внешности
вакансии
хочу к вам
faq
правила
кого спросить?
вктелеграм
лучший пост:
тео джей марино
То что сейчас происходило было похоже больше на страшный сон, чем на реальность... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 33°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » заблудился там, где всё было просто


заблудился там, где всё было просто

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

https://i.imgur.com/F2vfJOQ.jpg
rainhold & eugene
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

past // berlin

[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

2

100500 вопросов. 100500 вопросов с ожиданиями развёрнутых ответов. 100500 вопросов, кишащих грязными намеками. 100500 вопросов от твоей сестры.

неизбежность нервного срыва.

ты крутишь в руках нож-бабочку, раздражаешь лу постоянным лязганьем металла об металл. она злится, она кусает губы, завязывает в узел на животе длинную безразмерную футболку. ты останавливаешься, нож в руке замирает.
правильный ответ может быть только один.

ты сидишь на полу, прислонившись спиной к кровати, как тогда сидел райн, луиза маячит перед тобой.

- тебе что так трудно сказать? ну как это было? блин, джио, я хочу знать. я не отстану. бобби позвал меня на вечеринку, его предки сваливают на уикенд. ну ты понимаешь да, - она нервничает, заламывает руки, не может найти себе места.

- может ты забыла, что мы парни и у нас все не так? и прекрати ходить туда-сюда, от тебя в глазах рябит, - снова играешь с ножом, будто невзначай проводишь лезвием по пальцам, не оставляя следов. в голове мелькают картинки одна за другой.

улыбка райна. голос райна. руки райна. поцелуи райна. стоны райна.
пять значимых вещей.

- ты его любишь?

она огорошивает тебя вопросом, ты даже не сразу врубаешься

- кого?- хмуришься, вырывая себя из намного более приятных мыслей.

улыбка райна. руки райна. запах райна....

- райна конечно!- ее поза выражает крайнюю степень возмущения. она даже останавливается прямо перед тобой, складывая руки на груди и под ними узел из футболки на ее животе выпирает, как огромный пупок. конечно, ты начинаешь смеяться.

- дурак ты что ли! - сейчас она набросится на тебя с кулаками.

- ладно, хватит, всё, не люблю, - отталкиваешь эту невыносимую девицу. - у меня нож в руках, идиотка.

- не любишь? а что тогда?

поцелуи райна. стоны райна.

- я хочу его, чтобы он принадлежал мне. хочу прикасаться к нему, целовать его, трахать его. хочу, чтобы он все время был рядом со мной, - зажимаешь лезвие в кулаке, сразу чувствуешь как выступает кровь, от неё становится горячо и мокро. поднимаешься, отрываешь два квадрата от бумажного полотенца, вытираешь нож и ладонь.

- мне он чертовски нравится. но это не любовь. не кидайся громкими словами и не говори мне, что любишь этого бобби, до чего же идиотское имя, - находишь за батареей сигареты, прикуриваешь.

- люблю! - закатываешь глаза. конечно, что ещё она могла сказать. ты тоже можешь подумать, что любишь, все твои мысли с ним, где-то между его ключицами, или лопатками, или ягодицами. ты весь в нем, его запахе, влажных поцелуях, переплетенных пальцах. ты хочешь бесконечно касаться, любоваться одинаковыми шрамами, встречаться в этом гребаном сортире, не давать ему возможности тебя оттолкнуть.

дыхание райна. шёпот райна.

но ты гонишь от себя все это. какая к черту любовь. это желание, желание присвоить, обладать. болезненное и неподвластное никакому сопротивлению.

- слушай лу, постарайся подумать головой, а не промежностью, ладно?

- ты не ответил ни на один мой вопрос, все ходишь вокруг да около. ты не похож на привычного юджина, который не видит смысла что-то скрывать и в лоб говорит, что думает. в чем дело?

- во всем есть свои нюансы, сестрёнка. отношения нужно оберегать, а не трепать о них. я доверяю тебе, но на этот раз предпочту не откровенничать. могут быть проблемы. с его отцом...

ох, как же ты его ненавидишь. тебя трясёт каждый раз, когда вы с райном расходитесь и ты, отслеживая время по часам, понимаешь, что вот сейчас он как раз должен заходить домой. и отец, его гребаный папаша наверняка снова недоволен, он найдёт к чему придраться, за что зацепиться, где найти причину, чтобы достать ремень из штанов. сука.

ты касаешься синяков райна, губами прижимаешься к темнеющим на спине полосам, водишь ладонями по плечам и с каждой секундой ненавидишь сильнее. ты столько раз хотел придти, просто, чтобы поздороваться, просто посмотреть в глаза этой мрази. ты даже готов пойти против себя, заискивать и прятать шрамы и татуировки за поднятым воротником и аккуратно застегнутыми рукавами рубашки. ты не покажешь ему, что на самом деле испытываешь, даже если глаза почернеют от ярости. но райн не позволял тебе этого, даже когда ты наседал особенно настойчиво.

сегодня ты не будешь его спрашивать, ты просто придёшь. не из-за отца, а потому что хочешь видеть райна. допустим ты соскучился. и луиза достала своими вопросами. ты принесёшь коробку пирожных с шоколадных кремом и тебе абсолютно все равно в чьи руки ты ее передашь, когда откроется дверь. ты просто хочешь видеть райна, ещё немного и сердце из груди выпрыгнет. он убьёт тебя, но сначала ты его обнимешь и неважно как ты это сделаешь, но не на глазах у отца, такой подставы не будет.
правильный юджин должен нравится родителям своих друзей, исключительно друзей и ничего больше.

губы райна. острые ключицы райна.

нож по-прежнему в твоём ботинке, так спокойнее, так надёжнее, ты просто носишь с собой и защиту и опасность в одном маленьком холодном предмете, с которым ты отлично умеешь управляться.
переминаешься с ноги на ногу, теребишь ленточку на коробке с пирожными, которую какого-то хрена перевязала продавщица. она с такой любовью крутила из неё бант и приговаривала, как все это понравится твоей девушке, что ты не выдержал и сказал - мой парень не любит сладкое, но спасибо.

десять. девять. восемь. голос райна. смех райна. длинные пальцы райна.

блять!

поднимаешь руку и звонишь в дверь.
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

3

учебник по истории навевает на тебя сон и скуку. сидишь за столом, подперев голову кулаком, сонно моргаешь, пытаясь вникнуть в суть. голова склоняется всё ниже, моргаешь ты всё реже, ручка катится по столу и замирает в паре сантиметров от края. муха летает вокруг тебя, усаживается на возвышающуюся гору тетрадей, перебирает лапками и снова устремляется в полёт, чтобы приземлиться на страницы учебника, усыпляющего лучше, чем все колыбельные мира. у тебя закрадывается мысль: вот что надо кире перед сном читать, а не все эти сказки, которые нисколько не способствует тому, чтобы твоя младшая сестра закрыла глаза. ты уверен: учебник по истории справится с задачей за пару минут. тебе хватило пяти. сонно зеваешь и даже не пытаешься перевернуть страницу. ты и из этой ничего не понял… может быть, кому-то это интересно, а тебе хочется спать.

- райн! – голос отца резко выводит тебя из сонливого состояния. смаргиваешь сонную пелену, суешь первый попавшийся листочек, сложенный в несколько раз, вместо закладки и поднимаешь на ноги. – райн! иди сюда! – обреченно выходишь из комнаты, пытаясь по пути приобрести вид пободрее, чем есть сейчас. ты же занимался. не спал.

отец с матерью и двумя твоими младшими сёстрами стоят в коридоре при всём параде. прям идеальное семейство, господи, боже… отец поправляет галстук, рут протирает и без того начищенные до блеска туфли, кира пытается… ты не уверен в том, что она пытается сделать, видимо, дырку просверлить в спине матери.
- мы уходим, - никак не комментируешь, просто стоишь столбом. не-дай-бог-сгорбиться. а ты любишь горбиться, так тебе кажется, что ты занимаешься чуточку меньше пространства в этом мире. синяки на плечах зудят и болят, стараешься не подавать виду. вот сейчас они за порог выйдут…
- чтобы без глупостей, ты меня понял? – он разговаривает, кажется, даже не с тобой, а со своим собственным отражением. – никаких прогулок и никаких друзей, - откуда у тебя, блять, друзья-то вдруг возьмутся, если он не разрешает тебе ни с кем общаться? не спрашиваешь, только киваешь, а потом, резко вспомнив правила вашего дома отвечаешь: - да, конечно, - пусть они уже свалят побыстрее, хоть пару часов в доме будет стоять тишина.
- я разрешил тебе остаться дома, чтобы ты занимался. приду – проверю, - как будто тебе восемь лет, господи… - ужин сегодня на тебе. раз уж ты дома, - он, наконец-то, отрывается от зеркала и впивается взглядом в тебя. ты ёжишься под этим взглядом, неловко передёргиваешь плечами. ничего не можешь с собой поделать, но твой собственный отец тебя пугает. – и прекрати горбиться! всё, мы пошли. без глупостей, райн, - он в последний раз наставляет на тебя палец и разворачивается к двери. мать и девчонки оказываются позади него и дружно семенят следом. блядство… но хорошо, что ты не будешь сегодня участвовать в спектакле под названием "моя идеальная семья", который отец показывает приблизительно раз в два месяца у своих друзей на обеде.

закрываешь за родными дверь, а в комнате закрываешь учебник по истории, резко выдёргивая из него закладку. конспекты у тебя все есть, да и всё равно отец не будет совать нос в твои тетради, нахрен они ему не гремели. приоткрываешь окно в спальне и вытаскиваешь из стола сигареты. вряд ли кто-то из соседей будет на тебя стучать, разве что миссис коул, живущая на соседней стороне. внимательно изучаешь её окна – похоже, её нет дома. можно спокойно курить.
в голову лезут всякие мысли, никак не относящиеся к учебе, о которой ты сейчас должен думать. они нагло сворачивают в сторону юджина. юджин… ты теперь очень часто появляешься в школе. но не на уроках. юджин – это что-то не поддающееся определению. не знаешь, как описать то, что между вами происходит. но это что-то явно происходит.
отец не знает о юджине. и никогда о нём не узнает. ты делаешь для этого просто всё.
а тебе бы хотелось: привести юджина домой, показать ему свою комнату, посидеть с ним на своем подоконнике. не прятаться по переулкам и подворотням подальше от дома, не возвращаться домой непривычными дорожками.
ты даже рут не рассказал о нём, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни его. / в первую очередь его, конечно /.

не знаешь, чем заняться в отсутствии родственников. может, позвонить юджину? не можешь придумать. а мысли всё настойчивее возвращаются к юджину. кажется, ты подсел на него. кажется…

подпрыгиваешь, когда раздаётся дверной звонок. переводишь взгляд на часы: родители ушли полчаса назад, они не должны были вернуться так рано. они ещё и до гостей то не доехали. кто мог к вам прийти? у вас редко бывают гости, да и в основном это гости отца… раздумываешь подойти к двери или нет. может, претвориться, что тебя нет дома?
колеблешься, замирая где-то между своей комнатой и гостиной. остатки любопытства пересиливают здравый смысл, и ты всё-таки идёшь к дверям. еле слышно, не производя лишнего шума. заглядываешь в глазок. ну, конечно, блять, кого ещё могло принести, как не юджина…
паника и страх вдруг захлёстывают тебя с головой. ещё минут пять назад ты отчаянно хотел его увидеть, а теперь тебе хочется его прибить. зачем он..? он ведь знает всю ситуацию. а если бы твой отец был дома?
открываешь дверь и рывком затаскиваешь юджина внутрь, но перед тем, как окончательно захлопнуть дверь, бегло оглядываешь улицу. тишина и спокойствие. соседи тебе не друзья. они быстренько настучат отцу и тебе опять достанется, а тебе надоело, что тебе вечно достается. ты дал отцу пару раз сдачи, но это не помогло. ему, похоже, даже понравилось.

- что ты делаешь? какого черта, юджин? – шипишь на него, стараясь говорить, как можно тише, будто вас кто-то может услышать за закрытыми дверями. – мы же обсуждали всё это! юджин, ты сошёл с ума! – только сейчас замечаешь пирожные у него в руках и этот его решительный вид, который пугает тебя, пожалуй, сильнее даже, чем отец. – это тебе повезло, что я дома один. а если бы ты пришёл на полчаса раньше? – это был бы пиздец. отец, конечно, проявил бы гостеприимство и радушие, а потом бы прибил тебя нахрен, а тебе… ну, тебе вообще-то нравится жить. – если кто-то из соседей тебя видел и настучит отцу – мне пиздец, - сообщаешь как-то чересчур равнодушно. просто констатируешь факт. – но проходи, раз уж пришёл. у нас есть где-то пара часов до того, как моя родня вернётся из гостей, - а тебе ещё надо будет прибраться / ликвидировать все признаки пребывания в этом доме джио, желание поцеловать которого такое же сильное, как желание треснуть за самодеятельность / и приготовить ужин. – нет, ты определенно сошёл с ума, - если он вообще когда-то был… в своем уме. ты вот явно не в нём с тех пор, как с ним познакомился. надо было выставить его из дома... или вообще дверь не открывать.
но.
поздно.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

4

дверь распахивается
губы размыкаются

вдох

райн

прямо в этот самый миг ты понимаешь, что расстаёшься с обещанной самому себе сдержанностью, она сквозь пальцы просачивается, сквозь его пальцы, она зажата в его кулаке вместе с твоей курткой, трещит, разрушается, исчезает крупица за крупицей.

глаза райна, наполненный страхом шёпот райна

ты нарушил правила, притащился сюда с этой глупой коробкой пирожных. оставляешь ее на какой-то полке рядом с дверью. райн что-то говорит насчёт отца, того самого ублюдка, к которому ты решил наведаться. да, ты ведь не только к райну пришёл, но и ко всему его семейству. так хотел увидеть своими глазами все то, что так долго представлял, что рисовало в красках воображение. но открой сейчас дверь кто-то другой, что бы стало с твоей решительностью? не знаешь, ничего уже не знаешь

руки райна, руки райна, руки райна

- дурацкие вопросы. когда ты успел забыть, что я псих? - не даёшь ему отойти, тебе не нужна экскурсия по дому, пока не нужна, позже ты не откажешься свериться с действительностью, понять сильно ли ошибался или был прав во всем, угол кривизны, сила искажения.

- я хочу тебя, - цепляешься за него, в голове пульсирует, все части тела райна оформляются в слова, бьющие по вискам, ощущения, спазмы. ты даже не осознавал масштабов, величины напряжения, скованности мышц, когда стоял перед дверью, когда, закусив губу до крови, вскидывал руку и вдавливал кнопку звонка, готовясь увидеть его папашу. а оказывается он один, всего полчаса отделяло тебя от такой желанной встречи, знакомства с дьяволом. ты опоздал или тебе повезло? нет ответа.

запах райна, тепло кожи райна

- я соскучился по тебе, райн, - ты разворачиваешь его и прижимаешь спиной к двери, к закрытой двери, где-то там на улице сотни глаз. а здесь тысячи твоих мурашек. засовываешь его руку себе под рубашку, чтобы он остановил их или позволил размножаться дальше.

- блять, оказывается мне тоже было страшно, страшно встретиться с ним лицом к лицу, - твоя правда поток, она не знает границ, тебе стоит только открыть рот и она польётся и начнёт раздевать райна, тянуть вверх футболку, забираться в трусы.

- слушай, слушай меня, - прижимаешься, сердце ударяет ему в грудь, а у тебя язык заплетается. - ты в курсе, что у меня уже встал, - смеёшься, смех рвётся на части из-за срывающегося дыхания. дом райна заводит тебя, дом, кишащий запретами, ограничениями, болью, кровью, искореженной властью, добровольным подчинением, ложью. ты хочешь осквернить его. ты ломаешь все его устои прямо сейчас, жадно впиваясь в губы.

- два часа - так много и так мало, - кусаешь райна, неосторожно, не думая, что оставляешь следы и через два часа их может увидеть его отец, зализываешь сквозь ругательства, касаешься, касаешься везде. - отдай пирожные сёстрам, ладно, - выдыхаешь, стягивая с него штаны, совсем немного, так, чтобы рука пролезла, цепкими пальцами стискиваешь пах. - у этого дома совсем другой запах, райн, он пахнет не так, как ты, его запах не прилипает к тебе, ты не часть его, - водишь носом по его шее, за секунду останавливаешь себя, чтобы не прикусить кожу. тебе нужен только его запах, его и твой, а ещё запах секса, к черту все остальное, к черту его отца.

ты хочешь трахаться на столе на кухне, на диване в гостиной, прямо в дверях комнаты того урода, который восемнадцать лет травит райна. твой протест изливается в дикое желание. ты правда пытаешься быть аккуратнее, оставлять следы там, где они не будут бросаться в глаза, царапаешь его ягодицу, стон срывается в шею.

- спорим ещё никто тебя так не хотел, - ухмыляешься, оттягиваешь ворот его футболки и оставляешь смачный засос на плече. - ты вызываешь зависимость, райн, а опасность, кружащая вокруг тебя, заводит просто до одури, - тебе хочется раздеться прямо здесь, на вас как будто смотрят тысячи глаз, а стены слушают ваш шёпот. ты одержим, райном и всем что с ним связано.

ты хочешь, чтобы он потерял счёт времени, чтобы ты не успел уйти, нагнетаешь, облизываешь сухие губы, через футболку сжимаешь его сосок и резко опускаешься вниз, целуешь ниточку шрама на бедре, с пронизывающей нежностью.

- знаешь, что у меня сегодня спросила луиза? - ты говоришь шепотом, будто не райну, а этому шраму, который оставил твой нож. поцелуи двигаются от одного его края к другому, в центр, к впалому животу, жестким волосам в паху и ниже, ещё ниже.

выдох

- она спросила люблю ли я тебя, - усмешка щекочет кожу и ты чувствуешь легкую дрожь в его теле, она тебе нравится, нравится ощущение, что она из-за тебя.

- я сказал, что нет, но...., - прижимаешься щекой к его бедру, трешься, как преданный пёс, оставляешь ногтем яркую полосу на правой ягодице, шипишь от возбуждения, скрутившего все твоё тело, это как боль, она забирает тебя по частям, постепенно, миллиметр за миллиметром, пока не поглотит тебя всего и ты поддаешься, ты хочешь утонуть, зная, что сможешь выплыть в тот самый миг, когда связь с реальностью будет потеряна.

- ...кажется я соврал. первый раз в жизни, - также резко поднимаешься и накрываешь его губы. горячий, глубокий, почти мучительный поцелуй.

задница райна, влажный язык райна, дрожь райна, мысли райна, следы прикосновений райна
пять значимых вещей
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

5

- блять, джио, - жесты отчаяния. убираешь слишком длинные пряди волос с лица, оставляя следы пальцев. это всё так чертовски опасно и так чертовски незачем. из твоей груди вырываются тяжелые стоны-вздохи, впиваешься взглядом в лицо джио, пытаясь понять, что же чувствует сейчас он. тебя трясет, внутри тебя поселилась дрожь. тебе восемнадцать лет, и ты до ужаса боишься собственного отца. боишься, что он узнает и навредит – не тебе, джио. ты привык к унижениям и ударам, привык к показному равнодушию, ранящему сильнее, чем любые гневные крики, привык к тому, что мать никогда не замечает проблем в собственном доме, и всё время молится, заставляя и киру стоять рядом с ней на коленях. тебя трясет, ты психуешь и выворачиваешься из настойчивых рук джио. врезаешься в дверь лопатками, морщишься и снова и снова выворачиваешься, стремишься уйти, спрятаться, как обычно, стать совсем маленьким и незаметным. – джио, - полу-жалобно, просительно, как трусливый щенок.

твои руки под его рубашкой, ты цепляешься за него, как за спасение, как хоть за что-то реальное в этом мире. джио в твоем доме. нет, не так. джио в его доме. благоразумном, идеальном – блядская картинка из журнала "моя семья". и тебе хочется истерически смеяться, тебя кидает из одной эмоции в другую, возможно, это просто стресс или, может быть, паническая атака. но ты, вроде бы, не задыхаешься, только слышишь, как сердце колотится, а иррациональный страх подбирается всё ближе и ближе, чтобы захватить твой мозг в тиски. – джио, что ты делаешь, джио, - бессвязно пытаешься его остановить, беспорядочно хватаешь его за руки, но только в который раз ударяешься лопатками о дверь – боль искрами вспыхивает, застилая глаза.

- джио, просто остановись, пожалуйста, - но он не останавливается, он возбуждён, и ты это чувствуешь. страх всё-таки добирается до твоей головы, и ты чувствуешь, как тебе становится очень, очень плохо. ты так хотел его видеть, но не здесь, не в этом доме, наполненном отнюдь не счастливыми воспоминаниями. когда-то тебе казалось, что здесь всё будет по-другому, но люди не меняются, и тебе пришлось познать это самостоятельно. как и пришлось много чертовых раз выполнять то, что должны выполнять родители: защищать маленьких детей от опасности, не смотря на то, что эта опасность – их отец.

джио … джио всё ещё не останавливается, и тебе одновременно и хорошо, и плохо. ты глухо стонешь, цепляешься за его плечи, в твоих глаза плещется и паника, и желание. его руки касаются тебя, проникают под резинку белья. запрокидываешь голову, больно ударяясь о дверь. тебе всё ещё хочется его остановить, но руки сами по себе зарываются в его волосы, путаются в них. твой организм безукоризненно реагирует на него. блять… ты не будешь заниматься сексом в этом доме, в его доме. даже твоя комната не принадлежит тебе на сто процентов, она всё равно то, что он дал тебе. дом, семья, жизнь. ты не умеешь и не хочешь быть благодарным, ты хочешь, чтобы джио не останавливался. или остановился, прислушавшись к твоим скулящим мольбам.

- ты… ты реально ненормальный, - прерывисто дышишь, шаришь руками по его телу, прижимаешься к нему и шипишь, как змея. тебе плохо, хорошо и страшно, у тебя гулко бьётся сердце в груди. опасность тебя не заводит. весь твой организм вопит о том, что опасность – это пора бежать. животные инстинкты в тебе сейчас сильны, как никогда. джио целует и … и… он касается твоего бедра, того, где оставил шрам. к тебе никто никогда так не относился, тебя никто никогда так не любил. и это тебя, наверное, убивает, но ты не знаешь, ничего не знаешь, тебе просто страшно. а если кто-то сейчас вернётся, а вы здесь… ты и джио, и страх сжимает все твои внутренности, выкручивая их и выжимая.

мысли путаются, всё путается, когда он целует – горячо и глубоко, и ты с неожиданной для самого себя готовностью отвечаешь на этот поцелуй. мучительно и напряженно, до боли где-то в самом сердце. в конце концов, у тебя получается остановить его. на мгновение, просто чтобы жадно глотнуть слишком горячий воздух. смотришь в его глаза, пальцы снова путаются в его волосах. – ты. ненормальный, - припечатываешь и с силой отрываешься от двери, толкая вперёд джио. подхватываешь с полки пирожные и тянешь джио за собой. вы не будете и дальше стоять в коридоре. протаскиваешь его мимо идеальной столовой – как на блядской картинке – и мимо такой же идеальной гостиной с фотографиями в рамках / приторно-сладкие – идеальные родители, идеальные дети с прилизанными головами и натянутыми улыбками, ложь в каждой точке, тебе ли не знать /. тащишь его так быстро, даже не обращая внимания, успевает он за тобой или нет, ты не хочешь, чтобы он всё это видел. этот идеальный не_твой дом, сладко пахнущий ванилью – любимый запах твоего отца, который ты просто ненавидишь.

вы оказываетесь в твоей комнате. тоже идеальной, но по-своему. скудная обстановка, ни одного яркого пятна. всё унылое и скучное, ни грамма самовыражения. всё твоё самовыражение – тайник в столе и дырка в гребанном матрасе, единственное, на что тебя хватило. бросаешь на пресловутый стол пирожные и повторяешь его действия – в точности копируешь – толкаешь его на дверь, захлопывая её. теперь он в ловушке из твоих рук. удерживаешь своими руками его руки – получается какая-то нелепая возня, но тебе всё равно. целуешь его – настойчиво, страстно, прикусывая нижнюю губу. воздуха не хватает, но останавливаться ты не собираешься. губы горят от поцелуев, словно ты целовался с крапивой или чем-то донельзя острым. – блять, джио… я чертовски рад тебя видеть. я скучал… но этот дом… - целуешь его снова и снова, но в конце концов, отрываешься, прерывисто хватая воздух. – этот блядский дом не вызывает во мне ничего, кроме страха и ненависти. всё здесь чужое, всё здесь – его. и мне кажется, что даже стены на его стороне. я ненавижу – его и его дом, но ты здесь, как будто в аду мне дали передышку, - глубоко вдыхаешь, пытаясь восстановить дыхание, и у тебя даже получается улыбнуться джио.

- я не знаю ничего о любви, джио. мои родители меня не любят и никогда не любили, в этом мире нет ни одного близкого мне человека. я не буду говорить о сёстрах, они всего лишь маленькие девочки, которым нужна моя защита, без меня они не выживут в этом чертовом доме. если их не прибьёт отец, то мать задушит своей верой. повтори… скажи, что ты меня любишь, даже если это никакая не правда. мне просто нужны эти слова, - пока ты тянешь его за пояс штанов, пока покрываешь его лицо беспорядочными поцелуями и думаешь, что секс в твоей кровати будет просто блядским плевком в сторону твоего отца – он не знал о гере здесь, но о джио он узнает. ты позаботишься об этом. не сразу, но когда будешь уезжать отсюда / убегать, ты обязательно ему расскажешь. идеальный сын не получился, какая беда. слава богу – не твоя.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

6

ты вырываешь из него прикосновения, одно за другим, топишь, побеждаешь своей жадностью. прикосновения, которых он так старается избежать, прикосновения, в которых ты видишь смысл всего. райн хочет оттолкнуть тебя. попытки тщетны. он умоляет. ты только давишь сильнее. в своём страхе, он как в коконе и ты разрываешь его без капли жалости, жестоко и нежно одновременно. ты хочешь его и показываешь это открыто, ты отдаёшься ему прямо сейчас, ты, тот, кто никогда не заставит его притворяться. ты уже убедился, что он отлично это умеет и достаточно, хватит, такой спектакль не для тебя.

джио, просто остановись, пожалуйста
нет

ты почти признаешься ему в любви, хотя почти не мера для тебя, ты признаешься, ты вкладываешь эти слова ему в рот, закручиваешь буквы вокруг языка, размазываешь по зубам, выдыхаешь со стоном. добивая, вынуждая его срываться. паника мечется между вами, не позволяя райну просто отключить голову, просто поддаться тебе, он только твердит, что ты ненормальный и усмешка на твоём лице кажется издевательской. ты ведь никогда это не отрицал.

страх райна, жгучий страх райна

- какой бы я ни был, ты хочешь меня, - шепчешь, позволяя ему тебя касаться, так, как он хочет, как могут сейчас его руки, борясь со страхом, с сотнями "что, если", со всем дерьмом, которое в него вбивали. ты чувствуешь, что побеждаешь.
ещё немного, совсем немного...

судорожно облизываешь губы, когда райн все таки находит силы тебя оттолкнуть, но только чтобы потащить за собой, через все эти смердящие комнаты. чертов запах забивается тебе в нос, ложь всегда пахнет сладко, искусственность всегда приторная, она липнет к зубам, как ириска, застревает, раздражает, сводит с ума. он не хочет, чтобы ты смотрел, слишком торопится.
спрятать тебя
или себя
или оставить страх за захлопнутой дверью

- твою мать, райн, - врезаешься в дверь и тут же жадно отвечаешь на поцелуи, задираешь его футболку, чтобы стянуть через голову. твоя ненависть растёт с каждым его словом. ты хочешь размозжить череп его отцу, хочешь, чтобы он стоял на коленях, а ты помог бы райну замахнуться, с большим удовольствием.

- забудь о нем, пожалуйста, есть только мы, ты и я. его нет, он не смотрит на тебя, ты ему ничего не должен, пусть этот урод в аду горит. и этот ад не здесь, райн, а я не передышка. я - константа. слышишь меня? - его лицо в твоих ладонях, горячие щёки, искусанные губы, взаимная дрожь, притяжение, которому невозможно противостоять и не нужно.

каждое прикосновение, как бесценный подарок, ты уже не отбираешь, райн дарит тебе их сам и что это значит, джио?

доверие

ты прижимаешься к нему всем телом, ладонь под резинкой белья касается ласкающей болью, а ты хочешь его всего, хочешь забрать все его мысли и просто поселить в них себя, только себя.

- эй, - подставляешься под его поцелуи, губы дрожат, в них мягким пульсом отдаются следы укусов, расстёгиваешь рубашку, хочешь видеть его руки на своём теле, как кожа алеет от прикосновений. - ещё раз усомнишься в моих словах и сегодняшний мой визит покажется тебе хуйней. ты не знаешь на что я способен, - теперь ты отталкиваешься от двери, напираешь на райна, толкаешь на кровать, стаскиваешь с него штаны, твоя ширинка уже расстегнута. наклоняешься, целуешь. от предвкушения у тебя дрожат колени.

- я люблю тебя, райн и это чертова правда! я люблю тебя! - сейчас он должен заткнуть тебе рот, иначе ты начнёшь орать на весь дом и соседи точно услышат.

ты пришёл увидеть его отца? понять как в обычном с виду человеке уживается вся эта гниль, как можно улыбаться, обнимать свою жену и детей, когда на тебя направлены взгляды и окунать их в помои, стоит только переступить порог этого дома? для этого ты пришел?
нет, блять. это лишь часть совокупности. признание - вот что главное.

тебе восемнадцать и ты уже трахался, но ты никогда не любил. желание и любовь - гребаная коллаборация просто разрывает тебя.
сам снижаешь голос до шёпота, улыбаешься, наклоняясь к самому его лицу, но не целуешь в губы, опускаешься к шее, едва касаешься - полувыдох, недопоцелуй.

- я люблю тебя, райн, - ты повторишь это миллион раз, если потребуется. чувство струиться по венам горячими потоками. и тебе хорошо, тебе безумно хорошо от него.

- ну же, райн, позволь мне любить тебя, - ты скользить вдоль его тела, щекой по груди и животу, на каждой половине миллиметра на его коже остаётся твой поцелуй.

дрожащее дыхание райна, сомнения райна, желание райна, блядские границы райна

- расслабься, пожалуйста, - у тебя все плывет перед глазами, желание расплавляет твое тело, оно становится горячим и влажным, свежие шрамы - ярче. ты снимаешь с райна всю одежду, твои губы и язык везде, стоны облепляют его тело, и это те тиски, которые он может разорвать. чёртов кокон трещит по швам, ты все заполняешь собой.

ничего нет
только ты и я

ласки становятся слишком жадными, стоны громкими, ты царапаешь его грудь рвано содранными ногтями, жар твоего дыхания обжигает его член снова и снова. ты не можешь остановиться.

нерастраченный

словно ты копил все это для него, чтобы показать, как может быть, как должно быть

позволь мне райн, позволь любить тебя

ты вытащишь его, ты здесь для этого, в его жизни, в этом доме, ты ластик, стирающий правила пункт за пунктом, чертова резинка.

твои ладони медленно двигаются по его ногам, кончики пальцев давят на выпирающие косточки, губы касаются паха, у тебя кружится голова от его запаха. с себя ты тоже стягиваешь все, покрываясь мурашками от такой откровенной близости.

тебе восемнадцать и, когда твой взгляд впервые зацепился за райна, ты даже представить себе не мог…

стук сердца райна, мольбы райна, смелость райна, ты, глазами райна

[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

Отредактировано Eugene Novak (2021-06-03 16:04:24)

+1

7

в тебе сейчас слишком много всего. эмоции превращаются в один большой комок, в котором не найти ни начала, ни конца. они переплетаются между собой, любовь граничит с ненавистью, острое желание переходит в такое же острое нежелание. жар распространяется по всему телу, пульсирует в груди и бьётся частым сердцебиением в висках – волосы от пота к ним прилипли. ты глухо стонешь, не в силах ему сопротивляться. он весь слишком для тебя, он как будто совсем не из этого мира – ну, по крайней мере, не из твоего. рядом с тобой не бывает таких: импульсивных, переполненных чувствами. прерывистое дыхание срывается с искусанных губ, пальцы цепляются за него, оставляя рваные розовые полосы. ты теряешься в нём, тонешь в его расширенных зрачках, наполненных тобой и чертовой откровенностью. его прикосновения приносят тебе мучительное удовольствие, в котором ты – с обезоруживающей самого тебя честностью – признаёшься.

- слышу, я понял. ты – константа, - на выдохе, в попытках совладать с собственным телом, заходящемся в шквале чувств. на тебя раз за разом обрушивается волна, смывая тебя и вновь выплёвывая на мокрый песчаный берег. ты держишься за джио и только поэтому ещё стоишь на ногах, только поэтому ещё находишься в этой реальности.

ты измучен – не проходящими к нему чувствами, отсутствием нормального сна – джио даже ночами не выходит из твоей головы, и ты только бестолково ворочаешься в кровати до самого утра. измучен бесконечной борьбой с самим собой. любить его – болезненно, мучительно и, наверное, в какой-то степени даже запретно. познавать сверстниц – одно, познавать сверстников – совсем другое, и ты не знаешь, как самому себе признаться в том, что джио – джио случился с тобой. ты ведь и самому себе врать привык, можно убеждать себя, что ничего нет, что это просто тяга к экспериментам – или просто отражение его отношения к тебе. но это всё просто тупо неправда, и от этого тебе ещё мучительнее. ты сам – не то, к чему ты привык. но новый ты, кажется, тебе нравится.

слушаешься его – и практически расслабляешься, если вообще можно расслабиться, когда каждый нерв словно оголен. втягиваешь воздух за секунду до того, как он толкает тебя на кровать. падение и мягкий удар выбивают из тебя всё – в том числе остатки каких-то сомнений, неуверенности и желания дать заднюю. джио стягивает с тебя одежду, и ты чувствуешь себя не раздетым – обнаженным, будто он касается не тела, а твоего сердца , гулко стучащего под его настойчиво обнимающей рукой. стоны-всхлипы, разносящиеся по комнате, которая видела и слышала слишком много. в каждом углу – призрак, прогоняемый сейчас им.

и он говорит, что любит, а ты – веришь ему безгранично. впиваешься в его рот поцелуем, но не чтобы заглушить – тебе нравится слышать, как и что он говорит, эти слова делают тебя одновременно и сильнее, и уязвимее. подушечки пальцев скользят по нижнему краю его нижних рёбер, нежно обводят тазовые кости. он для тебя – совершенство. тебе бы хотелось сказать ему, что ты тоже его любишь, но ты не знаешь, ты запутался в самом себе. внутри тебя – один лишь юджин и зияющая пустота, которую он ещё не успел заполнить собой.

выгибаешься под его руками, стремясь ему навстречу и ускользая от него. разгоряченная кожа горит, на месте каждого его поцелуя появляется самый настоящий пожар. – джио, - перестань или продолжай, ты не в состоянии разобраться. стоны – на границе боли и наслаждения. тебе хочется спросить, а так же ли ему хорошо и плохо, как и тебе, но не спрашиваешь – на незаданный вопрос отвечают его горящие глаза и пылающие щеки. тебе тоже не нужно ничего ему говорить, твоё тело говорит за тебя. язык тела никогда не врёт, не возможно подделать реакции, вспыхивающие подобно молнии – или фантастическому фейерверку. ты ещё не решил на что больше.

- дай я, позволь мне, - шепчешь, расплавляясь под его прикосновениями. тебе удается поменяться с ним местами – и теперь твои руки ласкают его, обнимают, оставляют нежно-розовые узоры. – разреши и мне любить тебя, - слово «люблю» - такое страшное и такое притягательное одновременно. нежно целуешь, спускаясь всё ниже. ты – не он, но в каждом твоем движении одно лишь желание – любить его, наслаждаться каждым его стоном и рваным выдохом. нежность и страсть, слитые в один флакон. к черту весь этот мир, пока под твоими руками так сильно полыхает его тело. приподнимаешь голову, чтобы расфокусированным взглядом посмотреть ему в лицо. он ещё даже не знает, что ему удалось: прогнать все сомнения, все страхи, всю ненависть и оставить только желание любить и быть любимым.

нежные ласки, как будто ты хочешь утопить его в этой чертовой нежности, так несвойственной тебе. в конце концов, ты уступаешь всему, ведь джио сейчас такой же обнаженный, как и ты.

в конце концов, ты доверяешь ему всё, что есть в тебе самом и в твоей жизни.

опускаешься ещё ниже, оставляя дыхание на поверхности его кожи. ты осторожен в своих прикосновениях, пытаясь найти идеальный темп, совпадающий с ним. руки скользят по бёдрам, по шраму, сделанному тобой. руки снова останавливаются на тазовых косточках, пока дыхание оставляет ожоги на внутренней стороне бедра. ты доводишь его до точки кипения, и тебе ни единого мгновения не стыдно за это. твои губы смыкаются на его члене, тебе хочется, чтобы и он хотел и не хотел продолжения одновременно, чтобы молил о пощаде и переставал ощущать этот мир вокруг.

и, кажется, у тебя получается.

останавливаешься. выдыхаешь. напряжение отпускает почти совсем, ты вновь целуешь, продолжая ласкать руками. возвращаешься к его губам, раскрасневшимся и припухшим от поцелуев, впиваешься в них новым поцелуем, проскальзываешь языком внутрь, сплетаешься с его языком. если… если… - я… - отрываешься на секунду, хочешь что-то сказать, но в итоге: - да к черту все слова, - когда у вас ещё есть время и когда вы оба хотите. довести начатое до конца.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

8

каждый стон забирается тебе под рёбра, рвёт в клочья твоё дыхание, сердце замирает и тут же снова пускается в пляс, оно сходит с ума, все внутри тебя лишается рассудка. на грани, на острие, на волоске от падения или взлёта.

крайности
вы из них созданы, вы оба.
и сейчас они стремительно вас наполняют, свет и тьма, желания и запреты, уверенность и сомнения, плохо и чертовски хорошо.

ты ломаешь райна, ломаешь все, что было построено, то, во что было уверовано, кем-то другим, тем, кто кажется сейчас так далеко, будто его и вовсе не было. страхи теряются, они меркнут, задушенно стонут, ты глотаешь их двойными дозами вместе со всхлипами и признаниями. забираешь их, обнажая райна ещё сильнее, ты уже у него под кожей, ты заполняешь пустоты, вливаешь в них свой яд, тот, что никогда не отравит райна.

к черту передышки, вы не даёте их друг другу, не думая о времени, ты чувствуешь как его мало.

- все что хочешь, райн, - выдыхаешь, хрипло, цепляясь за его руки, плечи, облизываешь губы, тут же жалея, что стираешь с них его вкус - смакуешь на языке, не позволяешь сразу опуститься вниз, вырываешь поцелуй. а потом, потом ты просто теряешься, тебя уносит. чего-то подобного ты всегда хотел, подставляя руки под иглы, глотая таблетки, оставляя на себе шрамы, хотел, чтобы тебя вытолкнуло из этой реальности, окунуло в наслаждение, граничащее с пыткой.

- блять, - выгибаешься, шипишь, его волосы зажаты между твоими пальцами, упираешься пятками в кровать. ты безумно хочешь кончить и так же сильно не хочешь этого. - не останавливайся, - на разрыве, следом стон, бессвязный шёпот. - нет, стой, черт, - ты пытаешься выползти из-под него, но наоборот подаёшься к нему, царапаешь плечи, уже не можешь совладать с реакциями тела, дрожь, жар, капли пота чуть ниже копчика, на бёдрах, в изгибах шеи.

- это ты ненормальный, - улыбаешься, снова стонешь ему в губы, обхватываешь ногами, тебе просто необходима эта тесная близость, когда ваше желание соприкасается. раньше все было быстро, почти бездумно, но целенаправленно - похоть, резкие движения, боль, разрядка, сигарета. с райном все по-другому, в райна хочется погружаться снова и снова, тонуть и топить его.

наверняка не только ты думаешь о нем круглосуточно, но и он о тебе, иначе сейчас не касался бы так, не отдавал бы тебе все, что было зашито, как пакетик с дурью где-то внутри него, а сейчас он лопнул и эйфория ударила по каждому органу, ты больше не чувствуешь как райна хвыряет из стороны в сторону, борьба внутри него затихла, тебе нужна всего лишь маленькая пауза, чтобы сквозь пелену перед глазами увидеть как он преобразился.

во рту мокро и горько-сладко от смешения ваших вкусов и ты кайфуешь от наполняющих тебя ощущений, от прикосновений, которые теперь для вас обоих необходимость. ещё никто тебя так не касался, ещё никто так не боялся любить тебя, при этом отдавая всё в ответ на твоё безграничное доверие. твоя настойчивость дала свои плоды в его влажных волосах, горячих поцелуях, желании, крепнущим под твоей ладонью.

- доверься мне, - тебе придётся быть мягче, сдерживать своё нетерпение, кусать в кровь свои губы, прежде чем облизать пальцы и опустить руку вниз, скользнуть между его ягодиц, вновь меняясь местами. - никто лучше меня не умеет причинять боль так, чтобы она была приятной, - ты улыбаешься, райн не хочет слов, но ты отвлекаешь его ими, пока разводишь ноги, пока ласкаешь пальцами, ждёшь когда уйдёт напряжение, мышцы расслабятся под твоим давлением. не переставая целуешь, тянешь зубами за мочку уха.

- ты был прав, райн, секс без чувств полная хрень, - смеёшься тихо, щекочуще, у тебя дрожит рука, на которую ты опираешься, губы, которыми ты прижимаешься к шее райна, пальцы, тянущие на себя его бедро.

- люблю тебя, - слова сливаются с первым мягким толчком и твоим задушенным стоном. - блять, - замираешь. - просто, блять, - ты пытаешься выдохнуть, потом вдохнуть, сфокусироваться, не сорваться, мурашки волнами носятся по твоему телу от напряжения, от попыток себя контролировать. сглатываешь, медленно ведёшь ладонью по его бедру, на себя и от себя, как кота против шерсти, вызывая новую дрожь. эти секунды позволяют тебе не слететь с катушек и ты продолжаешь двигаться медленно до упора, чтобы с короткими всхлипами/выдохами коснуться лбом его лба, остановиться, свыкнуться с ощущениями, заполнить его собой. ты просто тяжело дышишь, почти не шевелясь, гулко колотится сердце. рука с бедра поднимаешься к его лицу, щека горит под пальцами, едва касаешься сухих губ. и наконец приоткрываешь веки, чтобы посмотреть на него, глаза в глаза и начать двигаться, не отрывая взгляда. усилий стоит не спешить, не наращивать темп.

- райн, - целуешь его лицо, водишь ладонью по груди, снова останавливаешься. - тебе больно? - ты помнишь как было у тебя в первый раз, непривычно, немного страшно, чертовски больно, но ты принимал эту боль, ты хотел и ждал ее, ты не рассчитывал на то, что она будет менее ощутимой, что тебе не будет казаться, что кожа рвётся к чертям, что под тобой уже лужа крови. ты всего этого хотел. но это ты. райн - это совсем другое. ты смыл все его сомнения, оставив только желание, только переполняющие чувства, по-прежнему ему не знакомые, отталкивающие и притягивающие одновременно, ты вводишь ему себя болезненными инъекциями, боясь разорвать только что сотканную нить между вами.

он не ускользнёт
он так тебе нужен

стоны райна, шёпот райна, руки райна, боль райна - твоя боль
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

9

отпускаешь.
ситуацию, себя, свои чувства.
разрешаешь себе погрузиться с головой в ощущения, в эйфорию, сводящую тебя с ума. он открывает перед тобой дверь в какой-то совсем другой мир и разрешает не только зайти через эту дверь, но и, не торопясь, осмотреться.
цепляешься за него, наверняка причиняя боль. после – останутся расплывчатые синяки, идеально совпадающие с твоими пальцами. он выбивает из тебя прерывистое, заходящееся дыхание, и тебе уже больше не хочется нажать воображаемую кнопку "стоп", ударить по тормозам. ты летишь следом за ним в чертову пропасть, наслаждаясь бесконечностью полёта.

тебе страшно, но это уже совсем другой страх. не тот, что сковывает тебя, как только ты перешагиваешь порог родного дома. это страх неизвестности, пустоты, в которую ты раньше никогда не заглядывал, страх полюбить настолько, чтобы умереть, не зная, как отпустить. его вздохи, стоны, слова – всё это, как подтверждение того, что ты не зря ему доверился, что это доверие ценят и берегут, как нечто драгоценное, невероятно драгоценное. ты кому-то нужен. ты сам. и кто-то не торопится причинить тебе боль, тебе торопятся показать, что такое – удовольствие, научить тому, что в мире может быть не только страх и жгучая ненависть, что в мире может быть всё по-другому.

- я попробую, - отвечаешь едва слышно, вкладывая в слова и свои действия максимум доверия, который можешь. неизвестность всё ещё страшит тебя, но он – он может защитить тебя от неё, стать твоим проводником, мостом через всё, что пугает до нервной дрожи в коленях. ты боишься, и страх не позволяет тебе расслабиться. ты пытаешься, но получается, честно говоря, хреново. желание идти следом за ним, доверить ему самого себя - не позволяет тебе пойти на попятную, ты закусываешь губу и с благодарностью смотришь на него – он понимает.

все его действия срабатывают, у тебя получается забыться, расслабиться, перестать ждать чего-то. в основном перестать ждать боли, а ты ведь боишься боли. и даже когда ты знаешь, что будет больно, знаешь, что по-другому не получится, ты всё равно боишься. ты умеешь не показывать, что больно, умеешь эту боль переживать, делать её своим другом, но это не меняет твоего к ней отношения. не меняет страха, сжимающего сердце в тиски. – сплошная физкультура? – смех получается немного напуганным, ты вцепляешься в его плечи пальцами, заставляя себя не думать о том, что он собирается сделать. зажмуриваешься, тихо стонешь. джио бережёт тебя, заботиться о тебе, а ты лишь сжимаешься, не в силах справиться с самим собой.

больно. и боль – единственное, что ты сейчас способен почувствовать. боль распространяется по всему твоему телу, сковывая и выбрасывая в кровь адреналин. болью за болью – кажется, ты очень сильно вцепляешься в него, но не останавливаешь его. иначе ты больше не согласишься. постепенно, крайне медленно, ощущения меняются, и появляется что-то кроме боли. удовольствия всё ещё мало, но боль уже не лидирует в списке. она потихоньку вытаскивает своим острые зубы из твоей плоти. разжимаешь пальцы, медленно выдыхаешь – ты не заметил, как задержал дыхание. медленно вдыхаешь, свыкаясь. всё хорошо. он внимателен к тебе, как никто никогда не был. идеальный мальчик, полностью подходящий тебе.

мягко касаешься его лица в ответ, путаешься рукой в его влажных, спутанных волосах. страх неизвестности больше тебя не пугает, неизвестности и вовсе больше нет. тебе хочется его поцеловать – и забыться в этом поцелуе, расслабиться окончательно, пока боль, перепутанная с удовольствием, не заставить тебя зажмуриться и сжаться снова. – больно, - отвечаешь ему честно, он ведь и сам это знает, иначе бы не спросил. – но продолжай. я привыкну, - а пока сердце часто-часто бьётся в груди. и ты кладёшь руку на его грудь, чтобы услышать, как бьётся его сердце под твоей ладонью – так же сильно, как и твоё. тихие стоны разрывают тишину комнаты, доверие к нему, любовь к нему выплескиваются с каждым твоим прикосновением, с каждым смазанным поцелуем. вы познаете друг друга, и тебе нравятся его расфокусированный взгляд и расширенные зрачки, нравится, как он причиняет боль и тут же бережно заставляет о ней забыть. любовь – не просто слово, а такое необходимое тебе сейчас чувство. – ты можешь… ускориться, - на выдохе, обнимая его ногами и путаясь в волосах руками. боль практически отступает на задний план, она всё ещё рядом, всё ещё здесь, она не даёт тебе о себе забыть. удовольствие побеждает, эйфория накрывает тебя с головой.

джио для тебя – глоток воздуха. он поднимает тебя со дна, куда тебя так старательно загоняли всю твою жизнь, и ты отдаёшь ему всего себя в ответ, в немыслимую какую-то благодарность. ты не произносишь слов любви – для тебя это не так легко, как для него, сказать эти слова всё равно, что добровольно в клетку зависимости себя загнать. и ты молчишь, лишь только стонешь и снова и снова целуешь, забываясь в нём. если так… то джио сейчас – единственный в этом мире, способный показать тебе всю широту понятия фразы "я тебя люблю".

джио направляет тебя, уводит за тобой всё дальше, и ты теряешь ощущение времени, пространства, всего вокруг. есть только он и то, как он мягко двигается внутри тебя, как наращивает темп, угадывая – скорее инстинктивно – что нужно. – смотри на меня, - просишь его хрипло, с трудом овладевая собственным дыханием. тебе нужно, чтобы он смотрел на тебя, пока ты смотришь на него. близость – и обнаженные ваши сердца в руках друг у дружки. прикусываешь его нижнюю губу, тянешь её на себя, но уже без желания причинить боль в ответ на боль. влажно, горячо и уже больше совершенно не страшно. страха в этом мире больше не существует. вы неразлучны, неделимы, как единое целое. и ты не позволишь никому и ничему разорвать ту связь, порвать в клочья то доверие, что сложилось между вами – тебе бы хотелось сказать, что сложилось с первой минуты знакомства, но это совсем не так. ты не доверял ему. ты не хотел, чтобы он был рядом. а теперь не хочешь отпускать.

лететь вместе с ним с огромной высоты, терять опору, терять всё – и чувства все в том числе – ни с чем не сравнимо. в какой-то момент перестаешь сжиматься и подаёшься ему навстречу, прорываешь все преграды, всё, что вас делит на две части. ты – его, а он – твой, и только разве что время может это изменить. вы оба мокрые от пота, оба с трудом переводите дыхание. – ты – лучшее, что случалось в моей жизни, джио, - в ней и в принципе не так уж и много было хорошего… и ты, господи, рад, что юджин оказался чертовой занозой, раздражающей, но вытаскивающей тебя из защитного кокона в мир – он сорвал с тебя маску. и ты сейчас принадлежишь лишь ему одному. настоящий ты, какого редко видишь даже ты сам.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

10

боль

она объединяла вас с самого начала, боль, выплюнутая с кровью в раковину в школьном сортире, боль, сковывающая перевязанное плечо, боль, скользящая лезвием по твоему предплечью. боль, о которой ты так много говорил, с восхищением, превознося ее, упиваясь ею.

ты говорил ему какой разной может быть боль и что только она делает вас настоящими.

боль пронизывает тело райна, отдаваясь удовольствием в твоём. и ты не скрываешь этого, не скрываешь, как тебе хорошо. весь смысл в абсолютном  доверии, через боль оно скрепляет вас вместе, крепко, узлами, отметинами на твоей коже от его пальцев, ногтей. принять боль, которую причиняешь ему ты разве что немного легче, ты надеешься, что легче, когда твоё лицо искажается, дрожащие губы касаются щеки райна, ты хочешь снять его напряжение и также как в первые минуты вашей первой встречи - забрать его боль.

- отдай ее мне, райн, я возьму себе всю боль, - ты двигаешься, медленно, выходишь из него на половину и снова мягко толкаешься вперёд, жалеешь, что не можешь целовать его одновременно везде, смягчая жар, лаской успокаивая воспалённые мышцы. но ты делаешь все, чтобы райн не просто перестал сжиматься, а чтобы он вошёл во вкус, каждое твоё прикосновение, каждый поцелуй, все твоё тело для него, ты с радостью примешь укусы, царапины, новые следы его страха, желания, требований. сейчас словно и твой первый раз тоже, все остальные не настоящие, фейковые партнеры, эксперименты, не отложившиеся в памяти, только с райном ты обнажаешь свои чувства на все сто, ты проживаешь каждую секунду, каждый миг, его стоны царапают твоё горло и ты хрипишь, жмуришься, кусаешь губы. ты - тот, кто не привык сдерживаться, ты выплескиваешь эмоции, ты не видишь причин отказывать себе, если "хочу" сильнее в сотни раз любых других ощущений. но с ним....с ним ты тоже преображаешься.

райн выдыхает и ты, закрывая глаза, делаешь тоже самое, плечи приятно покалывает, и тебе уже не хватает его жадной хватки, наполненной страхом, ожиданием боли, маленькая невольная месть за то, что ты нарушаешь к чертям все границы, разрываешь его тело, неестественным, по всем канонам, процессом.

накрываешь его ладонь своей, удерживая себя на одной напряженной руке, чтобы просто не лечь на райна и не начать двигаться резче, как хочется, безумно хочется, но ты не станешь, он сейчас важнее всего. блять...ты бы поднял на смех того, кто сказал бы, что однажды другой человек будет для тебя важнее тебя самого, что свои желания ты отставишь в сторону, захочешь заботиться, проявлять чуткость. черт, джио, ты ведь пытаешься почувствовать то, что чувствует райн, наклоняясь к нему, касаясь носом и губами горячей щеки, скользя языком по его губам ты пытаешься вытолкнуть себя из своего тела и оказаться в его, поменяться местами, дать ему передышку, возможность окунуться в твои ощущения.

- ты уверен? - спрашиваешь, а сам ускоряешься, не дожидаясь подтверждения, дрожь окатывает все тело, а в следующую секунду оно уже горит огнём. ноги райна обхватывают тебя, сцепляются на пояснице и ты не можешь сдержать стонов, целуя, прикусывая в ответ его губы, спускаясь к подбородку, шее, ключицам.

- райн, - шепчешь его имя, впечатывая под кожу, гоняя внутри себя по венам, крыльями бабочек в животе. - мне никогда не было так хорошо, - у тебя все плывет перед глазами, но на его лице получается сфокусироваться, не просто желание - необходимость прикасаться, быть глубже в нем растёт с каждым выдохом, с каждым словом шепотом, губами по нежной коже за ухом, языком по ушной раковине, снова зубами в мягкую мочку.

хватаешься рукой за спинку кровати, но пальцы соскальзывают и приходится упереться локтем в подушку, другой рукой ты беспорядочно водишь по груди райна, хаотичные движения, сквозящие нежностью и жадностью, грубоватые, неловкие, подростковые, когда хочешь взять все, что позволяют тебе эти минуты при этом ещё больше отдать. царапаешь сосок, зажимаешь его между пальцами, глушишь стон, мягко прикусывая тонкую кожу на ключице - никаких следов не останется.

ты снова хочешь сказать, что любишь его, чувство переполняет тебя, раздувается как пузырь внутри, распирает, рискуя лопнуть с оглушающим криком. ты уже на грани, все путается, ваши ощущения скручиваются в один клубок, боль яркими всполохами расцветает перед твоими глазами - боль, превратившаяся в наслаждение. и ты не можешь оторвать глаза. райн просит смотреть на него и это именно то, что тебе сейчас нужно, смотреть на него, не отрываясь, потому что он безумно красивый, невероятно открытый, обнаженный, настоящий, живой, твой.

и ты улыбаешься, словно прямо сейчас с тобой случилось озарение, словно в эти секунды, только сейчас ты понимаешь, что происходит. райн под тобой, он отдаётся тебе, он доверяет тебе себя целиком и полностью в доме своего отца, который избил бы его до смерти, узнав об этом. райн целует тебя, райн тянет тебя к себе, райн забывает о боли, ты нужен ему. тебя наполняет такая мощная сила, что ты плюешь на все, порывисто отвечая на поцелуи, продолжаешь смотреть на него и пусть он увидит в твоём взгляде все, что ты чувствуешь, а ты чувствуешь, что все это только начало, теперь ты не отступишься, теперь ты будешь его укрытием, ты не позволишь больше унижать его, теперь все время между райном и его отцом, между райном и теми парнями в школе будешь ты, чокнутый юджин, поклоняющийся боли, юджин с ножом в ботинке, исполосованный шрамами, юджин, который имел неосторожность полюбить по-настоящему, не играя словами, не прячась за научными определениями, называя все лишь опытом и экспериментами. то, что сейчас происходит ни разу не эксперимент.

улавливать каждое движение, каждую эмоцию на лице, все эти вздрагивания, шипения, хриплый шёпот, стоны, моменты, когда его колени впиваются в твои бока, зубы царапают губу, член, мокрый от смазки трется о твой живот - ахуенные ощущения, от этого можно потерять сознание и ты вообще не понимаешь, как до сих пор не кончил. но тебе так хочется растянуть удовольствие, утонуть в его глазах, отобрать все стоны, так чтобы они прокатились по твоему телу, встряхнули тебя, как электрический разряд. но вы не выдержите дольше, твои пальцы сжимаются у основания его члена, мягко сдавливаешь и скользишь ладонью вверх и резко вниз.

- блять, - несдержанно, горячо, чертовски громко. но ты не можешь больше сдерживаться, вы оба не можете. необходимость снять напряжение становится невыносимой, кажется, что тебя сейчас разорвёт и ты изо всех сил стискиваешь зубы, два последних рывка самые резкие, ты хочешь извиниться, но только с силой закусываешь губу, тут же втягивая со слюной вкус крови. плоть пульсирует, под твоими пальцами становится мокро и липко. запах секса придётся долго выветривать. и простыни желательно постирать. но сейчас тебе насколько наплевать.

ты пытаешься отдышаться, по обе стороны от райна стискивая простыни, ты даже не можешь расслабить пальцы и совершенно не хочешь выходить из его тела, это снова причинит боль и...сожаление.

- я счастлив это слышать, - смех получается хриплым, прерывистым, ты наклоняешься, чтобы слизнуть каплю пота на подбородке райна и тут же коротко поцеловать, но даже в этом коротком поцелуе столько собственнического, в нем ты умудряешь показать так много, а суть одна - ты - мой и я больше не позволю, я больше не отдам тебя никому.

ты все таки подаёшься назад, с шипением, задушенным стоном выскальзываешь.

- прости, - сразу ложишься рядом, кладёшь ладонь на щеку райна, разворачиваешь его лицо к себе и теперь целуешь по-настоящему жадно, чувственно, долго, наслаждаясь поцелуем, отдаваясь ему, потрясающее послевкусие.

запах райна, поцелуи райна, открытость райна, влажная кожа райна, бездонные глаза райна

мой, мой, мой

не замечаешь, что шепчешь это вслух, без всякого желания отрываться от его рта, выманиваешь язык, улыбаешься, играешь с ним, почти не соприкасаясь губами. это будто прелюдия, но нет - это послевкусие, послесловие, отголоски любви.

- я даже не найду слов, чтобы описать как это было, - откидываешь голову на подушку, все ещё неровно дышишь и сердце никак не успокоится, цепляешься за пальцы райна своими.

- ну все, теперь ты принадлежишь мне, - смеёшься, резко поворачиваешься, прикусываешь его плечо. - невероятное чувство. и знаешь что, я выдохся, но, через полчаса...., - не договариваешь, тянешь райна к себе, вплетая пальцы в его волосы, снова целуешь. - у тебя ведь здесь даже не покуришь, да? может свалим ко мне?
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

11

подаёшься ему навстречу, царапаешь коротко стриженными ногтями его плечи, оставляешь кривые созвездия гематом. рваные выдохи теряются между вами, приглушенные стоны – смесь боли и удовольствия – растворяются в горячем воздухе. облизываешь губы и отдаёшь ему всё, что можешь. разделяешь с ним и боль, и наслаждение, слизываешь капли солёного пота с его лица и всё ещё толком не знаешь, как справиться со штормом ощущений.
тебя несёт, и каждая секунда становится для тебя чем-то новым, неизведанным. тебе хочется, чтобы он перестал относиться к тебе настолько бережно, ты ведь не хрустальная ваза, ты не сломаешься, если он перестанет себя сдерживать, держать в воображаемой узде. но ты не хочешь его просить, слова – лишнее, они утопают во вздохах, стонах, процеженных сквозь зубы матов. твоё тело кричит, требуя от него продолжения, его ломает, выкручивает, практически выворачивает. и ты впиваешься зубами в его руку, чтобы заглушить особенно громкие стоны, рвущиеся от куда-то из самого горла. он видит тебя настоящего, не скрытого цветной маской, и ты не знаешь, сможешь ли жить с тем, что он всё это видел.

морщишься, жмуришься, но не сопротивляешься. идёшь против инстинктов, тянешься к нему, расстояние между вами сокращается до сотых миллиметра, жар его тела оставляет на тебе ожоги, горячий воздух, выдыхаемый тобой, опаляет его кожу. когда можешь, следишь за изменением его эмоций – и всё отходит на второй план, когда ты видишь, что и ему хорошо, что он ловит каждое твоё движение, каждый звук. пальцы запутываются в его спутанных волосах, губы находят его губы, чтобы отвлечься хотя бы на секунду. границы стираются, между вами нет и никогда не было никаких преград. – юджин, - выдыхаешь, замираешь, когда он касается ладонью твоего члена. ты смотришь на него, напряжение скручивается внутри тебя, ожидая, когда ему позволят покинуть твоё тело. всё это похоже на импульс электрического тока, прошивающий тебя всего. мгновение, и сил не остаётся. тебе не за что было ухватиться – и ты цеплялся за него, поверх старых шрамов – новые, оставленные тобой.

задерживаешь дыхание, чтобы резко выдохнуть от последних толчков. боль прокатывается по твоему телу, останавливается и не хочет уходить. гладишь ладонями его лицо, проходишься подушечкой большого пальца по прикусанным губам, размазывая остатки крови. ему тоже больно, он забрал боль от тебя и оставил её себе, словно она – какая-то ценность. мягко гладишь его, дожидаясь, когда он придёт в себя. дыхание рваное у вас обоих, сердца колотятся в бешеном ритме. принимаешь его поцелуй и с сожалением выдыхаешь, когда он отстраняется. – не отдавай, - сквозь короткие выдохи, ласково касаясь покрасневших царапин. тебе стыдно за них, боль за боль – не характерно для тебя. вздрагиваешь, когда он покидает тебя, свыкаясь с потерей. ты уже привык к ощущениям. расслабленное тело мягко дрожит  - воздух стремительно остывает.

с трудом разворачиваешься на бок, притягиваешь его к себе, обнимая одной рукой за шею. ваши запахи смешались, и тебе, кажется, нравится этот коктейль. целуешь его жадно, влажно, проникая языком внутрь. тебе хорошо, и тебе нравится то, что в итоге получилось. тебе… было страшно, но ты не хочешь ему об этом говорить, к чему, он ведь сам всё понял по твоему лицу. отдаёшься этому поцелую, искренне веря в то, что люди, не любящие целоваться, просто не умеют делать это правильно.

- и ты – мой, - отвечаешь на его тихий шёпот, считая нужным ему ответить. шёпот теряется между вами, остаётся где-то в складках постельного белья, которое стало вашим свидетелем. перспектива быть убитым за всё, что здесь было, не кажется тебе сейчас такой уж ужасной. за такое – не жаль, ты получил то, чего хотел. ты получил его, а это – самая большая награда, какая только могла быть. – и не надо, я присутствовал, - у тебя вырывается смешок, ты охотно сплетаешь свои пальцы с его, упираясь затылком в подушку. пытаешься восстановить дыхание, но наличие рядом юджина ни сколько не облегчает тебе задачу. – я не против, - чуть отталкиваешь его, чтобы он не впивался в тебя зубами и тут же прижимаешь его к себе. переворачиваешь его на спину, практически оказываясь сверху. он всё ещё чертовски горячий, и тебе это нравится. – боюсь, мне полчаса будет мало, - смущенно улыбаешься ему, не представляя, как будешь существовать дальше. но, по крайней мере, теперь в этой комнате поселятся не только отрицательные воспоминания. сегодня ночью ты, наверное, сможешь уснуть…

- почему? можно и покурить, только так, чтобы соседи не видели. я курю здесь, потом проветриваю. но сегодня, походу, проще будет комнату сжечь, чем ликвидировать все последствия, - целуешь его и не отпускаешь от себя. – а можно будет остаться тогда у тебя на ночь? не в гостевой спальне? не хочу портить сегодняшний день стычкой с отцом. мы с утра уже поцапались, плюс после гостей настроение у него всегда не очень, - не хочешь омрачать себе воспоминания глупой ссорой. лучше ты придёшь домой завтра после школы и отхватишь по полной, если отец от возмущения вообще сможет делать что-то, кроме как открывать рот, подобно рыба. почему-то это всегда пробивает тебя на смех, правда, после тебе обычно не смешно… - если бы я мог, я бы съехал отсюда, - говоришь куда-то в потолок, всё ещё не в состоянии нормально шевелиться. руки и ноги сковывает приятная истома, дыхание постепенно выравнивается, и ты думаешь, что… ну, был бы не против повторить.

юджин… его руки, его губы, его дыхание на твоей коже. ты всё это по крупицам собираешь и сохраняешь в своей памяти, чтобы потом достать и рассмотреть внимательно-внимательно, не упуская ничего.

- иди сюда, - притягиваешь его к себе и целуешь куда-то в висок, в его спутанные тёмные волосы. разгребаешь их пальцами, целуешь в губы, наслаждаясь вкусом – и даже вкусом крови, оставшимся на них. – почему я не познакомился с тобой раньше? – хотя бы год назад. рассеянно гладишь его по плечам, замечаешь глубокие царапины, нанесённые тобой. – прости, больно, наверное? – должно саднить и раздражать. у тебя где-то есть спирт для обработки и заживляющий крем. ты прячешь всё это от родителей, особенно от матери, которая обычно убирается в твоей комнате. она не скажет отцу, конечно, но он может увидеть, когда она будет переставлять вещи здесь. по его мнению, ты должен мужественно терпеть и что-то там ещё, ты никогда не слушаешь его внимательно. наверное, он должен любить тебя таким, какой ты есть. но как-то так получилось, что любит тебя таким, какой ты есть, здесь только юджин. твой милый, невероятно красивый юджин, улыбка которого заставляет твоё сердце биться быстрее. кто бы мог подумать, что вот этот вот юджин – чокнутый псих и кто там ещё – станет твоей первой любовью. – ещё и синяки, наверное, останутся… - добавляешь, мягко целуя его поцарапанные и в нежно-голубых полукружьях плечи. – я не хотел, - но не мог иначе. несмело улыбаешься ему, вдыхая полной грудью его аромат. тебе нравится, что он всё ещё обнажён – настоящее произведение искусства. если бы умел рисовать, ты бы обязательно его нарисовал. – пирожные, пожалуй, заберём с собой, - переводишь тему и всё ещё не встаёшь с кровати. а мир, оказывается, не такое уж и дерьмо, каким казался тебе последние полгода-год.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » заблудился там, где всё было просто


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно