Джованни тяжело хватал ртом воздух, лёжа на боку и подобрав колени практически к груди, чтобы собрать боль в одну точку. Смешанная с адреналином и вязью мышечных сокращений, она рвала его изнутри... читать далее
СЕГОДНЯ В САКРАМЕНТО 32°C
jack

[telegram: cavalcanti_sun]
aaron

[telegram: wtf_deer]
billie

[telegram: kellzyaba]
mary

[лс]
tadeusz

[telegram: silt_strider]
amelia

[telegram: potos_flavus]
anton

[telegram: razumovsky_blya]
darcy

[telegram: semilunaris]
edo

[telegram: katrinelist]
eva

[telegram: pratoria]
siri

[telegram: mashizinga]
RPG TOP

SACRAMENTO

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » заблудился там, где всё было просто


заблудился там, где всё было просто

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.imgur.com/F2vfJOQ.jpg
rainhold & eugene
- - - - - - - - - - - - - - - - - - -

past // berlin

[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

2

100500 вопросов. 100500 вопросов с ожиданиями развёрнутых ответов. 100500 вопросов, кишащих грязными намеками. 100500 вопросов от твоей сестры.

неизбежность нервного срыва.

ты крутишь в руках нож-бабочку, раздражаешь лу постоянным лязганьем металла об металл. она злится, она кусает губы, завязывает в узел на животе длинную безразмерную футболку. ты останавливаешься, нож в руке замирает.
правильный ответ может быть только один.

ты сидишь на полу, прислонившись спиной к кровати, как тогда сидел райн, луиза маячит перед тобой.

- тебе что так трудно сказать? ну как это было? блин, джио, я хочу знать. я не отстану. бобби позвал меня на вечеринку, его предки сваливают на уикенд. ну ты понимаешь да, - она нервничает, заламывает руки, не может найти себе места.

- может ты забыла, что мы парни и у нас все не так? и прекрати ходить туда-сюда, от тебя в глазах рябит, - снова играешь с ножом, будто невзначай проводишь лезвием по пальцам, не оставляя следов. в голове мелькают картинки одна за другой.

улыбка райна. голос райна. руки райна. поцелуи райна. стоны райна.
пять значимых вещей.

- ты его любишь?

она огорошивает тебя вопросом, ты даже не сразу врубаешься

- кого?- хмуришься, вырывая себя из намного более приятных мыслей.

улыбка райна. руки райна. запах райна....

- райна конечно!- ее поза выражает крайнюю степень возмущения. она даже останавливается прямо перед тобой, складывая руки на груди и под ними узел из футболки на ее животе выпирает, как огромный пупок. конечно, ты начинаешь смеяться.

- дурак ты что ли! - сейчас она набросится на тебя с кулаками.

- ладно, хватит, всё, не люблю, - отталкиваешь эту невыносимую девицу. - у меня нож в руках, идиотка.

- не любишь? а что тогда?

поцелуи райна. стоны райна.

- я хочу его, чтобы он принадлежал мне. хочу прикасаться к нему, целовать его, трахать его. хочу, чтобы он все время был рядом со мной, - зажимаешь лезвие в кулаке, сразу чувствуешь как выступает кровь, от неё становится горячо и мокро. поднимаешься, отрываешь два квадрата от бумажного полотенца, вытираешь нож и ладонь.

- мне он чертовски нравится. но это не любовь. не кидайся громкими словами и не говори мне, что любишь этого бобби, до чего же идиотское имя, - находишь за батареей сигареты, прикуриваешь.

- люблю! - закатываешь глаза. конечно, что ещё она могла сказать. ты тоже можешь подумать, что любишь, все твои мысли с ним, где-то между его ключицами, или лопатками, или ягодицами. ты весь в нем, его запахе, влажных поцелуях, переплетенных пальцах. ты хочешь бесконечно касаться, любоваться одинаковыми шрамами, встречаться в этом гребаном сортире, не давать ему возможности тебя оттолкнуть.

дыхание райна. шёпот райна.

но ты гонишь от себя все это. какая к черту любовь. это желание, желание присвоить, обладать. болезненное и неподвластное никакому сопротивлению.

- слушай лу, постарайся подумать головой, а не промежностью, ладно?

- ты не ответил ни на один мой вопрос, все ходишь вокруг да около. ты не похож на привычного юджина, который не видит смысла что-то скрывать и в лоб говорит, что думает. в чем дело?

- во всем есть свои нюансы, сестрёнка. отношения нужно оберегать, а не трепать о них. я доверяю тебе, но на этот раз предпочту не откровенничать. могут быть проблемы. с его отцом...

ох, как же ты его ненавидишь. тебя трясёт каждый раз, когда вы с райном расходитесь и ты, отслеживая время по часам, понимаешь, что вот сейчас он как раз должен заходить домой. и отец, его гребаный папаша наверняка снова недоволен, он найдёт к чему придраться, за что зацепиться, где найти причину, чтобы достать ремень из штанов. сука.

ты касаешься синяков райна, губами прижимаешься к темнеющим на спине полосам, водишь ладонями по плечам и с каждой секундой ненавидишь сильнее. ты столько раз хотел придти, просто, чтобы поздороваться, просто посмотреть в глаза этой мрази. ты даже готов пойти против себя, заискивать и прятать шрамы и татуировки за поднятым воротником и аккуратно застегнутыми рукавами рубашки. ты не покажешь ему, что на самом деле испытываешь, даже если глаза почернеют от ярости. но райн не позволял тебе этого, даже когда ты наседал особенно настойчиво.

сегодня ты не будешь его спрашивать, ты просто придёшь. не из-за отца, а потому что хочешь видеть райна. допустим ты соскучился. и луиза достала своими вопросами. ты принесёшь коробку пирожных с шоколадных кремом и тебе абсолютно все равно в чьи руки ты ее передашь, когда откроется дверь. ты просто хочешь видеть райна, ещё немного и сердце из груди выпрыгнет. он убьёт тебя, но сначала ты его обнимешь и неважно как ты это сделаешь, но не на глазах у отца, такой подставы не будет.
правильный юджин должен нравится родителям своих друзей, исключительно друзей и ничего больше.

губы райна. острые ключицы райна.

нож по-прежнему в твоём ботинке, так спокойнее, так надёжнее, ты просто носишь с собой и защиту и опасность в одном маленьком холодном предмете, с которым ты отлично умеешь управляться.
переминаешься с ноги на ногу, теребишь ленточку на коробке с пирожными, которую какого-то хрена перевязала продавщица. она с такой любовью крутила из неё бант и приговаривала, как все это понравится твоей девушке, что ты не выдержал и сказал - мой парень не любит сладкое, но спасибо.

десять. девять. восемь. голос райна. смех райна. длинные пальцы райна.

блять!

поднимаешь руку и звонишь в дверь.
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

3

учебник по истории навевает на тебя сон и скуку. сидишь за столом, подперев голову кулаком, сонно моргаешь, пытаясь вникнуть в суть. голова склоняется всё ниже, моргаешь ты всё реже, ручка катится по столу и замирает в паре сантиметров от края. муха летает вокруг тебя, усаживается на возвышающуюся гору тетрадей, перебирает лапками и снова устремляется в полёт, чтобы приземлиться на страницы учебника, усыпляющего лучше, чем все колыбельные мира. у тебя закрадывается мысль: вот что надо кире перед сном читать, а не все эти сказки, которые нисколько не способствует тому, чтобы твоя младшая сестра закрыла глаза. ты уверен: учебник по истории справится с задачей за пару минут. тебе хватило пяти. сонно зеваешь и даже не пытаешься перевернуть страницу. ты и из этой ничего не понял… может быть, кому-то это интересно, а тебе хочется спать.

- райн! – голос отца резко выводит тебя из сонливого состояния. смаргиваешь сонную пелену, суешь первый попавшийся листочек, сложенный в несколько раз, вместо закладки и поднимаешь на ноги. – райн! иди сюда! – обреченно выходишь из комнаты, пытаясь по пути приобрести вид пободрее, чем есть сейчас. ты же занимался. не спал.

отец с матерью и двумя твоими младшими сёстрами стоят в коридоре при всём параде. прям идеальное семейство, господи, боже… отец поправляет галстук, рут протирает и без того начищенные до блеска туфли, кира пытается… ты не уверен в том, что она пытается сделать, видимо, дырку просверлить в спине матери.
- мы уходим, - никак не комментируешь, просто стоишь столбом. не-дай-бог-сгорбиться. а ты любишь горбиться, так тебе кажется, что ты занимаешься чуточку меньше пространства в этом мире. синяки на плечах зудят и болят, стараешься не подавать виду. вот сейчас они за порог выйдут…
- чтобы без глупостей, ты меня понял? – он разговаривает, кажется, даже не с тобой, а со своим собственным отражением. – никаких прогулок и никаких друзей, - откуда у тебя, блять, друзья-то вдруг возьмутся, если он не разрешает тебе ни с кем общаться? не спрашиваешь, только киваешь, а потом, резко вспомнив правила вашего дома отвечаешь: - да, конечно, - пусть они уже свалят побыстрее, хоть пару часов в доме будет стоять тишина.
- я разрешил тебе остаться дома, чтобы ты занимался. приду – проверю, - как будто тебе восемь лет, господи… - ужин сегодня на тебе. раз уж ты дома, - он, наконец-то, отрывается от зеркала и впивается взглядом в тебя. ты ёжишься под этим взглядом, неловко передёргиваешь плечами. ничего не можешь с собой поделать, но твой собственный отец тебя пугает. – и прекрати горбиться! всё, мы пошли. без глупостей, райн, - он в последний раз наставляет на тебя палец и разворачивается к двери. мать и девчонки оказываются позади него и дружно семенят следом. блядство… но хорошо, что ты не будешь сегодня участвовать в спектакле под названием "моя идеальная семья", который отец показывает приблизительно раз в два месяца у своих друзей на обеде.

закрываешь за родными дверь, а в комнате закрываешь учебник по истории, резко выдёргивая из него закладку. конспекты у тебя все есть, да и всё равно отец не будет совать нос в твои тетради, нахрен они ему не гремели. приоткрываешь окно в спальне и вытаскиваешь из стола сигареты. вряд ли кто-то из соседей будет на тебя стучать, разве что миссис коул, живущая на соседней стороне. внимательно изучаешь её окна – похоже, её нет дома. можно спокойно курить.
в голову лезут всякие мысли, никак не относящиеся к учебе, о которой ты сейчас должен думать. они нагло сворачивают в сторону юджина. юджин… ты теперь очень часто появляешься в школе. но не на уроках. юджин – это что-то не поддающееся определению. не знаешь, как описать то, что между вами происходит. но это что-то явно происходит.
отец не знает о юджине. и никогда о нём не узнает. ты делаешь для этого просто всё.
а тебе бы хотелось: привести юджина домой, показать ему свою комнату, посидеть с ним на своем подоконнике. не прятаться по переулкам и подворотням подальше от дома, не возвращаться домой непривычными дорожками.
ты даже рут не рассказал о нём, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни его. / в первую очередь его, конечно /.

не знаешь, чем заняться в отсутствии родственников. может, позвонить юджину? не можешь придумать. а мысли всё настойчивее возвращаются к юджину. кажется, ты подсел на него. кажется…

подпрыгиваешь, когда раздаётся дверной звонок. переводишь взгляд на часы: родители ушли полчаса назад, они не должны были вернуться так рано. они ещё и до гостей то не доехали. кто мог к вам прийти? у вас редко бывают гости, да и в основном это гости отца… раздумываешь подойти к двери или нет. может, претвориться, что тебя нет дома?
колеблешься, замирая где-то между своей комнатой и гостиной. остатки любопытства пересиливают здравый смысл, и ты всё-таки идёшь к дверям. еле слышно, не производя лишнего шума. заглядываешь в глазок. ну, конечно, блять, кого ещё могло принести, как не юджина…
паника и страх вдруг захлёстывают тебя с головой. ещё минут пять назад ты отчаянно хотел его увидеть, а теперь тебе хочется его прибить. зачем он..? он ведь знает всю ситуацию. а если бы твой отец был дома?
открываешь дверь и рывком затаскиваешь юджина внутрь, но перед тем, как окончательно захлопнуть дверь, бегло оглядываешь улицу. тишина и спокойствие. соседи тебе не друзья. они быстренько настучат отцу и тебе опять достанется, а тебе надоело, что тебе вечно достается. ты дал отцу пару раз сдачи, но это не помогло. ему, похоже, даже понравилось.

- что ты делаешь? какого черта, юджин? – шипишь на него, стараясь говорить, как можно тише, будто вас кто-то может услышать за закрытыми дверями. – мы же обсуждали всё это! юджин, ты сошёл с ума! – только сейчас замечаешь пирожные у него в руках и этот его решительный вид, который пугает тебя, пожалуй, сильнее даже, чем отец. – это тебе повезло, что я дома один. а если бы ты пришёл на полчаса раньше? – это был бы пиздец. отец, конечно, проявил бы гостеприимство и радушие, а потом бы прибил тебя нахрен, а тебе… ну, тебе вообще-то нравится жить. – если кто-то из соседей тебя видел и настучит отцу – мне пиздец, - сообщаешь как-то чересчур равнодушно. просто констатируешь факт. – но проходи, раз уж пришёл. у нас есть где-то пара часов до того, как моя родня вернётся из гостей, - а тебе ещё надо будет прибраться / ликвидировать все признаки пребывания в этом доме джио, желание поцеловать которого такое же сильное, как желание треснуть за самодеятельность / и приготовить ужин. – нет, ты определенно сошёл с ума, - если он вообще когда-то был… в своем уме. ты вот явно не в нём с тех пор, как с ним познакомился. надо было выставить его из дома... или вообще дверь не открывать.
но.
поздно.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

4

дверь распахивается
губы размыкаются

вдох

райн

прямо в этот самый миг ты понимаешь, что расстаёшься с обещанной самому себе сдержанностью, она сквозь пальцы просачивается, сквозь его пальцы, она зажата в его кулаке вместе с твоей курткой, трещит, разрушается, исчезает крупица за крупицей.

глаза райна, наполненный страхом шёпот райна

ты нарушил правила, притащился сюда с этой глупой коробкой пирожных. оставляешь ее на какой-то полке рядом с дверью. райн что-то говорит насчёт отца, того самого ублюдка, к которому ты решил наведаться. да, ты ведь не только к райну пришёл, но и ко всему его семейству. так хотел увидеть своими глазами все то, что так долго представлял, что рисовало в красках воображение. но открой сейчас дверь кто-то другой, что бы стало с твоей решительностью? не знаешь, ничего уже не знаешь

руки райна, руки райна, руки райна

- дурацкие вопросы. когда ты успел забыть, что я псих? - не даёшь ему отойти, тебе не нужна экскурсия по дому, пока не нужна, позже ты не откажешься свериться с действительностью, понять сильно ли ошибался или был прав во всем, угол кривизны, сила искажения.

- я хочу тебя, - цепляешься за него, в голове пульсирует, все части тела райна оформляются в слова, бьющие по вискам, ощущения, спазмы. ты даже не осознавал масштабов, величины напряжения, скованности мышц, когда стоял перед дверью, когда, закусив губу до крови, вскидывал руку и вдавливал кнопку звонка, готовясь увидеть его папашу. а оказывается он один, всего полчаса отделяло тебя от такой желанной встречи, знакомства с дьяволом. ты опоздал или тебе повезло? нет ответа.

запах райна, тепло кожи райна

- я соскучился по тебе, райн, - ты разворачиваешь его и прижимаешь спиной к двери, к закрытой двери, где-то там на улице сотни глаз. а здесь тысячи твоих мурашек. засовываешь его руку себе под рубашку, чтобы он остановил их или позволил размножаться дальше.

- блять, оказывается мне тоже было страшно, страшно встретиться с ним лицом к лицу, - твоя правда поток, она не знает границ, тебе стоит только открыть рот и она польётся и начнёт раздевать райна, тянуть вверх футболку, забираться в трусы.

- слушай, слушай меня, - прижимаешься, сердце ударяет ему в грудь, а у тебя язык заплетается. - ты в курсе, что у меня уже встал, - смеёшься, смех рвётся на части из-за срывающегося дыхания. дом райна заводит тебя, дом, кишащий запретами, ограничениями, болью, кровью, искореженной властью, добровольным подчинением, ложью. ты хочешь осквернить его. ты ломаешь все его устои прямо сейчас, жадно впиваясь в губы.

- два часа - так много и так мало, - кусаешь райна, неосторожно, не думая, что оставляешь следы и через два часа их может увидеть его отец, зализываешь сквозь ругательства, касаешься, касаешься везде. - отдай пирожные сёстрам, ладно, - выдыхаешь, стягивая с него штаны, совсем немного, так, чтобы рука пролезла, цепкими пальцами стискиваешь пах. - у этого дома совсем другой запах, райн, он пахнет не так, как ты, его запах не прилипает к тебе, ты не часть его, - водишь носом по его шее, за секунду останавливаешь себя, чтобы не прикусить кожу. тебе нужен только его запах, его и твой, а ещё запах секса, к черту все остальное, к черту его отца.

ты хочешь трахаться на столе на кухне, на диване в гостиной, прямо в дверях комнаты того урода, который восемнадцать лет травит райна. твой протест изливается в дикое желание. ты правда пытаешься быть аккуратнее, оставлять следы там, где они не будут бросаться в глаза, царапаешь его ягодицу, стон срывается в шею.

- спорим ещё никто тебя так не хотел, - ухмыляешься, оттягиваешь ворот его футболки и оставляешь смачный засос на плече. - ты вызываешь зависимость, райн, а опасность, кружащая вокруг тебя, заводит просто до одури, - тебе хочется раздеться прямо здесь, на вас как будто смотрят тысячи глаз, а стены слушают ваш шёпот. ты одержим, райном и всем что с ним связано.

ты хочешь, чтобы он потерял счёт времени, чтобы ты не успел уйти, нагнетаешь, облизываешь сухие губы, через футболку сжимаешь его сосок и резко опускаешься вниз, целуешь ниточку шрама на бедре, с пронизывающей нежностью.

- знаешь, что у меня сегодня спросила луиза? - ты говоришь шепотом, будто не райну, а этому шраму, который оставил твой нож. поцелуи двигаются от одного его края к другому, в центр, к впалому животу, жестким волосам в паху и ниже, ещё ниже.

выдох

- она спросила люблю ли я тебя, - усмешка щекочет кожу и ты чувствуешь легкую дрожь в его теле, она тебе нравится, нравится ощущение, что она из-за тебя.

- я сказал, что нет, но...., - прижимаешься щекой к его бедру, трешься, как преданный пёс, оставляешь ногтем яркую полосу на правой ягодице, шипишь от возбуждения, скрутившего все твоё тело, это как боль, она забирает тебя по частям, постепенно, миллиметр за миллиметром, пока не поглотит тебя всего и ты поддаешься, ты хочешь утонуть, зная, что сможешь выплыть в тот самый миг, когда связь с реальностью будет потеряна.

- ...кажется я соврал. первый раз в жизни, - также резко поднимаешься и накрываешь его губы. горячий, глубокий, почти мучительный поцелуй.

задница райна, влажный язык райна, дрожь райна, мысли райна, следы прикосновений райна
пять значимых вещей
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

5

- блять, джио, - жесты отчаяния. убираешь слишком длинные пряди волос с лица, оставляя следы пальцев. это всё так чертовски опасно и так чертовски незачем. из твоей груди вырываются тяжелые стоны-вздохи, впиваешься взглядом в лицо джио, пытаясь понять, что же чувствует сейчас он. тебя трясет, внутри тебя поселилась дрожь. тебе восемнадцать лет, и ты до ужаса боишься собственного отца. боишься, что он узнает и навредит – не тебе, джио. ты привык к унижениям и ударам, привык к показному равнодушию, ранящему сильнее, чем любые гневные крики, привык к тому, что мать никогда не замечает проблем в собственном доме, и всё время молится, заставляя и киру стоять рядом с ней на коленях. тебя трясет, ты психуешь и выворачиваешься из настойчивых рук джио. врезаешься в дверь лопатками, морщишься и снова и снова выворачиваешься, стремишься уйти, спрятаться, как обычно, стать совсем маленьким и незаметным. – джио, - полу-жалобно, просительно, как трусливый щенок.

твои руки под его рубашкой, ты цепляешься за него, как за спасение, как хоть за что-то реальное в этом мире. джио в твоем доме. нет, не так. джио в его доме. благоразумном, идеальном – блядская картинка из журнала "моя семья". и тебе хочется истерически смеяться, тебя кидает из одной эмоции в другую, возможно, это просто стресс или, может быть, паническая атака. но ты, вроде бы, не задыхаешься, только слышишь, как сердце колотится, а иррациональный страх подбирается всё ближе и ближе, чтобы захватить твой мозг в тиски. – джио, что ты делаешь, джио, - бессвязно пытаешься его остановить, беспорядочно хватаешь его за руки, но только в который раз ударяешься лопатками о дверь – боль искрами вспыхивает, застилая глаза.

- джио, просто остановись, пожалуйста, - но он не останавливается, он возбуждён, и ты это чувствуешь. страх всё-таки добирается до твоей головы, и ты чувствуешь, как тебе становится очень, очень плохо. ты так хотел его видеть, но не здесь, не в этом доме, наполненном отнюдь не счастливыми воспоминаниями. когда-то тебе казалось, что здесь всё будет по-другому, но люди не меняются, и тебе пришлось познать это самостоятельно. как и пришлось много чертовых раз выполнять то, что должны выполнять родители: защищать маленьких детей от опасности, не смотря на то, что эта опасность – их отец.

джио … джио всё ещё не останавливается, и тебе одновременно и хорошо, и плохо. ты глухо стонешь, цепляешься за его плечи, в твоих глаза плещется и паника, и желание. его руки касаются тебя, проникают под резинку белья. запрокидываешь голову, больно ударяясь о дверь. тебе всё ещё хочется его остановить, но руки сами по себе зарываются в его волосы, путаются в них. твой организм безукоризненно реагирует на него. блять… ты не будешь заниматься сексом в этом доме, в его доме. даже твоя комната не принадлежит тебе на сто процентов, она всё равно то, что он дал тебе. дом, семья, жизнь. ты не умеешь и не хочешь быть благодарным, ты хочешь, чтобы джио не останавливался. или остановился, прислушавшись к твоим скулящим мольбам.

- ты… ты реально ненормальный, - прерывисто дышишь, шаришь руками по его телу, прижимаешься к нему и шипишь, как змея. тебе плохо, хорошо и страшно, у тебя гулко бьётся сердце в груди. опасность тебя не заводит. весь твой организм вопит о том, что опасность – это пора бежать. животные инстинкты в тебе сейчас сильны, как никогда. джио целует и … и… он касается твоего бедра, того, где оставил шрам. к тебе никто никогда так не относился, тебя никто никогда так не любил. и это тебя, наверное, убивает, но ты не знаешь, ничего не знаешь, тебе просто страшно. а если кто-то сейчас вернётся, а вы здесь… ты и джио, и страх сжимает все твои внутренности, выкручивая их и выжимая.

мысли путаются, всё путается, когда он целует – горячо и глубоко, и ты с неожиданной для самого себя готовностью отвечаешь на этот поцелуй. мучительно и напряженно, до боли где-то в самом сердце. в конце концов, у тебя получается остановить его. на мгновение, просто чтобы жадно глотнуть слишком горячий воздух. смотришь в его глаза, пальцы снова путаются в его волосах. – ты. ненормальный, - припечатываешь и с силой отрываешься от двери, толкая вперёд джио. подхватываешь с полки пирожные и тянешь джио за собой. вы не будете и дальше стоять в коридоре. протаскиваешь его мимо идеальной столовой – как на блядской картинке – и мимо такой же идеальной гостиной с фотографиями в рамках / приторно-сладкие – идеальные родители, идеальные дети с прилизанными головами и натянутыми улыбками, ложь в каждой точке, тебе ли не знать /. тащишь его так быстро, даже не обращая внимания, успевает он за тобой или нет, ты не хочешь, чтобы он всё это видел. этот идеальный не_твой дом, сладко пахнущий ванилью – любимый запах твоего отца, который ты просто ненавидишь.

вы оказываетесь в твоей комнате. тоже идеальной, но по-своему. скудная обстановка, ни одного яркого пятна. всё унылое и скучное, ни грамма самовыражения. всё твоё самовыражение – тайник в столе и дырка в гребанном матрасе, единственное, на что тебя хватило. бросаешь на пресловутый стол пирожные и повторяешь его действия – в точности копируешь – толкаешь его на дверь, захлопывая её. теперь он в ловушке из твоих рук. удерживаешь своими руками его руки – получается какая-то нелепая возня, но тебе всё равно. целуешь его – настойчиво, страстно, прикусывая нижнюю губу. воздуха не хватает, но останавливаться ты не собираешься. губы горят от поцелуев, словно ты целовался с крапивой или чем-то донельзя острым. – блять, джио… я чертовски рад тебя видеть. я скучал… но этот дом… - целуешь его снова и снова, но в конце концов, отрываешься, прерывисто хватая воздух. – этот блядский дом не вызывает во мне ничего, кроме страха и ненависти. всё здесь чужое, всё здесь – его. и мне кажется, что даже стены на его стороне. я ненавижу – его и его дом, но ты здесь, как будто в аду мне дали передышку, - глубоко вдыхаешь, пытаясь восстановить дыхание, и у тебя даже получается улыбнуться джио.

- я не знаю ничего о любви, джио. мои родители меня не любят и никогда не любили, в этом мире нет ни одного близкого мне человека. я не буду говорить о сёстрах, они всего лишь маленькие девочки, которым нужна моя защита, без меня они не выживут в этом чертовом доме. если их не прибьёт отец, то мать задушит своей верой. повтори… скажи, что ты меня любишь, даже если это никакая не правда. мне просто нужны эти слова, - пока ты тянешь его за пояс штанов, пока покрываешь его лицо беспорядочными поцелуями и думаешь, что секс в твоей кровати будет просто блядским плевком в сторону твоего отца – он не знал о гере здесь, но о джио он узнает. ты позаботишься об этом. не сразу, но когда будешь уезжать отсюда / убегать, ты обязательно ему расскажешь. идеальный сын не получился, какая беда. слава богу – не твоя.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

6

ты вырываешь из него прикосновения, одно за другим, топишь, побеждаешь своей жадностью. прикосновения, которых он так старается избежать, прикосновения, в которых ты видишь смысл всего. райн хочет оттолкнуть тебя. попытки тщетны. он умоляет. ты только давишь сильнее. в своём страхе, он как в коконе и ты разрываешь его без капли жалости, жестоко и нежно одновременно. ты хочешь его и показываешь это открыто, ты отдаёшься ему прямо сейчас, ты, тот, кто никогда не заставит его притворяться. ты уже убедился, что он отлично это умеет и достаточно, хватит, такой спектакль не для тебя.

джио, просто остановись, пожалуйста
нет

ты почти признаешься ему в любви, хотя почти не мера для тебя, ты признаешься, ты вкладываешь эти слова ему в рот, закручиваешь буквы вокруг языка, размазываешь по зубам, выдыхаешь со стоном. добивая, вынуждая его срываться. паника мечется между вами, не позволяя райну просто отключить голову, просто поддаться тебе, он только твердит, что ты ненормальный и усмешка на твоём лице кажется издевательской. ты ведь никогда это не отрицал.

страх райна, жгучий страх райна

- какой бы я ни был, ты хочешь меня, - шепчешь, позволяя ему тебя касаться, так, как он хочет, как могут сейчас его руки, борясь со страхом, с сотнями "что, если", со всем дерьмом, которое в него вбивали. ты чувствуешь, что побеждаешь.
ещё немного, совсем немного...

судорожно облизываешь губы, когда райн все таки находит силы тебя оттолкнуть, но только чтобы потащить за собой, через все эти смердящие комнаты. чертов запах забивается тебе в нос, ложь всегда пахнет сладко, искусственность всегда приторная, она липнет к зубам, как ириска, застревает, раздражает, сводит с ума. он не хочет, чтобы ты смотрел, слишком торопится.
спрятать тебя
или себя
или оставить страх за захлопнутой дверью

- твою мать, райн, - врезаешься в дверь и тут же жадно отвечаешь на поцелуи, задираешь его футболку, чтобы стянуть через голову. твоя ненависть растёт с каждым его словом. ты хочешь размозжить череп его отцу, хочешь, чтобы он стоял на коленях, а ты помог бы райну замахнуться, с большим удовольствием.

- забудь о нем, пожалуйста, есть только мы, ты и я. его нет, он не смотрит на тебя, ты ему ничего не должен, пусть этот урод в аду горит. и этот ад не здесь, райн, а я не передышка. я - константа. слышишь меня? - его лицо в твоих ладонях, горячие щёки, искусанные губы, взаимная дрожь, притяжение, которому невозможно противостоять и не нужно.

каждое прикосновение, как бесценный подарок, ты уже не отбираешь, райн дарит тебе их сам и что это значит, джио?

доверие

ты прижимаешься к нему всем телом, ладонь под резинкой белья касается ласкающей болью, а ты хочешь его всего, хочешь забрать все его мысли и просто поселить в них себя, только себя.

- эй, - подставляешься под его поцелуи, губы дрожат, в них мягким пульсом отдаются следы укусов, расстёгиваешь рубашку, хочешь видеть его руки на своём теле, как кожа алеет от прикосновений. - ещё раз усомнишься в моих словах и сегодняшний мой визит покажется тебе хуйней. ты не знаешь на что я способен, - теперь ты отталкиваешься от двери, напираешь на райна, толкаешь на кровать, стаскиваешь с него штаны, твоя ширинка уже расстегнута. наклоняешься, целуешь. от предвкушения у тебя дрожат колени.

- я люблю тебя, райн и это чертова правда! я люблю тебя! - сейчас он должен заткнуть тебе рот, иначе ты начнёшь орать на весь дом и соседи точно услышат.

ты пришёл увидеть его отца? понять как в обычном с виду человеке уживается вся эта гниль, как можно улыбаться, обнимать свою жену и детей, когда на тебя направлены взгляды и окунать их в помои, стоит только переступить порог этого дома? для этого ты пришел?
нет, блять. это лишь часть совокупности. признание - вот что главное.

тебе восемнадцать и ты уже трахался, но ты никогда не любил. желание и любовь - гребаная коллаборация просто разрывает тебя.
сам снижаешь голос до шёпота, улыбаешься, наклоняясь к самому его лицу, но не целуешь в губы, опускаешься к шее, едва касаешься - полувыдох, недопоцелуй.

- я люблю тебя, райн, - ты повторишь это миллион раз, если потребуется. чувство струиться по венам горячими потоками. и тебе хорошо, тебе безумно хорошо от него.

- ну же, райн, позволь мне любить тебя, - ты скользить вдоль его тела, щекой по груди и животу, на каждой половине миллиметра на его коже остаётся твой поцелуй.

дрожащее дыхание райна, сомнения райна, желание райна, блядские границы райна

- расслабься, пожалуйста, - у тебя все плывет перед глазами, желание расплавляет твое тело, оно становится горячим и влажным, свежие шрамы - ярче. ты снимаешь с райна всю одежду, твои губы и язык везде, стоны облепляют его тело, и это те тиски, которые он может разорвать. чёртов кокон трещит по швам, ты все заполняешь собой.

ничего нет
только ты и я

ласки становятся слишком жадными, стоны громкими, ты царапаешь его грудь рвано содранными ногтями, жар твоего дыхания обжигает его член снова и снова. ты не можешь остановиться.

нерастраченный

словно ты копил все это для него, чтобы показать, как может быть, как должно быть

позволь мне райн, позволь любить тебя

ты вытащишь его, ты здесь для этого, в его жизни, в этом доме, ты ластик, стирающий правила пункт за пунктом, чертова резинка.

твои ладони медленно двигаются по его ногам, кончики пальцев давят на выпирающие косточки, губы касаются паха, у тебя кружится голова от его запаха. с себя ты тоже стягиваешь все, покрываясь мурашками от такой откровенной близости.

тебе восемнадцать и, когда твой взгляд впервые зацепился за райна, ты даже представить себе не мог…

стук сердца райна, мольбы райна, смелость райна, ты, глазами райна

[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

Отредактировано Eugene Novak (2021-06-03 16:04:24)

+1

7

в тебе сейчас слишком много всего. эмоции превращаются в один большой комок, в котором не найти ни начала, ни конца. они переплетаются между собой, любовь граничит с ненавистью, острое желание переходит в такое же острое нежелание. жар распространяется по всему телу, пульсирует в груди и бьётся частым сердцебиением в висках – волосы от пота к ним прилипли. ты глухо стонешь, не в силах ему сопротивляться. он весь слишком для тебя, он как будто совсем не из этого мира – ну, по крайней мере, не из твоего. рядом с тобой не бывает таких: импульсивных, переполненных чувствами. прерывистое дыхание срывается с искусанных губ, пальцы цепляются за него, оставляя рваные розовые полосы. ты теряешься в нём, тонешь в его расширенных зрачках, наполненных тобой и чертовой откровенностью. его прикосновения приносят тебе мучительное удовольствие, в котором ты – с обезоруживающей самого тебя честностью – признаёшься.

- слышу, я понял. ты – константа, - на выдохе, в попытках совладать с собственным телом, заходящемся в шквале чувств. на тебя раз за разом обрушивается волна, смывая тебя и вновь выплёвывая на мокрый песчаный берег. ты держишься за джио и только поэтому ещё стоишь на ногах, только поэтому ещё находишься в этой реальности.

ты измучен – не проходящими к нему чувствами, отсутствием нормального сна – джио даже ночами не выходит из твоей головы, и ты только бестолково ворочаешься в кровати до самого утра. измучен бесконечной борьбой с самим собой. любить его – болезненно, мучительно и, наверное, в какой-то степени даже запретно. познавать сверстниц – одно, познавать сверстников – совсем другое, и ты не знаешь, как самому себе признаться в том, что джио – джио случился с тобой. ты ведь и самому себе врать привык, можно убеждать себя, что ничего нет, что это просто тяга к экспериментам – или просто отражение его отношения к тебе. но это всё просто тупо неправда, и от этого тебе ещё мучительнее. ты сам – не то, к чему ты привык. но новый ты, кажется, тебе нравится.

слушаешься его – и практически расслабляешься, если вообще можно расслабиться, когда каждый нерв словно оголен. втягиваешь воздух за секунду до того, как он толкает тебя на кровать. падение и мягкий удар выбивают из тебя всё – в том числе остатки каких-то сомнений, неуверенности и желания дать заднюю. джио стягивает с тебя одежду, и ты чувствуешь себя не раздетым – обнаженным, будто он касается не тела, а твоего сердца , гулко стучащего под его настойчиво обнимающей рукой. стоны-всхлипы, разносящиеся по комнате, которая видела и слышала слишком много. в каждом углу – призрак, прогоняемый сейчас им.

и он говорит, что любит, а ты – веришь ему безгранично. впиваешься в его рот поцелуем, но не чтобы заглушить – тебе нравится слышать, как и что он говорит, эти слова делают тебя одновременно и сильнее, и уязвимее. подушечки пальцев скользят по нижнему краю его нижних рёбер, нежно обводят тазовые кости. он для тебя – совершенство. тебе бы хотелось сказать ему, что ты тоже его любишь, но ты не знаешь, ты запутался в самом себе. внутри тебя – один лишь юджин и зияющая пустота, которую он ещё не успел заполнить собой.

выгибаешься под его руками, стремясь ему навстречу и ускользая от него. разгоряченная кожа горит, на месте каждого его поцелуя появляется самый настоящий пожар. – джио, - перестань или продолжай, ты не в состоянии разобраться. стоны – на границе боли и наслаждения. тебе хочется спросить, а так же ли ему хорошо и плохо, как и тебе, но не спрашиваешь – на незаданный вопрос отвечают его горящие глаза и пылающие щеки. тебе тоже не нужно ничего ему говорить, твоё тело говорит за тебя. язык тела никогда не врёт, не возможно подделать реакции, вспыхивающие подобно молнии – или фантастическому фейерверку. ты ещё не решил на что больше.

- дай я, позволь мне, - шепчешь, расплавляясь под его прикосновениями. тебе удается поменяться с ним местами – и теперь твои руки ласкают его, обнимают, оставляют нежно-розовые узоры. – разреши и мне любить тебя, - слово «люблю» - такое страшное и такое притягательное одновременно. нежно целуешь, спускаясь всё ниже. ты – не он, но в каждом твоем движении одно лишь желание – любить его, наслаждаться каждым его стоном и рваным выдохом. нежность и страсть, слитые в один флакон. к черту весь этот мир, пока под твоими руками так сильно полыхает его тело. приподнимаешь голову, чтобы расфокусированным взглядом посмотреть ему в лицо. он ещё даже не знает, что ему удалось: прогнать все сомнения, все страхи, всю ненависть и оставить только желание любить и быть любимым.

нежные ласки, как будто ты хочешь утопить его в этой чертовой нежности, так несвойственной тебе. в конце концов, ты уступаешь всему, ведь джио сейчас такой же обнаженный, как и ты.

в конце концов, ты доверяешь ему всё, что есть в тебе самом и в твоей жизни.

опускаешься ещё ниже, оставляя дыхание на поверхности его кожи. ты осторожен в своих прикосновениях, пытаясь найти идеальный темп, совпадающий с ним. руки скользят по бёдрам, по шраму, сделанному тобой. руки снова останавливаются на тазовых косточках, пока дыхание оставляет ожоги на внутренней стороне бедра. ты доводишь его до точки кипения, и тебе ни единого мгновения не стыдно за это. твои губы смыкаются на его члене, тебе хочется, чтобы и он хотел и не хотел продолжения одновременно, чтобы молил о пощаде и переставал ощущать этот мир вокруг.

и, кажется, у тебя получается.

останавливаешься. выдыхаешь. напряжение отпускает почти совсем, ты вновь целуешь, продолжая ласкать руками. возвращаешься к его губам, раскрасневшимся и припухшим от поцелуев, впиваешься в них новым поцелуем, проскальзываешь языком внутрь, сплетаешься с его языком. если… если… - я… - отрываешься на секунду, хочешь что-то сказать, но в итоге: - да к черту все слова, - когда у вас ещё есть время и когда вы оба хотите. довести начатое до конца.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

8

каждый стон забирается тебе под рёбра, рвёт в клочья твоё дыхание, сердце замирает и тут же снова пускается в пляс, оно сходит с ума, все внутри тебя лишается рассудка. на грани, на острие, на волоске от падения или взлёта.

крайности
вы из них созданы, вы оба.
и сейчас они стремительно вас наполняют, свет и тьма, желания и запреты, уверенность и сомнения, плохо и чертовски хорошо.

ты ломаешь райна, ломаешь все, что было построено, то, во что было уверовано, кем-то другим, тем, кто кажется сейчас так далеко, будто его и вовсе не было. страхи теряются, они меркнут, задушенно стонут, ты глотаешь их двойными дозами вместе со всхлипами и признаниями. забираешь их, обнажая райна ещё сильнее, ты уже у него под кожей, ты заполняешь пустоты, вливаешь в них свой яд, тот, что никогда не отравит райна.

к черту передышки, вы не даёте их друг другу, не думая о времени, ты чувствуешь как его мало.

- все что хочешь, райн, - выдыхаешь, хрипло, цепляясь за его руки, плечи, облизываешь губы, тут же жалея, что стираешь с них его вкус - смакуешь на языке, не позволяешь сразу опуститься вниз, вырываешь поцелуй. а потом, потом ты просто теряешься, тебя уносит. чего-то подобного ты всегда хотел, подставляя руки под иглы, глотая таблетки, оставляя на себе шрамы, хотел, чтобы тебя вытолкнуло из этой реальности, окунуло в наслаждение, граничащее с пыткой.

- блять, - выгибаешься, шипишь, его волосы зажаты между твоими пальцами, упираешься пятками в кровать. ты безумно хочешь кончить и так же сильно не хочешь этого. - не останавливайся, - на разрыве, следом стон, бессвязный шёпот. - нет, стой, черт, - ты пытаешься выползти из-под него, но наоборот подаёшься к нему, царапаешь плечи, уже не можешь совладать с реакциями тела, дрожь, жар, капли пота чуть ниже копчика, на бёдрах, в изгибах шеи.

- это ты ненормальный, - улыбаешься, снова стонешь ему в губы, обхватываешь ногами, тебе просто необходима эта тесная близость, когда ваше желание соприкасается. раньше все было быстро, почти бездумно, но целенаправленно - похоть, резкие движения, боль, разрядка, сигарета. с райном все по-другому, в райна хочется погружаться снова и снова, тонуть и топить его.

наверняка не только ты думаешь о нем круглосуточно, но и он о тебе, иначе сейчас не касался бы так, не отдавал бы тебе все, что было зашито, как пакетик с дурью где-то внутри него, а сейчас он лопнул и эйфория ударила по каждому органу, ты больше не чувствуешь как райна хвыряет из стороны в сторону, борьба внутри него затихла, тебе нужна всего лишь маленькая пауза, чтобы сквозь пелену перед глазами увидеть как он преобразился.

во рту мокро и горько-сладко от смешения ваших вкусов и ты кайфуешь от наполняющих тебя ощущений, от прикосновений, которые теперь для вас обоих необходимость. ещё никто тебя так не касался, ещё никто так не боялся любить тебя, при этом отдавая всё в ответ на твоё безграничное доверие. твоя настойчивость дала свои плоды в его влажных волосах, горячих поцелуях, желании, крепнущим под твоей ладонью.

- доверься мне, - тебе придётся быть мягче, сдерживать своё нетерпение, кусать в кровь свои губы, прежде чем облизать пальцы и опустить руку вниз, скользнуть между его ягодиц, вновь меняясь местами. - никто лучше меня не умеет причинять боль так, чтобы она была приятной, - ты улыбаешься, райн не хочет слов, но ты отвлекаешь его ими, пока разводишь ноги, пока ласкаешь пальцами, ждёшь когда уйдёт напряжение, мышцы расслабятся под твоим давлением. не переставая целуешь, тянешь зубами за мочку уха.

- ты был прав, райн, секс без чувств полная хрень, - смеёшься тихо, щекочуще, у тебя дрожит рука, на которую ты опираешься, губы, которыми ты прижимаешься к шее райна, пальцы, тянущие на себя его бедро.

- люблю тебя, - слова сливаются с первым мягким толчком и твоим задушенным стоном. - блять, - замираешь. - просто, блять, - ты пытаешься выдохнуть, потом вдохнуть, сфокусироваться, не сорваться, мурашки волнами носятся по твоему телу от напряжения, от попыток себя контролировать. сглатываешь, медленно ведёшь ладонью по его бедру, на себя и от себя, как кота против шерсти, вызывая новую дрожь. эти секунды позволяют тебе не слететь с катушек и ты продолжаешь двигаться медленно до упора, чтобы с короткими всхлипами/выдохами коснуться лбом его лба, остановиться, свыкнуться с ощущениями, заполнить его собой. ты просто тяжело дышишь, почти не шевелясь, гулко колотится сердце. рука с бедра поднимаешься к его лицу, щека горит под пальцами, едва касаешься сухих губ. и наконец приоткрываешь веки, чтобы посмотреть на него, глаза в глаза и начать двигаться, не отрывая взгляда. усилий стоит не спешить, не наращивать темп.

- райн, - целуешь его лицо, водишь ладонью по груди, снова останавливаешься. - тебе больно? - ты помнишь как было у тебя в первый раз, непривычно, немного страшно, чертовски больно, но ты принимал эту боль, ты хотел и ждал ее, ты не рассчитывал на то, что она будет менее ощутимой, что тебе не будет казаться, что кожа рвётся к чертям, что под тобой уже лужа крови. ты всего этого хотел. но это ты. райн - это совсем другое. ты смыл все его сомнения, оставив только желание, только переполняющие чувства, по-прежнему ему не знакомые, отталкивающие и притягивающие одновременно, ты вводишь ему себя болезненными инъекциями, боясь разорвать только что сотканную нить между вами.

он не ускользнёт
он так тебе нужен

стоны райна, шёпот райна, руки райна, боль райна - твоя боль
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

9

отпускаешь.
ситуацию, себя, свои чувства.
разрешаешь себе погрузиться с головой в ощущения, в эйфорию, сводящую тебя с ума. он открывает перед тобой дверь в какой-то совсем другой мир и разрешает не только зайти через эту дверь, но и, не торопясь, осмотреться.
цепляешься за него, наверняка причиняя боль. после – останутся расплывчатые синяки, идеально совпадающие с твоими пальцами. он выбивает из тебя прерывистое, заходящееся дыхание, и тебе уже больше не хочется нажать воображаемую кнопку "стоп", ударить по тормозам. ты летишь следом за ним в чертову пропасть, наслаждаясь бесконечностью полёта.

тебе страшно, но это уже совсем другой страх. не тот, что сковывает тебя, как только ты перешагиваешь порог родного дома. это страх неизвестности, пустоты, в которую ты раньше никогда не заглядывал, страх полюбить настолько, чтобы умереть, не зная, как отпустить. его вздохи, стоны, слова – всё это, как подтверждение того, что ты не зря ему доверился, что это доверие ценят и берегут, как нечто драгоценное, невероятно драгоценное. ты кому-то нужен. ты сам. и кто-то не торопится причинить тебе боль, тебе торопятся показать, что такое – удовольствие, научить тому, что в мире может быть не только страх и жгучая ненависть, что в мире может быть всё по-другому.

- я попробую, - отвечаешь едва слышно, вкладывая в слова и свои действия максимум доверия, который можешь. неизвестность всё ещё страшит тебя, но он – он может защитить тебя от неё, стать твоим проводником, мостом через всё, что пугает до нервной дрожи в коленях. ты боишься, и страх не позволяет тебе расслабиться. ты пытаешься, но получается, честно говоря, хреново. желание идти следом за ним, доверить ему самого себя - не позволяет тебе пойти на попятную, ты закусываешь губу и с благодарностью смотришь на него – он понимает.

все его действия срабатывают, у тебя получается забыться, расслабиться, перестать ждать чего-то. в основном перестать ждать боли, а ты ведь боишься боли. и даже когда ты знаешь, что будет больно, знаешь, что по-другому не получится, ты всё равно боишься. ты умеешь не показывать, что больно, умеешь эту боль переживать, делать её своим другом, но это не меняет твоего к ней отношения. не меняет страха, сжимающего сердце в тиски. – сплошная физкультура? – смех получается немного напуганным, ты вцепляешься в его плечи пальцами, заставляя себя не думать о том, что он собирается сделать. зажмуриваешься, тихо стонешь. джио бережёт тебя, заботиться о тебе, а ты лишь сжимаешься, не в силах справиться с самим собой.

больно. и боль – единственное, что ты сейчас способен почувствовать. боль распространяется по всему твоему телу, сковывая и выбрасывая в кровь адреналин. болью за болью – кажется, ты очень сильно вцепляешься в него, но не останавливаешь его. иначе ты больше не согласишься. постепенно, крайне медленно, ощущения меняются, и появляется что-то кроме боли. удовольствия всё ещё мало, но боль уже не лидирует в списке. она потихоньку вытаскивает своим острые зубы из твоей плоти. разжимаешь пальцы, медленно выдыхаешь – ты не заметил, как задержал дыхание. медленно вдыхаешь, свыкаясь. всё хорошо. он внимателен к тебе, как никто никогда не был. идеальный мальчик, полностью подходящий тебе.

мягко касаешься его лица в ответ, путаешься рукой в его влажных, спутанных волосах. страх неизвестности больше тебя не пугает, неизвестности и вовсе больше нет. тебе хочется его поцеловать – и забыться в этом поцелуе, расслабиться окончательно, пока боль, перепутанная с удовольствием, не заставить тебя зажмуриться и сжаться снова. – больно, - отвечаешь ему честно, он ведь и сам это знает, иначе бы не спросил. – но продолжай. я привыкну, - а пока сердце часто-часто бьётся в груди. и ты кладёшь руку на его грудь, чтобы услышать, как бьётся его сердце под твоей ладонью – так же сильно, как и твоё. тихие стоны разрывают тишину комнаты, доверие к нему, любовь к нему выплескиваются с каждым твоим прикосновением, с каждым смазанным поцелуем. вы познаете друг друга, и тебе нравятся его расфокусированный взгляд и расширенные зрачки, нравится, как он причиняет боль и тут же бережно заставляет о ней забыть. любовь – не просто слово, а такое необходимое тебе сейчас чувство. – ты можешь… ускориться, - на выдохе, обнимая его ногами и путаясь в волосах руками. боль практически отступает на задний план, она всё ещё рядом, всё ещё здесь, она не даёт тебе о себе забыть. удовольствие побеждает, эйфория накрывает тебя с головой.

джио для тебя – глоток воздуха. он поднимает тебя со дна, куда тебя так старательно загоняли всю твою жизнь, и ты отдаёшь ему всего себя в ответ, в немыслимую какую-то благодарность. ты не произносишь слов любви – для тебя это не так легко, как для него, сказать эти слова всё равно, что добровольно в клетку зависимости себя загнать. и ты молчишь, лишь только стонешь и снова и снова целуешь, забываясь в нём. если так… то джио сейчас – единственный в этом мире, способный показать тебе всю широту понятия фразы "я тебя люблю".

джио направляет тебя, уводит за тобой всё дальше, и ты теряешь ощущение времени, пространства, всего вокруг. есть только он и то, как он мягко двигается внутри тебя, как наращивает темп, угадывая – скорее инстинктивно – что нужно. – смотри на меня, - просишь его хрипло, с трудом овладевая собственным дыханием. тебе нужно, чтобы он смотрел на тебя, пока ты смотришь на него. близость – и обнаженные ваши сердца в руках друг у дружки. прикусываешь его нижнюю губу, тянешь её на себя, но уже без желания причинить боль в ответ на боль. влажно, горячо и уже больше совершенно не страшно. страха в этом мире больше не существует. вы неразлучны, неделимы, как единое целое. и ты не позволишь никому и ничему разорвать ту связь, порвать в клочья то доверие, что сложилось между вами – тебе бы хотелось сказать, что сложилось с первой минуты знакомства, но это совсем не так. ты не доверял ему. ты не хотел, чтобы он был рядом. а теперь не хочешь отпускать.

лететь вместе с ним с огромной высоты, терять опору, терять всё – и чувства все в том числе – ни с чем не сравнимо. в какой-то момент перестаешь сжиматься и подаёшься ему навстречу, прорываешь все преграды, всё, что вас делит на две части. ты – его, а он – твой, и только разве что время может это изменить. вы оба мокрые от пота, оба с трудом переводите дыхание. – ты – лучшее, что случалось в моей жизни, джио, - в ней и в принципе не так уж и много было хорошего… и ты, господи, рад, что юджин оказался чертовой занозой, раздражающей, но вытаскивающей тебя из защитного кокона в мир – он сорвал с тебя маску. и ты сейчас принадлежишь лишь ему одному. настоящий ты, какого редко видишь даже ты сам.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

10

боль

она объединяла вас с самого начала, боль, выплюнутая с кровью в раковину в школьном сортире, боль, сковывающая перевязанное плечо, боль, скользящая лезвием по твоему предплечью. боль, о которой ты так много говорил, с восхищением, превознося ее, упиваясь ею.

ты говорил ему какой разной может быть боль и что только она делает вас настоящими.

боль пронизывает тело райна, отдаваясь удовольствием в твоём. и ты не скрываешь этого, не скрываешь, как тебе хорошо. весь смысл в абсолютном  доверии, через боль оно скрепляет вас вместе, крепко, узлами, отметинами на твоей коже от его пальцев, ногтей. принять боль, которую причиняешь ему ты разве что немного легче, ты надеешься, что легче, когда твоё лицо искажается, дрожащие губы касаются щеки райна, ты хочешь снять его напряжение и также как в первые минуты вашей первой встречи - забрать его боль.

- отдай ее мне, райн, я возьму себе всю боль, - ты двигаешься, медленно, выходишь из него на половину и снова мягко толкаешься вперёд, жалеешь, что не можешь целовать его одновременно везде, смягчая жар, лаской успокаивая воспалённые мышцы. но ты делаешь все, чтобы райн не просто перестал сжиматься, а чтобы он вошёл во вкус, каждое твоё прикосновение, каждый поцелуй, все твоё тело для него, ты с радостью примешь укусы, царапины, новые следы его страха, желания, требований. сейчас словно и твой первый раз тоже, все остальные не настоящие, фейковые партнеры, эксперименты, не отложившиеся в памяти, только с райном ты обнажаешь свои чувства на все сто, ты проживаешь каждую секунду, каждый миг, его стоны царапают твоё горло и ты хрипишь, жмуришься, кусаешь губы. ты - тот, кто не привык сдерживаться, ты выплескиваешь эмоции, ты не видишь причин отказывать себе, если "хочу" сильнее в сотни раз любых других ощущений. но с ним....с ним ты тоже преображаешься.

райн выдыхает и ты, закрывая глаза, делаешь тоже самое, плечи приятно покалывает, и тебе уже не хватает его жадной хватки, наполненной страхом, ожиданием боли, маленькая невольная месть за то, что ты нарушаешь к чертям все границы, разрываешь его тело, неестественным, по всем канонам, процессом.

накрываешь его ладонь своей, удерживая себя на одной напряженной руке, чтобы просто не лечь на райна и не начать двигаться резче, как хочется, безумно хочется, но ты не станешь, он сейчас важнее всего. блять...ты бы поднял на смех того, кто сказал бы, что однажды другой человек будет для тебя важнее тебя самого, что свои желания ты отставишь в сторону, захочешь заботиться, проявлять чуткость. черт, джио, ты ведь пытаешься почувствовать то, что чувствует райн, наклоняясь к нему, касаясь носом и губами горячей щеки, скользя языком по его губам ты пытаешься вытолкнуть себя из своего тела и оказаться в его, поменяться местами, дать ему передышку, возможность окунуться в твои ощущения.

- ты уверен? - спрашиваешь, а сам ускоряешься, не дожидаясь подтверждения, дрожь окатывает все тело, а в следующую секунду оно уже горит огнём. ноги райна обхватывают тебя, сцепляются на пояснице и ты не можешь сдержать стонов, целуя, прикусывая в ответ его губы, спускаясь к подбородку, шее, ключицам.

- райн, - шепчешь его имя, впечатывая под кожу, гоняя внутри себя по венам, крыльями бабочек в животе. - мне никогда не было так хорошо, - у тебя все плывет перед глазами, но на его лице получается сфокусироваться, не просто желание - необходимость прикасаться, быть глубже в нем растёт с каждым выдохом, с каждым словом шепотом, губами по нежной коже за ухом, языком по ушной раковине, снова зубами в мягкую мочку.

хватаешься рукой за спинку кровати, но пальцы соскальзывают и приходится упереться локтем в подушку, другой рукой ты беспорядочно водишь по груди райна, хаотичные движения, сквозящие нежностью и жадностью, грубоватые, неловкие, подростковые, когда хочешь взять все, что позволяют тебе эти минуты при этом ещё больше отдать. царапаешь сосок, зажимаешь его между пальцами, глушишь стон, мягко прикусывая тонкую кожу на ключице - никаких следов не останется.

ты снова хочешь сказать, что любишь его, чувство переполняет тебя, раздувается как пузырь внутри, распирает, рискуя лопнуть с оглушающим криком. ты уже на грани, все путается, ваши ощущения скручиваются в один клубок, боль яркими всполохами расцветает перед твоими глазами - боль, превратившаяся в наслаждение. и ты не можешь оторвать глаза. райн просит смотреть на него и это именно то, что тебе сейчас нужно, смотреть на него, не отрываясь, потому что он безумно красивый, невероятно открытый, обнаженный, настоящий, живой, твой.

и ты улыбаешься, словно прямо сейчас с тобой случилось озарение, словно в эти секунды, только сейчас ты понимаешь, что происходит. райн под тобой, он отдаётся тебе, он доверяет тебе себя целиком и полностью в доме своего отца, который избил бы его до смерти, узнав об этом. райн целует тебя, райн тянет тебя к себе, райн забывает о боли, ты нужен ему. тебя наполняет такая мощная сила, что ты плюешь на все, порывисто отвечая на поцелуи, продолжаешь смотреть на него и пусть он увидит в твоём взгляде все, что ты чувствуешь, а ты чувствуешь, что все это только начало, теперь ты не отступишься, теперь ты будешь его укрытием, ты не позволишь больше унижать его, теперь все время между райном и его отцом, между райном и теми парнями в школе будешь ты, чокнутый юджин, поклоняющийся боли, юджин с ножом в ботинке, исполосованный шрамами, юджин, который имел неосторожность полюбить по-настоящему, не играя словами, не прячась за научными определениями, называя все лишь опытом и экспериментами. то, что сейчас происходит ни разу не эксперимент.

улавливать каждое движение, каждую эмоцию на лице, все эти вздрагивания, шипения, хриплый шёпот, стоны, моменты, когда его колени впиваются в твои бока, зубы царапают губу, член, мокрый от смазки трется о твой живот - ахуенные ощущения, от этого можно потерять сознание и ты вообще не понимаешь, как до сих пор не кончил. но тебе так хочется растянуть удовольствие, утонуть в его глазах, отобрать все стоны, так чтобы они прокатились по твоему телу, встряхнули тебя, как электрический разряд. но вы не выдержите дольше, твои пальцы сжимаются у основания его члена, мягко сдавливаешь и скользишь ладонью вверх и резко вниз.

- блять, - несдержанно, горячо, чертовски громко. но ты не можешь больше сдерживаться, вы оба не можете. необходимость снять напряжение становится невыносимой, кажется, что тебя сейчас разорвёт и ты изо всех сил стискиваешь зубы, два последних рывка самые резкие, ты хочешь извиниться, но только с силой закусываешь губу, тут же втягивая со слюной вкус крови. плоть пульсирует, под твоими пальцами становится мокро и липко. запах секса придётся долго выветривать. и простыни желательно постирать. но сейчас тебе насколько наплевать.

ты пытаешься отдышаться, по обе стороны от райна стискивая простыни, ты даже не можешь расслабить пальцы и совершенно не хочешь выходить из его тела, это снова причинит боль и...сожаление.

- я счастлив это слышать, - смех получается хриплым, прерывистым, ты наклоняешься, чтобы слизнуть каплю пота на подбородке райна и тут же коротко поцеловать, но даже в этом коротком поцелуе столько собственнического, в нем ты умудряешь показать так много, а суть одна - ты - мой и я больше не позволю, я больше не отдам тебя никому.

ты все таки подаёшься назад, с шипением, задушенным стоном выскальзываешь.

- прости, - сразу ложишься рядом, кладёшь ладонь на щеку райна, разворачиваешь его лицо к себе и теперь целуешь по-настоящему жадно, чувственно, долго, наслаждаясь поцелуем, отдаваясь ему, потрясающее послевкусие.

запах райна, поцелуи райна, открытость райна, влажная кожа райна, бездонные глаза райна

мой, мой, мой

не замечаешь, что шепчешь это вслух, без всякого желания отрываться от его рта, выманиваешь язык, улыбаешься, играешь с ним, почти не соприкасаясь губами. это будто прелюдия, но нет - это послевкусие, послесловие, отголоски любви.

- я даже не найду слов, чтобы описать как это было, - откидываешь голову на подушку, все ещё неровно дышишь и сердце никак не успокоится, цепляешься за пальцы райна своими.

- ну все, теперь ты принадлежишь мне, - смеёшься, резко поворачиваешься, прикусываешь его плечо. - невероятное чувство. и знаешь что, я выдохся, но, через полчаса...., - не договариваешь, тянешь райна к себе, вплетая пальцы в его волосы, снова целуешь. - у тебя ведь здесь даже не покуришь, да? может свалим ко мне?
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

11

подаёшься ему навстречу, царапаешь коротко стриженными ногтями его плечи, оставляешь кривые созвездия гематом. рваные выдохи теряются между вами, приглушенные стоны – смесь боли и удовольствия – растворяются в горячем воздухе. облизываешь губы и отдаёшь ему всё, что можешь. разделяешь с ним и боль, и наслаждение, слизываешь капли солёного пота с его лица и всё ещё толком не знаешь, как справиться со штормом ощущений.
тебя несёт, и каждая секунда становится для тебя чем-то новым, неизведанным. тебе хочется, чтобы он перестал относиться к тебе настолько бережно, ты ведь не хрустальная ваза, ты не сломаешься, если он перестанет себя сдерживать, держать в воображаемой узде. но ты не хочешь его просить, слова – лишнее, они утопают во вздохах, стонах, процеженных сквозь зубы матов. твоё тело кричит, требуя от него продолжения, его ломает, выкручивает, практически выворачивает. и ты впиваешься зубами в его руку, чтобы заглушить особенно громкие стоны, рвущиеся от куда-то из самого горла. он видит тебя настоящего, не скрытого цветной маской, и ты не знаешь, сможешь ли жить с тем, что он всё это видел.

морщишься, жмуришься, но не сопротивляешься. идёшь против инстинктов, тянешься к нему, расстояние между вами сокращается до сотых миллиметра, жар его тела оставляет на тебе ожоги, горячий воздух, выдыхаемый тобой, опаляет его кожу. когда можешь, следишь за изменением его эмоций – и всё отходит на второй план, когда ты видишь, что и ему хорошо, что он ловит каждое твоё движение, каждый звук. пальцы запутываются в его спутанных волосах, губы находят его губы, чтобы отвлечься хотя бы на секунду. границы стираются, между вами нет и никогда не было никаких преград. – юджин, - выдыхаешь, замираешь, когда он касается ладонью твоего члена. ты смотришь на него, напряжение скручивается внутри тебя, ожидая, когда ему позволят покинуть твоё тело. всё это похоже на импульс электрического тока, прошивающий тебя всего. мгновение, и сил не остаётся. тебе не за что было ухватиться – и ты цеплялся за него, поверх старых шрамов – новые, оставленные тобой.

задерживаешь дыхание, чтобы резко выдохнуть от последних толчков. боль прокатывается по твоему телу, останавливается и не хочет уходить. гладишь ладонями его лицо, проходишься подушечкой большого пальца по прикусанным губам, размазывая остатки крови. ему тоже больно, он забрал боль от тебя и оставил её себе, словно она – какая-то ценность. мягко гладишь его, дожидаясь, когда он придёт в себя. дыхание рваное у вас обоих, сердца колотятся в бешеном ритме. принимаешь его поцелуй и с сожалением выдыхаешь, когда он отстраняется. – не отдавай, - сквозь короткие выдохи, ласково касаясь покрасневших царапин. тебе стыдно за них, боль за боль – не характерно для тебя. вздрагиваешь, когда он покидает тебя, свыкаясь с потерей. ты уже привык к ощущениям. расслабленное тело мягко дрожит  - воздух стремительно остывает.

с трудом разворачиваешься на бок, притягиваешь его к себе, обнимая одной рукой за шею. ваши запахи смешались, и тебе, кажется, нравится этот коктейль. целуешь его жадно, влажно, проникая языком внутрь. тебе хорошо, и тебе нравится то, что в итоге получилось. тебе… было страшно, но ты не хочешь ему об этом говорить, к чему, он ведь сам всё понял по твоему лицу. отдаёшься этому поцелую, искренне веря в то, что люди, не любящие целоваться, просто не умеют делать это правильно.

- и ты – мой, - отвечаешь на его тихий шёпот, считая нужным ему ответить. шёпот теряется между вами, остаётся где-то в складках постельного белья, которое стало вашим свидетелем. перспектива быть убитым за всё, что здесь было, не кажется тебе сейчас такой уж ужасной. за такое – не жаль, ты получил то, чего хотел. ты получил его, а это – самая большая награда, какая только могла быть. – и не надо, я присутствовал, - у тебя вырывается смешок, ты охотно сплетаешь свои пальцы с его, упираясь затылком в подушку. пытаешься восстановить дыхание, но наличие рядом юджина ни сколько не облегчает тебе задачу. – я не против, - чуть отталкиваешь его, чтобы он не впивался в тебя зубами и тут же прижимаешь его к себе. переворачиваешь его на спину, практически оказываясь сверху. он всё ещё чертовски горячий, и тебе это нравится. – боюсь, мне полчаса будет мало, - смущенно улыбаешься ему, не представляя, как будешь существовать дальше. но, по крайней мере, теперь в этой комнате поселятся не только отрицательные воспоминания. сегодня ночью ты, наверное, сможешь уснуть…

- почему? можно и покурить, только так, чтобы соседи не видели. я курю здесь, потом проветриваю. но сегодня, походу, проще будет комнату сжечь, чем ликвидировать все последствия, - целуешь его и не отпускаешь от себя. – а можно будет остаться тогда у тебя на ночь? не в гостевой спальне? не хочу портить сегодняшний день стычкой с отцом. мы с утра уже поцапались, плюс после гостей настроение у него всегда не очень, - не хочешь омрачать себе воспоминания глупой ссорой. лучше ты придёшь домой завтра после школы и отхватишь по полной, если отец от возмущения вообще сможет делать что-то, кроме как открывать рот, подобно рыба. почему-то это всегда пробивает тебя на смех, правда, после тебе обычно не смешно… - если бы я мог, я бы съехал отсюда, - говоришь куда-то в потолок, всё ещё не в состоянии нормально шевелиться. руки и ноги сковывает приятная истома, дыхание постепенно выравнивается, и ты думаешь, что… ну, был бы не против повторить.

юджин… его руки, его губы, его дыхание на твоей коже. ты всё это по крупицам собираешь и сохраняешь в своей памяти, чтобы потом достать и рассмотреть внимательно-внимательно, не упуская ничего.

- иди сюда, - притягиваешь его к себе и целуешь куда-то в висок, в его спутанные тёмные волосы. разгребаешь их пальцами, целуешь в губы, наслаждаясь вкусом – и даже вкусом крови, оставшимся на них. – почему я не познакомился с тобой раньше? – хотя бы год назад. рассеянно гладишь его по плечам, замечаешь глубокие царапины, нанесённые тобой. – прости, больно, наверное? – должно саднить и раздражать. у тебя где-то есть спирт для обработки и заживляющий крем. ты прячешь всё это от родителей, особенно от матери, которая обычно убирается в твоей комнате. она не скажет отцу, конечно, но он может увидеть, когда она будет переставлять вещи здесь. по его мнению, ты должен мужественно терпеть и что-то там ещё, ты никогда не слушаешь его внимательно. наверное, он должен любить тебя таким, какой ты есть. но как-то так получилось, что любит тебя таким, какой ты есть, здесь только юджин. твой милый, невероятно красивый юджин, улыбка которого заставляет твоё сердце биться быстрее. кто бы мог подумать, что вот этот вот юджин – чокнутый псих и кто там ещё – станет твоей первой любовью. – ещё и синяки, наверное, останутся… - добавляешь, мягко целуя его поцарапанные и в нежно-голубых полукружьях плечи. – я не хотел, - но не мог иначе. несмело улыбаешься ему, вдыхая полной грудью его аромат. тебе нравится, что он всё ещё обнажён – настоящее произведение искусства. если бы умел рисовать, ты бы обязательно его нарисовал. – пирожные, пожалуй, заберём с собой, - переводишь тему и всё ещё не встаёшь с кровати. а мир, оказывается, не такое уж и дерьмо, каким казался тебе последние полгода-год.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

12

это почти идеально, невероятно вкусно, просто до дрожи охуительно, ты не можешь перестать улыбаться. твоё тело пульсирует, искрится, покалывает и тебе нравится тяжелое дыхание, нравится, что ты так медленно возвращаешься к реальности, будто ты все ещё в нем и он сжимает тебя, заставляя шипеть и двигаться резче. поцелуи забирают твоё внимание, ты отключаешь зрение и на полную врубаешь ощущения, тактильность, кожа к коже, шёпот в губы. ты правда не можешь описать как это было. все восторженные эпитеты тут не вяжутся, они не нужны, красивые слова тут не при чем, они вообще не про секс, они и рядом не стояли.

- и я твой, - смеёшься не открывая глаз, притягиваешься, трогаешь, пока райн расслаблен, пока его мозг не вернулся к началу, к дурацким принципам, предрассудкам, к надуманному отторжению прикосновений. ты пользуешься, забираешь его время, цепляешься за пальцы, путаешь волосы, мысли, планы, ожидания. ты все нарушил собой. и что мы имеем? растрепанные чувства и воплощенное желание и все довольны, черт возьми.

- я бы тебя даже не спрашивал, - все равно кусаешь райна за плечо и тут же отползаешь, смотришь прищурено. - я знал, что тебе понравится. и надеюсь теперь ты не будешь противится моим прикосновениям, теперь ты знаешь какими приятными они могут быть, - ты лежишь и смотришь в потолок, то, что можно покурить - это круто, но сначала надо заставить шевелиться ватное тело, выползти из кровати, не обременяя себя одеждой. пусть смотрит, ты же видишь как он это делает. тебя сложно смутить, скорее это только раззадорит.

- ладно, я дам тебе чуть больше, чем полчаса. и вообще, какого хрена ты спрашиваешь, ты можешь хоть с вещами ко мне перебраться. ну ответим на парочку дебильных вопросов и на этом все. тебе даже выделят свою тарелку, ложку, вилку, чашку, комплект белья, хотя ты ведь со мной будешь спать, - подобная перспектива тебя очень прельщает, и даже разговоры, которые обязательно будут ходить вокруг вас тоже.

не навреди.

это то, что ты должен запомнить - единственная заповедь и, глядя на райна, ты пытаешься с этим смириться, он сейчас невозможно хорош. он твой, совсем не похожий на того парня, каким ты его увидел впервые, на того, к кому почувствовал странное, почти болезненное влечение, того, кто тебя отталкивал и одновременно шёл на поводу, уступая и сохраняя дистанцию. словно за его спиной нет авторитарного отца и слабой матери, нет сестёр, которые всю жизнь будут в нем нуждаться, он только твой и желание отринуть реальность настолько сильное, что ты можешь задохнуться, не справившись с ним. ты все ещё помнишь зачем сегодня пришёл в этот дом.

не навреди.

- из-за чего поцапались? - ты хочешь знать, теперь это твоё законное право, вы друг другу признались в принадлежности, это больше не игра. ты чувствуешь, что если продолжать эту тему, ты заведёшься, ты не будешь держать язык за зубами и подбирать фразы, ты вернёшься к тому, с чего начал. но все равно спрашиваешь, ненавидя недосказанность. сейчас вам классно, вы в моменте, в эйфории, ваши тела еще горячие, сотни следов от прикосновений, память ощущений, она не проходит, ее не смыть, ты можешь просто закрыть глаза и добавить яркости, человеческий организм способен творить удивительные вещи. но часы тикают.

не навреди.

- однажды ты съедешь, с моей помощью или без. тебе здесь не место, райн, - ты только рад, что он поцелуем заставляет тебя замолчать, ты оплетаешь собой его тело, ты хочешь сохранить тепло, научить его чувствовать каждый миг, когда вы друг друга касаетесь. это кажется тебе сейчас самым главным. - может было не время, - а теперь надо пользоваться моментом, каждой секундой, это ваше время, на этот раз только ваше и ты не хочешь думать сколько его вам выделено, ты по-прежнему уверен, что все зависит от тебя.

слишком много на себя берёшь
остынь

ты принимаешь всю его откуда-то взявшуюся нежность, его дурацкое прости, неуместное и до одури милое. смеёшься, отмахиваешься, говоришь, что тебе это только нравится, его следы на твоей коже, дрожью по рёбрам, ладонями по плечам, губами по синякам. вот было бы здорово, если бы они остались навсегда. дотрагиваешься до ваших симметричных шрамов, по очереди, поглаживаешь с любовью и трепетом.

выдохни.

- эй, ну хватит, хотел не хотел, это было естественно, абсолютно нормально и очень даже приятно, - снова тянешь его к себе, чтобы поцеловать. - я бы оскорбился, не оставь ты мне не единой царапины, вот это было бы обидно, - откидываешься на спину, тебе нравится ощущать взгляд райна на себе, это похоже на позирование, закинуть руку за голову, второй провести по груди, облизать губы. нет, он тебя совершенно не смущает. ты только чувствуешь острее.

- это чтобы не оставлять никаких намеков на мое присутствие? их ведь мог принести кто угодно, может новая соседка или ты сам вдруг решил порадовать благочестивое семейство, - усмехаешься, перекатываясь на бок, убираешь челку с его лба, прикусываешь кончик языка, не отпуская его взгляда. ты тоже хочешь смотреть, разглядывать, вдыхать, проникать, чем глубже, тем приятнее.

- давай все таки покурим. подняться сможешь? - широко улыбаешься, медленно садишься на кровати и протягиваешь руку. - помочь? - и пусть только попробует надеть на себя хоть что-то, тебя не парит нагота и его тоже не должна.
находишь сигареты, открываешь окно, благоразумно не высовываясь в него. у себя ты прямо так уселся бы на подоконник, но до твоего дома надо ещё добраться. пока вы в этой крепости, сложённой по кирпичикам из правил и запретов.

- прости, что я пришёл без предупреждения, - прикуриваешь, ждёшь когда райн подойдёт к тебе, чтобы поделиться сигаретой. хватит одной на двоих, ты уже хочешь убраться отсюда. секс не изменил тебя, но изменил отношение к сковывающим вас обстоятельствам. - я мог все испортить, но с другой стороны…, - протягиваешь райну сигарету и снова хочешь коснуться его, яркое, жадное желание.

другие слова райна, другой голос райна, другие прикосновения райна, другой взгляд райна, твой до щемящей боли в груди

- если бы я не нарисовался на твоём пороге не случилось бы то, что случилось….в твоей постели.
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

13

он говорит: ну ответим на парочку дебильных вопросов и на этом всё.
он говорит: с его родственниками не будет никаких проблем.
он много говорит, а ты думаешь: ничего не изменилось.
твой отец – всё ещё твой отец, и ты просто не можешь вот так вот сбежать из дома. он найдет тебя и будет в сотню, нет в тысячу раз хуже, чем сейчас. он скажет, что ты опозорил всю семью, что не такого сына он хотел вырастить, что ты его ра-зо-ча-ро-вал. // как будто когда-то ты пытался его очаровать // и он будет говорить, говорить, говорить своим официальным тоном, каким говорят с провинившимся подчинённым, он будет давить тебе на совесть, приводить примеры и делать всё, чтобы ты снова и снова чувствовал себя маленьким и ужасно одиноким. тем мальчиком, который выходил на незнакомую улицу в каждом новом городе, смотрел на враждебный мир и думал, почему у одних нормальные родители, а у других всё время ругаются.

он вечно пытался выбить из тебя дурные наклонности, избавить тебя от дьявола. и сейчас ты думаешь: ничего не изменилось.
ты всё тот же маленький мальчик, знающий, что помощи ему ждать неоткуда.
нет, ты не можешь просто-напросто переехать к юджину. его родственники могут быть самыми замечательными родственниками в мире, он сам может быть самым восхитительным человеком во вселенной. но это – твой дом и твоя семья.

и ты думаешь: если они разобьются на машине, ты расстроишься.

- банально: я не выключил свет над крыльцом, - отвечаешь ему, не задумываясь. лампа над крыльцом важнее, чем ты сам. всегда так было. передёргиваешь плечами и на секунду морщишься от боли. ну и пусть, юджин уже всё видел, юджин уже всё знает. и тебе легче от того, что хотя бы кто-то знает, что происходит за закрытыми дверями твоего чудесного пряничного домика.

- и это случится не раньше, чем я закончу школу. но в принципе… я ждал дольше, чем осталось, - и ты уже почти к этому равнодушен. пара месяцев, несколько недель. подумаешь, несложно. ты не собираешься оставаться в германии, там, где он сможет капать тебе на мозги. ты уедешь и забудешь, что тебя когда-то связывало с этим семейством. каждый выбирает сам: с кем ему жить и с кем общаться. ты выбираешь не их / не отца с матерью, которые выглядят такими правильными, такими положительными, а на деле … /

пытаешься избавиться от мыслей про родителей. не к месту и не ко времени.
твоё тело ещё помнит прикосновения. синяки, ссадины – всё то, в чём ты нуждался. ты смотришь на него, не отрывая глаз. кожа поблескивает в дневном свете. он явно позирует, выпендрёжник. на лице появляется улыбка. красивый, красивый, кто спорит-то. и даже царапины, оставленные тобой, его ничуть не портят. ты как будто улучшил совершенство, если его вообще можно улучшить.

- мне было велено сидеть дома – это раз, соседи к нам никогда не ходят – это два. и отцу незачем знать, что здесь кто-то мог побывать – это три, - ты считаешь и легонько касаешься кончика его носа. просто тебе кажется это забавным. и юджин кажется тебе забавным, даже если не понимает, что не все проблемы решаются взмахом воображаемой волшебной палочки. есть вещи, куда как серьезнее недопонимания между родственниками.

- я встану, это не так сложно, - не пользуешься предложением помощи. поднимаешься сам. мышцы болят и ноют, и просят пощады, но ты всё равно садишься, игнорируя все жалобы и стоны. у тебя даже выходит не морщиться, хотя очень хочется. из уважения к наготе юджина не одеваешься. у тебя неплохое телосложение, ты вполне гармоничен. и пусть, пусть смотрит на то, как растекаются по твоему телу синяки. особенно по ногам – там, куда пришлись удары армейским ремнём. подходишь к нему ближе и тянешься к сигарете. он не трогает тебя – очевидно, тоже из уважения к тебе, - а ты забираешь у него сигарету и кладёшь руку ему на плечо. он – как опора. жадно затягиваешься, наполняя лёгкие сизым дымом. выдыхаешь, передавая сигарету обратно ему. – ну, случилось бы в другом месте, это был просто вопрос времени. и места, - ты в этом уверен. но не то чтобы на сто процентов.

- теперь, каждый раз ложась спать, я буду думать о том, что было в этой кровати. в полку счастливых воспоминаний об этой комнате прибыло, - и их всё ещё можно по пальцам пересчитать, только об этом ты благоразумно не будешь говорить юджину.

всё то время, что вы курите одну на двоих сигарету, ты продолжаешь за него держаться. прикосновения. самая важная форма общения. то, без чего невозможно обходиться. даже таким, как ты, сжимающимся в комок, когда кто-то протягивает руку. – собираемся? – спрашиваешь, желая как можно скорее выйти за порог. этот дом давит на тебя. чувством вины, ответственности и морального долга. всё ещё не одеваясь, засовываешь в школьный рюкзак сменную одежду, пару тетрадей – ты ведь иногда берёшь на себя труд появиться на уроках – и необходимые мелочи вроде запасной зубной щетки. школьную форму оставляешь висеть на стуле. наскоро одеваешься в простые чёрные штаны и старый свитер уныло-серой расцветки. так ты будешь менее заметным. / а хотелось бы быть совсем незаметным /.

- пойдем отсюда, не хочу здесь больше торчать, - закидываешь рюкзак на ноющие плечи и тянешь за собой юджина. по пути гасишь свет, экономя электроэнергию, и не оставляешь родителям записку. всё равно получишь, так хоть за дело. вряд ли кто-то догадается обратиться в полицию по поводу твоего исчезновения. ты уже убегал из дома – тебя не искали. отец знает: ты вернёшься. но что если однажды ты не вернёшься? интересно, думает ли он об этом?

подхватываешь пирожные – не хочешь делиться с родственниками, захлопываешь входную дверь и закрываешь её на ключ. оглядываешься вокруг: тихий, спокойный район. все дома кажутся пустыми, но в то же время враждебными. сбегаешь, как крыса с тонущего корабля. ну и пусть. – так что говоришь, твои родственники будут не против? – за порогом дома с тебя как будто упало что-то тяжелое, ноша, которую тебе тяжело было нести на себе. расправляешь плечи, перестаёшь так сильно сутулиться. щуришься на ярком солнце и не отпускаешь руку юджина. – какая-нибудь добренькая соседка обязательно доложит матери, что я уходил за руку с красивым мальчиком. ну и пусть, плевать, - улыбаешься, продолжая щуриться на солнце. обещаешь себе: до возвращения домой не будешь думать о родителях.

- давай погуляем где-нибудь? ты был на крытом катке во дворце спорта? вообще умеешь кататься? ролики или коньки? – просто тебе нужно почувствовать себя подростком. самым обычным. а каток – это лучший вариант, к тому же можно всё время сталкиваться и прикасаться. – меня как будто на свободу выпустили, по ощущениям, по крайней мере, всё именно так.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

14

тебе хочется разглядывать его отпечатки на своем теле, подойти к зеркалу и осмотреть каждый, прищурившись, закинуть руку за спину и дотронуться до саднящей царапины на плече, с улыбкой провести вдоль, надавить, кусая губы. может быть даже сильнее ее расцарапать, чтобы заживала подольше. но пока ты смотришь на него и изучаешь следы, оставленные тобой, не касаешься, просто скользишь взглядом, где-то задерживаясь чуть дольше. тебе в кайф, не отрицаешь, не пытаешь смутить, это уже пройденный этап. хотя у вас его кажется не было вовсе.

райн сжимает губами сигарету и ты смотришь, как трещинка на его губе наполняется красным. дотянуться и стереть или наблюдать, чувствуя, как кровь приливает к щекам. ты можешь вспыхнуть, как спичка, податься вперёд, прижать его задницу к подоконнику, заставить распахнуть глаза, насладиться этой секундой удивления. но нет. сейчас тебе хочется слушать и ловить вибрации под кожей от его голова, от неожиданного прикосновения к плечу. невольно поворачиваешь голову за его рукой и удовлетворенно хмыкаешь, скользя взглядом между тонкими пальцами. пусть и здесь останется след.

уверенность райна растекается по венам и застывает горячим воском внутри тебя.

секс был неизбежен, ну надо же.

вы снова меняетесь, теперь сигарета у тебя, смятый влажный фильтр, вкус его губ, ты глубоко затягиваешься, косишься на кровать, простынь свисает к полу, одеяло похоже на сугроб, по которому прошлись десятки ног и он изрядно потерял форму. выдыхаешь и все таки притягиваешь райна к себе. это не похоже на объятия, у тебя нет, ты весь эмоция, ты проявления: влечения, жадности, необходимости, в прикосновениях ты все это отдаёшь, вдыхаешь, касаясь языком мочки уха. к тебе невозможно не чувствовать НИЧЕГО, ты бы добавил, что тебя невозможно не хотеть, но это спорно.

- надо будет добавить ещё. приятных воспоминаний. этой комнате, - говоришь с паузами, их заполняешь поцелуями, короткими, со вкусом дыма. серая пелена касается ваших лиц и ты втягиваешь ее носом.

- или теперь мне сюда путь заказан? соседи и все такое, - взмахом руки задеваешь его волосы и, подумав, почему бы и нет, запускаешь в них пальцы. - мне не страшно, ты ведь знаешь. я пришёл сюда если не в ярости, то точно настроенный решительно, и совершенно определённо могу это повторить, - ухмыляешься, пока пальцы скользят по виску, скуле, щеке, ноготь мягко ползёт по бледно-голубой вене. а потом ты резко отходишь назад, пока не завёлся по новой. как же хочется зарыться в этот сугроб из одеяла, чтобы через секунду откинуть его и провести носом по простыням, забрать микрочастицы запаха пота и спермы, словно они улетучатся, как только вы покинете комнату, испарятся, оставаясь только счастливыми воспоминаниями.

- собираемся, - нехотя натягиваешь джинсы, не спуская глаз с райна. несколько секунд он кажется отстранённым, в своих мыслях, в четких движениях. все, что необходимо, ничего лишнего, стереть следы, оставить все так, чтобы он не заметил…или наоборот. задаешься вопросом, но не произносишь его. ты не знаешь этого парня, только отчаянно хочешь узнать. встречаешь взгляд, отвечаешь кривой улыбкой. тебе нечего собирать, только облачиться в мятую одежду и последовать за ним, за его желанием побыстрее свалить.

за дверью комнаты райна дом ощущается, как безмолвный наблюдатель, сгусток боли, замурованные в камне стен крики. от него мороз по коже. ты тоже хочешь быстрее уйти, тебе не хватает воздуха. липкое чувство, которое ты не желаешь идентифицировать, как страх. оно тебя бесит, ты хочешь отмахнуться, а лучше зацепиться и выдернуть с корнем. жажда справедливости все ещё теплится внутри тебя, лишь на время огонь утих. и ты попробуешь признать, что в вашем случае не стоит спешить со знакомством с родителями.

киваешь на коробку с пирожными и усмехаешься. луиза их любит, хоть и усиленно пытается убедить себя, что сидит на диете.

- мне сложно представить, что они могут быть против, скорее за с тремя плюсами. ты на меня хорошо влияешь, забыл? - черт, ты переступаешь порог и начинаешь озираться, бросая взгляды на дома соседей. закатываешь глаза. это заразно. взаимно заразно, потому что райн держит тебя за руку и ощущение его пальцев на ладони такое же естественное, как шелест листвы или…очень своевременно пришедшая смс от луизы.

- а вот и моя драгоценная сестрица. сейчас я напишу ей, что ты придёшь ночевать. приготовься, тебя ждёт праздничный ужин, не больше, не меньше, - вы уже отошли от дома, расстояние кажется относительно безопасным и ты тянешься к райну, мажешь губами по его подбородку, крепче стискивая пальцы.

- думаешь твоя соседка считает меня красивым?- гордо откидываешь челку со лба, играешь бровями и смеешься. - вот именно, райн, плевать. она ещё не знает, чем два красивых мальчика занимались в доме ее благочестивых соседей, в котором никогда не происходит ничего хорошего.

ты быстро пишешь сообщение сестре и суёшь телефон в карман, не дожидаясь ответа, ты знаешь каким он будет почти дословно.

поворачиваешься к райну и долго смотришь на него, словно видишь впервые.

- настоящее свидание? - один шаг и ваше невинное переплетение пальцев уже не кажется таким уж невинным. - на катке…ммм, райн, да ты романтик, - смеёшься ему в шею. тебе так хочется его поцеловать, что кожа начинает зудеть в каждом месте, где он оставил свои отпечатки, те, что ты будешь рассматривать сегодня в зеркале, рассматривать вместе с ним.

- пошли, - тянешь его за собой и тебя тоже накрывать ощущением свободы, новой волной. она всегда была с тобой, но это новый виток, может быть даже штормовое предупреждение, но ты заряжаешься, тебе словно вкололи адреналин. вызов принят. ты не упустишь, не позволишь себе упустить.

это был лишь вопрос времени, да, райн? что ж, посмотрим насчёт остального.

прячешь усмешку от райна, опережаешь его, только на мгновение выпускаешь руку, чтобы развернуться и подмигнуть.
- я катаюсь, как бог. не так же охуенно, как трахаюсь конечно, но примерно на одном уровне, - толкаешь его плечом. - я бы конечно предпочёл открытый каток, чтобы задержаться там до темноты, но для первого настоящего свидания сгодится. на звёзды можно и в другом месте посмотреть.

вы совсем недалеко от спортивного комплекса и судя по времени народу должно быть не слишком много.

так и есть, от силы семь-восемь неспешно скользящих фигур.

- я тебя поцелую, прямо там на катке, - ты как всегда говоришь то, о чем думаешь. почему нет, если это непосредственно касается райна, он имеет право знать. - что ты на это скажешь?- не смотришь на него, делая вид что усиленно затягиваешь шнурки на коньках.
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

15

вы идёте по дороге, и ты всё никак не можешь отделаться от ощущения … липких взглядов. соседи. все окна в домах в округе пустуют, оно и правильно, соседей в такое время никогда не бывает дома. но тебе кажется, будто на вас смотрят, облепляют взглядами, сканируют, запоминают. юджин действительно красивый мальчик, понятия не имеешь, почему он так удивляется, когда ты это говоришь. себя красивым ты отнюдь не считаешь. разве что глаза. они у тебя зелёные, но не бутылочного оттенка. светлее. и их цвет хорошо подчеркивают тёмные ресницы. даже не знаешь, за что тебе достались такие глаза и как это отец до сих пор их тебе не запретил – абсурд, но он у тебя король абсурда.
пока джио пишет сообщение сестре, ты быстро оборачиваешься назад, на дом. такой же, как и все. побеленные стены, выкрашенные бледно-голубой краской ставни, цветы в палисаднике. ничего выдающегося, ничего отличающего. ты как будто ждёшь, что над ним появится чёрная метка, как в фильме про гарри поттера, или стены вдруг начнут гнить прямо у тебя на глазах, или ещё что-нибудь случится. но ничего не происходит. проглядывающее сквозь тучи солнце бьёт в окна, отражается от них и придаёт дому сказочности. и правда: пряничный домик. твоя ненавистная тюрьма.
- погоди, - останавливаешь юджина буквально на секунду. наклоняешься, подбираешь отбитый кусок асфальта – небольшой, идеально ложащийся в руку. замахиваешься, бросаешь и попадаешь аккурат в окно родительской спальни. окно с шумом разбивается, но этот шум для тебя – как бальзам на душу. наверняка всё будет в осколках. ну и плевать, уберут, нихрена с ними не случится. тебе, правда, тоже наверняка достанется, но один ли уже хрен, если ты всё равно планируешь ночевать вне дома.
- давно хотел это сделать, - поясняешь юджину и уволакиваешь его подальше от дома, пока вас всё-таки никто не спалил. одно дело уйти из дома с красивым мальчиком, другое – разбить в этом доме окно. как будто ты какой-то малолетний хулиган или просто любитель пошвыряться чем-нибудь в окна. всё неверно, но тебе всё равно понравилось. может быть, следует позже ещё раз повторить… с другим окном для разнообразия.
- ну почему бы и не свидание… технически, оно уже идёт. у нас были пирожные и секс, осталось добавить немного развлечений. и я не романтик. тебе показалось, - романтичные поступки не вяжутся с тобой ровно так же, как не вяжется и разбитое окошко. забитый, незаметный, как тень, райнхольд никогда такого не сделает. // да, только сначала он даёт отцу сдачи, когда тот не ожидает, потом разрушает пряничный домик… а потом идёт на свидание, держась за руки. тяжелый случай, практически клинический.
- в это время года открытые катки уже растаяли, - констатируешь очевидное и выбираешь прямой курс до дворца спорта. – но я в принципе не против погулять по темноте, посмотреть на звезды и всё такое… раз уж ты у нас тоже заделался романтиком. как много я о тебе не знаю, джио, - произносишь с некоторое долей разочарования, хотя на самом деле тебе нравится его узнавать. видеть в нём что-то новое, удивляться этому и запоминать.
- пожалуйста. вон там, у той красной рекламы, видишь? – тыкаешь пальцем, немного отвлекаясь от завязывания шнурков на коньках. ты хочешь, чтобы он тебя поцеловал, почему нет? – когда замёрзнем, купим кофе или чай и съедим пирожные, ну чтобы прямо как на свидании, - подмигиваешь ему, потуже завязываешь шнурок на левом коньке и поднимаешься на ноги. наверное, тебе стоит дождаться юджина, но ты торопишься и выходишь на каток первым. – догоняй! – кричишь ему, отталкиваешься от бортика и делаешь пробный прокат. мышцы помнят. кататься на коньках, почти то же самое, что и на велосипеде – не забывается. ты машешь юджину рукой и заходишь на круг вдоль длинного борта катка. лёгкость скольжения, чувство полёта. эйфория. и у тебя есть план.
ты четко этому плану следуешь: как только юджин оказывается вблизи той самой, нужной тебе рекламы, ты подъезжаешь к нему, но не тормозишь, позволяешь себе легко качнуться на него. подставляешь ему и себе подножку, и вот вы уже лежите посреди катка. ты умеешь падать аккуратно, так, чтобы не убиться. и умеешь ронять так же аккуратно – в конце концов, ты поставил на коньки двух младших сестёр. улыбаешься юджину, прижимаясь к нему и ловя его тёплое дыхание. смотришь ему в глаза – в них что-то искрится, а ещё в них отражаешься ты, и тебе это нравится. облизываешь пересохшие и потрескавшиеся губы и надеешься, что никто не догадается бежать к вам с помощью. вам неплохо, вам очень хорошо. по крайней мере, тебе – точно. тебе даже удаётся не думать ни о чем, кроме юджина. нет никакого вчера, нет никакого завтра. вообще ничего нет, есть только вы вдвоем и холодный лёд, на котором вы лежите. целуешь его первым. легко, беззаботно, предлагая ему самому выбрать, как продолжить. подняться на ноги или поцеловаться ещё раз – но уже с большим энтузиазмом. тебя устраивают оба варианта. тебя в принципе всё устраивает и всё тебе нравится.
- покатаемся? – спрашиваешь у него, поднимаясь на ноги и протягивая ему руку. народу на катке стало меньше, если повезёт, вы вообще останетесь одни. делаешь пару кругов вокруг юджина, щуришься, глядя на него. – что сказала твоя сестра о моём вторжении? – внезапность вопроса сбивает с толку даже тебя самого. – может быть, мне стоит появиться на вашем пороге с… пирожными, например, чтобы прослыть ещё более воспитанным и хорошим мальчиком? – ты на него хорошо влияешь. странно, очень странно. кажется, это он как-то на тебя влияет, а не наоборот. – можем даже завтра на уроках появиться… ну так, для разнообразия, - пока до ушей твоих родителей не дошла весть о твоих прогулах. родственники юджина тоже вряд ли обрадуются, когда узнают, что он прогуливает уроки вместе с тобой. сразу забудут, где ты там хорошо на него влияешь.
- я могу ещё что-нибудь придумать. на завтра. развлечения на сегодня – твоя ответственность, моей идеей был каток, - и вы даже катаетесь. ты держишь юджина за руку какое-то время, но потом отпускаешь и просто едешь впереди него, но спиной, чтобы можно было смотреть ему в лицо. ну, у тебя никаких проблем с ездой назад. ты не умеешь делать всякие классные штуки – крутиться там или прыгать, но катиться вперёд-назад и выделываться на прямой – вполне. – можем взять с собой луизу, - подмигиваешь ему и весело хихикаешь. – ладно, я пошутил, только мальчики, никаких девчонок, - в примирительном жесте поднимаешь руки и думаешь, что всё-таки нужно познакомить рут и луизу. нейтрализуете сразу двоих. и как так получилось, что у вас у обоих сёстры? – и я буду не против, если ты повторишь свой поцелуй. в любом месте этого катка.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1

16

ахренеть...

тебе еще узнавать и узнавать этого парня. камнем в окно это конечно сильно. ты даже отреагировать толком не успел. но зато успел подумать о своей причастности. рыцарь-подстрекатель блин.

райн тянет тебя быстрее от дома, а ты продолжаешь смотреть на разбитое стекло и улыбаться. прошлое осыпается мелкой крошкой прямо на пол. вдребезги. ломаным стеклом по самодурству его отца, бальзамом по твоим шрамам.

- круто! – восторженного выдоха достаточно, даже его пальцы иначе сжимают твою ладонь. ты с любовью поглаживаешь свои заслуги. и с любовью смотришь на райна. он заводит тебя одним своим существованием. осознанием обладания. желание целовать его до жгучей пульсации в губах перманентно.

- свидание – это не техника, это ощущения, - закатываешь глаза. – когда-нибудь я научу тебя разделять и отодвигать в сторону все, что связано с расчетом, логикой, техникой, пунктами планов, сводами правил. в сторону, как ненужный хлам или собачье дерьмо, которое перчаточкой в пакетик и в урну, не с брезгливостью, а с гордо поднятой головой, - обнимаешь его одной рукой, лбом упираешься в висок, райн выше и тебе так нравится тянуться к нему. – романтик, не спорь и я тоже да, бываю, - пожалуй только с ним и в мыслях о нем, но вся романтика обычно скатывается в секс, каждый раз. все начинается с поцелуев, ты падаешь в омуты памяти, ощущаешь вкус его кожи, ногтями оставляешь порезы на простыни, сушишь губы дыханием, чтобы тут же смочить слюной, просто поцелуи. а потом в них резко врываются прикосновения, шрам от руки райна начинает покалывать, потом пульсировать, пока ты не запускаешь руку под одеяло, не давишься стоном… да, все происходит примерно так…каждый день.

- разве тебя это не интригует? сколько еще предстоит узнать уууу, - смеешься, поднимая глаза на рекламу. – даже здесь ты устанавливаешь правила, райн. как же я тебя люблю, - а он уже убегает, метая искры из-под коньков. у тебя внутри взрывается хлопушка, кажется сейчас ты выплюнешь блестящее красное сердечко конфетти.

- придурок, - ты не спешишь за ним, просто смотришь и кусаешь губы. ты безнадежно влюблен. это чувство можно потрогать, оно налипло на тебя, обтянуло, как вторая кожа, что-то искрящееся, насыщенное, цвета солнца. смотри не ослепни, разглядывая себя в зеркало.
выкатываешься на лед, неспеша. твоя видимая вальяжность – не позерство, а скорее осторожность, которую ты не хочешь показать. но опробовав территорию, все таки решаешь, что можешь и разогнаться. приятный холод поднимается по щиколоткам и превращается в жар в мышцах, ты ускоряешься, видишь, как райн тебе машет. синяя реклама, зеленая, красная.
черт!

- ну и кто здесь не романтик, а, райн? – ты лежишь на спине, он сверху, так, что руки тут же хочется засунуть ему под куртку. а от взгляда совсем не хочется увернуться, пусть смотрит, может и увидит что-то новенькое. короткого поцелуя тебе мало и ты кладешь ладонь на затылок райна и притягиваешь его обратно. голова пустеет, остается только его дыхание, теплое, словно ты только что раскусил воздушный зефир или сунул нос в сахарную вату. можно закрыть глаза и забыть где вы находитесь.

- что ты сейчас сказал? потрахаемся? – приоткрываешь один глаз и лыбишься. лучше бы райну не вставать прямо сейчас. пусть полежит еще немного.

осознание обладания.
осознание принадлежности.

проводишь ладонью по его щеке.

- ладно-ладно, сейчас, - когда он поднимается, ты поеживаешься и поправляешь джинсы. оттягивая ширинку. да, чтобы у тебя встал, не нужно никаких сложных манипуляций, всего лишь райн. на минимальном расстоянии. почувствовать мимолетное прикосновение и этого будет достаточно, чтобы взбудоражить. ветер внутри. море внутри. кружащийся водоворот из конфетти.

хватаешь его руку, слишком резко, голова кружится, а может это от того, что райн намывает вокруг тебя круги.

- ты в курсе, что вскружил мне голову уже во всех смыслах. стой, райн, - ловишь его за рукав и катишься вперед, не отпуская. с рукава пальцы сползают на ладонь и едва касаются кожи, руки холодные. переплетаешь пальцы.

- тебя так волнует лу? обойдется она без пирожных. и она обрадовалась. даже сверх меры, - придется уделить сегодня время сестре, чтобы ночью она оставила вас в покое, чтобы она сладко уснула, представляя, чем вы занимаетесь в кровати, а утром не дала своей матери вломиться в твою комнату. может ты даже поцелуешь райна при ней. всего лишь маленький приз. никому хуже не будет.

- на уроках…можно, - пожимаешь плечами. в твоей голове сегодняшний день и его продолжение. ты не знаешь что будет завтра и не хочешь ничего планировать. пусть будет так, как скажет райн.

- не сомневаюсь, но пока сосредоточимся на сегодня. можем уехать чуть дальше от города, ближе к холмам. я обещал тебе звезды. будешь загадывать желание, - не успеваешь притянуть райна к себе, руки расцепляются и он оказывается впереди тебя, лицом к тебе, спиной ко всему остальному. и только пару секунд ты наблюдаешь за тем, чтобы за его спиной не оказалось никаких препятствий, потом ты забиваешь и смотришь ему в глаза.

что общего у этого парня, запросто предлагающего тебе взять с собой на свидание твою сестру, парня, в каждом движение которого ты чувствуешь легкость с тем, кого ты встретил в школьном сортире?

поднимаешь бровь, чуть наклоняешься вперед, разгоняясь.

- райн, лучше замолчи, - подталкиваешь его к борту и наконец запускаешь холодные руки под одежду. – иначе я подумаю, что ты запал на мою сестру и я сам в этом виноват, потому что притащил тебя домой, - ты целуешь его жадно, чувственно, до жгучей пульсации в губах. ладони забирают тепло его тела и их тоже покалывает. – я тебя люблю, - невольно царапаешь его кожу, хотя боль нужна вовсе не ему, а тебе. и ты попросишь его об этом, сегодня, вот так же глядя в глаза. поймет или откажется, посмотрим. ты переживешь отказ, не катастрофа. но если бы он понял, принял тебя, согласился хотя бы попробовать, ведь он уже видел, что творится с тобой, когда оставлял на тебе тонкий, почти нежный порез.
ты целуешь его медленно, языком ощущая, как горят от поцелуев губы. тебе не обязательно что-то говорить, райн прекрасно видит, что ты влюблён в него по уши. и ты бы так и плыл по волнам этой эйфории, ты бы всегда хотел видеть райна таким, чтобы у него глаза светились, чтобы ему не пришлось возвращаться в это логово монстра. тебя так и подмывает спросить об отце, о рисках, о том, что будет когда тот увидит разбитое окно. но ты не хочешь портить момент, ты хочешь продлить его. желательно на всю ночь. и от того, что сейчас у тебя в голове совершенно четкая картинка райна в твоей кровати, низ живота начинает предательски ныть.

- поедем смотреть на звезды? только нужно взять с собой кофе и бургеры. я не хочу сладкое, мне достаточно тебя, - поцелуй замирает в воздухе, не достигая губ райна.

вы делаете еще пару-тройку кругов и ты уже усаживаешься на лавку, чтобы снять коньки,  поднимаешь голову, бросая взгляд на лед и понимаешь, что вы одни. никого больше нет. какая-то девчонка с двумя косичками, связанными между собой на спине, натягивает кроссовки.
ты наклоняешься к райну и киваешь в сторону абсолютно пустого катка, исчерченного сотнями тысяч полос, узорами тонких шрамов.

- или останемся?
[AVA]https://i.imgur.com/TsPYk9K.gif[/AVA]
[STA]я твой краш, а ты не в курсе[/STA]
[SGN]bist du die Liebe Nicetas[/SGN]
[LZ1]ЮДЖИН НОВАК, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы[/LZ1]

+1

17

ты не думал, что можешь так сильно влюбиться.
в одно и то же мгновение ты твёрдо стоишь на ногах и оказываешь на полу. сбитым с толка и безнадежно влюбленным. рядом с ним исчезает всё, что имеет такое большое значение в твоей жизни. исчезает твой дом, такой красивый снаружи и такой гнилой внутри; исчезает твоя семья – идеальная снаружи и наполненная гноем внутри; исчезают все проблемы, все трудности. и ты словно летишь, и каждая клеточка твоего тела наполняется любовью и бесконечным восторгом от того, что всё это происходит с тобой. не с кем-то другим, а с тобой. и юджин выбрал не кого-то ещё, а именно тебя. парня, который чем-то его зацепил, но явно не тем, что вечно прятался в школьном туалете, не желая идти на уроки или просто появляться в школьных коридорах. ты всё ещё не можешь понять: что заставило этого весёлого жизнерадостного парня в тот день свернуть в туалет. неужели прям ты? ты ни за что в это не поверишь, даже если юджин повторит это сто, двести тысяч раз и будет повторять снова и снова, до бесконечности, как заевшая пластинка.

ты смотришь на него, катящегося по льду, и не можешь поверить: юджин катается с тобой. тот самый недосягаемый юджин (ладно, ты практически не обращал на него внимания, как не обращал его ни на кого в этой чертовой школе, которая казалась тебе каторгой, концлагерем и тюрьмой для малолетних преступников в одном флаконе). тебе всё ещё хочется ущипнуть себя да побольнее, чтобы прийти в себя и наконец-то проснуться. ну не может быть ничего такого в твоей жизни! кажется, ты просто создан для того, чтобы жить день за днём, ожидая, когда же всё это закончится.

но нет, кажется, всё, что происходит сегодня, последнее время – всё это реально происходит прямо с тобой. ахереть!

и ты смеешься, когда юджин переспрашивает тебя. смеешься, запрокидывая голову, упираясь рукой в лёд – просто чтобы не давить на него всем своим весом. – нет, юджин, покатаемся. это когда ты, я по льду там. вперёд – назад, вокруг друг дружки, - не можешь сдержать улыбки, она получается у тебя широкая и чертовски довольная. что там говорить про юджина, ты себя не узнаешь: райнхольд бергер никогда бы не стал: а) бить стекло в собственном доме под влиянием какого-то случайного импульса, b) убегать из дома, когда ему сказали не выходить, с) целоваться с парнем на катке посреди дворца спорта, d) смеяться. просто открыто смеяться и не думать, что же ему за это будет. если так пойдет, то эти несколько месяцев до конца учебного года станут лучшими месяцами в твоей жизни. и тебе, если честно, уже как-то меньше хочется считать дни … а вычеркивать их в воображаемом календаре ты и вовсе уже перестал.

- так и было задумано, дорогой, - подмигиваешь ему и, пока он тебя удерживает за руку, катишься просто вперёд-назад. объективно: если стоять, станет холодно. любовь, конечно, греет, но не настолько. – ну, она твоя сестра, - пожимаешь плечами, чуть заезжаешь за юджина, а потом снова выезжаешь вперёд него, продолжая держать его за руку. тебе нравится, как переплетаются ваши пальцы. мило. в последнее время слово "мило" тоже стало тебе нравиться. – а я, знаешь ли, привык обращать внимание на сестёр. даже на чужих, - потому что твои-то вечно рядом с тобой крутятся. но ты не имеешь ничего против, без рут ты себя даже практически и не помнишь, о чем вообще речь.

едешь впереди юджина, слушая его, и чувствуешь себя практически невесомым. ну да, да, ты из тех людей, которые на льду чувствуют себя лучше, чем на полу. понятия не имеешь, как такое получилось, профессионально ты никогда не занимался. и вообще занимался сам, пока родители считали, что ты корпишь над дополнительным заданием. ха-ха. тебе никогда в жизни дополнительного задания не давали, кому это вообще в голову могло прийти?

- эй! – ты успеваешь только это сказать, когда юджин нагло почти впечатывает тебя в борт. это-то тебе и нравится: его наглость и бесцеремонность // хорошо, что он решил, что ты ему нравишься, а не наоборот. больно бы тебе тогда было, а ты не любишь, когда тебе больно //. его холодные руки прикасаются в твоему теплому телу, ты морщишься, шипишь. мстишь ему, обнимая за шею и засовывая за воротник одну руку. жадно целуешь его в ответ, надеясь, что однажды… однажды юджин потеряет голову точно так же, как и ты! и ты будешь целиком и полностью отомщён.

не отвечаешь на его признание, хотя так легко было бы сказать "и я тебя люблю", но ты не можешь вот так просто сказать это, стоя посреди дурацкого катка. ты просто притягиваешь его к себе ещё сильнее и снова с головой погружаешься в медленный, но чертовски горячий поцелуй. губы уже горят, но тебе всё равно, не отвалятся же они в конце концов. упорством раздвигаешь его губы, сплетаешь язык с его языком. вот так правильно. нежные девчачьи поцелуи – это для сопливых кино. останавливаешься, лишь когда понимаешь: вам уже обоим не хватает воздуха. ладно, можно ненадолго прерваться. твоя неприязнь к прикосновениям никуда не делась, просто юджин вошёл в твой круг доверия. только в восемнадцать можно настолько открыться незнакомому человеку, доверить ему себя полностью, без условностей, сшибая абсолютно все возможные границы.

- поехали, на улице всяко разно теплее, чем здесь, - склоняешь голову, разглядывая юджина. предлагаешь ему круг почета / хорошо, несколько кругов / и послушно идёшь к лавкам. ноги немного устали, ты давно не катался и в принципе ничем не занимался. физкультуру в школе ты прогуливал из принципа. возможно, тебе нравилось быть вот таким худым и щуплым, чистый плевок в лицо отца – он-то хотел, чтобы ты качался. мало ли, чего он там хотел. – нет, поехали смотреть на звёзды. звёзды, значит звёзды, никаких этих самых! – переобуваешься, крепко завязываешь шнурки. одергиваешь одежду, дожидаешься, когда закончит юджин, и идёшь в сторону выхода с катка. вас сопровождают цветные рекламы: жёлтые, красные, синие, черно-белые. они сливаются в какую-то радугу, в яркие круги, какие появляются перед глазами, когда сильно-сильно их зажмуриваешь.

- если сядем на семьдесят девятый автобус на остановке у дворца, то через полчаса будем за городом. бургеры и кофе купим ну… где-нибудь, допустим, здесь, - показываешь юджину маленькое кафе. не слишком уютное, но готовят там более или менее вкусно, ты знаешь, ты пробовал. уверенно двигаешься к кассе, смотришь витрину, советуешься с юджином. выбираете вы быстро, не время раздумывать, когда вас ждут звёзды. делаешь заказ и просишь всё это дело завернуть с собой. продавщица улыбается вам, очевидно, она считает вас двумя милыми мальчиками. по вам видно, что вы с катка: оба раскрасневшиеся и с блестящими глазами. всё то время, что готовится ваш заказ, терпеливо ждёшь, поглядывая на юджина. старательно не подходишь к нему, не удержишься, поцелуешь. а тебе не хочется, чтобы на вас глазели. вообще-то, конечно, всё равно, но лучше, чтобы никто не глазел.

забираешь пакет с едой, бутылку чая и два стаканчика кофе в подложке. – всё, пойдем, - тянешь его к выходу, на холодную улицу. там совсем стемнело, вокруг вас ярко горят уличные фонари. вы послушно дожидаетесь, когда загорится зелёный свет светофора, переходите дорогу и только-только успеваете на автобус. – обратно поедем на восемьдесят четвёртом. он как раз идёт до твоего дома, - кладёшь пакет на колени юджина, а на свои колени ставишь рюкзак. вообще идеально – это целоваться прямо в автобусе, но с вещами на коленках это не очень удобно, поэтому ты как-нибудь потерпишь. по дороге глазеешь в окно, хотя в основном там видно отражение юджина, что тоже совсем неплохо, а вообще даже хорошо. не знаешь, как будешь спать рядом с ним. ты не будешь спать. не уснёшь. ты будешь бесконечно смотреть на него, как будто если закроешь глаза на секунду, он исчезнет. хотя… ну нет, ты не веришь в то, что сможешь уснуть.

- надо было прихватить с собой плед. ну ничего, найдем что-нибудь… - придумаете, голова у обоих на плечах у вас есть. поворачиваешься к юджину и всё-таки крадёшь у него короткий поцелуй. не увлекаешься, ты просто не уверен, сможет ли кто-то из вас остановиться. вещи тогда упадут на пол, а в пакете вообще-то еда. и в руках у вас всё ещё кофе, хотя он уже не такой горячий, каким был, когда вы только вышли из кафешки. – знаешь… мы оставили пирожные на катке, - вы так торопились уйти от туда, что спасибо, что не забыли друг друга.

выходите даже не на конечной, на первой же остановке за городом. даже здесь уже видно звёзды, хотя ещё дальше было бы лучше – тут ещё чувствуется влияние большого города. ты запрокидываешь голову, разглядывая небо. – я не знаю ни одного названия звезд. всю астрономию я прогулял. прям всю, - смущенно улыбаешься юджину. может быть, у него с астрономией получше будет… тебе там было скучно и неинтересно, ты предпочёл провести время в библиотеке, почитать о рыцарях. ты и сейчас читать о рыцарях любишь больше, чем астрономию. всё-таки ты безнадёжный романтик, юджин был прав. – мне нравится вон то скопление, - тыкаешь пальцем, - возможно, это даже созвездие. скорее всего, это созвездие, но мне абсолютно плевать, как оно называется, - ты сбрасываешь рюкзак, ищешь куда пристроить кофе. в итоге находишь большой камень с удобной поверхностью. ставишь кофе на него, перетаскиваешь к нему рюкзак и снова задираешь голову. – а вон та звезда, кажется, нам подмигивает, - возвращаешь голову в нормальное положение, внимательно смотришь на юджина. – если бы я был астрономом, я бы обязательно назвал звезду в честь тебя, - и до конца жизни любовался бы на неё. потому что ты никогда не думал, что сможешь так влюбиться. ты никогда не думал, что кто-то будет тебе так же дорог и близок, как юджин новак. чудеса! и они случаются. даже с такими, как ты.
[NIC]Reinhold Berger[/NIC][STA]катастрофа[/STA][AVA]https://i.imgur.com/l1jdqDt.png[/AVA]
[LZ1]РАЙНХОЛЬД БЕРГЕР, 18 y.o.
profession: ученик старшей школы;
mein: Gio[/LZ1]
[SGN]///[/SGN]

+1


Вы здесь » SACRAMENTO » Реальная жизнь » заблудился там, где всё было просто


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно