внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » stay with me [you don't need to run]


stay with me [you don't need to run]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ДОМ ФЕЛИКСА | ИЮНЬ 2019 | ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР

k. stertman, f. foresight
https://i.imgur.com/vXs2BrA.gif https://i.imgur.com/D0EpKsa.gif

W H E N   C H O I C E S   E N D    Y O U   M U S T   D E F E N D
i'll grab my bat
and go with you

+2

2

Невольно я задерживаю дыхание, пытаясь прислушаться, казалось бы, к идеальной тишине, поселившейся в доме. Однако идеальной она не была. Не беря в расчет стук собственного сердца, который оглушал слишком сильно, в глубине дома спал мужчина, и главной моей целью, задачей и надеждой было то, что он не проснется, позволяя мне уйти, нет, сбежать, скрыться, спрятаться. Как загнанное животное ищет спасения и защиту, так и я ее искала.
Сейчас слез не было, они высохли, оставляя едва заметные следы потекшего макияжа на лице, но я себя прекрасно знала. Окажусь в тишине и спокойствии, как истерика догонит меня, накрывая волной, так и норовя увлечь на дно, отражаясь слезами, всхлипами и дрожащими руками. Я мысленно обещаю себе, что дам волю своим эмоциям, буду проклинать себя за собственную глупость и за то, что в очередной раз наступила на грабли, за что и получила… Едва ощутимо я коснулась разбитой и припухшей губы, и тут же морщась от боли.
Еще пару часов назад ничего не предвещало беды. Хотя, кого я обманываю? Чувство неправильности поселилось в моей голове давно и прочно, но я же дура, закрывала на это глаза, считая, что все это лишь мои предрассудки и неспособность любить кого-либо. Я всегда говорила, что не умею этого делать. Меня этому не научили, а лишь подали пример больных отношений, пропитанных ядом токсичности, не дающих никакого шанса на счастливый финал. Отчего-то каждый раз выходило так, что хороших людей я держала на расстоянии вытянутой руки, а вот плохих подпускала близко, словно мазохистка, ожидая, когда же те, наконец, причинят мне боль.
Том. От этого имени все внутри меня сворачивалось в тугой ком напряжения, смешанного со страхом. Я не замечала происходящего или не хотела этого делать по собственной инициативе? Черт его знает, скорее и то и то вероятно. Я настолько остро нуждалась в человеке, что позволила одному ему постепенно занять все мое свободное время, вытесняя любое другое общение с окружающим миром. Большинство моих знакомых и коллег были мужчинами, так происходит, когда ты работаешь со строителями или с архитекторами в тандеме, и любая встреча с ними, даже, имеющая деловую цель, заканчивалась упреками и недомолвками в мою сторону. Дальше больше….
Простые сцены ревности стали набирать обороты, и любые мои попытки оправдаться лишь усугубляли ситуацию, и я принимала это. Едва ли не с покорным видом стояла, кивала головой, признавая, что даю повод другим мужчинам думать или желать чего-то, что им не предназначается, а после извинялась, наивно предполагая, что так действительно должно быть, ведь, в моей семье все было именно так. Недаром психологи утверждают, что все беды – привет из нашего детства. Когда извинений не хватало, я выслушивала поток оскорблений в свою сторону, а спустя час или два, извинения и обещания в том, что подобное больше не повторится. Повторялось, и не раз. Потом я пойму, что он получал кайф от ощущения власти надо мной, от чувства собственного превосходства над хрупкой, во всех отношениях, мной.
Очередной скандал, набирающий обороты, и что-то внутри меня щелкает, словно розовые линзы моих очков разбиваются на множество острых кусочков, показывая мне истинное лицо человека, пугающее, остающееся на подкорках памяти. Это маска злобы, гнева, ярости, когда-то красивое лицо было перекошено этими эмоциями так сильно, что я невольно сделала шаг назад. Я уже видела такое прежде и знала, что пора было бежать. Я едва успела дойти до двери, протянуть руку, как меня силой развернули, схватив чуть выше плеча, а от сильного удара, я едва не потеряла сознание. Вот, что окончательно меня отрезвило.
Моих вещей в спальне, да, и во всем доме практически не было. Единственное, что уцелело – домашняя пижама, представляющая из себя короткие шорты и майку на пару размеров больше, в которой я и стояла сейчас, переминаясь с ноги на ногу. Пару минут. Всего пару минут, чтобы дойти до двери и выскользнуть, растворяясь в ночной темноте, но куда идти? Смартфон частями валялся по всему коридору, когда я на цыпочках проходила мимо, ключей от машины нигде не было, да и искать их сейчас было бесполезно – если те попались на глаза мужчине, он вполне мог их спрятать.
Дверь поддается с тихим скрипом, и я замираю на месте, мысленно моля небесную канцелярию, всех существующих богов и ангела-хранителя, чтобы Том продолжал спать дальше. Секунда, две, и я быстро спускаюсь вниз по ступенькам, наплевав на то, что входная дверь осталась открытой. Ноги в кроссовках ступают по гравийной дорожке почти не слышно, и вокруг, словно, не души. С какой-то слепой надеждой я оборачиваюсь в обратном направлении, окидывая взглядом соседний дом.
Феликс. Пожалуй, он был единственным, с кем я все еще иногда пересекалась без контроля Тома. Он шутил, пытаясь подбодрить и вызвать улыбку на моем лице, говорил очевидные вещи – что-то о том, что мне надо бы прекращать все это, но до моего ослепленного, черт знает чем, ума, подобная информация не доходила, застревая где-то в розовой вате, которую Том с упорством запихивал мне в уши, изливаясь в красивых речах, о том, как я ему дорога. Дура!  Д-У-Р-А! Самая настоящая идиотка.
Знаете, что самое паршивое? Я стояла посреди чужой улицы, в домашней футболке, шортах и кроссовках, с растрепанными волосами, разбитой губой и все еще горящей щекой, на которой остался след от пощечины, без телефона, денег или ключей от машины/квартиры, и понимала, что я совершенно одна. Всех, кого можно было оттолкнуть, я оттолкнула, оставаясь в гордом, но таком болезненном одиночестве.
Я стояла между двух домов, когда боковым зрением заметила, как свет в одном из окон здания, которое я покинула спустя считанные минуты, зажегся. Сердце пустилось в бешеный пляс, заставляя соображать и принимать решения быстрее, не позволяя оценить и взвесить все плюсы и минусы. Быстрым шагом, переходящим в бег, я двинулась в сторону дома Форсайтов, наплевав на позднее время, на собственный внешний вид и прочее. Уже на пороге, застывая на мгновение с поднятой рукой, но все же громко и четко стучусь, закусив и без того ноющую губу, и начав оглядываться назад.
- Феликс, пожалуйста… - Произношу еле слышно, себе под нос, вновь обращаясь к небесной канцелярии за помощью.

+2

3

он в очередной раз называет меня ничтожеством. а у меня уже нет сил ему противоречить. он прав. обреченные на провал попытки сделать свою жизнь лучше обрываются на моем жадном глотке спиртного. и я помню, что давал обещания, и я помню, что почти месяц держался, и то что в местный кружок алкоголиков меня охотно примут. но сегодняшний день был слишком паршивым. мои оправдания на уровне пубертатного периода, но я хочу игнорировать все эти знания пока пиво щедро льётся в горло. к тому же, это всего лишь пиво! но суть не в этом. паршивых дней будет всё больше и паршивее, а процентное соотношение в бутылках может легко меняться. отец качает головой, надевая резиновые сапоги и уверяет меня, что когда он вернётся к завтрашнему раннему утру, застанет меня в окружении кучи этикеток более крепких напитков. называю его старым чёртом, проклинаю день, когда решил обратиться к нему за помощью и хлопаю громко дверью, когда рев мотора практически перестал быть слышен в нашем районе.
я остался сам на сам со своими демонами. меня никто не понимает, но я и не стремлюсь быть понятым. простые сигареты и хмельное пиво кажутся друзьями понадежнее тех, кто умеет говорить. более важным навыком является умение слушать. и таких я никогда не встречал. ладно, вру. похоже, спиртное развязывает мои мысли туго связанные в клубок из затуманенных извилин. буквально на той неделе я чуть ли не переживал сильнейшую чесотку, которая могла решиться несколькими каплями бурбона. к счастью, кира вовремя избавилась от емкости, судорожно выливая содержимое в раковину. отцу это, правда, не понравилось после, но в этом была и его вина, когда он решил сохранить наркотик в доме с зависимым. стертман не была мне подругой, но в последнее время она зачастила со своими приветливыми визитами. как будто чего-то боялась, или хотела избежать. но хоть я и был жалким, я не был дураком. я предупреждал её, когда впервые увидел на крыльце этого ублюдка. томас донимал меня ещё в школьные годы. я знал, что он был одним из тех подонков, которые едва ли не вытрясли из меня жизнь, но в ребяческом конфликте тогда решили не разбираться на законодательном уровне. возможно, это было одной из причин почему этот засранец продолжал вести себя так беззаботно. привык, что всё в этом мире ему сходит с рук. стертман стала очень удачной жертвой психопата. покладистая, милая, улыбчивая. такие обычно закрывают глаза на все происки преступников и вселяют надежду на светлое будущее. но его нет и не будет. об этом я ей и твержу каждый раз, когда встречаю на остановке автобуса, в кофейне, во время её утренних пробежек и моего жадного покурить на свежем воздухе. а она только вежливо просит меня не начинать, потому что боится что ложь придуманная в собственной голове перестанет казаться правдой. твоё право. глупо кого-то лечить, когда ты сам болен. она аккуратно напоминает мне об этом, когда я несколько минут жалуюсь на своего "правильного" папашу. просит меня всё-таки прислушаться к нему и сходить на встречу с людьми имеющими подобные проблемы. и единственное, что останавливает меня от того, чтобы не хлопнуть перед её лицом дверью, это слишком привлекательные черты лица и добрый тон.

добрые люди не заслуживают к себе такого отношения. пробегает где-то сбоку, когда я допиваю бутылку пива и ставлю её на журнальный столик. в моем доме сущий мрак. горит разве что телевизор, за которым я уже давно не слежу. меня съедают мысли, о том, что я совершил ошибку. так легко сдался. и ради чего? гребанного дешевого пойла? мне нужно всерьез задуматься о жизни, иначе я и вправду закончу на центральном кладбище гораздо быстрее отведенного срока. если кому-то и есть до этого дело, так это этому старому чёрту, который сейчас рыбачит на окраине города не в самом лучшем расположении духа.
когда на дверь обрушился поток быстрых постукиваний, я не сразу понял, что это что-то человеческое. расслабленный разум впал в состояние эйфории и на долю секунды уверил меня в том, что я уже давно шатаюсь по потустороннему миру. но потом наступает ещё несколько кратких ударов и до меня доходит, что в поздний час ко мне решили нагрянуть нежданные гости. почесывая веки, я поднялся с твердого дивана и направился к прихожей. прокрутив ручку деревянной двери, сквозь вторую, сетчатую, я увидел знакомый женский силуэт. нахмурив брови, я всё ещё сонно дёргаю ручку второй преграды, и практически ловлю её в свои объятия. она дрожит, умоляет меня поскорее прикрыть дверь и отскакивает, как ошпаренная, вглубь гостиной. выглядывая наружу, я замечаю как на крыльце их дома появляется озверевший том, но прежде чем он заметил меня, я успеваю плотно закрыть двери. мой взгляд падает на собственную мятую футболку. на ней несколько капель невесть откуда взявшейся крови. на всякий случай, трогаю лоб, нос, подбородок. чисто. поворачиваюсь к кире, стараясь разглядеть её мечущуюся из стороны в сторону фигуру в темноте, но получается не очень.
— опять? - говорю спокойно. словно не произошло ничего вон выходящего. они опять поссорились, она опять переждёт у кого-то из своих друзей, приятелей, знакомых, а потом снова вернётся к нему и будет наивно верить. подхожу к тумбочке рядом с диваном, где секунды назад мирился со своим ничтожным образом жизни, и включаю ночник. свет падает на её бледное туловище, усеянное синяками. это я вижу на её оголенных ногах и теперь стремительнее веду взгляд выше. дальше — хуже. разбитая губа, утонувшие в слезах глаза. в одно мгновение, мой сон снимает рукой. — я убью его... . - говорю тихо, и слишком героически. наверное, смелости добавил давно не потребляемый алкоголь. разворачиваюсь обратно к выходу, но тут же останавливаюсь её крепкой хваткой в запястья. она практически умоляет меня остановиться, объясняя как всё это не разумно, не нужно, бесполезно. и я почти не слушаю её, намеренно оттягивая верхнюю конечность в сторону, но когда она напоминает мне о полицейском учёте, на котором я состоял какое-то время за отвратительное поведение, которое в принципе и было отправной точкой в мою лучшую трезвую жизнь, всё же притормозил. и меня это всё бесит ещё больше. я тяжело дышу, раздувая ноздри и замахиваюсь кулаком на кирпичную стенку, ощущая обжигающую боль костяшками руки.
— блять, кира. я же говорил тебе. я предупреждал. - мямлю под нос, словно знал, что это ей слышать не обязательно. бегаю глазами по стенке, выдыхаю и возвращаю своё внимание ей. беру властно руками подбородок, но когда она кривится становлюсь мягче. — прости. - отвечаю шепотом и всматриваюсь в рану. — сейчас я всё сделаю. сядь на диван. - командую ровным голосом и направляюсь на кухню за аптечкой. мою предварительно руки, проверяю наличие нужных медикаментов, смачиваю холодной водой вату и ещё несколько раз матерюсь в пустоту. она не успевает соприкоснуться к мебелью, когда я уже влетаю обратно в комнату и присаживаюсь на корточки напротив. она выглядит потерянной. по-моему лютый страх ушёл куда-то на второй план. я снова оцениваю тяжесть ушиба и промачиваю губу компрессом. — вроде ничего серьезного. это я о губе. а что касается твоего семейного положения, то здесь есть вопросы.

+1

4

- Пожалуйста, просто будь дома…. – Шепчу себе под нос, как мантру, пока то и дело кидаю взгляд на соседний дом. Снова череда коротких быстрых стуков, и сердце пропускает несколько ударов. У меня в запасе было всего пара минут, за которые Том поймет, что я сбежала, но не так далеко, как мне хотелось бы. И я точно знала, что после сегодняшнего, он начнет искать, а это вселяло страх за собственную жизнь, страх, который я столько времени стоически игнорировала. Именно он заставлял меня оттягивать возвращение в этот проклятый дом; я находила себе любые другие занятия, и лгала самой себе, не желая принимать действительность.
Именно сейчас, стоя перед дверью, в которую стучалась не раз, с добродушной улыбкой на губах, ища какие-то мелкие поводы, как причину того, чтобы на время покинуть дом, я понимала, что Феликс был прав. Нет, Том никогда не запирал меня, это уже можно было расценить как похищение или удержание силой. Он действовал куда продуманнее, окружая меня своим присутствием так сильно, что, даже, находясь в доме одна, я чувствовала его сверлящий глаз между своих лопаток. Не удивлюсь, если где-то в доме стояла камера. Оценивая ситуацию сейчас, я могла поверить во что угодно.
Он ведь предупреждал. Сначала намеками о взрывном характере, затем текст становился все яснее и прямее. В ответ, я лишь прикрывала глаза, делала глубокий вдох, мысленно считая, что со мной подобная история, являющаяся отголоском из детства, больше не случится, и спокойным голосом, все с той же улыбкой на губах, просила его прекратить, закрыть тему и более ее не поднимать. Мне остро нужен был кто-то из внешнего мира, как маяк, на свет которого я могла идти в случае чего, и этим кем-то я сделала Феликса, и признаться самой себе – не знала, почему выбор пал именно на него. Случилась, повторилась.
Когда Форсайт распахивает дверь, я пролетаю пулей мимо него, забив на все устои и каноны вежливости. Я сначала я мечусь по небольшой прихожей, как заводная игрушка, замедляясь с долей секунды, и ощущая, как липкий страх постепенно сходит, оставляя после себя пустоту и какую-то слишком пугающую пустоту внутри. Но и это ненадолго. Истерика уже была где-то на подходе, вот-вот, она приветливо помашет мне лапкой, входя в кованые ворота внутреннего мира, чтобы расположиться там как можно удобнее. Я не осознавала, что с того момента, как я поднялась на крыльцо, по щекам стекали слезы, оставляя влажные дорожки на бледных щеках, а губа уже была искусана до крови.
В темноте было хорошо и спокойно. Я пытаюсь подобрать слова, объяснить ситуацию, но все это так тихо, словно, я – гребанная Русалочка, у которой отобрали голос, обменяв его на ноги. Оправдания, нелепые оправдания собственной, несуществующей в реальности, вины, теряются где-то. Я стою, озябшая – всегда была мерзлячкой, дрожащая и ощущаю себя загнанным зверем, которому срочно надо было найти запасной выход. Свет включается слишком внезапно  для меня, погруженная в мысли я не слышала его шагов и тихого щелчка. Зато мягкий желтый свет подсвечивает мои синяки – отметины его рук, и я вижу, как Форсайт скользит взглядом, изучает мое тело, как он стекленеет, наполняясь злостью и гневом, и как ходят желваки.
- Нет, стой! – В детстве я была маленькой и слабой, но работа с мужчинами на стройке, когда выполняешь то, что тебе по силам, а не стоишь в стороне, указывая пальчиком, привила мне выносливость, которая помогла в тренировках в спортзале. Тонкие пальцы цепляются за него, и если понадобится, я повисну всем своим весом, пусть и малым, на этой руке, лишь бы уберечь его от неприятностей по моей вине. Я тараторю что-то о том, что он того не стоит, что это лишь усугубит ситуацию, и что я не смогу себе простить, если у Феликса из-за меня будут проблемы. За эти считанные секунды, что он буквально вместе со мной, шел к входной двери, я продолжала говорить, приводить доводы, пока один из них не сорвался с губ сам собой. И Форсайт замирает на месте, а мои ледяные пальцы все еще впиваются в его запястье. – Пожалуйста, Феликс. – Прошу его вновь, шмыгая носом, словно, еще один предлог не покидать пределы дома, не наживать себе неприятностей. – Не оставляй меня здесь одну, пожалуйста, я боюсь…
Я хотела сказать что-то еще, но звук удара заставляет дернуться, выпустить мужскую руку, закусив несчастную нижнюю губу, и на автомате сделать шаг назад, отдаляясь. Это была злость, и пусть она была направленна не на меня, сердце все равно пропустило удар. Да, я была трусихой, пожалуй, быть ей – это все, чему меня научили в родительском доме, и, если раньше страх удачно маскировался, то сейчас сил на это уже не осталось – его следы были на моем лице, в моем взгляде.
Несколько стремительных движений, и держа за подбородок, он поворачивает голову в сторону, сжимая пальцы чуть сильнее, чем того требовала ситуация. В ответ слышит мое шипение и меняет гнев на милость, принося извинения. Его руки теплые, и контраст этот отражается мурашками по коже.
Буквально на самый краешек дивана опускаюсь, сжавшись всем телом. Поправляю футболку каким-то необдуманным, механическим действием, стараясь спрятать голые ноги. Мне было стыдно, и чувство это появилось не из-за одежды, в которой я была сейчас, а от внешнего вида, который обычно всегда тщательно скрывался. Хотелось спрятать эти синяки, некоторые пожелтевшие от времени, какие-то совсем свежие, норовящие почернеть в ближайшем времени, скрыть их с глаз, как напоминание о том, что я сама себя отправила в ад, из которого бежала несколько лет назад.
Заторможено потираю ладони, когда парень возвращается, присаживаясь передо мной. Мне не удается усидеть на месте смирно, пока он обрабатывает уголок губы. Все чувства, особенно, боль, словно, обострились. Мы были мало знакомы, общались и вовсе несколько раз в неделю, но сошлись на том, что у каждого из нас были проблемы, которых мы не признавали. Пребывая в этом доме не в первый раз, я рукой шарю по дивану, и когда рука касается мягкой ткани, притягиваю к себе плед, укрывая ноги.
- Я знаю, что я – дура и идиотка. – Произношу, пока он убирает в сторону испачканную кровью вату, чтобы взять чистый, влажный кусок. Голос звучит хрипло и тихо – истерика и крики в доме Тома не прошли и здесь бесследно. – И знаю, что ты меня предупреждал. – От осознания все ситуации, на глазах снова появились слезы, и единственное, что мне пришло в голову – это поднять глаза к потолку, едва различая что-то в тусклом освещении. – Все на самом деле, гораздо хуже, чем, кажется. – Признаюсь ему, делая судорожный вдох. – Он же меня не отпустит, да?  – Усмехнувшись, я качаю головой, смотря за действиями Феликса. – Я хочу сбежать, но он будет меня искать и не оставит просто так в покое. И рано или поздно, но я все равно сдамся. Я - слабая, всегда была и буду такой. – Глупо признавать, но, кажется, я была одной из тех, которых тянуло к токсичным людям. Прикрыв глаза, я чувствую, как слеза скатывается из-под опущенных ресниц, скользя по щеке, но та и не срывается с кожи, оставаясь влажным следом на мужских пальцах. Легкое, почти невесомое прикосновение, вызывает где-то внутри желание свернуться клубочком и разрыдаться. Чтобы в голос, с криком и всхлипами, выплеснуть боль и отчаяние, скопившееся внутри, и отпустить страх, а после сесть и с трезвой головой оценить ситуацию и выход из нее. Захотелось выпить, но зная проблемы Форсайта, я не стала упоминать о своем желании вслух, но спросила о другом. – У тебя есть сигареты? Я не курила пару лет, но сейчас, кажется, без них, ну, или сильного успокоительного, не успокоюсь. – Произношу это, сквозь подступающие слезы, и как-то горько смеюсь, интересуясь больше у самой себя, чем у мужчины:
- Куда я вляпалась?

0


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » stay with me [you don't need to run]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно