внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Казнить нельзя помиловать


Казнить нельзя помиловать

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

https://i.imgur.com/D038Ldy.png https://i.imgur.com/20GHmo3.png

x  x  x  x  x  x   КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ   x  x  x  x  x  x

https://i.imgur.com/otIOgQ0.png

время: 18 октября 2021
место: Сакраменто
участники: Sean Brennan & James Richter
— Корвалола мне накапай и пистолет заряди.
— Сцук, ты положь пистолет на место! ©

https://i.imgur.com/c7hIYuO.png

+4

2

Вот уже долгое время – сам Бреннан видел его непозволительно долгим – мужчина вышагивал по комнате дочери, расположенной на втором этаже дома, с придавленным к уху сотовым телефоном. Не зная устали вторя одну любезную просьбу за другой, он был вынужден слышать из динамиков аппарата лишь жалкие отговорки.
– Не могу тебе сказать, Шон, прости. Поговори лучше с ней лично.
– Ты, верно, шутишь?.. – вопросил он с выдержанным годами спокойствием, но, видит Бог, у него заканчивалось терпение. По правде говоря, то же можно было сказать и о собеседнике – лечащем враче Сары, – который, видимо, собрав волю в кулак, резко перешёл к официальному тону.
– Мистер Бреннан, ваша дочь уже совершеннолетняя, я не имею права…
– Как думаешь, ордер расширит твои права? – вопрос, после которого на другой стороне линии связи возникла тишина, отягощенная необходимостью морального выбора между сохранением тайны пациентки и одновременным наживанием себе проблем со стороны всего департамента полиции, во главе которого стоял её отец, и верностью закону, чей голос вот уже на протяжении десяти минут удивительно мягко пытался развязать доктору язык. Будто раскалывал важного свидетеля, добровольное сотрудничество которого играло в следствии первостепенную роль, пусть ускользающее сквозь растопыренные пальцы время всё же вынудило на небольшой намёк, давящий, но неизменно подталкивающий в верном направлении. Том самом, в котором старый знакомый сделал следующий шаг.
– Вышлю всю информацию на почту.
Шон с облегчением выдохнул и уж было хотел разразиться благодарностью за понимание и поддержку, но заслышал короткий гудок, свидетельствующий о наскоро – и не без раздражения – завершенном вызове, и молча положил телефон на письменный стол дочери, аккурат рядом с клавиатурой, тогда как сам продолжил наматывать круги по свободному периметру комнаты. Ни одного не проходило, чтобы он не покосился в сторону мобильника, который изволил молчать. И снова: непозволительно долго!
Когда же долгожданное уведомление нарушило собой ритм, отбивающийся шлепаньем стелек домашних тапок о торопливые пятки, Бреннан в два крупных шага преодолел расстояние, разделяющее его и причину, по которой Сара была в госпитале на выходных – о плановом обследовании он и не думал, потому как до того оставалось ещё два с половиной месяца, – и всего спустя мгновение нервно тыкал пальцами по сенсору в попытках открыть присланный файл. Но даже он, этот чёртов файл, вздумал пойти против него, сначала не пожелав открываться прямо в приложении, затем – скачиваться, после – показывать себя уже на самом телефоне. Пришлось искать отдельную программу, в которой бы этот засранец таки смог развернуться! Однако и тогда мужчина столкнулся с проблемой в виде отсутствия очков: даже на максимальной яркости он не мог прочитать чудовищно – и будто специально, честное слово – мелкий шрифт. Тогда, мысленно постучав себе же по голове за лень, помешавшую ему утром разобраться с линзами и надеть пару таковых, мужчина буквально бросился – как выжидавший в засаде гепард рьяным рывком начинает свою погоню за антилопой – на поиски очков. Всего-навсего очков.
Менее чем через пять минут Шон уже сидел на диванчике в гостиной и, держа в руке стакан с небольшим количеством воды, тряс над ним флаконом с сердечными каплями, не находя в себе достаточно сил, чтобы справиться с пониманием новости. Предельно неоднозначной новости, от которой, с одной стороны, он должен был испытывать радость, тогда как с другой – тихий ужас. Последний, судя по выступившему на лбу холодному поту, уверенно преобладал.
Забыв про необходимость возвращаться на работу – о том ему банально не позволят надолго запамятовать, – Бреннан взял кошелёк с паспортом, ключи от машины и уже совсем скоро закрывал входную дверь с внешней стороны. Так и ушел, не выполнив ни одной из целей возвращения домой после ночных посиделок в офисе: не позавтракал, не переоделся, документы не собрал – не сделал абсолютно ничего из того, что было запланировано. Зато как бодрый молодец, окрыленный действием «старческого» лекарства, запрыгнул в личный автомобиль – по договорённости помощник, по пути на работу, должен был захватить начальника получасом позднее – завёл его и вдавил педаль газа в пол, выруливая с парковки на проезжую часть узкой жилой улочки.
Спустя двадцать шесть дорожных нарушений Шон уже выискивал свободное место подле центрального участка, из которого он, по ощущениям, так и не успел полноценно уехать, как уже снова стоял в его стенах и выискивал в карманах джинсовки, по неудачному стечению обстоятельств не смененной на чистый костюм, электронный ключ-пропуск. В крайнем случае: рабочее удостоверение. Но, судя по всему, оба были благополучно забыты из-за спешки дома вместе с портфелем.
Раздраженно плюнув себе под ноги, Бреннан двинулся к турникетам, махом руки призывая офицера дать ему проход.
Уткнувшись же в металлическую балку, никак не желавшую двигаться под давлением веса тела, Шон покосился на полицейского. Всмотрелся. В увиденном лице ни Гарри, ни Мэйсона не узнал. Мысленно выругался.
– Простите, сэр, но я не могу вас пустить, – отчеканил молодой паренёк согласно инструкции так, будто делал это впервые в жизни – старательно, со всей ответственностью. Как пить дать: первый день тут сидел. Только почему именно сегодня?!
– Что ж со мной сегодня все спорят… – прошипел Шон себе под нос, предприняв ещё одну попытку отыскать в карманах пропуск. Безрезультатно. – Новенький? –  поинтересовался он так, будто обозвался. Впрочем, это было не так уж и далеко от истины. В привычке светить своей должностью Бреннан не имел, но в образовавшемся споре не смог отыскать аргумента повесомее. – Шефа полиции, милок, нужно в лицо знать.
– Без удостоверения вы такой же шеф полиции, как я – президент Соединённых Штатов, – с неудачной – уж Шон об этом при необходимости позаботится, – насшемкой протараторил офицер, лишь спустя несколько протяжных секунд допустив шанс, пусть совершенно ничтожный, что перед ним действительно стоял некто выше его рангом. И добавил: – Сэр.
– Чёрт с тобой, – бросил Бреннан, достал телефон и, воспользовавшись быстрым набором, позвонил тому, к кому, собственно, и мчался на нервных парах. За бутылкой, советом или пособничеством – покажет время, тогда как в настоящий момент ему просто нужно было поговорить. Услышав голос Джеймса, Шон душевно, по-дружески поприветствовал его: – Ты где сейчас? Подождёт всё. Спустись лучше. Меня тут наш новый сторожевой пес пускать не хочет.
Получив добро и в очередной раз за это утро погрузившись в ожидание, шеф полиции всё думал, во что обойдётся полученная от лечащего врача дочери новость. Тогда как в любом другом случае он бы наверняка гадал, станет ли Рихтер шутить за старость и демонстративно перепрыгивать через турникет, наглядно показывая, как их надо преодолевать, если «дурна головушка подвела». Пусть отстраненность рассуждений таки не помешала при виде коллеги на опережение бросить:
– Просто...заткнись.
[NIC]Sean Brennan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/z3nX9VP.jpg[/AVA][LZ1]ШОН БРЕННАН, 48 y.o.
profession: шеф полиции[/LZ1]

+3

3

Пока шёл допрос, Джеймс допивал третий стаканчик кофе, упершись предплечьем в стекло, сквозь которое открывался вид на тесную допросную комнату. Иногда он нетерпеливо поглядывал на часы, прикидывая, сколько ещё времени это займёт, но понимал, что от этого абсолютно глупого, инстинктивного жеста ничто не поменяется. Сколько на циферблат не пялься, а время вспять не повернуть, оно продолжит безнадёжно выскальзывать из рук. Рихтер устало вздохнул, скомкал стаканчик и выбросил его в сторону урны – тот не долетел, врезавшись в металлический ободок, и свалился рядом. Рикардо, следивший за допросом по правую руку от Джеймса, оставил это упущенное трёхочковое попадание без комментариев. Дело вовсе не в потерянной сноровке. Их с Рихтером буквально вытащили из отдыха после длительного дежурства, не дав толком вытянуться на диване дома, поэтому оба имели мешковатый и несколько потрёпанный вид. Следовательно, энергии, направленной исключительно на расследование, уже не хватало на что–либо ещё, кроме как уткнуться лбом в стекло в ожидании, что допрос наконец–то потечёт в нужном русле. Увы.
Зазвонил телефон, и Джеймс, гадая, пытается ли ему втюхать очередной кредит банк или это Джейн, которой он опять не сможет точно сказать, во сколько приедет – и приедет ли вообще – ответил на вызов, не глядя на дисплей. Ни одна, ни вторая его догадка не подтвердилась, потому что в ухо внезапно раздался голос Шона, чтоб его, Бреннана. Рихтер сдавил пальцами переносицу и прикрыл глаза, искренне взывая к небесам, богам или любым другим сущностям, чтобы это не было что–то по работе. Шон, впрочем, не поспешил полностью развеять его опасения, дав лишь косвенно понять, что застрял на проходной.
– Ладно, сейчас подойду, – коротко резюмировал, пряча телефон в брюки. Помассировал себе затекшую шею, сделал невнятный жест в воздухе, как бы подводя итог этому короткому разговору, – начальство приехало, – и тут же мотнул головой на пытливый взгляд Рикрадо, – Бреннан. Походу, забыл пропуск. Знаешь, что, – в голосе сквозила неприкрытая усталость – режущая, надоедливая. Джеймс поправил воротник и рукава рубашки, ткнул пальцем в сторону допросной, прежде чем выйти из тесного наблюдательного предбанника, – у нас были квитанции же, да? Он думает, что у нас ничего нет. А вы сделайте вид, что всё–таки есть. Войди туда и скажи Фреду, что компания прислала счета и запись и ты хочешь, чтобы он взглянул на них, мол, вдруг это важно для допроса. Быть может, тогда он решится с нами пообщаться до того, как сюда доедет адвокат. А если ты не забыл, то я напомню, что в адвокаты ему выдали Шелоба. Так что если не хочешь застрять здесь ещё на сутки, придумайте уже что–нибудь хитрое. Иначе я сам туда войду и прикончу его, пока не выдаст всё, как было.
Рикардо кивнул, понимая, что последняя угроза вряд ли будет воплощена, но решил, что искушать судьбу не стоит – и решительно вошёл в допросную, чтобы попытаться перевернуть ход обсуждения.
Джеймс не стал дожидаться лифта, а бегло спустился по лестнице, вероятно, опасаясь, что уснёт прямо там, в кабинке, приложившись щекой к пульту с кнопками. Усталость клином выдалбливала в голове мысль о том, что сейчас бы найти диван и не вставать с него до следующего утра – слишком заманчиво и слишком опасно. Миновав лестничную клетку, на которой всегда стоял запах курева – несмотря на то, что официально курить разрешалось вне участка, многие до сих пор пренебрегали правилами – Рихтер недружелюбно приложился плечом к двустворчатым дверям и вырулил в коридор. Отсюда, с высоты семи ступеней, он мог воочию наблюдать самую нелепую картину: шеф полиции Сакраменто не может попасть в собственный департамент полиции. Всё равно что купить себе дом без ключей, а затем тупо обивать его пороги.
Рихтер даже развёл руками, готовый пошутить про старческий возраст, с которым люди нередко теряют в памяти, но опоздал на пару мгновений.
– Просто...заткнись.
Джеймс усмехнулся, едва сдерживая злорадный хохот, ответил одним только взглядом – как скажешь. Впрочем, Шон, зная его столько лет, но при этом не обладая телепатией, должен был с лёгкостью прочесть на его лице и «старость не в радость», и «дурной пример молодым», и всё прочее, что там вырисовывалось.
– Хьюз, пусти уже к нам шефа полиции, – молодой офицер, зардевшись, едва не уронил челюсть. Предвидя возмущение и оправдательную речь, Рихтер остановил его жестом, перейдя к презентабельной части, – Шон Бреннан собственной персоной. Оформи его по временному пропуску через меня. Пиши, что по надобности отдела уголовных расследований, – Джеймс уже вплотную приблизился к турникетам и устремил на Хьюза взгляд, не терпящий возражений. Как ледяной водой обдал – мол, не вздумай заставлять нас ещё на месте заполнять дурацкий бланк. Офицер, не мешкая, покопался у себя в кнопках, и тонкая красная полоска на турникете сменилась зелёной. Теперь Шон мог спокойно пройти.
С тех пор, как в участке появилась эта система, забыть дома пропуск равнялось трепанию нервов – либо ты возвращаешься домой за треклятой карточкой, либо теряешь ещё как минимум полчаса на то, чтобы оформиться по временному. И это-то несмотря на то, что в участке все знали друг друга в лицо. По аналогичной же причине имело смысл не ссориться накануне с дежурным на проходной, с которым при случае удавалось договориться. Если ты не дурак, само собой.
– Мы без красной дорожки и фанфар, извини. На пацана не серчай, делал всё по инструкции – которую ты подписываешь каждый год… – обойтись совсем без саркастичного замечания не удалось. Джеймс повёл друга обратно на лестницу, решив, что лучше всего им будет осесть в комнате отдыха на этаже его собственного отдела. Она оборудована кухней, чтобы можно было залиться дополнительным литром кофе, а ещё диваном – на который Рихтер зарекался сесть, но, видимо, всё–таки придётся. Усталость нещадно давила к земле, и так или иначе ему придётся прекратить эту бессмысленную борьбу с гравитацией, чтобы дать наконец–то себе отдохнуть. У всего есть предел, в том числе у человеческого тела. – Вообще–то, мы там работать пытались, – когда они подошли к двери, которая открывалась по персональным пропускам, Рихтер ткнул куда–то за спину, где осталась допросная; толкнув дверь, первым он пропустил внутрь Шона, позволяя какие–то мгновения поностальгировать по просторному коридору. Тесная горловина голых стен расширялась через десяток футов в просторное помещение, заставленное столами детективов.  Джеймс несильно хлопнул его по плечу и кивнул в сторону кухни, чтобы они успели убраться туда прежде, чем кто–то из бывших коллег Шона решит заговорить его до смерти о былых временах. Глядя на старого друга, с которым приходилось буквально по–пластунски преодолевать самые опасные и самые тяжёлые расследования в жизни, Рихтер не мог избавиться от мысли, что ведёт он себя несколько нервозно – или, по крайней мере, не так, как всегда. Эта наблюдательность, притупленная затянувшимся дежурством, не могла не вылиться в справедливый вопрос, – что случилось–то? Нас опять сокращают? – первое пришедшее в голову предположение. Джеймс достал из шкафа две кружки, одну из которых ему когда–то подарила Лекси – на ней красовалась уже подтёртая от постоянной мойки печать толстым шрифтом, гласившая «любимому папе». Сунув её под кофе–машину, Рихтер накрыл аппарат рукой, чтобы тот не скакал по столешнице. В комнате стало шумно, пришлось повысить голос. – На тебе лица нет.

Отредактировано James Richter (2021-06-05 16:40:23)

+3

4

В любое другое время вся нелепость ситуации непременно заставила бы Шона улыбнуться, а после, при воспоминании о необходимости шефу полиции стоять на пороге полицейского участка и не иметь возможности пройти, вовсе залиться добротным смехом. Сейчас же, стоя в шаге от закрытого турникета и наблюдая за общением Джеймса и новенького офицера, ещё не знавшего иного пути, кроме строжайшего соблюдения официальной инструкции, он думал лишь о том, что день напоминал собой первое апреля. Ведь над ним, если подумать, смеялись все кому не лень: сначала лечащий врач Сары, затем – собственная память, теперь же одну шутку за другой отпускал его друг. Кто знает, может то было лишь началом? И главный розыгрыш – гвоздь всея программы – ждал только впереди?
– Я много что подписываю, – с явным недовольством протянул Бреннан, переходя на сторону коллеги, – включая приказы об увольнении, – не без намёка добавил следом, при этом не видя нужды поворачиваться и наблюдать за реакцией некоего Хьюза – это имя он ещё долго не сможет забыть. Шеф полиции без того видел эту резко выступившую на лице болезненную бледность и неуверенный рывок руки в их сторону с сомнительным намерением вопросить, уточнить, извиниться. Что угодно, лишь бы упомянутое увольнение не коснулось молодого офицера, который ещё толком не успел устроиться на рабочем месте, как уже вынужден был думать о сборе вещичек и поиске нового заработка.
Несмотря на прекрасное знание как устройства участка, так и пути к отделу уголовных расследований, Шон пристроился чуть позади друга, отдав ему роль направляющего: он наверняка лучше знал, что в настоящий момент творилось у них на этаже и как было лучше пролизнуть мимо коллег; что уже пришедших, что – ещё не ушедших. Тогда как для разговора, который не был предназначен для лишних ушей, предпочтительнее было тихое место, где бы к ним хоть какое-то время не лезли с дурацкими расспросами, саркастичными издёвками и, упаси их Боже, желанием подсобить в решении проблемы. Единственное, что в настоящий момент могло Шону помочь, это...
Допросная. Только он, подозреваемый в отцовстве его потенциального внука и заряженный пистолет.
– Знаю о ваших попытках, знаю, – Бреннан коротко кивнул Рихтеру, раскрывшему перед ним двери, и прошёл в просторную залу, в которой, благо, не оказалось ни одного знакомого до личного контакта детектива. Джеймс махнул в сторону комнаты отдыха, Шон мысленно согласился с выбранным направлением и с покорностью по нему последовал. – Адвоката уже назначили? – поинтересовался он на ходу, наскоро припоминая детали дела, о котором ему довелось прочитать перед самым выездом домой. В его обязанности не входило детальное ознакомления с процессами, что велись в отделах, но он с регулярностью погружался в изучение содержимого грузных папок: это нельзя было назвать хобби – его успокаивал процесс. Кто судоку решал, кто – кроссворды разгадывал, Бреннан же, держа под контролем практически любое следственное дело как минимум его отдела, совмещал приятное с полезным. Всегда пребывал в курсе событий и уж давно не ожидал от подчиненных неприятных, непредвиденных новостей, а также не позволял памяти расслабиться, тренируя её запоминаний имён, результатов отчётов, а порой и вовсе совершенно незначительных и неважных деталей.
Волнение, явившееся после операции, относительно ухудшения работы мозга, всякий раз подстёгивало и не позволяло отступиться, пустив всё на самотёк.
Оказавшись в комнате отдыха, перед тем как опустится на один из стульев подле вытянутого стола Шон осмотрелся. Прошло около полутора лет с его последнего появления в отделе уголовных расследований в качестве его начальника – не так уж и много времени, но, как оказалось, вполне достаточно для мелочных изменений, за которые сейчас цеплялся всем и вся недовольный взгляд. Из угла убрали мусорное ведро под бумажные отходы, исчез удлинитель, а электрический чайник был переставлен к самой розетке – ужасно неудобно, подумал Бреннан, – поменяли кофемашину, на подоконнике больше не стояло кактуса, за которым некогда ухаживал всякий уважающий себя и начальство детектив: казалось бы, никаких кардинальных преобразований, но оттого ощущение чуждости не отступало, ещё не трогая душу, но уверенно обосновываясь где-то глубоко внутри неё.
Впрочем, проблема могла заключаться в ином, а Шон...просто начал забывать? Ведь сам он в отделе, где проработал добрые двадцать лет, в последний год появлялся достаточно редко; вместо него являлся либо телефонный звонок, либо кто-то из коллег – с просьбой явиться на ковер к шефу. Возможно, подобную отрешенность от прошлого приписывали не только адекватным, реальным причинам, по которым не он спускался по лестнице – поднимались другие, но и пойманной звездной болезни. Той, что якобы вынуждала смотреть на сотрудников департамента, с многими из которых Шон успел поработать лично, с пренебрежением и игнорированием всякого их достоинства. Слишком логичная версия, думал Бреннан, чтобы списывать её со счетов за неработоспособность, но в то же время слишком безосновательная, чтобы обращать на неё внимание, а уж тем более тратить время на её оспорение. Что один ресурс, что второй у него находились в категорическом дефиците. Как и любой другой, коим нынче располагал шеф полиции. Включая терпение.
– Себя то видел, умник? – агрессивно, пожалуй, слишком агрессивно огрызнулся Шон, подняв на друга усталый и предельно понимающий состояние Рихтера взгляд. Проведённая без сна ночь давила их обоих, заставляя желать лишь о двух вещах: кружке крепкого кофе и диване вместе с возможностью беззаботно проваляться на нём как минимум с треть суток. Первую он охотно принял из рук Джеймса, тогда как перетаскивать свою задницу в мягкость, теплоту и комфорт не спешил. С учётом нервного напряжения Бреннан сильно сомневался, что мог уснуть даже если бы находился на ногах гораздо больше полутора суток. Только вот возраст брал своё: всё чаще он засыпал из банальной нужды организма в отдыхе, которую раньше мог долгое время с легкостью – и кофе – не без успеха игнорировать. – Ладно, это было грубо, – протяжно выдохнул в жалкой попытке расслабиться, отпил пару глотков из кружки, поморщился и, отставив ту на стол, потёр одной рукой висок, второй – притянул к себе сахарницу. – Давно у тебя смена закончилась? – давно, если судить по внешнему виду Джеймса. Риторический, глупый вопрос. Или же ничтожная попытка потянуть время перед разговором, ради которого Шон и вытащил друга? – Я, словом, чего пришёл. Ты не мог бы для меня втихаря пробить одного человека? – зачем и откуда вообще росли у этого интереса ноги он и сам не мог пояснить. Что Бреннан искал? Судимость? Зависимость родителей? Дурную наследственность? Плохую успеваемость в университете? Да хоть что-нибудь, что... А, собственно, что? – Хотелось бы знать, кто вышел на тропу войны со мной.
С этими словами Шон закинул в свою кружку три ложки "белой смерти", после чего спешно отставил сахарницу в сторону. Настолько далеко, насколько это было вообще возможно. Так, чтобы не нашлось ни единого повода полагать о принадлежности шефа полиции к рядам сладкоежек.
[NIC]Sean Brennan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/z3nX9VP.jpg[/AVA][LZ1]ШОН БРЕННАН, 48 y.o.
profession: шеф полиции[/LZ1]

+3


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Казнить нельзя помиловать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно