внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » я в глазах твоих утону


я в глазах твоих утону

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Только мне без тебя плохо...
Я хочу быть с тобою. Слышишь?
Ни минуту, ни месяц, а долго...
Очень долго, всю жизнь. Понимаешь?
Я ответа боюсь. Знаешь?
*       *       *
Rin Trevino & Dick Owen
21 октября 2007-го

[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 24 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

+1

2

В кабинете нет ни настенных часов, ни настольного маятника, ни законченного невротика, вечно долбящего карандашом по столу, но ты отчетливо слышишь ритмичный стук; он давит на барабанные перепонки, будто сжимает мозг в попытках выдавить из него последние капли здравомыслия. В какой-то момент понимаешь, что сам ногтем указательного пальца пытаешься пробить столешницу. Забираешь руки себе, сжимая между коленями, и с грохотом роняешь голову: звук не прекращается. Кто-то звонит на стационарный телефон – видимо, какой-то осёл в очередной раз не смог определен, были ли воткнут в розетку сетевой ключ его компьютера – и ты смотришь на источник шума с лютой ненавистью, ждешь восстановления тишины, а вскоре скидываешь к чертям трубку, беспомощно повисшую на проводе. Испытываешь мимолётное облегчение: наконец-то заткнулся. Закрываешь глаза и тяжко выдыхаешь, проклиная всё на свете.

Тебя трясёт. Едва держишься, чтобы не позволить слезам ещё сильнее изуродовать без того опухшее лицо. С душевной мольбой о помощи смотришь на пузырёк с таблетки. Подписи нет. С ними бы всё обязательно прошло; с ними бы совсем скоро стало гораздо легче. Почему ты не мог заставить себя привычным, донельзя легким движением закинуть в рот две таблетки? После операции прошло несколько дней – подумаешь, вырезали аппендицит, – но ничего не заживало. Тебе казалось, что разрез, стянутый умело наложенными швами, становился всё больше; тебе становилось всё больнее. Ты бы так и сидел дома в ванной в обнимку с бутылкой виски, если бы не просьба начальства выйти на выходные: некого было поставить на смену сисадмину, внезапно слёгшего с простудой. Теперь же ты сидишь в закрытом на ключ кабинете и просто ждёшь: когда прекратится стук, когда окончательно замолкнет телефон, когда перестанет болеть.

Когда ты наконец наберёшь чертов номер и услышишь из динамиков что-то кроме протяжных гудков. Когда ты уже получишь ответ. Плевать какой: пошлёт она тебя, заявит о нежелании больше тебя видеть, наорёт, покрыв трехэтажным матом, или же просто попросит оставить её в покое. Ты лишь хотел услышать её голос. Пропитанный ненавистью, злобой или рвущим сердце равнодушием, но принадлежащий ей.

Ты знал, почему Рин не отвечала. Всякий раз возвращая сотовый на стол ты уговаривал себя, что не стоит больше пытаться – это был последний. А всего через час ты обнаруживал себе наворачивающим круги по кабинету и с надеждой вслушивающимся в, казалось, бесконечные гудки. Ты и сейчас смотришь на свой мобильник, думая: стоило ли попробовать снова? Осознаешь отсутствие всякого смысла и со стоном закрываешь глаза, лишь сильнее сдавливая коленями ладони.

Тебе больно. Очень больно. Ты хочешь закурить – плевать что – и забыться в спокойствии хотя бы на пару мгновений, чтобы вернуться к борьбе с неумолимой тряской с новыми силами; как будто они у тебя когда-то были. Поднимаешь на секунду голову, вглядываясь в нижний правый угол экрана монитора, смотришь время и, едва не теряясь в безудержном хаосе мыслей, высчитываешь, сколько осталось до конца рабочего дня. С трудом вспоминаешь, какой сегодня день недели, а после старательно пытаешься вырвать из памяти ответ на вопрос: была ли у неё группа?

Поднимаешь из-за стола в момент, когда до возможности беспрепятственно покинуть территорию клинику остается ровно сорок пять минут. Секунда в секунду. Обходишь один этаж за другим, разбираясь с отказывающейся стабильно работать техникой везде, где просили помощи. Ты не обращаешь внимание на гневные крики о том, где ты шлялся на протяжении нескольких часов, игнорируешь всякую угрозу жалобы начальству и последующего увольнения, держишься лишь за счёт времени.

Открыто посылаешь нахуй – не разбираешься, кого именно – когда к тебе в кабинет заходят уже после официального окончания твоей смены. Забираешь со стола пузырек с таблетками, срываешь с вешалки в шкафу куртку, которую надевать не собираешься – ты без того горишь; то ли от боли, то ли от злости, то ли от необходимости затянуться, – и уходишь прочь. Практически выбегаешь из клиники, останавливаешься на крыльце и жадно хватаешь ртом свежий воздух. Аккуратно сжимаешь бок, будто от того он станет болеть чуть меньше, и делаешь шаг. За ним ещё один и ещё. Двигаешься неосознанно, будучи не в состоянии следить за дорогой, но отчего-то знаешь, что ноги приведут тебя туда же, куда ты рвался мыслями. Сердцем. Душой.

Чуть не сбиваешь прохожего, из-за чего сам чуть не оказываешься развалившимся на тротуаре пластом, бегло просишь прощения. С жалкими остатками терпения отмахиваешь от вопросов, всё ли с тобой в порядке и не нужна ли помощь. Да, тебе нужна помощь. Не от них – от неё. Ты срываешься на крик, чтобы от тебя отстали; чтобы ты смог вновь беспрепятственно двигаться. К ней.

Знаешь, что выглядишь не столько паршиво, сколько подозрительно. Обходишь охранника, которому приспичило именно сегодня оторваться от изучения свежего выпуска газет, и заходишь к зал. По звукам как будто врываешься: ты просто толкнул дверь, а она, раскрывшись полностью, знатно громыхнула о стену. Тяжело дышишь, чувствуя резко сконцентрировавшиеся на тебе взгляды, но встречаешься лишь с одним. Неосознанно делаешь пару обессиленных шагов – ты хочешь быть ближе. Тебе нужно было ближе.

С несколько секунд смотришь на лицо, которое не видел чуть больше недели, сравнимой с вечностью. Не понимаешь – убеждаешься, что скучал; что нуждался. Будто подбитым, потерянным псом ты бродил во тьме, не в состоянии выбраться из неё. Отыскать самого себя. Сейчас же, глядя на Рин, чувствуешь: ты нашёлся.
- Скажи, Рин. Скажи, что мне сделать. Я так больше не могу.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 24 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

+1

3

Ты была рада вернуться к работе и, посоветовавшись со своими неспокойными чувствами, с готовностью взялась за ещё одну группу, не считая своей собственной. Просто не хотела оставаться одна дома, наедине с собой и одолевающими тебя переживаниями.
Прошла неделя с тех пор, как ты покинула дом Дика, и медленно, переваривая на ходу случившееся, пошла к себе. Прошла неделя твоего небольшого отпуска, который, как ты до того не сомневалась, тебе предстоит провести максимально близко к Дику. Что же, отчасти ты не ошиблась, поскольку Дик очень плотно засел в твои мысли, никак не желая их покидать. Тебя хватило лишь на день в четырёх стенах своей собственной квартиры, а уже на второй день ты закинула в сумку самое нужное, купила билет на ближайший рейс и сорвалась к семье в Испанию, чтобы позволить близким тебе людям занять собой твои мысли, включить тебя в активную деятельность и не позволить оказаться раздавленной целым пластом мыслей, что не оставлял тебя ни на шаг. Теперь же, оглядываясь немногим назад, ты считала, что поступила очень правильно: вместо того, чтобы невольно тянуться глазами к телефону, считая количество пропущенных от Дика, вместо того, чтобы умирать от давления тишины и одиночества собственной квартиры, ты спорила с дядей, готовила обед, стоя бок-о-бок с матерью, позволяла шуму детских забав выбивать из головы беспокоящее тебя.
Ты сидела перед группой, что была набрана совсем недавно, но которую ты уже хорошо знала. Ты могла уверенно пересказать целый ряд событий, что привёл пухлого, несколько несуразного с виду мужчину в этот самый зал, в это самое помещение. Могла рассказать о девочке-тростинке, что вечно неуверенно и скованно жалась чуть в стороне от группы, набираясь смелости и активности лишь ближе к концу ваших собраний. Ты знала их всех, их мотивы, что привели этих людей сюда, их надежды и стремления. Они хотели бросить.
Похвальная цель. Особенно, если делали они это не только для кого-то, но и для себя.
Понимали, во что это всё может обернуться.
Казалось, что каждая твоя мысль тянет за собой целый прицеп воспоминаний, общих моментов, отрывков, слов, связанных с Диком. И ты иной раз не понимала, отказываться от этого, считая ваши отношения завершёнными или ждать, копаясь в этом всём и пытаясь найти какое-то решение, вновь всё пересматривая. Вы ведь так и не выходили на связь. По твоей вине. Оно, в принципе, не должно было удивлять.
И вновь ты высматривала его среди прохожих, а выходя с работы замирала на пороге и смотрела по сторонам, сердцем надеясь ухватиться за знакомого тебе парня, что пришёл, чтобы встретить тебя, проводить до дома и поговорить. Ты ведь хотела его увидеть и, несмотря на случившееся, тебя к нему тянуло, он тебе нравился.
Только вот не смотреть на случившееся было тяжело.
Да и ссора, что теперь осела тяжёлым осадком на сердце, получилась именно потому, что ты не могла себе позволить в очередной раз закрыть глаза.
Стоя перед своей группой ты рассказывала о том, как поддержать себя на пути отказа от наркотиков, чем подкрепить себя на этом не лёгком пути. Стоя перед родными своих подопечных, ты рассказывала им о том, как можно поддержать их мужей, дочерей, возлюбленных, как не дать им вернуться к употреблению и не оказаться при этом врагом для него.
А сама встречалась с наркоманом. Не иронично ли?
Сегодня под завершение занятия вы с твоей группой оформляли карточки. Как взрослые, так и совсем юные, как брутальные так и несуразные сжимали в пальцах цветной маркер и рисовали какие-то картинки на своей карточке, прописывали пункты, в которых видели интересные для себя занятия и, одновременно с тем, план на неделю. Кто-то цветными карандашами раскрашивал свой листочек, привнося в него частичку себя самого, своей личности. Кто-то уже закончил и с какой-то детской радостью показывал свою карточку соседу прежде, чем подойти к доске и прицепить результат трудов туда. Ты же неторопливо, даже как-то задумчиво ходила меж рядов, откликаясь на вопросы, просьбы или желание поделиться. Сейчас ты была скорее наблюдателем, чем спикером. Тебя, впрочем, всё устраивало.
С громким хлопком по аудитории прокатился недовольный шёпот, а большинство подопечных глянули на причину громкого звука.
Стоило сказать, что эта самая причина выглядела очень неважно. Несмотря на то, что, кажется, была не под наркотиками.
Ты смотрела на Дика.
Ты была озадачена его появлением, тем более таким громким. К тому же, он пришёл прямо на твою работу, не побрезговал зайти в твой зоопарк, зверинец, проведать стадо. Мило с его стороны. А вместе с тем, в глубине души ты была рада его видеть, ты скучала по нему. А он... пришёл сам.
- Скажи, Рин. Скажи, что мне сделать. Я так больше не могу.
По группе вновь прошёлся шёпот. Ты же, заставив себя оторваться взглядом от Дика, взглянула на своих:
- Потихоньку заканчивайте. Я скоро подойду и мы продолжим.
А после спокойно, но торопливо направилась к Дику, уже подходя заглянув ему в лицо. Ему правда было не очень хорошо. Видимо, у него не было такой же Испании, как у тебя, где можно было спрятаться от собственных эмоций, от недавно случившегося. От себя самой.
Ты взяла руки Дика в свои, на мгновение сжав его ладони чуть сильнее, чем требовалось и тем самым будто выражая и свою поддержку, и свою близость:
- Пойдём, - ненадолго заглянула в глаза, и выпустила одну, потянув Дика за собой уже лишь за левую руку.
Ты вывела Дика из аудитории, прикрыв за вами дверь, и столкнулась с заинтересованными взглядами родных твоих подопечных, что на мягких диванчиках ждали завершения собрания. Коротко им улыбнулась, кивнула, приветствуя, и повела Дика за собой подальше от них, по коридору. Раскрыла перед ним, пропуская внутрь, дверь, ведущую в небольшое помещение, где кураторы и прочий персонал центра отдыхал между собраниями или поручениями. Почти всегда здесь было пусто, а работники забегали лишь чтобы оставить одежду или воспользоваться через раз работающей кофемашиной. Сейчас, как то и ожидалось, в комнатушке было пусто. Ты прикрыла за вами дверь, и, вернувшись глазами к Дику, удержалась от желания сделать шаг к нему навстречу: обида от событий недельной давности продолжала говорить за себя.
- Я не знаю, Дик, - честно призналась ты, обхватив руками собственные плечи. - После прошлого разговора я уже ничего не знаю.
После разговора, что не оставлял, что преследовал шаг за шагом, вечно прячась где-то за твоей спиной, напряжением напоминая о своём присутствии.
Ты видела лишь один выход: тебе отказаться от своей работы, а Дику - бросить. Только вот он не бросит, а ты не уйдёшь со своей работы. Ты не была готова перекраивать свою жизнь под отношения, ведь всегда считала, что отношения и нужно строить на базе уже имеющейся жизни, привнося в неё краски, а не перерисовывая всё заново.
- Если всё вернётся к тому, как было, то я не знаю, сколько ещё времени мы продержимся прежде, чем я вновь застукаю тебя обкуренным или ты, например, не сможешь больше терпеть мою работу. А рано или поздно это произойдёт, - ты пожимаешь плечами, признавая этот факт. Факт неоспоримый. Нельзя было полностью спрятать друг от друга неотъемлемые части собственных жизней. - Или опять думать, как всё... ... разграничивать, - и едва не поморщилась, произнося это слово, от которого тебя уже откровенно тошнило.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-05-09 14:42:20)

+1

4

Ты ждёшь ответа с последними крупицами терпения. На мгновение теряешь контроль, уже набираешь в грудь воздух, чтобы в крике не нарушить спокойствие в зале – полностью его изничтожить. Ведь она вновь отворачивается от тебя, первое слово отдавая кому угодно, только не тебе. Стыдится вашего общения перед людьми? Боится, что разговор может наложить крайне негативным отпечаток на процесс реабилитации наркоманов, решивших встать на путь очищения – начать жизнь с чистого листа? Сейчас, чувствуя бешено пульсирующую кровь в висках, ты не видишь разницы, сознавая лишь одно: тебя вновь отодвинули на второй план.

Насильно выдыхаешь, вместе с воздухом отпуская и громкие слова, что ты намеревался бросить в лицо куратору центра помощи наркозависимых, когда она направляется в твою сторону. Не смотришь по сторонам и ни о чём не думаешь, просто следуя за ней – позволяя себя беспрепятственно вести в угодном ей направлении. Тебе нет дела до места. Главное, что она была рядом; что всё вокруг вновь приобрело привычный вид. Заходя в небольшую комнатушку, ты думал лишь о том, что привык к ней.

А она, отпустив твои руки, вновь начала нести полную чушь, будто продолжая с места, на котором вы остановились неделей ранее. За этим ли ты мчался сломя голову, наплевав на мчащиеся на полной скорости машины и сбивая с ног ни в чем неповинных прохожих – чтобы наблюдать жалкие пожимания плечами и слушать о думах над новыми способами разграничения тех жизненных сторон, в которых вы никак не могли сойтись в мнении? Действительно ли ты желал услышать именно эти слова, о правильности которых и не думал судить? Правдивые или лживые, добрые или злые – ни одно из них не отвечало на заданный тобою вопрос.

- Хватит! – резко срываешься на крик, прекрасно понимая, что к вам могут прийти обеспокоенные родственники пациентов или охранники, чтобы проверить, всё ли в порядке и не нужна ли помощь в избавлении от компании сомнительного, достаточно агрессивно ведущего себя типа – выполнить свою работу. Тебе плевать, если вдруг уединение, которого Рин добивалась, вдруг окажется нарушенным. Ты ведь всегда всё портишь. Зачем же останавливаться? – Хватит думать. – говоришь тише, отходя в сторону. Уходишь как можно дальше, к противоположной стене, будто забиваясь побитым зверем в угол; не напугать, не оттолкнуть, не допрыгнуть и не причинить вреда, если вдруг не удастся сдержаться. Разворачиваешься, поднимаешь глаза – ты ещё не видел, что на одном из них у тебя из-за подскочившего давления хорошенько полопались сосуды, из-за чего практически весь белок залило кровью – и просто смотришь, уже не зная, что и говорить. Чтобы наконец оказаться услышанным, чтобы получить жизненно важный ответ.

- Если не можешь уступить, - протягиваешь ты дрожащим голосом. Видишь желание возразить и практически шипишь, пресекая всякую попытку вставить слово: - Заткнись! – направляешь на Рин палец, но совсем скоро занимаешь его потиранием лба с выступившим на нём холодным потом. – Я сейчас говорю совсем не о твоей работе, так что просто…заткнись и дай договорить, ладно? – смотришь на неё с просьбой – почти что мольбой, в которой ты ещё немного и будешь готов склонить колени. Ты ведь никогда не трогал её с работой – никогда не трогал её с чем-либо. Ровно до тех пор, пока она не начинала трогать тебя. Рин не желала отступать от своих жизненных принципов, от своего твёрдо устоявшегося мнения, с которым приходила на работу и, вопреки всем её убеждениям, с которым также возвращалась домой. В центре она смотрела на людей с непоколебимой уверенностью: наркотики – их главная проблема. Затем приходила к тебе или же вы встречались где-то по взаимной договоренности и не отступала от своего, продолжая глядеть с теми же мыслями, но уже на тебя. Она не разграничивала работу и личную жизнь, мешая всё в одну грёбанную кучу; не верила, не понимала и не принимала тебя обычным человеком, который иногда выкуривал пару косяков. Люди ведь пьют успокоительные, чтобы не срываться на начальстве; снотворные, чтобы заснуть; анальгетики, чтобы бороться с болью.

Чем ты хуже? Зачем доводить ситуацию до абсурда и великого, мать его, передоза, когда всё в порядке? Ты ведь не срываешься, а если и делаешь это, то никогда – без причины. Той самой причиной, в которой она всегда видела лишь кайф – получение мимолетного и к тому же искусственного наслаждения. Конечно, она «не приносила домой работу», но никогда не пыталась поговорить просто – по душам. Не как мозгоправ с запутавшимся в себе пациентом, а как человек с человеком. Обычное общение. Неужели это настолько сложно?

- Если не можешь уступить, - повторяешь, пытаясь восстановить первоначальный ход мыслей. С трудом находишься и продолжаешь, даже не замечая, что из-за нервного напряжения начал ходить из стороны в сторону. – Хорошо. Ладно! – чуть не срываешься, но, замолкая на несколько секунд, быстро возвращать себе контроль. – Да, ты порой бываешь просто невыносима, но… - задумываешься, постепенно замедляя шаг, а вскоре и вовсе останавливаешься, глядя на Рин, - я привык к тебе. Правда привык. И это…забавно, - ты действительно видишь что-то забавное в том, что даже в отношениях становишься не любим, а зависим. – Очень забавно, - слабо улыбаешься, припомнив ваш разговор в бургерной. Тогда всё ещё было хорошо. Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Ты мнешь трясущиеся руки и делаешь шаг навстречу Рин.
- Просто скажи, чего ты хочешь. Не думай. Просто скажи, чтобы я мог дать тебе обещание, а потом проводить до дома.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 24 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

+1

5

- Хватит! - прорезает мужской голос относительное спокойствие обстановки и ты замолкаешь от неожиданности. Лишь через несколько мгновений, пытаясь успокоить, мягко зовёшь его:
- Дик...
Он говорит, а ты смотришь за его передвижениями, отмечаешь эмоции на лице, изменения, которые остались тобой незамеченными при беглом осмотре в аудитории. Смотришь и не только ощущаешь, но и видишь, насколько ему плохо. Это последствия вашей ссоры и твоего молчания на его бесконечные попытки достучаться до тебя? Или здесь что-то ещё? Ты знаешь, как человек без вспомогательных средств может довести себя до едва живого состояния, лишь программируя себя на психологическом уровне. Но ты не думала, что Дика всё затронет... настолько. Задаёшь себе вопрос: а знай ты об этом, ответила бы на его звонки, пошла бы навстречу? И прислушиваешься к себе в поисках ответа. Ответа, что остаётся тем же, несмотря на состояние парня. Ответ достаточно жёсткий, но подкреплённый не безосновательными размышлениями. Тебе больно, определённо больно смотреть на Дика в таком состоянии, тебе бы его отвезти домой, дать что-нибудь успокоительное и отпоить чаем. Только вот твоё мнение не менялось даже несмотря на его самочувствие. И с ракурса, с которого всё виделось сейчас, всё казалось дурной затеей.
- Если не можешь уступить...
Ты собираешься возразить, объяснить ему, что значит для тебя твоя работа, и на какие уступки ты готова пойти в её границах. Ведь ты правда можешь уступить в определённом плане, найти какой-то компромисс в вопросах, что особо сильно раздражали Дика. Только ты так и не произносишь ни звука, когда Дик требует, чтобы ты заткнулась. И ты молчишь, обращаясь в слух, позволяя Дику развивать собственные мысли, разрисовывать собственное видение ситуации и выплёскивать или же непроизвольно показывать свои эмоции.
Его мысли метаются из одной стези в другую. Ты слушаешь его, стараешься понять общий посыл, но видишь лишь эмоциональные урывки, которые склеиваются в общую картину переживаний на почве случившейся ссоры. Серьёзных переживаний. И тяжести расставания.
- И это…забавно. Очень забавно.
Ты глубоко вздыхаешь и отводишь взгляд, слыша то, что у тебя уже очень плотно ассоциировалось с Диком. С этого "забавно", что окончательно растопило лёд неуверенности в вашу встречу с Диком, всё и началось. Начались улыбки, ухаживания, а затем - совместные прогулки, неторопливые вечера друг у друга, переходящие в более активную ночь. С того самого "забавно" Дика начались как таковые вы. Оттого было в какой-то мере... забавно слышать это здесь и сейчас, когда это самое "вы" дало трещину. Глубокую и очень болезненную. Которую переживала и ты, и Дик, просто несколько по-разному.
- Просто скажи, чего ты хочешь.
Тебе ничего не стоит озвучить своё желание, тем более оно очень легко всплывает на поверхность сознания, не просто намекая о своём присутствии, но давая понять, что было здесь с самых первых дней, когда Дик стал для тебя кем-то большим, чем наркоманом, зашедшим на собрание, чтобы повеселиться и поднять себе самооценку за счёт молоденького и наверняка глупого куратора. Только вот какой смысл был в этом всём? Ты не очень верила в то, что Дик даст тебе то обещание, о котором говорил. Ты видела в его лице какую-то отчаянную решительность, граничащую со... страхом? внутренней болью? Что, если он правда возьмётся за твои слова и перенесёт их на реальность? Ты готова последовать за своим желанием дальше слов, к делу?
- Чего я хочу? - негромко уточняешь ты, глядя на Дика. - Я хочу, чтобы ты бросил, слез с наркотиков, - искренне говоришь ты и присматриваешься к Оуэну, ожидая его ответа. Что он тебе скажет?
И сдержит ли слово?
Внутри что-то болезненно сжалось в волнительном для тебя ожидании. Ведь ты... правда хотела. Ведь это было правда для тебя важно.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

Отредактировано Rin Trevino (2021-05-09 14:42:30)

+1

6

Ты знал, что хочет Рин – что попросит и с чем тебе придётся смириться. Всегда знал. С самой первой встречи в том самом чертовом зале, куда ты вбежал несколькими минутами ранее, видел в ней ярое желание спасти протухший наркотиками мир, вытащить всех и каждого из путины мимолетного удовольствия и самообмана. С самой первой стычки ты не переставал замечать в её словах подтекст – этакий базис, на котором она строила не только работу, но и всю свою жизнь. С самого первого совместного с ней шага понимал, что у тебя не так уж и много вариантов: либо вы бросите заведомо обреченные отношения и продолжите жить каждый своей жизнью – кто правильной и блистательной, кто ошибочной и никчемной, - либо она заставит тебя бросит наркотики. Сколько бы ни было положено трудов на поиски альтернативного варианта, в котором бы каждый держался своего и одновременно с тем оставался доволен, все они обращались бессмысленностью: третьего не дано.

Ты знал, но хотел услышать это от неё. Чтобы это было не твоё – её решение. Ведь ты готов сделать это только ради неё.

- Я хочу, чтобы ты бросил, слез с наркотиков, - слышишь ты и замираешь, прислушиваясь к себе так, словно пытался отыскать ответ; будто не находил его задолго до твоего настоящего появления на пороге центра помощи наркозависимым; точно не знал о своей готовности отступить – сдержать слово. Ты обещал быть терпеливым, старательным, ответственным. Ты дал согласие на ту ношу, которое именовалось не иначе как «вы». Ты был готов на многое – удивительно многое – ради сохранения отношений, пусть с недавних пор не видел в том ни единого случая взаимности. Пусть. Ты никогда не отказывался от своих слов, как не сделаешь этого сейчас. И никогда впредь.

- Хорошо, - говоришь полушепотом, сминая в руках куртку. Нащупываешь сначала упаковку сигарет, под завязку забитую косяками – кидаешь её стоящее неподалёку кресло, - затем натыкаешься на зажигалку, которую отправляешь следом. Вспоминаешь про рецепт на обезболивающее и с резко нарастающей паникой суешь руки в карманы брюк. С облегчением выдыхаешь, когда небольшой листок бумаги, развернутый дрожащими пальцами, оказался именно им, а не магазинным чеком. Бережно складываешь и засовываешь обратно. По пути домой ты обязательно зайдёшь в аптеку, а может вызовешь такси и доедешь до больницы, чтобы в приёмном тебе хотя бы одним глазом посмотрели швы: те болели. Казалось, настолько сильно, что ты на несколько мгновений и вовсе забыл о том, что только что – почти – добровольно отказался от наркотиков. Ты, Дик, мать твою, Оуэн. Ты – не наркоман...?

- Больше никакой наркоты, - поднимаешь руки вверх, словно принимая поражение, - идёт? – риторический вопрос, на который ты не ждёшь ответа. Всё без того решено: она хочет, чтобы ты завязал, а ты хочешь, чтобы она вернулась. Со старой работой, с новой, да хоть без вовсе без неё – плевать. Если надо – заработаешь. Будешь брать сверхурочную, может репетиторством начнешь заниматься, частным консультантом подработаешь – ты сделаешь так, чтобы в доме был достаток. Продолжит портить отношения между наркоманами и их зависимостью? Тебе всё равно. Ты просто хочешь, чтобы она была рядом.

- Тогда…я подожду тебя на улице, - Рин наверняка нужно было закончить с работой: ответить на вопросы пациентов, пообщаться с их родственниками и сделать ещё что-нибудь из того, что входили в список её обязанностей. Ты не желал вникать, а потому, засунув руки в карманы брюк, просто вышел, открывая двери перед собой либо плечом, либо носком ботинка.

Оказавшись на свежем воздухе, ты первым делом полез в куртку, висевшую на запястье. Через несколько секунд поисков одернул себя и мысленно выругался. Бегло осмотрелся и, заметив неподалёку аптечный пункт – как ты вообще мог о нём забыть? – незамедлительно двинулся в его сторону. Купив таблетки, обошедшиеся тебе дороже привычного «лекарства», ты вернулся, по пути закинувшись двумя или сразу тремя… Плевать. Сейчас – плевать. Лишь бы этот грёбанный шов перестал болеть.

- Ну что, - привычным движением забираешь сумку, - пошли?
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 24 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

+1

7

- Хорошо.
Ты глядишь на Дика, не зная, радоваться тебе, удивляться или не верить. Он правда откажется от наркотиков потому, что ты об этом его попросила?.. Ты молча, будто завороженная, глядишь на то, как он вытряхивает из своих карманов зажигалку, пачку с косяками и сама не веришь своему счастью. Провожаешь Дика взглядом и ещё некоторое время стоишь на месте, пытаясь понять, что сейчас произошло и как с этим поступать. А после подбираешь с кресле пачку косяков и зажигалку, смотришь на мусорку и... нет, идея выбрасывать наркотики в центре по борьбе с ними тебе кажется не самой лучшей. Задумываешься, а после - покидаешь кабинет, пряча свою ношу от любопытных глаз, и заходишь в аудиторию, тут же направляясь к своей сумке и убирая это добро куда-то на её дно, где всё это легко теряется среди других вещей. Выбросишь, - решаешь ты. И возвращаешься к собранию.
Пока ты его ведёшь - непривычно беспокойно, поглядывая на часы и надеясь отпустить своих пораньше, - ты мысленно окунаешься в собственные учебники. Мысленно отбираешь нужные, а после ведёшь пальцем по строкам оглавления, выбирая то, что тебе подходит. Ищешь в мысленном архиве всё, что связано с марихуаной и её влиянием на организм наркомана. А после вчитываешься и, ведя занятие, просчитываешь, прикидываешь, сколько времени понадобится Дику на восстановление, сколько сил придётся потратить вам обоим, чтобы его пройти. Ведь марихуана - коварный наркотик, что кажется лёгким, а на деле отпускает нехотя, тяжело. Месяц. Вам бы пережить месяц без наркотиков. И дальше всё пойдёт легче. Ты надеялась.
Ты отпустила свою группу очень рано, выдав всё, что хотела сказать за десять минут вместо ожидаемых тридцати. Кто-то даже улыбнулся и прокомментировал: "К кому-то торопишься, да?". А ты и правда торопилась к тому, кто тебя ждал на улице. Кто пришёл и сбросил с сердца камень, что за полгода стал казаться уже родным. Кому ты была безмерно благодарна и была готова выражать свою благодарность самыми разнообразными способами.
Наскоро приведя кабинет в надлежащий вид, ты торопливо покинула аудиторию, отдала ключи охраннику, по пути обгоняя некоторых своих подопечных, и вышла из центра, тут же вылавливая взглядом Дика. Ждал. Как же ты по нему соскучилась.
Ты ему улыбаешься счастливой улыбкой девушки, что не просто вернула себе отношения, которые ей были очень дороги, но и получила надежду на то будущее, в котором не было места наркотикам - злу, что уже отняло у тебя дорогого человека, и которому ты теперь не отдашь ещё и второго. 
Ты подходишь к нему, берёшь Дика под руку и притягиваешь к себе, чтобы, потянувшись на носочках, поймать поцелуем его губы. Любимые губы, к которым ты рада вернуться, без которых тебе было плохо.
Всего неделя, но как же тебе его не хватало.
- Спасибо, Дик, - шепчешь ты, несколько отстраняясь, и нежно целуешь его в щёку прежде, чем отстраниться окончательно, занимая своё положение рядом с ним.
Ты позволяешь ему вести. Сейчас тебе было не важно, куда вас занесут ноги, будь то твой дом, его или хоть центр Сакраменто. Ты вдохнула вечерний воздух полной грудью и ощутила почти полную лёгкость.
- Я могу перебраться к тебе на ближайшее время, - предлагаешь ты, не уточняя для чего. Думаешь, что Дик и сам понимает, о чём речь. Ты думаешь и о том, что могла бы взять отпуск. Передать своих подопечных в распоряжение других кураторов, за неделю свести все звонки на минимум, объясняя другим кураторам подробности работы с твоими подопечными и прося своих довериться другому человеку. Ты не сомневалась: справятся. После ты вернёшь себе бразды управления собственной группой, а может просто наберёшь новую, чтобы не вынуждать своих по несколько раз менять куратора. Лишь бы с Диком всё прошло нормально. С твоим Диком.
- Зайдёшь ко мне? - через некоторое время негромко спрашиваешь ты, обратившись взглядом к Дику. Как минимум, чтобы поговорить и, возможно, отдать ему глазные капли. Ты точно не помнила, но вроде не видела у него в холодильнике его собственных. А дальше... дальше ты бы просто хотела провести с ним вечер. Отпоить чем-нибудь горячим, узнать, что произошло за неделю и убедиться, что он вернулся хотя бы в подобие состояния нормы. Тебе ведь было важно, чтобы с ним всё было хорошо. Иначе ты не просила бы его отказаться от наркотиков. Ведь ты его любила.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

+1

8

Ты чувствуешь поцелуй на губах и на мгновение задерживаешь дыхание, прислушиваясь к своим ощущениям. Понимаешь лишь то, что всё было правильно. Кажется, впервые за долгое время - если не впервые в своей жизни - ты что-то сделал правильно. Не пошел на поводу у своей слабости; оказался выше, быстрее, сильнее; допустил иную траекторию движения помимо трусливого отступления. Пусть не испытывал ни капли желанного облегчения, глубинная уверенность в собственных действиях позволяла держаться ровно и продолжать.

Продолжать цепляться за черты её лица, за внимательный взгляд и легкую улыбку, что так часто, когда вы были вместе, трогала её губы. Продолжать думать о последних, во всякий подходящий - или не очень - момент стремиться их поцеловать. Продолжать следовать дальше - выше, пытаться стать лучше. Не ради себя - ради неё. Ты готов был измениться ради Рин.

Кажется, ты и правда любил её. Так, как не любил никого другого.

- Пока не за что, - шепчешь ты в ответ на сомнительную благодарность: ты ещё ничего не сделал. Лишь упал на колени, покорно склонив голову. С просьбой - настоящей мольбой вернуться к тому времени, когда вы ещё только начинали совместный путь. Туда, где была масса шансов всё исправить; иной раз вовсе не допускать глупейших ошибок, которые потом могли обрести слишком высокую для вас двоих цену. Туда, где вы были вместе: вместе встречали праздники, провожали друг друга с работы, дурачились в выходные и чуть ли не ссорились из-за того, что заказать из еды на обед; вместе устраивали пожар на кухне, лежали в постели и думали о чем-то совершенно мелочном, но отчего-то конкретно для вас невероятно важном...

Туда, где, по твоему, было правильное время.
Жаль. Как жаль, что ты ещё не знал правды.

- Можешь, если хочешь, - говоришь, не до конца понимая своего отношения к выдвинутому предложению. Ты не дурак - знаешь, по какой причине и с какими намерениями Рин поделилась идеей перебраться к тебе: вдруг сорвешься, тогда как с ней шанс подобного поворота снижался в разы. Находясь поблизости было гораздо проще контролировать, следить за всем и не упускать из виду ничего важного - ничего того, что могло каким-то образом повлиять на без того наряженную, донельзя худую обстановку. С одной стороны, ты впервые в жизни собирался надолго - тебе пока что казалось, что навсегда - отказаться от наркотиков, на которых сидел последние несколько лет, и был бы даже рад, находись подле тебя знающий человек, способный в нужный момент оказать если не психологическую помощь, то хотя бы физическую. С другой же, тебе наверняка станется гораздо спокойнее, когда рядом не будет мелькать лишней пары глаз, которые всегда - абсолютно всегда сконцентрированы на тебе, даже не думая ни на секунду оставить в покое. - Мне вряд ли дадут отпуск в ближайшие пару месяцев, поэтому у меня дома тебе придётся преимущественно бороться со скукой, нежели заниматься чем-то действительно полезным.

В любом случае, окончательный выбор оставался за Рин. Как и всякое последнее слово.
Всё всегда оставалось за ней.

- В следующий раз, ладно? - устало протягиваешь, не замедляя шага. В твои планы входило проводить собственную девушку до дома, а после - любым возможным способом добраться до госпиталя или ближайшей частной клиники, где могли осмотреть никак не желающие заживать швы и проконсультировать, что с ними делать дальше: ты и вообразить не мог как свои мысли, так и действия, если ноющая боль продлится хотя бы неделей дольше. Уж лучше бы подох от острого аппендицита, честное слово. - Мне ещё надо на перевязку съездить, так что... - пожимаешь плечами: так что, увы, не сегодня. Причем не столько потому, что у тебя болел бок, сколько из-за злости. Той самой злости, что накапливалась в тебе на протяжении целой недели. Злости и чувства всё больше опустошенности, которая пусть и поутихла с выворачиванием твоего содержимого, но полноценно не отступила даже после встречи с Рин и вашего разговора.

Ты думал, что стоит расставить всё на свои места, как тут же станет легче.
И, черта с два, как всегда ошибался.
[NIC]Dick Owen[/NIC][AVA]https://i.imgur.com/J65sKk0.gif[/AVA][LZ1]ДИК ОУЭН, 24 y.o.
profession: наркодилер, помощник системного администратора в клинике "Health"[/LZ1]

Отредактировано Paul Osborn (2021-05-09 19:29:09)

+1

9

Ты идёшь с ним по улице, держа его под руку и позволяя нести твою сумку, хотя мысленно ты совсем в другом месте, в других условиях и в другом времени. Уже послезавтра, если ты получишь отпуск, - а в этом у тебя сомнений не было, - ты сможешь перебраться к Дику. А что дальше? Ты понимала, обладала достаточным опытом, чтобы не лелеять пустых надежд или жить иллюзиями о том, что этот месяц, предстоящий вам, пройдёт в той же манере, что и полгода до этого. Вряд ли вы будете гулять вместе, едва ли у Дика будет хороший аппетит, чтобы можно было предложить заказать вкусную еду, сомнительно, что вы сможете проводить своё время также, как и раньше. Ты отдавала себе отчёт, что, будучи девушкой Дика, собиралась перебраться к нему, став подобием куратора. Личной медсестрой, что со знанием дела могла помочь, проконтролировать и поддержать. И уже сейчас ты думала о том, что тебе следовало купить, на что - обратить внимание, а что проконтролировать.
"Я твой клиент", - отчего-то вспомнились тебе слова самого Дика. Похоже, сейчас он и правда им был.
Вы справитесь. Сейчас ты не сомневалась.
Лишь одна мысль доставляла дискомфорт: похоже, всё возвращалось к тому же, каким оно было во времена, когда ты выхаживала Тома. Не превратится ли твоя жизнь снова в тот ад, из которого не было видно просвета? Не замкнётся ли она на одном человеке, вынуждая день за днём, час за часом, контролировать его, думать о том, как для него всё устроить, проверять и беспокоиться, задыхаясь в этом чувстве, варясь в этом ощущении долгое время и не видя возможности его завершения? Нет. Сейчас была иная ситуация. Дик не был умирающим, он наоборот пытался ожить. Месяц. А после твоя жизнь не просто вернётся на круги своя, а станет лучше. Работа вернётся на работу, а личная жизнь... как же ты хотела, чтобы месяц поскорее подошёл к своему концу.
- Когда это было проблемой? - задала ты риторический вопрос, всё же не соглашаясь с Диком. Сейчас тебе казалось, что у тебя будет достаточно занятий, чтобы не жаловаться на скуку. Впрочем, даже если занятия не найдётся, ты и этому исходу будешь не слишком против: хорошо поскучать ты иной раз любила.
- Перевязка? Зачем? - спрашиваешь ты, совершенно точно зная, что ещё неделю назад у Дика не было ничего, из-за чего могла понадобиться перевязка. Ты ещё не знаешь точного ответа, но уже осознаёшь, что у Дика эта неделя прошла гораздо хуже, чем у тебя самой. А ты и не знала, пропуская звонок за звонком и пытаясь мыслями отойти от случившегося. - Что у тебя произошло за это время?
Он отказался идти к тебе, а ты не расстроилась: у него были свои планы. Тебе предстояло прожить бок о бок с ним целый месяц, а значит успеете провести время вместе. Вот только ты не могла не проявить заботу, вспоминая об одном из пунктов, почему ты хотела, чтобы он к тебе зашёл:
- Тогда купи в аптеке глазные капли, если дома нет, ладно? - чтобы покраснение быстрее прошло. Сейчас на Дика даже смотреть было больно: он в принципе выглядел не важно, являя на себе отражение пережитой за неделю боли, а его глаза были завершающим элементом во всей композиции, что не придавали Дику обаяния, но со стороны незнакомого человека могли вызвать настороженность.
[LZ1]РИН ТРЕВИНО, 24 y.o.
profession: куратор в центре помощи наркозависимым[/LZ1][SGN][/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » я в глазах твоих утону


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно