватку паники, не знает, не знает, не знает. Вокруг много людей, это сложно — Хель ведёт головой в сторону.

— Пожалуйста, перестаньте со мной разговаривать, – сказал Хель. – Я не хочу вас слышать.
— Вы же понимаете, – сказал мужчина, не ожидая подобной реакции, – вы же понимаете, что ваше поведение я могу расценивать только как хамское?

Хель медленно повернулся, приспустил очки — совсем немного, просто убедиться, что печать счастливого идиотизма не успела безнадёжно покрыть его чело  — и, вернув очки обратно, широко улыбнулся.

— Как вы смеете так себя вести? Да знаете ли вы кто Я ? Все ли с вами в порядке?

— Всё ли со мной в порядке? — Ярость окатила волной, замерла в солнечном сплетении. — Всё ли со мной в порядке. Какой славный, хороший, уместный вопрос. Со мной, разумеется, всё в порядке. Не настолько, наверное, как с тобой, но, как видишь, я здесь в центре внимания. — И, к сожалению, это было правдой. Как бы Хель не старался, он постоянно находился под чьим-нибудь пристальным взглядом - и это просто сводило его с ума. — А теперь подними свой нос и иди в черту, пока в твоем бокале не окажется что-нибудь дико ядовитое. Я бы с большим восхищением смотрел на твое синеющее лицо, скрюченные в безмолвном поиске помощи пальцы. Надеюсь, что у тебя аллергия на бром, тогда процесс будет протекать куда веселее! К всеобщей картине я буду смотреть за тем как ты задыхаешься и барахтаешься на этом блестящем паркете как рыба, выброшенная на берег!

Надо было говорить чуть тише. Надо было ничего не говорить. Сбросить его вопрос, как Хель, обычно, сбрасывал все звонки Каи во время работы. Надо было остаться дома, в последний момент заболеть гриппом и булимией.
Надо было даже на ту долю секунды не снимать очки.

Хель сжимается, кривится, анализирует. Думает о том, как же этот заносчивый тип должен себя вести, чтобы Хель не послал его к чёрту?

Очевидно, что не так, как ведёт. Очевидно, что не так, как мог бы повести себя в десятке продуманных вариантов. Очевидно, никак — не появляться вообще в его поле зрения. Но это не выход.

Люди вокруг начали толпиться, шуметь, кто-то смеялся, а кто-то томно вздыхал. Из толпы раздавались фотовспышки, которые слепили химика и вгоняли в настоящую панику.

В мигрени непонимании давящей на ключицы непреходящей панике: не полноценной, не настоящей, фоновой грузной панике, как присевший на грудь недовольный зверь, вот-вот встанет и погонит вперёд, а пока просто мешает дышать.

Нужно ли Хелю извиниться, виновато отступить или что вообще нужно делать?
Хель представляет себе путь назад, домой, в метро и по улицам города, и нервно дергает плечом. С ним давно не случалось уже таких неприятностей. За последний год один-единственный раз – когда они познакомились к Каей, а потом в университете с ним поочередно пытались заговорить все, кто интересовался его личной жизнью, забывая, что Хель не любит говорить вообще, особенно о чем-то личном. Но паника в кругу коллег и паника на таком вот важном мероприятии качественно отличаются.

У Хеля позвонки туго натянуты от этого отличия.

+2

13

Одинокая девочка, прости
Что тебя оставляют позади.
"Ты не права, мы с отцом всегда любили тебя. Вспомни то платье, что мы подарили тебе на день рождение. Оно же стоило пол миллиона! Просто мы не можем ходить на эти твои... Выставки. Просто присмотрись шикарные туфли по случаю, мы оплатим." - это она слышала, когда искала любви родителей. Слышала и ненавидела себя, потому что упрямо думала, что это именно с ней что-то, не так, раз она оказалась ненужной собственным родителям.
"Кая, ты умная девочка, мы любим тебя, но я не могу и тебя забрать от родителей, твой брат намного больше нуждается в помощи сейчас" - это она слышала от своего дедушки, что забирал её единственного близкого человека. Её брата. И в тот момент ненавидела уже его. Всех их, потому что каждый в её жизни любил её разрушительно. Каждый говорил ей: ты сильная. Ты, видишь ли, справишься. И говорил, сука, с любовью.
Только слушая это она перестала любить. Перестала настолько, что даже себя в какой-то момент тоже разлюбила.
Считала, оказавшись в руках маньяка, что его злость, безумие, похоть - не худший аналог. Разлюбила настолько, что простила ему побои, унижения, ужас, что надеялась на смерть не потому, что он унизил её или сделал грязной, но потому, что смерть... Казалась именно тем, чего она заслужтвала.
Но потом он её отпустил. И искалеченное сознание говорило, что даже в этом ей отказали. В этом отвратительном суррогате. И что-то окончательно сломалось. Тогда она просто, козалось, сошла с ума. Не ела, не жила, ни выходила из дома. Тогда она оказалась в больнице с истощением
Тогда впервые поняла, насколько она уязвимая и изувеченная. Она тогда впервые задумалась о том, что ей нужна помощь и обратилась за ней.
А после был Деймон. Они не выбрали друг друга, но любили. Так иногда тоже бывает. Бывает, что любви недостаточно.
Но с Эдди было иначе. Иначе с того самого момента, когда он сравнил её с гелием в парке. Когда сказал ей, что сам он уголь. Когда они вместе казались чем-то немыслимым, но выбрали друг друга. До того, как полюбили. До того, как она действительно узнала его. И может потому она так боялась быть с ним. Боялась, что это важное "я люблю тебя" - улетучится. Что все рухнет. И что она не справится с этим, потому что правда была в том, что Кая Северайд не сильная.
Она капризная, эмоциональная, взрывная, вдохновенная, творческая, бунтующая, заботливая, живая, но ещё слабая и хрупкая. Настолько, что полюбила дракона.
Полюбила и рядом с ним впервые чувствовала себя дома, даже на матрасе вместо кровати.
И сейчас, когда она смотрела на него, окруженного толпой журналистов и сильных мира сего, она вдруг вспомнила, что она, черт подери, скандалистка. За то время, что они вместе это как-то выпало из памяти, потому что в основном ей было спокойно. Но это было до того, как она увидела на что он пошёл для неё. И чего ему это стоит.
Кая Северайд медленно сняла каблуки, легко и быстро пробравшись сквозь толпу взяла свободной рукой руку Анхеля, мягко её сжимая. Она встала между ним и толпой, смотря в растерянные глаза.
- Я с тобой. Анхель, сделай глубокий вдох. - Нежная улыбка озарила её лицо, пока кто-то позади требовал комментариев и твердил "ещё не вышла замуж, а уже появилась на людях с любовником" и, о! Какая это была ошибка.
Ошибка забывать, что Северайд взрывается куда чаще, чем соблюдает правила этой идиотской игры в "высшее общество". И когда она оборачивается, лицо её мгновенно меняется. Глаза нехорошо блестят, когда она щурит их, улыбаясь ядовито и зло.
- Я позволю себе дать вам исчерпывающий комментарий. - И совершенно неожиданно в камеру влетает изящный тонкий каблук. Ей не откажешь в меткости. Толпа мгновенно отступает. - Пошли нахрен от моей личной жизни! - Она чеканит каждое слово. Жёстко, резко, холодно, и улыбка становится всё больше похожей на оскал. - Выметайтесь отсюда, пока вас не вывели, блядь. Я не пренебрегу возможностью воспользоваться таким правом хозяйки вечера.
- Вы ведёте себя неподобающе! - Возмущается недавний собеседник Анхеля, замечая, - Под стать своей паре.
- Кстати о паре. Свою вы уже отработали. - Второй каблук отправляется в мужчину, тот закрывается руками, всё большее количество гостей поняли, что потянуло опасностью, памятуя о прошлом скандале, когда во время аукциона Северайд просто надела картину на голову нерадивому критику, после показательно сунув ему в руку чек "на медицинские расходы".
Да, присутствующие здесь знали, что художница не из тех, кто будет сдерживать эмоции, когда её задевают и самое лучшее, что можно сделать: отнестись к этому как к эпотажной манере самовыражения и уйти из зоны поражения. Ведь дальше будет хуже...
Было бы. Если бы управление ситуацией не взяла в свои руки Фред, вынуждая Каю, что уже намеревалась перейти на глубины матерного словаря, сделать шаг назад и скрестить руки на груди, отступая перед разумным призывом успокоиться.
Благо, они уважали друг друга достаточно, чтобы именно от Бернелл аргументы были рассмотрены и приняты без сопротивления. Она успела стать для Каи действительно близкой подругой, сестрой, надёжным тылом и, что утаивать, определённым авторитетом, как минимум в вопросе дипломатии.
Подруга, как и всегда, выглядела прекрасно, платье делало её настоящей королевой вечера, фигура в нём завораживала и притягивала взгляд, а макияж и прическа навевали мысль о том, что сама Фред сошла с картины.
И только сейчас, с её вмешательством Кая поняла, что раньше Эдди не видел, как она понастоящему взрывается. Не видел её действительно злой, идущей на конфликт, ведь в их собственных ссорах понастоящему ругаться никто не хотел. Эта мысль сработала, как ледяная вода на голову и девушка с досадой закусила губу, отнимая руку от руки химика и скрещивая их на груди, а сникшие плечи делали художницу незаметной за спиной подруги. Забавно. Она далась, пила, меняла любовников как перчатки, но оказалась совершенно не готовой к тому чтобы дать Эдди Джеймсу увидеть себя такой.

Отредактировано Kaya Severide (2021-05-03 01:36:10)

+2

14

Фред медленно открыла глаза. Вдох.
- Пожалуйста, перестаньте со мной разговаривать. Я не хочу вас слышать.
Насколько же ему было тошно, неприятно, странно и больно... душевно здесь находиться. Бёрнелл почти физически чувствовала, как парня буквально душит и перекраивает изнутри, настолько вся эта атмосфера была ему не то, что поперек горла, а неприятна, чужеродна, противна всей его природе. И как он себя ломал ради Каи.
- Как же ты изменилась, девочка моя, - подумала было Фред, признавать это было сколь же прекрасно, сколь и... больно - потому что держать свои собственные чувства в узде Кая не умела от слова, что называется - совсем - и когда... она даже не рассматривала слово "Если" - когда её молодой человек сдетонирует, Северайд ни за что не останется в стороне.
- Вы же понимаете... вы же понимаете, что ваше поведение я могу расценивать только как хамское?
Выдох.
- Роберт, ну вы-то куда лезете..., - Бёрнелл уже на ходу снова стала убирать телефон в сумочку, понимая, что сегодня подписчики останутся без её эфира, и что они лишь утром получат выжимку из того, что произойдёт этой ночью на этом приёме. Она знала этого человека, хорошо знала - и вела с ним дела, но порой его узколобость и неспособность видеть душу окружающих хотя бы на несколько шагов вперёд очень часто ставила его порой в совершенно неконтроллируемые ситуации - вот совсем как сейчас, например. 

- Всё ли со мной в порядке. Какой славный, хороший, уместный вопрос. Со мной, разумеется, всё в порядке. Не настолько, наверное, как с тобой, но, как видишь, я здесь в центре внимания.
Шотландка только чуть покачала головой. Началось.
- А теперь подними свой нос и иди к черту, пока в твоем бокале не окажется что-нибудь дико ядовитое.
Химик? Фред как хищница, внимательно смотрела за разворачивающимся спектаклем, однако близко подходить пока что не спешила - а может быть, просто надеялась, что конфликт удастся мирно урегулировать, и всё обойдётся, а окружающие могли бы списать всё происходящее просто на явное незнание молодым человеком Каи основных игроков высоких кругов, и того, как с этими самыми кругами по-хорошему стоило бы общаться, а кто-то бы возможно, даже и посмеялся, чтобы уже через несколько дней обо всём этом забыть, потому что ну давайте будем честными, кому есть дело до чужих сердечных драм и сложностей в жизни, когда у самих точно такие же дела, заботы и проблемы. Вот только Фред совершенно упустила из виду тот самый момент, что этот вечер был полон не только яда, но ещё и ядерных микрочастиц, которые были готовы подвергнуться мгновенной аннигиляции, и уничтожить всё живое в радиусе мили. А зря.
- Пошли нахрен от моей личной жизни!

Она только коротко вздохнула.
Потом улыбнулась, и вышла вперед, слегка закрывая Каю собой, и чуть развернувшись к ней в пол-оборота, несильно сжала плечо художницы: - Не сейчас, daor..., - и обворожительно ей улыбнулась, - тебе и твоему мужчине необходимо успокоиться. Вдох, медленно, как можешь..., - темные глаза внимательно наблюдали за художницей, - и выдох, а я пока с твоего позволения немного займу наших общих знакомых, договорились? Только когда она получила немое согласие от девушки, Фред всецело обернулась к толпе, лучезарно улыбаясь: - Господа, минуту внимания! - вспышки окружили её тонкую, изящную фигуру, сияющую под искусственным светом, словно искуссно ограненный рубин в бриллиантовой оправе. Однако Фред не только не смутилась, но всё с той же улыбкой и достоинством продолжила: - Искусство - понятие столь же многогранное, сколь и невероятное, и очень часто вызывает при ближайшем рассмотрении совершенно несвойственные нам всем эмоции, даже если вы изначально думали, что вы на это не способны. Представьте теперь на минутку, что молодой человек, которого вы сейчас видели, впервые видел искусство и испытал за раз столько эмоций, сколько даже каждый из вас вряд ли хоть когда-нибудь испытывал. Вы ведь не станете со мной спорить, что эмоции в чём-то сродни химии - столько удивительных соединений, столько вариантов развития событий - просто от взаимосвязи тех или иных элементов..., - тут она увидела Роберта, и ласково кивнула, - Роберт, добрый вечер. Тот мгновенно приосанился, подобрался, чуть провёл ладонью по сбившемуся галстуку: - Мисс Бёрнелл? Я..., - однако девушка только мягко покачала головой: - Мы ведь это уже обсуждали с вами, помните? Вы грамотный управленец, и хороший финансист, но совершенно не умеете строить отношения с окружающими, и сразу же ставите себя в позицию, при которой человек сразу же неминуемо хочет встать в защитную позицию, и дальше уже становится понятно, что диалога с ним в ближайшее время вы не построите - а ведь сколько вы таких контрактов потеряли, вы помните? Вы же брали моё индивидуальное наставничество, Роберт, неужели вы забыли мои уроки? - девушка едва заметно покачала головой, после чего негромко шепнула ему на ухо: - Я бы вам крайне рекомендовала в конце вечера подойти к леди Северайд, и принести извинения за свою несдержанность, она в будущем может стать вашим прекрасным партнёром, если вы перестанете смотреть на окружающих снизу вверх - даже на тех, кто стоит с вами на одной ступени, а кое-кто и даже выше вас, - после чего подхватила с подноса одного из тотчас же оказавшихся рядом официантов тонкий бокал с шампанским, и обвела взглядом собравшихся: - В конечном счёте, именно это и было истинной целью искусства, во все времена и эпохи - вывести нас на эмоции, даже самые низменные и страшные. Я бы предложила вам сейчас отложить ваши камеры, и ещё раз подумать над тем, насколько причудливо сейчас здесь, в этом зале, синтезировалась наука и такая невероятно сложная, сколь и такая же прекрасная сфера человеческих взаимоотношений. Одна из дам нетерпеливо подалась вперёд: - Но как же... ведь её отец..., - в ответ на что Фред только изящно повела плечом: - Господин Северайд обладает массой достоинств, кроме, пожалуй, одного - и очень важного. Он умудрился договориться с семейством , которое не только не приумножит его капиталы и благосостояние в обществе, но только сильнее спустит его с политического и бизнес-Олимпа. Если только, конечно же..., - она чуть отпила глоток шампанского, - не научится правильно расставлять приоритеты.
Что вряд ли - учитывая всю его натуру.
Недальновидность - пожалуй, один из её самых любимых пороков человеческой натуры.

Отредактировано Fred Burnell (2021-05-03 15:18:04)

+2

15

Надо было все таки закинуться чем-нибудь и под предлогом неминуемой смерти остаться дома, господи.
Да и к тому-же 10 минут прошли минут 30-ть назад. Но Хель, конечно же, Хель об этом умолчит.

Каблуки Каи летят настолько точно, что кажется, будто она все детство художница провела в деревне, метая яблоки в котов. Или гусей. Да, пожалуй, гуси все-таки страшней.

- Пошли нахрен от моей личной жизни!

Какая глупость, господи-иисусе.
Ее ярко алые губы кривятся в пародии на улыбку. Пародия с пародией. Вся ее жизнь для них - несмешной ситком, где зрителям показывают таблички, в какой именно момент надо начинать смеяться, иначе непонятно.

Ему жаль. Жаль, что все это произошло, он правда не хотел. Почему ей сейчас приходится это делать?
Потому, что Анхель был хреновой пассией. Потому что оказался твердолобым эгоистом. Потому, что предпочёл злиться и жалеть себя, вместо того, чтобы понять (ведь можно было всё понять), что нужно молчать и улыбаться. Потому что не смог не угрожать совершенно незнакомому человеку. Потому что поставил Каю в такую ситуацию.
И ещё с десяток таких «потому что», про которые Хель будет вспоминать каждый день и в которых бы погряз с головой, если бы ему позволили.
Она не позволит. Но это тоже заставляло чувствовать себя виноватым.

В груди кипит ярость и ненависть. Ненависть к себе утихает мгновенно, но к окружающим - растет в геометрической прогрессии.

Хель говорит Кае (успокойся), но Хель, конечно, и самого себя не может успокоить – слишком много людей и до сих пор неясно, что произошло. Лёгкие по-прежнему далеко за рёбрами и череп дробит привычным началом мигрени.

Химик выдыхает — густое и вязкое как воздух перед грозой держущее в напряжении ощущение опасности медленно разжимает пальцы, крепко стискивавшие самое нутро.
Всё хорошо. Все будет хорошо.

Кая на безопасном расстоянии и уже не сможет превратить и без того отвратительный день в балаган и мордобойню, которые куда уж шустро ухитряется организовывать вокруг себя не то чтобы уж очень часто, но с пугающей регулярностью. А из Анхеля откровенно плохой камертон — он терпеть не может успокаивать, спасать, настраивать выводящие неестественно дребезжащие ноты струны чужой (и оттого куда как загадочной) души.

Девушка в красных тонах появилась из неоткуда и начала о чем-то кричать и активно жестикулировать.
Шум и гам утих на фоне ее голоса.
Умная девочка! Ну надо же. Ну ничего себе.
Хель не хочет слышать как она их успокаивает, он прижимает к себе одержимую ненавистью художницу, и представляет как девушка в красном платье присаживается зрителям на уши и увлекает их теориями заговора, инопланетных ящерах и вездесущих масонах.

К сожалению, реальность оказывается куда скучнее. Девушка в красном платье оказывается буквально скучной. А показалась Хелю умной. Хель тихо (он надеется, что тихо) хмыкает. Это часто случается, когда кто-то только кажется, особенно если умным; одна девушка в университете с белыми волосами и прозрачными крылышками показалась ему потрясающе умной и классной, пока не оказалось, что она изучает социологию и помогает спасать людей от других людей посредством телефонной связи.
Хель думает: а он – скучный? Хель, в смысле. У него не заканчиваются темы для разговоров никогда, ведь наука так многогранна!
Ну, по крайней мере, он не глуп. Наверное. Кая могла бы поспорить (иногда она это и делает).

Роберт (вроде бы Роберт) прикован словами девушки в ослепительном красном платье и всё ещё пришиблен, но по крайней мере не пострадал — отделался (не таким уж) лёгким испугом и ударом каблука по лбу, но по крайней мере не истекает кровью и все конечности вроде как остались на месте. На этом можно было бы откланяться и короткими перебежками, избегая не менее "радостных" встреч с ещё кем-нибудь и обходя по кривой дуге все массовые скопления народа, вернуться домой. Но.
Но.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Одна на двоих


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно