внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
джеймс рихтер
Боль в ноге делилась на сотни импульсов, а вместе с ней закипала запоздалая злость... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » and then I died


and then I died

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Ruth&Vlad
Past, Sacramento

https://i.imgur.com/4UvNfrm.jpg

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2021-05-03 15:27:42)

0

2

Щека очень горит от звонкой пощечины. Сложно отстаивать личные границы, когда их нет. Точнее, когда их не существует для других. Мне надоело быть в порочном круге Руссо, и я попытался из него выйти, точнее.. я попытался сказать, что мне эти игры больше не доставляют удовольствия. Бык явно не готов был такое услышать, более того, остаться без двух его главных зверушек - высший страх, который преследовал Ника уже последние пару месяцев, он чувствовал, что наша преданность, основанная на страхе и инстинктах самосохранения, начала слабеть день ото дня. Бык понимал, что каждый день делает новые и новые ошибки, и совершенно не догадывался, как можно это исправить.
Очередной "предатель", который работал с Ником около двух лет. Я его знал, не то, чтобы хорошо, но он бывал в нашем доме раза три или четыре за все то время, что сотрудничал с Быком. Суть конфликта, конечно же, я не знал, мне и не за чем это было. Когда он пришел в пятый раз, я скучающе сидел на диване, закинув ногу на ногу, и ждал, когда мне дадут команду "фас". Я периодически нервно сглатывал, поглаживал предплечье и пил тоник с лимоном, делая вид, что мне абсолютно безразлично на происходящее в этом доме. И все это напускное было, конечно же, ложью. Сегодня мне было не все равно, особенно после звонкой пощечины, от которой горела щека. Поэтому периодически я подносил холодный стакан с тоником к лицу, прижимаясь к нему и закрывая глаза.
Разговор перешел на повышенные тона. Уэс, кажется, напуганным, именно поэтому он позволяет себе октаву повыше, именно поэтому он пытается криком напугать Быка. В такой ситуации, решение идти в наступление - самое недальновидное.
И тут начинается второй акт. Как раз я осушаю стакан до дна, а Бык уже садит своего оппонента на стул, сковывая сзади ему руки наручниками.
-Приведи его в чувства, - командует Бык, а я уже смачиваю ватный диск нашатырем. Пару движений ватным диском перед носом жертвы, и он дергается, часто моргает и совершенно не понимает, что происходит. Я хватаю его за челюсть, останавливая от лишних движений, и смотрю ему прямо в глаза, поднимая его голову так, чтобы верхняя лампа озарила его зрачки.
В чувства то он пришел, но вот зачем только? А затем, чтобы он сказал правду, правду, которую хочет услышать Бык. Иногда правда желанная равна лжи, но Бык иногда позволяет себе быть обманутым. Или не иногда. Никак в толк не возьму.
Теперь мы поменялись местами. Бык сидит на диване и курит, внимательно наблюдая за процессом, я готовлю свои инструменты. Они лежат в аккуратном, кожаном чехле, у каждого инструмента свой ремешок, будто я археолог, который готов искать в застывшем куске глины ценные ископаемые. Но нет, все эти скальпели, иглы, крючки предназначались абсолютно для другого.
-Я готов, - тихо отзываюсь Быку, беря в руки скальпель. Сегодня совершенно нет вдохновения.
И Бык задает вопросы. Я делаю надрезы. Уэс явно не был готов к такой вечеринке. Ему больно, но сердце мое дрожит, когда я касаюсь рукой его ноги и чувствую мышечные спазмы. Он так напряжен, он пытается вытеснить из себя боль, чтобы ее не ощущать, но чувствует ее очень ярко, особенно когда я сжимаю его свежие раны, особенно, когда капаю на них лимонным соком.
Через час Уэс обессилен, но, кажется, сказал все, что хотел услышать Руссо. И я поднимаюсь на ноги, вытирая окровавленные руки влажной салфеткой, и слышу за спиной "убей его".
До этого я никогда не убивал. Игра с болью и смерть - абсолютно разные вещи. Боль - это явно про жизнь, и умерщвлять кого-либо.. это было не в моих правилах.
-Я не бду этого делать, - я говорю сухо и уверенно, надеясь, что Бык просто шутить или пытается проверить меня на прочность (а может на преданность). Но Бык явно не удовлетворен ответом. Он хватает меня за волосы и тянет к себе. Его лицо так близко, но я даже не могу на него посмотреть. Будто котенок, которого схватили зашкирку, - отпусти.. - тихо говорю я, чувствуя, как его рука становится все сильнее и требовательнее, а затылок обжигает боль.
-Пора взрослеть, Влад, сколько можно играться этими... - он так пренебрежительно посмотрел на мой футляр с инструментами, будто я действительно претендовал на роль убийцы. Я знал, что я не такой, как все, я знал, что я вижу и чувствую больше, чем другие. Но я не знал, что все мое естество должно однажды подтолкнуть меня к убийству. Я про жизнь. Я не про смерть.
Ник тащит меня к Уэсу, который постанывает от боли и почти без сознания, трясет головой из стороны в сторону, точно старый маятник. Я пытаюсь сопротивляться, но каждый раз его рука сжимается на моих волосах сильнее и тянет на себя грубее. Будь это секс, меня бы это завело, сейчас меня это заставляло подчиниться.
Ник берет скальпель и вкладывает мне в руку. Я не успеваю его уронить, свободной рукой он сжимает мою руку и направляет ее.
-Нет, Ник, хватит.. - я предпринимаю попытку упереться ногами так, чтобы не двигаться, но он толкает меня так сильно, что я чуть не теряю равновесие. Я марионетка, которой сейчас так удобно управлять, - я не хочу, - уже дрожащим голосом взываю к Нику, я чувствую, как слезы бессилия скатываются по щекам. Я не знаю, что делать, но я знаю, что моя рука через несколько секунд убьет человека. Я убью человека.
И Ник бьет скальпелем прямо в грудь. И моя рука тоже. Один раз, два раза. Меня это не заводит, меня это пугает. Я жмурюсь и просто жду, когда это закончится. Ник бросает меня на пол. Я сжимаюсь, ожидая, что он сейчас будет меня бить, а может тоже убьет.  Но ничего не происходит. Он разочарован. Он вызывает помощника, который уже несколько лет подчищает за Ником.
-Как же ты педик... - с отвращением говорит Ник, закуривая новую сигарету. Раньше меня бы это оскорбило, сейчас я не чувствую ничего. Только то, что я грязный... во всех смыслах.
И я ухожу в ванну, забирая свой футляр. Около часа сижу на дне ванной прямо под душем. Я слышал крик, но не видел, как умерли глаза. И сейчас я будто дорисовывал картину, которую пропустил. Внутри меня зарождался страшный, опустошающий страх. Я прикоснулся к смерти, и кажется, что мне до сих пор холодно, а потому я включаю воду погорячее. И пар заполняет комнату. Я трясусь, мне тяжело. С каждой секундой осознание убийства потрошит меня, словно дохлую курицу. Ощущение, что Бык вспорол меня, и из меня что-то выпадает, ускользает, выходит. Руки мои словно онемевшие, я их почти не чувствую, даже под горячей водой, даже под почти кипятком.
Я кутаю себя в полотенце. Смотрю на себя в зеркало. Я себя не узнаю, на меня будто смотрит совсем другой человек. Смотрит и смеется надо мной, смеется, что я педик, смеется, что я слабый, смеется, что это всего лишь очередной мудак, который заслужил такого. И хотя я знал, что Уэс не чист на руку, и что, возможно, он тоже убил человека, и явно не одного, убить его оказалось чем-то страшным. Это явно не та ошибка, которую можно исправить. Смерть - это чистовик, и здесь ошибаться... себе дороже.
Я смотрю на руки, они чистые, но я все равно вижу кровь. Трясутся, но я не чувствую этой дрожи. Я не чувствую рук, они будто и не мои вовсе. Я смотрю на футляр и достаю из него лезвие. Подношу к руке и отстраняюсь. Мне страшно. Снова подношу, но рука дрожит, и я роняю лезвие на дно раковины. Достаю скальпель из футляра. Его держать удобнее, он словно ручка, займемся правописанием?
И я делаю надрез на руке. И чувствую боль. Еле ощутимую, чуть покалывающую боль, которая заставляет меня улыбаться сквозь слезы. Я живой. И это все правда, это не дурной сон, это дурная реальность. И я делаю новый надрез, и новый, но не решаюсь надавить сильнее. Заношу скальпель над второй рукой, и делаю новый надрез, но чуть глубже. Совсем не рассчитал. Я сажусь на пол, прямо на коврик у раковины, и смотрю, как кровь медленно и лениво просачивается через порез, заношу скальпель, чтобы сделать новый надрез, как в ванную врывается Рут.

+1

3

- Я сделаю тебя свободной, - грудь Уолтера медленно поднимается и столь же размеренно опускается, дыхание свободное. Он говорит поддавшись романтизму момента, и, конечно же, потому что только что он кончил прямиком в меня. Я же каждый раз задаюсь вопросом, как на самом деле должен ощущать себя мужчина, который по уши влюбился в шлюху? Комбинация заведомо провальная, а значит не стоит выжженных свечей. И тем не менее каждый сходит с ума и ведётся на эти уловки.

Уолтер знает Руссо, более того я была подослана в какой-то момент дабы проверить его на вшивость и раз уж Уолтер жив, проверку он прошел. Руссо, конечно же, ничего не знает о том, что я всё еще сплю с ним. Ну... просто потому что мне хорошо и комфортно, и потому что Уолтер меня совершенно не обижает. Приятно ощущать ласку от руки хотя бы время от времени.
- Я итак свободна, - мои волосы разбросаны по его подушке, тонкое одеяло прикрывает по пояс в то время, как я прижимаюсь голой грудью кожа к коже. Он не сможет сделать меня свободной, ведь в его понимании свобода - это отобрать меня из лап Николаса для того, чтоб забрать полностью в свои руки. Вымыть, вычесать, спасти, огородить от проблем, купить новые платья, как Ричард Гир в красотке, потом я влюблюсь в него так, как и он в меня, мы сыграем свадьбу, он запрет меня в своей клетке, где я тихонечко начну гнить в послеродовой депрессии, запью горсть антидепрессантов водкой, пару раз окажусь в реанимации, а после в сумасшедшем доме, он лишит меня родительский прав и забудет. Вот как я вижу его свободу, его правду, его обещания. Эта история конечно же не про меня.

- А если ты окажешься беременной от меня? Тогда я точно тебя украду, - он наклоняется, чтоб поцеловать, но я ускользаю подобно туманной дымке над утренней росой. Мне не нравится то, о чем он говорит, он не понимает о чём он говорит. Какие дети? Меня тошнит только от одной мысли, что какой-то паразит будет расти во мне, питаться мной. Мне придется беспокоится о другом, инородном теле внутри меня, беречь, беречь себя. Нет! Нет, это всё исключено. Я не хочу, чтоб из меня вылезал новый человек, мне это не нужно, это абсолютно исключено.
- Ты испортил момент.
Я поднимаюсь, натягиваюсь на себя чулки и платье. выгляжу, как шлюха, но ведь этого все и ожидают не так ли? Девочка чью задницу едва прикрывает ткань, которая легко и просто станет на колени и возьмет в рот твой член.
- Как обычно, я позвоню тебе сама, - не целую на прощание.

Ник встречает меня звонкой пощечиной за которой следует длительное продолжение. В какой-то момент я перестала держать связь с реальностью, болтаясь его руках марионеткой. Он мой Карабас-Барабас, повесил нити и заставляет показывать представления. Конечно же ему не нравится то, что марионетка бунтует. Что вообще за непослушание.

Голова трещит так, что хотелось распилить её надвое прям в эту секунду. Вчерашний вечер был отвратительным, но уж точно не являлся исключением их правил. Ник в ярости метал, что я вновь пропала, не выходила на связь и прочие блаблабла моих нарушений по списку. Глухой удар затылком о стену, в глазах темнеет, в полусознательном он ведет и бросает на кровать. Дверь захлопывается. Дважды прокручивает ключ в своей спальни, чтоб не ушла ровно до того момента, пока не скажет куда идти.

Я сплю так долго, словно не спала с месяц. Едва раздираю глаза, не имея малейшего представления о времени суток, дне недели и прочих ориентирах до безумия важных простым офисным клеркам. Потягиваюсь. Слишком трезва для того, чтоб оставаться непринуждённой, для того, чтоб спокойно ждать, пока его барская персона выпустит меня из импровизированной клетки. Шарюсь по тумбочкам в поисках ксанакса, что хоть как-то притупить беспокойство в последствии отсутствия во мне какого-либо рода дряни. Нахожу пластинку, закидываю три таблетки, запиваю, блистер забираю с тобой. С помощью кредитки открываю такую бесполезную дверь. Зачем в квартире взшламостойкие замки? Всё логично. Я в футболке Руссо, она закрывает мне половину ляжки и служит вполне приличным домашним прикидом. Направляюсь к ванной, но дверь не поддается.
- Влад, мне надо в туалет, пусти, - дергаю дверь, но она не поддается. Я лениво орудую с мамкой, отворяя точно так же, ка только что сделала это со спальней Руссо.

Глаза расширяются от увиденного. Я на миг застываю каменной колонной. Миг, который длиться целую вечность:
- Влад... Влад, что ты делаешь? - мой взгляд мешается по его руках, по алым разводам, следит за каждой каплей крови, что падает вниз на белоснежный кафель. Я резала себе вены, я знаю, как находиться на краю обрыва, но никогда не могла представить себе, что мне придется ловить там Персика.
- Дай мне это всё сюда, ты же не хочешь делать глупости, - я тяну руку к скальпелю. Мой голос тихий, но требовательный, в нём нет сомнения. Босая ступня краситься в цвет его крови, меня совершенно не смущает возможность испачкаться. Что делал бы Ник, если бы застал Влада? Скорее всего пришел бы в бешенство. Такое яркое, такое отчаянное, словно крик, проявление слабости. Оно недопустимо в стенах этого дома, дома, где всё построено на жестокости. Чег, принюхивается, слышит запах крови и следует ему.
- Фу! - отпиъиваю его ногой, закрывая следом дверь. Так, чтоб в маленьком помещении остались только я и Влад.

Отредактировано Ruth Oscar Hansen (2021-05-12 21:20:04)

+1

4

Время исчерпало себя. Я не находился в настоящем, я не ощущал секунды, минуты или, быть может, даже часы. Я находился в нигде. В месте, где ничего не происходит, где главное событие - это я сам. Кровь такая теплая, но мне холодно. Я поджимаю ноги под себя и продолжаю смотреть на кровь. Красный такой красивый цвет. Насыщенный, живой, бурный, огненный цвет. Мне нравится красный. Мне нравятся красные розы, красные тени, баночки с кока-колой, красные яблоки, как в Белоснежке, и сыр в красной, восковой упаковке.
Наверное, в такие моменты как никогда понимаешь, насколько любишь жить, и насколько любишь детали этой жизни. Все эти бытовые мелочи, по сути своей, образую картинку мира. Мне так хочется сейчас черешни. И мне будто становится так мало крови, что я делаю еще один надрез.
Слышу где-то вдалеке голос Рут. Возможно, у меня уже начались галлюцинации, ведь Бык, если и тащит Рут в свою комнату, то выпускает не скоро. Я слышал, как он кричал на нее. Слышал, как отчитывал за то, что она долго не появлялась. Едва ли он теперь выпустит из дома в ближайшие пару дней. Едва ли она вообще сегодня встанет после ночи с Быком. Я отгонял от себя ее голос. Я слышал одну и ту же фразу, она будто прокручивалась у меня в голове, как старая, зажеванная кассета на стареньком плеере. Этот голос заставлял меня чувствовать себя жалким, я ведь как мальчик-подросток, да только проблема чуть посложнее.
И я вновь вспомнил, что Бык заставил меня сделать. Слезы градом потекли по щекам, и я с силой закусил нижнюю губу, в надежде, что отпустит. Почему Рут насилуют, как драную кошку, а меня заставляют отбирать чужую жизнь? Я не против был бы, если бы Бык надо мной надругался, это была бы чисто моя проблема. Но лишить человека жизни, не важно, кем был, когда еще дышал... может у него была семья? Дети? Питомец, который остался без хозяина? Он бы смог жить с кривым пальцем, правда. Он мог бы вырастить детей, поколение лучше, чем он сам, но теперь это поколение вырастет без него, без его участия и без его вклада. Может быть, я спас его детей от такого папаши, но эта мысль была такой чужеродной, что совсем не приживалась у меня в голове. Она не оправдывала ни меня, ни Быка, ни поступок, который он заставил меня совершить.
Я не понимаю, как Рут оказывается в комнате. Я точно помню, что запирался на ключ. Быть может, я сам начал умирать? Я медленно поднимаю на нее взгляд. Она так напугана, или.. нет, она взволнована. Она не готова была к такому. Или я не был готов? С каждым движением Рут мне начинает казаться, что я действительно умираю, и я начинал понимать, что умирать то я сам не хочу. Я слишком люблю эту чертову жизнь, со всем говном, которое здесь есть. И отдать себя совей же совести на растерзание - глупость страшная.
Чег тоже пришел поддержать меня, принюхивается к крови. Бык любит кормить его свежим мясом с кровью. Быть может, мы с Рут однажды окажемся в миске этого монстра? Я бы не удивился, на самом деле. Мой пустой взгляд устремился к собаке, которую Рут пытается выгнать из комнаты. Удивительное дело, но только ее он слушается и считает хозяйкой. Быка это очень раздражает. Его всегда раздражает факт того, что кто-то или что-то не принадлежит ему. Наблюдать за его яростью в такие моменты опасно, но неимоверно приятно.
-Нет.. - мычу под нос, когда Рут пытается отобрать у меня скальпель. Мои костяшки побелели от того, как я сильно сжал свое орудие, свое мракобесную игрушку, - ты не понимаешь, - стоило мне начать говорить, как события вечера стали всплывать в голове, и я начал их проживать заново. Я начал рыдать, снова ощущаю руку Быка на своей руке. Я вспомнил все его комментарии, вспомнил взгляд Уэса и его просьбы о пощаде. Вспомнил, как он перестал дергаться после еще двух ударов.. вспомнил его потухший взгляд, застывший на мне. Вспомнил, как не мог еще несколько секунд отпустить ручку скальпеля, тогда как рука Ника уже полностью принадлежала ему и подкуривала себе сигарету, - Уэс.. - пытаюсь говорить с Рут, но голос мой едва пригоден для разговоров, он деформирован из-за слез и соплей, - Уэс.. я его убил, убил, понимаешь? Он больше не дышит.. я должен был просто сломать пальцы.. не убивать, просто сделать больно - я разрыдался еще больше, и, видимо, у Рут закончилось терпение, ведь она так старательно гладила мои костяшки, надеясь отобрать скальпель, что в конечном итоге попыталась отобрать силой, но я уже был потерян и, дернувшись, закричал.
-Да оставь ты меня в покое, сука! - скальпель сам выпал из моей руки и я закрыл лицо руками, пытаясь забыть все, что со мной происходило последние полдня.

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » and then I died


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно