Карие глаза галериста, светской львицы и дочери миллиардера, смотрят на него из экрана монитора у него в офисе. Так он знакомится с ней впервые, заочно... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 25°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Казнить нельзя помиловать


Казнить нельзя помиловать

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/D038Ldy.png https://i.imgur.com/20GHmo3.png

x  x  x  x  x  x   КАЗНИТЬ НЕЛЬЗЯ ПОМИЛОВАТЬ   x  x  x  x  x  x

https://i.imgur.com/otIOgQ0.png

время: 18 октября 2021
место: Сакраменто
участники: Sean Brennan & James Richter
— Корвалола мне накапай и пистолет заряди.
— Сцук, ты положь пистолет на место! ©

https://i.imgur.com/c7hIYuO.png

+4

2

Вот уже долгое время – сам Бреннан видел его непозволительно долгим – мужчина вышагивал по комнате дочери, расположенной на втором этаже дома, с придавленным к уху сотовым телефоном. Не зная устали вторя одну любезную просьбу за другой, он был вынужден слышать из динамиков аппарата лишь жалкие отговорки.
– Не могу тебе сказать, Шон, прости. Поговори лучше с ней лично.
– Ты, верно, шутишь?.. – вопросил он с выдержанным годами спокойствием, но, видит Бог, у него заканчивалось терпение. По правде говоря, то же можно было сказать и о собеседнике – лечащем враче Сары, – который, видимо, собрав волю в кулак, резко перешёл к официальному тону.
– Мистер Бреннан, ваша дочь уже совершеннолетняя, я не имею права…
– Как думаешь, ордер расширит твои права? – вопрос, после которого на другой стороне линии связи возникла тишина, отягощенная необходимостью морального выбора между сохранением тайны пациентки и одновременным наживанием себе проблем со стороны всего департамента полиции, во главе которого стоял её отец, и верностью закону, чей голос вот уже на протяжении десяти минут удивительно мягко пытался развязать доктору язык. Будто раскалывал важного свидетеля, добровольное сотрудничество которого играло в следствии первостепенную роль, пусть ускользающее сквозь растопыренные пальцы время всё же вынудило на небольшой намёк, давящий, но неизменно подталкивающий в верном направлении. Том самом, в котором старый знакомый сделал следующий шаг.
– Вышлю всю информацию на почту.
Шон с облегчением выдохнул и уж было хотел разразиться благодарностью за понимание и поддержку, но заслышал короткий гудок, свидетельствующий о наскоро – и не без раздражения – завершенном вызове, и молча положил телефон на письменный стол дочери, аккурат рядом с клавиатурой, тогда как сам продолжил наматывать круги по свободному периметру комнаты. Ни одного не проходило, чтобы он не покосился в сторону мобильника, который изволил молчать. И снова: непозволительно долго!
Когда же долгожданное уведомление нарушило собой ритм, отбивающийся шлепаньем стелек домашних тапок о торопливые пятки, Бреннан в два крупных шага преодолел расстояние, разделяющее его и причину, по которой Сара была в госпитале на выходных – о плановом обследовании он и не думал, потому как до того оставалось ещё два с половиной месяца, – и всего спустя мгновение нервно тыкал пальцами по сенсору в попытках открыть присланный файл. Но даже он, этот чёртов файл, вздумал пойти против него, сначала не пожелав открываться прямо в приложении, затем – скачиваться, после – показывать себя уже на самом телефоне. Пришлось искать отдельную программу, в которой бы этот засранец таки смог развернуться! Однако и тогда мужчина столкнулся с проблемой в виде отсутствия очков: даже на максимальной яркости он не мог прочитать чудовищно – и будто специально, честное слово – мелкий шрифт. Тогда, мысленно постучав себе же по голове за лень, помешавшую ему утром разобраться с линзами и надеть пару таковых, мужчина буквально бросился – как выжидавший в засаде гепард рьяным рывком начинает свою погоню за антилопой – на поиски очков. Всего-навсего очков.
Менее чем через пять минут Шон уже сидел на диванчике в гостиной и, держа в руке стакан с небольшим количеством воды, тряс над ним флаконом с сердечными каплями, не находя в себе достаточно сил, чтобы справиться с пониманием новости. Предельно неоднозначной новости, от которой, с одной стороны, он должен был испытывать радость, тогда как с другой – тихий ужас. Последний, судя по выступившему на лбу холодному поту, уверенно преобладал.
Забыв про необходимость возвращаться на работу – о том ему банально не позволят надолго запамятовать, – Бреннан взял кошелёк с паспортом, ключи от машины и уже совсем скоро закрывал входную дверь с внешней стороны. Так и ушел, не выполнив ни одной из целей возвращения домой после ночных посиделок в офисе: не позавтракал, не переоделся, документы не собрал – не сделал абсолютно ничего из того, что было запланировано. Зато как бодрый молодец, окрыленный действием «старческого» лекарства, запрыгнул в личный автомобиль – по договорённости помощник, по пути на работу, должен был захватить начальника получасом позднее – завёл его и вдавил педаль газа в пол, выруливая с парковки на проезжую часть узкой жилой улочки.
Спустя двадцать шесть дорожных нарушений Шон уже выискивал свободное место подле центрального участка, из которого он, по ощущениям, так и не успел полноценно уехать, как уже снова стоял в его стенах и выискивал в карманах джинсовки, по неудачному стечению обстоятельств не смененной на чистый костюм, электронный ключ-пропуск. В крайнем случае: рабочее удостоверение. Но, судя по всему, оба были благополучно забыты из-за спешки дома вместе с портфелем.
Раздраженно плюнув себе под ноги, Бреннан двинулся к турникетам, махом руки призывая офицера дать ему проход.
Уткнувшись же в металлическую балку, никак не желавшую двигаться под давлением веса тела, Шон покосился на полицейского. Всмотрелся. В увиденном лице ни Гарри, ни Мэйсона не узнал. Мысленно выругался.
– Простите, сэр, но я не могу вас пустить, – отчеканил молодой паренёк согласно инструкции так, будто делал это впервые в жизни – старательно, со всей ответственностью. Как пить дать: первый день тут сидел. Только почему именно сегодня?!
– Что ж со мной сегодня все спорят… – прошипел Шон себе под нос, предприняв ещё одну попытку отыскать в карманах пропуск. Безрезультатно. – Новенький? –  поинтересовался он так, будто обозвался. Впрочем, это было не так уж и далеко от истины. В привычке светить своей должностью Бреннан не имел, но в образовавшемся споре не смог отыскать аргумента повесомее. – Шефа полиции, милок, нужно в лицо знать.
– Без удостоверения вы такой же шеф полиции, как я – президент Соединённых Штатов, – с неудачной – уж Шон об этом при необходимости позаботится, – насшемкой протараторил офицер, лишь спустя несколько протяжных секунд допустив шанс, пусть совершенно ничтожный, что перед ним действительно стоял некто выше его рангом. И добавил: – Сэр.
– Чёрт с тобой, – бросил Бреннан, достал телефон и, воспользовавшись быстрым набором, позвонил тому, к кому, собственно, и мчался на нервных парах. За бутылкой, советом или пособничеством – покажет время, тогда как в настоящий момент ему просто нужно было поговорить. Услышав голос Джеймса, Шон душевно, по-дружески поприветствовал его: – Ты где сейчас? Подождёт всё. Спустись лучше. Меня тут наш новый сторожевой пес пускать не хочет.
Получив добро и в очередной раз за это утро погрузившись в ожидание, шеф полиции всё думал, во что обойдётся полученная от лечащего врача дочери новость. Тогда как в любом другом случае он бы наверняка гадал, станет ли Рихтер шутить за старость и демонстративно перепрыгивать через турникет, наглядно показывая, как их надо преодолевать, если «дурна головушка подвела». Пусть отстраненность рассуждений таки не помешала при виде коллеги на опережение бросить:
– Просто...заткнись.
[NIC]Sean Brennan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/z3nX9VP.jpg[/AVA][LZ1]ШОН БРЕННАН, 48 y.o.
profession: шеф полиции[/LZ1]

+3

3

Пока шёл допрос, Джеймс допивал третий стаканчик кофе, упершись предплечьем в стекло, сквозь которое открывался вид на тесную допросную комнату. Иногда он нетерпеливо поглядывал на часы, прикидывая, сколько ещё времени это займёт, но понимал, что от этого абсолютно глупого, инстинктивного жеста ничто не поменяется. Сколько на циферблат не пялься, а время вспять не повернуть, оно продолжит безнадёжно выскальзывать из рук. Рихтер устало вздохнул, скомкал стаканчик и выбросил его в сторону урны – тот не долетел, врезавшись в металлический ободок, и свалился рядом. Рикардо, следивший за допросом по правую руку от Джеймса, оставил это упущенное трёхочковое попадание без комментариев. Дело вовсе не в потерянной сноровке. Их с Рихтером буквально вытащили из отдыха после длительного дежурства, не дав толком вытянуться на диване дома, поэтому оба имели мешковатый и несколько потрёпанный вид. Следовательно, энергии, направленной исключительно на расследование, уже не хватало на что–либо ещё, кроме как уткнуться лбом в стекло в ожидании, что допрос наконец–то потечёт в нужном русле. Увы.
Зазвонил телефон, и Джеймс, гадая, пытается ли ему втюхать очередной кредит банк или это Джейн, которой он опять не сможет точно сказать, во сколько приедет – и приедет ли вообще – ответил на вызов, не глядя на дисплей. Ни одна, ни вторая его догадка не подтвердилась, потому что в ухо внезапно раздался голос Шона, чтоб его, Бреннана. Рихтер сдавил пальцами переносицу и прикрыл глаза, искренне взывая к небесам, богам или любым другим сущностям, чтобы это не было что–то по работе. Шон, впрочем, не поспешил полностью развеять его опасения, дав лишь косвенно понять, что застрял на проходной.
– Ладно, сейчас подойду, – коротко резюмировал, пряча телефон в брюки. Помассировал себе затекшую шею, сделал невнятный жест в воздухе, как бы подводя итог этому короткому разговору, – начальство приехало, – и тут же мотнул головой на пытливый взгляд Рикрадо, – Бреннан. Походу, забыл пропуск. Знаешь, что, – в голосе сквозила неприкрытая усталость – режущая, надоедливая. Джеймс поправил воротник и рукава рубашки, ткнул пальцем в сторону допросной, прежде чем выйти из тесного наблюдательного предбанника, – у нас были квитанции же, да? Он думает, что у нас ничего нет. А вы сделайте вид, что всё–таки есть. Войди туда и скажи Фреду, что компания прислала счета и запись и ты хочешь, чтобы он взглянул на них, мол, вдруг это важно для допроса. Быть может, тогда он решится с нами пообщаться до того, как сюда доедет адвокат. А если ты не забыл, то я напомню, что в адвокаты ему выдали Шелоба. Так что если не хочешь застрять здесь ещё на сутки, придумайте уже что–нибудь хитрое. Иначе я сам туда войду и прикончу его, пока не выдаст всё, как было.
Рикардо кивнул, понимая, что последняя угроза вряд ли будет воплощена, но решил, что искушать судьбу не стоит – и решительно вошёл в допросную, чтобы попытаться перевернуть ход обсуждения.
Джеймс не стал дожидаться лифта, а бегло спустился по лестнице, вероятно, опасаясь, что уснёт прямо там, в кабинке, приложившись щекой к пульту с кнопками. Усталость клином выдалбливала в голове мысль о том, что сейчас бы найти диван и не вставать с него до следующего утра – слишком заманчиво и слишком опасно. Миновав лестничную клетку, на которой всегда стоял запах курева – несмотря на то, что официально курить разрешалось вне участка, многие до сих пор пренебрегали правилами – Рихтер недружелюбно приложился плечом к двустворчатым дверям и вырулил в коридор. Отсюда, с высоты семи ступеней, он мог воочию наблюдать самую нелепую картину: шеф полиции Сакраменто не может попасть в собственный департамент полиции. Всё равно что купить себе дом без ключей, а затем тупо обивать его пороги.
Рихтер даже развёл руками, готовый пошутить про старческий возраст, с которым люди нередко теряют в памяти, но опоздал на пару мгновений.
– Просто...заткнись.
Джеймс усмехнулся, едва сдерживая злорадный хохот, ответил одним только взглядом – как скажешь. Впрочем, Шон, зная его столько лет, но при этом не обладая телепатией, должен был с лёгкостью прочесть на его лице и «старость не в радость», и «дурной пример молодым», и всё прочее, что там вырисовывалось.
– Хьюз, пусти уже к нам шефа полиции, – молодой офицер, зардевшись, едва не уронил челюсть. Предвидя возмущение и оправдательную речь, Рихтер остановил его жестом, перейдя к презентабельной части, – Шон Бреннан собственной персоной. Оформи его по временному пропуску через меня. Пиши, что по надобности отдела уголовных расследований, – Джеймс уже вплотную приблизился к турникетам и устремил на Хьюза взгляд, не терпящий возражений. Как ледяной водой обдал – мол, не вздумай заставлять нас ещё на месте заполнять дурацкий бланк. Офицер, не мешкая, покопался у себя в кнопках, и тонкая красная полоска на турникете сменилась зелёной. Теперь Шон мог спокойно пройти.
С тех пор, как в участке появилась эта система, забыть дома пропуск равнялось трепанию нервов – либо ты возвращаешься домой за треклятой карточкой, либо теряешь ещё как минимум полчаса на то, чтобы оформиться по временному. И это-то несмотря на то, что в участке все знали друг друга в лицо. По аналогичной же причине имело смысл не ссориться накануне с дежурным на проходной, с которым при случае удавалось договориться. Если ты не дурак, само собой.
– Мы без красной дорожки и фанфар, извини. На пацана не серчай, делал всё по инструкции – которую ты подписываешь каждый год… – обойтись совсем без саркастичного замечания не удалось. Джеймс повёл друга обратно на лестницу, решив, что лучше всего им будет осесть в комнате отдыха на этаже его собственного отдела. Она оборудована кухней, чтобы можно было залиться дополнительным литром кофе, а ещё диваном – на который Рихтер зарекался сесть, но, видимо, всё–таки придётся. Усталость нещадно давила к земле, и так или иначе ему придётся прекратить эту бессмысленную борьбу с гравитацией, чтобы дать наконец–то себе отдохнуть. У всего есть предел, в том числе у человеческого тела. – Вообще–то, мы там работать пытались, – когда они подошли к двери, которая открывалась по персональным пропускам, Рихтер ткнул куда–то за спину, где осталась допросная; толкнув дверь, первым он пропустил внутрь Шона, позволяя какие–то мгновения поностальгировать по просторному коридору. Тесная горловина голых стен расширялась через десяток футов в просторное помещение, заставленное столами детективов.  Джеймс несильно хлопнул его по плечу и кивнул в сторону кухни, чтобы они успели убраться туда прежде, чем кто–то из бывших коллег Шона решит заговорить его до смерти о былых временах. Глядя на старого друга, с которым приходилось буквально по–пластунски преодолевать самые опасные и самые тяжёлые расследования в жизни, Рихтер не мог избавиться от мысли, что ведёт он себя несколько нервозно – или, по крайней мере, не так, как всегда. Эта наблюдательность, притупленная затянувшимся дежурством, не могла не вылиться в справедливый вопрос, – что случилось–то? Нас опять сокращают? – первое пришедшее в голову предположение. Джеймс достал из шкафа две кружки, одну из которых ему когда–то подарила Лекси – на ней красовалась уже подтёртая от постоянной мойки печать толстым шрифтом, гласившая «любимому папе». Сунув её под кофе–машину, Рихтер накрыл аппарат рукой, чтобы тот не скакал по столешнице. В комнате стало шумно, пришлось повысить голос. – На тебе лица нет.

Отредактировано James Richter (2021-06-05 16:40:23)

+3

4

В любое другое время вся нелепость ситуации непременно заставила бы Шона улыбнуться, а после, при воспоминании о необходимости шефу полиции стоять на пороге полицейского участка и не иметь возможности пройти, вовсе залиться добротным смехом. Сейчас же, стоя в шаге от закрытого турникета и наблюдая за общением Джеймса и новенького офицера, ещё не знавшего иного пути, кроме строжайшего соблюдения официальной инструкции, он думал лишь о том, что день напоминал собой первое апреля. Ведь над ним, если подумать, смеялись все кому не лень: сначала лечащий врач Сары, затем – собственная память, теперь же одну шутку за другой отпускал его друг. Кто знает, может то было лишь началом? И главный розыгрыш – гвоздь всея программы – ждал только впереди?
– Я много что подписываю, – с явным недовольством протянул Бреннан, переходя на сторону коллеги, – включая приказы об увольнении, – не без намёка добавил следом, при этом не видя нужды поворачиваться и наблюдать за реакцией некоего Хьюза – это имя он ещё долго не сможет забыть. Шеф полиции без того видел эту резко выступившую на лице болезненную бледность и неуверенный рывок руки в их сторону с сомнительным намерением вопросить, уточнить, извиниться. Что угодно, лишь бы упомянутое увольнение не коснулось молодого офицера, который ещё толком не успел устроиться на рабочем месте, как уже вынужден был думать о сборе вещичек и поиске нового заработка.
Несмотря на прекрасное знание как устройства участка, так и пути к отделу уголовных расследований, Шон пристроился чуть позади друга, отдав ему роль направляющего: он наверняка лучше знал, что в настоящий момент творилось у них на этаже и как было лучше пролизнуть мимо коллег; что уже пришедших, что – ещё не ушедших. Тогда как для разговора, который не был предназначен для лишних ушей, предпочтительнее было тихое место, где бы к ним хоть какое-то время не лезли с дурацкими расспросами, саркастичными издёвками и, упаси их Боже, желанием подсобить в решении проблемы. Единственное, что в настоящий момент могло Шону помочь, это...
Допросная. Только он, подозреваемый в отцовстве его потенциального внука и заряженный пистолет.
– Знаю о ваших попытках, знаю, – Бреннан коротко кивнул Рихтеру, раскрывшему перед ним двери, и прошёл в просторную залу, в которой, благо, не оказалось ни одного знакомого до личного контакта детектива. Джеймс махнул в сторону комнаты отдыха, Шон мысленно согласился с выбранным направлением и с покорностью по нему последовал. – Адвоката уже назначили? – поинтересовался он на ходу, наскоро припоминая детали дела, о котором ему довелось прочитать перед самым выездом домой. В его обязанности не входило детальное ознакомления с процессами, что велись в отделах, но он с регулярностью погружался в изучение содержимого грузных папок: это нельзя было назвать хобби – его успокаивал процесс. Кто судоку решал, кто – кроссворды разгадывал, Бреннан же, держа под контролем практически любое следственное дело как минимум его отдела, совмещал приятное с полезным. Всегда пребывал в курсе событий и уж давно не ожидал от подчиненных неприятных, непредвиденных новостей, а также не позволял памяти расслабиться, тренируя её запоминаний имён, результатов отчётов, а порой и вовсе совершенно незначительных и неважных деталей.
Волнение, явившееся после операции, относительно ухудшения работы мозга, всякий раз подстёгивало и не позволяло отступиться, пустив всё на самотёк.
Оказавшись в комнате отдыха, перед тем как опустится на один из стульев подле вытянутого стола Шон осмотрелся. Прошло около полутора лет с его последнего появления в отделе уголовных расследований в качестве его начальника – не так уж и много времени, но, как оказалось, вполне достаточно для мелочных изменений, за которые сейчас цеплялся всем и вся недовольный взгляд. Из угла убрали мусорное ведро под бумажные отходы, исчез удлинитель, а электрический чайник был переставлен к самой розетке – ужасно неудобно, подумал Бреннан, – поменяли кофемашину, на подоконнике больше не стояло кактуса, за которым некогда ухаживал всякий уважающий себя и начальство детектив: казалось бы, никаких кардинальных преобразований, но оттого ощущение чуждости не отступало, ещё не трогая душу, но уверенно обосновываясь где-то глубоко внутри неё.
Впрочем, проблема могла заключаться в ином, а Шон...просто начал забывать? Ведь сам он в отделе, где проработал добрые двадцать лет, в последний год появлялся достаточно редко; вместо него являлся либо телефонный звонок, либо кто-то из коллег – с просьбой явиться на ковер к шефу. Возможно, подобную отрешенность от прошлого приписывали не только адекватным, реальным причинам, по которым не он спускался по лестнице – поднимались другие, но и пойманной звездной болезни. Той, что якобы вынуждала смотреть на сотрудников департамента, с многими из которых Шон успел поработать лично, с пренебрежением и игнорированием всякого их достоинства. Слишком логичная версия, думал Бреннан, чтобы списывать её со счетов за неработоспособность, но в то же время слишком безосновательная, чтобы обращать на неё внимание, а уж тем более тратить время на её оспорение. Что один ресурс, что второй у него находились в категорическом дефиците. Как и любой другой, коим нынче располагал шеф полиции. Включая терпение.
– Себя то видел, умник? – агрессивно, пожалуй, слишком агрессивно огрызнулся Шон, подняв на друга усталый и предельно понимающий состояние Рихтера взгляд. Проведённая без сна ночь давила их обоих, заставляя желать лишь о двух вещах: кружке крепкого кофе и диване вместе с возможностью беззаботно проваляться на нём как минимум с треть суток. Первую он охотно принял из рук Джеймса, тогда как перетаскивать свою задницу в мягкость, теплоту и комфорт не спешил. С учётом нервного напряжения Бреннан сильно сомневался, что мог уснуть даже если бы находился на ногах гораздо больше полутора суток. Только вот возраст брал своё: всё чаще он засыпал из банальной нужды организма в отдыхе, которую раньше мог долгое время с легкостью – и кофе – не без успеха игнорировать. – Ладно, это было грубо, – протяжно выдохнул в жалкой попытке расслабиться, отпил пару глотков из кружки, поморщился и, отставив ту на стол, потёр одной рукой висок, второй – притянул к себе сахарницу. – Давно у тебя смена закончилась? – давно, если судить по внешнему виду Джеймса. Риторический, глупый вопрос. Или же ничтожная попытка потянуть время перед разговором, ради которого Шон и вытащил друга? – Я, словом, чего пришёл. Ты не мог бы для меня втихаря пробить одного человека? – зачем и откуда вообще росли у этого интереса ноги он и сам не мог пояснить. Что Бреннан искал? Судимость? Зависимость родителей? Дурную наследственность? Плохую успеваемость в университете? Да хоть что-нибудь, что... А, собственно, что? – Хотелось бы знать, кто вышел на тропу войны со мной.
С этими словами Шон закинул в свою кружку три ложки "белой смерти", после чего спешно отставил сахарницу в сторону. Настолько далеко, насколько это было вообще возможно. Так, чтобы не нашлось ни единого повода полагать о принадлежности шефа полиции к рядам сладкоежек.
[NIC]Sean Brennan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/z3nX9VP.jpg[/AVA][LZ1]ШОН БРЕННАН, 48 y.o.
profession: шеф полиции[/LZ1]

+3

5

«Лица нет,» – это ещё мягко говоря, но Джеймс не стал углубляться в детали, достаточно было того, что Шон заартачился, бросаясь на его реплику, как голодный пёс на кость – что уже подтверждало тот очевидный факт, что шеф полиции был выбит из колеи. Эдак миль на десять минимум. Нервный, даже чересчур, огрызается, щерится, лицо такое же помятое, как у всей ночной смены. Вообще, Бреннан не относился к числу из тех людей – по меньшей мере, такое впечатление он успел произвести за совместную службу длиною в жизнь – которые легко поддаются выводу из равновесия. В особенности это касалось агрессии – из них двоих, скорее, падким до неприкрытой злости всегда был Джеймс. Рихтер приподнял одну бровь в наглядном удивлении – мол, осади, старина, я тебе, между прочим, тут кофе сварил – и протянул кружку. Прямо как в старые добрые времена, когда Шон ещё не уселся в кресле шефа и проводил бессонные ночи не в борьбе за бюджет, распределение ресурсов, вечные споры с администрацией города и Бог знает, какой ещё офисной нудятиной высшего пошиба, но из–за беглецов и маньяков, за которыми шла непрерывная гонка на опережение.
Рихтер повременил с диваном – предпочёл оставаться с Шоном на одном уровне беседы – и прислонился поясницей к столешнице, а ночи чуть выдвинул вперёд, перемещая точку опоры. Только что сваренная кружка кофе была четвёртой (пятой?) по счёту за этот короткий утренний промежуток, но Джеймс почему–то сомневался, что поучит хотя бы мало–мальский заряд бодрости. Кофеин свой потенциал исчерпал, организм держался на одной силе воли, а кофе он пил уже скорее из упрямой привычки – и, вероятно, потаённого и неизвестного ему самому желания посадить сердце раньше времени. Всё как и у каждого уважающего себя детектива: либо работаешь на износ, либо можешь сюда не приходить.
– Вчера, – в голосе раздалось неприкрытое разочарование. Джеймс вернулся с дежурства, не успел даже принять душ, как его застали врасплох звонком с работы. Меньше всего этот звонок понравился дочери, которая успела подрядить его для совместного рисования. Рихтер торопливо умылся и вернулся в департамент, не заметив, что пропустил небольшое пятнышко краски за правым ухом. – Знаешь, как оно бывает, – объяснять что–либо вряд ли требовалось, Шон отлично знал, что такое бессонные ночи и смены, которые затягиваются на несколько суток больше положенного. Словом, полицейский уклад неизменен ровно так же, как сама жизнь. Рихтер сделал продолжительный глоток, внезапно поймав себя на мысли, что едва ли чувствует в кофе какие–либо вкусовые ноты – просто чуть горькая горячая жижа, от которой остаётся уже сигаретное послевкусие. Сморщившись, Джеймс отставил кружку в сторону, чтобы высвободить руку и потереть уставшие глаза: на правом уже лопались капилляры.
От выложенной Шоном просьбы он внезапно так и замер – задавив переносицу большим пальцем, а указательным оттягивая уголок раскрасневшегося глаза, который в удивлении уставился на шефа. Рихтер даже спросил себя, не ослышался ли, и даже не постеснялся озвучить своё недоумение:
– Мог бы, не вопрос, – у Шона имелся безграничный доступ к любой информации в участке, пробить кого–либо по базе он имел право с любого доступного компьютера, не обращаясь к кому–либо через протоколы. Если же он намеревался поручить это дело Джеймсу, то напрашивался очевидный вывод: Шон не хочет светиться. Либо, быть может, не хочет заниматься этим лично. Отбросив эти мысли, Джеймс перешёл к той части, которая его заботила больше. – С кем ты там воевать собрался? – и насколько вообще надо быть отбитым, чтобы воевать с шефом полиции? Рихтер отодвинул кружку подальше, чтобы случайно не смахнуть на пол, скрестил руки на груди. Ладно, больше года назад они отважились воевать с прошлым – не поворачивается язык его называть – шефом–прости–господи полиции, но этот риск имел очень веские основания и в полной мере оправдал себя. Джеймс насупился: Шон перешёл кому–то дорогу? – Что, крысы? – из департамента вытравить вместе с тонущим кораблём удалось не всех – да и вряд ли удастся, слишком много юридических проволочек, который не обойдёшь никакими лазейками – да и в администрации города хватало желающих сместить Бреннана обратно в грязи, но чтобы додуматься переходить ему дорогу открыто… – Чтобы воевать с тобой, нужно быть законченным тупицей, либо мазохистом. Либо ты опять вляпался в очередную историю, которую я пропустил, – справедливости ради, Шон не отличался совсем уж безобидным характером. Рихтер кивнул ему, призывая  выложить на стол чуть больше карт. – У нас есть повод для беспокойства?

+2

6

Шон не торопился вливать в себя содержимое кружки, покоящейся в кольце плотно сжатых рук, которые буквально требовали хоть какого-то участия, чтобы в один прекрасный момент не стать причиной внезапного треска столешницы или же хруста человеческих костей. Терпением он обладал знатным изначально, тогда как долгие годы оперативной работы в полиции и с несколько последних – бумажных боёв с высшими властями за место под солнцем тёплого, но отнюдь не безопасного Сакраменто вовсе вывели его выдержку на новый уровень. Однако и та приказала долго жить, стоило одной из появившихся на горизонте проблем коснуться семьи и стать сугубо личной. Или же Бреннан преувеличивал, возводя беременность дочери в разряд как таковой проблемы? С одной стороны, всё ни коим образом не выходило за рамки естественности, тогда как с другой, сломанная челюсть её скрывающегося и не имеющего чести для знакомства с родителями ухажера также будет выглядеть вполне себе натурально.
Знаю, – кивнул, прикрыв всё сильнее наливающиеся усталостью веки, и почти сразу пожалел об этом: открываться в обратном порядке глаза без прикладывания значительных усилий откровенно не желали, заманивая сознание в соблазнительную дремоту. Поспешив с попыткой избавиться от сонливости и сделав несколько глотков кофе, мужчина поморщился: кофе в отделе был такой же отвратный, как и всегда – сколько удавалось себя вспомнить частью, только явившейся с благой целью в департамент или уже более значительной, этого прекрасного до воспоминаний места. Уж кто-кто, а Шон не мог не знать к чему в большинстве случаев сводилась работа обычных смертных – детективов, которым приходилось разгребать всё дерьмо: как ползущее с самых низов, так и валящееся на голову с тех, кто стоял званием или же социальным статусом выше. Назвать это дело неблагодарным язык не поворачивался, но иной раз категорически не хватало после трех суток непрерывного сотрудничества с полицейским значком вместо очередного выговора начальства получить лишний отгул и оплату сверхурочных – черт с ним, обычным человеческим «спасибо».
Удивленный взгляд Джеймса Шон встретил своим, уставшим, но как никогда серьёзным, без малейшей тени сомнения: он прекрасно сознавал всю странность озвученной просьбы, но от сказанного отступать не собирался. Когда же друг ответил согласием, Бреннан испытал дюжее облегчение: теперь он не один в заведомо неравной и наверняка проигрышной войне. Отпив ещё немного кофе, ему на секунду-другую показалось, что эта бурда даже стала чуточку вкуснее.
Конечно, он и сам мог пробить молодого человека – отца будущего ребёнка Сары – по всем базам: от полиции и наркоучёта до самой мэрии на факт наличия у смертника активного брака. Только что ни говори, а Рихтеру в данном вопросе Шон доверял гораздо больше, чем себе: подозрений во время проверки не вызовет, прикрывшись ведением нового дела, беспристрастно отнесётся к любым результатам и сможет если не трезво, то как минимум здраво оценить ситуацию, всё взвесить и лишь потом переходить к действиям. Самое главное: он не причинит вреда подозреваемому в нанесении – особо тяжкого – морального ущерба до того, как появятся неопровержимые доказательства его причастности. Бреннан сидел, глядя на Рихтера, и мог заверить: ему хватало одного единственного намёка чтобы тут же сорваться с места и преподать младшему поколению запоминающийся – уж он об этом непременно позаботится – урок.
– Да так, нашёлся тут один экземпляр, – пожал плечами, не слишком распыляясь на подробности. До перехода к ним нужно было сказать самое главное – причину, по которой Шон не просто позвонил, договорился о встрече и объяснил ситуацию в цивилизованном месте, а примчался на всех парах без предупреждения, чуть не выбив с ноги дверь в собственный участок. Прежде всего ему нужно было поделиться новостью, описать которую язык не поворачивался никакими, даже самыми безобидными словами и выражениями. – Точно. Крыса, – Бреннан хлопнул в ладоши и одной указал на друга, искренне благодаря за успешный подбор максимального подходящего определения человеку, которого он хотел разыскать и призвать к – стенке – ответственности. – Думаю, он даже не догадывается, с кем ему довелось связаться, – лишенная всякого дружелюбия улыбка коснулась мужского лица, ещё сильнее затемняя без того мрачные оттенки усталости на нём. Шон приподнял в открытом намёке бровь: ну что, смогут ли они в очередной раз навести порядок на их территории, куда не посчастливилось забрести чужаку? – Может быть не для беспокойства, но… – вернувшись к другой стороне поднятого между двумя полицейскими вопроса, Бреннан вновь поник, одновременно с тем собираясь с духом. Хряпнув отвратного кофе да душевно стукнув опущенной на место чашкой о столешницу, он набрал полную грудь воздуха. Протяжно выдохнул. И лишь после этого объяснил самую суть: – Сара беременна.
[NIC]Sean Brennan[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/z3nX9VP.jpg[/AVA][LZ1]ШОН БРЕННАН, 48 y.o.
profession: шеф полиции[/LZ1]

+3

7

Джеймс опять неосознанно потянулся к кружке, хотя всего пару мгновений назад отставил её за отсутствием какого–либо адекватного вкуса. Может, хотел чем–то занять руки, либо же организму нужен был ещё один глоток помойного, но всё–таки слабободрящего кофе. Хотя, казалось, после таких дежурств мог помочь разве что адреналин внутривенно. Рихтер насупился, внимательно вслушиваясь в слова друга, не зная, чего ожидать дальше – и совершенно точно не был готов к тому, что Шон выдал, как какой–то вердикт. Как будто итог или подводящую черту в своей жизни.
– Сара беременна.
Джеймс едва не подавился, кое–как удержал кофе в себе и отставил кружку. Он не ослышался?.. Как бы озвучивая свой вопрос, Рихтер исподлобья уставился на Шона, при этом выгнув одну из бровей вверх. Сара? Беременна? Нет, как бы… Ясное дело, что любая девушка рано или поздно может стать беременной, с биологией не поспоришь, но Джеймс не помнил каких–то вестей о её свадьбе или хотя бы потенциальном женихе – может, стоит спросить у Джейн, ведь они с крестницей состоят в более близких отношениях; но что ещё хуже – Шон не выглядел ни счастливым, ни хотя бы отчасти радостным, да и вообще был далёк от образа деда, которого огорошили прекрасными новостями. Скорее, выглядел он максимально удрученно, словно кто–то подложил ему свинью на порог дома, а он не знает, где искать виновника. Сара беременна. Джеймс ещё раз прогнал в голове эту мысль, сомневаясь в том, насколько реально она звучит – очень нереально, правда – и скрестил руки на груди. Наверное, любой другой уже на его месте выдавил из себя что–то типа неуместного «поздравляю!» и получил бы в зубы. Ну или ладно, хотя бы ответный уничижающий взгляд.
Рихтер же был не просто его лучшим другом, но также знал, каково воспитывать дочь, и по совместительству работал детективом – словом, всё то, что испытывал Шон, едва ли могло ускользнуть от него или быть истолковано неверно. В голове сложилась предварительная картинка: Шон каким–то образом узнал, что Сара беременна – она сама сказала или же он узнал случайно, – но личность незадачливого папаши осталась для него неизвестным, поэтому теперь он сидит напротив него на стуле, как пожизненно осуждённый с отсутствием какого–либо выражения на лице и одержим идеей найти того парня, который так перестарался в общении с Сарой.
– Господи… – Джеймс провёл пятернёй против волос, поднимая на голове вихры, тяжело вздохнул. – Так значит, мы ищем этакую крысу. Ясно, – чего уж тут неясного?.. Вполне себе закономерная реакция Шона – да любого уважающего себя отца. Джеймс чуть отстранился от столешницы – поясница сразу напомнила ему, как нехорошо заставлять её встречаться с острыми углами – и сделал в воздухе непонятный жест рукой в дополнение к своему следующему вопросу. – Она… ну… она сама тебе сказала или нет? –  если Сара по какой–то причине утаила от него такие важные новости, на то могли быть разные причины – но не важно, что за ними стоит, потому что эти причины забракует любой отец. Учитывая, что Шон был единственным родителем Сары, Рихтер отказывался понимать все эти секреты и тайны: если у Сары был парень, она должна была хотя бы познакомить его со своим отцом.
Джеймс внезапно с содроганием подумал о том, что ничего не слышал о бойфрендах Лекси за последние месяца два. Надо будет с ней открыто переговорить...
– Ладно, – Рихтер сморгнул дурные мысли; надо сосредоточиться, – у нас есть, с чем работать? – словом, есть ли у Шона телефон, который можно пробить? Или, может, он каким–то образом уже достал имя и фамилию.

+2


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » Казнить нельзя помиловать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно